САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОРОДСКОЙ СУД

Дело №... Судья Оврах Д.В.

Рег. №...

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Санкт-Петербург 26 августа 2025 года

Судья судебной коллегии по уголовным делам Санкт-Петербургского городского суда Черкасский А.А., с участием: 

старшего прокурора отдела управления прокуратуры Санкт-Петербурга Денищица Е.А.,

осужденной ФИО1, посредством видеоконференц-связи,

её защитника-адвоката Полякова Р.Ш.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем Романчуком Н.С., 

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам осужденной ФИО1 и её защитника-адвоката Полякова Р.Ш. на приговор Петроградского районного суда Санкт-Петербурга от 

<

дата>, которым 

ФИО1, 

<

дата> года рождения, уроженка Санкт-Петербург, гражданка России, незамужняя, детей не имеющая, официально не трудоустроенная, зарегистрированная и проживающая по адресу: Санкт-Петербург, 

<

адрес>, несудимая, осуждена:

по ч. 1 ст.280.3 УК РФ к наказанию в виде лишения свободы на срок 2 года с лишением права заниматься деятельностью, связанной с публичным размещением материалов и обращений в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» для ознакомления неограниченного круга лиц, сроком на 2 года;

по ч. 1 ст.280.3 УК РФ к наказанию в виде лишения свободы на срок 2 года с лишением права заниматься деятельностью, связанной с публичным размещением материалов и обращений в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» для ознакомления неограниченного круга лиц, сроком на 2 года.

На основании ч. 2 ст.69 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения наказаний, ФИО1 назначено окончательное наказание в виде лишения свободы на срок 2 года 8 месяцев, с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима, с лишением права заниматься деятельностью, связанной с публичным размещением материалов и обращений в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» для ознакомления неограниченного круга лиц на срок 2 года 6 месяцев.

Мера пресечения ФИО1 в виде запрета определенных действий изменена на заключение под стражу. 

Приговором суда постановлено: зачесть ФИО1 в срок лишения свободы период содержания ФИО1 под стражей по настоящему уголовному делу с 

<

дата> по 

<

дата>, а также с 

<

дата> до дня вступления приговора в законную силу из расчета один день содержания под стражей за полтора дня лишения свободы в исправительной колонии общего режима; на основании п. 1.1 ч. 10 ст. 109 УПК РФ, п. «б» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ в срок отбывания наказания зачесть период содержания ФИО1 под запретом определённых действий по настоящему уголовному делу с 

<

дата> по 

<

дата> из расчета два дня нахождения под запретом определённых действий за полтора дня лишения свободы в исправительной колонии общего режима.

Назначенное ФИО1 дополнительное наказание в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с публичным размещением материалов и обращений в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» для ознакомления неограниченного круга лиц, распространено на все время отбывания наказания в виде лишения свободы, но его срок постановлено исчислять с момента отбытия наказания в виде лишения свободы.

Приговором также решена судьба вещественных доказательств.

Заслушав доклад судьи Черкасского А.А., выслушав мнения осужденной ФИО1 и её защитника-адвоката Полякова Р.Ш., поддержавших апелляционные жалобы, мнение прокурора Денищица Е.А., полагавшего необходимым приговор суда оставить без изменения, а апелляционные жалобы без удовлетворения, суд апелляционной инстанции 

У С Т А Н О В И Л:

Приговором Петроградского районного суда Санкт-Петербурга от 

<

дата> ФИО1. признана виновной и осуждена за совершение 

<

дата> публичных действий, направленных на дискредитацию использования Вооруженных Сил Российской Федерации в целях защиты интересов Российской Федерации и ее граждан, поддержания международного мира и безопасности, в том числе публичные призывы к воспрепятствованию использования Вооруженных Сил Российской Федерации в указанных целях, совершенные лицом после его привлечения к административной ответственности за аналогичное деяние в течение одного года, а также за совершение в период с 

<

дата> по 

<

дата> публичных действий, направленных на дискредитацию использования Вооруженных Сил Российской Федерации в целях защиты интересов Российской Федерации и ее граждан, поддержания международного мира и безопасности, в том числе публичные призывы к воспрепятствованию использования Вооруженных Сил Российской Федерации в указанных целях и на дискредитацию исполнения государственными органами Российской Федерации своих полномочий за пределами территории Российской Федерации в указанных целях, совершенные лицом после его привлечения к административной ответственности за аналогичное деяние в течение одного года.

Преступления совершены при обстоятельствах, изложенных в приговоре.

В апелляционных жалобах осужденная ФИО1 и её защитник указывают на незаконность, необоснованность и несправедливость приговора суда и наличие оснований для его отмены и оправдания ФИО1

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней осужденная ФИО1 просит приговор изменить, указывая на свою невиновность и полагая уголовное дело политически мотивированным, а обвинительный приговор противоречащим ст. 29 Конституции РФ.

Считает приговор чрезмерно строгим, указывая на отсутствие в приговоре достаточных мотивов для определения её для отбывания наказания в виде лишения свободы колонии общего режима.

Кроме того, считает, что назначенное дополнительной наказание в указанной судом формулировке несправедливым, поскольку фактически установленный запрет лишит её возможности обращения в сети «Интернет» по любым вопросам, никак не связанным с военно-политической ситуацией. Обращает внимание на то, что ни один из эпизодов не связан с размещением лично ею, ФИО1, какой-либо информации в сети «Интернет».

Выражает несогласие с выводами суда в приговоре о своей виновности, указывая, что использование прямой цитаты из произведения Тараса Шевченко, жившего в 19 веке, не может быть расценено как дискредитация Вооруженных Сил РФ, так как в цитате не содержится ничего ни про ВС РФ, ни про войну на территории Украины. При разговоре с сотрудниками полиции она отвечала сообразно своим убеждениям, однако этот разговор не был публичным и не мог быть частью преступления, связанного с размещением листовки.

Также обращает внимание на то, что в ходе предварительного расследования следователем был запрошен профессиональный перевод текста листовки, однако, выполненный переводчиком ФИО2 перевод является не профессиональным переводом, а литературным переводом авторства ФИО3, при котором допустимы и неизбежны некоторые отклонения от оригинала. Между тем, именно такой перевод, являющийся результатом творческой деятельности другого автора, был проанализирован в судебной лингвистической экспертизе, положенной в обоснование выводов о её, ФИО1, виновности, подтвердившей направленность текста на дискредитацию использования Вооруженных Сил РФ.

С учетом чего осужденная считает, что осуждена за текст другого автора, который она не размещала. 

В апелляционной жалобе адвокат Поляков Р.Ш. считает приговор Петроградского районного суда Санкт-Петербурга от 

<

дата> незаконным и подлежащим отмене, просит оправдать ФИО1, в связи с отсутствием в инкриминируемых ей деяниях составов преступлений. 

В обоснование апелляционной жалобы указывает на то, содержание объективной стороны ч. 1 ст. 280.3 УК РФ состоит в публичных действиях, направленных на дискредитацию, использования, ВС РФ, в целях защиты интересов Российской Федерации и ее граждан, поддержания международного мира и безопасности. При этом состав данного преступления предполагает совершение умышленных действий, совершенных с прямым умыслом.

Обращает внимание на то, что само по себе возложение цветов к памятнику и расклеивание листовок не образуют состава преступления, а признаков объективной и субъективной стороны преступления в таких действиях ФИО1, не имеется, поскольку доказательств тому, что при этом ФИО1 осознавала, что совершает умышленные действия, направленные на дискредитацию использования ВС РФ, осознает общественную опасность своих действий и желает их наступления, в материалах уголовного дела не имеется.

Адвокат ссылается в жалобе на то, что ФИО1 в данном ею объяснении сообщила, что хотела прикрепить данный плакат к памятнику ФИО4, чтобы выразить свою позицию против специальной военной операции, таким образом ФИО1 раскрыла единственный умысел своим действиям как выражение собственного мнения. 

Ссылаясь на Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 

<

дата> N 3 «О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц» и от 

<

дата> №... «О внесении изменений в некоторые постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации по уголовным делам», адвокат указывает, что следует различать имеющие место утверждения о фактах, соответствие действительности которых можно проверить, и оценочные суждения, мнения, убеждения, которые не являются предметом судебной защиты в порядке ст. 152 ГК РФ, поскольку, являясь выражением субъективного мнения и взглядов ответчика, не могут быть проверены на предмет соответствия их действительности, а при рассмотрении дел экстремистской направленности следует выявлять только прямой умысел и специальную цель. Не относится к экстремизму высказывание суждений в научных или политических дискуссиях и текстах, не связанных с намерением побудить других к экстремизму.

С учетом чего в указанных правовых позициях прослеживается четкое разграничение между направленностью прямого умысла на совершение преступления или нарушения права, от выражения личного мнения, оценочного суждения.

По мнению стороны защиты, судом не были установлены конкретные высказывания, направленные на подрыв доверия или умаление авторитета Вооруженных сил РФ, а установление вины ФИО1 через выражение мнения романтического героя, якобы создаваемого в стихах ФИО4 или по сложному поликодовому макротексту недопустимо и противоречит единому правовому пониманию прямого умысла в инкриминируемых ФИО1 действиях.

Указывает, что стороной обвинения представлено в качестве единственного доказательства того, что ФИО1 осознанно совершала преступление, направленное на дискредитацию ВС РФ, заключение комплексной экспертизы №..., №... от 

<

дата>, проведенной экспертами РЦСЭ Минюста России ФИО5 и ФИО6, которое является спорным и подлежало исключению из числа доказательств, поскольку получено с нарушениями требований УПК РФ и Федерального закона «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации».

Так, фактическое ознакомление с постановлением о назначении указанной психолого-лингвистической судебной экспертизы проведено следователем ФИО7 

<

дата>, то есть одновременно с результатами этой экспертизы, таким образом права стороны защиты, предусмотренные ст. 195-198 УПК РФ, были грубо нарушены, в том числе права на постановку вопросов перед экспертами, отвод экспертов, присутствовать защитнику при проведении исследования.

По мнению защитника, дополнительно поставленные стороной защиты перед экспертами вопросы могли указать экспертам на те обстоятельства дела, которые способны повлиять на формирование объективных выводов экспертизы и тем самым исключить фокусировку внимания экспертов на навязанные им следствием материалы дела, например, перевод текста за авторством Твардовского, интересовавшие следователя события только от 

<

дата>, - начало специальной военной операции. При этом элементы искусственно созданной коммуникативной обстановки, как то провокационное поведение свидетеля ФИО8 в отношении ФИО1, сопровождавшие события 

<

дата> у памятника ФИО4, следователем экспертам представлены не были, равно как и не предоставлены переводы стихотворения ФИО4 в авторстве иных поэтов, к примеру, Чуковского К.И., ФИО9

Защитник также ссылается на то, что в заключении эксперта №..., №... от 

<

дата> поставленный следователем вопрос решался ФИО5 и ФИО6 комплексно. При этом в соответствии с правилами проведения комплексной экспертизы, предусмотренными ч. 2 ст. 201 УПК РФ, каждый эксперт, участвовавший в производстве комплексной судебной экспертизы, подписывает ту часть заключения, которая содержит описание проведенных им исследований и несет за неё ответственность. Согласно ст. 23 ФЗ №... «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» в экспертном заключении должно быть указано, какие исследования и в каком объеме провел каждый эксперт, какие факты были им установлены и к каким выводам он пришел; каждый эксперт, участвовавший в производстве комплексной судебной экспертизы, должен подписывать ту часть заключения, которая содержит описание проведенных лично им исследований, и нести за нее ответственность. Однако, в нарушение указанных требований, в заключении эксперта №..., №... от 

<

дата>, подписи экспертов стоят вместе под выводами на каждой странице, в связи с чем не ясно за какую часть экспертизы несет ответственность каждый из экспертов, а также соответствуют ли выводы конкретного эксперта пределам его специальных знаний.

Считает, что допущенные следователем нарушения закона последовательны, созданы следователем ФИО7 для достижения единственной цели, устранить принцип состязательности и не допустить действий защиты по предоставлению доказательств, позволяющих оправдать подозреваемую. Вышеуказанные нарушения являются подтверждаются также письменными рецензиями специалистов, а также их показаниями, данными в суде.

Так, по запросу адвоката для проведения рецензии на экспертизу приглашен специалист ФИО10, доктор исторических наук, которая указала на многочисленные нарушения при проведении комплексной экспертизы №..., №... от 

<

дата>, при этом специалист пришла к выводу о том, что в исследуемом тексте, отсутствуют признаки дискредитации Вооруженных сил РФ.

По запросу адвоката для проведения рецензии на экспертизу, приглашены специалисты ФИО11, ФИО12, которыми подготовлено заключение комиссии специалистов от 

<

дата>, при этом в рецензии специалисты указали, что при проведении комплексной экспертизы №..., №... от 

<

дата> экспертами ФИО5 и ФИО6 допущены многочисленные нарушения как процессуального характера, так и научного.

Кроме этого, комиссией специалистов в составе специалиста-лингвиста ФИО11, специалиста-лингвиста ФИО13, специалиста-психолога ФИО12 проведено полное исследование отрывка текста стихов ФИО4, по результатам которого составлено заключение комиссии специалистов от 

<

дата>. Комиссия специалистов пришла к выводу, о том, что по всем поставленным вопросам получен отрицательный ответ, в отрывке текста стихов, ФИО4, отсутствуют признаки дискредитации использования Вооруженных сил РФ.

Указывает, что суд, исследовав заключение специалистов, не дал должной оценки выводам исследований, поскольку счел эти выводы частным субъективным мнением. При этом заключения специалистов признаны судом недопустимым доказательством, поскольку лица, составившие заключения, об уголовной ответственности в порядке ст. 307 УК РФ не предупреждались.

Исключение судом из доказательств предоставленных стороной защиты заключений специалистов, подтверждающих невиновность ФИО1, является нарушением принципа состязательности сторон.

Вывод суда, о том, что специалисты, проводившие исследования, не предупреждались об уголовной ответственности в порядке ст. 307 УК РФ не соответствует материалам уголовного дела, из которых видно, что 

<

дата>, то есть до проведения исследований, ФИО11 и ФИО12 предупреждены следователем об ответственности, предусмотренной ст. 58 УПК РФ, а также об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ.

Защитник обращает внимание в жалобе на то, что в своих показаниях ФИО1, не отрицает, что интервью ею было дано, но при этом, ФИО1 утверждает, что её пригласили дать интервью по инициативе неустановленного СМИ, с не установленным корреспондентом. Вместе с этим, ФИО1 отрицала факт того, что она сама смонтировала видеоролик и сама разместила его на видеохостинге «YouTube», поскольку не имеет доступа к аккаунтам данной сети, а также не имеет исходного материла в цифровом виде для дальнейшего его размещения в сети «Интернет».

Защитник указывает, что и в данном случае суду необходимо было установить доказательства наличия прямого высказывания осужденной, направленного на подрыв доверия к Вооруженным силам РФ или прямое высказывание, направленное на умаления авторитета Вооруженных сил РФ, если это высказывание распространено публично в сети «Интернет», то необходимо установить и доказательства, указывающие на создание с прямым умыслом контента и последующее его размещение в сети «Интернет».

Суд, посчитав вину ФИО1 доказанной, указал как на подтверждающее её доказательство заключение комплексной экспертизы №..., №... от 

<

дата>, проведенной экспертами ФИО5 и ФИО6, а также указал в приговоре на то, что ФИО1, давая интервью неустановленному корреспонденту, якобы подтвердила свое «молчаливое» согласие на публикацию этого интервью, а, следовательно, имела прямой умысел на размещение этого интервью.

По мнению защитника, судом безосновательно отвергнуты доводы стороны защиты о то, что дать интервью, не значить знать и быть уверенным в публикации этого интервью, поскольку публикация интервью зависит от воли издательства и самого корреспондента. Таким образом, ФИО1 не могла быть уверенна в том, что данное ею интервью будет опубликовано, а лишь косвенно могла предполагать, что интервью будет опубликовано, таким образом в её действиях исключен прямой умысел на размещение интервью в сети «Интернет».

Обвинение же ФИО1, в том, что она организовала, а также разместила интервью в сети «Интернет», поскольку осознавала, что дает интервью СМИ, является предположением. В материалах уголовного дела нет доказательств, подтверждающих организацию интервью и дальнейшее размещение этого интервью в сети «Интернет» ФИО1, а само интервью не содержит высказываний, направленных на подрыв доверия к Вооруженным силам РФ, а также высказываний, направленных на умаление авторитета Вооруженных сил РФ,

При этом, адвоката указывает, что заключение экспертизы №..., №... от 

<

дата>, проведенной экспертами ФИО5 и ФИО6, в котором установлено наличие двойственного смысла сказанного в интервью, является спорным, и неоднократно заявлялось стороной защиты как подлежащее исключению из числа доказательств как полученное с грубыми процессуальными нарушениями норм УПК РФ и ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации».

Так, фактическое ознакомление с постановлением о назначении психолого-лингвистической судебной экспертизы вновь проведено следователем одновременно с ознакомлением с результатами этой экспертизы, чем были нарушены права стороны защиты, предусмотренные ст. 195-198 УПК РФ.

При проведении самой экспертизы №..., №... от 

<

дата> допущены нарушения правил проведения комплексной экспертизы, предусмотренных ч. 2 ст. 201 УПК РФ и ст. 23 ФЗ №... «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», что подтверждается рецензиями специалистов, а также их показаниями в суде. Так, специалист ФИО14 указала на многочисленные нарушения в экспертизе процессуального и научного характера. Специалист ФИО10 также указала на многочисленные нарушения, допущенные при производстве экспертизы. 

Вывод суда, о том, что специалисты, проводившие исследования, не предупреждались об уголовной ответственности в порядке ст. 307 УК РФ, а сами заключения являются недопустимыми доказательствами, не обоснован, поскольку в материалах дела имеются сведения о предупреждении специалистов об уголовной ответственности на стадии предварительного расследования.

Доказательством того, что что ФИО1 имела прямой умысел на совершение преступления, суд учел, в том числе и обстоятельства произошедшего у памятника ФИО4 при разговоре с сотрудниками полиции. По мнению стороны защиты, сотрудники полиции вели себя провокационно, искусственно создали политическую тему для разговора. Из показаний свидетелей сотрудников полиции ФИО15 и ФИО8 следует, что они оба подтвердили, что событие произошло 

<

дата> в 16 часов у памятника ФИО4 и указали, что девушка у памятника с плакатом это ФИО1

Однако, адвокат ссылается на то, что дальнейшие показания свидетелей существенно различаются. Версия о том, что указанные свидетели проезжали мимо на патрульной машине мимо памятника ФИО4, и увидели девушку с плакатом была указана ими в объяснениях от 

<

дата>, однако свидетель ФИО15 в своем объяснении от 

<

дата> указал, что поступило сообщение о том что у памятника собираются люди, что и послужило поводом для его прибытия на место, в дальнейшем ФИО15 эти сведения подтвердил в суде, свидетель ФИО8 в суде сообщил, что они заметили девушку с плакатом, проезжая мимо на патрульной машине, с учетом чего неясно как двое сотрудников полиции, находясь в одной машине, получают информацию из разных источников.

Защитник указывает, что свидетели ФИО15 и ФИО8, будучи сотрудниками полиции, были обязаны руководствоваться положениями ФЗ «О полиции», согласно которому первостепенной задачей сотрудников полиции является пресечение правонарушений.

Вместе с тем, в показаниях в суде свидетель ФИО16 сообщил, что понимание того, что ФИО1 совершает правонарушение, пришло именно тогда, когда она начала клеить плакат, а также сообщил, что мог препятствовать её действиям, но не пожелал этого делать поскольку для этого необходимо было применить физическую силу. и специальные средства.

Свидетель ФИО8 в суде сообщил, что ему стало понятно, то что девушка с плакатом совершает нарушение закона после того как увидел в руках у неё листок, при этом на вопрос адвоката мог ли свидетель препятствовать дальнейшему противоправному действию ФИО1, он ответил, что не успел этого сделать. При этом свидетель ФИО16 на вопрос государственного обвинителя сообщил, что, когда девушка начала вешать листок, ФИО8 начал звонить в дежурную часть и вызывать оперативную следственную группу, то есть уже решил, что совершено преступление.

Полагает, что названные сотрудники полиции начали вести провокационную беседу с ФИО1, не исполнив обязанности по пресечению правонарушения, в связи с которым ими была вызвана следственно-оперативная группа. Так, на просмотренной в судебном заседании видеозаписи зафиксировано как сотрудник полиции ФИО8 стоит рядом с ФИО1 и задает ей явно провокационные вопросы, однако в дальнейшем ФИО8 сообщил суду, что при общении с ФИО1 он вообще-то пошутил, что также отражено в протоколе судебного заседания.

Такое поведение свидетелей, по мнению защитника, явно указывает на проявление халатности к совершаемому правонарушению и носит провокационный характер Ссылается в жалобе на то, что следователем была составлена стенограмма видеозаписи событий, произошедших 

<

дата> у памятника ФИО4, в которой указано на участие в разговоре двух полицейских – ФИО15 и ФИО17, при этом не отражено участие полицейского ФИО8, хотя он является основным участником диалога. Указанные обстоятельство было установлено в ходе судебного следствия показаниями допрошенных в суде свидетелей ФИО15 и самого ФИО8 обращает внимание на то, что следователь неоднократно просматривала видеозапись при составлении стенограммы и не могла не видеть ФИО8, кроме того, на видеозаписи были зафиксированы, на постаменте памятника ФИО4 цветы или предметы, похожие на цветы, а в руках у ФИО1 упаковочная бумага, по всей видимости от цветов, однако данное обстоятельство следователем также тщательно скрывалось, так как наличие факта возложения. цветов к памятнику создает совершенно другую коммуникативную обстановку событиям 

<

дата> у памятника ФИО4.

Защитник полагает, что отягчающие наказание обстоятельство и вид исправительного учреждения судом назначены неверно, поскольку в соответствии с п. «а» ч. 1 ст. 58 УК РФ, за совершение преступление небольшой и средней тяжести, совершенное впервые, осужденным к лишению свободы назначается отбывание наказания в колонии-поселении.

В обоснование вывода о назначении ФИО1 для отбывания наказания колонии общего режима суд учел, что преступления совершены в условиях проведения Вооруженными силами РФ специальной военной операции, а также наличие отягчающего обстоятельства в соответствии с п. «л» ч. 1 ст. 63 УК РФ - совершение преступлений в период мобилизации и военного положения, в условиях вооруженного конфликта и ведения боевых действий.

Адвокат полагает, что в данном уголовном деле не подлежали применению нормы уголовного закона о совершении преступления в условиях специальной военной операции, в условиях вооруженного конфликта, а также в период мобилизации.

Так, квалифицируя действия ФИО1 суд указал в приговоре, что её действия обусловлены началом специальной военной операции и мобилизации, то есть совершены во время вооруженного конфликта, также судом указано, что объектом преступления являются общественные отношения в области основ конституционного строя и безопасности государства. Преступление обусловлено началом специальной военной операции, - то есть во время вооруженного конфликта, поскольку именно вооруженный конфликт с Украиной обусловил формирование умысла на совершение преступления. Таким образом, суд уравнял понятия «в период» и «в условиях», тогда как судебная практика различает их, придавая им совершенно разный смысл: «период» - время, «условия» - место.

Считает, что, следуя принципу правовой определенности, нельзя допускать различного толкования понятий, полностью идентичных по своему содержанию, при правоприменении норм уголовного закона. Сссылается на то, что в судебной практике данное обстоятельство применяется в качестве отягчающего, только если преступление было совершено в условиях вооруженного конфликта, а не в период, то есть если местом его совершения было место самого конфликта. 

Применение указанного выше отягчающего наказания обстоятельства должно осуществляться с учетом положений законодательства РФ, регулирующих правоотношения в особые периоды, а также с учетом объекта преступного посягательства, его взаимосвязи с интересами государства, защита которых осуществляется в соответствии с федеральным конституционном законом «О военном положении», ФЗ «О мобилизационной подготовке и мобилизации в РФ», «Об обороне», и субъектом преступления.

Суд в приговоре сослался на Указ Президента РФ от 

<

дата> №..., согласно которому с указанной даты в Российской Федерации объявлена частичная мобилизация, при этом суд не привел каких-либо фактических обстоятельств, свидетельствующих о том, что ФИО1 совершила преступление непосредственно при наличии вышеуказанных критериев, которые бы давали основания для вывода о повышенной общественной опасности совершенного ею преступления в период частичной мобилизации.

В возражениях на апелляционные жалобы государственный обвинитель – старший помощник прокурора 

<

адрес> Санкт-Петербурга ФИО18 просит приговор суда в отношении ФИО1 оставить без изменения, а апелляционные жалобы осужденной и его защитника – оставить без удовлетворения. 

Проверив материалы уголовного дела, доводы апелляционных жалоб, выслушав мнение сторон, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам. 

Вина ФИО1 в совершении преступлений, за которые она осуждена, установлена материалами уголовного дела и действиям осужденной судом дана правильная юридическая оценка.

Обвинительный приговор, постановленный в отношении ФИО1, соответствует требованиям ст. 303-304, 307-309 УПК РФ. В обжалуемом приговоре содержится описание преступный деяний, признанных доказанными, детально изложены и проанализированы обстоятельства уголовного дела, установленные судом, а также приведены доказательства, на которых основаны выводы суда в отношении осужденной. 

При этом совокупность приведенных в приговоре доказательств в соответствии с требованиями ст. 240 УПК РФ была исследована и проверена судом первой инстанции непосредственно в ходе судебного разбирательства. 

Как видно из приговора, суд оценил и проанализировал все исследованные в суде доказательства в совокупности. Все изложенные в приговоре доказательства, в соответствии с положениями ст.ст. 87, 88 УПК РФ, суд проверил, сопоставив их между собой, и каждому из представленных сторонами доказательств, в том числе и стороной защиты, дал свою оценку с точки зрения относимости, допустимости и достоверности.

Как видно из материалов дела, вина осужденной ФИО1 в совершении двух преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 280.3 УК РФ, установлена совокупностью собранных доказательств, правильно оцененных судом, и подтверждается, в том числе:

- показаниями свидетеля ФИО15 о том, что 

<

дата> в 09 часов 00 минут он заступил на дежурство в составе наряда: инспектора мобильного взвода ОР ППСП УМВД России по 

<

адрес> Санкт-Петербурга ФИО8, около 15 часов 30 минут ФИО8 на мобильный телефон позвонил полицейский ОР ППСП УМВД России по 

<

адрес> Санкт-Петербурга ФИО17, который в тот день находился на пешем посту, расположенному вблизи площади Шевченко, и сообщил о том, что у памятника ФИО4 собрались люди, попросил оказать содействие по охране общественного порядка и общественной безопасности. Около 15 часов 55 минут 

<

дата> он, ФИО15, совместно с ФИО8 прибыл на служебном автомобиле к площади ФИО4, где у памятника ФИО4 они увидели 4 человек, в том числе одну девушку. При виде сотрудников полиции молодые люди покинули место, а девушка осталась стоять у памятника, при этом в руках у нее находился лист бумаги, свернутый пополам. Подойдя к девушке, они представились, включили видеорегистратор, спросили, что за плакат находится у неё в руках и попросили показать его, на что девушка развернула лист бумаги формата А4 с надписью на нем, выполненной красящим веществом красного цвета: «ПОХОВАЙТЕ ТА ВСТАВАЙТЕ, КАЙДАНИ ПОРВIТЕ I ВРАЖОЮ ЗЛОЮ КРОВ’Ю ВОЛЮ ОКРОПIТЕ!», также девушка пояснила, что эти строки принадлежат ФИО4 ФИО8 спросил, почему строки написаны на украинском языке, на что девушка сообщила, что ФИО4 был украинским поэтом и боролся за свободу Украины. Помимо указанного плаката в руках девушки был скотч, которым она начала приклеивать плакат к памятнику ФИО4, он, ФИО15, ФИО8 и ФИО17 потребовали прекратить противоправные действия, однако девушка продолжала свои действия. В процессе диалога с указанной девушкой они также сообщили ей о том, что она будет задержана и доставлена в отдел полиции за совершение административного правонарушения. При озвучивании требования прекратить совершать противоправные действия, а именно приклеивать плакат, девушка продолжала свои действия и выразила свое равнодушие к сообщению о ее задержании, не сопротивлялась. На вопрос ФИО8 с какой целью девушка клеит данный плакат и в тяжелое для нашей страны время пытается своими действиями дестабилизировать обстановку в Российской Федерации, она пояснила что для Украины сейчас время еще хуже и являясь гражданкой РФ она не хочет, чтобы ее страна нападала на другие страны. После чего девушка достала мобильный телефон и сфотографировала плакат, приклеенный к памятнику ФИО4 После этого они озвучили девушке требование пройти к патрульному автомобилю для доставления в 18 отдел полиции УМВД России по 

<

адрес> Санкт-Петербурга. Посадив девушку в патрульный автомобиль, дождались прибытия следственно-оперативной группы, которая прибыла около 16 часов 20 минут 

<

дата> и изъяла данный плакат в ходе осмотра места происшествия. Далее девушку доставили в 18 отдел полиции и, составив необходимые документы, передали её в дежурную часть 18 отдела полиции УМВД России по 

<

адрес>;

- показаниями свидетеля ФИО8 о том, что с 2020 года он состоит в должности инспектора отдельной роты ППС УМВД России по 

<

адрес> Санкт-Петербурга. 

<

дата> в дневное время в ходе патрулирования на автомобиле он, ФИО8, вместе с ФИО15, увидели девушку с плакатом у памятника ФИО4, включили проблесковый сигнал и заехали в сквер. Кроме девушки у памятника было ещё 2-4 человека, но когда они подъехали, все ушли, за исключением девушки. Далее они, ФИО8 и ФИО15 подошли к девушке и представились, при этом осуществлялась видеозапись. У девушки при себе имелся лист формата А4 с надписями на украинском языке. Он, ФИО8, спросил, с какой целью она стоит у памятника и попросил убрать плакат. Девушка отказалась и начала приклеивать его скотчем. Он, ФИО8, доложил в дежурную часть, вызвали следственно-оперативную группу, девушка была задержана и доставлена в 18 отдел полиции. Также в ходе происходящего к ним подошёл полицейский ОР ППСП УМВД России по 

<

адрес> ФИО17, который в тот день находился на пешем посту.

- рапортом оперативного дежурного 18 отдела полиции УМВД России по 

<

адрес> Санкт-Петербурга ФИО19 о том, что 

<

дата> в 16 часов 02 минуты поступило сообщение от ППСП ФИО8 о том, что по адресу: пл. Шевченко на памятнике наклеен плакат с текстом на украинском языке; (т. 1 л.д. 20) 

- протоколом осмотра места происшествия от 

<

дата>, в ходе которого установлено, что на площади Шевченко, расположенной между 

<

адрес>, на постаменте памятника Тарасу Шевченко на скотч приклеен лист бумаги формата А4 с надписью: «ПОХОВАЙТЕ ТА ВСТАВАЙТЕ, КАЙДАНИ ПОРВIТЕ I ВРАЖОЮ ЗЛОЮ КРОВ’Ю ВОЛЮ ОКРОПIТЕ!», указанный лист бумаги изъят; 

- заключением экспертов №..., 784/15-1-24 от 

<

дата>, в котором проанализированы представленные следователем материалы о том, ФИО1 не позднее 16 часов 30 минут 

<

дата>, находясь в общественном месте у памятника ФИО4, прикрепила к нему лист бумаги с надписью «ПОХОВАЙТЕ ТА ВСТАВАЙТЕ, КАЙДАНИ ПОРВIТЕ I ВРАЖОЮ ЗЛОЮ КРОВ’Ю ВОЛЮ ОКРОПIТЕ!». Согласно выводам экспертов в представленном материале содержится совокупность лингвистических и психологических признаков убеждения адресата в негативном характере целей использования Вооруженных Сил Российской Федерации, то есть в его дискредитации;

- рапортом от 

<

дата>, согласно которому 

<

дата> в 16 часов 30 минут инспектором (ППСП) мобильного взвода ОР ППСП УМВД России по 

<

адрес> ФИО8, при содействии сержанта полиции ФИО15 задержана и доставлена в дежурную часть ФИО1, 

<

дата> года рождения;

- протоколом осмотра Интернет-ресурса от 

<

дата>, согласно которому была осмотрена видеозапись на видеохостинге «Youtube», размещенная на канале СМИ «Север Реалии» 

<

дата>, продолжительностью 03 минуты 24 секунды. После осмотра видеозапись сохранена на DVD-R диск, приобщенный к материалам уголовного дела в качестве вещественного доказательства;

- справкой начальника 2 отделения 4 отдела Центра «Э» ГУ МВД России по 

<

адрес> и 

<

адрес> ФИО20, согласно которой Министерством юстиции России СМИ «Север.Реалии» на основании ст. 6 Закона Российской Федерации от 

<

дата> №... «О средствах массовой информации» 

<

дата> включено в реестр СМИ-иностранных агентов;

- заключением эксперта №..., 1195/15-1-24 от 

<

дата>, согласно выводам которого на исследованной видеозаписи, размещённой на видеохостинге «Youtube» на канале СМИ «Север Реалии», в высказываниях ФИО1 содержится совокупность лингвистических и психологических признаков убеждения адресата в негативном характере целей использования Вооруженных Сил Российской Федерации, т.е. его дискредитации. В высказываниях ФИО1 содержится совокупность лингвистических и психологических признаков побуждения (в том числе в форме призыва) к противодействию функционированию Вооруженных Сил Российской Федерации, действующих в целях защиты интересов Российской Федерации и ее граждан, поддержания международного мира и безопасности. В высказываниях ФИО1 содержится совокупность лингвистических и психологических признаков убеждения адресата в негативном характере целей исполнения государственными органами Российской Федерации своих полномочий, то есть его дискредитации. В высказываниях ФИО1 содержится совокупность лингвистических и психологических признаков побуждения (в том числе в форме призыва) к противодействию исполнению государственными органами Российской Федерации своих полномочий в целях защиты интересов Российской Федерации и ее граждан, поддержания международного мира и безопасности.

- иными доказательствами, исследованными в судебном заседании, содержание которых приведено в приговоре, в том числе и видеозаписями, исследованными в ходе судебного следствия.

Анализ положенных в основу приговора доказательств, а равно их оценка, подробно изложены судом в приговоре, при этом суд не ограничился только указанием на доказательства, но в полном соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона к содержанию приговора суда, дал им надлежащую правовую оценку, подробно и надлежаще мотивировав свои выводы о предпочтении одних доказательств перед другими, с учетом чего несостоятельны доводы апелляционных жалоб осужденной и её защитника о том, что выводы суда о виновности ФИО1 не подтверждаются доказательствами, исследованными в судебном заседании, не соответствуют фактическим обстоятельствам дела.

Описание преступных деяний, признанных судом доказанными, содержит все необходимые сведения о месте, дате и времени, способе их совершения, форме вины, цели и мотивах, и иных обстоятельствах, относящихся к предмету доказывания, позволивших суду прийти к выводу о событиях преступлений, причастности к ним осужденной ФИО1 и её виновности.

Суд апелляционной инстанции, соглашаясь с выводами суда первой инстанции, считает, что вышеуказанные доказательства являются допустимыми, а совокупность исследованных доказательств обоснованно признана достаточной для разрешения уголовного дела по существу, и подтверждает вину осужденной в совершении указанных преступлений. Искажений в приговоре содержания показаний свидетелей и других доказательств судом допущено не было.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, каких-либо противоречивых доказательств, которые могли бы существенно повлиять на выводы суда о виновности осужденной ФИО1, в том числе об обстоятельствах её задержания сотрудниками полиции 

<

дата>, и которым суд не дал бы оценки в приговоре, в деле не имеется, и суд второй инстанции таковых не усматривает.

Противоречия в стенограмме видеозаписи, составленной следователем, о количестве сотрудников полиции, содержании их разговора с ФИО1 были устранены судом путём исследования в ходе судебного следствия с участием свидетеля ФИО8 видеозаписи с нагрудной камеры системы «Дозор» При таких данных, отражение в составленной следователем при производстве расследования стенограмме неверных сведений о принимающих участие в разговоре лицах, не влияет на обоснованность выводов суда о виновности ФИО1 в совершении 

<

дата> преступления.

Доводы стороны защиты, аналогичные приведенным в апелляционной жалобе адвоката, о том, что сотрудники полиции не пресекли действия ФИО1, а вступив с ней в диалог, фактически спровоцировали к совершению преступления, являлись предметом тщательной проверки суда первой инстанции и были обоснованно отклонены с приведением в приговоре основанных на анализе исследованных доказательств верных мотивов их несостоятельности. 

Доводы защитника в суде апелляционной инстанции о незаконности осуждения ФИО1 за совершение 

<

дата> преступления, в связи с привлечением последней к административной ответственности по ч. 1 ст. 19.3 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях за то же самое деяние, несостоятельны и опровергаются содержанием постановления Петроградского районного суда Санкт-Петербурга от 

<

дата>, согласно которому ФИО1 привлечена к административной ответственности за неповиновение законному требованию сотрудника полиции. Установленные судом при производстве по делу об административном правонарушении действия, вопреки доводам защиты, не относятся к одному и тому же факту совершения противоправных действий, за совершение которых ФИО1 привлечена к уголовной ответственности. 

С учетом чего, привлечение ФИО1 к административной ответственности по ч. 1 ст. 19.3 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях не являлось препятствием для осуществления в отношении неё уголовного преследования по ч. 1 ст. 280.3 УК РФ. 

Вопреки доводам жалоб, суд правомерно положил в основу приговора, наряду с иными доказательствами и заключения экспертов №..., 784/15-1-24 от 

<

дата>, №..., 1195/15-1-24 от 

<

дата>, поскольку оснований для признания данных доказательств недопустимыми, не установлено.

Объективность выводов проведенных по делу судебных экспертиз сомнений не вызывает, исследования проведены с соблюдением требований, предусмотренных главой 27 УПК РФ, экспертизы проведены компетентными лицами, имеющими опыт работы, предупрежденными об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного экспертного заключения.

Нарушений требований ст. 201 УПК РФ при проведении экспертами исследований и дачи заключения, суд апелляционной инстанции не усматривает.

Оценивая доводы стороны защиты о недопустимости заключений экспертов, в связи с допущенными нарушениями при проведении исследований и формировании ответов на постановленные следователем вопросы, необоснованности и неполноте заключений, апелляционный суд приходит к следующим выводам.

Нарушений требований уголовно-процессуального закона, регулирующих основания и порядок производства экспертиз по уголовному делу, а также правил проверки и оценки оспариваемых стороной защиты судебных экспертиз, которые могли бы повлечь недопустимость заключений экспертов, не допущено.

Как видно из представленных материалов, экспертизы произведены на основании постановлений следователя, вынесенных в соответствии с положениями уголовно-процессуального закона. В производстве экспертиз участвовали эксперты соответствующей специальности и квалификации, которым были разъяснены их права, предусмотренные ст. 57 УПК РФ, и ответственность, предусмотренная ст. 307 УК РФ. Заключения экспертов соответствуют требованиям ст. 204 УПК РФ, даны на основании представленных следователем материалов, которые эксперты посчитали достаточными для ответов на поставленные вопросы и дачи заключения, содержат сведения о представленных объектах исследования, содержание и результаты исследований с указанием примененных методик, выводы по поставленным перед экспертами вопросам и их обоснование.

Проведение исследований с привлечением экспертов, компетентность которых не вызывает сомнений, соответствует положениям ч. 2 ст. 195, п. 60 ст. 5 УПК РФ. В деле отсутствуют какие-либо основанные на фактических данных сведения о наличии предусмотренных ст. 70 УПК РФ обстоятельств для отвода экспертов, участвовавших в производстве экспертиз. Вопреки доводам апелляционных жалобы, при производстве указанных экспертиз нарушений уголовно-процессуального закона, которые ограничили бы гарантированные участникам процесса права и повлияли бы каким-либо образом на достоверность или допустимость заключений экспертов, допущено не было.

В связи с изложенным оснований для признания недопустимыми доказательствами экспертных заключений у суда первой инстанции не имелось, о чем как в отдельном постановлении, вынесенном судом в ходе судебного разбирательства, так и в приговоре сделаны мотивированные вывод, которые сомнений в своей правильности не вызывают, подтверждаются материалами уголовного дела.

Доводы стороны защиты о том, что перевод текста, написанного на листе бумаги, изъятом в ходе осмотра места происшествия, с украинского языка на русский язык, выполненный переводчиком ФИО2, не является дословным и компетентным, обоснованно не послужили основанием для вывода о недопустимости заключений экспертов, поскольку переводчик, как следует из материалов уголовного дела, был предупрежден об уголовной ответственности за заведомо неправильный перевод по ст. 307 УК РФ. Доводы же о том, что перевод текста является литературным, а не дословным, не свидетельствуют о его недостоверности.

При этом заключения экспертов оценены судом надлежащим образом, в совокупности с другими исследованными по делу доказательствами.

Ознакомление обвиняемой и её защитника с постановлениями о назначении названных судебных экспертиз после их проведения не расценивается судом апелляционной инстанции в качестве основания для признания данных заключений экспертиз недопустимыми доказательствами. 

При этом апелляционный суд принимает во внимание, что ФИО1 и её защитнику в ходе дальнейшего производства по уголовному делу была предоставлена возможность реализовать процессуальные права, предусмотренные п. 11 ч. 4 ст. 47, ст. 198 УПК РФ, в том числе заявить ходатайства о проведении дополнительных и повторных экспертиз, о постановке вопросов перед экспертами. 

Заключения специалистов, а также их показания в ходе судебного разбирательства, на которые защитник ссылается в жалобе, не порождают сомнений в обоснованности заключений экспертов и не свидетельствуют о наличии оснований, предусмотренных ч. 2 ст. 207 УПК РФ. 

Кроме того, при оценке данных доказательств, представленных стороной защиты, суд апелляционной инстанции исходит из того, что согласно положениям уголовно-процессуального закона специалист как лицо, обладающее специальными знаниями, привлекается к участию в процессуальных действиях в порядке, установленном этим Кодексом, в том числе его статьями 58, 164, 168 и 270, для содействия в обнаружении, закреплении и изъятии предметов и документов, применении технических средств в исследовании материалов уголовного дела, для постановки вопросов эксперту, а также для разъяснения сторонам и суду вопросов, входящих в его профессиональную компетенцию. Никаких иных полномочий специалиста, в том числе по оценке экспертных заключений, проведению схожих с экспертизой исследований, уголовно-процессуальный закон предусматривает. Специалист лишь высказывает свое суждение по заданным ему вопросам как в устном виде (что отражается в протоколе судебного заседания), так и в виде заключения (которое приобщается к материалам дела). 

Вместе с тем, из представленных заключений специалистов следует, что поставленные перед ними вопросы были фактически направлены на оценку экспертных заключений, в том числе по вопросу соблюдения требований УПК РФ при проведении исследований, что не отнесено уголовно-процессуальным законом к компетенции специалистов, на что верно указано в приговоре суда.

При таких обстоятельствах, суд апелляционной инстанции полагает, что судом дана надлежащая оценка указанным доказательствам стороны защиты, и они обоснованно признаны недопустимыми, поскольку данные заключения и показания специалистов в суде направлены исключительно на ревизию проведенных по делу судебных экспертиз, а потому апелляционный суд соглашается с выводами суда первой инстанции об отсутствии оснований для признания их в качестве доказательств невиновности подсудимой либо для назначения повторных судебных экспертиз. 

При этом из протокола судебного заседания видно, что сторона защиты не была лишена возможности с учетом суждений, высказанных привлеченными ими специалистами, приводить суду доводы, опровергающие оспариваемые заключения судебных экспертиз, то есть реализовывать свои права, направленные на защиту подсудимой ФИО1

Вопреки доводам апелляционных жалоб, заключения экспертов соответствуют, в том числе требованиям ст. 201 УПК РФ, согласно которым одним из признаков комплексной экспертизы является совместное формулирование общих выводов на основе исследований, проведенных экспертами, обладающими знаниями из разных областей. Эксперты при этом составляют совместное заключение, и каждый эксперт вправе подписать общее заключение, в заключениях ими указано на то, что вопросы, поставленные перед экспертами ФИО5 и ФИО6 решались комплексно в соответствии с их специальными знаниями, исследование в каждом разделе проводилось совместно двумя экспертами, что указано в сноске в каждой из экспертиз, с учетом чего судом обоснованно указано на отсутствие оснований для признания заключений экспертов, полученными с нарушением требований уголовно-процессуального закона, влекущих признание их недопустимыми доказательствами.

Кроме этого, заключения экспертов соответствуют Методическому письму «Об особенностях комплексных психолого-лингвистических судебных экспертиз информационных материалов, связанных с публичной дискредитацией использования вооруженных сил Российской Федерации», утвержденному Научно-методическим советом ФБУ РФЦСЭ при Минюсте России (Протокол №... от 

<

дата>), иной специальной литературе.

Квалифицируя действия ФИО1, совершенные ею в период с 15 часов 50 минут по 16 часов 30 минут 

<

дата>, по ч. 1 ст. 280.3 УК РФ, как публичные действия, направленные на дискредитацию использования Вооруженных Сил Российской Федерации в целях защиты интересов Российской Федерации и ее граждан, поддержания международного мира и безопасности, в том числе публичные призывы к воспрепятствованию использования Вооруженных Сил Российской Федерации в указанных целях, совершенные лицом после его привлечения к административной ответственности за аналогичное деяние в течение одного года, а также действия, совершенные ФИО1 в период с 

<

дата> по 

<

дата>, по ч. 1 ст. 280.3 УК РФ, как публичные действия, направленные на дискредитацию использования Вооруженных Сил Российской Федерации в целях защиты интересов Российской Федерации и ее граждан, поддержания международного мира и безопасности, в том числе публичные призывы к воспрепятствованию использования Вооруженных Сил Российской Федерации в указанных целях и на дискредитацию исполнения государственными органами Российской Федерации своих полномочий за пределами территории Российской Федерации в указанных целях, совершенные лицом после его привлечения к административной ответственности за аналогичное деяние в течение одного года, суд правомерно исходил из того, что под такими публичными действиями следует понимать публичное распространение ложных, неточных, искаженных сведений, умаляющих авторитет и подрыв доверия использования Вооруженных Сил Российской Федерации в целях защиты интересов Российской Федерации и её граждан, поддержания международного мира и безопасности.

Как верно установлено в ходе судебного разбирательства, действия ФИО1 в каждом случае носили публичный характер, поскольку являлись открытыми, обращенными к неограниченному кругу лиц и содержали негативную оценку (дискредитацию) использования Вооруженных Сил Российской Федерации, а при даче интервью средству массовой информации, и исполнения государственными органами Российской Федерации своих полномочий, в связи с проведением специальной военной операции.

Данные выводы суда подтверждаются совокупностью исследованных в ходе судебного разбирательства доказательств.

Вопреки доводам апелляционных жалобы, выводы суда об установлении формы вины ФИО1 в виде прямого умысла по каждому из совершенных преступлений подробно и надлежаще мотивированы в приговоре. При этом суд правомерно учел форму и содержание размещенной информации, её контекст, наличие и содержание комментариев ФИО1 к ней, а также сведения о деятельности ФИО1 до и после размещения информации.

Судом правомерно был установлен факт привлечения ФИО1 к административной ответственности, что подтверждается копией постановления Московского районного суда 

<

адрес> от 

<

дата> по делу №..., вступившего в законную силу 

<

дата>, согласно которому ФИО1 признана виновной в совершении административного правонарушения, предусмотренного ч. 1 ст. 20.3.3 КоАП РФ, с назначением наказания в виде административного штрафа в размере 30 000 рублей. 

Доводы стороны защиты, аналогичные приведенным в апелляционных жалобах о том, что ФИО1 не является автором размещенного ею 

<

дата> на постаменте памятника ФИО4 текста, поскольку ею была приведена только цитата из его произведения, как верно указано судом в приговоре, не свидетельствуют об отсутствии в действиях ФИО1 состава инкриминируемого преступления, поскольку в ходе судебного разбирательства установлено, что её действия были направлены на передачу информации в её, ФИО1, собственной интерпретации неопределенному кругу лиц и указанная информация является дискредитирующей Вооруженные Силы Российской Федерации. При этом, вопреки доводам жалоб, суд правомерно принял во внимание обстоятельства совершения таких действий, в том числе место и дату их совершения, содержание разговора с сотрудниками полиции. Кроме того, судом учтено и мнение самой ФИО1 о том, что ФИО4 придерживался именно националистических взглядов, выраженное в судебном заседании, в том числе при обсуждении процитированного ею произведения в ходе допроса специалиста, что подтверждается протоколом судебного заседания. 

Выводы суда о совершении ФИО1 в период с 

<

дата> по 

<

дата> умышленного преступления, также подробно мотивированы с учетом установленных в ходе судебного следствия обстоятельств содеянного, в том числе судом верно учтено и то, что ФИО1 давала интервью СМИ «Север.Реалии», которое включено в реестр СМИ-иностранных агентов, при этом на интервью она надела футболку с надписью «Царю нужны для войска солдаты Подайте ему сыновей, Царю нужны дворцы и палаты, Подавай ему крови своей!», подчеркивающую контекст её повествования, с использованием выражений дискредитирующих Вооруженные Силы РФ и государственные органы Российской Федерации при исполнении ими полномочий за пределами территории Российской Федерации.

Также, судом первой инстанции проверены и обоснованно признаны несостоятельными доводы стороны защиты о том, что ФИО1 не являлась организатором создания и размещения видеозаписи собственного интервью в сети «Интернет». При этом судом обоснованно указано на то, что ФИО1 согласилась на интервью именно средству массовой информации, что свидетельствует об умысле ФИО1 на организацию как записи интервью, так и его последующее размещение в публичном пространстве. 

Суд апелляционной инстанции соглашается с выводами суда первой инстанции о направленности умысла ФИО1 при совершении инкриминированных ей действий, которые, помимо приведенных в приговоре доказательств, подтверждаются и пояснениями самой ФИО1 в суде, в том числе при выступлении в прениях сторон в суде первой инстанции.

С учетом правильно установленных приговором суда обстоятельств, суд второй инстанции не находит оснований как для иной оценки исследованным доказательствам, так и для постановления в отношении ФИО1 оправдательного приговора.

Судебное разбирательство проведено с соблюдением принципа состязательности сторон, в соответствии с требованиями ст. 15 УПК РФ. При этом суд первой инстанции принял все меры для всестороннего, полного и объективного исследования обстоятельств дела, предоставив сторонам все необходимые условия для исполнения ими своих процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав. В судебном заседании тщательно исследованы все существенные для разрешения уголовного дела доказательства, в том числе письменные материалы уголовного дела. Все заявленные стороной защиты в судебном заседании ходатайства были рассмотрены судом в соответствии с требованиями ст. 271 УПК РФ, устанавливающей общий порядок разрешения ходатайств, и по ним приняты законные и обоснованные решения, с приведением мотивов принятых решений. Отказ суда в удовлетворении некоторых ходатайств стороны защиты, в том числе об исключении из числа доказательств заключений экспертов, не свидетельствует о нарушении требований уголовно-процессуального закона, регламентирующих порядок судебного разбирательства. 

Доводы о недостаточности собранных по делу доказательств и необходимости проведения по делу повторных экспертиз, объективного подтверждения не нашли. 

Суд апелляционной инстанции не имеет оснований согласиться с доводами о том, что суд не учел всех обстоятельств, которые могли существенно повлиять на выводы суда, поскольку суд первой инстанции обоснованно пришел к выводу о достаточности доказательств для постановления приговора и разрешения вопросов в соответствии с положениями ст. 299 УПК РФ.

Нарушений норм уголовно-процессуального закона, влекущих безусловную отмену приговора, судом не допущено.

При определении ФИО1 вида и размера наказания суд учел влияние назначаемого наказания на исправление осужденной и на условия жизни её семьи, характер и степень общественной опасности совершенных преступлений, смягчающие и отягчающее наказание обстоятельства, данные о личности подсудимой.

Так, в качестве сведений, характеризующих личность ФИО1, суд учел, что она на учете у психиатра и нарколога не состоит, имеет регистрацию и постоянное место жительства на территории РФ, имеет положительные характеристики, большое количество почётных грамот за участие в различных олимпиадах, ранее не судима.

В соответствии с ч. 2 ст. 61 УК РФ в качестве смягчающего наказание обстоятельства суд учел молодой возраст ФИО1

Судом в соответствии с п. «л» ч. 1 ст. 63 УК РФ, отягчающим наказание обстоятельством признано совершение ФИО1 преступлений в период мобилизации и военного положения, в условиях вооруженного конфликта, решение суда об этом в приговоре подробно и надлежаще мотивировано, в том числе и с учетом соответствующих положений Федерального конституционного закона от 

<

дата> №...-ФКЗ «О военном положении», федеральных законов от 

<

дата> № 31-ФЗ «О мобилизационной подготовке и мобилизации в Российской Федерации» и от 

<

дата> № 61-ФЗ «Об обороне».

Кроме того, в соответствии с разъяснениями, содержащимися в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 

<

дата> №... «О практике рассмотрения судами уголовных дел о преступлениях против военной службы», под вооруженным конфликтом следует понимать вооруженное столкновение ограниченного масштаба между государствами (международный вооруженный конфликт) или противостоящими сторонами в пределах территории одного государства (внутренний вооруженный конфликт), в ходе которого осуществляется применение Вооруженных Сил Российской Федерации, других войск, воинских (специальных) формирований и органов без перехода государства в состояние войны.

Доводы защитника о невозможности признания отягчающим наказание обстоятельством совершения преступлений в условиях вооруженного конфликта с учетом их совершения вне территории проведения специальной военной операции, суд апелляционной инстанции находит несостоятельными, поскольку применение Вооруженных Сил Российской Федерации, других войск, воинских (специальных) формирований и органов, в том числе сил и средств противовоздушной обороны, осуществляется, в связи с вооруженным конфликтом, и на территории Санкт-Петербурга и 

<

адрес> для защиты населения и территорий.

Объектом, совершенных ФИО1 преступлений, являются общественные отношения в области основ конституционного строя и безопасности государства, при этом, как верно установлено судом, совершение преступлений было обусловлено проведением специальной военной операции, то есть в условиях, полностью отвечающих вышеприведенному определению вооруженного конфликта.

Вывод суда о совершении ФИО1 преступлений в период военного положения является правильным, при этом период военного положения (вводимого на территории Российской Федерации или в отдельных ее местностях) начинается с даты и времени начала военного положения, которое устанавливается указом Президента Российской Федерации о введении военного положения, и заканчивается датой и временем его отмены.

При этом суд апелляционной инстанции учитывает и то, что, как следует из п. 3 Указа Президента РФ от 

<

дата> №... «О введении военного положения на территориях Донецкой Народной Республики, Луганской Народной Республики, Запорожской и Херсонской областей», в Российской Федерации в период действия военного положения на отдельных её территориях, на иной территории, на которой не введено военное положение, могут применяться иные меры, предусмотренные Федеральным конституционным законом от 

<

дата> №...-ФКЗ «О военном положении».

Так, согласно п. 5 Указа Президента Российской Федерации от 

<

дата> №... «О мерах, осуществляемых в субъектах Российской Федерации в связи с Указом Президента Российской Федерации от 

<

дата> N 756» на территориях субъектов Российской Федерации, не названных в пунктах 1, 3 и 4 настоящего Указа, к которым относится и город федерального значения – Санкт-Петербург, на период действия на территориях Донецкой Народной Республики, Луганской Народной Республики, Запорожской и Херсонской областей военного положения введен режим (уровень базовой готовности), в рамках которого высшие должностные лица (органы исполнительной власти) указанных субъектов Российской Федерации осуществляют полномочия по принятию решений о проведении мероприятий по защите населения и территорий от чрезвычайных ситуаций природного и техногенного характера, а также полномочия по реализации мер для удовлетворения потребностей Вооруженных Сил Российской Федерации.

С учетом чего, правовым основанием для вывода о совершении преступления в период военного положения, является время действия такого особого правового режима, введенного как на территории Российской Федерации, так и в отдельных ее местностях.

Таким образом, вывод суда о наличии в действиях осужденной ФИО1 отягчающего наказание обстоятельства, предусмотренного п. «л» ч. 1 ст. 63 УК РФ, является законным и обоснованным.

С учетом тяжести содеянного, обстоятельств, влияющих на наказание, данных о личности подсудимой, в целях соответствия наказания характеру и степени общественной опасности преступлений, обстоятельствам их совершения, суд пришел к обоснованному выводу о том, что цели уголовного наказания будут достигнуты путем назначения ФИО1 наказания за каждое преступление в виде лишения свободы. Оснований для применения в отношении ФИО1 положений ст. 64, ст. 73, ч.6 ст. 15 УК РФ, а также альтернативных видов наказания, судом обоснованно не установлено.

Также за каждое из преступлений суд правомерно назначил ФИО1 обязательное дополнительное наказание в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с публичным размещением материалов и обращений в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» для ознакомления неограниченного круга лиц. 

Вопреки доводам апелляционной жалобы осужденной, лишение ФИО1 права заниматься определенной приговором суда деятельностью обусловлено обстоятельствами совершенных преступлений, при этом при определении конкретных признаков такой деятельности суд правомерно учел обстоятельства совершенных преступлений и личность осужденной. 

Назначенное осужденной ФИО1 дополнительное наказание является справедливым, направленным на обеспечение достижения целей исправления осужденной и предупреждения совершения новых преступлений.

Наказание по совокупности преступлений назначено судом верно с учетом требований ч. 2 ст. 69 УК РФ, путем частичного сложения наказаний.

Исходя из положений пункта «а» ч. 1 ст. 58 УК РФ лицам, осужденным к лишению свободы за преступления, совершенные по неосторожности, а также лицам, осужденным к лишению свободы за совершение умышленных преступлений небольшой и средней тяжести, ранее не отбывавшим лишение свободы, отбывание наказания назначается в колонии-поселении. Вместе с тем с учетом обстоятельств совершения преступления и личности виновного суд может назначить указанным лицам отбывание наказания в исправительной колонии общего режима.

Выводы суда в приговоре о назначении ФИО1 отбывания наказания в исправительной колонии общего режима в соответствии с приведенными требованиями уголовного закона должным образом мотивированы, при этом в полной мере учтены установленные судом данные о личности ФИО1 и обстоятельства совершенных ею преступлений.

Назначенное ФИО1 наказание, как основное, так и дополнительное, соответствует характеру и степени общественной опасности преступлений, обстоятельствам их совершения, соразмерно содеянному, личности осужденной, является справедливым, оснований считать его чрезмерно суровым, не имеется.

Оснований для отмены, либо изменения приговора, в том числе по доводам апелляционных жалоб, а также с учетом пояснений, данных участниками процесса со стороны защиты в суде апелляционной инстанции, суд апелляционной инстанции не усматривает.

На основании изложенного и, руководствуясь ст. ст. 389.13, 389.20, 389.28 и 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

П О С Т А Н О В И Л:

Приговор Петроградского районного суда Санкт-Петербурга от 

<

дата> в отношении ФИО1 – оставить без изменения.

Апелляционные жалобы осужденной ФИО1 и её защитника-адвоката Полякова Р.Ш. – оставить без удовлетворения. 

Апелляционное определение может быть обжаловано в порядке, предусмотренном главой 47.1 УПК РФ, в Судебную коллегию по уголовным делам Третьего кассационного суда общей юрисдикции через районный суд в течение шести месяцев, а осужденной, содержащейся под стражей или отбывающей наказание в виде лишения свободы, - в тот же срок со дня вручения ей копии приговора, вступившего в законную силу.

В случае пропуска указанного срока или отказа в его восстановлении кассационные жалоба, представление могут быть поданы непосредственно в Судебную коллегию по уголовным делам Третьего кассационного суда общей юрисдикции. 

Осужденная вправе ходатайствовать о своем участии при рассмотрении уголовного дела в суде кассационной инстанции. Такое ходатайство может быть заявлено осужденным в кассационной жалобе либо в течение 3 суток со дня получения извещения о дате, времени и месте заседания суда кассационной инстанции, если уголовное дело было передано в суд кассационной инстанции по кассационному представлению прокурора или кассационной жалобе другого лица.

Судья