Санкт-Петербургский городской суд

Рег.№ 22-1867/20

Дело № 1-5/20 Судья Тренина Л.А.

А П Е Л Л Я Ц И О Н Н О Е П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

г. Санкт-Петербург 25 июня 2020 года

Судья судебной коллегии по уголовным делам Санкт-Петербургского городского суда Никишкина Н.А., 

с участием:

прокурора отдела прокуратуры г.Санкт-Петербурга Васильевой Ю.С., 

осужденного ФИО1 и действующего в его защиту адвоката Калининой Н.М., 

представителя потерпевшего БММ – адвоката Имайкина Р.Ю., 

при секретаре Трушкиной В.С., 

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе адвоката Калининой Н.М., действующей в защиту осужденного ФИО1 на приговор Пушкинского районного суда Санкт-Петербурга от 29 января 2020 года, которым: 

ФИО1, 

<

дата> года рождения, уроженец 

<

адрес>, гражданин 

<

...>, ранее не судимый, 

осужден по ч.1 ст.264 УК РФ к 2 годам 6 месяцам ограничения свободы, с применением ст. 47 ч.3 УК РФ с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами на 3 года.

На основании ст. 53 УК РФ ФИО1 установлены ограничения: не изменять места жительства без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденным наказания в виде ограничения свободы, не выезжать за пределы территории муниципальных образований Санкт-Петербурга, не уходить из места постоянного проживания (пребывания) в ночное время суток с 22 часов до 06 часов, с возложением обязанности являться в специализированный государственный орган, осуществляющий надзор за отбыванием осужденным наказания 2 раза в месяц для регистрации.

С осужденного ФИО1 в пользу ГУ «Территориальный фонд обязательного медицинского страхования Санкт-Петербурга» взыскано 380 093 рубля 13 копеек.

Заслушав доклад судьи Никишкиной Н.А., выступления осужденного ФИО1 и действующего в его защиту адвоката Калининой Н.М., поддержавших доводы апелляционной жалобы и ходатайствовавших о прекращении производства по уголовному делу в связи с истечением срока давности уголовного преследования; мнение прокурора Васильевой Ю.С. и представителя потерпевшего БММ – адвоката Имайкина Р.Ю., возражавших против удовлетворения апелляционной жалобы, 

У С Т А Н О В И Л:

ФИО1 признан виновным в том, что являясь лицом, управляющим автомобилем, 24 февраля 2018 года совершил нарушение правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшему БММ, при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре суда.

В апелляционной жалобе адвокат Калинина Н.М. просит приговор в отношении ФИО1 отменить как незаконный и необоснованный, а уголовное дело возвратить прокурору.

В обоснование доводов жалобы ссылается на то, что выводы суда не соответствуют фактическим обстоятельствам уголовного дела; суд не учел обстоятельства, которые могли существенно повлиять на выводы суда; выводы суда, изложенные в приговоре, содержат существенные противоречия, которые повлияли или могли повлиять на решение вопроса о виновности или невиновности осужденного, на правильность применения уголовного закона.

Полагает, что предъявленное обвинение ФИО1 не нашло своего подтверждения. Как пояснил осужденный, причинение тяжкого вреда потерпевшему находится прежде всего в причинной связи с нарушением правил дорожного движения водителем ЩАВ, а именно в том, что его автомобиль «Тойота Королла» создал помеху при движении автобуса по проезжей части.

Считает, что при производстве по уголовному делу был нарушен принцип состязательности сторон, дело расследовалось и рассматривалось с обвинительным уклоном, была рассмотрена только одна версия события преступления, основывающаяся исключительно на показаниях ЩАВ, при этом не было принято во внимание наличие противоречий, возникших после дачи показании данного свидетеля и показаний свидетеля СНА в части расположения автомобиля «Тойота Королла» в момент выезда данного автомобиля с прилегающей территории к Московскому шоссе. В жалобе анализирует показания свидетелей ЩАВ, СНА, находит их противоречивыми, в том числе в части места столкновения автомобилей, полагает, что данные противоречия не устранены судом.

Защитник считает, что заключения автотехнических экспертиз №... и № №.../№... не могут являться достоверными и допустимыми доказательствами по делу. Считает, что судом необоснованно было отказано в проведении повторных экспертиз, с привлечением экспертов действительно обладающими знаниями и опытом подобных исследований, а также в допросе экспертов.

Также полагает, что судом необоснованно было отказано в удовлетворении ходатайства о возвращении дела прокурору в соответствии с п.1 ч.1 ст. 237 УПК РФ, поскольку обвинительное заключение, составлено с нарушением требований УПК РФ, что исключает возможность постановления судом законного и обоснованного приговора или вынесения иного решения.

Как указывает адвокат, исходя из буквального толкования указанного следователем в обвинительном заключении места столкновения автобуса и автомобиля «Тойота Королла», можно предположить, что местом столкновения могла быть только проезжая часть, а не обочина, поскольку это место как указано в обвинении располагалось именно «...на расстоянии около 1,4 м от правого края проезжей части и 74 м до километрового указателя «681 км» 

<

адрес>.. .», при этом водителю ФИО1 нарушение пункта 9.9 ПДД РФ (запрещается движение по обочинам) не вменяется, т.е. факт его движения по обочине, где якобы находился автомобиль Тойота, как причина столкновения автобуса и автомобиля, следователем не утверждается. Также адвокат указывает, что место столкновения автобуса с автомобилем «Шевроле» не было достоверно установлено, ссылаясь в том числе на выводы комплексной автотехнической экспертизы, при проведении которой экспертным путем установить механизм столкновения всех транспортных средств, не удалось.

Исходя из предъявленного ФИО1 обвинения и не вменения ему нарушения требований п.9.9 ПДД РФ (запрещается движение транспортных средств по разделительным полосам и обочинам), адвокат делает вывод о том, что столкновение происходило в пределах проезжей части, а не на обочине.

Полагает, что в действиях ФИО1 отсутствовали нарушения п. 10.1 ПДД РФ, поскольку исходя из буквального толкования предъявленного обвинения, можно говорить о создании помехи ФИО1 при движении автобуса по правой полосе проезжей части именно водителем ЩАВ, и следовательно о нарушении последним правил дорожного движения, которые находятся в прямой причинной связи в наступившими последствиями, а значит можно говорить об обоюдной форме вины.

Адвокат, анализируя в жалобе протокол осмотра места ДТП от 24.02.2018г., протокол проверки показаний на месте от 20.10.2018, указывает, что место столкновения автобуса и автомобиля «Тойота Королла» не подтверждается представленными доказательствами по делу. 

Также обращает внимание на то, что ФИО1 вменяется «применение рабочего торможения» но по показаниям свидетелей в суде торможение было резким, экстренным. Согласно же Правил дорожного движения, такое понятие, как «рабочее торможение» в них не содержится, и соответственно отсутствует понятие и регламент его применения.

Кроме того, следователем в обвинении указывается на то, что водителем ФИО1 не была избрана безопасная скорость движения, при этом конкретная величина скорости, которая бы позволяла обеспечить безопасность, следователем в обвинительном заключении не приводится.

С учетом положений ст. 252 УПК РФ, защита полагает, что отсутствие в обвинительном заключении сведений об обстоятельствах, подлежащих обязательному установлению при обвинении лица в совершении инкриминированных деяний и имеющих значение по делу, исключает возможность рассмотрения уголовного дела на основании подобного обвинительного заключения в судебном заседании, поскольку не конкретизированность предъявленного обвинения, не подтверждение его представленными доказательствами препятствует определению точных пределов судебного разбирательства применительно к требованиям ст. 252 УПК РФ и ущемляет гарантированные обвиняемому право на защиту. По мнению стороны защиты, исследованные в ходе судебного заседания доказательства, объективно свидетельствуют о том, что органом предварительного следствия и стороной обвинения с достоверностью не установлены обстоятельства и не представлены бесспорные и достоверные доказательства совершения именно ФИО1 преступления, предусмотренного ч.1 ст.264 УК РФ.

Проверив материалы уголовного дела, выслушав мнение участников процесса и обсудив доводы апелляционной жалобы, суд апелляционной инстанции не усматривает нарушений уголовного и уголовно-процессуального закона, влекущих отмену приговора, но считает, что приговор подлежит изменению, по следующим основаниям.

Обстоятельства, при которых ФИО1 совершил указанное в приговоре преступление и которые в силу ст. 73 УПК РФ подлежали доказыванию по делу, судом установлены правильно.

Вопреки доводам жалобы, вывод суда о виновности ФИО1 в совершении преступления, предусмотренного ст. 264 ч. 1 УК РФ, соответствует фактическим обстоятельствам, установленным судом первой инстанции и подтверждается совокупностью всесторонне исследованных в судебном заседании доказательств, подробно приведенных в приговоре и признанных судом допустимыми и относимыми к существу рассматриваемого дела, получивших оценку суда в соответствии с правилами ст. 88 УПК РФ и эти выводы о виновности осужденного подтверждаются в том числе: показаниями потерпевшего БММ, свидетелей ЩАВ, СНА, КСФ, ФЕВ, КОЛ ОВГ, заключениями автотехнических, трасолого-автотехнических экспертиз, и иными подробно приведенными в приговоре доказательствами.

Судом первой инстанции проверялась версия ФИО1 о том, что виновником ДТП является водитель автомобиля «Тойота» ЩВА, которая обоснованно была признан несостоятельной, что нашло отражение и оценку в выводах суда при постановлении приговора, с указанием мотивов, и с которыми нет оснований не согласиться. Судом обоснованно, на основе анализа исследованных в судебном заседании доказательств, сделан вывод о надуманности, несостоятельности данной версии, выдвинутой осужденным.

Так, из показаний свидетеля ЩАВ следует, что выезжая на своем автомобиле «Тойота Королла» с прилегающей территории АЗС «Газпромнефть» на 

<

адрес>, он выехал на полосу разгона и остановился примерно за метр до проезжей части, увидел попутный автобус на расстоянии не более 30-40 метров от его автомобиля, который двигался со скоростью около 40 км/ч, правые колеса автобуса в этот момент были на обочине. Посчитав, что автобус может зацепить его автомобиль, он возобновил движение, выкрутил руль вправо, собираясь прижаться правее на обочине, в следующий момент произошел контакт автобуса с левой задней частью его автомобиля, после чего автобус резко выехал на полосу встречного движения.

Свидетель СНА – пассажир автобуса, под управлением ФИО1 показала, что автобус, отъехав от остановки двигался по правой полосе четко по асфальтированной проезжей части. Проехав около 500 м и приблизившись к выезду с АЗС «Газпромнефть», расположенной справа по ходу движения автобуса, его водитель резко применил экстренное торможение. На обочине на выезде с АЗС стоял попутный автомобиль марки «Тойота», параллельно к краю проезжей части. В момент торможения у автобуса занесло заднюю часть на обочину, и задними правыми колесами тот заехал на заснеженную обочину. Далее автобус, двигался в процессе торможения по обочине уже и передними правыми колесами. Далее она отвлеклась и момента столкновения автобуса с автомобилем «Тойота» не видела, после чего автобус резко начал двигаться влево, выехал в полосу встречного движения, где произошло столкновение автобуса со встречным автомобилем. 

Потерпевший БММ, двигавшийся на автомашине Шевроле по полосе встречного движения (крайней правой полосе) относительно автобуса под управлением ФИО1 показал, что увидел в левое стекло боковой двери как на него летит автобус и было ощущение, что автобус разворачивается, так как он ехал не со встречной полосы, а со встречной обочины, при этом он не видел, чтобы водитель пытался тормозить. Удар пришелся на центральную стойку водительской двери, после чего он очнулся через три дня в реанимации. 

Вопреки доводам жалобы показания свидетелей, приведенные в приговоре, в том числе ЩАВ, СНА, данные ими как в ходе предварительного, так и судебного следствия последовательны и существенных противоречий не содержат, согласуются между собой, не доверять которым оснований не имеется. 

Более того, показания свидетелей ЩАВ, СНА объективно подтверждаются и показаниями свидетелей КСФ, ФЕВ, КОЛ – пассажиров автобуса, которые как и СНА, не заинтересованы в исходе дела, каждый из которых указал на то, что до столкновения с автомобилем под управлением ЩАВ, водитель автобуса – ФИО1 применил торможение, сместился на обочину, после чего произошло столкновение (как указывают свидетели, они услышали небольшой скрежет металла и было понятно, что водитель автобуса что-то задел передней правой частью автобуса), после чего автобус выехал на встречную полосу, где произошло сильное столкновение с автомобилем «Шевроле», под управлением потерпевшего; а также и показаниями свидетеля ОВГ – инспектора ДПС, прибывшего на место дорожно-транспортного происшествия, после которого водитель ЩАВ пояснил, что выезжал с АЗС и остановился на обочине, пропуская транспортные средства, а водитель ФИО1 пояснил, что применил резкое торможение, испугавшись, что автомобиль «Тойота» въедет на его полосу движения, в результате чего автобус под его управлением занесло на обочину, на которой произошло столкновение с автомобилем «Тойота». 

Сам осужденный КАА не отрицает, что в момент столкновения с автомобилем «Тойота» упал с водительского сиденья, потерял управление, автобус изменил траекторию и далее двигался неуправляемым.

Приведенные показания вышеуказанных лиц об обстоятельствах произошедшего дорожно-транспортного происшествия согласуются между собой и полностью подтверждаются другим приведенным в приговоре доказательствам, в частности: протоколом осмотра дорожно-транспортного происшествия, схемой и фототаблицей к нему, (л.д. 

<

...>); заключением судебно-медицинской экспертизы (л.д. 

<

...>), заключениями автотехнических и трасолого-автотехнических экспертиз (л.д. 

<

...>), согласно которым с технической точки зрения в действиях водителя ФИО1 усматриваются несоответствия требованиям пунктов 9.10, 10.1 ч.1 ПДД РФ, который имел (располагал) возможностью предотвратить столкновение с автомобилем «Тойота», для чего ему необходимо было и достаточно при движении руководствоваться требованиями п. 9.10 ПДД РФ, а водители ЩВА и БММ не располагали технической возможностью предотвратить ДТП. 

Все приведенные в приговоре доказательства получены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, противоречий не содержат, и оснований для признания их недопустимыми, не имеется, в связи с чем, доводы жалобы в этой части также не могут быть признаны убедительными. 

То обстоятельство, что водитель ЩВА при составлении схемы дорожно-транспортного происшествия указал место столкновения автобуса с его автомобилем на расстоянии 2,2 м от края проезжей части (л.д. 

<

...>), а в дальнейшем при проверки показаний на месте 20.10.2018г. уточнил место столкновения на расстоянии 1,4 м от края проезжей части, на что обращает внимание автор апелляционной жалобы, с учетом установленных по делу фактических обстоятельств, совокупности доказательств, не влияет на доказанность вины осужденного ФИО1 При этом суд апелляционной инстанции учитывает, что при получении первичных данных о месте столкновения автобуса и автомобиля «Тойота», составления схемы ДТП, как водитель ЩАВ, так и водитель ФИО1 указали место столкновения на правой обочине (л.д. 

<

...>).

Судом первой инстанции полно и всесторонне были исследованы все экспертные исследования, проведенные по уголовному делу, оценены доводы защиты о признании данных доказательств недопустимыми, которые фактически аналогичны доводам апелляционной жалобы. Суд апелляционной инстанции соглашается с выводами суда, изложенными в приговоре о том, что заключения экспертов по настоящему делу, являются допустимыми доказательствами, получены с соблюдением требований ст.ст.195, 199 УПК РФ, произведены уполномоченными на то лицами, предупрежденными об уголовной ответственности. Оснований не доверять выводам заключений экспертов у суда первой инстанции не имелось, нет таких оснований и у суда апелляционной инстанции. Полученные заключения экспертов отвечают требованиям ст. 204 УПК РФ, примененные методики исследований подробно, полно и ясно описаны в заключениях, выводы ясны и противоречий не содержат. 

Указание в выводах трасолого-автотехнической судебной экспертизы (л.д. л.д. 

<

...>) о невозможности установления скорости движения автомобилей и автобуса экспертным путем и установления точных координат места их столкновения, не влияет на доказанность вины осужденного, которая подтверждается иной совокупностью доказательств, приведенных в приговоре, которая была достаточна для постановления в отношении ФИО1 обвинительного приговора.

Таким образом, каких-либо существенных противоречий о юридически значимых для разрешения дела обстоятельств, ставящих под сомнение выводы суда о виновности ФИО1 не имеется.

Фактические обстоятельства уголовного дела судом установлены правильно, а именно что причиной ДТП явились действия водителя автобуса, под управлением ФИО1, нарушившего требования п.п. 1.3, 1.5, 2.1, 2.1.2, 9.10 и 10.1 Правил дорожного движения Российской Федерации, горизонтальной разметки 1.3 Приложения 2 к ПДД РФ, который проявил невнимательность к дорожной обстановке, двигался по 

<

адрес> без учета дорожных и метеорологических условий, избрал скорость движения около 40 км/час (скорость движения осужденным не оспаривается), не обеспечивающую ему возможность постоянного контроля за движением транспортного средства, неверно оценил дорожную ситуацию как опасную, необоснованно применил торможение, сместился вправо (на обочину), не выдержал необходимый боковой интервал и совершил касательное столкновение с автомобилем «Тойота» под управлением водителя ЩАВ, который двигался с выезда АЗС, расположенного справа по ходу движения автобуса и не создавал помехи для движения. Далее и из-за того, что ФИО1 не был пристегнут ремнем безопасности, упал с водительского сидения, потерял контроль за движением автобуса, выехал на сторону дороги, предназначенную для встречного движения, где совершил столкновение с автомобилем «Шевроле», водителю которого БММ был причинен тяжкий вред здоровью.

Доводы апелляционной жалобы адвоката о наличии оснований для возвращения уголовного дела прокурору в соответствии со ст. 237 УПК РФ и невозможность постановить приговор на основе представленных сторонами доказательств признаются апелляционной инстанцией несостоятельными.

Ссылки в апелляционной жалобе на то, что фабула обвинения, изложенная в обвинительном заключении при описании места столкновения автобуса и автомобиля «Тойота» не содержит указание о столкновении автомобилей именно на обочине, и отсутствие в обвинительном заключении ссылок на нарушение ФИО1 п. 9.9 ПДД РФ (запрещается движение по обочине), не являются основанием для возвращения уголовного дела прокурору.

Как следует из материалов дела, обвинительное заключение составлено с соблюдением положений ст. 220 УПК РФ, в котором приведено, в том числе, существо обвинения, место, время совершения преступления и другие обстоятельства, имеющие значение, перечень доказательств, подтверждающих обвинение и краткое их изложение, а также оценка следователя собранных доказательств по делу (л.д. 

<

...>), из которой следует, что ДТП произошло по вине водителя ФИО1, который неверно оценил дорожную ситуацию, как опасную, необоснованно применил торможение, в результате чего автобус сместился вправо, выехал правыми колесами на обочину, не выдержал необходимый боковой интервал, совершил касательное столкновение с автомобилем «Тойота» и в дальнейшем выехал на полосу встречного движения, где совершил столкновение с автомобилем «Шевроле».

Таким образом, предъявленное ФИО1 обвинение и составленное обвинительное заключение, которое должно рассматриваться в целом на соблюдение требований ст. 220 УПК РФ, вопреки доводам защиты, не содержит какой-либо неопределенности, не может быть признано неконкретизированным, в том числе и в части места столкновения автобуса и автомобиля «Тойота», а также столкновения автобуса с автомобилем «Шевроле». 

То обстоятельство, что в обвинительном заключении нарушение ФИО1 пункта 9.9 ПДД РФ не указано, на исход дела не влияет, поскольку ФИО1 инкриминировалось нарушение иных пунктов ПДД, что и нашло подтверждение в ходе судебного разбирательства при постановлении в отношении него приговора, в частности нарушение п.п.9.10, 10.1 ПДД РФ, несоблюдение которых повлекло по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью водителю автомобиля «Шевроле» БММ 

Также суд апелляционной инстанции считает, что формулировка вида торможения, примененного ФИО1 – «рабочего либо экстренного» не является основанием для возвращения дела прокурору, и не влияет на исход дела.

Находя несостоятельными приведенные адвокатом доводы, которые также были предметом оценки суда первой инстанции, и соглашаясь с ней, суд апелляционной инстанции не усматривает каких-либо существенных нарушений уголовно-процессуального закона, допущенных органом предварительного следствия, влекущих отмену принятого судом решения, ставящих под сомнение его законность и обоснованность.

Также суд апелляционной инстанции, не усматривая обвинительного уклона судебного разбирательства, обращает внимание на то, что сторона защиты не была лишена возможности предоставления доказательств в обоснование своей позиции по делу, участия в исследовании доказательств, представленных стороной обвинения, их анализе и оценке. Как следует из приговора, всем доводам защиты, приведенным в ходе судебного разбирательства, суд дал надлежащую и мотивированную оценку; в судебном заседании изучены и установлены все существенные для исхода дела обстоятельства, непосредственно влияющие на выводы суда. Несогласие с ними стороны защиты не свидетельствует о незаконности и необоснованности принятого судом решения.

Отвергая доводы защиты, суд первой инстанции обоснованно сослался на показания потерпевших и свидетелей об известных им обстоятельствах произошедшего ДТП; установил, как именно двигалось каждое из транспортных средств, что стало причиной ДТП и какие конкретные действия осужденного привели к нарушению конкретных пунктов ПДД РФ, установил причинно-следственную связь между допущенными нарушения и наступившими последствиями.

Нарушения принципа состязательности сторон, необоснованных отказов осужденному и защитнику в исследовании доказательств, которые могли иметь существенное значение для дела, нарушения процессуальных прав участников и норм уголовно-процессуального закона, которые могли бы повлиять на постановление законного и обоснованного приговора, либо влекущих безусловную отмену приговора, судом при рассмотрении дела в судебном заседании допущено не было.

Как следует из протокола судебного заседания, все ходатайства, заявленные сторонами в ходе судебного разбирательства, в том числе стороной защиты и о назначении повторных экспертиз, вызова эксперта, были рассмотрены судом в полном соответствии с положениями ст.ст.121, 122 УПК РФ. По каждому из заявленных ходатайств судом вынесены постановления с соблюдением требований ст. 256, 271 УПК РФ, в которых приведены надлежащие мотивировки принятых решений, с учетом представленных по делу доказательств, наличия, либо отсутствия реальной необходимости в производстве заявленных процессуальных действий с целью правильного разрешения дела и с учетом положений ст.252 УПК РФ, и не выходят за рамки судебного усмотрения, применительно к нормам ст.ст. 7, 17 УПК РФ. Сведений о нерассмотренных ходатайствах протокол судебного заседания не содержит. 

При этом необходимо отметить, что результаты рассмотрения ходатайств защиты не повлияли на полноту и всесторонность судебного разбирательства и обоснованность выводов суда, совокупность собранных по делу и исследованных в судебном заседании доказательств была достаточна для признания вины осужденного.

Приговор в отношении ФИО1 постановлен в соответствии со ст.ст. 307 - 309 УПК РФ, юридическая квалификация действий осужденного по ст. 264 ч.1 УК РФ - нарушение лицом, управляющим автомобилем правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью - является правильной, выводы суда основаны на материалах дела и оснований для изменения квалификации, не имеется.

Наказание ФИО1 назначено в соответствии с требованиями ст. 6, 43, 60 УК РФ, с учетом степени и характера общественной опасности содеянного, данных о его личности, обстоятельств, смягчающих наказание, влияния назначенного наказания на исправление осужденного, условия жизни его семьи и необходимости достижения целей назначенного наказания. Принятое судом решение о виде и размере наказания, необходимости назначения дополнительного наказания с учетом положений ст. 47 ч. 3 УК РФ, отсутствия оснований для применения ст. 64 УК РФ в приговоре мотивированы и оснований с ним не согласиться не имеется.

Нарушений требований закона при разрешении гражданского иска судом первой инстанции не допущено. С мотивировкой принятого решения об удовлетворении гражданского иска в полном объеме, суд апелляционной инстанции согласен.

Вместе с тем, суд апелляционной инстанции находит приговор подлежащим изменению по следующему основанию.

Преступление, предусмотренное ст. 264 ч. 1 УК РФ, совершенное ФИО1 24 февраля 2018 года относится в соответствии с положениями ст. 15 УК РФ, к преступлениям небольшой тяжести. 

Согласно положениям п. «а» ч.1 ст. 78 УК РФ, лицо подлежит освобождению от уголовной ответственности, если со дня совершения преступления небольшой тяжести истекло два года. Сроки давности исчисляются со дня совершения преступления до момента вступления приговора суда в законную силу.

Таким образом, срок давности привлечения ФИО1 к уголовной ответственности в настоящее время истек. 

Поскольку основания прекращения уголовного преследования возникли в ходе судебного разбирательства в суде апелляционной инстанции, осужденный подлежит освобождению от наказания, назначенного ему по ст. 264 ч. 1 УК РФ.

В остальной части суд апелляционной инстанции находит приговор суда законным и обоснованным, не усматривая оснований для его отмены по доводам апелляционной жалобы. 

На основании изложенного, и руководствуясь ст. ст. 389.13, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции 

П О С Т А Н О В И Л :

Приговор Пушкинского районного суда Санкт-Петербурга от 29 января 2020 года в отношении ФИО1 - изменить.

На основании ст. 78 ч. 1 п. "а" УК РФ освободить ФИО1 от назначенного ему наказания за совершение преступления, предусмотренного ст. 264 ч. 1 УК РФ, в связи с истечением срока давности уголовного преследования.

В остальной части этот же приговор суда - оставить без изменения, апелляционную жалобу адвоката Калининой Н.М. - без удовлетворения.

Судья -