Дело № 2-2/2019 

РЕШЕНИЕ

именем Российской Федерации

с. Стерлибашево 10 сентября 2019 года

Стерлибашевский межрайонный суд Республики Башкортостан в составе председательствующего судьи Багаутдиновой А.Р.,

при секретаре судебного заседания Каримовой Г.Д.,

с участием представителя ФИО1 ФИО4,

ответчика ФИО7, ее представителя ФИО8,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 и ФИО9 к ФИО7, Администрации сельского поселения Стерлибашевский сельсовет муниципального района Стерлибашевский район РБ о признании недействительными свидетельства о праве на наследство и выписки из похозяйственной книги, признании ФИО10 принявшим наследство, признании права собственности на имущество в порядке наследования, признании записи о государственной регистрации права отсутствующей, по встречному исковому заявлению ФИО7 к ФИО1 и ФИО9 о признании принявшей наследство, признании завещания недействительным, по искам ФИО11 и Юлдашева Урала Тимербулатовича к ФИО1 и ФИО9 о признании завещания недействительным,

у с т а н о в и л :

ФИО10 обратился в суд с иском к ФИО7 и Администрации сельского поселения Стерлибашевский сельсовет муниципального района Стерлибашевский район РБ, ссылаясь в обоснование заявленных требований на то, что ДД.ММ.ГГГГ нотариусом Стерлибашевской нотариальной конторы было выдано свидетельство о праве на наследство по закону его сестре ФИО7 на наследственное имущество, оставшееся после смерти их отца ФИО72., умершего ДД.ММ.ГГГГ. Наследственное имущество состоит из земельного участка и жилого дома, расположенных по адресу: 

<

адрес> Фактически наследником после смерти ФИО73. была мать ФИО35 которая незадолго до своей смерти завещала спорное недвижимое имущество истцу. После смерти матери истец переехал в спорный родительский дом, где до сих пор проживает, то есть фактически принял наследство, оставшееся после смерти матери.

О наличии свидетельств о праве на наследство, полученных на имя его сестры ФИО7, истец узнал только в конце ДД.ММ.ГГГГ. Считает свидетельство о праве на наследство недействительным, поскольку оно было выдано без согласия других наследников, от принятия наследства после смерти отца никто из наследников не отказывался. Указывает, что фактически принял наследство после смерти матери и отца: после смерти отца в память о нем мама подарила ему ковер, который лежал на полу в спальне отца, после смерти матери он забрал на память этажерку и две подушки, а также в шестимесячный срок въехал в спорный жилой дом и начал в нем проживать.

В связи с изложенным уточнив и дополнив свои исковые требования, ФИО10 просил признать недействительным выданное ФИО7 свидетельство о праве на наследство, признать его принявшим наследство после смерти родителей, признать за ним право собственности на спорные жилой дом и земельный участок, признать право собственности ФИО7 на спорные объекты недвижимого имущества отсутствующим, а также признать недействительной выписку из похозяйственной книги о наличии у ФИО7 права на спорный земельный участок.

Ответчик ФИО7 обратилась к ФИО10 со встречным иском, указав, что ее родители ФИО39 и ФИО3 состояли в браке с ДД.ММ.ГГГГ. У ее родителей пятеро детей: она и четыре брата: ФИО10, Юлдашев Марван Т., ФИО11 Т., ФИО15 

ФИО10 уехал из родительского дома в ДД.ММ.ГГГГ, ФИО11 Т. – в ДД.ММ.ГГГГ, Юлдашев Марван Т. – в ДД.ММ.ГГГГ, ФИО15 – в ДД.ММ.ГГГГ. Их мать была очень больна, дома ничего делать не могла, всю жизнь ФИО7 помогала родителям и ухаживала за матерью. ДД.ММ.ГГГГ умер их отец ФИО44 После его смерти осталось наследство в виде жилого дома и земельного участка с надворными постройками, расположенных по адресу: РБ, 

<

адрес>, а также легкового автомобиля 

<

данные изъяты>, ДД.ММ.ГГГГ выпуска. После смерти отца их мать ФИО3 осталась проживать в спорном домовладении, ФИО7 каждые выходные приезжала, ухаживала за матерью и за домом. После того, как мать серьезно заболела ДД.ММ.ГГГГ ФИО7 забрала ее жить к себе в 

<

адрес>. Перед переездом родительский дом ФИО7 оставила под присмотр соседям ФИО37, продала корову родителей. ДД.ММ.ГГГГ ФИО7 со своей семьей и мамой приезжали в спорный дом высаживать огород, на лето приехали жить в 

<

адрес>, провели газовое отопление в дом. В ДД.ММ.ГГГГ зимой для того, чтобы дом не пустовал, в него пустили жить квартирантов. Каждое лето ФИО7 с мамой приезжали жить в родительский дом, высаживали огород, ухаживали за домом. После смерти отца ФИО7 за свой счет оплачивала все счета за коммунальные услуги, несла бремя содержания дома и принимала меры по его сохранности. Истец ФИО7 считает, что после смерти отца ФИО69 она фактически вступила во владение наследственным имуществом. Кроме того, после смерти отца ФИО3, собрав всех детей, объявила, что наследственное имущество после ее смерти достанется тому, кто будет ухаживать за ней. Все братья были согласны, чтобы за больной матерью ухаживала ФИО7

ДД.ММ.ГГГГ году после продолжительной и тяжелой болезни умерла ФИО3 После смерти матери ФИО7, будучи хозяйкой спорного домовладения, продолжала пользоваться домом. К нотариусу для принятия наследства после смерти матери никто не обращался, поскольку всем было известно, что собственником спорного домовладения являлась ФИО7 ДД.ММ.ГГГГ ФИО7 было получено свидетельство о праве на наследство по закону на имущество умершего ФИО74., на основании указанного свидетельства ФИО7 было зарегистрировано право собственности на жилой дом. Ответчику ФИО10 было известно о том, что ФИО7 является собственником спорного домовладения, в дом ответчик был вселен с согласия ФИО7 в конце ДД.ММ.ГГГГ - начале ДД.ММ.ГГГГ. В течение 23 лет налоги на дом и земельный участок уплачивались ФИО7, ответчик, проживая в доме, передавал ей указанные квитанции на оплату. После того, как пришло уведомление о необходимости оформить земельный участок в собственность, ответчик также передал данное уведомление ФИО7 С ответчиком ФИО10 истец ФИО7 была в хороших отношениях, когда он болел ФИО7 еженедельно с мужем приезжали и ухаживали за ним, лечили его. После вступления ФИО10 в ДД.ММ.ГГГГ в брак с ФИО1, ее брат, полностью попав под влияние новой супруги, стал оспаривать право собственности ФИО7 на принадлежащие ей жилой дом и земельный участок.

В ходе рассмотрения дела в суде в ДД.ММ.ГГГГ ФИО7 стало известно о том, что ДД.ММ.ГГГГ за 4 дня до смерти ее мама ФИО14 подписала завещание, согласно которому спорный жилой дом и земельный участок завещала брату ФИО10, указанное завещание считает недействительным, поскольку при его подписании их мать не понимала значения своих действий, не могла руководить ими, страдала 

<

данные изъяты> и находилась в 

<

данные изъяты>. 

Впоследствии ФИО7 дополнила встречные исковые требования, указав в обоснование на то, что ее мама в день удостоверения завещания тяжело болела и не могла подписывать какие-либо документы. Имеющаяся на завещании подпись не похожа на подпись ее матери, в связи с чем ФИО7 считает, что подпись на завещании выполнена не ее матерью, а иным лицом. Данное обстоятельство является дополнительным основанием для признания завещания недействительным.

В связи с изложенным ФИО7 просила признать ее принявшей наследство после смерти отца ФИО75. и матери ФИО3, признать завещание, составленное матерью ФИО3 ДД.ММ.ГГГГ, недействительным.

Третьи лица Юлдашев Марван Т. и ФИО15 обратились в суд к ФИО10 с самостоятельными исковыми требованиями. В обоснование исков указали о том, что доводы встречного иска ФИО7 полностью поддерживают, их брат ФИО10 на спорный дом и земельный участок родителей ранее никогда не претендовал. Им стало известно о наличии завещания матери ФИО3 только в ходе рассмотрения судом дела. Мать ФИО3 страдала 

<

данные изъяты>, находилась в 

<

данные изъяты>, с постоянной 

<

данные изъяты>. С 

<

адрес> по ДД.ММ.ГГГГ она неоднократно находилась на лечении в Мелеузовской ЦРБ. В силу своей болезни их мать не имела возможности адекватно и правильно оценивать ситуацию в момент составления завещания. В момент составления завещания их мать фактически уже тяжело умирала, не понимала сути происходящего и значения подписанного ею документа. Кроме того, указывают на то, что после смерти их отца ФИО76., за матерью ФИО3 ухаживала их сестра ФИО7, которая также несла бремя содержания дома. Считают, что именно она в большей степени имеет моральное и законное право на спорное имущество.

В связи с изложенным Юлдашев Марван Т. и ФИО15 просили признать завещание, составленное их матерью ФИО3 ДД.ММ.ГГГГ, недействительным, в удовлетворении исковых требований ФИО6 отказать.

В связи со смертью ДД.ММ.ГГГГ истца ФИО10 определением суда от ДД.ММ.ГГГГ произведена его замена правопреемниками ФИО1 (супруга) и ФИО9 (дочь).

В судебном заседании представитель ФИО1 ФИО4 исковые требования поддержал, ссылаясь на фактическое принятие наследства ФИО10 после смерти обоих родителей, которое было подтверждено, в том числе, показаниями свидетелей. Считал незаконным выданное ФИО7 свидетельство о праве на наследство на спорный жилой дом, указывая на то, что оно было выдано по истечении пяти лет после смерти ФИО38. в отсутствие данных об уведомлении об этом иных наследников, при выдаче данного свидетельства не была учтена супружеская доля ФИО3 в спорном домовладении. Также считал незаконной выданную ФИО7 выписку из похозяйственной книги о наличии у нее права собственности на спорный земельный участок, поскольку ФИО7 в спорном доме не проживала, была зарегистрирована в 

<

адрес>. Возражая удовлетворению встречного иска ФИО7, ссылался на непредставление ею доказательств фактического принятия наследства после смерти родителей. Также оспаривал обоснованность проведенной по делу почерковедческой экспертизы, указывая на то, что при проведении исследования не было учтено болезненное состояние завещателя, и направленные на исследование образцы подписи были сделаны до ее болезни.

ФИО7 иск не признала, свой встречный иск и иски ФИО12 ФИО13 и ФИО15 поддержала. Показала суду, что после смерти отца с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ в спорном доме проживала мама, она с мужем приезжала в родительский дом каждую неделю, помогала маме ухаживать за домом. ДД.ММ.ГГГГ она забрала маму к себе в 

<

адрес>. Забрав маму, она отдала ключи от дома соседям, которые присматривали за домом. Корову, оставшуюся после смерти отца, она продала родственникам. Летом ДД.ММ.ГГГГ провела в доме отопление. ФИО10. приехал жить в родительский дом в конце ДД.ММ.ГГГГ или начале ДД.ММ.ГГГГ. Наследство она при жизни матери не смогла оформить по этическим соображениям, сделала это только после смерти матери. Все эти 23 года она оплачивала налоги за спорное имущество, ежемесячно до приезда в дом в ДД.ММ.ГГГГ ФИО10 оплачивала коммунальные услуги за дом (газ, электроэнергию, воду), производила ремонт. 

Представитель ФИО8 ссылался на отсутствие со стороны истца доказательств фактического принятия ФИО10 оставшегося после смерти его родителей наследства, считая показания свидетелей о его переезде в спорный дом в ДД.ММ.ГГГГ необъективными, противоречивыми и лживыми. Также указал на то обстоятельство, что представленными стороной ответчика документами опровергается возможность переезда ФИО10 в спорный дом в ДД.ММ.ГГГГ, поскольку в указанный период времени он работал в 

<

адрес>. Считал выданную ФИО7 выписку из похозяйственной книги о наличии у нее права собственности на спорный земельный участок соответствующей требованиям приказа Минсельхоза о порядке ведения похозяйственных книг. Дополнительно указал на то, что согласно законодательству для выдачи ФИО7 свидетельства о праве на наследство не требовалось согласия других наследников.

ФИО1, ФИО9, представитель Администрации СП Стерлибашевский сельсовет МР Стерлибашевский район РБ, а также третьи лица ФИО11 Т., ФИО15, Юлдашев Марван Т., ФИО16, нотариус нотариального округа Стерлибашевский район РБ, извещенные о времени и месте рассмотрения дела, в судебное заседание не явились, о причинах своей неявки суду не сообщили, об отложении рассмотрения дела не просили.

В силу ст. 167 ГПК РФ суд считает возможным рассмотреть дело в отсутствие неявившихся участников процесса.

Суд, выслушав участников процесса, показания свидетелей, исследовав материалы гражданского дела, приходит к следующему.

В силу ст. 527 ГК РСФСР (действовавшей на момент возникновения спорных правоотношений) наследование осуществляется по закону и по завещанию. Наследование по закону имеет место, когда и поскольку оно не изменено завещанием.

При наследовании по закону наследниками в равных долях являются в первую очередь - дети (в том числе усыновленные), супруг и родители (усыновители) умершего, а также ребенок умершего, родившийся после его смерти (ст. 532 ГК РСФСР).

Согласно ст. 546 ГК РСФСР для приобретения наследства наследник должен его принять. Не допускается принятие наследства под условием или с оговорками.

Признается, что наследник принял наследство, когда он фактически вступил во владение наследственным имуществом или когда он подал нотариальному органу по месту открытия наследства заявление о принятии наследства.

Указанные в настоящей статье действия должны быть совершены в течение шести месяцев со дня открытия наследства.

Принятое наследство признается принадлежащим наследнику со времени открытия наследства.

Наследники, призванные к наследованию, могут просить нотариальную контору по месту открытия наследства выдать свидетельство о праве на наследство (ст. 557 ГК РСФСР). 

В силу ст. 558 ГК РСФСР свидетельство о праве на наследство выдается наследникам по истечении шести месяцев со дня открытия наследства.

Аналогичные положения закреплены в ст.ст. 1152, 1153 ГК РФ.

В соответствии с разъяснениями, изложенными в п. 34 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 мая 2012 года № 9 «О судебной практике по делам о наследовании» наследник, принявший наследство, независимо от времени и способа его принятия считается собственником наследственного имущества, носителем имущественных прав и обязанностей со дня открытия наследства вне зависимости от факта государственной регистрации прав на наследственное имущество и ее момента.

Таким образом, закон связывает момент возникновения у наследника права собственности на наследственное имущество с моментом открытия наследства в случае, если наследство было принято в порядке и способами, установленными законом.

Согласно п. 36 вышеназванного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации под совершением наследником действий, свидетельствующих о фактическом принятии наследства, следует понимать совершение предусмотренных п. 2 ст. 1153 ГК РФ действий, а также иных действий по управлению, распоряжению и пользованию наследственным имуществом, поддержанию его в надлежащем состоянии, в которых проявляется отношение наследника к наследству как к собственному имуществу. В качестве таких действий, в частности, могут выступать: вселение наследника в принадлежавшее наследодателю жилое помещение или проживание в нем на день открытия наследства (в том числе без регистрации наследника по месту жительства или по месту пребывания), обработка наследником земельного участка, подача в суд заявления о защите своих наследственных прав, обращение с требованием о проведении описи имущества наследодателя, осуществление оплаты коммунальных услуг, страховых платежей, возмещение за счет наследственного имущества расходов, предусмотренных ст. 1174 ГК РФ, иные действия по владению, пользованию и распоряжению наследственным имуществом. При этом такие действия могут быть совершены как самим наследником, так и по его поручению другими лицами. Указанные действия должны быть совершены в течение срока принятия наследства, установленного ст. 1154 ГК РФ.

Судом установлено и сторонами не оспаривалось то обстоятельство, что ФИО2 и ФИО3 являются родителями ФИО10, ФИО12 ФИО13, ФИО11 Т., ФИО15 и ФИО7, состояли в зарегистрированном браке с ДД.ММ.ГГГГ.

ФИО2 умер ДД.ММ.ГГГГ, ФИО3 умерла ДД.ММ.ГГГГ (том 1, л.д. 40, 77).

По сведениям нотариуса нотариального округа Стерлибашевский район РБ после смерти ФИО3 наследственное дело не заводилось (том 1, л.д. 37).

Из копии наследственного дела к имуществу ФИО2 следует, что после его смерти с заявлением о принятии наследства по закону ДД.ММ.ГГГГ обратилась дочь ФИО7, предоставившая справку о фактическом принятии наследства. 

ДД.ММ.ГГГГ ФИО7 государственным нотариусом Стерлибашевской государственной нотариальной конторы РБ ФИО17 были выданы свидетельства о праве на наследство на домовладение, расположенное по адресу: РБ, 

<

адрес>, и автомобиль марки 

<

данные изъяты> (том 1, л.д. 38-49).

На основании свидетельства о праве на наследство ФИО7 зарегистрировала право собственности на жилой дом в органах БТИ, осуществлявших государственную регистрацию прав на недвижимое имущество (том 1, л.д. 89). В последующем, в ДД.ММ.ГГГГ ФИО7 зарегистрировала право собственности на жилой дом в органах Росреестра (том 1, л.д. 84).

Согласно техническому паспорту спорный жилой дом состоит из трех жилых комнат, имеет общую площадь 59,6 кв.м, построен в ДД.ММ.ГГГГ (том 2, л.д. 139-153).

Будучи собственником дома, ДД.ММ.ГГГГ ФИО7 получила выписку из похозяйственной книги о наличии у нее права собственности на земельный участок, расположенный под домом, и в упрощенном порядке ДД.ММ.ГГГГ зарегистрировала на него право собственности (том 2, л.д. 51-57).

Сторонами не оспаривалось, что спорный жилой дом был построен ФИО2 и ФИО3 в период брака, является совместно нажитым ими имуществом.

В силу п. 6 ст. 169 СК РФ положения о совместной собственности супругов и положения о собственности каждого из супругов, установленные статьями 34 - 37 настоящего Кодекса, применяются к имуществу, нажитому супругами (одним из них) до 1 марта 1996 года.

Согласно п. п. 1 и 2 ст. 34 СК РФ имущество, нажитое супругами во время брака, является их совместной собственностью независимо от того, на имя кого из супругов оно приобретено либо на имя кого или кем из супругов внесены денежные средства.

Пунктом 1 ст. 39 СК РФ предусмотрено, что при разделе общего имущества супругов и определении долей в этом имуществе доли супругов признаются равными, если иное не предусмотрено договором между супругами.

Суд вправе отступить от начала равенства долей супругов в их общем имуществе исходя из интересов несовершеннолетних детей и (или) исходя из заслуживающего внимания интереса одного из супругов, в частности, в случаях, если другой супруг не получал доходов по неуважительным причинам или расходовал общее имущество супругов в ущерб интересам семьи (п. 2 ст. 39 СК РФ).

Основываясь на вышеприведенных положениях закона и установленных по делу обстоятельствах, суд не находит оснований для отступления от равенства долей супругов в совместно нажитом имуществе и приходит к выводу о равенстве долей ФИО51. и ФИО3 в имуществе, нажитом ими во время брака.

Обращаясь в суд иском о признании за собой права единоличной собственности на жилой дом, ФИО10 ссылался на то обстоятельство, что после смерти в ДД.ММ.ГГГГ его отца наследство приняли он и его мать ФИО3, в последующем мать завещала дом ему, после ее смерти он фактически принял наследство, переехав жить в спорный дом.

Однако с указанными доводами стороны истца в полной мере нельзя согласиться.

В ходе рассмотрения дела судом было установлено, что в течение шести месяцев после смерти ФИО53 фактические действия по принятию его наследства совершили дочь умершего ФИО7 и супруга ФИО3 

Указанные обстоятельства были подтверждены совокупностью исследованных судом доказательств. 

Так, из пояснений ФИО7 следует, что после смерти отца, которая произошла в ДД.ММ.ГГГГ, она ухаживала за спорным домом, оплачивала коммунальные платежи, налоги за дом, забрав маму к себе, продала корову родителей, ключи от спорного дома оставила соседям для того, чтобы они присматривали за домом, ДД.ММ.ГГГГ посадила огород, а после наступления летних каникул проживала с мамой в родительском доме.

Данные пояснения были подтверждены также показаниями свидетелей.

Так, свидетель ФИО18 показала суду о том, что после смерти ФИО54 ФИО7 с мужем каждую неделю приезжали на выходные, ухаживали за домом. 

Свидетель ФИО19 сообщила, что после смерти ФИО57. в доме проживала ФИО7, которая ухаживала за матерью; перед тем, как забрать мать себе, ФИО7 продала ее родителям корову, которую держали Ю-вы.

Свидетель ФИО20 также подтвердила, что после смерти ФИО58 в доме с матерью проживала ФИО7 В ДД.ММ.ГГГГ ФИО7 увезла мать в 

<

адрес>. После смерти отца за домом ухаживала ФИО7, весной высаживала огород, оплачивала расходы за дом. Каждое лето ФИО7 с матерью приезжали жить в 

<

адрес>, сажали огород и к осени, после того, как убирали урожай, снова уезжали в 

<

адрес>. Во время их отсутствия за домом присматривал ее отец. 

Свидетель ФИО21 показала суду, что после смерти ФИО59 в доме проживала ФИО7, которая ухаживала за матерью и за домом. Зимой ФИО7 забирала мать жить к себе в 

<

адрес>, а летом они снова приезжали в 

<

адрес>. Когда уезжали, ФИО7 оставляла ключи от дома ее родителям, чтобы те присматривали за домом. Расходы по оплате коммунальных услуг несла ФИО7 В ДД.ММ.ГГГГ они приезжали сажать огород. 

Из имеющейся в материалах наследственного дела к имуществу умершего ФИО60 справки Администрации Стерлибашевского сельсовета от ДД.ММ.ГГГГ также следует, что после смерти отца ФИО2 ФИО7 фактически приняла наследство (л.д. 44). 

Более того, в ходе рассмотрения дела представитель истца не оспаривал то обстоятельство, что после смерти отца и до смерти матери за домом ухаживала ФИО7 

Напротив, суд не может согласиться с доводами иска о фактическом принятии ФИО10 наследства, оставшегося после смерти отца.

В обоснование указанных доводов ФИО10 ссылался на то обстоятельство, что после смерти отца его мать в память о нем подарила ему ковер, который лежал на полу в комнате отца.

Однако указанное обстоятельство не свидетельствует о фактическом принятии ФИО10 наследства, оставшегося после смерти отца, поскольку данное имущество было получено им в дар от матери в память об отце. То есть со стороны ФИО10 не было совершено фактических действий, направленных на принятие им наследства отца, ковер был приобретен ФИО10 в дар, а не в порядке наследования.

Иных доказательств, которые бы свидетельствовали о фактическом принятии ФИО10 наследства после смерти отца, суду представлено не было, в ходе рассмотрения дела также не установлено.

При этом суд приходит к выводу о доказанности стороной истца факта принятия ФИО10 наследства, оставшегося после смерти матери ФИО3 

В судебном заседании ДД.ММ.ГГГГ ФИО10 указал на то, что переехал жить в родительский дом в 

<

адрес> из 

<

адрес> в начале ДД.ММ.ГГГГ, то есть до истечения шестимесячного срока, установленного законом для принятия наследства; с указанного времени он проживал в спорном доме. Указанные доводы были подтверждены показаниями свидетелей.

Так, свидетель ФИО22 сообщил суду о том, что знаком с ФИО10 с ДД.ММ.ГГГГ, когда он проживал еще в 

<

адрес>. Подтвердил, что ФИО10 приехал жить в 

<

адрес> в первых числах ДД.ММ.ГГГГ, он помогал ему с переездом, в то время только начинал таять снег. 

Свидетель ФИО23 также показал суду, что знаком с ФИО10 с ДД.ММ.ГГГГ так как помогал ему выгрузить мебель, когда он переезжал. ДД.ММ.ГГГГ он с друзьями был на шашлыках, отмечали день рождения ФИО41. Когда шли домой по 

<

адрес>, ФИО10 попросил помочь ему выгрузить мебель. Мебель также помогали выгружать ФИО22 с супругой. В подтверждение правдивости указанных показаний стороной истца в последующем было представлено свидетельство о рождении ДД.ММ.ГГГГ ФИО24 (том 2, л.д. 161).

Свидетель ФИО25 также сообщила суду о том, что снимала спорный дом, прожила в нем больше года. Данный дом ей был сдан ФИО3 Весной в ДД.ММ.ГГГГ или ДД.ММ.ГГГГ, когда еще не растаял снег, ей позвонил ФИО10 и попросил освободить дом, пояснив, что сам собирается переехать в него для проживания. Через 3-4 дня после звонка она освободила дом, оставив ключи соседям. Через несколько дней после этого она встретила ФИО10, который сказал, что начал там жить.

Вопреки доводам представителя ФИО8, показаниям указанных свидетелей оснований не доверять у суда не имеется. Указанные свидетели, будучи предупрежденными об уголовной ответственности по ст.ст. 307, 308 УК РФ, согласованно и последовательно утверждали о том, что ФИО10 перевез свои вещи в родительский дом в начале ДД.ММ.ГГГГ, когда на улице еще лежал снег. При этом ФИО25 и ФИО23 не состоят со сторонами возникшего спора в дружеских либо родственных отношениях, что исключает их заинтересованность в исходе дела.

Возражая доводам ФИО10 о фактическом принятии им наследства после смерти матери, ФИО7 ссылалась на то обстоятельство, что ФИО10 приехал жить в родительский дом в конце ДД.ММ.ГГГГ либо начале ДД.ММ.ГГГГ.

При этом допрошенные по ходатайству ответной стороны свидетели указывали дату приезда ФИО10 в спорное домовладение по-разному: ФИО18 - в конце ДД.ММ.ГГГГ либо ДД.ММ.ГГГГ, ФИО20 – в ДД.ММ.ГГГГ, ФИО21 – летом ДД.ММ.ГГГГ.

Более того, показаниями указанных свидетелей не опровергнуты доводы стороны истца и показания свидетелей ФИО22, ФИО25 и ФИО23 о том, что мебель и вещи были перевезены ФИО10 в спорный дом еще в начале ДД.ММ.ГГГГ.

Суд также не может принять во внимание доводы ответной стороны о невозможности переезда ФИО10 в спорный дом ранее ДД.ММ.ГГГГ по причине его увольнения из 

<

данные изъяты> 

<

адрес> лишь ДД.ММ.ГГГГ, поскольку факт увольнения ФИО10 с работы в ДД.ММ.ГГГГ не опровергает доводов стороны истца о перевозке ФИО10 вещей и мебели в спорный дом в ДД.ММ.ГГГГ, которые нашли свое подтверждение в ходе судебного разбирательства.

При таких обстоятельствах, суд находит доказанным фактическое принятие ФИО10 наследства, оставшегося после смерти матери ФИО3, поскольку в установленный законом шестимесячный срок он перевез в спорный жилой дом принадлежащие ему вещи и мебель, после увольнения поселился в спорном жилом доме и проживал в нем до своей смерти, наступившей в ДД.ММ.ГГГГ.

Претендуя на спорные жилой дом и земельный участок, ФИО6 ссылался на то обстоятельство, что данное недвижимое имущество было завещано ему матерью.

Согласно представленному в материалы дела завещанию, удостоверенному ДД.ММ.ГГГГ ст. государственным нотариусом Мелеузовской государственной нотариальной конторы РБ ФИО26, спорный жилой дом с надворными постройками ФИО3 завещала своему сыну ФИО10 (том 1, л.д. 60-61).

Возражая требованиям ФИО10, ФИО7, в том числе, ссылалась на то обстоятельство, что подпись на данном завещании выполнена не ее матерью, а иным лицом, поскольку ее мама в день удостоверения завещания тяжело болела и не могла подписывать какие-либо документы. 

Для проверки обоснованности указанных доводов судом была назначена почерковедческая экспертиза. 

По результатам судебной экспертизы, проведенной экспертом ФБУ Башкирская лаборатория судебной экспертизы Министерства юстиции Российской Федерации, установлено, что в завещании, удостоверенном от имени ФИО3 ДД.ММ.ГГГГ, и в реестре для регистрации нотариальных действий Мелеузовской государственной нотариальной конторы за ДД.ММ.ГГГГ подписи от имени ФИО3 выполнены одним лицом, но не самой ФИО3, а кем-то другим со стремлением к подражанию подлинным ее подписям.

При этом суд не может согласиться с доводами представителя истца о том, что экспертом не было принято во внимание болезненное состояние ФИО3 на дату подписания завещания, поскольку направленные эксперту копии исковых, в том числе встречных, заявлений содержали сведения об этом. 

Более того, исследованием установлено наличие расхождений в исследуемых подписях и представленных образцах почерка и подписей ФИО3 по разным параметрам: в части разгона, нажима, протяженности движений, размещения элементов подписи относительно друг друга, количества, формы и направления движений линий, в том числе при соединении элементов букв. Совокупность указанных расхождений была признана экспертом существенной, что позволило ему делать категоричный вывод о принадлежности исследуемых подписей другому лицу (том 3, л.д. 60-67).

Проанализировав указанное экспертное заключение в совокупности с другими представленными по делу доказательствами и установленными судом обстоятельствами, суд исходит из того, что оно является допустимым доказательством по делу, поскольку подготовлено лицом, обладающим правом на проведение подобного рода исследований, имеющим большой стаж экспертной работы, предупрежденным об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, выполнено в соответствии с требованиями ст. 86 ГПК РФ. Выводы экспертизы основаны на исследовании представленных материалов, аргументированы, последовательны, не противоречат иным имеющимся в деле доказательствам, в связи с чем оснований для сомнений в достоверности выводов эксперта и назначении повторной экспертизы не имеется. 

Согласно ст. 7 Федерального закона от 26 ноября 2001 года № 147-ФЗ «О введении в действие части третьей Гражданского кодекса Российской Федерации» к завещаниям, совершенным до введения в действие части третьей Кодекса (до 1 марта 2002 года), применяются правила об основаниях недействительности завещания, действовавшие на день совершения завещания.

В соответствии с требованиями, установленными в ст. 540 ГК РСФСР на день удостоверения завещания, завещание должно быть составлено письменно с указанием места и времени его составления, собственноручно подписано завещателем и нотариально удостоверено.

Статьей 48 ГК РСФСР, действовавшей на момент составления завещания, было установлено, что сделка, не соответствующая требованиям закона, является недействительной. По недействительной сделке каждая из сторон обязана возвратить другой стороне все полученное по сделке, а при невозможности возвратить полученное в натуре - возместить его стоимость в деньгах, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены в законе.

Принимая во внимание вышеизложенное и, основываясь на приведенных положениях закона, подлежащих применению к спорным правоотношениям, суд приходит к выводу о недействительности завещания, удостоверенного ДД.ММ.ГГГГ ст. государственным нотариусом Мелеузовской государственной нотариальной конторы РБ ФИО26 от имени ФИО3

При этом суд не может согласиться с доводами стороны истца о пропуске ФИО7 срока исковой давности по требованиям о признании недействительным завещания, удостоверенного в нотариальном порядке ДД.ММ.ГГГГ, поскольку в ходе рассмотрения дела и во встречном иске ФИО7 последовательно утверждала о том, что о существовании завещания от имени ее матери ФИО3 ей стало известно только в ДД.ММ.ГГГГ в ходе рассмотрения в суде настоящего гражданского дела. Достоверных и допустимых доказательств обратного в силу ст. 56 ГПК РФ суду стороной истца представлено не было.

В связи с отсутствием доказательств того, что на момент удостоверения завещания ФИО3 не понимала значения своих действий и не могла руководить ими, встречный иск ФИО7 и исковые требования ФИО12 ФИО13 и ФИО15 о недействительности завещания на основании ст. 177 ГК РФ подлежат оставлению без удовлетворения.

Учитывая, что завещание от имени ФИО3 признано судом недействительным, к возникшим правоотношениям подлежат применению нормы гражданского законодательства, регламентирующие порядок и условия наследования по закону.

Судом установлено и сторонами не оспаривалось то обстоятельство, что ФИО10 является сыном умерших ФИО61 и ФИО3 (л.д. 14), наряду с ФИО7 и другими братьями относится к числу их наследников первой очереди по закону. Также судом было установлено, что после смерти ФИО62. наследство было фактически принято его супругой ФИО3 и дочерью ФИО7, иные наследники первой очереди по закону: ФИО10, Юлдашев Марван Т., ФИО11 Т. и ФИО15 наследство после смерти отца ни юридически, ни фактически не принимали.

Таким образом, после смерти ФИО63 доли в праве собственности на спорный жилой дом распределились следующим образом: в собственности ФИО3 находилось 3/4 доли спорного домовладения (1/2 супружеская доля + 1/4 доля в порядке наследования), в собственность ФИО7 в порядке наследования по закону перешла 1/4 доля.

После смерти ФИО3 наследство было фактически принято ФИО10, а также ФИО7, которая до приезда в родительский дом ФИО10 ухаживала за домом, обрабатывала приусадебный участок, а также ДД.ММ.ГГГГ (в последний день шестимесячного срока) обратилась к нотариусу за оформлением наследственных прав в отношении спорного жилого дома. То обстоятельство, что до приезда ФИО10 за родительским домом ухаживала ФИО7, стороной истца не оспаривалось. 

Иные наследники Юлдашев Марван Т., ФИО11 Т. и ФИО15 наследство после смерти матери ни юридически, ни фактически не принимали.

Таким образом, приняв по закону наследство после смерти ФИО3, ФИО10 стал собственником 3/8 долей жилого дома (3/4 х 1/2), ФИО7 – собственником 5/8 долей (1/4 доля после смерти отца + 3/8 доли после смерти матери).

Согласно п. 41 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 мая 2012 года № 9 «О судебной практике по делам о наследовании» в силу пункта 1 статьи 1155 ГК РФ при вынесении решения о восстановлении срока принятия наследства и признании наследника принявшим наследство суд обязан определить доли всех наследников в наследственном имуществе и принять меры по защите прав нового наследника на получение причитающейся ему доли наследства (при необходимости), а также признать недействительными ранее выданные свидетельства о праве на наследство (в соответствующих случаях - лишь в части). Восстановление пропущенного срока принятия наследства и признание наследника принявшим наследство исключает для наследника необходимость совершения каких-либо других дополнительных действий по принятию наследства.

Принимая во внимание вышеприведенные разъяснения и то обстоятельство, что на момент выдачи ФИО7 свидетельства о праве на наследство по закону на спорный жилой дом ФИО10 фактически принял оставшееся после смерти матери наследство, и с момента открытия наследства (ДД.ММ.ГГГГ) в силу ст. 546 ГК РСФСР являлся его собственником в 3/8 долях, выданное ФИО7 свидетельство о праве на наследство в указанной части подлежит признанию недействительным.

Нормами земельного законодательства установлен принцип единства судьбы земельных участков и прочно связанных с ними объектов (подп. 5 п. 1 ст. 1 ЗК РФ).

В силу п. 4 ст. 3 Федерального закона от 25 октября 2001 года № 137-ФЗ «О введении в действие Земельного кодекса Российской Федерации» гражданин Российской Федерации вправе приобрести бесплатно в собственность земельный участок, который находится в его фактическом пользовании, если на таком земельном участке расположен жилой дом, право собственности на который возникло у гражданина до дня введения в действие Земельного кодекса Российской Федерации либо после дня введения его в действие, при условии, что право собственности на жилой дом перешло к гражданину в порядке наследования и право собственности наследодателя на жилой дом возникло до дня введения в действие Земельного кодекса Российской Федерации.

Поскольку право общей долевой собственности ФИО10 и ФИО7 на жилой дом возникло до введения в действие Земельного кодекса РФ, они обладали равным правом на приватизацию земельного участка, расположенного под спорным домом, в размере, соответствующем их доле в праве собственности на жилой дом.

В связи с тем, что выписка из похозяйственной книги, предусматривающая единоличное право собственности ФИО7 на спорный земельный участок, была выдана в нарушение прав ФИО10, являющегося на тот момент собственником 3/8 долей расположенного на участке жилого дома и обладающего правом на приватизацию его части соразмерно доле в праве общей собственности на жилой дом, она также подлежит признанию недействительной судом в указанной части. 

В связи с изложенным в порядке применения последствий недействительности сделки зарегистрированное в органах государственной регистрации недвижимости право собственности ФИО7 на 3/8 доли спорных жилого дома и земельного участка подлежит прекращению.

Вопреки доводам ФИО7, к заявленным ФИО10 требованиям срок исковой давности применению не подлежал, так как в силу ст. 208 ГК РФ исковая давность на требование собственника об устранении нарушений его права, не связанных с лишением владения, не распространяется.

Установлено, что оставшееся после смерти ФИО10 наследство по закону приняли его супруга ФИО1 и дочь ФИО9, дочь умершего ФИО16 с заявлением о принятии наследства к нотариусу не обращалась, в адресованном суду заявлении пояснила, что на наследство, оставшееся после смерти отца, она не претендует. Спорное имущество ФИО10 завещано не было (том 2, л.д. 236-253; том 3, л.д. 86).

При изложенных обстоятельствах оставшееся после смерти ФИО10 наследство в виде 3/8 долей спорных жилого дома и земельного участка подлежит распределению между его наследниками ФИО1 и ФИО9 в равных долях, то есть в 3/16 долях за каждой.

При таких обстоятельствах, исковые требования в части признания права собственности на жилой дом и земельный участок, расположенный под ним, суд находит подлежащими удовлетворению в указанной части. 

Разрешая ходатайство экспертного учреждения ФБУ Башкирская лаборатория судебной экспертизы Министерства юстиции Российской Федерации об оплате судебной почерковедческой экспертизы, суд исходит из следующего.

В ходе рассмотрения гражданского дела по ходатайству ответчика ФИО7 была назначена судебная почерковедческая экспертиза, оплата за проведение которой была возложена на ФИО7, заявившую соответствующее ходатайство. 

Заключение эксперта представлено в суд без предварительной оплаты его проведения, одновременно заявлено ходатайство о возмещении расходов, связанных с проведением экспертизы, в размере 24 256 рублей (том 3, л.д. 59).

В соответствии с абз. 2 ч. 2 ст. 85 ГПК РФ эксперт или судебно-экспертное учреждение не вправе отказаться от проведения порученной им экспертизы в установленный судом срок, мотивируя это отказом стороны произвести оплату экспертизы до ее проведения. В случае отказа стороны от предварительной оплаты экспертизы эксперт или судебно-экспертное учреждение обязаны провести назначенную судом экспертизу и вместе с заявлением о возмещении понесенных расходов направить заключение эксперта в суд с документами, подтверждающими расходы на проведение экспертизы, для решения судом вопроса о возмещении этих расходов соответствующей стороной с учетом положений ч. 1 ст. 96 и ст. 98 ГПК РФ.

В соответствии с ч. 1 ст. 98 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы. В случае, если иск удовлетворен частично, указанные в настоящей статье судебные расходы присуждаются истцу пропорционально размеру удовлетворенных судом исковых требований, а ответчику пропорционально той части исковых требований, в которой истцу отказано.

В п.п. 20 и 21 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 января 2016 года № 1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела» разъяснено, что при неполном (частичном) удовлетворении имущественных требований, подлежащих оценке, судебные издержки присуждаются истцу пропорционально размеру удовлетворенных судом исковых требований, а ответчику - пропорционально той части исковых требований, в которой истцу отказано (ст.ст. 98, 100 ГПК РФ).

Положения процессуального законодательства о пропорциональном возмещении (распределении) судебных издержек (ст.ст. 98, 102, 103 ГПК РФ, ст. 111 КАС РФ, ст. 110 АПК РФ) не подлежат применению при разрешении, в том числе, иска неимущественного характера либо иска имущественного характера, не подлежащего оценке.

При обращении в суд ФИО10 наряду с неимущественными требованиями, были заявлены имущественные исковые требования о признании права единоличной собственности на жилой дом и земельный участок, решением суда указанные исковые требования удовлетворены частично, в размере 3/8 долей (37,5% от суммы заявленного иска).

Таким образом, с учетом правила о пропорциональном распределении судебных издержек, с ФИО7 в пользу ФБУ Башкирская лаборатория судебной экспертизы Министерства юстиции Российской Федерации подлежат взысканию расходы на проведение судебной почерковедческой экспертизы в размере 9 096 рублей (37,5%), с ФИО1 и ФИО9 в солидарном порядке - 15 160 рублей (62,5%). 

Принимая во внимание то обстоятельство, что проведенная ГБУЗ «Оренбургская областная клиническая психиатрическая больница №1» по ходатайству ФИО7 посмертная комплексная судебная психолого-психиатрическая экспертиза поступила в суд без предварительной оплаты ее проведения, экспертным учреждением в адрес суда выставлен счет о ее оплате в размере 15 000 рублей, в силу приведенных выше норм процессуального закона, расходы на проведение указанной экспертизы также подлежат распределению между сторонами пропорционально размеру удовлетворенных судом исковых требований: с ФИО7 в пользу экспертного учреждения подлежит взысканию 5 625 рублей, с ФИО1 и ФИО9 в солидарном порядке - 9 375 рублей.

В силу ст. 98 ГПК РФ пропорционально размеру удовлетворенных судом исковых требований с ФИО7 в пользу ФИО1 и ФИО9 в солидарном порядке подлежат взысканию понесенные ФИО10 документально подтвержденные расходы на оплату судебной экспертизы, проведенной ФГБУ «Национальный медицинский исследовательский центр психиатрии и наркологии имени В.П. Сербского» Министерства здравоохранения Российской Федерации, в размере 15 000 рублей (40 000 рублей х 37,5%) (том 2, л.д. 111).

На основании ч. 1 ст. 100 ГПК РФ с учётом объема заявленных требований, цены иска, сложности дела и продолжительности его рассмотрения в суде, объема оказанных представителем услуг, времени, необходимого на подготовку им процессуальных документов, требований разумности и справедливости, а также правила о пропорциональном распределении судебных расходов с ФИО7 в пользу ФИО1 и ФИО9 в солидарном порядке подлежат взысканию понесенные ФИО10 расходы на оплату услуг представителя в сумме 5 625 рублей (15 000 рублей (расходы на оплату услуг представителя, определенные судом в разумных пределах) х 37,5%) (том 1, л.д. 209-212; том 2, л.д. 162-164).

Руководствуясь ст.ст. 194-199 ГПК РФ, суд

р е ш и л:

встречные исковые требования ФИО7 к ФИО1 и ФИО9 о признании принявшей наследство, признании завещания недействительным удовлетворить частично.

Признать ФИО7 принявшей наследство после смерти ДД.ММ.ГГГГ ФИО2 и ФИО5, умершей ДД.ММ.ГГГГ.

Признать недействительным завещание, удостоверенное ДД.ММ.ГГГГ ст. государственным нотариусом Мелеузовской государственной нотариальной конторы РБ ФИО26 от имени ФИО5.

Исковые требования ФИО1 и ФИО9 к ФИО7, Администрации сельского поселения Стерлибашевский сельсовет муниципального района Стерлибашевский район РБ удовлетворить частично.

Признать ФИО10 принявшим наследство после смерти ДД.ММ.ГГГГ ФИО5.

Признать свидетельство о праве на наследство, реестровый номер №, удостоверенное ДД.ММ.ГГГГ государственным нотариусом Стерлибашевской государственной нотариальной конторы РБ ФИО17, и выписку из похозяйственной книги №, выданную ДД.ММ.ГГГГ Администрацией сельского поселения Стерлибашевский сельсовет муниципального района Стерлибашевский район РБ, недействительными в части права собственности ФИО7 на 3/8 доли жилого дома и земельного участка, расположенных по адресу: 

<

адрес>.

Прекратить право собственности ФИО7 на 3/8 доли жилого дома и земельного участка с кадастровым номером №, расположенных по адресу: 

<

адрес>.

Признать за ФИО1 и ФИО9 право собственности на 3/16 доли (за каждой) жилого дома общей площадью 59,6 кв.м. и земельного участка площадью 1 099 кв.м с кадастровым номером №, расположенных по адресу: 

<

адрес>

В остальной части в удовлетворении исковых требований ФИО1 и ФИО9 к ФИО7, Администрации сельского поселения Стерлибашевский сельсовет муниципального района Стерлибашевский район РБ отказать.

В удовлетворении исковых требований ФИО11 и Юлдашева Урала Тимербулатовича к ФИО1 и ФИО9 о признании завещания недействительным отказать.

Взыскать в пользу ФБУ Башкирская лаборатория судебной экспертизы Министерства юстиции Российской Федерации расходы на проведение судебной почерковедческой экспертизы: с ФИО7 - 9 096 рублей, с ФИО1 и ФИО9 в солидарном порядке - 15 160 рублей. 

Взыскать в пользу ГБУЗ «Оренбургская областная клиническая психиатрическая больница №1» расходы на проведение посмертной комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы: с ФИО7 – 5 625 рублей, с ФИО1 и ФИО9 в солидарном порядке – 9 375 рублей.

Взыскать с ФИО7 в пользу ФИО1 и ФИО9 в солидарном порядке судебные расходы на оплату повторной посмертной комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы в размере 15 000 рублей, на оплату услуг представителя в сумме 5 625 рублей.

Решение может быть обжаловано в Верховный Суд Республики Башкортостан в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме. 

Председательствующий А.Р. Багаутдинова