№ 22-14/2026

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Великий Новгород 21 января 2026 года

Новгородский областной суд в составе

председательствующего Остроумова А.Б.,

при секретаре Андреевой Е.А.,

с участием:

прокурора уголовно-судебного отдела прокуратуры Новгородской области Поступаленко С.И.,

осужденной ФИО3,

защитника адвоката Паничева С.А.,

представившего удостоверение №408 и ордер №267067 от 14 декабря 2025 года,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам осужденной ФИО3 и адвоката Паничева С.А. на приговор Новгородского районного суда Новгородской области от 9 июня 2023 года, по которому

ФИО3 ФИО35, родившаяся 

<

...> в 

<

...>, гражданка Российской Федерации, имеющая высшее образование, зарегистрированная и проживающая в 

<

...> по адресу: 

<

...>, несудимая,

осуждена по ч. 1 ст. 293 УК РФ к наказанию в виде обязательных работ на срок 250 часов.

На основании п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ ФИО3 освобождена от назначенного наказания в связи с истечением срока давности привлечения к уголовной ответственности.

Заслушав выступления осужденной ФИО3 и адвоката Паничева С.А., мнение прокурора Поступаленко С.И., исследовав новые доказательства по делу, выслушав судебные прения и последнее слово осужденной, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

согласно обвинительному приговору суда первой инстанции ФИО3, занимавшая должность дознавателя отделения дознания 

<

...> отдела дознания УМВД России по г. Великий Новгород, ненадлежащим образом отнеслась к исполнению своих обязанностей, предусмотренных требованиями федерального законодательства и ведомственными нормативно-правовыми актами, регламентирующими порядок учёта и хранения вещественных доказательств по уголовным делам, и в период с 22 августа 2016 года по 30 ноября 2016 года, расследуя уголовное дело по обвинению ФИО8 в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 180 УК РФ, не приняла необходимых мер по сохранности громоздких вещественных доказательств в виде контрафактной продукции, содержащей незаконное воспроизведение товарных знаков «Adidas», «Nike», «Reebok», не организовала их передачу мировому судье вместе с направленным уголовным делом, что повлекло их утрату и, как следствие существенное нарушение прав и законных интересов: организаций - правообладателей указанных фирм в лице их представителей ООО «Власта-Консалтинг» и ООО «Центр независимой экспертизы и оценки бизнеса» на защиту прав интеллектуальной собственности и на доступ к правосудию; общества и государства, выразившееся в неисполнении вступившего в законную силу приговора мирового судьи судебного участка 

<

...> Новгородского судебного района Новгородской области от 14 декабря 2016 года в отношении ФИО8 в части уничтожения контрафактной продукции, как важнейшего акта правосудия; интересов государства, направленных на обеспечение обязательности исполнения судебных актов, а также повлекшие дискредитацию органов судебной власти.

Эти действия ФИО3 судом были квалифицированы по ч. 1 ст. 293 УК РФ как халатность, то есть ненадлежащее исполнение должностным лицом своих обязанностей вследствие небрежного отношения к службе, если это повлекло существенное нарушение прав и законных интересов организаций, а также охраняемых законом интересов общества и государства.

В судебном заседании подсудимая ФИО3 виновность в совершении преступления не признала.

На обвинительный приговор принесены апелляционные жалобы и дополнения к ним, в которых:

-осужденная ФИО3 ставит вопрос об отмене обвинительного приговора в связи с несоответствием выводов суда фактическим обстоятельствам дела, неправильным применением норм материального и процессуального права, и о вынесении в отношении нее апелляционного оправдательного приговора.

В жалобе она подробно анализирует действующее трудовое, внутриведомственное законодательство и утверждает, что при приеме на работу работодатель - УМВД России по г. Великому Новгороду - не ознакомил ее с действующими локальными нормативными актами, регламентирующими порядок учёта и хранения вещественных доказательств по уголовным делам. В связи с чем она, как дознаватель, не знала свои должностные обязанности и о наличии у нее полномочий по самостоятельному определению места хранения крупной партии товара, изъятой по уголовному делу ФИО8, а руководствовалась устным указанием одного из руководителей (которого она не называет) об оставлении коробок с контрафактной продукцией в подвальном помещении, расположенном в Великом Новгороде по адресу: 

<

...>. При этом делает вывод, что свидетели из числа сотрудников УМВД России по г. Великому Новгороду, в том числе его начальник Свидетель №7, пояснившие в суде о ее самостоятельных действиях, являются лицами, заинтересованными в исходе дела, и оговаривают ее, поскольку их показания противоречат другим доказательствам, главным образом- справочной информации в ответе на запрос от 24.03.2022 г. № 5218 (т. 6, л.д. 76-77).

Считает недоказанным факт самостоятельного определения ею места хранения коробок с контрафактной продукцией. Автор жалобы делает вывод о том, что в связи с неосведомленностью о своих служебных обязанностях, у нее отсутствовали распорядительные полномочия относительно определения места хранения вещественных доказательств, в том числе в период рассмотрения уголовного дела в отношении ФИО8 в суде, в связи с чем она не являлась субъектом преступления, предусмотренного ст. 293 УК РФ – должностным лицом, которое ненадлежащим образом исполняет свои обязанности.

Сопоставляя нормативные строительные требования по обеспечению территориальными органами МВД обязанности по хранению громоздких вещественных доказательств с численностью личного состава УМВД России по г. Великий Новгород, ФИО3 в жалобе приводит свой расчет потребности в площадях для комнат хранения вещественных доказательств, заключает об отсутствии как такового в управлении полиции служебного помещения, в котором можно было бы разместить 108 объемных коробок с вещественными доказательствами и, следовательно, об отсутствии у нее реальной возможности по обеспечению их хранения в специализированном месте, обеспечивающем сохранность. Полагает необоснованным вывод суда о неприспособленности хранения вещественных доказательств в подвальном помещении по адресу 

<

...> ввиду его аварийного состояния, так как оно не было осмотрено в процессе расследования уголовного дела в ее отношении.

По мнению заявителя жалобы, приговор основан на недопустимых доказательствах, поскольку таковые были получены в ходе расследования уголовного дела по ст. 293 УК РФ, для возбуждения которого у органов следствия отсутствовали предусмотренные ст. 140 УПК РФ поводы и основания. Обращает внимание, что уголовное дело находилось в ее производстве до 31.10.2016 г., когда было завершено дознание, и ее процессуальные полномочия по делу были прекращены, а не до 30.11.2016 г., как об этом указано в приговоре. Утверждает, что в процессе рассмотрения уголовного дела суд вышел за пределы судебного разбирательства, ограниченные требованиями ст. 252 УПК РФ, поскольку «обвинение в определении места хранения вещественных доказательств на стадии доследственной проверки ей не предъявлялось».

ФИО3 приводит доводы о том, что суд не устранил существенные противоречия в доказательствах, не дал им надлежащей оценки и не применил конституционный принцип толкования неустранимых сомнений в пользу ее невиновности.

Выражает несогласие с оценкой последствий невозможности исполнения приговора суда в отношении ФИО8 в части принятого решения об уничтожении контрафактной продукции, поскольку после утраты она не была обнаружена в торговом обороте, и, следовательно, могла быть уничтожена иными лицами, к тому же так как уголовное дело по ст. 315 УК РФ по факту неисполнения судебного акта, подтверждающее какую-либо значимость утраты вещественных доказательств для государства, не возбуждалось.

Оспаривает наличие причинно-следственной связи между принятым решением об определении места хранения вещественных доказательств, их утратой и наступившими последствиями в виде существенного нарушения прав и законных интересов ООО «Власта-Консалтинг» и ООО «Центр независимой экспертизы и оценки бизнеса» на защиту прав интеллектуальной собственности и на доступ к правосудию.

Подчеркивает, что контрафактная продукция не могла быть возвращена правообладателю и подлежала уничтожению, а непосредственный ущерб правообладателям товарных знаков «Adidas», «Nike» и «Reebok» был причинен преступными действиями ФИО8, осужденного по приговору мирового судьи за незаконный оборот контрафактной продукции.

Наряду с приговором осужденная обжалует промежуточные судебные решения, принятые в ходе судебного разбирательства, считает, что суд безмотивно отклонил ходатайства стороны защиты: о непринятии судом мер по регистрации заявления о преступлении; о назначении повторной товароведческой экспертизы в целях определения размера реального ущерба, причиненного владельцам товарных знаков.

- адвокат ФИО14 просит приговор отменить, поскольку выводы суда о виновности ФИО1 обоснованы недопустимыми доказательствами. Ссылаясь на мнение авторитетных комментаторов уголовно-процессуального законодательства и подробно цитируя закон, защитник просит признать незаконным задержание его подзащитной по подозрению в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 293 УК РФ, ввиду отсутствия у следственного органа на то оснований.

В возражениях на апелляционные жалобы государственный обвинитель - старший помощник прокурора г. Великий Новгород ФИО4 - просит приговор суда оставить без изменения, апелляционные жалобы – без удовлетворения. Полагает, что приговор постановлен на основании допустимых и достоверных доказательств, которые в совокупности были достаточными для вывода о виновности ФИО3 в совершенном преступлении, считает квалификацию действий осужденной является правильной, а назначенное наказание - справедливым.

Заслушав стороны, оценив доводы апелляционных жалоб, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о том, что фактические обстоятельства уголовного дела в приговоре установлены правильно.

В частности, суд пришел к верному в своем основании выводу о том, что дознаватель ФИО3 была наделена самостоятельными полномочиями по определению места хранения громоздких вещественных доказательств по находящемуся в ее производстве уголовному делу и обоснованно отверг доводы о том, что, принимая решение о хранении таковых в неприспособленном для этих целей подвальном помещении, расположенном в Великом Новгороде по адресу: 

<

...>, она действовала по устному распоряжению руководителя.

Соглашаясь с правильностью этих выводов суда первой инстанции, суд апелляционной инстанции исходит из того, что они основаны на приведенной в приговоре совокупности доказательств.

В частности, согласно копии выписки из приказа от 

<

...> 

<

...> л/с и контракту о прохождении службы в органах внутренних дел от 

<

...>, ФИО1 с 

<

...> занимала должность дознавателя отделения дознания 

<

...> отдела дознания УМВД России по г. ФИО2.

Копиями постановления об изъятии и передаче уголовного дела 

<

...> от 20.08.2016 г., постановления о принятии уголовного дела к производству от 22.08.2016 г. подтверждается, что 22.08.2016 г. дознаватель ФИО3 приняла к своему производству и приступила к расследованию по уголовному делу, возбужденному по признакам состава преступления, предусмотренного ст.180 УК РФ.

Согласно протоколу выемки от 

<

...>, постановлениям осмотра предметов и признания и приобщения вещественных доказательств, дознаватель ФИО1 

<

...> произвела осмотр предметов и установила, что изъятые у ФИО8 товары с признаками несоответствия оригинальной продукции компаний «Adidas», «Nike», «Reebok», размещены в 108 коробках, после чего признала их вещественными доказательствами и в постановлении приняла решение о хранении их в подвальном помещении здания в г. Великий Новгород по адресу: 

<

...>.

Таким образом, в процессе принятия процессуального решения по определению места хранения вещественных доказательств по уголовному делу в отношении ФИО8 дознаватель ФИО3 выполняла свои прямые должностные обязанности, в связи с чем содержащиеся в апелляционной жалобе доводы об отсутствии у нее специальной правосубъектности суд апелляционной инстанции признает не основанными на законе.

Наличие у ФИО3 самостоятельных полномочий по принятию процессуального решения о признании имеющих отношение к расследуемому делу предметов вещественными доказательствами и об определении места их хранения прямо вытекает из прав и обязанностей, закрепленных в п.1 ч.3 ст.41 УПК РФ, в соответствии с которыми дознаватель самостоятельно производит следственные и иные процессуальные действия и принимает процессуальные решения, за исключением случаев, когда в соответствии с УПК РФ на это требуются согласие начальника органа дознания, согласие прокурора и (или) судебное решение.

Ведомственные нормативно-правовые акты, регламентирующие порядок обращения с вещественными доказательствами по уголовным делам, устанавливают повышенные требования к оборудованию специальных помещений для обеспечения их сохранности в целях исключения их подмены, повреждения, порчи, ухудшения или утраты индивидуальных свойств, а также для обеспечения безопасности.

Порядок изъятия, учета, хранения и передачи вещественных доказательств по уголовным делам определен ст. 82 УПК РФ, Инструкцией о порядке изъятия, учета, хранения и передачи вещественных доказательств по уголовным делам, ценностей и иного имущества органами предварительного следствия, дознания и судами от 18.10.1989 г. № 34/15, а также Правилами хранения, учёта и передачи вещественных доказательств по уголовным делам, утверждёнными Постановлением Правительства РФ № 449 от 08.05.2015 г.

Согласно требованиям данных нормативных актов камера хранения вещественных доказательств должна быть оборудована не только запорными устройствами, но и различными средствами сигнализаций; обеспечение режимных требований обусловлено также наличием должностных лиц, на которых по приказу и в соответствии с должностными обязанностями возложена ответственность по приему, хранению и выдаче вещественных доказательств. В этой связи несостоятельными являются доводы защитника о том, что подвальное помещение, которое ФИО3 было определено местом хранения изъятой у ФИО8 контрафактной продукции, отвечало требованиям безопасности, так как позволяло обеспечить ее сохранность ввиду лишь отсутствия в него доступа посторонних лиц.

Аналогичные требования по организации служебных помещений, предназначенных для хранения вещественных доказательств, содержатся в Инструкции о порядке изъятия, учета, хранения и передачи вещественных доказательств, ценностей и иного имущества по уголовным делам органами предварительного следствия и дознания УМВД России по Новгородской области, утвержденной приказом начальника УМВД России по Новгородской области № 435 от 15.11.2013 г.

В частности, в пункте 14 данной инструкции прямо запрещено сотрудникам отдела дознания хранить вещественные доказательства в неприспособленных для этого помещениях и установлена обязанность дознавателя, в производстве которого находится уголовное дело, передавать изъятые предметы в камеру хранения вещественных доказательств.

Таким образом, является правильным вывод суда первой инстанции о том, что для дознавателя ФИО3, осведомленной в силу занимаемой должности с вышеприведенными нормативными актами, подвальное помещение в Великом Новгороде по адресу: 

<

...>, которое она определила местом хранения изъятой у ФИО8 контрафактной продукции, очевидно не отвечало указанным нормативным требованиям, поскольку оно не являлось камерой хранения вещественных доказательств и к тому же, как это установлено судом, находилось в аварийном состоянии.

То есть исполнение дознавателем ФИО3 должностных обязанностей в приговоре обоснованно признано ненадлежащим, учитывая, что процессуальные действия были совершены ею с нарушением инструктивных ведомственных предписаний.

По убеждению суда апелляционной инстанции, является верным вывод суда первой инстанции и о том, что по своему типу изъятые у ФИО8 и приобщенные дознавателем ФИО3 к уголовному делу предметы относились к громоздким вещественным доказательствам, хранение которых для нее заведомо должно было осуществляться по специальным правилам.

В приговоре суд обоснованно сослался на п.2 Правил хранения, учёта и передачи вещественных доказательств по уголовным делам, утверждённых Постановлением Правительства РФ № 449 от 08.05.2015 г. и на § 14, 15 Инструкции о порядке изъятия, учета, хранения и передачи вещественных доказательств по уголовным делам, ценностей и иного имущества органами предварительного следствия, дознания и судами от 18.10.1989 г. № 34/15, из которых следует, что вещественные доказательства, в том числе, большие партии товаров, которые в силу громоздкости или иных причин, в частности в связи с необходимостью обеспечения специальных условий хранения, не могут храниться при уголовном деле или в камере вещественных доказательств, передаются на хранение в государственные органы, имеющие условиях для их хранения и наделённые правом в соответствии с законодательством Российской Федерации на их хранение, а при отсутствии такой возможности - юридическому лицу или индивидуальному предпринимателю, имеющим условия для их хранения и наделённым правом в соответствии с законодательством Российской Федерации на их хранение, на основании договора хранения, заключённого уполномоченным органом и юридическим лицом или индивидуальным предпринимателем.

Пунктом 29 Инструкции, утвержденной приказом № 435 от 15.11.2013 г. предусмотрено, что такие вещественные доказательства передаются на ответственное хранение в Федеральное агентство по управлению государственным имуществом либо юридическому или физическому лицу, которое в состоянии обеспечить необходимые условия для хранения вещественных доказательств.

В целях выяснения вопроса о наличии у ФИО3 реальной возможности соблюсти эти нормативные требования судом первой инстанции в качестве свидетелей были допрошены сотрудники из числа руководящего состава УМВД России по г. Великому Новгороду: его начальник – Свидетель №7 и заместитель начальника Свидетель №10; занимавшая должность руководителя отдела дознания Свидетель №18 и ее заместитель - ФИО7, а также специалист группы тылового обеспечения Свидетель №19

Из показаний этих свидетелей в целом следует, что в г. Великом Новгороде имелась реальная возможность для хранения громоздких вещественных доказательств в специальном помещении, а также возможность их хранения на договорной основе у юридического лица или в Федеральном агентстве по управлению государственным имуществом, и в случае, если бы дознаватель надлежащим образом уведомила руководство о такой необходимости, то эта возможность была бы реализована. ФИО3 не уведомляла руководство УМВД России по г. Великому Новгороду о необходимости помещения вещественных доказательств по уголовному делу в отношении ФИО8 в специализированную камеру хранения вещественных доказательств или об определении надлежащего места их хранения.

При этом данные свидетели категорически отвергли версию ФИО3 о том, что она, как должностное лицо, не была ознакомлена с действующими локальными нормативными актами, регламентирующими порядок учёта и хранения вещественных доказательств по уголовным делам и, определяя местом хранения контрафактной продукции неприспособленное для этих целей подвальное помещение, находящееся в аварийном состоянии, она исполняла устное указание одного из руководителей.

Суд в приговоре обоснованно признал показания данных свидетелей достоверными и не усмотрел оснований для оговора ФИО3 с их стороны.

Не усматривает таких оснований и суд апелляционной инстанции, поскольку они последовательны, непротиворечивы, согласуются между собой и с другими доказательствами, приведенными в приговоре.

Предоставленная начальником УМВД России по г. Великому Новгороду официальная информация в справке от 24.03.2022 №5218, вопреки утверждению ФИО3, не только не противоречит этим доказательствам, но и подтверждает показания свидетелей Свидетель №7, Свидетель №18 и Свидетель №19 о наличии в УМВД специально оборудованной камеры, предназначенной для хранения громоздких вещественных доказательств, как и о том, что ФИО3 с соответствующим рапортами к руководству не обращалась.

Показаниям свидетеля Свидетель №12 о хранении контрафактной продукции в подвальном помещении по адресу: 

<

...> по указанию руководителя ФИО3 суд в приговоре дал надлежащую оценку, обоснованно не приняв их во внимание, так как они являлись предположениями.

Исследованные судом первой инстанции показания свидетеля Свидетель №15 не содержат каких-либо существенных противоречий, которые бы позволили толковать их в пользу версии об отсутствии у ФИО1 реальной возможности обеспечить хранение громоздких вещественных доказательств в соответствии с вышеприведенными нормативными требованиями, о незнании своих должностных обязанностей и о действиях по указанию одного из руководителей УМВД России по г. Великому Новгороду.

Утверждения ФИО3 о несоответствии строительным нормативным требованиям имеющихся в г. Великом Новгороде помещений, в которых бы можно было разместить 108 коробок с вещественными доказательствами, основаны на рассуждениях и признаются судом апелляционной инстанции несостоятельными.

Приговором суда правильно установлено, что уголовное дело в отношении ФИО8 находилось в производстве дознавателя ФИО3 в период с 22.08.2016 г. по 30.11.2016 г. Поскольку при направлении уголовного дела мировому судье судебного участка № 34 Новгородского судебного района Новгородской области ею не были надлежащим образом соблюдены нормативные требования по одновременной передаче вещественных доказательств (за исключением 3 футболок, определенных ФИО3 на хранение в комнату хранения вещественных доказательств УМВД России по г. Великому Новгороду 16.10.2016 г.), то является правильным вывод суда в приговоре и о том, что она несла ответственность за их сохранность согласно § 14, 15 Инструкции о порядке изъятия, учета, хранения и передачи вещественных доказательств по уголовным делам, ценностей и иного имущества органами предварительного следствия, дознания и судами» от 18.10.1989 г. № 34/15.

Вопреки заявлению ФИО3 суд первой инстанции рассмотрел уголовное дело в отношении нее в пределах предъявленного обвинения, не нарушил требования ст.252 УПК РФ и обоснованно отказал в назначении повторной товароведческой экспертизы, целью которой являлось определение значительного ущерба правообладателям товарных знаков в стоимостном выражении.

Фактические обстоятельства по уголовному делу в отношении ФИО3 установлены правильно.

Вместе с тем, исследовав новые доказательства, суд апелляционной инстанции находит, что при постановлении приговора судом первой инстанции допущены существенные нарушения уголовно-процессуального закона, влекущие его отмену, а уголовное дело в отношении ФИО3 - подлежим прекращению на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ.

Согласно чч. 1, 2 ст. 297 УПК РФ приговор суда будет являться законным, обоснованным и справедливым лишь тогда, когда он постановлен в соответствии с требованиями Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации и основан на правильном применении уголовного закона.

В соответствии с п. 1 ст. 389.15 УПК РФ основанием отмены или изменения судебного решения является несоответствие выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции.

Согласно пп. 1, 2 ст. 389.16 УПК РФ приговор признается не соответствующим фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции, если суд не учел обстоятельства, которые могли существенно повлиять на выводы суда, или, когда выводы суда не подтверждаются доказательствами, рассмотренными в судебном заседании.

Каждое доказательство, на основании которых формируются выводы суда, согласно ч. 1 ст. 88 УПК РФ подлежит оценке с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а собранные доказательства в совокупности - достаточности для разрешения уголовного дела.

Эти положения закона при постановлении приговора в отношении ФИО3 судом первой инстанции соблюдены не были, поскольку не все доказательства, имеющие значение для правильного разрешения дела, были исследованы судом в ходе судебного разбирательства, а приведенные в приговоре - не получили надлежащей оценки в совокупности с другими доказательствами.

Допущенные нарушения требований закона повлекли ошибочность выводов суда о наличии в действиях ФИО3 состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 293 УК РФ, который предусматривает уголовную ответственность за ненадлежащее исполнение должностным лицом своих обязанностей вследствие недобросовестного или небрежного отношения к службе лишь в тех случаях, когда нарушение прав и законных интересов граждан или организаций либо охраняемых законом интересов общества и государства является существенным.

Так, оценивая последствия, наступившие в результате совершенных дознавателем ФИО3 действий, суд установил, что правообладателям товарных знаков «Adidas», «Nike», «Reebok» в лице их представителей _ ООО «Власта-Консалтинг» и ООО «Центр независимой экспертизы и оценки бизнеса» нанесен вред деловой репутации, а также нарушены их права и законные интересы, в том числе право на доступ к правосудию в связи с неисполнением приговора мирового судьи в части уничтожения вещественных доказательств.

Кроме того, судом признано доказанным, что действия ФИО3 повлекли существенные нарушения:

- прав и законных интересов указанных выше организаций в лице их представителей на защиту прав интеллектуальной собственности,

- охраняемых законов интересов общества и государства на доступ к правосудию, что выразилось в утрате вещественных доказательств по уголовному делу в количестве 1021 единицы контрафактного товара, в неисполнении вступившего в законную силу приговора мирового судьи в части уничтожения контрафактной продукции как важнейшего акта правосудия,

-охраняемых законом интересов государства, направленных на обеспечение исполнения судебных актов, а также дискредитацию органов судебной власти.

В нарушение требований ч. 1 ст. 88 УПК РФ в приговоре суд не привел мотивы, по которым признал наличие этих последствий доказанным, оставив без должного внимания официальные разъяснения решений высших судов, обязывающие ссылаться в приговоре на обстоятельства, послужившие основанием для вывода о наличии в содеянном составообразующих признаков халатных действий должностного лица.

В частности, в п. 19 постановления Пленума ВС РФ от 29.11.2016 г. «О судебном приговоре» указывается, что выводы относительно квалификации преступления по той или иной статье уголовного закона, ее части либо пункту должны быть мотивированы судом. Признавая подсудимого виновным в совершении преступления по признакам, относящимся к оценочным категориям (например, тяжкие последствия, существенный вред, наличие корыстной или иной личной заинтересованности), суд не должен ограничиваться ссылкой на соответствующий признак, а обязан привести в описательно-мотивировочной части приговора обстоятельства, послужившие основанием для вывода о наличии в содеянном указанного признака.

Согласно правовой позиции, изложенной в Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации № 21-П от 24.05.2021 г., в качестве последствий преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 293 УК РФ, законодатель указывает крупный ущерб, а также (альтернативно) существенный вред, причиненный правам и законным интересам граждан или организаций либо охраняемым законом интересам общества или государства. Эти обстоятельства должны быть установлены и доказаны, что применительно к оценке существенности нарушения прав и законных интересов граждан или организаций, имеющих неимущественный характер, либо охраняемых законом интересов общества и государства, предполагает выяснение и доказывание, в частности, какое именно право или законный интерес были нарушены, какова их социальная значимость и, следовательно, общественная опасность посягающего на них деяния - с мотивировкой вывода о наличии соответствующего признака в составе халатности.

Во исполнение вышеуказанных предписаний судом апелляционной инстанции были исследованы материалы уголовного дела по обвинению ФИО8, и было установлено следующее.

По приговору мирового судьи судебного участка № 34 Новгородского судебного района Новгородской области от 14 декабря 2016 года ФИО8 признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 180 УК РФ, то есть в незаконном использовании чужого товарного знака, совершенном неоднократно, с причинением крупного ущерба.

Таким образом, непосредственным нарушителем прав интеллектуальной собственности правообладателей товарных знаков «Adidas», «Nike», «Reebok» является ФИО8

Статьей 1252 ГК РФ предусмотрено, что защита исключительных прав на результаты интеллектуальной деятельности и на средства индивидуализации осуществляется, в частности, путем предъявления требования о возмещении убытков - к лицу, неправомерно использовавшему результат интеллектуальной деятельности или средство индивидуализации без заключения соглашения с правообладателем (бездоговорное использование) либо иным образом нарушившему его исключительное право и причинившему ему ущерб.

В соответствии с п. 1 ст. 15 ГК РФ лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере.

В соответствии со ст. 1301 ГК РФ в случаях нарушения исключительного права на произведение автор или иной правообладатель наряду с использованием других применимых способов защиты и мер ответственности, установленных настоящим Кодексом (стст. 1250, 1252 и 1253 ГК РФ), вправе в соответствии с п. 3 ст. 1252 ГК РФ требовать по своему выбору от нарушителя вместо возмещения убытков выплаты денежной компенсации.

Согласно правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в п. 47 Обзора судебной практики по делам, связанным с разрешением споров о защите интеллектуальных прав, утвержденного Президиумом ВС РФ 23.09.2015 г., суд определяет размер компенсации не произвольно, а исходя из оценки представленных сторонами доказательств.

Таким образом, утраченные вещественные доказательства в виде контрафактной продукции могли быть непосредственно использованы в судебном разбирательстве в случае обращения в российские суды представителей компаний «Nike Innovate C.V.», «Adidas AG» (Германия) и «Reebok International Limited» за судебной защитой прав интеллектуальной собственности.

Исследование судом апелляционной инстанции новых доказательств показало, что представители этих компаний отказались от реализации своих прав на обращение с исковыми требованиями к ФИО8 и на протяжении длительного периода времени никаких мер по защите прав правообладателей не предприняли, проявляя лишь формальную заинтересованность в защите прав интеллектуальной собственности.

Так, постановлением дознавателя от 29.10.2016 г. компания «Nike Innovate C.V.» в лице ее представителя на территории Российской Федерации - ООО «Центр независимой экспертизы и оценки бизнеса» была признана потерпевшим. На допросе представитель потерпевшего ФИО9 оценила ущерб, причиненный правообладателю в 2284065 руб. и прямо заявила об отказе от подачи гражданского иска к ФИО8 (т. 1, л.д. 182 - 185, 188 - 131).

Постановлениями дознавателя от 28.10.2016 г. ООО «Власта-Консалтинг» в лице уполномоченного представителя на территории Российской Федерации товарных знаков компаний «Adidas AG» (Германия) и «Reebok International Limited» представителем потерпевшего был признан ФИО10, который на допросе показал, что сумма ущерба, причиненного ФИО8 компании «Adidas AG» составляет 1 951 439 руб. 88 коп., а «Reebok International Limited» - 260154 руб. 72 коп. При этом представитель потерпевшего просил признать его гражданским истцом по уголовному делу и «приобщить гражданский иск о взыскании с ФИО8 компенсации за незаконное использование товарных знаков правообладателей», однако с иском так и не обратился (т. 1, л.д. 208 - 211, 227 - 230, 233 - 236).

На отсутствие созданных препятствий в доступе к правосудию правообладателям товарных знаков указывает то, что несмотря на отсутствие вещественных доказательств в натуре, в случае обращения представителей в суд с иском к ФИО8, в процессе доказывания размера убытков могли быть использованы имеющиеся в деле заключения товароведческих экспертиз № 4605 от 04.05.2016 г. и № 2441-Т от 05.12.2019 г., в которых подробно описаны количество и индивидуальные признаки каждой единицы контрафактной продукции (т. 1, л.д. 120 - 162 уг. дело в отн. ФИО5; т. 4, л.д. 94 - 101).

Без достаточных к тому оснований экспертное заключение № 2441-Т от 05.12.2019 г. суд первой инстанции не исследовал, а № 4605 от 04.05.2016 г. - признал не относимым к предъявленному ФИО3 обвинению и, соответственно, не дал этим доказательствам оценки с точки зрения вопроса о наличии возможности их использования для определения ущерба, причиненного правообладателям товарных знаков «Adidas», «Nike», «Reebok» в процессе судебной защиты их прав и интересов.

По изложенным мотивам суд апелляционной инстанции приходит к выводу, что наступившие в результате действий дознавателя ФИО3 последствия в виде утраты вещественных доказательств, не являются существенным нарушением прав и законных интересов организаций, поскольку они не причинили значимого вреда деловой репутации компаниям «Nike Innovate C.V.», «Adidas AG» (Германия) и «Reebok International Limited», не лишили представителей правообладателей в Российской Федерации права на судебную защиту и доступ к правосудию, в том числе права на эффективное средство правовой защиты в государственном органе и компенсацию ущерба, причиненного преступлением.

Что касается установленных судом последствий действий дознавателя ФИО3 в виде нарушения охраняемых законом интересов общества и государства, связанных с обязательностью исполнения судебных актов, с дискредитацией органов судебной власти, суд апелляционной инстанции приходит к выводу, что и они в данном конкретном случае не могли быть признанными существенными.

По приговору суда они выразились: «в утрате вещественных доказательств по уголовному делу в количестве 1021 единицы контрафактного товара; в дискредитации органов судебной власти; в неисполнении вступившего в законную силу приговора мирового судьи в части уничтожения контрафактной продукции как важнейшего акта правосудия».

Однако сама по себе утрата контрафактной продукции, повлекшая невозможность исполнения судебного решения не могла повлечь существенного нарушения прав и законных интересов государства и общества в контексте принятого в приговоре от 14 декабря 2016 г. мировым судьей решения об уничтожении вещественных доказательств.

Конкретных, реально наступивших последствий от действий ФИО3, которые бы повлекли причинение существенного вреда охраняемых законом интересам общества и государства судом не установлено, в связи с чем их приведение в приговоре носит декларативный характер, о чем справедливо указывает ФИО3 в апелляционной жалобе.

Эти действия дознавателя могли получить оценку лишь с точки зрения наличия в них признаков дисциплинарного проступка, что подлежит рассмотрению вне процедуры уголовного преследования в связи с совершением преступления.

Таким образом действия ФИО3 не породили указанных в ст. 293 УК РФ криминообразующих последствий, связанных с существенным нарушением прав граждан или организаций либо охраняемых законом интересов общества и государства, в связи с чем они не содержат состава данного преступления.

Исходя из того, что срок предварительного расследования по уголовному делу в отношении ФИО3, возражавшей против его прекращения на основании п. 3 ч. 1 ст. 14 УПК РФ, п. «а» ч. 1 ст. 78 УК РФ, не превысил 12 месяцев со дня ее привлечения в качестве обвиняемой, суд апелляционной инстанции не может согласиться с мнением ФИО3 о необходимости применения в ее деле порядка правового регулирования, установленного Конституционным Судом РФ в п. 6 постановления от 18.07.2022 г. № 33-П «По делу о проверке конституционности части второй статьи 27 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации и пункта "в" части первой статьи 78 Уголовного кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданина В.А. ФИО6» и, соответственно, о прекращении уголовного дела в связи с непричастностью к совершению преступления.

В соответствии с положениями п. 8 ч. 1 ст. 389.20 УПК РФ, ст. 389.21 УПК РФ в их взаимосвязи, при рассмотрении уголовного дела в апелляционном порядке суд отменяет обвинительный приговор суда первой инстанции и прекращает уголовное дело при наличии оснований, предусмотренных статьями 24, 25, 27 и 28 УПК РФ, о чем выносит апелляционное постановление.

Поскольку уголовное дело подлежит прекращению по реабилитирующему основанию, предусмотренному п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, то процессуальные издержки в виде вознаграждения, выплаченного адвокату Маркину А.Е. в связи с его участием в стадии предварительного расследования в качестве защитника ФИО3, подлежат возмещению за счет средств федерального бюджета.

На основании изложенного, руководствуясь п. 8 ч. 1 ст. 389.20, ст. 389.21 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

Апелляционные жалобы ФИО3 и адвоката Паничева С.А.- удовлетворить.

Приговор Новгородского районного суда Новгородской области от 9 июня 2023 года в отношении ФИО3 ФИО36 - отменить.

Уголовное дело по обвинению ФИО3 в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 293 УК РФ, прекратить на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, в связи с отсутствием в ее действиях состава преступления. На основании п. 2 ч. 1 ст. 27 УПК РФ уголовное преследование ФИО3 - прекратить.

На основании п. 4 ч. 2 ст. 133, ч. 1 ст. 134 УПК РФ признать за ФИО3 право на реабилитацию.

На основании ч. 1 ст. 132 УПК РФ процессуальные издержки по уголовному делу в сумме 2605 рублей отнести за счет средств федерального бюджета.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Третьего кассационного суда общей юрисдикции через суд первой инстанции в течение шести месяцев со дня его вступления в законную силу.

В случае пропуска данного срока или отказа в его восстановлении итоговые судебные решения могут быть обжалованы путем подачи кассационной жалобы или представления непосредственно в суд кассационной инстанции.

Оправданная вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий ФИО13