уг.дело №1-149/17

ПРИГОВОР

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

г. Нальчик 09 августа 2017 года

Нальчикский городской суд КБР в составе:

председательствующего-федерального судьи Нальчикского городского суда Бозиева А.Х. (единолично),

при секретарях судебного заседания-Карежевой М.М. и ФИО1, с участием:

государственных обвинителей: помощника прокурора г. Нальчика Макаренко И.В., старших помощников прокурора г. Нальчика Думановой Ф.Х. и ФИО2,

подсудимой ФИО3,

её защитника-адвоката Шак Е.С., представившей удостоверение № и ордер № от ДД.ММ.ГГГГ, 

а также потерпевшей ФИО26, 

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело в отношении ФИО3, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженки 

<

адрес>, гражданки России, зарегистрированной в 

<

адрес>, проживающей в 

<

адрес> по пер. Зеленый, 

<

адрес>, замужней, имеющей 2- совершеннолетних детей, с высшим медицинским образованием, работающей заведующей отделением патологии новорожденных (ОПН) в ГБУЗ РКБ МЗ КБР, не судимой, обвиняемой в совершении преступлений, предусмотренных ч.ч.2,3 ст.109 УК РФ

УСТАНОВИЛ:

ФИО3 предъявлены обвинения в том, что она, являясь на основании приказа главного врача ГУЗ «Республиканская детская клиническая больница» Министерства Здравоохранения Кабардино-Балкарской Республики (далее ГУЗ «РДКБ» МЗ КБР) №К от ДД.ММ.ГГГГ заведующей отделением патологии новорожденных ГУЗ «РДКБ» МЗ КБР, в соответствии с должностной инструкцией, утвержденной ДД.ММ.ГГГГ главным врачом ГУЗ «РДКБ» МЗ КБР, будучи обязанной проводить надлежащую расстановку персонала отделения, рационально организовать его труд, внедряя элементы научной организации труда, используя передовой опыт лучших учреждений; выполнять повседневную работу врача-неонатолога, участвовать в консилиумах, консультациях; дежурить по больнице согласно графику, утвержденному заместителем главного врача больницы по медицинской части; осуществлять систематический контроль за работой врачей отделения, в том числе за правильностью поставленных диагнозов и качеством проводимого лечения; проводить клинические разборы всех случаев, представляющих затруднения в диагностике и лечении, а также всех случаев смерти в отделении; решать вопросы о переводе в отделение реанимации и интенсивной терапии; проверять и подписывать истории болезни и эпикризы при переводе больных в другое отделение; осуществлять контроль за качеством ведения всей медицинской документации в отделении; при необходимости вызывать консультантов различных специальностей для решения диагностических и лечебных вопросов; обеспечивать тесное взаимодействие и контакт в работе со всеми отделениями больницы; являться в отделение вне рабочего времени по вызову дежурного врача по больнице, если указания, разъяснения или совет по телефону не могли удовлетворить указанных лиц; немедленно доводить до сведения главного врача или его заместителя по медицинской части обо всех чрезвычайных происшествиях в отделении, случившихся с больными или персоналом (внезапная смерть, несчастный случай, случай внутрибольничной инфекции и др.) и о принятых мерах; организовать внедрение в практику работы отделения новых методов и новых медикаментозных средств; обеспечивать рациональное использование, технически грамотную эксплуатацию и профилактическое обслуживание дыхательной, специальной диагностической, контролирующей и лечебной аппаратуры, инструментария и оборудования.

В соответствии с приказом Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации № от ДД.ММ.ГГГГ «Об утверждении единого квалификационного справочника должностей руководителей специалистов и служащих, раздел «Квалификационные характеристики должностей работников в сфере здравоохранения» ФИО3, как заведующая отделением, была обязана также осуществлять руководство деятельностью структурного подразделения (отдела) медицинской организации в соответствии с положением о структурном подразделении, его функциями и задачами; совершенствовать формы и методы работы, планирование и прогнозирование деятельности структурного подразделения, расстановку кадров на рабочих местах и их использование в соответствии с квалификацией, формирование нормативной и методической базы, базы материально-технических средств лабораторной и инструментальной диагностик; координировать деятельность структурного подразделения с другими структурными подразделениями медицинской организации, обеспечивать их взаимосвязь в работе; осуществлять контроль, за работой персонала структурного подразделения, качеством проводимого лечения, за соблюдением стандартов медицинской помощи при выполнении медицинским персоналом перечня работ и услуг для диагностики заболевания, оценки состояния больного и клинической ситуации, для лечения заболевания, состояния больного, клинической ситуации в соответствии со стандартом медицинской помощи; принимать меры по обеспечению выполнения работниками структурного подразделения своих должностных обязанностей и правил внутреннего трудового распорядка, требований стандартизации и метрологического обеспечения исследований, измерений, испытаний.

Как следует из обвинения, ДД.ММ.ГГГГ в 16 часов 45 минут в МУЗ «Городская клиническая больница №» 

<

адрес> (МУЗ «ГКБ №») родился ФИО10 в результате операции кесарево сечение, недоношенным, в тяжелом состоянии, при сроке беременности 33 недели, массой 1820г., ростом 42 см.

В этот же день ДД.ММ.ГГГГ в 16 часов 56 мин. ФИО10 был переведен в отделение новорожденных МУЗ «ГКБ №» 

<

адрес> с диагнозом: респираторный дистресс-синдром (РДС), рассеянные ателектазы легких, дыхательная недостаточность II степени (ДН II), средне-тяжелая интранатальная асфиксия на фоне хронической гранулематозной болезни (ХГБ), беременность 33-34 недели, задержка внутреннего развития плода по гипотрофическому типу, высокая степень риска по внутриутробному инфицированию, родовому травматизму.

ДД.ММ.ГГГГ в 12 часов 00 минут в связи с тяжелым состоянием ФИО10, выездная реанимационная бригада перевезла его для дальнейшего лечения из МУЗ «ГКБ №» в отделение реанимации и интенсивной терапии ГУЗ «РДКБ» МЗ КБР, расположенное по адресу: КБР, 

<

адрес>, с диагнозом: респираторный дистресс-синдром (РДС), дыхательная недостаточность III степени, церебральная ишемия II степени, синдром угнетения. Недоношенность 33 недели. Желтуха III степени, трахеобронхит. 

С момента поступления в ГУЗ «РДКБ» МЗ КБР функции лечащего врача ФИО10 взяла на себя заведующая отделением патологии новорожденных ГУЗ «РДКБ» МЗ КБР ФИО3

В период нахождения в ГУЗ «РДКБ» МЗ КБР с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ ФИО10 были проведены клинические анализы, рентгенологическое обследование в динамике, антибактериальная, инфузионная, трансфузионная, противовирусная, иммуно-коррегирующая терапии. 

Однако, в нарушение ст. 70 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», согласно которой лечащий врач организует своевременное квалифицированное обследование и лечение пациента, по требованию пациента или его законного представителя приглашает для консультаций врачей-специалистов, при необходимости созывает консилиум врачей; рекомендации консультантов реализуются только по согласованию с лечащим врачом, за исключением случаев оказания экстренной медицинской помощи; лечащий врач устанавливает диагноз, который является основанным на всестороннем обследовании пациента и составленным с использованием медицинских терминов медицинским заключением о заболевании (состоянии) пациента, в том числе явившемся причиной смерти пациента, а также вышеуказанных должностной инструкции заведующего отделением, утвержденной ДД.ММ.ГГГГ главным врачом ГУЗ «РДКБ» МЗ КБР и приказа Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации № от ДД.ММ.ГГГГ «Об утверждении единого квалификационного справочника должностей руководителей специалистов и служащих, раздел «Квалификационные характеристики должностей работников в сфере здравоохранения» заведующей отделением патологии новорожденных ГУЗ «РДКБ» МЗ КБР ФИО3 ФИО10 был обследован неполно и несвоевременно, имевшиеся возможности обследования, в том числе лабораторные и инструментальные, для лечения, имевшегося у ФИО10 заболевания были использованы не в полном объеме, в частности: не проведены исследования маркеров воспаления, маркеров гуморального иммунитета; нет развернутой коагуллограммы; исследования кислотно-щелочного состояния редкие и не полные, хотя должны были выполняться не реже 4-5 раз в сутки, при ухудшении состояния, ежечасно; не проведены исследования BE (избыток оснований), SB (стандартный бикарбонат), что не позволило адекватно оценить состояние ребенка и оказать необходимую ему помощь; бактериологические посевы, проведенные ребенку, не информативны, в результате чего указывалось на отсутствие роста аэробов, а о росте другой микрофлоры - сведения отсутствовали; ни разу, за время пребывания ребенка в ГУЗ «РДКБ» МЗ КБР не определена скорость оседания эритроцитов, что в целом не позволило адекватно оценить состояние ребенка и оказать необходимую ему помощь. Правильный диагноз - поздний неонатальный сепсис, ФИО10 был установлен в день его смерти на 8 сутки пребывания в ГУЗ «РДКБ» МЗ КБР ДД.ММ.ГГГГ. 

Проведенное заведующим отделением патологии новорожденных ГУЗ «РДКБ» МЗ КБР ФИО3 медикаментозное лечение ФИО10 было не адекватно состоянию здоровья последнего:

- при высокой билирубинемии (309 ммоль/л, ДД.ММ.ГГГГ), не выполнена операция частичного заменного переливания крови (при весе ребенка до 2000 грамм, она показана уже при цифрах билирубина свыше 275 ммоль/л), что в свою очередь способствовало усугублению тяжести состояния ребенка;

- при высокой билирубинемии (309 ммоль/л, ДД.ММ.ГГГГ), ребенок не получил фототерапию;

- в связи с отсутствием динамических исследований кислотно-основного состояния, не проводилась ургентная (требующая срочного врачебного вмешательства) коррекция ацидоза и нарушений газового обмена, тем самым, наступала необратимая стадия энергетического голодания тканей и гибели клеток;

- ДД.ММ.ГГГГ при крайне тяжелом состоянии ребенка, последнему проведена «пробная» экстубация, что было недопустимо с учетом исходного состояния легочной ткани у ФИО10 и соответственно потребовало повторной интубации и проведения искусственной вентиляции легких.

Остальное патогомоничное лечение ФИО10 проходило с нарушением основных принципов выхаживания детей с низкой массой тела: 

- ребенок находился на «реанимационном месте», «на грелках», что категорически недопустимо для детей с такой низкой массой тела;

- детям со сроком гестации 32-33 недели для того, чтобы сохранить тепло, требуется окружающая температура, равная или даже более высокая, чем температура их кожи и тела, однако на «реанимационном месте», меняя воду в грелках и определяя температуру «на ощупь», добиться этого не возможно;

- не проводилось расчета и коррекции парентерального питания по колларажу, что крайне необходимо при выхаживании таких детей, тем самым общее состояние ребенка только ухудшалось;

- измерение температуры тела ФИО10 происходило обычным ртутным термометром, в момент нахождения ребенка на «грелках», это приводило к тому, что врач, не знал истинной температуры ребенка и не мог принять необходимые меры по своевременной коррекции терапии. 

Допущенные ФИО3 недостатки в лечении ФИО10 привели к прогрессивному ухудшению состояния здоровья и смерти последнего от полиорганной недостаточности, развившейся на фоне позднего неонатального сепсиса ДД.ММ.ГГГГ в 21 часов 00 минут в ГУЗ «РДКБ» МЗ КБР, то есть состоят в прямой причинно-следственной связи со смертью ФИО10 

Таким образом, по мнению обвинения, заведующая отделением патологии новорожденных ГУЗ «РДКБ» МЗ КБР ФИО3, являясь лечащим врачом новорожденного ФИО10, на которую возложены функции по организации и непосредственному оказанию пациенту медицинской помощи в период наблюдения за ним и его лечения, вследствие ненадлежащего, небрежного исполнения своих профессиональных обязанностей по оказанию медицинской помощи новорожденному ФИО10, не предвидя возможности в результате этого наступления общественно опасных последствий в виде смерти ФИО10, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должна была и могла предвидеть это последствие, не применила в полном объеме свои специальные познания и навыки в области медицины, не использовала в полном объеме имеющееся в наличии в ГУЗ «РДКБ» МЗ КБР диагностическое оборудование, не выяснила до конца общее клиническое состояние здоровья новорожденного ФИО10, не оказала ему адекватного лечения, чем причинила по неосторожности ему смерть, то есть в совершении преступления, предусмотренного ч.2 ст.109 УК РФ по признакам: причинение смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей. 

Она же, ФИО3 обвиняется и в смерти новорожденного ФИО11, которая наступила при следующих обстоятельствах

ДД.ММ.ГГГГ в 11 часов 50 минут в МУЗ ГБ ГО «Прохладный» КБР родился ФИО11, доношенным, путем кесарева сечения, массой 3800 г., ростом 52см.

В этот же день ДД.ММ.ГГГГ в 12 часов 10 минут ФИО11 переведен в отделение новорожденных МУЗ ГБ ГО «Прохладный» с предварительным диагнозом: внутриутробная инфекция неуточненного генеза; пневмония, менингоэнцефалит, легочное кровотечение, диссеминированное внутрисосудистое свертывание (ДВС), дыхательная недостаточность III степени, недостаточность кровообращения (НК) II степени, церебральная ишемия II степени, синдром угнетения. 

ДД.ММ.ГГГГ, в 15 часов 00 минут в связи с тяжелым состоянием ФИО11 выездная реанимационная бригада перевезла его из МУЗ ГБ ГО «Прохладный» в отделение реанимации и интенсивной терапии новорожденных ГУЗ «РДКБ» МЗ КБР, расположенное по адресу: КБР, 

<

адрес>, с диагнозом: внутриутробная инфекция неуточненной этиологии; двусторонняя пневмония; дыхательная недостаточность (ДН) III степени; недостаточность кровообращения (НК) II степени; отечный синдром; врожденный порок сердца; церебральная ишемия III степени; кома III степени; внутрижелудочковое кровоизлияние; геморрагический синдром в виде желудочного и легочного кровотечения; желтуха I степени. 

С момента поступления в ГУЗ «РДКБ» МЗ КБР функции лечащего врача ФИО11 взяла на себя заведующая отделением патологии новорожденных ФИО3

В период нахождения в ГУЗ «РДКБ» МЗ КБР с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ ФИО11 были проведены ультразвуковое исследование брюшной полости, почек, головного мозга, эходоплеркардиографическое исследование, эхокардиограмма, цитобиохимическое исследование, электроэнцефалограмма, антибактериальная, иммуностимулирующая и противогрибковая терапии. 

Однако, в нарушение ст. 70 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», согласно которой лечащий врач организует своевременное квалифицированное обследование и лечение пациента, по требованию пациента или его законного представителя приглашает для консультаций врачей-специалистов, при необходимости созывает консилиум врачей; рекомендации консультантов реализуются только по согласованию с лечащим врачом, за исключением случаев оказания экстренной медицинской помощи; лечащий врач устанавливает диагноз, который является основанным на всестороннем обследовании пациента и составленным с использованием медицинских терминов медицинским заключением о заболевании (состоянии) пациента, в том числе явившемся причиной смерти пациента, а также вышеуказанных должностной инструкции заведующего отделением, утвержденной ДД.ММ.ГГГГ главным врачом ГУЗ «РДКБ» МЗ КБР, и приказа Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации № от ДД.ММ.ГГГГ «Об утверждении единого квалификационного справочника должностей руководителей специалистов и служащих, раздел «Квалификационные характеристики должностей работников в сфере здравоохранения» заведующей отделением патологии новорожденных ГУЗ «РДКБ» МЗ КБР ФИО3 ФИО11 был обследован неполно и несвоевременно, имевшиеся возможности обследования, в том числе лабораторные и инструментальные, для лечения имевшегося у ФИО11 заболевания были использованы не в полном объеме, в частности: не проведены исследования маркеров воспаления, маркеров гуморального иммунитета; нет развернутой коагуллограммы; исследования кислотно-щелочного состояния редкие и не полные, хотя должны были выполняться не реже 4-5 раз в сутки, при ухудшении состояния, ежечасно; не проведены исследования BE (избыток оснований), SB (стандартный бикарбонат), бактериологические посевы, проведенные ребенку, не информативны, в результате чего указывалось на отсутствие роста аэробов, а о росте другой микрофлоры сведения отсутствовали, что в целом не позволило адекватно оценить состояние ребенка и оказать необходимую помощь. 

Проведенное заведующим отделением патологии новорожденных ГУЗ «РДКБ» МЗ КБР ФИО3 медикаментозное лечение ФИО11 было не адекватно состоянию здоровья последнего:

- в течение 3-х дней медикаментозное лечение ФИО11 продолжалась только одним антибиотиком, что нарушало принципы антибактериальной терапии такого заболевания у ребенка и резко сокращало его шансы на выживание;

- в связи с отсутствием динамических исследований кислотно-основного состояния, не проводилась ургентная (требующая срочного врачебного вмешательства) коррекция ацидоза и нарушений газового обмена, тем самым наступала необратимая стадия энергетического голодания тканей и гибели клеток.

Остальное патогомоничное лечение ФИО11 проходило с нарушением основных принципов выхаживания детей с низкой массой тела: 

- не проводилось расчета и коррекции парентерального питания по колларажу, что крайне необходимо при выхаживании таких детей, тем самым общее состояние ребенка только ухудшалось;

- измерение температуры тела ФИО11 происходило обычным ртутным термометром, в момент нахождения ребенка на «грелках», это приводило к тому, что врач не знал истинной температуры ребенка и не мог принять необходимые меры по своевременной коррекции терапии. 

Допущенные ФИО3 недостатки в лечении ФИО11 привели к прогрессивному ухудшению состояния здоровья и смерти последнего от полиорганной недостаточности, развившейся в результате позднего неонатального сепсиса ДД.ММ.ГГГГ в 06 часов 30 минут в ГУЗ «РДКБ» МЗ КБР, то есть состоят в прямой причинно-следственной связи со смертью ФИО11

Следствие присовокупив к описанным обстоятельствам смерти новорожденного ФИО34 вышеизложенные обстоятельства смерти новорожденного ФИО35 пришел к выводу, что заведующая отделением патологии новорожденных ГУЗ «РДКБ» МЗ КБР ФИО3, являясь лечащим врачом новорожденных ФИО10 и ФИО11, вследствие ненадлежащего, небрежного исполнения своих профессиональных обязанностей по оказанию медицинской помощи новорожденным ФИО10 и ФИО11, не предвидя возможности в результате этого наступления общественно опасных последствий в виде их смерти, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должна была и могла предвидеть эти последствия, не применила в полном объеме свои специальные познания и навыки в области медицины, не использовала в полном объеме имеющееся в наличии в ГУЗ «РДКБ» МЗ КБР диагностическое оборудование, не выяснила до конца общее клиническое состояние здоровья новорожденных ФИО10 и ФИО11, не оказала им адекватного лечения, чем причинила по неосторожности им смерть, то есть в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 109 УК РФ по признакам: причинение смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей двум лицам.

Суд, допросив потерпевшую Потерпевший №2, свидетелей по делу, огласив с согласия сторон показания другой потерпевшей Потерпевший №1, исследовав представленные письменные материалы уголовного дела, затем допросив подсудимую ФИО3, установил следующее.

ДД.ММ.ГГГГ в 11 часов 50 минут в МУЗ ГБ ГО «Прохладный» КБР родился ФИО11, доношенным, при сроке беременности 38 недель путем кесарева сечения, массой 3800 г., ростом 52см. При его рождении сразу был установлен диагноз: Асфиксия на фоне хронической внутриутробной гипоксии плода. Морфо-функциональная незрелость.

В этот же день ДД.ММ.ГГГГ в 12 часов 10 минут в связи с ухудшением состояния ребенок ФИО11 переведен в отделение новорожденных МУЗ ГБ ГО «Прохладный» с предварительным диагнозом: внутриутробная инфекция неуточненного генеза; пневмония, менингоэнцефалит, легочное кровотечение, диссеминированное внутрисосудистое свертывание (ДВС), дыхательная недостаточность III степени, недостаточность кровообращения (НК) II степени, церебральная ишемия II степени, синдром угнетения. Ему назначено лечение-кювез с подачей кислорода, начата инфузионная, гемостатическая, антибактериальная, антиоксидная, седативная и противовирусные терапия. ДД.ММ.ГГГГ состояние ребенка продолжалось ухудшаться, а с ДД.ММ.ГГГГ его состояние было крайне тяжелым, угрожаемым для жизни в связи с чем проводились консультации с другими специалистами, в том числе по дальнейшему ведению и лечению с дежурным врачом реанимационной бригады 

<

адрес>, проводились различные реанимационные и лечебные мероприятия. 

ДД.ММ.ГГГГ, в 15 часов 00 минут в связи с тяжелым состоянием ФИО11 выездная реанимационная бригада перевезла его из МУЗ ГБ ГО «Прохладный» в отделение реанимации и интенсивной терапии новорожденных ГУЗ «РДКБ» МЗ КБР, расположенное по адресу: КБР, 

<

адрес>, с диагнозом: внутриутробная инфекция неуточненной этиологии; двусторонняя пневмония; дыхательная недостаточность (ДН) III степени; недостаточность кровообращения (НК) II степени; отечный синдром; врожденный порок сердца; церебральная ишемия III степени; кома III степени; внутрижелудочковое кровоизлияние; геморрагический синдром в виде желудочного и легочного кровотечения; желтуха I степени.

ДД.ММ.ГГГГ в 15 час.20 минут ребенок ФИО34 осмотрен и.о. ОРИТН ФИО39 №2 который установил ему диагноз: Внтриутробная инфкция неуточненной этиологии. Двухстороняя пневмония. ДН 111.НК 11. Отечный сидром. Врожденный порок сердца? Церебральная ишемия111. Кома 111. Внутрижелудочковое кровоизлияние? Гемморогический синдром в виде желудочкового и легочного кровотечения. Желтуха 1 степени. Угрожаемый по сепсису. Был составлен план лечения ребенку ФИО34: ИВЛ, инфузионная терапия, различные препараты, проведены анализы, исследования.

На следующий день 2012.11 г. ФИО34 осмотрен совместно и.о. зав ОРИТН ФИО39 №2, зав. ОПН ФИО3, дежурным реаниматологом, лечащим врачом, состояние его было крайне тяжелым. Лечено было продолжено, согласно диагноза, также сделаны новые назначения. Следующий осмотры ребенка с участием зав. ОПН ФИО3 совместно с зав. ОРИТН и лечащим врачом были 23.12.,24.12. и ДД.ММ.ГГГГ.

ДД.ММ.ГГГГ при осмотре дежурным реаниматологом было отмечено ухудшение состояния ФИО4 и на следующие дни его состояние оценивалось как стабильно крайне тяжелое.

Имело место отключении электричества ДД.ММ.ГГГГ в 17 часов 15 минут ( на 55 минут) и в 20 часю20 мин.( на 50 минут) и ДД.ММ.ГГГГ в 10 час.55 мин на 10 минут остановилась работа аппарата ИВЛ в связи с неисправностью аккумулятора автономной работы, к которому был подключен ФИО34 и в эти минуты его дыхание осуществлялось с помощью мешка ПЕНЛОН 100% чистым кислородом без подогрева, что усугубило тяжесть состояния ребенка и находился в таком состоянии до 09.01 12 г. В этот день в 06 часов 00 минут у него отмечается остановка сердечной деятельности и несмотря на проведенные реанимационные мероприятия константирована его смерть в 06 часов 30 минут. Родители от вскрытия отказались и забрали труп ребенка.

В тот же день ФИО3 выписала посмертный эпикриз новорожденному ФИО11, где был указан заключительный клинический диагноз:1. Поздний неонатальный сепсис, септицемическая форма: пневмония, менингоэнцефалит, гепатит,нефрозонефрит.2. Церебральная ишемия 3 степени, синдром угнетения. Осложенения: Полиоргшанная недостаточность: ДН 111, кома 3 степени, НК 11 Б ( отек легких), острая почечная недостаточность-анурическая стадия, ДВС- синдром. ЯНЭК 2 степени. Анемия смешанной этиологии. Отечный сидром, геморрагический синдром. Флебит пупочной вены. Сопутствующий: Морфо-функциональная незрелость. Конъюгационная желтуха.

ДД.ММ.ГГГГ в 16 часов 45 минут в МУЗ «Городская клиническая больница №» 

<

адрес> (МУЗ «ГКБ №») родился ФИО10 в результате операции кесарево сечение, недоношенным, в тяжелом состоянии, при сроке беременности 33 недели, массой 1820г., ростом 42 см.

В этот же день, ДД.ММ.ГГГГ в 16 часов 56 мин. ФИО10 переведен в отделение новорожденных МУЗ «ГКБ №» 

<

адрес> с диагнозом: респираторный дистресс-синдром (РДС), рассеянные ателектазы легких, дыхательная недостаточность II степени (ДН II), средне-тяжелая интранатальная асфиксия на фоне хронической гранулематозной болезни (ХГБ), беременность 33-34 недели, задержка внутреннего развития плода по гипотрофическому типу, высокая степень риска по внутриутробному инфицированию, родовому травматизму, где в отношении него проводились реанимационные и лечебные мероприятия до ДД.ММ.ГГГГ. По результатам ежедневных врачебных осмотров новорожденного ФИО35 его состояние за этот период оценивалось как тяжелое и как крайне тяжелое.

ДД.ММ.ГГГГ в 12 часов 00 минут в связи с тяжелым состоянием ФИО10, выездная реанимационная бригада перевезла его для дальнейшего лечения из МУЗ «ГКБ №» в отделение реанимации и интенсивной терапии ГУЗ «РДКБ» МЗ КБР, с диагнозом: респираторный дистресс-синдром (РДС), дыхательная недостаточность III степени, церебральная ишемия II степени, синдром угнетения. Недоношенность 33 недели. Желтуха III степени, трахеобронхит. Ухудшение его состояния здоровья в период транспортировки в ГУКЗ РДК МЗ КБР отмечено не было.

Первичным осмотром сразу после помещения ФИО35 в ОРИТН и.о. заведующим указанного отделения и заведующим ОПН ФИО3 был подтвержден ранее выставленный указанный диагноз и константировано его крайне тяжелое состояние. Было назначены обследования и продолжено лечение по реанимационному листу. 29 и 30 декабря ФИО35 был осмотрен заведующими отделениями ФИО3, ФИО39 №2 совместно с дежурными врачами-реаниматологами. С 31 декабря 11 г. по 08 января 12 г. с праздничными и выходными днями ФИО3 на работе не было.

Имело место отключении электричества ДД.ММ.ГГГГ в 17 часов 15 минут ( на 55 минут) и в 20 часю20 мин.( на 50 минут) и ДД.ММ.ГГГГ в 10 час.55 мин на 10 минут остановилась работа аппарата ИВЛ в связи с неисправностью аккумулятора автономной работы, к которому был подключен ФИО35 и в эти минуты его дыхание осуществлялось с помощью мешка ПЕНЛОН 100% чистым кислородом без подогрева, что усугубило тяжесть состояния ребенка.

Последний раз ФИО3 осмотрела ФИО35 в отделении реанимации после выхода на работу с утра ДД.ММ.ГГГГ совместно с дежурным реаниматологом. При этом было отмечено общее состояние ребенка как крайне тяжелое и сделано заключение: у ребенка с недоношенностью при сроке гестации 33 недели, РДС: врожденная ателектазы легких, ДН 3 степени, трахеобронхит, синдром гипертеионо-гидроцефальный, ПВК 1 степени, конъюгационная желтуха 3 степени, нельзя исключить внутриутробную инфекцию. Развитие на данный момент сепсиса, септимическая форма, менингоэнцефалит? Пневмония, гепатит? В этот день ФИО35 неоднократно осматривался дежурным реаниматологом, другими узкими специалистами, были сделаны различные назначения, обследования, проведены реанимационные мероприятия, но несмотря на принятые меры в 20 часов 30 мин.- в 21 час у ребенка отмечалось остановка сердечной деятельности и в 21 час констатирована его смерть. Родители забрали его труп без вскрытия. Был выставлен заключительный клинический диагноз: Основной: Постональный сепсис: трахеобронхит, двухстороння пневмония, Осложнения: ДН 3 степени, НК 2 степени, ПВК 1 степени, синдром гипертензионный. РДС: врожденные ателектазы легких. Конъюгационная желтуха 3 степени. Недоношенность при сроке гестации 33 недели. Высокий риск по внутриутробному инфицированию. Посмертный эпикриз выписан ФИО3

Подсудимая ФИО3 вину в предъявленных обвинениях не признала и показала, что новорождённый ФИО11 из реанимационной палаты роддома 

<

адрес> и новорождённый ФИО10 из отделения реанимации и интенсивной терапии ОРИТН новорожденных родильного отделения ГК Больницы № 

<

адрес> были доставлены в РДКБ на реанимобиле реанимационной бригадой отделения реанимации и интенсивной терапии новорожденных РДКБ и поступили в ОРИТН РДКБ, так как они нуждались в реанимационно-интенсивном лечении и находились на аппаратах искусственной вентиляции легких.

Орган предварительного расследования не установил на врачей, какого отделения РДКБ согласно законодательства Российской Федерации, приказов Минздрава Российской Федерации, приказов Минздрава Кабардино-Балкарской Республики, приказов главного врача РДКБ и должностных инструкций врачей РДКБ возложены функции лечащих врачей новорождённых ФИО11 и ФИО10 поступивших и находящихся на реанимационно-интенсивном лечении в отделение реанимации и интенсивной терапии новорожденных РДКБ и возбудил уголовное дело в отношении её необоснованно.

В то время она, согласно приказа главного врача РДКБ была назначена заведующей отделения патологии новорожденных РДКБ. Согласно её должностных инструкций, утверждённых главным врачом РДКБ на неё возложена ответственность по организации медицинской помощи и функции лечащего врача пациентам, поступившим именно в отделения патологии новорожденных, а пациентам, поступившим в другие отделения РДКБ, она согласно её должностных инструкций, должна была оказывать только консультативную помощь. Согласно приказа Минздрава РФ от ДД.ММ.ГГГГ №Н «Об утверждении порядка оказания неонатологической медицинской помощи» как отделение патологии новорожденных, так и ОРИТН как разные структурные подразделения в медицинских организациях педиатрического профиля, каждое со своими функциями, штатами и медицинским оборудованием.

Лечащий врач пациентам, поступившим и находящимся в отделение реанимации и интенсивной терапии до 2015года закреплялся автоматически, и это происходило традиционно из профильного отделения, за которым закреплен пациент, а почему-то не назначался как того требует законодательство РФ. Назначение лечащего врача регламентируется пунктом 1статьи 70 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ №- ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в РФ». Как следует из разъяснений Главного реаниматолога Минздрава РФ : Кто является лечащим врачом в отделении реанимации и интенсивной терапии?, данных им в ноябре 2015года и ранее в марте 2011 года, он пояснил следующее:

«При поступлении пациента в любое отделение медицинской организации, персонал этого отделения принимает на себя всю полноту ответственности за объём и качество лечения пациента и ведение медицинской документации.

Не смотря на то, что койки отделения реанимации с палатами интенсивной терапии не входят в число сметных, это положение распространяется и на него. Соответственно, лечащим врачом в отделении реанимации с палатами интенсивной терапии является врач анестезиолог-реаниматолог (на это указывает п.5.5 приказа 841), а врачи других специальностей консультируют его по профильным вопросам».

В связи с разногласиями в показаниях эксперта ФИО12 и разъяснениями Главного реаниматолога М3 РФ она совместно с адвокатом обратились во Врачебную палату КБР. Врачебной палатой КБР был направлен запрос Главному внештатному анестезиологу- реаниматологу Минздрава РФ, д.м.н., профессору ФИО13 с просьбой разъяснить данный вопрос. Он пояснил, что согласно п.15 ст.2 Федерального закона №-Ф3 формулировка понятия «лечащий врач» –это врач, на которого возложены функции по организации и непосредственному оказанию пациенту медицинской помощи в период наблюдения за ним и его лечения. Поскольку в отделении реанимации эти функции выполняет врач- анестезиолог-реаниматолог, то он и является лечащим врачом в рамках своей компетенции. Однако, это не исключает наличие второго лечащего врача по профилю заболевания - хирург, терапевт, невролог и т.д. Нормативная база позволяет руководителю медицинской организации назначать лечащего врача самостоятельно, но который может быть назначен только по профилю преобладающей патологии.

В связи с тем, что новорождённые ФИО11 и ФИО10 согласно диагноза нуждались в реанимационно-интенсивном лечении и находились на искусственной вентиляции легких, что подтверждается медицинской документацией и показаниями свидетелей, а врачи - реаниматологи согласно требованиям приказа Минздравсоцразвития №Н от ДД.ММ.ГГГГ должны иметь подготовку по специальности «Неонатология» и согласно требованиям приказа Минздрава КБР №П от ДД.ММ.ГГГГ медицинская помощь в отделении реанимации и интенсивной терапии новорожденных РДКБ М3 КБР должна оказываться врачами анестезиологами- реаниматологами имеющими подготовку по неонатологии, в связи с этим вторым лечащим врачом по профилю заболевания её главный врач РДКБ не назначал. 

Согласно пункта 1 статьи 70 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ №-Ф3 « Об охране здоровья граждан в Российской Федерации», лечащий врач назначается руководителем медицинской организации. Врачи- реаниматологи назначены главным врачом РДКБ в ОРИТН для оказания медицинской помощи новорожденным, требующим интенсивно-реанимационного лечения и искусственной вентиляции лёгких. ФИО39 ФИО14, исполнявшая обязанности главного врача РДКБ в тот период, в своих показаниях подтвердила, что не назначала её лечащим врачом пациентам, поступившим и находящимся в отделении реанимации и интенсивной терапии новорожденных. И её записи при совместных осмотрах новорождённых ФИО11 и ФИО10 находящихся в отделении реанимации и интенсивной терапии новорожденных имели рекомендательных характер. В своих показаниях, свидетель ФИО39 №1, работавший главным врачом РДКБ с 1988года по ноябрь 2011 года, подтвердил, что на неё юридическую ответственность за пациентов находящихся в отделении реанимации и интенсивной терапии новорожденных не возлагал, а юридическую ответственность за пациентов находящихся в отделении реанимации и интенсивной терапии новорожденных возлагал на врачей - реаниматологов. В месте с тем ФИО39 №1 разъяснил, что он обязал врачей профильных отделений ходить ежедневно в рабочие дни в ОРИТН, для того, чтобы знать, как проходит лечение пациентов, находящихся в ОРИТН, т.к. после лечения в ОРИТН их переведут для дальнейшего лечения в профильные отделения, за которыми и закреплены пациенты ОРИТН в связи с тем, что койко-места ОРИТН не входят в число сметных РДКБ. ФИО39 №1, также разъяснил, что в связи с тем, что врачей-реаниматологов не хватало, он обязал врачей профильных отделений, в случае смерти новорожденных в ОРИТН, оформлять медицинскую документацию. И её записи при совместных осмотрах пациентов поступивших и находящихся в отделении реанимации и интенсивной терапии новорожденных имели рекомендательный характер, а за исполнение полученных рекомендаций отвечал и принимал окончательное решение врач-реаниматолог.

Врачи – реаниматологи, назначаемые на должность врачей - реаниматологов в отделение реанимации и интенсивной терапии новорожденных РДКБ, согласно требованием приказа Минздравсоцразвития Российской Федерации от 01.06 2010года №Н положение об организации деятельности отделения реанимации и интенсивной терапии для новорожденных, должны иметь не только подготовку по специальности « Анестезиологии и Реаниматологии», но и подготовку по специальности «Неонатология» и в отделении реанимации и интенсивной терапии новорожденных должны оказывать медицинскую помощь новорождённым, требующим реанимационно-интенсивного лечение.

Что также установлено требованием приказа Минздрава КБР от ДД.ММ.ГГГГ №П « Об оказании медицинской помощи новорожденным детям в Кабардино-Балкарской Республики», а именно, что в Учреждении 3-го уровня, второго этапа выхаживания новорожденных, в отделении реанимации и интенсивной терапии (для новорожденных) ГУЗ РДКБ М3 КБР все виды медицинской помощи новорожденным вне зависимости от характера патологии оказываются врачами - анестезиологи-реаниматологи, имеющими подготовку по неонатологии.

По показаниям врачей - реаниматологов, которые назначены в отделение реанимации и интенсивной терапии новорожденных главным врачом для оказания медицинской помощи новорождённым требующим реанимационно - интенсивного лечения и проведения искусственной вентиляции лёгких, новорождённый ФИО11 вышел из комы 3 января и его состояние было крайне тяжелое, но стабильное до момента неоднократных длительных отключений электроэнергии 06.01.2012г. Затем врачи- реаниматологи 07.01.2012г. фиксируют ухудшение состояния до угрожаемого для жизни и 08.01.2012г. диагнозцируют сепсис, при этом единолично меняют тактику лечения, назначают обследования. В 6час.ЗОмин 09.01.2012г. ФИО15 констатирует смерть ФИО11 Она вышла на работу в 8ч00мин 09.01.2012г. с установленных законом новогодних каникул и лишь тогда узнала об отключениях электроэнергии, ухудшении состояния, развитии сепсиса и смерти новорождённого ФИО11

Состояние новорождённого ФИО10 до неоднократных длительных отключений 06.01.2012г. так же крайне тяжелое, но стабильное. Ему дважды 30.12.2011г. единолично врач - реаниматолог ФИО16 и 04.01.2012г. врач-реаниматолог ФИО39 №2 проводят экстубацию, а затем интубацию. Однако только после 06.01.2012г. врачи - реаниматологи фиксируют ухудшения состояния до угрожаемого для жизни, диагнозцируют сепсис в крови и 09.01.2012г. констатируют смерть.

В месте с тем те нарушения в обследовании и лечении, которые ей предъявлены органом предварительного расследования по новорожденным ФИО11 и ФИО10, входят в компетенцию врачей-реаниматологов и заведующего отделения реанимации и интенсивной терапии новорожденных, что установлено законодательством РФ, приказом Минздравсоцразвития РФ №Н, приказом Минздрава КБР №П и приказом главного врача РДКБ, что также подтвердили свидетели на судебном расследовании, в том числе врачи-реаниматологи ФИО5 и ФИО6, ФИО7 и ФИО39 №2, так как в отделении реанимации и интенсивной терапии новорожденных ФИО11 и ФИО10 оказывалось реанимационно интенсивное лечение и они находились на искусственной вентиляции лёгких.

Так же листов назначений новорожденных ФИО11 и ФИО10 установлено, что она назначения не делала и её подписей в листах назначений нет.

Не смотря на то, что все свидетели, а именно и.о. в тот период главного врача ФИО8, бывший главный врач ФИО39 №1, зам. главного врача по лечебной части ФИО17, заведующая отделения реанимации и интенсивной терапии новорожденных родильного отделения ФИО9, врач- реаниматолог отделения реанимации и интенсивной терапии новорожденных родильного отделения ФИО5, заведующая родильным отделением ФИО22, зав. лабораторией ФИО29, главный неонатолог Минздрава КБР ФИО30 показали, что её записи при совместных осмотрах имели рекомендательный характер. Однако врачи-реаниматологи, на которых возложена ответственность за оказание медицинской помощи новорожденным, требующим реанимационно-интенсивного лечения и находящихся на ИВЛ, поясняют обратное. Хотя, её рекомендации, в листы назначений не вносились, что установлено при допросе врача-реаниматолога ФИО7. Также врачи- реаниматологи подтвердили, что в их функции не входит согласовывать с ней назначение обследования и лечения, что ей вменяет орган предварительного расследования по ФИО34 и ФИО35 и, что в период нахождения новорождённых ФИО34 и ФИО35 в отделении реанимации и интенсивной терапии РДКБ окончательное решение по обследованию и лечению, которое ей вменяет орган предварительного расследования, принималось именно врачами-реаниматологами отделения реанимации и интенсивной терапии новорожденных РДКБ.

Она сама на себя, как утверждает орган предварительного расследования, функции лечащего врача новорождённых ФИО11 и ФИО10 поступивших и находящихся на обследовании и лечении в отделении реанимации и интенсивной терапии новорожденных РДКБ не брала и на неё никем в соответствии с требованиями законодательства и ведомственными приказами Минздрава РФ, Минздрава КБР, приказом Главного врача РДКБ и её должностными обязанностями, утвержденных главным врачом РДКБ, функции лечащего врача новорождённых ФИО11 и ФИО10 поступивших и находящихся в отделении реанимации и интенсивной терапии новорожденных РДКБ на неё не были возложены.

Потерпевшая Потерпевший №2 суду показала, что ДД.ММ.ГГГГг. ей экстренно сделали операцию, кесарево сечение при сроке беременности 33-34 недели, ребенок был недоношен на два месяца. Ребенок сразу закричал, его через окошко убрали, запеленали и положили рядом. Он несколько минут лежал рядом с ней, самостоятельно дышал, потом его забрали. Примерно часа через два пришла реаниматолог и сказала: «В данный момент он дышит, но грудную клетку очень сильно втягивает и носогубный треугольник у него синеет, лучше сейчас подключить к аппарату и сделать нужное назначение».

Они до 27 декабря находились в городской роддомовской реанимации и на протяжении этих 8 дней состояние ребенка было нормальным. Не было такого, чтобы ей говорили, что состояние критическое. Она навещала ребенка. Он был в отапливаемом кувезе, лежал в носочках и памперсе, а в дубках наливали в пластмассовую бутылку теплую воду и использовали в качестве грелки. Эти кувезы выполняли функцию кроватки. 

Ребенка перевезли 28 декабря и она следом самостоятельно поехала в больницу. Она сама работала в Дубках в отделении новорожденных медсестрой. Она пришла в реанимацию, чтобы спросить, как ребенок перенес транспортировку.На тот момент дежурил ФИО39 №2, он сказал что ребенок нормально перенес транспортировку, что состояние ребенка стабильное, нужное лечение он получает. Вообще за эти дни, ни один реаниматолог не сказал что состояние его ребенка критическое. Уже когда её вызвали в следственный комитет, дали ей историю болезни почитать и там она вычитала, что состояние было критическое. Хотя ей, как матери должны были сообщить о состоянии ребенка. Она понимала, что ребенок в реанимации, что он недоношенный.

Там же в Следственном комитете она прочитала, что 4го числа ребенка сняли с аппарата пробно, об этом она тоже не знала. Её как сотрудницу пропускали, и она каждое кормление, каждые три часа приходила и смотрела, как его кормят, стояла, сколько хотела и уходила когда хотела. Она могла посещать своего ребенка в любое время. 6 января она в 9 часов пришла к ребенку, приходила и в 12 часов. 

Через некоторое время, находясь в палате, узнав об отключении света, прибежала в реанимацию. Ей дали какую-то грушу и сказали, что если аппарат отключится, это убрать, то подсоединить и начать качать. Но она в реанимации не работала и не знала, с какой скоростью надо качать и когда отключился аппарат она начала кричать, прибежала реаниматолог, они начали его качать, через какое-то время генератор заработал, минут через пять генератор отключился и опять перевели на ручную. Потом её попросили выйти и она ушла. Когда вернулась через некоторое время ребенок спал. Когда пришла в 6 и в 9 ребенок спал. Реаниматолог отказывался разговаривать с ней. В 12 часов ночи она пришла, принесла молоко и ей сказали, что всем детям сделали реланиум и они все будут спать до утра. Утром в 8 она пришла, уже была пересменка, врач ФИО7 ушла, дежурила ФИО5. Она видела через стекло как она всех детей очень внимательно осматривала, потом она зашла в ординаторскую. Она зашла за ней, сказала, что она ФИО35 хочу узнать о стоянии своего ребенка, и она ей дословно сказала: «состоянии всех детей на утро критическое, ни один ребенок мне не нравится», а на тот момент в отделении находилось 12 детей. Она спросила, связано ли ухудшение состояния детей с отключением электричества, она сказала, что конечно связано. 6го числа два раза отключали свет на 40 минут, часа два света не было. 7го числа по 15 минут два раза отключали. И с этого момента она не видела, чтобы её ребенок глаза открывал, хотя до этого он сосал зонд, глазки открывал. А после этого у него и цвет лица уже поменялся и глаза не открывал. А 9го вечером в 9 часов ей сказали, что он умер. 

Все реаниматологи в один голос утверждают, что лечащим врачом была ФИО3, но если лечащим врачом была ФИО3, почему с ней общались реаниматологи?! Почему в листе назначения нет ни одного ее слова?! Если она лечащий врач, то почему об отключении света, о том, что ребенок в критическом состоянии она узнает только 9го числа, когда уже вышла на работу?! Она считает, что все реаниматологи виноваты. ФИО3 тут абсолютно не причем. К ФИО3 ребенка должны были перевести, когда он будет уже в стабильном состоянии, когда уже с аппарата сойдет. У неё был недоношенный ребенок, и после реанимации он должен был лежать в отделении недоношенных. Но из-за того что она работала в отделении у ФИО3, она попросила чтобы когда ребенок улучшится, чтобы именно она лечила его. А так как, её ребенок с первого дня лежал в реанимации, все назначения делали реаниматологи, все вопросы которые у неё возникали, она задавала реаниматологам. Что касается внутриутробных инфекций, на которые не обследовали, она их просила, говорила, что сама отвезет и платно сделает, не надо ждать рабочих дней, но они говорили, что бесплатно сделают, не надо платить и ждали 9го числа. Хотя она неоднократно просила их, что сама отвезет, сделает анализы и привезет результаты. 

Педиатры в роддоме о наличии каких-либо патологии у её ребенка не говорили, говорили, что он недоношенный и то, что он на аппарате. 

В реанимационном отделении РДКБ врачи ей говорили, что её ребенок стабильно тяжелый, но почему ей не объясняли.

О том, что её ребенок зачислен в отделение ФИО3 она не знала, об этом ей никто не говорил. Закрепленного за её ребенком врача-реаниматолога небыло. Эти врачи дежурили сутками. Дежурный врач-реаниматолог при заступлении на дежурство и в течении дежурных суток несколько раз осматривал детей и делал записи о назначениях. На тот период заведующего отделением реанимации и анестизии не было. Его обязанности никто не исполнял. На её вопросы к врачам о состоянии ребенка никто из врачей-реаниматологов не отсылал к лечащему врачу. О том, что ФИО3 числилась лечащим врачом её ребенка она не знала. Кроме врачей-реаниматологов никто её ребенка не осматривал и не делал назначении. К остальным детям, лежащим в реанимации врачи с других отделении не приходили и не осматривали, приходили только по приглашению на консультацию. 

Её ребенок лежал в кувезе, который использовался как кроватка, обогрев не работал. Там все кувезы не работали, даже грелок не было, пластиковыми бутылками с теплой водой обогревались дети. Она сама неоднократно меняла бутылки. 

О том, что состояние детей в связи с отключением электричества ухудшилось, ей сказала дежурный реаниматолог ФИО5, 7 января утром. После этого до 9 января постоянно говорили, что состояние её ребенка критическое, а 9 числа уже все дети были в критическом состоянии, один реаниматолог не справлялся и вызвали второго - ФИО31. Она (ФИО35) там стояла, говорили, что сатурация не поднимается, что сатурация падает. Она около часа там стояла, они объясняли, что сатурация у ребенка не поднимается. Потом ФИО6 её попросила выйти, и больше её не пускали. Это было часов в 5-6. Её не пускали и она подошла к реаниматологу, она сказала, что состояние очень критическое, сказала, что лучше не уезжать, что к сожалению её ребенок до утра не дотянет. 

В связи с противоречиями в показаниях потерпевшей ФИО35 в части того что в реанимационном отделении лечащим врачом была ФИО3, и что она обращалась к ней чтобы узнать о состоянии здоровья были оглашены её показания (т.1 л.д.262-271) и после оглашения ФИО35 заявила, что она не помнит что давала следователю такие показания относительно ФИО3 и читала ли протокол до подписания. Также пояснила, что она единственный раз звонила ФИО3, в день когда её оперировали и сообщила ей, что ребенка подключат к аппарату. Сказала ей, что у неё недоношенный ребенок как поступить ей, что делать. Она хотела чтобы после того как её ребенка переведут в ее отделение, чтобы именно она (ФИО3) лечила его, поскольку из всех врачей, которых она знает, отдавала предпочтение ей.

9 января, когда ей уже сказали что состояние ребенка критическое, она плакала, в отделении все за неё переживали и она попросила ФИО3 позвонить в реанимацию и узнать что с ребенком, она позвонила и ей сказали что чуть-чуть по общему анализу крови есть улучшения, вот она ей это передала сидя у нее в кабинете. А так, у ребенка она ФИО3 ни разу не видела в реанимации.

ФИО39 ФИО18- врач реаниматолог-анестезиолог РДКБ суду показала, что по данной специальности работает с 1998 года и пояснила, что при поступлении новорожденных детей из других медицинских учреждений Республики в РДКБ ребенок сразу направляется в реанимацию, заводится история болезни в приемном отделении, если ребенок доставляется, к примеру, из городской больницы, то с ребенком поступает выписка из истории болезни и направление. Далее история болезни вместе с выпиской поступает в отделение, где находится ребенок, если в отделении реанимации находится, то к ним в отделение реанимации поступает. Ребенок закрепляется за соответствующим отделением; отделение недоношенных, либо ОПН, либо отделение хирургии.

Первичный осмотр производит и выставляет диагноз поступившему ребенку врачи отделения, за которым закреплен ребенок совместно с реаниматологом. 

Поступившие в их отделение дети ФИО35 и ФИО34 были крайне тяжелыми, поэтому находились в отделении реанимации. В отделение реанимации поступают крайне тяжелые дети с нарушениями витальных функций, то есть жизненно важных функций: сердца, почек и т.д. С какими диагнозами новорожденные ФИО34 и ФИО35 поступили, не помнит. Они были закреплены за отделением патологии новорожденных. Лечащий врач назначается заведующим отделением, за которым закреплен ребенок. В истории болезни делается отметка двух отделений, профильного и отделения реанимации.

Относительно функциональных обязанностей врача-реаниматолога и его полномочий свидетель ФИО18 пояснила, что она имеет право назначить любое обследование и анализы в зависимости от состояния ребенка, при необходимости консультироваться с профильными специалистами, производить любые манипуляции в порядке экстренной помощи, если этого требует состояние ребенка, без ведома лечащего врача. 

По ходатайству гособвинителя для более подробного допроса свидетелей по делу и в частности свидетеля ФИО18 оглашены том.6 л.д.12-141- заключение повторной комиссионной судебно-медицинской экспертизы в отношении ФИО35, том.5 л.д.143-278 заключение повторной комиссионной судебно-медицинской экспертизы в отношении ФИО34.

На вопросы гособвинителя по заключениям экспертиз свидетель ФИО18 пояснила, что исследования маркеров воспаления» не проводили потому что не было тестов, и их вообще не проводили на тот момент в их больнице и в иных лечебных учреждениях в пределах республики.

Исследования маркеров гуморального иммунитета, развернутой коагуллограммы также не проводились в связи с отсутствием препаратов и соответствующей техники. У них в больнице были большие перебои и в обследовании детей и в наличии препаратов, и в наличии техники, они не были обеспечены в должном объеме. В тот момент работал только один роддом, РПЦ был закрыт, их отделение работало на 6 коек, в связи с закрытием перинатального центра им дополнительно дали еще три койки, но эти три койки, как и их шесть не были обеспечены ничем ни аппаратами ИВЛ, ни должной аппаратурой, ни медикаментами.

Исследования кислотно-щелочного состояния проводились до 5 января с перебоями в связи с отсутствием реактивов и то не в полном объеме делали, а с 5 января вообще не проводилось, так как аппарат сломался и не работал. 

Исследования BE (избыток оснований), SB (стандартный Тарбонат) без которого невозможно адекватно оценить состояние ребенка и оказать необходимую ему помощь не проводили в связи с тем, что газоанализатор тогда работал с перебоями и им давали показатели не в полном объеме, давали только некоторые показатели, а после 5 января вообще не проводили. Они назначали, и им лаборатория давал ответ, что нет реактивов. Они указывали это в истории.

Бактериологические посевы, проведенные детям были не информативны, в результате указывается на отсутствие роста аэробов, а о росте другой микрофлоры сведений не было, потому что баклаборатория не могла их проводить в полной мере из-за отсутствия реактивов. Они брали посев на флору и чувствительность к антибиотикам, а то, что им давала баклаборатория это уже не от них зависело, что они могли то и делали. 

С заключением экспертной комиссии о том, что: «при высокой билирубинемии, не выполнена операция частичного заменного переливания крови, что в свою очередь способствовало усугублению тяжести состояния ребенка» она не согласна. Во-первых операция частичного заменного переливания крови проводится при диагнозе полицитемия, а не гипербилирубинемия. При выставленном диагнозе гипербилирубинемия, проводится операция заменного переливания крови по показаниям, а таких показаний у ребенка не было.

Из за отсутствия в отделении газоанализатора не проводилась ургентная (требующая срочного врачебного вмешательства) коррекция ацидоза и нарушений газового обмена. Дети не получали фототерапию за неимением в отделении такого аппарата.

Решение о пробной экстубации (перевод ребенка на самостоятельное дыхание, без интубационной трубки) принимает и проводит врач-реаниматолог. Но объективно оценить состояние ребенка до проведения экстубации не представлялось возможным ввиду отсутствия того же газоанализатора. 

7 января, когда было её дежурство и накануне 6 января было отключение электроэнергии и в связи с этим состояние детей было крайне тяжелым, угрожаемым для жизни практически у всех. Они не умерли только потому, что они приняли меры. Аппараты ИВЛ переставали работать, и приходилось вручную налаживать вентиляцию легких деткам. После этих отключений, которые имели место на 50 и на 55 минут, состояние этих детей критически ухудшилось. У многих ухудшились анализы, они потребовали более жестких параметров вентиляции в последующем, у некоторых потребовалась инотропная поддержка, т.е. сердечно-сосудистая система страдала, у некоторых это привело к кислородному голоданию мозга и к судорогам.

ФИО39 ФИО19- врач отделение реанимации и анестезиологии новорожденных РДКБ дала показания аналогичные показаниям свидетеля ФИО18 относительно порядка организации работы отделения реанимации, порядка поступления детей в их отделение, их оформление и лечения, состоянии отделения в плане оснащения специальным медицинским оборудованием, их технического состояния, возможностей производства медицинских исследований и анализов.

ФИО39 ФИО17- заместитель главного врача по лечебной работе в РДКБ.\ с 1996 года показала, что она по должности занимается организацией лечебного процесса, соблюдением сан-эпид режима и обеспечением медикаментами больницы. 

Когда в их больницу выездная реанимационная бригада привозит новорожденного ребенка к ним больницу, он сразу поступает в реанимационное отделение, минуя приемное отделение, там заводится вся документация, ребенок закрепляется за отделением, сообщается в отделение о том, что за ними закрепляется ребенок, находящийся в реанимационном отделении. Об этом делается отметка во всех документах, в отделении и в приемном отделении, а именно: в журнале движения больных, в истории болезни, на титульном листе пишется отделение и реанимация. Когда отделение узнает о том, что за ними закреплен ребенок, заведующий отделением назначает лечащего врача. У них всегда было два лечащих врача- врач из отделения и из реанимации. Реаниматологи в те сутки, когда они дежурят, они за этого больного несут ответственность и каждый реаниматолог, когда он дежурит, является лечащим врачом и он (реаниматолог) без ведома лечащего врача из отделения может принимать решения об изменении лечения, проведении каких-либо процедур, поскольку ребенок, находящийся в реанимации в тяжелом состоянии требует принятие сиюминутной неотложной помощи. Лечащий врач из профильного отделения назначается для того чтобы совместно вести ребенка, потому что после реанимации больного переведут в отделение для дальнейшего лечения, а также чтобы писаниной этой заниматься, дневники писать, совместно определять тактику ведения больного, но последнее слово всегда было за реаниматологом. 

Реанимация тоже ведет дневники, отражают там состояние больного, все их жизненные параметры.

Лечащий врач приходит, смотрит этого больного и тоже оставляет запись. Лечащий врач в диагностике помогает, потому что реаниматологи они по синдромно оказывают помощь и лечат. Если ребенок поступает в реанимацию в рабочие время, то приглашают лечащего врача из профильного отделения, и он осматривает, а в нерабочее время или выходной день, то дежурный реаниматолог осматривает.

Когда ребенок поступает в их больницу из другого медицинского учреждения предварительный диагноз у него уже есть и с этим диагнозом их врачи работают, а в процессе лечения перепроверяют.

При наличии патологии у ребенка с диагнозами: желтушка, ишемия церебральная, легочная недостаточность и другие назначают лечение реаниматологи. 

После оглашения выводов заключения комиссионной медицинской судебной экспертизы ФГБУ «РЦСМЭ» МЗ РФ в отношении ФИО10 свидетель ФИО17 пояснила, что указанные экспертами в заключении все мероприятия должны были проводить в рабочие дни лечащий врач с реаниматологом, а в праздничные дни реаниматологи. Различные исследования и анализы, указанные в заключении не проводились, видимо, в связи с отсутствием реактивов. В случае не выполнения заявок заведующий реанимации должен был писать об этом докладную. Такие случаи бывали нередко в связи с чем она лично и за подписью главврача докладывал об отсутствии медикментов и препаратов, а также кувезов и другого оборудования, но они помощи не получали, как им объясняли из-за нехватки средств. Составленную ею заявки на медикаменты и другое, урезали и укладывали в ту сумму, которую им могут выделить, а не так как они требовали по реальной потребности.

О наличии какого- либо приказа, нормы законодательства, что в реанимационном отделении лечение ребенку проводят совместно реаниматолог и лечащий врач из другого отделения ей не известно, так по практике сложилось. Приказы о назначении лечащих врачей не выносились. ФИО3 как заведующая отделением себя назначила лечащим врачом. 

В период смерти детей в отделении реанимации не было заведующего. Перед новым годом ФИО39 №2 снял с себя заведование.

Отделение реанимации и интенсивной терапии это самостоятельное структурное подразделение РДКБ, имеет штатное расписание, существует должностная инструкция реаниматологов и заведующего отделением.

ФИО3 на тот период являлась заведующей отделением патологии новорожденных другим структурным подразделением РДКБ со своим персоналом, штатным расписанием, оборудованием. 

На сегодняшний момент существует приказ Минсоцразвития, где устанавливаются квалификационные характеристики тех или иных работников здравоохранения. 

ФИО3 не обладает специальными медицинскими познаниями в области анестезиологии-реаниматологии, у неё нет сертификата. Она не может проводить интубацию, экстубацию, эти процедуры делает реаниматолог. 

Новорожденные ФИО34 и ФИО35 находились именно в отделении реанимации, так как они были в тяжелом состоянии, ФИО35 был на ИВЛ. 

ФИО3 как их лечащий врач могла прийти в отделение реанимации, назначить те или иные препараты, дать какие-то рекомендации, записав их в дневник, но окончательное решение в отношении больных детей было за реаниматологом. 

Она позвонила 7 января в отделение реанимации узнать как дела, и от реаниматолога ФИО5 узнала, что в связи имевшим местом отключением электроэнергии она ни за одного ребенка поручиться не может, всем очень плохо. 

На момент отключения электроэнергии и до этого техническое оснащение реанимации не отвечало требованиям. Об этом неоднократно она и и.о.главврача ставили в известность Минздрав Республики.

ФИО39 ФИО20 - заведующая отделением реанимации городской больницы показала, что ребенок ФИО35 в декабре 2011г. родился недоношенным, весом около 2 кг, в срок 32-33 недели беременности. Как и все недоношенные дети у него был синдром дыхательных расстройств, это обусловлено тем, что у этих деток, которые родились до 37 недель - незрелые легкие, т.е. самостоятельно эффективно они дышать не могут, им нужна респираторная поддержка, за них должен дышать аппарат ИВЛ. Этот ребенок у них находился на искусственной вентиляции легких. В течении 7 суток он находился у них, за время нахождения у них динамика была положительная. Был даже такой эпизод, когда приехала выездная бригада из РДКБ для перевода детей, у нас на тот период было много детей, и они между двумя детьми предпочли ФИО35, потому что состояние у него было более стабильное. Выездная бригада оценила его состояние транспортабельным, стабильным и они его забрали. Он там находился, потом после праздников, когда вышла на работу, она позвонила узнать как там их дети, а ей сказали, что они все умерли, она была в шоке. На её вопрос: «как это умерли, дети же были ничего?» ей ответила ФИО5: «тут свет отключали 6 го числа, я 7го числа пришла, тут было кладбище», она оказала помощь, вылечила насколько это возможно, и в этот день никто не умер, дальше 8-9 числа еще несколько детей умерли. 

После этого отключения состояние детей, которые там находились, ухудшилось. Там были и тяжелые дети, у которых было мало шансов на выживание, но и были дети, в отношении которых была уверенна, что их можно снять с аппаратов.

Состояние ФИО35 было тяжелым и это было обусловлено не только его недоношенностью, у него были еще и другие патологии. Если ребенок только недоношенный он справляется с дыханием и другими витальными функциями, он не бывает тяжелым, он бывает средней степени тяжести. А тяжелые – это когда у него есть нарушение какой-либо одной из функций, дыхания, сердечно-сосудистой, почечной и т.д. Конкретно у ФИО35 была дыхательная недостаточность связанная именно с незрелостью легких, обусловленная степенью недоношенности. Если б у него была недоношенность 34-35 недель, возможно, он и без аппарата справлялся бы. 

Врожденная ателектаза легких или синдром дыхательных расстройств, это и есть дыхательная недостаточность, когда ребенок рождается, он делает первый вдох и легкие расправляются, потом он дышит и легкие закрываются-открываются. Если у ребенка нет зрелости легких, это вещество, которое препятствует слипанию у него отсутствует, т.е. он вдох сделал и выдохнул, но второй раз он не может самостоятельно вдохнуть и их разлепить. И для ребенка это стресс, он не может дышать, поэтому нужен аппарат, который силой вдыхал и выдыхал. У ФИО35 из-за недоношенности была ателектаза легких. Сам по себе респираторный дистресс-синдром в той степени, в которой он был у него, он не мог привести к его к смерти. 

Церебральная ишемия II степени бывает практически у всех недоношенных детей, это ишемия мозга, она умеренная и контролируемая. Тяжелая это III-IV степени с кровоизлиянием, вот они могут привести к смерти. А ПВК1, оно как правило бесследно рассасывается, при условии адекватного выхаживания и отсутствия осложнений. Потому что на эти ателектазы, очень легко развивается пневмония. 

После рождения ФИО35 она его осмотрела. У него установили наличие в сердце овального окна (это функциональная особенность недоношенных), желтуху неуточненной этиологии II степени и высокой степенью риска по внутриутробной инфекции. 

У всех деток бывает желтушка, сказать она физиологическая или патологическая за первую неделю жизни не возможно потому что физиологическая уходит сразу у доношенных детей в течении 5-6 дней, а патологическая и 2 и 3 недели тянется. Поэтому на первой неделе, когда они переводят и желтуха остается и поэтому они ставят диагноз как неуточненный, потому что окончательный диагноз и долечивание уже в больнице проходит. Их задача в реанимации роддома – это поставить предварительный диагноз, оказать помощь, стабилизировать до транспортабельного состояния. А в реанимации РДКБ этим должен заниматься также как и у них- реаниматолог. Он приходит на работу и занимается лечением этого ребенка, потому что ребенок круглосуточно находится в реанимации, и его состояние может ухудшится в любое время дня и ночи, и поэтому лечением занимается дежурный врач.

ФИО39 ФИО20 также пояснила, что первоначальная диагностика новорожденного производится сразу в родзале врачом неонатологом. Если ребенок не нуждается в помощи извне, он направляется в общую палату или к матери, если что-то смущает врача или плохо дышит или цвет не тот, они зовут реаниматолога, если реаниматолог говорит что это их, то переводят в реанимацию, где делают назначения и проводят их реаниматологи, о чем в истории болезни и листах назначения дежурный врач-реаниматолог, согласовывая тактику с заведующим реанимации, делает отметки.

Ведет карту и заполняет дневник, делает назначения, корректирует лечение ребенка находящегося в реанимации- все это делает дежурный доктор который пришел на работу. Совместный осмотр с заведующей проводится при поступлении, а потом она обязана смотреть их один раз в три дня. Лечением ребенка занимаются дежурные реаниматологи 

Лечащий врач с другого отделения не назначается, лечить должен тот доктор, который возле ребенка находится, то есть реаниматолог, потому что он имеет специальную подготовку, он наблюдает каждый час этого ребенка и умеет реагировать на его состояние. Лечащий врач из отделения новорожденных, который не умеет ничего делать, не может быть лечащим врачом. 

В отделении реанимации и интенсивной терапии чтобы там было соответствующее оборудование, медикаменты и все необходимое отвечает заведующий, который обязан контролировать, что у него на сегодня есть, чего нет. Если чего-то нет, нужно вовремя поставить в известность либо провизора, либо зам.главврача, либо главного врача. Это все контролирует заведующий реанимации, который там каждый день, а не дежурный врач который приходит только чтобы лечить ребенка. 

ФИО35 был переведен в РДКБ, он на момент перевода нуждался в постоянной вентиляции легких и он был на аппарате ИВЛ, но это уже была не принудительная, а вспомогательная ИВЛ, когда дыхание обеспечивает половину аппарат- половину ребенок.

Отделение реанимации и интенсивной терапии при отсутствии нормально работающих аппаратов ИВЛ и кувезов, не может осуществлять реанимацию и лечение детей. Не допустимо нахождение недоношенных, крайне тяжелых детей на грелках. Даже ребенок, который сам дышит, если замерзнет, будет нуждаться в аппарате. Синдром охлаждения вызывает ряд метаболических и витальных нарушений. Холодовой стресс для недоношенного ребенка подобно смерти. Говорят, что отключение света не повлияло, это значит отключили свет, и он не умер, но он через два три дня умер, потому что ему стало настолько плохо, что он не смог жить. 

При отсутствии аппаратов ИВЛ в случае отключение света и генератор не заработал, подача кислорода при помощи мешка-пилона допустима, потому что это экстренное оказание помощи, чтобы ребенок не умер от асфиксии. Но дышать холодным воздухом для ребенка можно 1-2 минуты, а потом нужно подключить аппарат. Холодный воздух разъедает слизистую, потом возникает кровотечение, не говоря уже о пневмонии, то есть это вынужденная экстренная мера, чтобы ребенок действительно не умер из за отключения света от асфиксии. Она как врач не согласна с тем мнением, что отключение света не повлияло на смерть детей. 

В отделении реанимации и интенсивной терапии расчет и коррекции парентерального питания по колларажу проводит дежурный доктор, потому что коллараж меняется каждый день, и это знают именно врачи реанимации. 

Эти и другие исследования, которые описаны в заключении, при нахождении ребенка в отделении реаниматологии, должен назначить реаниматолог, если он считает нужным для выяснения причин состояния ребенка.

ФИО39 ФИО21, работавшая в декабре 2011 года - в городском роддоме в отделении реанимации, дежурным реаниматологом дала суду дала показания аналогичные показаниям свидетеля ФИО20 об обстоятельствах рождения ребенка ФИО35, его диагнозе, его состоянии здоровья в первую недели жизни до перевода на лечение в реанимационное отделение для новорожденных РДКБ, и как специалист дала пояснения о функциональных обязанностях врача-реаниматолога новорожденных детей, порядка оказания ими реанимационной помощи недоношенным детям и рожденным с различными патологиями, а также взаимодействия с детскими врачами узкой специализации других отделении.

ФИО39 ФИО14, исполнявшая обязанности главного врача РДКБ с ноября 2011 по март 2012 года, детский хирург по специальности дала показания аналогичным показаниям зам.главврача ФИО17 о порядке приема в их отделение реанимации новорожденных, оформлении на них медицинской документации и другим организационным вопросам.

ФИО8 также показала, что лечащим врачом ребенка в настоящее время является реаниматолог, но долгое время у них в больнице лечащим врачом закреплялся врач отделения, за которым закреплен ребенок. Сам заведующий также мог исполнять функции лечащего врача. 

Конечно, но это все было исключительно номинально в силу того что лечащим настоящим врачом этого ребенка в отделении врач начинал являться только после перевода ребенка из реанимации в отделение. А пока ребенок находился в самой реанимации, тот врач, за которым он был закреплен в отделении, имел больше функции как консультант. Ведь если ребенок поступает в 18 часов вечера, этого врача уже нет на работе, но тем не менее процесс лечения не страдает, ребенок принимается, делаются необходимые манипуляции, сразу назначается лечение, это все назначается дежурным врачом реанимации. Первоначальный осмотр, выставление первоначального диагноза, назначение терапии делает только врач реанимации и заполняет историю болезни он. 

Лечащий врач лишь номинально закреплен за этим ребенком, но он работает с 8 до 14-30, а ребенка могут привести и в 15 и в 16 часов, и поэтому им занимается дежурный врач реаниматолог, врач за которым закреплен этот ребенок подойдет на следующий день, посмотрит этого ребенка, сделает ему назначения те или иные, знакомится с этим больным. Самую главную функцию как лечащий врач он будет исполнять, когда ребенок переведут в его отделение. В случае смерти этот лечащий врач с отделения оформляет окончательные документы по поводу смерти, пишет эпикриз, оформляет справку о смерти, история болезни таким образом закрывается и отдается на лечебно-контрольную комиссию. Но за лечение в реанимационном отделения, конечно отвечает отделение реанимации, потому что данный врач не может провести те реанимационные мероприятия, которые проводятся ребенку, он не обладает такой специализацией, он не может заинтубировать ребенка, поставить центральный катетер, подключение к аппарату ИВЛ и тому подобное.

О непроведении необходимых исследовании, указанных в заключения судебно-медицинских экспертиз в отношении умерших детей ФИО35 и ФИО34 свидетель ФИО14 показала, что эти все исследования, которые назначаются реанимационным отделением, к которым ФИО3 не имела никакого отношения. Но все эти анализы могут быть исполнены только при наличии той или иной аппаратуры в больнице, если есть реактивы, если есть определенная лабораторная техника, нет врача который не захочет увидеть эти анализы, однако их небыло. 

За их наличие и исправность медицинского оборудования отвечает главный врач больницы. Эти вопросы руководство больницы неоднократно ставили перед Минздравом и Правительством республики.

О причинах смерти конкретно по ФИО35 и ФИО34 она не может сказать. Но может сказать, что вины их врачей в смерти этих детей нет. Дети на самом деле были тяжелые, в то время не работал Перинатальный центр, всех самых детей из районов и из города везли к нам. Эта так страшно бы не звучала если бы эти дети были по районам, если бы половина этих детей умерло в РПЦ, наверное разборов сейчас никаких не было. Они были единственные, которые на себя приняли удар, и не в самой лучшей форме. 

У них не было ничего, больница не финансировалась. Поэтому, наверное, и сняли главного врача, а её просто кинули туда. Она пришла в больницу, где крыши не было, в операционной они ставили тазики, куда капала вода. И поэтому говорить о том, что не было маркеров воспаления, это не самое главное, что было в больнице.

ФИО39 №2 сложил полномочия в конце декабря, но не был назначен и.о. заведующего отделения реанимации и интенсивной терапии в связи с категорическим отказом всех сотрудников исполнять обязанности заведующего. Исполнение обязанной заведующего реанимационным отделением она возложила на заместителя главного врача ФИО17, приказа не было, но она прекрасно это знала и она их курировала. 

Врач профильного отделения не может интубировать, экстубировать, назначать внутривенные, внутримышечные все это делает реаниматолог. Врач профильного отделения, в частности ФИО3 не обладает теми специальными познаниями, чтобы проводить лечение детей в отделении реанимации и интенсивной терапии. Также ФИО3 не отвечала за наличие реактивов, КЧС не проводилось, ацидоз, газовый обмен. Это все не производилось в связи с тем, что аппаратура находилась в аварийном состоянии, она не функционировала. Она также не ответственна, что дети находились на грелках, замер температуры их тела производились обычными ртутными градусниками. Вообще отделение реанимации и интенсивной терапии было оснащено очень плохо. 

Судебно-медицинское заключение московских докторов, которые делали это заключение, не учли того обстоятельства, что мы в очень разных условиях находимся, в разных условиях диагностики. Во-первых, это все не послужило причиной смерти этих детей, отсутствие этих анализов, и возможности наши тоже очень разные в плане обследования детей. После того что случилось, была проведены многократно проверки вышестоящими медицинскими органами и заключения были и проверки были независимых экспертов, назначались перекрестные проверки. Были экспертизы, которые вынесли решение о том, что вообще нет врачебных ошибок.

Процент выживаемости очень низкий, и дети были очень тяжелые. Тогда на фоне полной аховой ситуации, все просто спиной стояли и не хотели видеть эту больницу, что творилось в больнице тогда – это полная разруха, был еще и закрыт Перинатальный Центр. И весь этот поток тяжелых детей хлынул к ним, свои аппараты и кувезы закрыли под замок и им не дали.

Минздрав, принимая такое решение о закрытии РПЦ должен был укрепить их кадрами, но это не было сделано. Когда у них было по одному врачу на 9 детей, их кадры пошли в отпуск, а в отделении реанимации и интенсивной терапии ставок было мало, тогда работал 1 врач на 8-9 детей, хотя положено на 3 детей 1 врач. Она писала в Минздрав чтобы им хотя бы дали штаты из РПЦ, но к сожалению это не получилось. 

Генератор который тогда пытались завести был просто старый или нет, она не знает, но на тот период в виду частых отключении реаниматологи завели тетрадку в которой они стали отмечать с какого по какое отключали свет. На тот период 2010-2011г было безумное количество отключений, потому что боялись, что когда-нибудь отключат и что-то случится и, учитывая частые отключения света, их администрация попросила два генератора, которые поставили на крыше, один на крыше отделения патологии, другой на реанимации. Для того чтобы он заработал, при отключении света нужно было чтобы их кислородчик (у них всегда есть дежурный специалист который включает и выключает кислород), ему вменено было в обязанность чтобы он бегом бежал на крышу открывал ключом генератор и ему нужно было включить генератор, он сам по себе был очень примитивный. Это всех очень беспокоило, ввиду частых отключений и в июле 2011г. главным врачом было написано письмо в Минздрав о том, что им нужен постоянный генератор, но оно тоже осталось без внимания.

ФИО39 ФИО22- заведующая родильным отделением Прохладненской ЦРБ об обстоятельствах рождения ФИО34 и его лечения у них в больнице суду показала, что роженица ФИО34 поступила к ним в отделение по направлению участкового врача, с доношенной беременностью, предстояли третьи оперативные роды, было два кесарево. С началом родовой деятельности она была взята в операционную, в экстренном порядке было произведено кесарево сечение, извлечен мальчик весом 3.800. Ребенок был с неплохими оценками, но через час после рождения состояние ребенка резко ухудшилось, появились признаки дыхательной недостаточности, геморрагический синдром легочного кровотечения, по поводу чего ребенок был переведен из палаты новорожденных в палату интенсивной терапии, была произведена интубация, ребенок был помещен на искусственную вентиляцию легких. Была вызвана бригада реаниматологов по сан-авиации из 

<

адрес> из детской больницы. Ребенок в течении 2-3 суток получал лечение у них и был переведен для второго этапа выхаживания в реанимационное отделение РДКБ бригадой сан.авиации. Было подозрение на внутриутробное инфицирование, врожденная пневмония, риск ВУИ и дыхательная недостаточность, геморрагический синдром, его состояние было стабильно тяжелым, он находился на аппарате ИВЛ под медикаментозной седацией получал гемостатическую терапию, антибактериальную. 

Вопрос о транспортировке решают врачи реаниматологи, которых они вызывают обычно. Насколько ей известно, он доехал неплохо и ближайшие сутки после транспортировки его состояние не ухудшалось. 

Об обстоятельствах смерти этого ребенка ей ничего известно.

ФИО39 ФИО23 - заведующая лабораторией РДКБ суду показала, что в декабре 2011- январе 2012 года многие лабораторные исследования (анализы), перечисленные в заключениях комиссионных судебно-медицинских экспертиз их лаборатория не проводила за отсутствием определенных реагентов, препаратов и соответствующего оборудования. 

Перечень анализов который должен проводиться назначается врачом, реаниматологом, лечащим или любым другим. В лабораторию кровь направляется с соответствующим направлением, где пишется перечень исследований, который должен провести врач в лаборатории. Согласно этому перечню они проводят эти исследования и результаты отправляются в отделение. Из этого перечня то, что есть, они исследуют, чего нет, пишут, что нет реактивов. 

Относительно маркеров воспаления, в них входит большой перечень, а именно: С–реактивный белок, прокальцитонин, подсчет лейкоформулы, подсчет лейкоцитов, какие-то еще определенные белки, иммуноглобулины и т.д. Из этого перечня большего всего спрашивают прокальцитониновый тест, на тот период они его не делали, так у них не было реактивов.

Исследования маркеров гуморального иммунитета проводятся только в крупных лабораториях.

Развернутая коагуллограмма может включать в себя стандартно то, что делается в любой больнице – это активированная частичная тромбопластиновое время, протромбиновое время, монолог, индекс, фибриноген, фитромбиновое время. Эти все исследования они проводили. Единственное что они не проводили, это факторы крови. Для того чтобы их проводить нужно было соответствующее оборудование, чего у них тогда не было и сейчас нет.

Исследования кислотно-щелочного состояния- это электролиты крови плюс газы крови, на тот момент у них работал газовый анализатор который вышел из строя в ночь с 6 на ДД.ММ.ГГГГг в связи с отключением света, а потом они его восстановили в 11-12 числах января. 

Газовый анализатора работает на живых электродах, которые все время находятся в сети напряжения, отключать его они не могут. Но такие несанкционированные отключения электроэнергии привели к тому, что из 4 работающих электродов какой-то вышел из строя, а так как это были новогодние каникулы, даже поставщики у себя на складах эти электроды не держат, привести и заказать быстро не получилось бы, потому что у них очень короткий срок годности. 

Уровень трансаминаз – это тест на заболевания печени, у них на тот момент этот реактив был, проводились эти исследования. 

Микробиологические исследования их лаборатория не проводит и поэтому их больница заключают договора с баклабораториями.

Когда у них нет каких-то реагентов и в больнице находится очень тяжелый ребенок, которому необходимы эти исследования, они конечно обзванивают по республике все лаборатории, как-то коллегиально пытаются это все решить. Если у них это есть, они их просят, и они им проводят, если у них есть – они просят, и они для них проводят.

Если у них заканчивается какой-то реактив, они пишут докладную на имя главного врача, но перед тем как произвести покупку этого реагента, какое-то время проходит. Поэтому о том, что у них нет какого-то реагента они всегда ставят в известность администрацию. 

Микробиологического исследования крови их лаборатория не проводит, так как на территории больницы бак-лаборатории нет. Раз в квартал больница заключает договора с теми лабораториями, которые этим занимаются. 

Не определен лактат, в связи с тем, что - на тот момент у них не было такого реактива. 

ФИО32 – это диагностика сепсиса, это очень дорогостоящий тест, на тот момент у них его не было, и этот тест начали закупать только после этого случая. До этого случая, ранее его и не запрашивали и не закупали. 

Это был конец года, все реагенты заканчивались. Что-то, наверное определяли, что-то нет. Они подают заявки в конце года, а как и когда проводятся торги, от них не зависит. 

Скорость оседания эритроцитов у них проводится, его не назначали, но она как зав.лаборатории считает, что ребенку до 1 месяца скорость оседания эритроцитов не дает никакой информации, потому что ребенок у которого гемоглобин высокий, эритроциты не оседают, и никакой результат получить невозможно - это не целесообразно и не информативно. 

Исследование крови на чувствительность к антибиотикам не делали. Это делается в специализированных лабораториях. Государственных таких лабораторий нет, есть только частные. Там дорогие и редкие реагенты, которые могут себе позволить только частные лаборатории. 

Исследование газов крови, в том числе реакция крови кислая щелочная нейтральная, содержание CO2 углекислого газа в крови, содержание O2 в крови, обще-клинические исследования проводились все кроме газов крови. 

Анализы назначаются врачом, который занимается непосредственно этим ребенком, если ребенок находится в реанимационном отделении, как правило, врачи-реаниматологи назначают проведение анализов. По должностным инструкциям она не знает, но считает что ребенку, который находится в реанимации и на аппарате ИВЛ, должен назначать реаниматолог.

ФИО39 ФИО16- врач реанимационного отделения РДКБ дала суду показания аналогичные показаниям других свидетелей- врачей реанимационного отделения РДКБ о порядке поступление недоношенных и доношенных детей, нуждающихся в реанимационной помощи в их отделение, о порядке оформления на них истории болезни, назначении лечащих врачей, а также оказания им реанимационной помощи и их лечении, полномочиях лечащего врача профильного отделения и врача-реаниматолога, о техническом оснащении их отделения, обстоятельствах отключения электроэнергии и принятых ими мерах в связи с этим в отношении больных детей. ФИО7 заявила, что в период нахождения в их отделении новорожденных ФИО35 и ФИО34 дежурила по отделению сутки через двое, но за прошествием многого времени подробности не помнит.

После предъявления свидетелю ФИО16 на обозрение медицинской документации на ФИО35 и ФИО34 она дала следующие пояснения.

30 декабря она заступила на дежурство, ребенок ФИО35 был осмотрен совместно с ФИО39 №2, ФИО3 и ею. Запись проведена ФИО3, назначено исследование ПЦР крови, узи сердца, ЭКГ, лечение продолжено по листу назначения. Т.е. они согласовано решили, что продолжат такое лечение.

Как принято в их отделении, первичную запись делает лечащий врач, а затем последующие записи делают дежурные реаниматологи. 

Вывод, что ФИО3 была лечащим врачом она делает, исходя из записи в истории болезни.

По листам назначения все анализы и препараты сделаны врачом-реаниматологом. 

Она также в свою смену сама все назначала, но если требуется коррекция в лечении, совместно обсуждается с лечащим врачом, заведующим реанимации и заведующим отделением, за кем закреплен ребенок, и вносится коррекция при необходимости. Инициирует совместное обсуждение заведующий реанимацией, но с конца декабря 2011 года у них заведующего не было. 

В случае ухудшения состояния ребенка за время дежурства они (реаниматологи) сами могли и назначали необходимые анализы, коррекцию лечении проводили. За время своего дежурства она отвечала за себя как реаниматолог. 

Оценку состояния ребенка в комплексе делает лечащий врач и выносит диагноз лечащий врач, а они работали посуточно, посиндромно и в случае ухудшения оказывали экстренную помощь. Они могли назначить любые анализы и исследования, которые делаются в их лаборатории без участия врача из отделения. Также они принимали решение об интубации и проводили пробную экстубацию без лечащего врача. Эти процедуры могут провести только реаниматологи. Они также ведут историю болезни, заполняет дневники и листы назначения в реанимации.

В их отделении большинство кувезов были в нерабочем состоянии, аппаратов ИВЛ было много не рабочих. В её дежурство имело место отключения электроэнергии и тогда, генератор, который подает энергию, был в не рабочем и поэтому свет сразу не включился и дежурному персоналу некоторое время пришлось обеспечить дыхание детей вручную мешком Пенлона. 

Расчет и коррекцию парентерального питания по колларажу детям в их отделении проводит реаниматолог. Измерение температуры тела проводилось обычными ртутными термометрами дежурными медсестрами, так как в тот момент других термометров не было.

Отключение электроэнергии повлияло на состояние детей, все дети были крайне тяжелыми на аппаратах ИВЛ, самостоятельно дышать не могли, пришлось вручную проводить искусственную вентиляцию легких, а у детей с незрелыми легкими – это усугубило состояние и спасти их уже было затруднительно. 

Следующее её дежурство было 3 января, осмотр проводила она одна, приняла смену у ФИО6, ранее назначенное лечение было продолжено, антибактериальная терапия не менялась, и сдана смена ФИО39 №2. Состояние ФИО35 на 3 число было крайне тяжелым. Ему был выставлен диагноз: синдром дыхательных расстройств, незрелость легких, недоношенность глубокой степени. Он находился на ИВЛ. 

При следующем дежурстве- это было 6 января, состояние ФИО35 также крайне тяжелое, осмотр делала одна, были праздничные дни, были только дежурные врачи и медсестры. 6 числа, после отключения электроэнергии отмечалось ухудшение состояния и в связи с этим отмечалась тахикардия и поэтому проводили противошоковую терапию вводили АТФ и реланиум. Она также дежурила 9 января в день смерти ребенка ФИО35. В тот день ребенок был осмотрен ФИО3 и ею. Запись произведена ФИО3. Ею был подтвержден правильность диагноза- синдром дыхательных расстройств, врожденная ателектаза легких, дыхательная недостаточность 3 степени, церебральная ишемия 2 степени, кровоизлияние первой степени, конъюгационная желтуха 3 степени и не исключалась внутриутробная инфекция, развитие сепсиса. Причина развития у него сепсиса-это ослабленный ребенок, глубоко недоношенный и отключение света все в совокупности повлияло. В этот день ФИО35 умер и ФИО3 как лечащий врач выписала посмертный эпикриз. 

Она осматривала ФИО34 21 декабря совместно с лечащим врачом ФИО33 и заведующей ОПН ФИО3.

Первоначально его принимал 19 декабря ФИО39 №2 и заведующей ОПН ФИО3. Состояние ребенка было крайне тяжелым угрожаемым для жизни. Ребенок был в коме, с недостаточностью кровообращения 3 степени, дыхательной недостаточностью 3 степени, отечным синдромом, на аппарате ИВЛ. Они решили продолжить лечение по листу назначения. Записи произведены ФИО33. 24 декабря было следующее её дежурство, ФИО34 осмотрен совместно с профессором ФИО4, заведующей отделением ФИО3 и ФИО33. ФИО34 был в крайне тяжелом, угрожаемом жизни состоянии. Он не осваивал питание, из желудка шел темный застой, перистальтики не было. В последующем её дежурство было 27 декабря. Осмотр проводился совместно с заведующими реанимации, ОПН и лечащим врачом ФИО33. Далее её дежурство было 30 был совместный осмотр ФИО39 №2, ФИО3 и ею, также лечение было назначено, по листу назначения. Последующее её дежурство 3го января, он осмотрен был только ею, так как праздничный день. Далее 6го января, осмотр проведен ею, она указала, что за сутки дважды отключали электричество, проводилась ручная вентиляция легких. Больше её записей нет.

ФИО39 ФИО39 №1, работавший главным врачом РДКБ до октября 2011 г. дал суду аналогичные показаниям других работников РДКБ о порядке в бытность его работы главным врачом, а именно: приема новорожденных недоношенных и с врожденными патологиями детей в отделение реанимации, их оформлении, назначении лечащих врачей с профильных отделении, обязанностях врача реаниматолога, лечащего врача с другого отделения, а также заведующего отделением, организации оказания реанимационной помощи и лечении таким детям в отделении реанимации и в целом по больнице. 

Также в частности, пояснил, что ответственными за перевод детей в их реанимационное отделение из роддомов КБР были врачи роддомов. Они переводили тяжелых детей к ним, и они размещали у себя в реанимации, но одновременно закрепляли за другим отделением, в которое ребенок должен был быть переведен для дальнейшего лечения после выхода его из кризисного состояния. Лечением ребенка в период его нахождении в реанимационном отделении занимались врачи-реаниматологи и они совместно с заведующим реанимационным отделении отвечали за его лечение.

Заведующий отделением, за которым ребенок был закреплен и врач этого отделения, за которым ребенок был закреплен, не занимались конкретно лечением этого ребенка и не несли за него ответственность. Лечение и наблюдением за этим ребенком осуществлял только реаниматолог. По его указанию чтобы ознакомиться с данным ребенком, чтобы после перевода в отделение было легче лечить его врачи отделений, за которыми они были закреплены, посещали реанимационное отделение. 

Расписывал лечение ребенку врач реаниматолог, потому что там сильнодействующие лекарства, дыхательные аппаратуры и т.д.

Дети, находящиеся в отделении реанимации и интенсивной терапии нуждаются:- во-первых в управляемом дыхании, т.е. на интубационной трубке; во-вторых в сильных антибиотиках; в-третьих обследование должно быть на высшем уровне. То, что говорится о кислотно-щелочном состоянии, это обязательно для них, и это должны обеспечивать врачи реаниматологи, потому что они по этим параметрам назначают количество глюкозы, электролитов, калий, натрий. Детям, которые находятся в реанимации, коррекцию лечения делают врачи-реаниматологи. А лечащий врач, в данном случае ФИО3, не могла корректировать лечение ребенка находящегося в реанимации. Вмешаться она могла, если бы были грубые нарушения, но не обязана была вмешаться в лечение.

Медицинское оборудование в отделении реанимации ( кувезы, аппараты ИВЛ и др.), а также оборудование для резервного электропитания при его уходе из больницы было уже старым, слабеньким, но работоспособными и в связи с тем, что оно морально и технически устарела аппаратура заказывали новое, но им неизменно отказывали, ссылаясь на отсутствие средств. 

В свое время он установил 8тонный жидкий кислород, поэтому из-за кислорода аппарат не мог остановиться. При нем ни разу свет больше 10-15 минут не отключался, потому что он сделал самодельное устройство, чтобы свет включался через генератор. Ответственным за это был кислородчик, назначенный приказом, он сразу поднимался и включал этот механизм.

За обеспечение медицинским оборудованием в отделении реанимации, его техническое состояние отвечает заведующий отделением и главный врач. Факт, что в тот период небыло заведующего отделением и его обязанности ни на кого не были возложены, является серьезным упущением руководства больницы. 

За реанимационным отделением в его бытность койки-места не закреплялись. Данное обстоятельство также являлось причиной закрепление детей, находящихся в реанимации за другими отделениями, чтобы койки-места оплачивались, так как за реанимацией койко-мест нет, а фонд медицинского страхования финансирует только отделения, а реанимации нет. 

В связи с существенными противоречиями в показаниях ФИО39 №1 в части, где он говорит о том, что у них совместная с лечащим врачом и врачом реаниматологом ответственность, о том, как назначаются врачи и в связи с чем он находятся в реанимации и числятся за другим отделением по ходатайству государственного обвинителя оглашены его показания в этой части на предварительном следствии (том.7 л.д.181-185). После их оглашения свидетель ФИО39 №1 заявил, что следователь неправильно понял его, он давал такие же показания следователю как и в суде. Протокол допроса он подписал, не читая.

Судебно-медицинский эксперт ФИО12, будучи допрошенная судом посредством конференц-связи суду показала, экспертизы в отношении умерших в РДКБ новорожденных ФИО35 и ФИО34 проводились пять лет назад по постановлению следователя. Когда пришло данное постановление, была сформирована комиссия, в которую вошла и она, все были предупреждены по соответствующим статьям УК и УПК. Экспертизы проводились по многим детям, погибшим в КБР за определенный промежуток времени. После того как комиссии были сформированы, членами комиссии были изучены документы и материалы дела, после чего заседанием комиссии были сформулированы выводы, все члены комиссии с выводами согласились, особого мнения никто не высказывал, поэтому выводы данных комиссионных экспертиз подписаны единым блоком. Дополнительно в рамках проведения экспертиз я выезжала на допросы с участием специалиста, которые проводились в КБР, они допрашивали докторов с целью прояснить некоторые материалы по делу. После этого два раза они были допрошены, один раз всеми членами комиссии, которые на её взгляд были самыми полноценными, потому что специфические вопросы, касающиеся неонатологии, клинической фармакологии и организации она прояснить не сможет, потому что она является специалистом в области судебно-медицинской экспертизы. 

При поступлении любого человека в лечебное учреждение за ним сразу закрепляется лечащий врач, который согласно ст.70 ФЗ № отвечает за этого пациента. Он имеет право отказаться от лечения данного пациента в силу тех или иных обстоятельств, он имеет права вообще не подходить к этому пациенту, но если он взялся за него, он обязан его лечить. Согласно ст.70 лечащий врач осуществляет лечение, назначает все диагностические мероприятия, вправе созывать или не созывать консилиум, и если лечащему врачу все понятно в рамках лечения, терапии и т.д., он может его не созывать. В данном случае у разных детей были разные лечащие врачи, которых они (эксперты) определили по двум моментам: 1. в истории болезни на титульном листе либо на первой его странице есть подпись лечащего врача; 2. Лечащий врач, если нет каких-то других обстоятельств, подписывает посмертный и выписной эпикриз. В данном случае, все дети, погибшие в КБР, были выданы без вскрытия в нарушение законодательства, кроме нескольких человек, мы об этом писали. Поэтому посмертные эпикризы не вошли в судебно-медицинскую экспертизу, а были вложены в истории болезни.

Также если лечащий врач считает, что его пациенту необходимы какие-то обследования, которые по той или иной причине не может провести данное лечебное учреждение, он обязан все записать в истории болезни. Вообще лечащий врач обязан все записывать в истории болезни, если необходим какой-то препарат, а его нет, что он считает необходимым применение того или иного антибиотика, но в связи с тем что его нет в больнице назначается другой антибиотик. Соответственно лечащий врач должен написать докладную записку заведующему отделением, либо главному врачу, либо начмеду, о том, что ему что-то необходимо. 

Врач, который выхаживает детей, не может назначить правильную терапию, не имея этих показателей. В связи с тем, что многие детки были малюсенькими, и по 411 Приказу они должны находиться в работающих кувезах, а нахождение килограммового ребенка в кувезе который не работает, это просто недопустимо, это заведомо снижает шансы ребенка на жизнь. Температура измерялась ртутным градусником ребенку, находящемуся на грелках, это недопустимо, поскольку данная температура не объективна и на нее нельзя полагаться. Комиссией было выявлено огромное количество дефектов оказания медицинской помощи, которые в комплексе сложились в рамках лечения данных детей в лечебных учреждениях КБР.

За лечение детишек, которые находятся в отделении реанимации, но числятся в других отделениях, врачи-реаниматологи не могут быть лечащими врачами. В отделении реанимации нет врачей постоянных, там есть дежуранты, которые пришли и ушли, они не могут быть лечащими врачами, должен быть кто-то один, кто отвечает за этого пациента, с кем согласуется лечение, кто принимает какие-то решения. Поэтому в ФЗ, ст.70 не дает пояснений, что в отделении реанимации лечащий врач реаниматолог, в терапии - терапевт, в хирургии- хирург. Лечащий врач это врач от отделения, к которому пациент относится по его основной патологии. В обязанности реаниматологов входит жизнеобеспечение, т.е. в экстренных ситуациях, когда вопрос стоит о жизни или смерти, они подключаются и оказывают реанимационные мероприятия, а лечение данного ребенка должны осуществлять лечащие врачи. Поэтому они и ссылаются на семидесятый закон, там нет таких пояснений. А в 2015г. вышел Приказ, где главный реаниматолог Минздрава говорит о том, что сейчас реанимационное отделение имеет право вводить дневного доктора и тогда он может быть лечащим врачом, но на это должен быть приказ главного врача. Если нет приказа главного врача, значит, надо исходит из ситуации что лечащий врач - это лечащий врач, врач реаниматолог – это врач дежурант- реаниматолог. 

В связи с тем, что прошло 5 лет она не может сказать, как происходило закрепление лечащих врачей за ФИО35 и ФИО34. Обычно это происходит автоматически, поступает ребенок и, допустим, закрепляется за отделением недоношенных, приходит неонатолог, потому врач реаниматолог он дежурант, т.е. его ведут два доктора: врач реаниматолог и врач неонатолог того отделения в котором ребенок должен быть закреплен, если нет каких-то особых указаний главного врача. 

Есть Приказ Минздравсоцразвития РФ №н «Об утверждении порядка оказания неонатологической медицинской помощи», это указано и в заключении № лист124 ответ на вопрос 16 «реаниматолог-неонатолог, крайне редко осматривали ребенка (реже 3 часов)»

В соответствии со ст.70 ФЗ №, лечащий врач он главный, кроме случаев жизнеобеспечения, когда ребенок умирает и ему необходимо оказание реанимационных действий. Формально получается, что лечащий врач – он главный, и если он скажет реаниматологу «я не согласен», реаниматолог не должен этого делать. В данном случае реаниматолог должен выполнять только назначения лечащего врача. И если с ребенком что-то не так, то это лечащий врач должен поднимать тревогу и разбираться что с ребенком. 

В заключениях они не делали выводов и в экспертизе не указали, что ФИО3 является лечащим врачом этих детей. Она не может ответить на этот вопрос, этот вопрос решает следствие, но по её мнению, кто подписал титульный лист истории болезни и подписывал посмертные эпикризы, тот является лечащим врачом, а ФИО3 подписаны эти документы.

В соответствии с Приказом № от 11.06.1986г. «О дальнейшем совершенствовании анестезиолога-реаниматолога помощи населению» согласно п.6. «Койки палат реанимации и интенсивной терапии не входят в число сметных коек учреждения в связи с тем, что в палатах проводится только реанимация и интенсивная терапия остро возникших состояний, а лечение основного заболевания проводится врачами соответствующих отделений больницы». Из этого следует, что есть основной диагноз, ведь ребенок может лежать в хирургическом отделении, и при этом он может быть глубоко недоношенным, у него пневмония и плюс у него перитонит, выявляется какое из этих заболеваний в данный момент для этого ребенка является основным, либо самым тяжелым, преобладающим. Выявляется, например перитонит, тогда его лечащим врачом ребенок закрепляется за отделением хирургией, либо за отделением выхаживания недоношенных если сопутствующая патология идет. Это врачи на месте решают, это с каждым конкретным ребенком решается по-разному. Как только в хирургии заканчивают свою работу, они его передают, например, в отделение неонатологии, но все это времени ребенок может находиться в отделении реанимации, потому что его состояние может быть крайне тяжелым. Либо он угрожающий по тому или иному состоянию, и врачи предполагают что во время его лечения, ребенок может резко ухудшиться и ему понадобится реанимационная помощь, и тогда это решение принимается либо комиссионно либо коллегиально. 

На вопрос о том, что имелись случаи отключения электроэнергии и вентиляция легких проводилась чистым кислородом, насколько это повлияло на состояние детей- ФИО35 и ФИО34, комиссия экспертов высказала, что и в том и в другом случае отключение электричества безусловно усугубило тяжесть состояния этих детей. В общем-то врачи с ними были согласны, что холодный кислород без подогрева шел этим недоношенным деткам, с несформированной легочной системой, безусловно усугубило тяжесть этих детей, усугубило тяжесть течения тех заболеваний который у этих детей были. Но умерли они не от этого. Там было всего двое детей, которые как считает комиссия умерли от того что было отключено электричество и отключились аппараты. В данном же случае состояние только утяжелилось, но к смерти не привело. Вопрос о том, что при адекватной терапии этих детей, факт отключения электроэнергии мог повлечь смерть детей является теоретическим. В любом случае отключение света усугубило бы их состояние, но привело бы к смерти или нет, она не может сказать.

На тот случай, когда ребенок поступил в РДКБ у него был уже выставлен диагноз его должен подтвердить либо поставить другой, назначить терапию в соответствии с ФЗ № ст.70 за все отвечает лечащий врач. Если в КБР в организационных моментах были недоработки, комиссия экспертов на это вообще не реагирует и не берут в расчет, в этом уже следствие разбирается, мы говорим о том, как должно быть, как регламентировано. Согласно ст.70, лечащий врач устанавливает диагноз, назначает лечение, общается с пациентами и т.д. Поэтому мы считаем, что лечащий врач должен был установить диагноз, убедиться в его правильности, утвердить его, а реаниматологи имели возможность его расширять. Любой врач имеет возможность этот диагноз расширить, или выставить свой диагноз, с которым лечащий врач может согласиться либо не согласиться.

На вопрос насколько первоначальные диагнозы, выставленные ФИО35 и ФИО34 были совместимы с жизнью, были ли у них перспективы на выживание при правильном лечении эксперт ФИО12 пояснила, что этот вопрос поднимался по всем детям, комиссия экспертов в которую входили ведущие специалисты НИИ акушерства, гинекологии и перинатологии, считают, что эти дети были очень тяжелые и отключение электричества их утяжелило. Ответить на вопрос 100% они выжили бы или нет, они не могут. Но могут говорить о том, что однозначно, если бы лечение было правильным у этих детей был шанс на благоприятный исход. Они не были больны таким заболеванием, от которого точно умирают.

За то, что КЧС не проводился и не проводились ряд других медицинских исследований за это отвечает лечащий врач. Если лечащему врачу что-то не нравится, он всегда может написать письмо главному врачу. Всех устраивала эта ситуация, если не интересуются и не спрашивают о том, что они им нужны, то и реактивов не будет. Если бы она увидела в истории болезни что КЧС назначено, анализы крови назначены и т.д., и бумажку о том, что не возможно провести, а врач пишет, что доложил главному врачу о том, что ребенку необходимы данные исследования, но этих данных в истории нет. В законе написано, что лечащий врач должен обеспечить квалифицированную помощь и диагностику. В случае по ФИО35 и ФИО34, врач -неонатолог была лечащим врачом этих детей, в функциональных обязанностях врача реаниматолога написано «жизни-обеспечение». Он должен проводить только реанимационные мероприятия, а дети находящиеся в отделении реанимации находится под постоянным присмотром врача, но главным является лечащий врач.

ФИО39 ФИО39 №2, допрошенный посредством конференц-связи суду показал, что он в период с ноября по декабрь 2011 исполнял обязанности заведующего отделением реанимации РДКБ, также дал показания аналогичные показаниям свидетелей ФИО14, ФИО39 №1, ФИО24, врачей ОРИТФИО18, ФИО6 и ФИО9 о порядке приема в его отделение, их закреплении за другими отделениями РДКБ, порядка осмотра этих детей, организации им реанимационной помощи и интенсивного лечения, взаимодействия с врачими других отделении. 

У них на тот момент не было постоянного дневного доктора, который ежедневно наблюдал детей, который мог отслеживать состояние ребенка, корректрировать лечение, обследование, назначать лечение. Поэтому администрацией медицинского учреждения было принято решение о назначении из отделений патологии новорожденных, недоношенных и отделения детской хирургии назначение докторов, которые ежедневно будут отслеживать состояние этих детей, которые числятся за профильными отделениями, и будут делать коррекцию в необходимых назначениях. На дежурного реаниматолога возлагался контроль за исполнением данных назначений, отслеживание состояний. При изменении состояний ребенка реаниматолог, без согласования с лечащим врачом мог внести коррекцию, изменение в лечении, обследовании ребенка, в зависимости от состояния ребенка. Он не видел письменных распоряжений по этому вопросу. Когда он устроился в эту больницу, в 2009 году такая практика уже применялась в этом отделении, в этой больнице. Какого-либо приказа по этому поводу небыло. Слышал устные рекомендации и устные указания по вопросу.

Младенцы ФИО35 и ФИО34 находились в реанимации в крайне тяжелом состоянии. В частности, ФИО34 поступил из районного роддома, кажется из Прохладненского «ЦРБ». Ребенок все время находился в крайне тяжелом, угрожающем жизни состоянии. Стабилизация, если наступала, то кратковременно, с прогрессивным ухудшением. Несмотря на проводимое лечение, состояние его ухудшалось, и ребенок умер от тяжелого заболевания. Из-за давности кто принял, проводил его лечение, а также его диагноз не помнит. 

Он был в курсе и неоднократно ставил в известность администрацию больницы и Минздрав Кабардино-Балкарской Республики о плачевном состоянии оборудования, и прочей вспомогательной техники в отделении реанимации новорожденных. Но со стороны администрации больницы меры приняты никакие не были для устранения нарушения. И устно, и письменно на имя главного врача они, в частности он, и врач, который до него исполнял обязанности заведующего отделением, неоднократно оповещали администрацию о плачевном состоянии оборудования. Но им предлагали терпеть, ждать покупок,но ничего не покупалось.

На тот момент диагноз выставлялся врачом из профильного отделения, отделения недоношенных и отделения патологии новорожденных. Обоснование клинического диагноза оформлялось врачом из профильного отделения. Основные назначения и корректировка терапии в зависимости от анализов, исследований назначалось совместно и лечащим врачом, и дежурным реаниматологом. Как правило, в будние, рабочие дни, это все проходило по взаимному согласию, по взаимному обсуждению. В выходные и праздничные дни, в вечернее и ночное время назначением препаратов, обследований, корректировка лечения была в компетенции дежурного реаниматолога. Назначения, которые проводил врач из профильного отделения, вносились с лист назначения ребенка. Без острой необходимости, обусловленной состоянием ребенка, рекомендации лечащего врача не изменялись. Как правило, это обсуждалось перед записью врачом в истории болезни. Еще все подводилось под имеющиеся в наличии препараты в отделении. Поэтому, как правило, рекомендации лечащего врача, без необходимости, обусловленной состоянием ребенка, реаниматологом не отменялись, не изменялись. В лист назначения вносил запись о назначении препаратов и назначении обследования, врач реаниматолог, основанных на рекомендациях лечащего врача, которые он оставил в истории болезни. Внести в этот лист назначения какие-то записи без ведома врача из профильного отделения дежурный реаниматолог мог в зависимости от состояния ребенка, и показаний для назначения для того, или иного препарата, или обследования. 

В случаях, если состояние ребенка ухудшилось и требовалось какое-то дополнительное лечение, которое не было оговорено с лечащим врачом, но для стабилизации ребенка, и улучшения его состояния требуется назначение препарата, естественно реаниматолог на свое усмотрение назначал препарат, для того, чтобы помочь пациенту. 

Врачи из профильного отделения не могли вносить, без ведома реаниматолога изменения в лист назначения ребенка. Они могли только оставить запись в истории болезни, с тем, чтобы потом реаниматолог после назначения, внес рекомендованное назначение. Для них- реаниматологов была обязательна к исполнению та корректировка, которую вносил врач из профильного отделения, но, как правило, это не противоречило мнению реаниматолога о назначении того или иного препарата, или обследования. Естественно все это было по обоюдной договоренности с лечащим врачом. Документа, регламентирующего посещение лечащим врачом отделения реанимации новорожденных, не было. По крайней мере он не ознакомлен с таким документом. Но, как правило, лечащий врач посещал ребенка один раз во время рабочего дня, по ситуации. Могли в случае изменения состояния, ухудшения состояния ребенка пригласить лечащего врача на консилиум, и решать дальнейшее лечение и обследования данного ребенка. Но, как правило, лечащий врач посещал один раз во время рабочего дня. В случае с ФИО34, ФИО35, кто был лечащим врачом он не помнит. В случае смерти ребенка, на тот момент, оформлением медицинской документации, такой как посмертный эпикриз, оформление медицинской справки о смерти, занимался лечащий врач, профильного отделения. На тот момент, когда дети поступили в отделение, а он еще исполнял обязанности заведующего реанимацией, он совместно осматривал их с ФИО3. Приказ Министерства здравоохранения СССР от 11.06.1986 года №841 «О дальнейшем совершенствовании анастезиолого-реанимационной помощи населению», он знает в общих чертах, знакомился с ним. Если следовать дословно словам данного приказа, то в реанимации проводится процедурная терапия, то есть синдромное лечение, есть нарушение кровообращение, назначается для стабилизации сердечной деятельности, есть нарушение дыхания, назначается для облегчения дыхания. А назначение терапии, которая будет направлена на борьбу с основным заболеванием, которое привело к возникшим симптомам и синдромам жизнеугрожающим, находится в ведение лечащих врачей основных отделений, профильных отделений. С другим приказом он не знаком.

В листы назначения вносились записи только врачом реаниматологом, который, на данный момент, в конкретное время занимался ребенком. Лечащим врачом, рекомендации оставлялись только в истории болезни, или в дневниковой записи. На основании рекомендации делалась запись реаниматологом и схема лечения.

По ходатайству стороны защиты в качестве свидетеля допрошена ФИО25 работающая в РДКБ с 1991 года, зав. отделением недоношенных детей, главный внештатный неонатолог Минздрава КБР, которая показала суду, что в конце 2011г. до новогодних праздников поступали в реанимационное отделение РДКБ ФИО35 из родильного отделения городской больницы, ФИО34 откуда поступил не помнит. На тот момент она помимо своей основной работы была совместителем в реанимации новорожденных - врачом выездной реанимационной бригады, и транспортировку ФИО35 из роддома в РДКБ осуществляла она. ФИО35 она забирала из реанимационного отделения родильного отделения городской больницы. Деталей она не помнит, но состояние было крайне тяжелое, по одной той причине, что данный ребенок находился в реанимационном отделении на аппарате ИВЛ. На аппарате она его и перевезла в РДКБ. До конца 2011г. заведующим отделением был ФИО39 №2, а в начале 2012г. заведующего у них не было.

В отделении реанимации и интенсивной терапии лечащим врачом является врач анестезиолог- реаниматолог который работает в этом отделении. У них была такая практика, по устному распоряжению главного врача, так как реанимационные койки не входили в смету больниц и в общебольничный коечный фонд, эти дети, находящиеся на реанимационной койке, им помощь оказывалась по профильной койке. Например, если ребенок недоношенный, он мог закрепиться за отделением недоношенных и тогда эта реанимационная помощь оплачивалась как койка недоношенного ребенка. Соответственно ребенок, поступивший в тяжелом состоянии в реанимационное отделение, одномоментно закреплялся за двумя отделениями, за отделением реанимации – где он физически находится и за профильным отделением – куда дальше по выходе из реанимации ребенок перейдет для дальнейшего лечения. В отделении реанимации и интенсивной терапии новорожденных находятся дети, поступающие из родильных отделений или из отделений больницы, находящиеся в критическом состоянии, нуждающиеся в проведении реанимации и дети которые должны получать интенсивную терапию.

Никаких официальных приказов о назначении в отделение реанимации профильных врачей до последнего времени не было. Лечили всегда и тогда и сейчас, в отделении реанимации анестезиологи-реаниматологи. При поступлении ребенка заводится медицинская документация, принимает больного в реанимационное отделение врач анестезиолог-реаниматолог, записывает, ставит предварительный диагноз, назначает лечение, заполняет лист назначения, назначает дополнительные обследования. Если реаниматологу нужна какая-то помощь какого-то узкого специалиста, то реаниматолог может вызвать любого врача на консультацию. 

По 323 ФЗ лечащим врачом является врач назначенный руководителем организации либо руководителем структурного подразделения, который непосредственно оказывает медицинскую помощь и лечение. Т.е. не тот кто записан, а тот кто участвует в лечении, кто пишет назначение, от чьих действий может наступит ухудшение или улучшение, тот и является лечащим врачом. 

ФИО39 ФИО25 после обозрения истории болезни и листов назначения на ФИО35 и ФИО34 дала суду следующие пояснения. 

Согласно листам назначения, ребенок ФИО35 поступил 28.12.2011г.,дежурным врачом в тот день был ФИО39 №2, его рукой написаны назначения, это с его назначения выполняются медсестрами различные процедуры. 29.12 была врач ФИО6, медсестра ФИО36. 30.12 -врач ФИО7, медсестра ФИО37. 31.12 врач ФИО39 №2. В истории болезни написано в графе «лечащий врач» ФИО3, но ФИО3 может быть лечащим врачом только на этапе отделения патологии новорожденных, а кто является лечащим врачом в реанимации не написано. Но это не значит, что его в реанимации не лечили, это просто заведующий реанимацией не выполнил свои функциональные обязанности, он должен был в графе «лечащий врач» назначить лечащего врача в реанимации. 

Реаниматолог назначает лечение каждый день, даже может несколько раз в день по состоянию ребенка менять назначения. Для этого он и находится там сутки. Лечение на этапе реанимации и получается реанимационная помощь, профильного специфического лечения на этапе реанимации никакого не проводится. Лечение неонатолога это правильный уход правильное питание. Расчеты по коларажу должен производить реаниматолог, потому что это интенсивная терапия, то, что ребенок не усваивает внутрь, а получает в вену питательные вещества, это все удел интенсивной терапии. А в отделении реанимации и интенсивной терапии как раз и проводится и реанимация и интенсивная терапия. В РДКБ ни в одном отделении кроме реанимации нет коек интенсивной терапии, у нас отделения второго этапа выхаживания, у нас лечебных мероприятий мизер. В чужом отделении никакой врач никакие назначения делать не может, все назначения носят рекомендательный характер, если они есть, и они записываются в виде консультативной помощи. Реаниматолог при написании листа назначения, решает сам принять к сведению, соглашаться с этими назначениями или не соглашаться, если он соглашается, он вписывает их в лист назначения.

Утверждение реаниматологов, что лечат только симптоматику, стабилизируют дыхание, а все назначения делает врач профильного отделения неверно.

Если ребенок поступает, например ФИО35 поступил 28 го в 12-20, он осмотрен врачом реаниматологом ФИО39 №2, в 12-20 у него уже сделаны назначения, и здесь нет записей ни ФИО3 и никого другого. Он сам ребенка осмотрел и сам назначил цефтазидим. Он для этого ФИО3 не вызывал. Он сам назначил цефтазидим, потому что это входит в его обязанности. На следующий день согласно документам, назначенное лечение продолжили, причем врач, приходящий на следующий день должен оценить состояние здоровья и решить нужно ему поменять антибиотики или нет. Если врач сомневается относительно антибактериальной терапии, он должен вызвать клинического фармаколога.

Решать вопросы нужно ли ребенку КЧС, ацидоз, либо фототерапия, оценивает ежедневное состояние ребенка, оценивает какой антибиотик поменять, какие клинические исследования назначить каждый день врач реаниматолог совместно с заведующим отделением реанимации, составляется план на день, что поменять в лечении, что назначить для уточнения состояния на текущий момент. Врач- неонатолог, придя в любое отделение, оставляя запись, оказывает помощь в рекомендательном порядке. 

Переливание крови это операция которая должна проводиться в условиях либо реанимации, либо в условиях палаты интенсивной терапии, и проводится она врачом реаниматологом- анестезиологом. Решение о проведение данной операции принимает тоже реаниматолог. 

В должностные обязанности ФИО3 входит оказание помощи в своем структурном подразделении, куда она была принята на работу и по договору является сотрудником отделения патологии новорожденных. В отделении реанимации и интенсивной терапии всю необходимую помощь оказывает врач реаниматолог-анестезиолог. Относительно ртутных термометров, это не запрещено законом, просто рекомендуется использовать электронные термометры которые по времени измерения температуры значительно быстрее дают информацию. 

В тот период в РДКБ не проводилось исследование КЧС, ургентную коррекцию ацидоза и газового обмена, по КБР никто эти исследования не проводил, ни один стационар не имел такие возможности. Назначать их должен врач реаниматолог-анестезиолог. КЧС это параметры, которые определяются у детей в критическом состоянии, по порядку оказания помощи в неонатологии не при каждом заболевании необходимо исследовать уровень КЧС, но детям в критическом стоянии везде надо обследовать. 

В её транспортировочном листе написано, что ФИО35 был в крайне тяжелом состоянии. Крайне тяжелое- это значить критическое, между жизнью и смертью ФИО39 №2 также отмечено, что состояние ребенка крайне тяжелое, самостоятельно не дышит, требуется ИВЛ. ФИО34, согласно документам, был транспортирован врачом выездной бригады ФИО6, принимал его тоже ФИО39 №2 в крайне тяжелом состоянии. 

В 2011г. был приказ №н «по оказанию неонаталогической помощи», а с 2012г. вышел приказ №н «о порядке оказания неонатальной помощи». И в том и в другом приказе структурно определены три отделения, которые занимаются помощью новорожденным, это отделение реанимации и интенсивной терапии, это отделение патологии новорожденных, и отделение недоношенных детей. Хочу обратить внимание, что в отделении реанимации и интенсивной терапии по штатному расписанию нет ставок неонатолога, там есть только ставки реаниматолога. Т.е. в Минздраве РФ определено, что в отделении реанимации и интенсивной терапии, лечением и оказанием медицинской помощи занимаются врачи реаниматологи-анестезиологи. 

По Приказу № «о квалификационных требованиях к специалистам», в реанимацию новорожденных реаниматолог-анестезиолог может быть принят, если у него есть сертификат врача реаниматолога-анестезиолога и при этом усовершенствования по вопросам неонатологи. Без этого в этом отделении он работать не может, потому что это узкопрофильная реанимация, которая обслуживает только новорожденных.

Также с согласия сторон оглашены показания свидетеля ФИО26- супруга потерпевшей Потерпевший №2, которыми подтверждается рождение у них ДД.ММ.ГГГГ недоношенного мальчика в родильном отделении Нальчикской городской больницы, перевод ребенка сразу после рождения в реанимацию в связи с тяжелым состоянием, где его подключили к ИВЛ, обстоятельства перевода их ребенка в отделение и реанимации РДКБ ДД.ММ.ГГГГ, что он не знал, кто был их лечащим врачом. Супруга встречались с заведующим отделением ФИО39 №2 неоднократно, но сам в отделение не заходил. Кто был лечащим врачом ребенка ему неизвестно. Их ребенок умер вечером ДД.ММ.ГГГГ Со слов врачей причиной смерти ребенка явились недоношенность и постнатальный сепсис (Том 3 л.д. 53-58).

Ссылаясь на плохое состояние здоровья, потерпевшая Потерпевший №1 отказалась от участия в судебном разбирательстве по настоящему делу и в заявлении указала, что показания данные ею на предварительном следствии поддерживает, просить их огласить. Претензии к ФИО3 не имеет (т.11 л.д.18).

В связи с изложенным с согласия сторон оглашены показания потерпевшей Потерпевший №1 на предварительном следствии, из которых следует, что она по поводу беременности в апреле 2011 г. встала на учет в поликлинику В период беременности она каждую неделю ходила на прием, ребенок развивался нормально, каких-либо отклонении не было. По назначению врача она принимала витамины и успокоительные лекарства ДД.ММ.ГГГГ она легла в родильное отделение 

<

адрес> для подготовки к родам. ДД.ММ.ГГГГ в 12 часов заведующая отделением гинекологии в родильном доме 

<

адрес> сделали ей кесарево сечение под общим наркозом и она родила мальчика весом 3.8 кг. О том, что она родила мальчика узнала от своего супруга через два часа после того как пришла в сознание. Тогда же она узнала, что ребенка поместили в кувез, так как ему не хватало воздуха. Утром ДД.ММ.ГГГГ она попросила медсестер показать ей ребенка, однако пришел ранее ей не знакомый врач, который сказал, что у ребенка кровотечение в легких, и что он находится в кувезе, но с ним будет все хорошо и ничего страшного нет, с таким весом ребенка успешно восстановится. ДД.ММ.ГГГГ она пошла в реанимационное отделение, чтобы посмотреть ребенка. Он лежал в кувезе, у него во рту были трубки, через которые он дышал, также ему установили капельницу, в пупке была трубка. Тогда же заведующая отделением ФИО38 сказала, что они сделали ребенку медикаментозную кому, так как опасаются, что он попадет в естественную кому, и что приедет санавиация из 

<

адрес> и обследует состояние ребенка. ДД.ММ.ГГГГ ее супруг сказал, что если приедет санавиация и если у них будут хорошие условия, он разрешит перевезти ребенка в ГУЗ «РДКБ» МЗ КБР. ДД.ММ.ГГГГ в родильное отделение 

<

адрес> приехала санавиация. Обследовав ребенка, врачи сказали, что они заберут его в ГУЗ «РДКБ» МЗ КБР, пояснив, что она должна написать заявление о том, что согласна на транспортировку. Она написала заявление и ребенка увезли в 

<

адрес>, а она осталась в роддоме 

<

адрес>. ДД.ММ.ГГГГ она от супруга узнала, что ребенок впал в кому, и что об этом ему сообщил заведующий отделением ГУЗ «РДКБ» МЗ КБР ФИО39 №2 Выписавшись из больницы, ДД.ММ.ГГГГ она поехала посмотреть на ребенка и узнать его состояние. Зайдя в реанимационное отделение, она увидела, что ребенок лежит в кувезе, во рту имелись две трубки, через которые он дышал, а также на правом плече был установлен катетер. Тогда же врач ФИО39 №2 сообщил мужу, что состояние ребенка тяжелое, однако причину ухудшения не пояснил. ДД.ММ.ГГГГ при очередном посещении ребенка ФИО39 №2 сообщил, что ребенок выходит из комы, а также что почки и легкие начали самостоятельно работать. После ДД.ММ.ГГГГ они с супругом поехали в ГУЗ «РДКБ» МЗ КБР, чтобы узнать самочувствие ребенка. Зайдя к ребенку в реанимационное отделение, она увидела, что он уже самостоятельно двигал руками, также открывал глаза. ФИО39 №2 также сказал, что он усваивает самостоятельно пищу, что жизни ребенка ничего не угрожает, и что он будет жить. Позже, несколько дней подряд, супруг разговаривал по телефону и узнавал состояние ребенка, и каждый раз ФИО39 №2 говорил, что состояние ребенка хорошее и что с каждым днем улучшается. ДД.ММ.ГГГГ они вместе с супругом поехали в ГУЗ «РДКБ» МЗ КБР. Зайдя в реанимационное отделение, она увидела, что ребенок лежит в кувезе и вся левая часть его тела багрово-фиолетового цвета. После того как она вышла из реанимационного отделения, ФИО39 №2 сообщил, что у ребенка произошло кровоизлияние и нет надежды что он выживет, в любую минуту может наступить смерть. На следующее утро, ДД.ММ.ГГГГ, примерно в 07 часов супругу на сотовый позвонил ФИО39 №2 и сказал, что ребенок умер примерно 30 минут назад и что необходимо приехать и забрать его. Супруг, а также их родственники поехали в ГУЗ «РДКБ» МЗ КБР и забрали труп ребенка. При этом врачи не сказали причину его смерти, а также в справке о смерти не было понятно и не читаемо, какой диагноз был у ребенка. Когда ребенка привезли домой, она обнаружила, что все его тело было бледного цвета, а голова синюшного цвета, каких либо телесных повреждении на теле ребенка не было. ДД.ММ.ГГГГ ребенка похоронили на кладбище селения Алтуд, 

<

адрес>, КБР (Том 1 л.д. 239-245).

Оглашены показания свидетеля ФИО27 - мужа потерпевшей Потерпевший №1, из которых следует, что он дал показания аналогичные показаниям супруги об обстоятельствах рождения их ребенка, о его перевозке реанимационной бригадой в отделение реанимации РДКБ, а также о состоянии ребенка в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, т.е. в период нахождения их ребенка в ОРИТН, которые ему известны со слов супруги.

Также из показаний ФИО27 следует, что он не знал, кто был лечащим врачом ребенка, в реанимационном отделении, так как он всегда разговаривал с заведующим отделением. Через несколько дней, примерно 21 или ДД.ММ.ГГГГ, точной даты не помнит, ФИО39 №2 сообщил ему, что ребенок впал в кому. Из комы ребенок вышел примерно ДД.ММ.ГГГГ. После этого ФИО39 №2 сообщил, что состояние ребенка улучшается, но все еще остается тяжелым. Он практически каждый день ездил в ГУЗ «РДКБ» МЗ КБР и интересовался состоянием здоровья ребенка, сам заходил и смотрел на своего сына. Его состояние со слов врачей немного улучшалось, но оставалось тяжелым. ДД.ММ.ГГГГ, примерно в обеденное время, он приехал со своей супругой в ГУЗ «РДКБ» МЗ КБР и встретился с ФИО39 №2 Последний сообщил, что стояние здоровья ребенка ухудшилось и в любую минуту может быть летальный исход. Когда он посмотрел на ребенка заметил, что у него имеется гематома в левой части головы над висками диаметром примерно 2х3 см., темно синего цвета. Врачи сообщали ему, что у ребенка было кровоизлияние мозга, однако он не стал расспрашивать у врачей обстоятельств образования данной гематомы. ДД.ММ.ГГГГ в 07 часов ФИО39 №2 позвонил ему и сказал, что в 06 часов 30 минут ребенок умер. Он об этом сообщил родственникам и вместе с ними забрали ребенка. О причине смерти сына он спросил у ФИО39 №2, на что последний ответил, что улучшение здоровья ребенка просто было небольшим положительным периодом. Причину смерти ему так и не назвали (Том 1 л.д. 246-252).

В связи с тем, что в основу обвинений ФИО3 полностью были положены выводы повторных заключении комиссионных судебно-медицинских экспертиз в начале судебного следствия с согласия сторон были оглашены эти заключения и в последующем использовались сторонами для предъявления на обозрение допрашиваемым лицам в качестве свидетелей и для правильной формулировки вопросов по конкретным обстоятельствам.

Так, из заключения повторной комиссионной медицинской судебной экспертизы ФГБУ «РЦСМЭ» Министерства здравоохранения Российской Федерации № от ДД.ММ.ГГГГ следует, что в ГУЗ «РДКБ» МЗ КБР ФИО11 был обследован не полно и не своевременно:

- нет исследования маркеров воспаления;

- нет исследования маркеров гуморального иммунитета;

- нет развернутой коагуллограммы;

- исследования кислотно-щелочного состояния редкие и не полные, хотя должны были выполняться не реже 4-5 раз в сутки, при ухудшении состояния ежечасно, 

- нет исследования BE (избыток оснований), SB (стандартный бикарбонат), что не позволяет, вообще, адекватно оценить состояние ребенка и оказать необходимую ему помощь;

- бактериологические посевы, проведенные ребенку не информативны, т.к. в результате указывается на отсутствие роста аэробов, а о росте другой микрофлоры, сведений нет.

Таким образом, все проведенные обследования ФИО11, не могли дать врачу полной картины заболевания, а так же путей медикаментозной коррекции состояния ребенка.

Проводимое ФИО11 в ГУЗ «РДКБ» МЗ КБР медикаментозное лечение не было противопоказано установленному ему диагнозу, однако терапия была не адекватна состоянию ребенка.

В течение 3-х дней продолжалась только одним антибиотиком, несмотря на ухудшение состояния, и признаки сепсиса, что нарушает принципы антибактериальной терапии такого заболевания у ребенка и резко сокращает его шансы на выживание;

В связи с отсутствием динамических исследований кислотно-основного состояния, не проводилась ургентная (требующая срочного врачебного вмешательства) коррекция ацидоза и нарушений газового обмена, тем самым, наступала необратимая стадия энергетического голодания тканей и гибели клеток.

Остальное патогомоничное лечение также проходило с нарушением основных принципов выхаживания новорожденных детей. Огромное значение для успешного выхаживания новорожденных малышей имеет рациональное вскармливание, однако, расчета и коррекции парентерального питания по колларажу не проводилось, что крайне необходимо при выхаживании таких детей, тем самым общее состояние ребенка ухудшалось.

Измерение температуры тела ФИО11 происходило обычным ртутным термометром, в момент нахождения ребенка на «грелках», это приводило к тому, что врач не знал истинной температуры ребенка и не мог принять необходимые меры по своевременной коррекции терапии;

При отключении электричества в ДД.ММ.ГГГГ в 17.15 (55 минут), в 20.20 (50 минут), ДД.ММ.ГГГГ в 10.55-11.05, происходила остановка в работе аппарата ИВЛ, т.к. у него был неисправен аккумулятор автономной работы, к которому был подключен ребенок, в последующие минуты дыхание ФИО11 осуществлялось при помощи «мешка Пенлон», 100% кислородом, без его подогрева, что категорически недопустимо, это, безусловно, усугубило тяжесть состояния ребенка, но само по себе к смерти не привело.

После изучения представленных на исследование документов, комиссия экспертов приходит к выводу, что лечение, оказанное ФИО11, в ГУЗ «РДКБ» МЗ КБР, было не адекватным его состоянию и диагнозу, и состоит в прямой причинно-следственной связи со смертью ФИО11

Таким образом, действие (бездействие) лечащего врача в ГУЗ «РДКБ» МЗ КБР, в соответствии ст. 70 Федерального закона Российской Федерации от 2111.2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», состоят в прямой причинной связи со смертью.(Том 5 л.д. 143-278).

Заключение повторной комиссионной медицинской судебной экспертизы ФГБУ «РЦСМЭ» Министерства Здравоохранения Российской Федерации № от ДД.ММ.ГГГГ, из которого следует, что в ГУЗ «РДКБ» МЗ КБР ФИО10 был обследован не полно и не своевременно:

- нет исследования маркеров воспаления;

- нет исследования маркеров гуморального иммунитета;

- нет развернутой коагуллограммы;

- исследования кислотно-щелочного состояния редкие и не полные, хотя должны были выполняться не реже 4-5 раз в сутки, при ухудшении состояния ежечасно; 

- нет исследования BE (избыток оснований), SB (стандартный бикарбонат), что не позволяет, вообще, адекватно оценить состояние ребенка и оказать необходимую ему помощь;

- бактериологические посевы, проведенные ребенку не информативны, т.к. в результате указывается на отсутствие роста аэробов, а о росте другой микрофлоры, сведений нет, что недопустимо.

- ни разу, за время пребывания ребенка в РДКБ, ему не определена скорость оседания эритроцитов. 

Проводимое ФИО10 в ГУЗ «РДКБ» МЗ КБР медикаментозное лечение не было противопоказано установленному ему диагнозу, однако терапия была не адекватна состоянию ребенка:

- при высокой билирубинемии (309 ммоль/л ДД.ММ.ГГГГ), не выполнена операция частичного заменного переливания крови (при весе ребенка до 2000 грамм, она показана уже при цифрах биллирубина свыше 275 ммоль/л – «Национальное руководство по неонатологии»), что в свою очередь способствовало усугублению тяжести состояния ребенка;

- при высокой билирубинемии (309 ммоль/л ДД.ММ.ГГГГ), ребенок не получал фототерапию ( «Национальное руководство по неонатологии»).

- в связи с отсутствием динамических исследований кислотно-основного состояния, не проводилась ургентная (требующая срочного врачебного вмешательства) коррекция ацидоза и нарушений газового обмена, тем самым, наступала необратимая стадия энергетического голодания тканей и гибели клеток.

- при крайне тяжелом состоянии ребенка ДД.ММ.ГГГГ, проводилась «пробная» экстубация ребенка, что было недопустимо с учетом исходного состояния легочной ткани у ФИО10 и соответственно потребовало повторной интубации и проведения ИВЛ.

Остальное патогомоничное лечение проходило с нарушением основных принципов выхаживания детей с низкой массой тела. Решающее значение для успешного выхаживания недоношенных малышей имеют тепловой режим и рациональное вскармливание:

- ребенок находился в кувезе, «на грелках», что категорически не допустимо для детей с такой низкой массой тела;

- детям со сроком гестации 32-33 недели для того, чтобы сохранить тепло, требуется окружающая температура, равная или даже более высокая, чем температура их кожи и тела, однако, меняя воду в грелках и определяя температуру «на ощупь», добиться этого не возможно;

- не проводилось расчета и коррекции парентерального питания по колларажу, что крайне необходимо при выхаживании таких детей, тем самым общее состояние ребенка только ухудшалось.

- измерение температуры тела ФИО10, происходило обычным ртутным термометром, в момент нахождения ребенка на «грелках», это приводило к тому, что врач не знал истинной температуры ребенка и не мог принять необходимые меры по своевременной коррекции терапии;

- при отключении электричества в ДД.ММ.ГГГГ в 17.15 (55 минут), в 20.20 (50 минут), ДД.ММ.ГГГГ в 10.55-11.05, происходила остановка в работе аппарата ИВЛ, т.к. у него был неисправен аккумулятор автономной работы, к которому был подключен ребенок, в последующие минуты дыхание ФИО10 осуществлялось при помощи «мешка Пенлон», 100% кислородом, без его подогрева, что категорически недопустимо, это, безусловно, усугубило тяжесть состояния ребенка, однако, само по себе к смерти не привело.

На основании изложенного комиссия экспертов пришла к выводу, что диагностика и лечение, оказанное ФИО10 в ГУЗ «РДКБ» МЗ КБР, были не адекватны его состоянию и диагнозу, и состоят в прямой причинно-следственной связи со смертью.

Таким образом, действие (бездействие) лечащего врача в ГУЗ «РДКБ» МЗ КБР, в соответствии ст. 70 Федерального закона Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», состоят в прямой причинной связи со смертью ФИО10(Том 6 л.д. 12-141).

Сторона обвинения ссылается на указанные заключения как на доказательства виновности ФИО3 в совершении ею действий (бездействии), повлекших по неосторожности смерть новорожденных ФИО34 и ФИО35 при описанных в обвинении ФИО3 обстоятельствах. Стороной защиты не оспаривается выводы в указанных заключениях о том, что диагностика и лечение ФИО34 и ФИО35 были неадекватны состоянию их здоровья и состоят в прямой причинной связи с их смертью, но оспаривают вину в этом ФИО3, поскольку она не была фактически лечащим этих детей и не отвечала за организацию реанимационной помощи и интенсивного лечения новорожденным детям в ОРИТН РДКБ.

У суда нет оснований сомневаться достоверности выводов о причинах смерти детей, поскольку судебная экспертиза проведена в порядке, установленном ст. 195 УПК РФ; заключение выполнено в соответствии с требованиями ст. 204 УПК РФ. Выводы экспертов, изложенные в экспертном заключении последовательны, основаны на объективном и тщательном исследовании материалов уголовного дела и медицинской документации, согласуются с доказательствами, приведенными в приговоре и соответствуют обстоятельствам дела. Квалификация и уровень знаний экспертов у суда сомнения не вызывают, поскольку в состав экспертной комиссии вошли кандидат медицинских наук, доктора медицинский наук, профессора и академик, имеющие длительный стаж работы в области судебной медицины и привлеченные в комиссию специалисты различных областей медицины.

Кроме того, судом исследованы другие письменные доказательства, а именно: протокол осмотра места происшествия от ДД.ММ.ГГГГ, в ходе которого произведен осмотр отделения реанимации и интенсивной терапии новорожденных ГУЗ «РДКБ» МЗ КБР, где в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ находился на лечении новорожденный ФИО11(Том 1 л.д. 93-98);

протокол осмотра места происшествия от ДД.ММ.ГГГГ, в ходе которого произведен осмотр отделения реанимации и интенсивной терапии новорожденных ГУЗ «РДКБ» МЗ КБР, где в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ находился на лечении новорожденный ФИО10(Том 1 л.д. 93-98);

протокол эксгумации и осмотра трупа от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому на кладбище, расположенном в 

<

адрес> КБР произведена эксгумация трупа ФИО11(Том 2 л.д. 91-97);

протокол осмотра трупа от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому в отделении исследования трупов ГУЗ БСМЭ МЗ КБР произведен осмотр эксгумированного трупа ФИО11, ДД.ММ.ГГГГ г.р., а также взяты материалы для гистологического исследования (Том 2 л.д. 102-114);

протокол эксгумации и осмотра трупа от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому на кладбище, расположенном по 

<

адрес> в 

<

адрес> КБР, произведена эксгумация трупа ФИО10(Том 2 л.д. 209-215);

протокол осмотра трупа от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому в отделении исследования трупов ГУЗ БСМЭ МЗ КБР произведен осмотр эксгумированного трупа ФИО10, ДД.ММ.ГГГГ г.р., а также взяты материалы для гистологического исследования(Том 2 л.д. 220-227);

протокол выемки от ДД.ММ.ГГГГ в отделе организации медицинской помощи детскому населению Министерства здравоохранения Кабардино-Балкарской Республики следующей медицинской документации: диспансерная книжка беременной женщины Потерпевший №1, индивидуальная карта беременной и родильницы № на имя Потерпевший №1; история родов № на имя Потерпевший №1; история развития новорожденного №; медицинская карта стационарного больного № на имя ФИО11 и протокол осмотра этих документов(Том 1 л.д. 46-50),(Том 2 л.д. 27-68);

протокол выемки от ДД.ММ.ГГГГ в отделе организации медицинской помощи детскому населению Министерства здравоохранения Кабардино-Балкарской Республики следующей медицинской документации: диспансерная книжка беременной женщины Потерпевший №2 №; индивидуальная карта беременной и родильницы №; история родов Потерпевший №2 №; история развития новорожденного №; медицинская карты стационарного больного ФИО10 № (Том 1 л.д. 46-50) и протокол осмотра 

протокол выемки от ДД.ММ.ГГГГ в ГУЗ «Патологоанатомическое бюро» МЗ КБР 5 парафиновых блоков, 5 гистологических препаратов и копии гистологического заключения на Потерпевший №1 (Том 3 л.д. 34-40) и протокол осмотра этих документов(Том 3 л.д. 41-43);

протокол выемки от ДД.ММ.ГГГГ в ГУЗ «Патологоанатомическое бюро» МЗ КБР 5 парафиновых блоков, 5 гистологических препаратов и копии гистологического заключения на Потерпевший №2 (Том 3 л.д. 34-40) и протокол осмотра этих документов (Том 3 л.д. 41-43);

протокол выемки от ДД.ММ.ГГГГ в ГУЗ «РДКБ» МЗ КБР по адресу: Больничный городок, 

<

адрес> журналов для регистрации результатов проведенных клинико-диагностических исследований за период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ: - журнал «Коагулограммы» за период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ; журнал «С-реактивный белок и ревматоидный фактор» за период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ; журнал «Трансаминаза» за период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ; журнал «Креатинин» за период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ; журнал «Газы крови» за период сДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ; журнал «Газы крови» за период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ; журнал «Общий белок» за период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ; журнал «Электролиты» за период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ.(Том 7 л.д. 77-81) и протокол осмотра этих журналов.(Том 7 л.д. 82-90);

Однако, указанные письменные доказательства не опровергают и не подтверждают виновность ФИО3 в инкриминируемых ею преступлениях.

Суд, проверив и оценив каждое доказательство в отдельности с точки зрения относимости, достоверности, а все собранные доказательства в совокупности достаточными для разрешения настоящего уголовного дела приходит к следующему.

Суд находит доказанным, что диагностика и лечение, оказанное новорожденным ФИО11 и ФИО10 в ГУЗ «РДКБ» МЗ КБР, были не адекватны их состоянию и диагнозу, и состоящими в прямой причинно-следственной связи с их смертью, то есть установленным событие преступления. Однако, признает необоснованным возложение ответственности за их смерть на числившуюся номинально в медицинских документах как лечащий врач подсудимую по настоящему делу ФИО3, которая, как утверждается в обвинительном заключении с момента поступления в РДКБ новорожденного ФИО11 с ДД.ММ.ГГГГ, а ФИО10 с ДД.ММ.ГГГГ взяла на себя функции лечащего врача.

Следствие пришло к необоснованному выводу, что заведующая отделением патологии новорожденных ГУЗ «РДКБ» МЗ КБР ФИО3, являясь лечащим врачом новорожденных ФИО10 и ФИО11 и, что она вследствие ненадлежащего, небрежного исполнения своих профессиональных обязанностей по оказанию медицинской помощи новорожденным ФИО10 и ФИО11, не предвидя возможности в результате этого наступления общественно опасных последствий в виде их смерти, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должна была и могла предвидеть эти последствия, не применила в полном объеме свои специальные познания и навыки в области медицины, не использовала в полном объеме имеющееся в наличии в ГУЗ «РДКБ» МЗ КБР диагностическое оборудование, не выяснила до конца общее клиническое состояние здоровья новорожденных ФИО10 и ФИО11, не оказала им адекватного лечения, чем причинила по неосторожности им смерть.

Однако обвинением суду не представлены доказательства того, что ФИО3 являлась лечащим врачом, находившимся в указанный период времени на лечении в отделении реанимации и интенсивной терапии РДКБ новорожденных ФИО34 и ФИО35 и что именно вследствие ненадлежащего исполнения ею и неисполнения своих профессиональных обязанностей по оказанию медицинской помощи причинила смерть по неосторожности этим младенцам.

Как следует из показаний ФИО3 её в соответствии со ст.70 ФЗ «Об охране здоровья граждан в Российской федерации» лечащим врачом указанных детей никто не назначал. По сложившейся лечебной практике в РДКБ в связи с тем, что ОРИТН не располагал койко-местами, оплачиваемых Фондом медицинского страхования, новорожденные младенцы, нуждающиеся в интенсивно- реанимационном лечении поступали в указанное отделение, но документально закреплялись за другими, профильными отделениями, где предполагалось их долечивание о чем делалась отметка на титульном листе истории болезни ребенка, там же сразу указывался врач отделения за которым закреплялся ребенок. Этот врач с другого профильного отделения по указанию главного врача обязан ежедневно в рабочие дни ходить в ОРИТН, для того чтобы знать как проходит лечение пациентов так как после лечения в ОРИТН их переведут для дальнейшего лечения в профильные отделения за которыми они закреплены. Также их, врачей профильных отделений, в связи с тем, что врачей-реаниматоров не хватало, обязали в случаи смерти новорожденных в ОРИТН оформлять медицинскую документацию. Её ( ФИО3) записи при совместных осмотрах пациентов в ОРИТН имели рекомендательный характер, а за исполнение полученных рекомендации отвечал и принимал окончательное решение врач-реаниматолог.

Врачи реаниматологи, назначаемые в ОРИТН РДКБ, согласно требования приказа ФИО40 от ДД.ММ.ГГГГ «Положение об организации деятельности отделения реанимации и интенсивной терапии» должны были иметь не только подготовку по специальности «Анестазия и Реаниматология», но подготовку по специальности «Неонаталогия». Такое же требование было установлено и приказом Минздрава КБР от ДД.ММ.ГГГГ « Об оказании медицинской помощи новорожденным детям в КБР» и что в ОРИТН РДКБ все виды медицинской помощи новорожденным вне зависимости от характера патологии оказываются врачами-анестезиологами-реаниматологами, имеющими подготовку по неонатологии.

Согласно приказов Минздрава РФ и Минздрава КБР, те нарушения в обследовании и лечении новорожденных ФИО34 и ФИО35, которые предъявлены ФИО3 входят в компетенцию врачей реаниматологов и заведующего отделением ОРИТН. Данное обстоятельство в судебном заседании подтвердили свидетели-бывший главврач РДКБ ФИО39 №1, исполнявшая обязанности главврача ФИО14, главный внештатные неонатлог КБР ФИО28 и другие.

Как следует из вышеприведенных показаний свидетелей в обязанности ФИО3 не входило проведение необходимых обследовании, в том числе лабораторных и инструментарных, перечисленных в обвинительном заключении в отношении новорожденных ФИО34 и ФИО35, находившихся в ОРИТН. Она также не ответственна за проведенное в отношении них неадекватное их состоянию здоровья медимекаментозное лечение и в нарушениях принципов выхаживания детей.

Судом также установлено, перечисленные в обвинении обследования (лабораторные и инструментарные) не проведены в отношении ФИО34, ФИО35 и других детей, находившихся в ОРИТН за отсутствием необходимого оборудования либо их неисправности и отсутствие соответствующих препаратов, реактивов в связи с тем, что РДКБ недостаточно обеспечивалось всем необходимым в связи с её недофинансированием согласно потребностям. Даже и при наличии всего необходимого ФИО3 не обязана была их назначать и проводить. Данное обстоятельство подтвердили в судебном заседании свидетели: исполнявшая обязанности главврача ФИО14, её заместитель по лечебной части ФИО17, бывший зав. ОРИТН ФИО39 №2, врачи этого отделения ФИО18, ФИО19, ФИО16, заведующая лабораторией ФИО23.

Суд также находит установленным показаниями свидетелей, а также заключениями комиссионных экспертиз, что патогомонемическое лечение ФИО34 и ФИО35 проходило в ОРИТН с нарушением принципов выхаживания детей с детей с низкой массой тела. Однако, обвинение необоснованно признала виновной ФИО3 в этих нарушениях, выразившиеся, в частности: нахождение детей с низкой массой тела на «реанимационном месте», «на грелках»; не; измерение температуры тела обычным ртутным термометром, поскольку, ФИО3, являясь заведующей другого отделения, не была ответственной за обеспечение ОРИТН необходимым оборудованием-кувезами, термометрами и др., проведение расчета и коррекции парентерального питания по колларажу была исключительной компетенцией врачей-реаниматологов.

ФИО3 как лечащему врачу ставят необоснованно в вину проведение «пробной» экстубации ФИО35 при его крайне тяжелом состоянии Данная процедура как пояснили свидетели является чисто реанимационным, которая не вправе была провести ФИО3, даже если она и была лечащим врачом, поскольку она не имеет квалификацию анестезиолога-реаниматолога. Решение о проведении экстубации и интубации принимает реаниматолог и проводит их только он.

Как следует из заключений повторных комиссионных судебно-медицинских экспертиз (ответ на вопрос № т.6 л.д.136 по заключению в отношении ФИО35):« Повлияли ли на исход леченияи ФИО35 факты отключения электроэнергии в ГУЗ РДКБ МЗ КБР, если да, как именно, не ухудшилось ли после этих фактов состояние его здоровья, не находятся ли они в прямой причинной связи с наступившей смертью? Эксперты ответили: « При отключении электричества ДД.ММ.ГГГГ в 17.15 (55 минут), в 20.20 ( 50 минут), ДД.ММ.ГГГГ в 10.55-11-05, происходила остановка в работе аппарата ИВЛ, так как он был неисправен аккумулятор автономной работы, ко которому был подключен ребенок. В последующие минуты дыхание ФИО10 осуществлялось с помощью мешка Пенлон 100% кислородом, без его подогрева, что категорически не допустимо, это, безусловно усугубило тяжесть состояния ребенка, однако само по себе к смерти не привело». Аналогичный ответ получен на такой же вопрос в отношении ФИО34 ( т.5 л.д.273-274). Данное обстоятельство подтвердили на предварительном следствии и в судебном заседании по делу свидетели: руководители РДКБ, заведующий ОРИТН, врачи реаниматологи, а также свидетели эксперт ФИО12, главные нештатный неанотолог КБР ФИО25. Данному факту органом предварительного следствия не дана оценка. Эти случаи отключения суда электроснабжения повлияли на состояние здоровья указанных детей и хотя недостатки в электроснабжения ОРИТН не ставится в вину ФИО3 суд находит эти случаи отключения электроэнергии, вследствие которых усугубились без того крайне тяжелое состояние детей одной из причин, состоящими в причинной связи с наступившей смертью младенцев.

Как следует из заключений повторных судебно-медицинских экспертиз, показании вышеприведенных свидетелей-руководителей ГУЗ РДКБ МЗ КБР, врачей-реаниматологов и неонатологов в указанный в обвинительном заключении период имелись серьезные недостатки в организации оказания медицинской помощи, особенно в ОРИТН новорожденным доношенным и недоношенным детям в проведении реанимационно-интенсивного лечения в связи с неукомплектованностью отделения врачами-реаниматологами, отсутствием заведующего в данном отделении, отсутствия постоянно в отделении ежедневно работающих врачей, что исключало возможность назначения каждому ребенка лечащего врача-реаниматолога, отсутствие в отделении рабочих кувезов и другого специального оборудования, исправного резервного электрооборудования, необходимого лабораторного оборудования для производства необходимых исследовании, анализов препаратов и других материалов. 

На оснований изложенного суд приходит к выводу, что причиной смерти новорожденных детей ФИО34 и ФИО35 явились не только недостатки в организации проведении адекватного их состоянию диагностики, назначении и проведении их лечения и выхаживания, но и организационные, за которые ответственны другие лица, но не ФИО3, вопреки мнению эксперта ФИО12, допрошенной судом в качестве свидетеля, что за все в ответе лечащий врач, которым, по её мнению, на основании записей в историях болезней ФИО34 и ФИО35 и посмертных эпикризов в отношении них являлась ФИО3

Оценив каждое доказательство в отдельности и в целом в совокупности, суд не усматривает причастность ФИО3 в совершении инкриминируемых ей преступлений, предусмотренных ч.ч.2, 3 ст.109 УК РФ, поскольку представленными доказательствами в судебном заседании не установлена причинная связь между действиями (бездействиями) ФИО3 и наступившей смертью новорожденных ФИО35 и ФИО34 в связи, с чем она подлежит оправданию за непричастностью в совершении преступления.

В силу ст. 134 УПК РФ за ней следует признать право на реабилитацию и разъяснить ей порядок возмещения вреда, связанного с уголовным преследованием.

В соответствии с ч.3 ст.306 УПК РФ, поскольку установлено, что имело место событие преступления, настоящее уголовное дело следует направить руководителю СУ СК России по КБР для производства предварительного расследования и установления лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 302 -306 УПК РФ, суд

ПРИГОВОРИЛ:

Оправдать ФИО3 по предъявленным ей обвинениям в совершении преступлений, предусмотренных частями 2 и 3 ст.109 УК РФ за её непричастностью в совершении указанных преступлений.

По вступлении приговора в законную силу меру пресечения, избранную в отношении ФИО3 в виде подписке о невыезде и надлежащем поведении отменить.

В соответствии с главой 18 УПК РФ ФИО3 разъяснить её право на реабилитацию и возмещении вреда связанного с уголовным преследованием, предусмотренными ст.ст.1070, 1100 ГК РФ.

Настоящее уголовное дело направить руководителю СУ СК России по КБР для производства предварительного расследования и установления лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого.

Вещественные доказательства по уголовному делу:

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>- хранящиеся при уголовном деле оставить на хранение при деле после вступления приговора в законную силу.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Верховного суда КБР в течение 10 суток со дня провозглашения через Нальчикский городской суд.

В случае подачи апелляционной жалобы, принесения апелляционного представления, оправданная ФИО3 вправе заявить ходатайство о своем участии при рассмотрении дела судом апелляционной инстанции, а также осуществление защиты избранному защитнику либо ходатайствовать перед судом о назначении защитника.

Председательствующий

Федеральный судья 

Нальчикского городского суда 

Бозиев А.Х.