№2-1330/2017

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

г. Воронеж 28 декабря 2017 года

Левобережный районный суд города Воронежа в составе:

председательствующего судьи Лозенковой А.В.,

при секретаре Косиновой Н.И.,

с участием истца ФИО1,

представителя истца ФИО1 – ФИО2, действующей на основании доверенности № от 28.04.2017 г.,

представителя ответчика ФИО3 – адвоката Белик Г.П., представившего удостоверение № и ордер № от 20.07.2017 г.,

рассмотрев в открытом судебном заседании в помещении суда гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО3 о признании договора дарения недействительным,

у с т а н о в и л:

истец ФИО1 обратился в суд с иском к ответчику ФИО3, указывая, что ему на праве общей долевой собственности принадлежала 1/2 доля в праве общей долевой собственности на жилой дом, расположенный по адресу: 

<

адрес>.

16.05.2016 г. им с ФИО4 был заключен договор купли-продажи принадлежащей ему доли в праве общей долевой собственности. Однако при подаче заявления на регистрацию в Управление Росреестра по Воронежской области, ему стало известно о наличии заключенного с ответчиком ФИО3 в 2012 году договора дарения указанной доли жилого дома.

Вместе с тем, он не имел намерения безвозмездно отчуждать принадлежащую ему долю в жилом доме, и не подозревал о переходе права собственности его доли в жилом доме к ответчику, поскольку все оригиналы документов он ответчика ФИО3 не передавал.

Считает, что был введен в заблуждение ответчиком, путем обмана со стороны последней по оформлению договора дарения, так как полагал, что подписание им документов было необходимо для оформления прав на землю.

Кроме этого, его дочь ФИО3 в жилое помещение не вселялась, не производила оплату коммунальных услуг. 

На основании статьи 178 Гражданского кодекса Российской Федерации, просил признать недействительным договор дарения, заключенный между ним и ФИО3 (т.1 л.д. 6)

В последующем истец ФИО1 исковые требования уточнил, указав, что не помнит, как подписывал договор дарения, так как с 16 лет он злоупотребляет спиртными напитками, и в день заключения договора дарения с ответчиком находился в нетрезвом состоянии, о чем его дочери было известно. При этом ответчик ФИО3 ему пояснила, что ему необходимо подписать документы для оформления прав в отношении земельного участка. 

Считает, что в действиях ответчика имеется злоупотребление доверием, так как он на момент совершения сделки, находился в состоянии, при котором он не мог понимать значение своих действий по переоформлению права общей долевой собственности на свою дочь.

Помимо того, что он не осознавал сути сделки, у него не было намерений безвозмездно отчуждать долю жилого дома, своей дочери, так как родственные отношения они не поддерживают. 

Кроме этого, со дня заключения договора дарения и перехода права собственности на долю в праве общей долевой собственности на жилой дом, ответчик ФИО3 не несет обязанностей по содержанию жилого помещения, не проживает в нем. Все бремя содержания недвижимого имущества до настоящего времени возложено на него.

Ссылаясь на положения статьи 177 Гражданского кодекса Российской Федерации, истец просит признать недействительным договор дарения, заключенный между ним и ФИО3 (т. 1 л.д. 80)

Определением суда, занесенным в протокол предварительного судебного заседания от 17.05.2017 г., уточненное исковое заявление истца ФИО1 принято судом к рассмотрению.

В судебное заседание ответчик ФИО3 не явилась, о времени и месте рассмотрения дела извещена своевременно и надлежащим образом, через своего представителя представила в суд заявление о рассмотрении дела в ее отсутствие. (т. 1 л.д. 242)

Третье лицо Управление Росреестра по Воронежской области в судебное заседание не направило своего представителя. О времени и месте рассмотрения дела третье лицо извещено своевременно и надлежащим образом (т.1 л.д. 241), о причинах неявки в судебное заседание представителя третье лицо суду не сообщило, ходатайств об отложении дела в суд не поступало. 

Выслушав мнение истца ФИО1, его представителя ФИО2, представителя ответчика ФИО3 – адвоката Белик Г.П., и руководствуясь положениями статьи 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд считает возможным рассматривать дело в отсутствие не явившихся в судебное заседание лиц.

В ходе судебного разбирательства и в настоящем судебном заседании истец ФИО1 исковые требования с учетом их уточнения поддержал, и на удовлетворении своего иска настаивал. 

Представитель истца ФИО1 – ФИО2 в судебном заседании исковые требования истца просила удовлетворить.

Представитель ответчика ФИО3 – адвокат Белик Г.П. в судебном заседании в удовлетворении иска истца просила суд отказать, по тем основаниям, что доказательств, свидетельствующих об обоснованности требований о признании договора дарения недействительным, истец суду не представил. 

В письменных возражениях на требования истца ФИО1 ответчик ФИО3, выражая свое несогласие с доводами истца о наличии оснований для признания договора дарения недействительным, указывает, что еще в 2010 году у нее с отцом состоялся разговор, в котором отец ей сообщил, что по настоянию своей супруги, он подарил ее сыну ? долю в праве общей долевой собственности на жилой дом 

<

адрес>. По истечению двух лет, отец сам предложил подарить ей оставшуюся ? долю дома, пояснив, что так ему будет спокойнее. После подписания договора дарения и государственной регистрации перехода права собственности она, действительно, не предпринимала мер по распоряжению переданного ей в дар недвижимого имущества, полагая, что так будет лучше для отца. Кроме этого между ней и отцом была достигнута договоренность, что она принимает в дар половину жилого дома, а отец сохранит право проживание, что свидетельствует о нормальных взаимоотношениях между ними. 

В дату заключения договора дарения отец полностью отдавал отчет своим действиям, и не находился в состоянии опьянения или какого-либо воздействия, способного оказать влияние на принятое им решение. Совместно с отцом они обратились в Управление Росреестра по Воронежской области, предоставив все необходимые документы. (т. 1 л.д. 100-101)

Третье лицо Управление Росреестра по Воронежской области в письменном отзыве на требования истца ФИО1 указало, что при проведении правовой экспертизы, представленных на регистрацию документов, каких-либо оснований для приостановлении или отказа в государственной регистрации выявлено не было, в силу чего в Единый государственный реестр недвижимости были внесены записи о переходе права и государственной регистрации права общей долевой собственности ответчика на ? долю в праве общей долевой собственности на спорное жилое помещение. 

Все регистрационные действия производились в строгом соответствии с Федеральным законом «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним», действующего на дату заключения договора дарения.

При принятии решения по делу полагается на усмотрение суда, но просит учесть, что решение суда о признании сделки недействительной к которым не применены последствия ее недействительности, не являются основанием для внесения записи в Единый государственный реестр прав на недвижимое имущество и сделок с ним. 

В связи с этим считает, что истцу необходимо указать на применение последствий недействительности сделки – договора дарения. 

Кроме этого, обращает внимание, что для восстановления права собственности истца на спорное жилое помещение необходимо разрешить вопрос о восстановлении права, прекращенного в связи с государственной регистрацией перехода права собственности на основании ничтожной или признанной недействительной оспоримой сделки.

Восстановление ранее погашенной записи о праве предыдущего правообладателя осуществляется в порядке, установленном пунктом 144 Правил ведения Единого государственного реестра прав на недвижимое имущество и сделок с ним, состава номера регистрации, утвержденными приказом Минэкономразвития России от 16.12.2015 г. № 943, на основании поступившего в регистрирующий орган, в том числе в соответствии со статьей 58 Федерального закона «О государственной регистрации недвижимости», судебного акта.

В случае, если судебным актом будет предусмотрено восстановление прав, прекращенных в связи с государственной регистрацией перехода права на основании ничтожной или признанной недействительной оспоримой сделки, восстановление права осуществляется путем формирования новой записи с указанием в ней номера государственной регистрации права лица, которым данный объект был отчужден на основании такой сделки (являющейся ничтожной или признанной недействительной с применением последствий ее недействительности). (т. 1 л.д. 130-133)

Выслушав пояснения участвующих в судебном заседании лиц, исследовав материалы дела, допросив по ходатайству сторон в ходе судебного разбирательства свидетелей С.О.П.., Р.Т.П.., С.С.А.., Р.А.М.., К.Т.Н.., Ш.Т.В.., Ш.И.А.., К.А.В.., Т.М.Н.., М.М.Ф.., Б.В.В.., М.Н.В.., суд приходит к следующим выводам. 

Как установлено судом, истцу ФИО1 на праве собственности принадлежал жилой дом, расположенный по адресу: 

<

адрес>.

Право собственности истца на указанное недвижимое имущество зарегистрировано на основании свидетельства о праве на наследство по завещанию №, выданного 20.10.2009 г., и свидетельства о праве на наследство по закону №, выданного 19.11.2009 г. (т. 1 л.д. 22, 23, 52, 53)

18.03.2010 г. между ФИО1 и ФИО5 был заключен договор дарения, по которому истец ФИО1 подарил ФИО5 ? долю в праве общей долевой собственности на жилой дом 

<

адрес>. (т.1 л.д. 30, 64)

Договор дарения и переход права собственности на ? долю в праве общей долевой собственности к ФИО5 зарегистрированы в установленном порядке, в Единый государственный реестр недвижимости внесена запись о регистрации права общей долевой собственности в отношении ? доли ФИО5 от 04.05.2010 г. №. (т. 1 л.д. 8-10, 30 обор., 64 обор.)

В выписке из Единого государственного реестра недвижимости отражено, что за ФИО3 зарегистрировано право общей долевой собственности (доля в праве 1/2) на индивидуальный жилой дом 

<

адрес>. (т. 1 л.д. 8-10) 

Из материалов дела правоустанавливающих документов следует, что основанием для регистрации перехода права собственности на ? долю в праве общей долевой собственности на индивидуальный жилой дом 

<

адрес> к ФИО3 стало заключение 07.09.2012 г. между ФИО1 и ФИО3 договора дарения, по условиям которого ФИО1 (даритель) подарил, а ФИО3 (одаряемая) приняла в дар ? долю в праве общей долевой собственности на жилой дом № (литер А), расположенный по адресу 

<

адрес>. (пункт 1) (т. 1 л.д. 35 обр. – 36, 73)

В пункте 6 договора дарения, отражено, что одаряемая указанную долю индивидуального жилого дома в дар принимает. Дарение осуществляется путем передачи правоустанавливающих документов.

Право общей долевой собственности у одаряемой на приобретаемую по договору долю индивидуального жилого дома, возникает с момента государственной регистрации перехода права общей долевой собственности в Управлении Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Воронежской области. (пункт 7) 

Из материалов дела правоустанавливающих документов, также следует, что договор дарения жилого дома сдан на государственную регистрацию сторонами в день заключения договора. (т. 1 л.д. 33, 34 обор., 69-70) Одновременно сторонами поданы заявления о государственной регистрации перехода права общей долевой собственности на часть жилого дома. (т. 1 л.д. 34 обор., 35, 71, 72)

Обращаясь с требованиями о признании договора дарения недействительным, истец ФИО1 указывает, что сделка была заключена им под влиянием обмана и заблуждения, в связи с чем просил признать ее недействительной на основании статьи 178 Гражданского кодекса Российской Федерации. (т. 1 л.д. 6) После уточнения оснований иска истец указывая на то, что при совершении сделки он не понимал значение своих действий, также сослался на злоупотребление доверием со стороны ответчика, и просил признать договор дарения недействительным на основании статьи 177 Гражданского кодекса Российской Федерации. (т. 1 л.д.80)

Изложенные в исковом заявлении обстоятельства, на которые ссылается истец как основания для признания договора дарения недействительным, а также пояснения истца в ходе судебного разбирательства позволяют суду прийти к выводу, что договор дарения оспаривается истцом не только по тем основаниям, что в момент совершения сделки он (ФИО1) не мог понимать значение своих действий и руководить ими, но и по тем основаниям, что со стороны ответчика имели место обман и введение истца в заблуждение относительно подписываемых документов.

Как разъяснено в пункте 6 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.06.2008 г. № 11 «О подготовке гражданских дел к судебному разбирательству», так как основанием иска являются фактические обстоятельства, то указание истцом конкретной правовой нормы в обоснование иска не является определяющим при решении судьей вопроса о том, каким законом следует руководствоваться при разрешении дела. По смыслу части 1 статьи 196 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд определяет, какие нормы права следует применить к установленным обстоятельствам. Суд также указывает мотивы, по которым не применил нормы права, на которые ссылались лица, участвующие в деле.

Таким образом, несмотря на то, что истец ФИО1 в заявлении об уточнении исковых требований на положения статьи 178 и статьи 179 Гражданского кодекса Российской Федерации не ссылается, суд с учетом доводов изложенных в исковом заявлении, считает необходимым дать оценку законности сделки по данным основаниям, исходя из пояснений по обстоятельствам дела.

Согласно пункту 1 статьи 9 Гражданского кодекса Российской Федерации, граждане по своему усмотрению осуществляют принадлежащие им гражданские права.

В силу пункта 2 статьи 218 Гражданского кодекса Российской Федерации право собственности на имущество, которое имеет собственника, может быть приобретено другим лицом на основании договора купли-продажи, мены, дарения или иной сделки об отчуждении этого имущества.

В соответствии с пунктом 1 статьи 8 Гражданского кодекса Российской Федерации гражданские права и обязанности возникают из договоров и иных сделок, предусмотренных законом, а также из договоров и иных сделок, хотя и не предусмотренных законом, но не противоречащих ему.

Согласно статье 153 Гражданского кодекса Российской Федерации сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.

В соответствии с пунктом 1 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации (в ред. действовавшей на дату заключения между сторонами договора) сделка недействительна по основаниям, установленным Гражданским кодексом Российской Федерации, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

В силу пункта 1 и пункта 2 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации, недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения.

При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость в деньгах – если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

Согласно пункту 1 статьи 178 Гражданского кодекса Российской Федерации (в ред. действовавшей на дату заключения между сторонами договора) сделка, совершенная под влиянием заблуждения, имеющего существенное значение, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения.

В абзаце 2 пункта 1 статьи 178 Гражданского кодекса Российской Федерации указано, что существенное значение имеет заблуждение относительно природы сделки либо тождества или таких качеств ее предмета, которые значительно снижают возможности его использования по назначению. Заблуждение относительно мотивов сделки не имеет существенного значения.

Согласно пункту 1 статьи 177 Гражданского кодекса Российской Федерации (в ред. действовавшей на дату заключения между сторонами договора) сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

Положениями пункта 1 статьи 179 Гражданского кодекса Российской Федерации (в ред. действовавшей на дату заключения между сторонами договора) предусмотрено, что сделка, совершенная под влиянием обмана, насилия, угрозы, злонамеренного соглашения представителя одной стороны с другой стороной, а также сделка, которую лицо было вынуждено совершить вследствие стечения тяжелых обстоятельств на крайне невыгодных для себя условиях, чем другая сторона воспользовалась (кабальная сделка), может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего.

Из анализа положений статьи 179 Гражданского кодекса Российской Федерации следует, что сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана недействительной, только если обстоятельства, относительно которых потерпевший был обманут, находятся в причинной связи с его решением о заключении сделки, а по смыслу пункта 1 статья 178 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка является недействительной, если выраженная в ней воля стороны неправильно сложилась вследствие заблуждения и повлекла иные правовые последствия, нежели те, которые сторона действительно имела в виду. По смыслу указанной нормы, заблуждение должно иметь место на момент совершения сделки и быть существенным. Под влиянием заблуждения участник сделки помимо своей воли составляет неправильное мнение или остается в неведении относительно тех или иных обстоятельств, имеющих существенное значение, и под их влиянием совершает сделку, которую он не совершил бы, если бы не заблуждался.

Согласно пункту 1 статьи 572 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом. При наличии встречной передачи вещи или права либо встречного обязательства договор не признается дарением.

Договор дарения является односторонне обязывающим. Соответственно, правовой целью вступления одаряемого в правоотношения, складывающиеся по договору дарения, является принятие дара с оформлением титульного владения, поскольку наступающий вследствие исполнения дарителем такой сделки правовой результат (возникновение титульного владения) влечет для одаряемого возникновение имущественных прав и обязанностей. В свою очередь даритель, заинтересован исключительно в безвозмездной передаче имущества без законного ожидания какого-либо встречного предоставления от одаряемого (правовая цель). При этом, предполагается, что даритель имеет правильное понимание правовых последствий дарения в виде утраты принадлежащего ему права на предмет дарения и возникновения данного права в отношении имущества у одаряемого.

Суд также учитывает, что обязательным условием сделки как волевого правомерного юридического действия субъекта гражданских правоотношений является направленность воли лица при совершении сделки на достижение определенного правового результата (правовой цели), влекущего установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей на основе избранной сторонами договорной формы.

Совершая дарение, даритель должен осознавать прекращение своего вещного права на объект дарения и отсутствие каких-либо притязаний на подаренное имущество. 

Как ранее было указано, по смыслу положений статьи 179 Гражданского кодекса Российской Федерации под обманом подразумевается умышленное введение стороны в заблуждение с целью склонить другую сторону к совершению сделки. Заинтересованная в совершении сделки сторона преднамеренно создает у потерпевшего не соответствующее действительности представление о характере сделки, ее условиях, личности участников, предмете, других обстоятельствах, влияющих на его решение. При совершении сделки под влиянием обмана формирование воли потерпевшего происходит не свободно, а вынужденно, под влиянием недобросовестных действий контрагента, заключающихся в умышленном создании у потерпевшего ложного представления об обстоятельствах, имеющих значение для заключения сделки, то есть при совершении сделки под влиянием обмана волеизъявление потерпевшей стороны не соответствует ее действительной воле либо она вообще лишена возможности действовать по своей воле и в своих интересах. 

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в пункте 99 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 г. «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», сделка под влиянием обмана, совершенного как стороной такой сделки, так и третьим лицом, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего (пункта 2 статьи 179 Гражданского кодекса Российской Федерации ).

Обманом считается не только сообщение информации, не соответствующей действительности, но также и намеренное умолчание об обстоятельствах, о которых лицо должно было сообщить при той добросовестности, какая от него требовалась по условиям оборота (пункт 2 статьи 179 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Таким образом, под обманом подразумевается виновное поведение стороны, склоняющей потерпевшую сторону к совершению сделки о характере, условиях, предмете, личности участников, которой потерпевшая сторона заблуждается.

Обращаясь в суд с иском, оспаривая договор дарения 1/2 доли в праве общей долевой собственности на жилой дом от 07.09.2012 г., истец ФИО1 ссылался, что он в действительности не имел намерений безвозмездно дарить принадлежащую ему долю в праве общей долевой собственности, и указывает, что договор был заключен в состоянии алкогольного опьянения, в связи с чем он (ФИО1) в силу своего состояния не мог оценить последствия заключения указанного договора, ответчик целенаправленно обманула его и ввела в заблуждение.

Применительно к положениям статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации именно истец, обратившийся в суд с требованиями о признании сделки недействительной, обязан представить суду соответствующие доказательства, в данном случае - доказательства заключения сделки под влиянием обмана и заблуждения, а также нахождения на момент заключения сделки – договора дарения, в состоянии при котором истец не понимал значение своих действий.

Оценивая исследованные в ходе судебного разбирательства доказательства по правилам статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд приходит к выводу, что стороной истца не представленного доказательств, подтверждающих наличие оснований для признания договора дарения от 07.09.2012 г. недействительным.

Судом установлено и не оспаривалось истцом и его представителем, что договор дарения был подписан ФИО1 лично. 

Факт подписания договора дарения ФИО1 подтверждается выводами эксперта Федерального Бюджетного учреждения Воронежский региональный цента судебной экспертизы, изложенных в экспертном заключении № от 16.10.2017 г. (т. 1 л.д. 198-205)

В экспертном заключении указано следующее:

Рукописная запись «ФИО1», расположенная в экземпляре договора дарения от 07.09.2012 г. между ФИО1 и ФИО3 на оборотной стороне на строке после слова «Даритель», выполнена самим ФИО1 вне обычном психофизиологическим состоянии, обусловленном усилением возбудительных процессов, причинами которых являются различные «сбивающие факторы, в числе которых могли быть: состояние стресса, возбуждения, алкогольное, наркотическое опьянение и т.п.

Подпись от имени ФИО6, расположенная в экземпляре договора дарения от 07.09.2012 г. между ФИО1 и ФИО3 на оборотной строке после слова «Даритель», выполнена сами ФИО1 в необычном психофизиологическом состоянии, обусловленном усилением возбудительных процессов, причинами которых являются различные «сбивающие» факторы, в числе которых могли быть: состояние стресса, возбуждения, алкогольное, наркотическое опьянении и т.п. (т.1 л.д. 197-205)

В силу пункта 3 статьи 433 Гражданского кодекса Российской Федерации договор, подлежащий государственной регистрации, считается заключенным с момента его регистрации, если иное не установлено законом.

Согласно пункту 3 статьи 574 Гражданского кодекса Российской Федерации договор дарения недвижимого имущества подлежит государственной регистрации.

Из материалов дела также следует, что истец ФИО1 с ответчиком ФИО3 в день заключения договора дарения обратились в Управление Росреестра по Воронежской области с заявлениями регистрации договора дарения и регистрации перехода право собственности по договору. (т. 1 л.д. 33 обор., 34, л.д. 34 обор., 35, 69, 70, 71, 72) Наличие своей подписи в указанных документах истец ФИО1 не оспорил. 

Договор дарения и право собственности ФИО3 зарегистрированы 25.09.2012 г. в Управлении Росреестра по Воронежской области (регистрационная запись №). (т.1 л.д. 8-10, 36, 73)

В силу статьи 131 и статьи 223 Гражданского кодекса Российской Федерации право собственности у одаряемого возникает с момента такой регистрации.

Таким образом, материалами дела подтверждено, что сторонами были совершены действия, направленные на создание соответствующих договору дарения правовых последствий, связанных с переходом права собственности к ответчику ФИО3 принадлежавшую истцу на праве общей долевой собственности ? долю в жилом помещении. 

Из материалов дела регистрационных документов также следует, что после государственной регистрации договора дарения и перехода права собственности на долю в праве общей долевой собственности к ФИО3 – истцом ФИО1 был получен 29.09.2012 г. – договор дарения от 07.09.2012 г. (т. 1 л.д. 33, 68)

В ходе рассмотрения дела по существу по ходатайству сторон допрошены свидетели.

Свидетель С.О.П. в судебном заседании 21.08.2017 г. пояснила, что ФИО1 злоупотребляет спиртными напитками, и она неоднократно видела его в состоянии опьянения. Кроме этого, со слов его жены ФИО7, ей известно, что последняя неоднократно обращалась за медицинской помощью по поводу лечения ФИО1, и кодировала его, но положительного результата лечение не дало, и ФИО1 через некоторое время после проведения кодировки снова начинает употреблять спиртные напитки. ФИО7 также жаловалась ей на поведение ФИО1, когда тот находится в состоянии алкогольного опьянения.

Свидетель С.О.П. также пояснила, что после проведенной кодировки в августе 2012 года, ФИО1 через некоторое время, примерно к середине сентября 2012 года, снова стал употреблять спиртное. К такому выводу она пришла, поскольку видела ФИО1 с бутылкой, в которой, по ее мнению, находилось спиртное. 

Свидетель Р.Т.П. в судебном заседании 21.08.2017 г. также подтвердила факт употребления ФИО1 спиртных напитков, и пояснила, что на дату совершения спорной сделки она с ФИО1 не проживала, из-за того, что они поругались. Уехала она от мужа примерно в десятых числах августа и вернулась в середине сентября 2012 года. Свидетель Р.Т.П. также пояснила, что после «прокапывания» в течение двух-трех недель ее супруг не употребляет спиртные напитки. В состоянии алкогольного опьянения он либо ведет себя агрессивно, либо спит. В состоянии опьянения он, бывает и осознает свои действия. К дисциплинарной ответственности за появление в состоянии алкогольного опьянения его не привлекали, от работы не отстраняли.

Свидетель Р.А.М. в судебном заседании 21.08.2017 г. суду пояснил, что ФИО1 регулярно употребляет спиртное, примерно, в день одну-две бутылки. В состоянии алкогольного опьянения ФИО1 ведет себя неадекватно, не всегда понимает значение своих действий. После длительного употребления спиртных напитков, ФИО1 не может вспомнить, что он делал, что с ним происходило. ФИО1 неоднократно «кодировался» чтобы не употреблять спиртные напитки. После этого он не употребляет спиртные напитки от недели до месяца.

В августе 2012 года ФИО1 была проведена кодировка в организации «Шанс», после которой он снова стал употреблять спиртное примерно с 15 сентября 2012 года. Жена ФИО1 в период когда последний заключил со своей дочерью договор дарения, с ним не проживала, она уехала от него в конце августа и вернулась в октябре 2012 года.

Свидетель Р.А.М. также пояснил, что 6 и 7 сентября 2012 года ФИО1 в состоянии опьянений не находился. 

Свидетель С.О.А. в судебном заседании 21.08.2017 г. также подтвердив факт употребления ФИО1 спиртных напитков на протяжения длительного времени, в том числе и в 2012 году, суду сообщил, что в состоянии алкогольного опьянения ФИО1 ведет себя агрессивно, неоднократно кидался на него драться. 

Свидетель Ш.И.А. в судебном заседании 21.08.2017 г. пояснила, что в день совершения сделки договора дарения она с дочерью ФИО3 и бывшим мужем ФИО1 ездили к юристу для составления договора дарения. ФИО1 был трезвым. При составлении договора дарения юрист выяснял в ФИО1 согласен ли он добровольно подарить ? долю дома своей дочери. ФИО1 ответил утвердительно. ФИО1 подписал сам договор, а затем они пошли для оформления регистрации договора дарения. Там ФИО1 также подписал документы.

Свидетель Ш.Т.В. в судебном заседании 21.08.2017 г. пояснила, что утром 07.09.2012 г. она видела ФИО1 и ФИО3 и мать последней вместе. От них она узнала, что ФИО1 решил подарить ФИО3 свою часть дома. ФИО1 был трезвый, и подтвердил, что намерен оформить дарственную.

Свидетель К.Т.Н. в судебном заседании 21.08.2017 г. пояснила, что она в начале сентября 2012 года в магазине «Домашний» слышала, как ФИО1 рассказывал продавцам, что его жена уехала от него, из-за того, что он хочет полдома подарить своей дочери ФИО3 ФИО1 был трезвый. Позднее в 2014 году ФИО1 говорил ее мужу, что подарил полдома своей дочери. 

Свидетель Т.М.Н. в судебном заседании 04.09.2017 г. пояснила, что в середине сентября 2012 года она видела ФИО1, который был трезвый. 

Свидетель М.М.Ф. в судебном заседании 04.09.2017 г. пояснила, что от дочери, которая является директором магазина «Домашний» ей известно о разговоре ФИО1 с продавцами магазина о том, что он говорил, что все сделал для дочери. 

Свидетель К.А.В. в судебном заседании 30.08.2017 г. пояснил, что в 2014 году от ФИО1 ему стало известно, что одну половину дома он подарил сыну своей жены, а вторую своей дочери ФИО3 

Свидетель также пояснил, что помнит, как в 2012 году от ФИО1 в сентябре уехала жена. В то время он видел ФИО1 почти каждый день и не видел, что бы тот был в состоянии алкогольного опьянения.

Свидетель М.Н.В. в судебном заседании 04.09.2017 г. пояснив, что ФИО1 постоянно употреблял спиртные напитки, только в 2016 году узнал, что он подарил полдома своей дочери.

Свидетель Б.В.В. в судебном заседании 04.09.2017 г. пояснил, что в сентябре 2012 года он подвозил на машине ФИО1 с дочерью ФИО3 и ее мать ФИО8 От ФИО1 ему стало известно, что он подписал дарственную на дочь. 

При разрешении требований истца ФИО1 суд также учитывает, что согласно статье 17 Гражданского кодекса Российской Федерации, способность иметь гражданские права и нести обязанности (гражданская правоспособность) признается в равной мере за всеми гражданами. Правоспособность гражданина возникает в момент его рождения и прекращается смертью. В силу статьи 21 Гражданского кодекса Российской Федерации, способность гражданина своими действиями приобретать и осуществлять гражданские права, создавать для себя гражданские обязанности и исполнять их (гражданская дееспособность) возникает в полном объеме с наступлением совершеннолетия, то есть по достижении восемнадцатилетнего возраста. Никто не может быть ограничен в правоспособности и дееспособности иначе, как в случаях и в порядке, установленных законом. (статья 22 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Таким образом, закон исходит из презумпции полной право – и дееспособности любого гражданина, если он не ограничен в них в установленном законом порядке. В связи с чем, бремя доказывания того, что лицо не отдавало отчета своим действиям и не могло руководить ими в момент совершения сделки лежит на истце. Ответчик не должен доказывать обратного, т.к. это вытекает из положений статьей 17, 21, 22 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Для проверки доводов истца ФИО1 о том, что он не понимал характер своих действий в период заключения договора дарения с ФИО3, и заключил договор дарения вследствие заблуждения, под влиянием со стороны ответчика обмана, определением суда от 08.11.2017 г., по ходатайству истца была назначена амбулаторная судебная психолого-психиатрическая экспертиза. (т.1 л.д. 217, 220-224)

Согласно выводам, изложенным в заключении судебно-психиатрической комиссии экспертов Казенного учреждения здравоохранения Воронежской области «Воронежский областной клинический психоневрологический диспансер» от 23.11.2017 г. №, ФИО1 обнаруживал на момент совершения сделки и в настоящее время обнаруживает признаки легкого когнитивного расстройства (по МБК 10 F 06.7). Об этом свидетельствуют данные анамнеза о перенесенных в прошлом травмах головы с последующим формированием церебрастенической (головные боли, метеозависимость) и эмоционально-волевой неустойчивости (повышенная раздражительность), о злоупотреблении испытуемым спиртными напитками, достигшего уровня зависимости от алкоголя, по поводу чего ФИО1 с 2003 года состоял на учете у врача-нарколога. Указанный диагноз подтверждается также настоящим клиническим психолого-психиатрическим обследованием, выявившим на фоне резидуальной неврологической симптоматики эмоциональную неустойчивость, некоторую поверхность и легковесность суждений, конкретность и ригидность мышления, повышенную истощаемость психических процессов, снижение памяти. Однако указанные изменения психики ФИО1 не сопровождаются психотической симптоматикой, грубыми нарушениями интеллектуально-мнестических функций, критических способностей и не лишали его в интересующий суд период способности понимать значение своих действий и руководить ими. 

Как следует из анализа материалов гражданского дела, медицинской документации, настоящего психолого-психиатрического освидетельство-вания, нет никаких убедительных данных, которые говорили бы о том, что ФИО1 07.09.2012 г. находился в состоянии временного психического расстройства, сам испытуемый, будучи, с его слов, пьяным, достаточно подробно помнит о событиях, имевших место в этот день, не отрицает того, что подписывал какие-то документы, сохранил об этом дне и предшествующих днях достаточные воспоминания, результаты почерковедческой экспертизы не оказывают практической помощи в оценке психического состояния на тот день, они лишь указывают на его «необычное психофизиологическое состояние», да давая объяснения причин его возникновения, а свидетели по-разному описывают и оценивают психическое состояние ФИО1 и его поведение в юридически значимый период. Следовательно, по своему психическому состоянию ФИО1 мог понимать в момент подписания договора дарения 07.09.2012 г. значение своих действий и руководить ими, понимать юридические последствия вышеуказанной сделки и суть совершенных им действий. 

Психологический анализ материалов гражданского дела позволяет ретроспективно определить, что в исследуемый период времени у ФИО1 не выявлялось грубых нарушений интеллектуально-мнестических функций, эмоционально-волевой сферы. У ФИО1 сохранялся адекватный речевой контакт с окружающими, имелась полная ориентировка в окружающей обстановки и собственной личности, отмечалась способность принимать решения, что свидетельствует о целостном критическом осмыслении. Признаков повышенной внушаемости, подчиняемости у ФИО1 не обнаружено. ФИО1 адекватно воспринимал и реагировал на происходящие события, мог оценивать действия окружающих. ФИО1 присущи такие индивидуально-психологические особенности, как: высокий уровень притязаний сочетающийся с потребностью в ощущении причастности к интересам группы, эгоистичность – с альтруистическими декларациями. Наряду с этим характерны: появление достаточно активной позиции, нетерпеливость, склонность к риску, сочетающиеся с зависимостью от внешнего окружения, демонстративность, потребность к повышенному вниманию, поддержкой и одобрением, чувствительностью к негативных переживаниям, застреванием на них. Таким образом, у ФИО1 каких-либо выраженных индивидуально-психологических особенностей. Которые могли повлиять на его способность понимать значение своих действий и руководить ими 07.09.2012 г. в момент совершения сделки договора дарения не обнаруживается. У ФИО1 каких-либо нарушений в познавательной, мотивационной и волевой сферах, которые могли был повлиять на его волеизъявление в период времени, относящийся к совершению сделки договора дарения от 07.09.2012 г., не обнаруживается. (т. 1 л.д. 230-235)

Доводы стороны истца о несогласии с заключением судебно-психиатрической комиссии экспертов Казенного учреждения здравоохранения Воронежской области «Воронежский областной клинический психоневрологический диспансер» от 23.11.2017 г. №, судом не могут быть приняты во внимание, поскольку заключение является ясным, полным, сомнений в правильности и обоснованности данного заключения не имеется, амбулаторная первичная комплексная судебная психолого-психиатрическая экспертиза в отношении ФИО1 проведена и заключение составлено квалифицированной комиссией судебно-психиатрических экспертов, врачей высшей и первой категории, имеющих стаж работы от 38 до 8 лет. 

Экспертное заключение составлено в соответствии с требованиями Федерального закона № 73-ФЗ от 31.05.2001 г. «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации». 

Показания допрошенных в ходе судебного разбирательства по ходатайству стороны истца свидетелей ФИО9, ФИО7, ФИО10, ФИО5, ФИО11 о злоупотреблении истцом ФИО1 спиртными напитками в 2012 году выводов экспертов не опровергают. 

Суд учитывает, что никто из допрошенных по ходатайству истца ФИО1 лиц - С.О.П., Р.Т.П., С.С.А., Р.А.М., М.Н.В., в день заключения договора дарения 07.09.2012 г. ФИО1 не видел, и при заключении договора дарения с ним не присутствовал. Об обстоятельствах заключения договора дарения и о поведении ФИО1 в указанный день свидетели суду не сообщили.

Напротив, из показаний как свидетеля С.О.П., так и свидетеля Р.А.М. следует, что после прохождения в августе 2012 года лечения, употреблять спиртные напитки ФИО1 начал в середине сентября 2012 года. 

Кроме того, суд отмечает, что в соответствии с показаниями допрошенных по ходатайству стороны ответчика ФИО3 свидетелей ФИО12 ФИО8, ФИО13, утверждавших, что они видели истца в день заключения оспариваемого договора дарения, ФИО1 в состоянии алкогольного опьянения не был, не имелось у него и признаков употребления спиртных напитков накануне.

Принимая во внимание, что в день заключения договора дарения, сторонами договора ФИО1 и ФИО3 были поданы в Управление Росреестра по Воронежской области заявления о регистрации договора дарения и регистрации о перехода права собственности (т. 1 л.д. 33 обор., 34, л.д. 34 обор., л.д. 35, 69, 70, 71, 72), у суда подвергать сомнению сообщенные указанными свидетелями сведения у суда отсутствуют. 

С утверждением представителя истца ФИО1 – ФИО2 о неполноте составленного заключения, и несоответствия выводов экспертов имеющемся в материалах дела доказательств об употреблении ФИО14 в спорный период спиртных напитков, и нахождения его в состоянии алкогольного опьянения, суд согласиться не может. 

Анализ содержание заключения судебной психиатрической комиссии экспертов от 23.11.2017 г. № в совокупности с исследованными судом доказательствами, позволяет суду прийти к выводу, что указанное заключение в полном объеме отвечает требованиям статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, поскольку содержит подробное описание произведенных исследований, сделанные в результате их выводы и научно обоснованные ответы на поставленные вопросы, указывает на применение методов исследований, основывается на исходных объективных данных; в заключении указаны данные о квалификации экспертов, их образовании, стаже работы; выводы экспертов обоснованы документами, представленными в материалы дела.

То обстоятельство, что согласно выводам судебной почерковедческой экспертизы от 16.12.2017 г. №, подпись в договоре дарения и рукописная запись в нем, выполнена ФИО1 в необычном психофизиологическом состоянии, обусловленном усилением возбудительных процессов, причинами которых могли быть, в том числе и состояние алкогольного опьянения, на объективность составленного судебно-психиатрической комиссии экспертов Казенного учреждения здравоохранения Воронежской области «Воронежский областной клинический психоневрологический диспансер» заключения от 23.11.2017 г. № не влияет, поскольку согласно выводам эксперта, изложенным в экспертном заключении от 16.12.2017 г. № необычное психофизиологическое состояние при котором истцом ФИО1 был подписан договора дарения, могло быть обусловлено не только состоянием алкогольного опьянения, но и иными сбивающими факторами, такими как состояние стресса, возбуждении и т.п.

Как указано выше, из исследованных в ходе судебного разбирательства доказательств, обстоятельств, позволяющих суду прийти к выводу, что истец ФИО1 в день заключения договора находился в состоянии опьянения судом не установлено. 

Следует отметить, что в заключении судебно-психиатрической комиссии экспертов Казенного учреждения здравоохранения Воронежской области «Воронежский областной клинический психоневрологический диспансер» заключения от 23.11.2017 г. № противоречий с имеющимися в материалах дела доказательств не имеется. Указание в экспертном заключении, что диспансерного учета в наркологическим диспансере ФИО1 был снят в 2016 году, соответствуют записи в амбулаторной карте ФИО1, предоставленной суда КУЗ ВО «ВОКНД» (т.2 л.д. 3 обор.)

Иных доказательств, которые ставили бы под сомнение экспертное заключение, и давали суду основания для назначения по делу повторной стационарной судебной психолого-психиатрической экспертизы суду стороной истца представлено не было. Обстоятельств, что амбулаторная комплексная психолого-психиатрическая экспертиза была проведена с нарушением соответствующих методик и норм процессуального права, способных поставить под сомнение достоверность ее результатов, судом не установлено.

При проведении судебной экспертизы в распоряжение экспертов были предоставлены все имеющиеся в материалах дела доказательства и медицинская документация, которые ими учитывались, что следует из текста заключения.

Суд также учитывает, что комиссия экспертов не ставила перед судом вопрос о недостаточности материалов для экспертного исследования, как и не указывалось комиссией экспертов о необходимости производства по делу стационарной психиатрической экспертизы в отношении ФИО1 

При таких обстоятельствах доводы стороны истца, направленные на оспаривание результатов судебной психолого-психиатрической экспертизы, по причине длительного злоупотребления им алкоголем, в том числе в связи с тем, что в период заключения договора дарения, а также то, что истец ФИО1 состоит на учете в КУЗ ВО «ВОКНД» с диагнозом синдром зависимости от алкоголя (т.1 л.д. 97), судом не могут быть признаны обоснованными. 

Не могут быть приняты судом во внимание и ссылки истца на то, что на протяжении длительного времени он злоупотреблял спиртными напитками, поскольку сам факт употребления истцом спиртных напитков не является достаточным доказательством того, что договор дарения был заключен под влиянием заблуждения и обмана со стороны ответчика.

Тот факт, что 25.08.2012 г. в наркологическом центре «Лекарь К» ФИО15 было проведено лечение: дезинтоксикация, бесспорным доказательством, подвергающим выводы судебно-психиатрической комиссии экспертов Казенного учреждения здравоохранения Воронежской области «Воронежский областной клинический психоневрологический диспансер» заключения изложенных в заключении от 23.11.2017 г. № также признаны быть не могут.

Из представленного суду договора на оказание платных медицинских услуг № от 25.08.2012 г., соглашения об объемен и условиях оказываемых платных медицинских услуг, и справке (т. 1 л.д. 98, 99), не следует, что ФИО1 находился в состоянии при котором он не мог понимать значение своих действий и руководить ими. 

Более того, само содержание подписанного ФИО1 соглашения об объеме и условиях оказываемых платных услуг (т. 1 л.д. 98 обор.), свидетельствует о том, что и при обращении за медицинской помощью ФИО14 осознавал о проведении в отношении него лечения.

Относительно доводов истца ФИО1, что подписывая договор дарения, он его не читал, поскольку находился в состоянии алкогольного опьянения, а кроме этого полагал, что подписывает документы по оформлению права на земельный участок, суд считает, что имеющиеся в материалах дела доказательства не подтверждают указанные доводы истца.

Доказательств, достоверно подтверждающих, что ФИО15 не имел воли на безвозмездное отчуждение ответчику спорного имущества, истцом не представлено.

Из содержания оспариваемого истцом договора от 07.09.2012 г. следует, что наименование договора обозначено жирным шрифтом, субъектный состав договора выделен заглавными буквами.

Из текста договора дарения от 07.09.2012 г. следует, что он заключен в простой письменной форме, подписан истцом, факт безвозмездного отчуждения принадлежащего ФИО1 недвижимого имущества подтверждается содержанием договора дарения, в нем прямо указано, что ФИО1 «Даритель» безвозмездно передает в собственность «Одаряемому»1/2 долю в праве общей долевой собственности на жилой дом № (литер А), расположенный по адресу: 

<

адрес> дивизии. (т.1 л.д. 74) 

Суд также учитывает, что термин «дарение» является общеизвестным и не требует каких-либо специальных познаний для дарителя, а следовательно, наличие у истца определенного жизненного опыта, в том числе с учетом того, что 18.03.2010 г. истцом был заключен аналогичный договор дарения с Р.А.М. (т. 1 л.д. 64), по мнению суда, позволяло истцу понять юридическое значение и правовые последствия договора дарения доли принадлежащего ему жилого дома. 

Указанные обстоятельства, однозначно свидетельствуют о том, что при заключении оспариваемой сделки воля сторон была выражена и направлена на достижение именно того результата, который был достигнут подписанием договора дарения. Сделка совершена в установленной для данного вида сделок форме, содержит все существенные условия договора дарения, подписана сторонами.

Наличие в материалах дела регистрационных документов заявлений истца ФИО1 о регистрации договора дарения, и регистрации перехода права собственности на ? доли, приводят суд к убеждению, о надуманности доводов истца, что подписывая договор дарения спорного имущества, истец заблуждался относительно смысла подписанных им документов, или был обманут ответчиком при заключении договора. 

Доказательств невозможности ознакомиться с указанными документами, как утверждает истец, не представлено.

Факт не проживания ответчика ФИО3, и сохранение за истцом права регистрации после совершения дарения в спорном домовладении, при наличии государственной регистрации 25.09.2012 г. договора дарения от 07.09.2012 г., не свидетельствует об отсутствии воли истца на распоряжение принадлежащим ей недвижимым имуществом, а также о непринятии дара указанного имущества ответчиком. 

Как указано выше в день заключения договора дарения истец ФИО1 и ответчик ФИО3 обратились в Управление Росреестра по Воронежской области с заявлениями о государственной регистрации договора дарения, а также перехода права собственности, что свидетельствует о принятии дара.

Последующее проживание истца в спорном жилом доме свидетельствует лишь о том, что новый собственник жилого помещения не препятствовал и не препятствует истцу в пользовании домом. На нарушение права пользования домовладением истец не ссылается. Напротив, как следует из письменных пояснений ответчика, последний не возражает против проживания истца в спорном жилом помещении.

Принимая во внимание, что совокупность представленных доказательств свидетельствует о том, что истец желал совершить именно оспариваемую сделку - договор дарения и понимал ее сущность, суд приходит к выводу об отсутствии правовых оснований для удовлетворения заявленных истцом ФИО1 к ФИО3 требований о признании недействительным договора дарения от 07.09.2012 г. 

На основании изложенного и руководствуясь статьями 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

р е ш и л:

в удовлетворении исковых требований ФИО1 к ФИО3 о признании договора дарения ? доли в праве общей долевой собственности жилого дома, расположенного по адресу: 

<

адрес> от 07.09.2012 г., заключенного между ФИО1 и ФИО3 недействительным, отказать. 

Решение может быть обжаловано в Воронежский областной суд в апелляционном порядке в течение месяца со дня его изготовления в окончательной форме, через районный суд.

Решение изготовлено в окончательной форме 10.01.2018 г.

Председательствующий судья А.В. Лозенкова