Дело №

УИД 18RS0№-№

Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

ДД.ММ.ГГГГ 

<

адрес> Республики 

Кизнерский районный суд Удмуртской Республики в составе

председательствующего судьи Федоровой Е.А.,

при секретаре Чернышевой А.Н.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 к ПАО «БыстроБанк» о признании незаконной передачи права требования по кредитному договору иным лицам и взыскании компенсации морального вреда, штрафа,

у с т а н о в и л:

Истец ФИО1 обратился в суд с исковым заявлением к ПАО «БыстроБанк» о признании незаконной передачу права требования по кредитному договору 

<

***> от ДД.ММ.ГГГГ на сумму 10 000,00 руб. иным лицам (коллекторам), не имеющим специальных лицензий Центрального Банка РФ, взыскании компенсации морального вреда в размере 999 999,00 руб., штрафа, указав в обосновании иска, что банк в силу ст. 382 Гражданского кодекса РФ имел право передать долг только лицензированной организации, что по настоящему делу не было; в заявлении-анкете заемщика нет четкого выраженного согласия на возможность передачи иным лицам, в том числе не имеющим лицензию; банк отказался выдавать истцу кредитный договора; своими действами банк нарушил банковскую тайну, незаконно передал персональные данные истца иным лицам, чем причинил истцу физические и нравственные страданий.

Истец ФИО1 в судебное заседание не явился, о месте и времени рассмотрения гражданского дела был извещен надлежащим образом, в материалах дела имеется ходатайство о рассмотрении дела без его участия (л.д.6).

Представитель ответчика ПАО «БыстроБанк» в судебное заседание не явился, о месте и времени рассмотрения гражданского дела банк был извещен надлежащим образом, ДД.ММ.ГГГГ направлено в суд возражение на исковое заявление, согласно которому просит в удовлетворении исковых требований отказать, дело рассмотреть без участия банка.

Согласно данным возражения ответчик с исковыми требованиями не согласен, указывает, что ДД.ММ.ГГГГ между истцом и ОАО «Ижладабанк» (после переименования в 2008 году – ОАО «БыстроБанк») был заключен кредитный договор 

<

***> на сумму 10 390,00 руб. Согласно ст. 382 Гражданского кодекса РФ, действующей на момент заключения договора и в дальнейшем на момент уступки права требования, передача права требование от кредитора иному лицу не требовало согласие должника. Нормы Закона №353-ФЗ «О потребительском кредите (займе)» на момент заключения договора кредитного договора с заявителем и на момент уступки права требования не действовали и распространялись только на договоры, заключенные после ДД.ММ.ГГГГ. ДД.ММ.ГГГГ между банком и ОООО «Тауэр» был заключен договор уступки прав требований (цессии), на основании которого к последнему перешли права требования по кредитному договору 

<

***>. ДД.ММ.ГГГГ ООО «Тауэр» уступило право требование в ООО «МобилЛизинг». Таким образом, задолженность перед ПАО «БыстроБанк» по данному кредитному договору отсутствует. Для получения кредитного договора истцу необходимо обратится к текущему кредитору. Оригинал кредитного договора был передан в составе кредитного досье новому кредитору, в связи с чем копия кредитного договора не может быть банком предоставлена истцу. Кроме того, с момента заключения кредитного договора до ноября 2024 года заемщик в банк не обращался за получение кредитного договора. Более того, клиент сам несет ответственность за сохранность оригинала врученного ему кредитного договора, который всегда оформляется в двух экземплярах, один из которых передается заемщику. Банк, в силу закона, обязан уничтожать все персональные данные клиентов, в том числе документы, содержащие персональные данные, после достижения целей такой обработки. Также, при обращении в банк ДД.ММ.ГГГГ заявитель сам прикладывал определение суда от ДД.ММ.ГГГГ и уведомления об уступке, из которых следует, что кредитором по настоящему деля является ООО ПКО «НБК» и самому заявителю об этом известно. Кроме того, истцом пропущен срок исковой давности по заявленным требованиям. Ответчик полагает, что срок исковой давности о признании договора уступки от ДД.ММ.ГГГГ, заключенного между ОАО «БыстроБанк» и ООО «Тауэр» истек в 2008 году, так как истец узнал или должен был узнать об обстоятельствах, являющихся по его мнению, основанием для признания сделки недействительной в связи с получением уведомления о предстающей уступке в феврале 2007 года. Вместе с тем исковое заявление им подано лишь в январе 2025 года. Компенсация морального вреда возможна лишь в случаях причинения вреда гражданину действиями, нарушающими его личные неимущественные права или посягающие на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, и в случаях прямо указанных в законе. Вместе с тем, ПАО «БыстроБанк» не нарушало гражданских прав истца, доказательств причинения истцу нравственных страданий к иску не приложено.

ДД.ММ.ГГГГ от истца в суд поступило возражение на ответ ПАО «Быстробанк», согласно которому он указывает, что по заключенному между сторонами договору 

<

***> от ДД.ММ.ГГГГ стороны несут сами ответственность за содеянное, банк передав долг коллекторам, на что не имел право, нарушил договор, поскольку не имел на это права, в связи с тем, что до 2014 года банки не имели право передавать долг лицам, не имеющим лицензию банка РФ и не входила в перечень судебных приставов. Персональные данные истца переходят находятся у посторонних лиц. Моральный вред причинен по договору. Банк был обязан отозвать персональные дапнные истца от коллекторов. По договору истец является более слабой стороной перед юридическим лицом. Кредитный договор имеется в материалах дела мирового судьи. По истечении трехлетнего срока договор у истца был утерян.

Представитель третьего лица ООО «ПКО «НБК» в судебное заседание не явился, о месте и времени рассмотрения гражданского дела был извещен надлежащим образом, ДД.ММ.ГГГГ направлен в суд отзыв на исковое заявление, согласно которому просит в удовлетворении исковых требований отказать, дело рассмотреть без участия третьего лица.

Согласно отзыву третье лицо с заявленными требованиями не согласно, указывает, что ДД.ММ.ГГГГ между ООО ПКО «СВД» и ООО «ПКО «НБК» заключен договор уступки прав (требований), объем переданных прав по договору 

<

***> составляет 31 439,18 руб. Истец в иске оспаривает факт передачи прав по цессии от ДД.ММ.ГГГГ предыдущему кредитору, вместе с тем, он не доказал какие именно его права нарушены данным договором уступки и передаче прав к новому кредитору. В силу п. 2 ст. 382 Гражданского кодекса РФ для перехода пава требования к другому лицу не требуется согласие должника, если это не предусмотрено законом или договором. При этом в п.51 Постановления Пленума Верховного суда РФ от ДД.ММ.ГГГГ № Законом о защите прав потребителей не предусмотрено право банка, иной кредитной организации передавать право требования по кредитному договору с потребителем (физическим лицом) лицам, не имеющим лицензии на право осуществления банковской деятельности, если иное не установлено законом или договором, содержащим данное условие, которое было согласовано сторонами при его заключении. Следовательно, действующее законодательство не исключает возможности передачи права требования по кредитному договору с потребителями (физическими лицами) лицам, не имеющим лицензии на право осуществление банковской деятельности. Уступка требований по кредитному договору не относится к числу банковских операции, указанных в Федеральном законе «О банках и банковской деятельности», из смысла которой следует о том, что наличие лицензии требуется только для осуществления деятельности по выдаче кредита за счет привлечения средств. Таким образом, с выдачей кредита лицензируемая деятельность банка считается реализованной. Иной организации не нужно обладать лицензией на прав осуществления банковской деятельности поскольку уступка права требования по кредитному договору и истребование (получение) цессионарием денежных средств в рамках договора уступки права не относится к числу банковских операции и в данному случае требование о наличии лицензии для осуществления банковской деятельности применяться не может. При этом банк не передает новому кредитору права на осуществление банковских операций по счету физического лица, а лишь уступает право требования возврата конкретной денежной суммы, что никаким образом не нарушает права физического лица как потребителя финансовой услуги. Кроме того, оспариваемый истцом договор цессии заключен ДД.ММ.ГГГГ, вместе с тем, срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствии ее недействительности составляет один год. Следовательно, истцом пропущен срок исковой давности. Оснований для удовлетворения требований морального вреда не имеется, ответчик и третье лицо каких-либо противоправных действий в отношении истца не совершали, причинение моральных и нравственных страдании не доказано, а взыскании с истца сумм на основании судебных актов не является основанием для компенсации морального вреда.

На основании ст. 167 ГПК РФ дело рассмотрено в отсутствие сторон, третьего лица.

Исследовав представленные доказательства, в том числе гражданское дело № мирового судьи, суд приходит к следующему.

Возможность судебной защиты гражданских прав служит одной из гарантий их осуществления. Право на судебную защиту является правом, гарантированным ст. 46 Конституции РФ.

Сторонам была разъяснена ст. 56 ГПК РФ, согласно которой каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основании своих требований и возражений, судом были определены юридически значимые обстоятельства, подлежащие доказыванию сторонами.

Сторонами не оспаривается, что между истцом и ОАО «Ижладабанк» (после переименования в 2008 году – ОАО «БыстроБанк», затем ПАО «БыстроБанк») ДД.ММ.ГГГГ был заключен кредитный договор 

<

***> о предоставлении кредита на сумму 10390,00 руб.

В дальнейшем требования по кредитному договору были уступлены банком по договору уступки от ДД.ММ.ГГГГ в ООО «Тауэр», в дальнейшем переуступка производилась неоднократно, последним кредитором по кредитному договор является ООО «ПКО «НБК».

ДД.ММ.ГГГГ ООО «ПКО «НБК» обратился к мировому судьей с заявлением о выдаче судебного приказа по взысканию задолженности с ФИО1 по вышеуказанному договору.

ДД.ММ.ГГГГ мировым судьей 

<

адрес> Удмуртской Республики был вынесен судебный приказ № о взыскании задолженности, затем судебный приказ отменен ДД.ММ.ГГГГ в связи с поступившими возражениями ФИО1 

В рамках заявления о выдаче судебного приказа ООО «ПКО «НБК» мировому судье была предоставлена копия кредитного договора, заключенного ФИО1 с ОАО «Ижладабанк», из которого следует, что подписанием настоящего договора заемщик выражает свое согласие на совершение банком действий по сбору, хранению, использованию и предоставлению в бюро кредитных историй и иным третьи лицам имеющиеся у банка персональные данные заемщика, сведений об операциях, счетах и вкладах заемщика, а также любых других сведений о заемщике (п. 7.8 договора). Сведений о запрете уступки прав требований договор не содержит, заемщиком об этом при заключении кредитного договора не заявлялось.

В соответствии со ст. 421 Гражданского кодекса РФ граждане и юридические лица свободны в заключении договора.

Условия договора определяются по усмотрению сторон, кроме случаев, когда содержание соответствующего условия предписано законом или иными правовыми актами (ст. 422 Гражданского кодекса РФ).

Из п. 1 ст. 388 Гражданского кодекса РФ следует, что уступка требования кредитором другому лицу допускается, если она не противоречит закону, иным правовым актам и договору.

В соответствии с п. 1 ст. 382 Гражданского кодекса РФ право (требование), принадлежащее кредитору на основании обязательства, может быть передано им другому лицу по сделке (уступка требования) или перейти к другому лицу на основании закона.

Истец связывает нарушение своих прав с передачей прав по кредитному договору лицу, не имеющему лицензии на осуществление банковских операций.

В толковании, данном в п. 51 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № от ДД.ММ.ГГГГ «О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей», отражено, что разрешая дела по спорам об уступке требований, вытекающих из кредитных договоров с потребителями (физическими лицами), суд должен иметь в виду, что Законом о защите прав потребителей не предусмотрено право банка, иной кредитной организации передавать право требования по кредитному договору с потребителем (физическим лицом) лицам, не имеющим лицензии на право осуществления банковской деятельности, если иное не установлено законом или договором, содержащим данное условие, которое было согласовано сторонами при его заключении.

Кроме того, в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ № «О некоторых вопросах применения положений главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации о перемене лиц в обязательстве на основании сделки» разъяснено, что уступка права, совершенная в нарушение законодательного запрета, является ничтожной (п. 2 ст. 168, п. 1 ст. 388 Гражданского кодекса РФ). Статья 383 Гражданского кодекса РФ устанавливает запрет на уступку другому лицу прав (требований), если их исполнение предназначено лично для кредитора-гражданина либо иным образом неразрывно связано с его личностью. При этом следует принимать во внимание существо уступаемого права и цель ограничения перемены лиц в обязательстве (п. 9). При оценке того, имеет ли личность кредитора в обязательстве существенное значение для должника, для целей применения п. 2 ст. 388 Гражданского кодекса РФ необходимо исходить из существа обязательства (п. 10).

Если иное не установлено законом, отсутствие у цессионария лицензии на осуществление страховой либо банковской деятельности не является основанием недействительности уступки требования (п. 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ №).

Уступка требований по денежному обязательству в нарушение условия договора о предоставлении согласия должника или о запрете уступки, по общему правилу, действительна независимо от того, знал или должен был знать цессионарий о достигнутом цедентом и должником соглашении, запрещающем или ограничивающем уступку (п. 3 ст. 388 Гражданского кодекса РФ). Вместе с тем, если цедент и цессионарий, совершая уступку вопреки названному договорному запрету, действовали с намерением причинить вред должнику, такая уступка может быть признана недействительной (ст. 10 и 168 Гражданского кодекса РФ) (п. 17 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ №).

Из приведенных положений закона и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации следует, что уступка права (требования) не допускается, если оно неразрывно связано с личностью кредитора, например по требованиям о взыскании платежей, предназначенных на содержание конкретного гражданина или на возмещение вреда, причиненного жизни или здоровью конкретного лица.

Разрешение вопроса о том, является ли право (требование) неразрывно связанным с личностью кредитора, зависит от существа данного права (требования), в том числе от назначения этих денежных средств. Однако по общему правилу уплата денежных средств во исполнение возмездного договора не связана с личностью кредитора, несмотря на то, что встречное предоставление с его стороны может быть произведено только этим лицом.

Более того, суд отмечает, что по смыслу ч. 1 ст. 13 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ № «О банках и банковской деятельности» на основании лицензии, выдаваемой Банком России, осуществляются только банковские операции, к которым в силу ст. 5 указанного Федерального закона относится привлечение денежных средств физических и юридических лиц во вклады (до востребования и на определенный срок) и размещение указанных средств от своего имени и за свой счет на условиях возвратности, платности, срочности. Исключительное прав осуществлять указанные банковские операции как кредитной организации принадлежит только банку (ст. 1 указанного Закона).

Таким образом, личность кредитора при совершении сделки цессии может иметь существенное значение для должника только в случае передачи новому кредитору права на выдачу кредита по заключенному с должником кредитному договора, а равно на осуществление банковских операций, предусмотренных ст. 5 Федерального закона «О банках и банковской деятельности». В данном случае имеет место уступка прав на истребование задолженности по ранее выданному кредиту.

Следовательно, отсутствие у стороны договора уступки (цессии), а именно у цессионария, лицензии на совершении банковских действий не свидетельствует о невозможности уступки прав требований по кредитному договору, заключенному с ФИО1 Условия, при которых допустима соответствующая уступка, при заключении договора были сторонами соблюдены, запрета на уступку права требования по кредитному договору истцом выражено не было. При заключении кредитного договора заемщику была предоставлена полная и достоверная информация о кредитном договоре. Истец доказательств того, что он не имел возможности изменить условия кредитного договора не предоставил, на момент обращения в банк с заявлением на получение кредита он был ознакомлен и согласен с условиями кредитования, что подтверждается его собственноручной подписью. Подписав кредитный договор на получение кредита в банке, заемщик выразил свое согласие по всем пунктам заключенного договора, включая пункт 7.8, где согласована возможность сбора, хранения, использование и предоставление в бюро кредитных историй и иным третьи лицам имеющиеся у банка персональные данные заемщика, сведений об операциях, счетах и вкладах заемщика, а также любых других сведений о заемщике без получения от заемщика дополнительного одобрения на совершение уступки прав. При этом в силу принципа свободы договора истец был вправе отказаться от его заключения, ознакомившись с условиями договора, а в случае возникновения каких-либо неясностей вправе был потребовать дополнительную информацию. Каких-либо доказательств, подтверждающих, что заключение кредитного договора состоялось в результате понуждения либо заблуждения относительно природы сделки, истцом не представлено. Истцом не представлено и доказательств того, что им предлагалось банку заключение кредитного соглашения на иных условиях, как не представлено и доказательств того, что он отказывался от заключения кредитного договора на предложенных условиях, предлагая банку свои условия, которые им были отклонены. Доказательств злоупотреблений банком свободой договора в форме навязывания контрагенту несправедливых условий договора, или совершения кредитной организацией действий, выражающихся в отказе либо уклонении от заключения кредитного договора на условиях, предложенных заемщиком, материалами дела не установлено.

Отсутствие сведений об извещении истца о состоявшейся уступке права требования по смыслу норм п. 3 ст. 382 и п. 1 ст. 385 Гражданского кодекса РФ не освобождает должника от выполнения обязательств, возникших перед первоначальным кредитором, и не свидетельствует о ничтожности договора цессии, а лишь может повлечь последствия, предусмотренные п. 3 ст. 382 Гражданского кодекса РФ.

В силу положений ст. 56 ГПК РФ, содержание которой следует рассматривать в контексте п. 3 ст. 123 Конституции Российской Федерации и ст. 12 ГПК РФ, закрепляющих принцип состязательности гражданского судопроизводства и принцип равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Принимая во внимание содержание уступаемого права, а также заключение данного договора, суд не принимает во внимание довод стороны истца о том, что при данных обстоятельствах личность кредитора в обязательстве, не имеющего лицензии, имеет существенное значение для должника. Какого-либо запрета на уступку прав по договору без согласия должника в данном случае не установлено.

Как указано выше, если цедент и цессионарий, совершая уступку вопреки названному договорному запрету, действовали с намерением причинить вред должнику, такая уступка может быть признана недействительной (ст. ст. 10 и 168 Гражданского кодекса РФ).

По общему правилу п. 5 ст. 10 Гражданского кодекса РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагается, пока не доказано иное. Поведение одной из сторон может быть признано недобросовестным при установлении очевидного отклонения действий участника гражданского оборота от добросовестного поведения.

При наличии доказательств, свидетельствующих о недобросовестном поведении стороны по делу, эта сторона несет бремя доказывания добросовестности и разумности своих действий. Договор, при заключении которого допущено злоупотребление правом, подлежит признанию недействительным на основании ст. ст. 10 и 168 Гражданского кодекса РФ по иску лица, чьи права охраняемые законом интересы нарушает этот договор.

Для установления наличия или отсутствия злоупотребления участниками гражданско-правовых отношений своими правами при совершении сделок необходимо исследование и оценка конкретных действий и поведения этих лиц с позиции возможных негативных последствий для этих отношений, для прав и законных интересов иных граждан и юридических лиц. По делам о признании сделки недействительной по причине злоупотребления правом одной из сторон при ее совершении обстоятельствами, имеющими юридическое значение для правильного разрешения спора и подлежащими установлению, являются: наличие или отсутствие цели совершения сделки, отличной от цели, обычно преследуемой при совершении соответствующего вида сделок; наличие или отсутствие действий сторон по сделке, превышающих пределы дозволенного гражданским правом осуществления правомочий; наличие или отсутствие негативных правовых последствий для участников сделки, для прав и законных интересов иных граждан и юридических лиц; наличие или отсутствие у сторон по сделке иных обязательств, исполнению которых совершение сделки создает или создаст в будущем препятствия.

Как уже отмечалось, никакого договорного запрета на переуступку в данном случае сторонами не достигалось, равно как и не представлено в соответствии с положениями ст. 56 ГПК РФ доказательств действий участников договора цессии с намерением причинить вред должнику, недобросовестности сторон данного договора, а также признаков сговора между ними судом не установлено. Доказательств наличие пороков самой уступки, выходящих за пределы подозрительной сделки материалы дела не содержат. При том, что факт наличия задолженности на дату совершения переуступки должниками не оспаривался и согласуется с материалами дела.

Таким образом, стороной истца не представлено надлежащих доказательств того, что договор уступки прав (требований), заключенный ДД.ММ.ГГГГ ОАО «ИжЛадаБанк» (в дальнейшем ПАО «БыстроБанк») с ООО «Тауэр», и последующие договору уступки прав, нарушает права и законные интересы истца, а также доказательств того, что ответчик либо иные лица, заключая такой договор, действовали с намерением причинить вред истцу, либо, что ответчик не имел права передавать прав требования иным лицам, не обладающим соответствующих лицензий. При таких обстоятельствах, суд приходит к выводу об отказе истцу в удовлетворении исковых требований о признании незаконной передачи права требования по кредитному договору иным лицам, в том числе не обладающим лицензии. Оснований для удовлетворения заявленных требований с применением положений Закона РФ «О защите прав потребителей» судом не установлено.

Требования о компенсации морального вреда и штрафа являются производными от основного требования по иску о признании незаконной передачи права требования по кредитному договору иным лицам, в том числе не обладающим лицензией, в удовлетворении которого истцу отказано, следовательно, также не подлежат удовлетворению. 

Довод истца о том, что ему не была вручена копия кредитного договора не свидетельствует о необходимости удовлетворения заявленных требований, более того, у него имелась и имеется возможность ознакомится с данным договором, имеющимся в материалах дела мирового судьи. 

Довод ответчика и третьего лица о том, что истцом пропущен срок исковой давности суд находит не состоятельным в виду следующего.

В силу п. 1 ст. 196 Гражданского кодекса РФ общий срок исковой давности составляет три года со дня, определяемого в соответствии со ст. 200 данного Кодекса.

В соответствии с п. 1 ст. 181 Гражданского кодекса РФ срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

Согласно п. 2 ст. 199 Гражданского кодекса РФ истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

Вместе с тем, как указано выше истец связывает нарушение своих прав с заключением договора уступки прав требований, о котором он узнал только после обращения правопреемника банка - ООО «ПКО «НБК» к мировому судьей ДД.ММ.ГГГГ, до этого времени, несмотря на ознакомление с кредитным договором при его заключении, он не мог знать о наличии нарушения своих прав, поскольку требования о взыскании задолженности к нему иному лицу, за исключением банка, не предъявлялись. Доказательств того, что цедент либо в последующем цессионарии по договорам уступки прав уведомляли заемщика об совершенных уступках по кредитному договору заемщика ни материалы настоящего дела, ни материала дела мирового судьи (2-№2024) не содержат.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 194 - 198 ГПК РФ, суд 

р е ш и л:

В удовлетворении исковых требований ФИО1 (паспорт 9409 №) к ПАО «Быстробанк» (ИНН 

<

***>) о признании незаконной передачи права требования по кредитному договору 

<

***> от ДД.ММ.ГГГГ иным лицам и взыскании компенсации морального вреда, штрафа - отказать. 

Решение может быть обжаловано в Верховный Суд Удмуртской Республики в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме путем подачи апелляционной жалобы через Кизнерский районный суд Удмуртской Республики. 

Мотивированное решение изготовлено ДД.ММ.ГГГГ.

Председательствующий судья /подпись/ Е.А.Федорова

Копия верна: судья Е.А.Федорова