САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОРОДСКОЙ СУД

Рег. № 33-1758/2026 Судья: Карпенкова Н.Е.

УИД 78RS0019-01-2022-018189-95

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

Санкт-Петербург 17 февраля 2026 года

Судебная коллегия по гражданским делам Санкт-Петербургского городского суда в составе:

Председательствующего Луковицкой Т.А.

судей Игумновой Е.Ю., Бородулиной Т.С.

при участии прокурора Давыдовой А.А.

при секретаре Ондар А.А.

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело № 2-221/2024 по иску финансового управляющего имуществом ФИО1 к ФИО2 о взыскании неосновательного обогащения, процентов за пользование чужими денежными средствами, о взыскании части денежных средств, уплаченных по общему ипотечному кредиту по апелляционным жалобам финансового управляющего имуществом ФИО1 – ФИО3, ПАО «Сбербанк России» на решение Приморского районного суда Санкт-Петербурга от 21 мая 2024 года.

Заслушав доклад судьи Луковицкой Т.А., объяснения лиц, участвующих в деле, изучив материалы дела, судебная коллегия по гражданским делам Санкт-Петербургского городского суда

УСТАНОВИЛА:

Финансовый управляющий имуществом ФИО1 - ФИО3 обратился в Приморский районный суд Санкт-Петербурга с иском к ФИО2, в котором просил взыскать неосновательное обогащение в сумме 13 741 946,76 рублей за период с 19 августа 2013 года по 16 августа 2014 года; 127 065,95 рублей - проценты на сумму неосновательного обогащения за период с 12 октября 2022 года по 25 ноября 2022 года; 112 387 217, 91 рублей - 1\2 часть от суммы, уплаченной по общему ипотечному кредиту в период брака.

Решением Приморского районного суда Санкт-Петербурга от 21 мая 2024 года финансовому управляющему имуществом ФИО1 в иске к ФИО2 о взыскании неосновательного обогащения, процентов за пользование чужими денежными средствами, о взыскании части денежных средств, уплаченных по общему ипотечному кредиту отказано.

Финансовый управляющий имуществом ФИО1 – ФИО3 в апелляционной жалобе просит решение суда отменить как незаконное, принять по делу новое решение, ссылаясь на то, что решение принято при неправильно применении судом норм материального права, выводы суда не соответствуют обстоятельствам дела. Полагает, что суду представлены исчерпывающие доказательства, подтверждающие источник произведения спорных выплат ответчиком – имущество должника. Указывает, что судом проигнорированы доказательства, опровергающие довод о наличии факта прекращения брачных отношений в феврале 2017 года. Считает, что вывод суда о пропуске срока исковой давности сделан при неправильном применении положений закона о банкротстве и без учета фактических обстоятельств дела.

ПАО «Сбербанк» в своей апелляционной также просит отменить решение суда, указывая, что оно принято при неправильном применении норм материального и процессуального права, выводы суда сделаны без учета существенных доказательств отсутствия у ответчика финансовой возможности на приобретение спорной квартиры, а также доказательств финансирования ФИО1 ответчика. Полагает, что вывод суда о фактическом прекращении брачных отношений между ФИО1 и ФИО2 в феврале 2017 года входит в противоречие с принятыми в деле о банкротстве вступившими судебными актами, а вывод суда об избрании финансовым управляющим неверного способа защиты противоречит нормам закона о банкротстве и вступившему в законную силу решению суда по иному делу. Также ссылается на неверный вывод суда о пропуске срока исковой давности. Судом не дана оценка доводам и доказательствам истца и кредиторов о возможности применения к действиям ответчика принципа эстоппеля при наличии злоупотребления правом ответчиком и должником.

Частью 1 ст. 327 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее - ГПК РФ) предусмотрено, что суд апелляционной инстанции извещает лиц, участвующих в деле, о времени и месте рассмотрения жалобы, представления в апелляционном порядке.

Истец, извещенный о времени и месте судебного разбирательства надлежащим образом, в заседание суда апелляционной инстанции не явился, причин уважительности неявки суду не представил, об отложении судебного заседания не ходатайствовал.

Ответчик, извещенный о времени и месте судебного разбирательства надлежащим образом, в заседание суда апелляционной инстанции не явился, воспользовался правом, предусмотренным ст. 48 ГПК РФ, на ведение дела через представителя.

Третье лицо ПАО «Сбербанк», извещенное о времени и месте судебного разбирательства надлежащим образом, направило в суд своего представителя.

Иные третьи лица, извещенные о времени и месте судебного разбирательства надлежащим образом, в заседание суда апелляционной инстанции не явились.

С учётом требований ч. 2.1 ст. 113 ГПК РФ сведения о времени и месте проведения судебного заседания размещены в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» на официальном сайте Санкт-Петербургского городского суда.

На основании изложенного, руководствуясь положениями ч. 3 ст. 167, ст. 327 ГПК РФ, судебная коллегия определила рассмотреть апелляционную жалобу в отсутствие не явившихся лиц.

Ознакомившись с материалами дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, проверив в порядке ч. 1 ст. 327.1 ГПК РФ, п. 46 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 22 июня 2021 года № 16 «О применении судами норм гражданского процессуального законодательства, регламентирующих производство в суде апелляционной инстанции» законность и обоснованность решения суда в пределах доводов апелляционной жалобы, судебная коллегия приходит к следующему.

Судом установлено и из материалов дела следует, что ФИО4 в лице ФИО1 24 ноября 2012 года по договору купли-продажи квартиры покупает у ФИО5 девятикомнатную квартиру, расположенную по адресу: 

<

...>, за 200 000 000 рублей, при этом часть стоимости в сумме 40 000 000 рублей оплачивается за счет собственных средств покупателя, оставшаяся часть стоимости объекта недвижимости в сумме 160 000 000 рублей оплачивается за счет целевых кредитных денежных средств, предоставляемых Покупателю ОАО «Сбербанк России» (т. 1 л.д. 51-52).

24 ноября 2012 года между ОАО «Сбербанк России» (кредитор), ФИО4 в лице ФИО6 и ФИО1 (созаемщики) был заключен кредитный договор 

<

***>, согласно п. 1.1 которого кредитор обязуется предоставить созаемщикам кредит «Приобретение готового жилья» в сумме 160 000 000 рублей под 12,05% годовых на приобретение объекта недвижимости: девятикомнатной квартиры, расположенной по адресу: 

<

...>, на срок 120 месяцев (т. 1 л.д. 20 – 24).

Право собственности ФИО4 зарегистрировано в Управлении Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Санкт-Петербургу 1 декабря 2012 года (т. 1 л.д. 54).

24 ноября 2012 года был оформлен залог (закладная) на спорную квартиру, 1 декабря 2012 года ипотека в силу закона зарегистрирована в Управлении Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Санкт-Петербургу, регистрационная запись № 

<

...> (т.1 л.д. 54-59).

19 августа 2013 года между ОАО «Сбербанк России», ФИО4 и ФИО2 заключен договор 

<

***>-ДП о переводе долга, согласно которого новым должником по кредитному договору становится ФИО2 на тех же условиях (т. 1 л.д. 27- 28).

Согласно п. 2.1 соглашения об изменении содержания закладной от 19 августа 2013 года залогодателем квартиры 13 в доме 12 по проспекту Динамо в Санкт-Петербурге становится ФИО2 (т. 1 л.д. 61).

Право собственности ФИО2 на спорную квартиру зарегистрировано 21 августа 2013 года. Ограничение на квартиру в виде ипотеки в силу закона зарегистрировано в тот же день (т. 1 л.д. 62).

Как установлено решением Приморского суда Санкт-Петербурга от 29 декабря 2021 года по делу № 2-3639/2021 между ФИО4 и ФИО2 19 августа 2013 года заключен договор купли-продажи квартиры, расположенной по адресу: 

<

...>, за 200 000 000 рублей.

По условиям п. 2.1.1 договора покупатель оплачивает денежные средства в размере 45 825 507,1 рублей в течение 5 дней с момента одобрения банком данной сделки.

Согласно расписке от 19 августа 2013 года ФИО4 получил от ФИО2 денежные средства в размере 45 825 507,1 рублей по договору купли-продажи от 19 августа 2013 года (т. 1 л.д. 66-71).

Решением Арбитражного суда Воронежской области от 2 февраля 2017 года (резолютивная часть объявлена 26 января 2017 года) ФИО1 признан несостоятельным (банкротом), в отношении него открыта процедура реализации имущества сроком на 6 месяцев, финансовым управляющим утвержден ФИО7

Постановлением Девятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 19 апреля 2017 года решение арбитражного суда Воронежской области от 2 февраля 2017 года оставлено без изменения.

Постановлением Арбитражного суда Центрального округа от 23 августа 2017 года вышеуказанные решение суда первой инстанции и постановление апелляционной инстанции отменены, дело направлено на новое рассмотрение в Арбитражный суд Воронежской области.

При новом рассмотрении дела определением от 2 ноября 2017 года (резолютивная часть объявлена 30 октября 2017 года) в отношении имущества ФИО1 введена процедура реструктуризации долгов, финансовым управляющим утвержден ФИО8

ФИО1 признан несостоятельным (банкротом) решением арбитражного суда Воронежской области от 5 марта 2018 года, финансовым управляющим утвержден ФИО9 (резолютивная часть), в полном объеме решение изготовлено 14 марта 2018 года (т. 1 л.д. 8-11).

Определением арбитражного суда Воронежской области от 21 октября 2021 года финансовым управляющим имуществом должника ФИО1 утвержден ФИО10 (т. 1 л.д. 12-15).

Из представленных финансовым управляющим выписки по операциям по счету ИП ФИО1 за период с 1 января 2013 года по 20 сентября 2022 года, выпискам по счетам ФИО1 1 января 2013 года по 20 сентября 2022 года (т.1 л.д. 134-363, т.2 л.д. 6-77) не усматривается перечисление денежных средств на счета ФИО2 и в счет погашения кредита.

Брак ФИО1 и ФИО2 заключен 17 августа 2014 года во Дворце бракосочетания № 3 Комитета по делам ЗАГС Правительства Санкт-Петербурга (т.1 л.д. 41).

Решением мирового судьи судебного участка № 162 Санкт-Петербурга от 30 октября 2023 года брак сторон расторгнут.

Из решения мирового судьи усматривается, что с заявлением о расторжении брака обратился ФИО1, в заявлении указал, что в 2016 году он покинул территорию России и с февраля 2017 года совместное проживание с ответчиком и ведение общего хозяйства стало невозможно, в силу чего в феврале 2017 года семья распалась, с этого времени стороны не ведут общего хозяйства, имеют раздельный бюджет.

В судебном заседании представитель ФИО2 - ФИО11 дату распада семьи – февраль 2017 года не оспаривал, подтвердил, что с этого времени стороны единой семьей не проживают.

Допрошенная в судебном заседании в качестве свидетеля ФИО12 сообщила, что в 2016 года ФИО1 покинул территорию России, первое время Елена ездила к нему в те страны, где он находился, однако ФИО1 не нравилось временное нахождение Елены с ним, он требовал ее постоянного присутствия рядом, требовал, чтобы она сменила веру, приняла иудаизм. ФИО2 считала, что у ФИО1 появилась другая женщина. Все это привело к разрыву между ними, свой день рождения в январе 2017 года ФИО2 отмечала без ФИО1 Начало 2017 года, январь – февраль семья окончательно распалась (т. 5).

Представитель ответчика ФИО11 пояснил, что стороны состояли в зарегистрированном браке, о дате прекращения брачных отношений он мог говорить только после официального расторжения брака.

Из материалов дела следует, что кредитные обязательства по договору 

<

***>-ДП о переводе долга по кредитному договору 

<

***> полностью погашены ФИО2, при этом 36 275 538, 86 рублей за ФИО2 оплатил ФИО13 (т. 4 л.д. 188- 193), часть денежных средств в период с 24 октября 2020 года по 24 марта 2021 года в сумме 13 839 931,29 рублей в счет погашения ипотечного кредита перечислены со счета ФИО14 согласно ее письменного заявления, а именно: 24 октября 2020 года – 2 290 938,26 рублей; 24 ноября 2020 года – 2 290 938,26 рублей; 24 декабря 2020 года – 2 290 938,26 рублей; 24 января 2021 года – 2 290 938,26 рублей; 24 февраля 2021 года - 2 290 938,26 рублей и 24 марта 2021 года – 2 385 239,99 рублей.

Отказывая в удовлетворении требований, суд, руководствуясь положениями ст.ст. 1102, 1109 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), установив факт покупки ФИО2 до брака с ФИО1 спорной квартиры у ФИО4 за сумму, за которую спорная квартира была им приобретена и факт передачи денег в размере 45 825 507,1 рублей покупателем продавцу, сославшись на договор о переводе долга, исследовав операции по выпискам, посчитав установленными то обстоятельство, что датой распада семьи является февраль 2017 года (с учетом решения мирового судьи), заслушав показания свидетеля, учитывая заявление ответчика о применении срока исковой давности, пришел к выводу о том, что нет оснований для взыскания неосновательного обогащения, уплаченного по общему солидарному обязательству по кредитному договору в период с 17 августа 2014 года по 29 сентября 2021 года, а также денежных средств, уплаченных ФИО1 27 мая 2015 года по соглашению от 28 января 2015 года за ФИО2, указав, что избранный финансовым управляющим способ защиты нарушенного права ущемляет права других кредиторов, так как обязательства по кредитному договору, заключенному с ПАО «Сбербанк России» исполнены с выплатой процентов за пользование кредитными средствами, при этом банк после исполнения перед ним обязательств вновь выступает конкурсным кредитором по тем же платежам.

Суд не принял во внимание при вынесении решения доводы финансового управляющего о том, что деньги в сумме 45 825 507,1 рублей и денежную сумму в размере 27 601 946, 76 рублей, уплаченную по кредитному договору в период с 19.08.2013 г. по 16.08.2014 г. оплатил за ФИО2 ФИО1, т.к. финансовым управляющим не представлено бесспорных доказательств оплаты указанных денежных сумм ФИО1, который в тот период в браке с ответчиком не состоял, довод финансового управляющего о том, что у ФИО2 таких денежных средств не было, не доказывает факт того, что указанные денежные средства оплачены ФИО1

Суд указал, что с настоящим иском финансовый управляющий обратился 6 декабря 2022 года, то есть с пропуском срока исковой давности, так как первоначально сам ФИО1 обладал правом на подачу такого иска, ФИО1 узнал или должен был узнать о нарушении своего права и о том, что ФИО2 является надлежащим ответчиком по делу, в момент совершения вышеуказанных платежей.

Судебная коллегия находит указанные выводы суда правильными, основанными на совокупной оценке собранных по делу доказательств и требованиях норм материального права, регулирующих возникшие спорные правоотношения.

В соответствии с п. 1 ст. 1102 ГК РФ лицо, которое без установленных законом, иными правовыми актами или сделкой оснований приобрело или сберегло имущество (приобретатель) за счет другого лица (потерпевшего), обязано возвратить последнему неосновательно приобретенное или сбереженное имущество (неосновательное обогащение), за исключением случаев, предусмотренных ст. 1109 ГК РФ.

В предмет доказывания по делам о взыскании неосновательного обогащения входят следующие обстоятельства: 1) факт принадлежности истцу спорного имущества; 2) факт нахождения спорного имущества у ответчика, а в отношении денежных средств - факт их сбережения; 3) момент, когда соответствующее лицо узнало или должно было узнать о неправомерности своего владения имуществом; 5) другие обстоятельства.

По общему правилу, закрепленному в ч. 1 ст. 56 ГПК РФ, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений.

В п. 7 Обзора судебной практики Верховного Суда РФ № 2 (2019), утвержденного Президиумом Верховного Суда РФ 17.07.2019, указано, что по делам о взыскании неосновательного обогащения на истца возлагается обязанность доказать факт приобретения или сбережения имущества ответчиком, а на ответчика - обязанность доказать наличие законных оснований для приобретения или сбережения такого имущества либо наличие обстоятельств, при которых неосновательное обогащение в силу закона не подлежит возврату.

В Постановлении Президиума ВАС РФ от 29.01.2013 № 11524/12 по делу № А51-15943/2011 указано, что обязательства из неосновательного обогащения возникают в случаях приобретения или сбережения имущества за счет другого лица, отсутствия правового основания такого сбережения (приобретения), отсутствия обстоятельств, предусмотренных ст. 1109 ГК РФ. Основания возникновения обязательства из неосновательного обогащения могут быть различными: требование о возврате ранее исполненного при расторжении договора, требование о возврате ошибочно исполненного по договору, требование о возврате предоставленного при незаключенности договора, требование о возврате ошибочно перечисленных денежных средств при отсутствии каких-либо отношений между сторонами и т.п.

Отклоняя как несостоятельные доводы апелляционных жалоб о том, что судом не дана оценка отсутствию финансовой возможности на приобретение спорной квартиры, а также доказательствам возможности финансирования ФИО1 ответчика, судебная коллегия исходит из следующего.

Истцом вопреки требованиям ст. 56 ГПК РФ не представлены суду доказательства – платежные документы, подтверждающие фактическую передачу денежных средств ответчику в указанной сумме (квитанции, расписки, платежные поручения, акт приема-передачи).

Кроме того, как следует из Постановления Арбитражного суда Центрального округа от 24 декабря 2025 года по делу № А14-2843/2016, приобщенного к материалам дела в судебном заседании 21 января 2026 года, в отношении денежных средств, полученных 12 марта 2018 года на счет № 

<

...> в АО «Райффайзенбанк» в размере 414 229,93 долларов США, в материалы дела представлены достаточные доказательства их формирования за счет доходов, полученных ФИО2 до вступления в брак с ФИО15, что само по себе исключает возможность обращения на них взыскания в пользу кредитора ФИО1

Суд также указал, что установлено, что согласно банковским выпискам по счетам ФИО2 в АО «Райффайзенбанк» в период с 29 июня 2012 года по 13 мая 2014 года, то есть до заключения брака с должником, на ее счет поступали денежные средства в рублях с назначением платежа «перечисление заработной платы».

Данные денежные средства 9 сентября 2014 года были конвертированы в иностранную валюту, в том числе в доллары США на сумму 403 216,52 и переведены на счет № 

<

...>, с использованием которого эти средства в последующем последовательно вносились на вклады, передавались в доверительное управление в целях получения инвестиционного дохода.

Таким образом, вступившим в законную силу судебным актом арбитражного суда установлена финансовая самостоятельность ответчика.

В силу положений ч. 1 ст. 34 Семейного кодекса Российской Федерации (далее – СК РФ) имущество, нажитое супругами во время брака, является их совместной собственностью.

Вместе с тем на момент совершения спорных платежей стороны не состояли в зарегистрированном браке (брак заключен 17 августа 2014 года), следовательно, денежные средства, находящиеся в распоряжении ответчика до момента регистрации брака, являются в силу ч. 1 ст. 36 СК РФ личной собственностью ФИО2

Истец и третье лицо также указывают, что у суда не имелось оснований для применения последствий пропуска срока исковой давности, однако данный довод является ошибочным, ввиду чего подлежит отклонению.

В силу ст. 195 ГК РФ исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено.

На основании п.п. 1, 2 ст. 199 ГК РФ требование о защите нарушенного права принимается к рассмотрению судом независимо от истечения срока исковой давности.

Исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения.

Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

Согласно п. 1 ст. 196 ГК РФ общий срок исковой давности составляет три года со дня, определяемого в соответствии со статьей 200 настоящего Кодекса.

По общему правилу, закрепленному в п. 1 ст. 200 ГК РФ, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.

В силу ст. 201 ГК РФ перемена лиц в обязательстве не влечет изменения срока исковой давности и порядка его исчисления.

Согласно разъяснениям, данным в п. 6 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.09.2015 № 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности», по смыслу статьи 201 ГК РФ переход прав в порядке универсального или сингулярного правопреемства (наследование, реорганизация юридического лица, переход права собственности на вещь, уступка права требования и пр.), а также передача полномочий одного органа публично-правового образования другому органу не влияют на начало течения срока исковой давности и порядок его исчисления.

В этом случае срок исковой давности начинает течь в порядке, установленном статьей 200 ГК РФ, со дня, когда первоначальный обладатель права узнал или должен был узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.

Как указано в Постановлении Арбитражного суда Центрального округа от 24 декабря 2025 года по делу № А14-2843/2016, арбитражный управляющий был утвержден в деле о банкротстве в марте 2018 года, из чего следует, что финансовый управляющий ФИО3 и его правопредшественники, добросовестно исполняя обязанности финансового управляющего, обязаны были в целях выявления имущества должника, находящегося в общей совместной собственности с его супругой, а также в целях анализа сделок, совершенных с таким имуществом, запросить информацию о счетах супруги должника и провести их анализ.

Суд первой инстанции обоснованно учел требования Федерального закона от 26.10.2012 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», согласно которым субъектом является именно должник, в связи с чем, предъявляя иски в суд, конкурсный управляющий должен руководствоваться общими требования, в том числе и о сроках исковой давности, установленными для субъектов гражданского оборота, в случае если иные сроки не установлены законодательством. Назначение конкурсного управляющего само по себе не прерывает, не возобновляет течение срока исковой давности, не изменяет общий порядок исчисления срока исковой давности.

Поскольку исковое заявление подано в суд 6 декабря 2022 года, а заявленные исковые требования касаются платежей, совершенных в 2013-2015 годах, то с момента начала течения срока исковой давности – март 2018 года до момента обращения в суд с иском прошло более трех лет, следовательно, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о пропуске истцом срока исковой давности и о применении его последствий в виде отказа в удовлетворении исковых требований.

Не могут служить основанием для отмены решения суда доводы апелляционных жалоб о том, что суд необоснованно пришел к выводу о прекращении брачных правоотношений в феврале 2017 года, поскольку они, по мнению истца и третьего лица, сохранялись вплоть до 2023 года.

В данном случае суд первой инстанции обоснованно руководствовался решением мирового судьи судебного участка № 162 Санкт-Петербурга от 30 октября 2023 года, которым брак между ФИО1 и ФИО2 расторгнут и из текста которого следует, что с заявлением о расторжении брака обратился ФИО1, указав, что в 2016 году он покинул территорию России и с февраля 2017 года совместное проживание с ответчиком и ведение общего хозяйства стало невозможно, в силу чего в феврале 2017 года семья распалась, с этого времени стороны не ведут общего хозяйства, имеют раздельный бюджет. В судебном заседании представитель ФИО2 - ФИО11 дату распада семьи – февраль 2017 года не оспаривал.

Таким образом, при рассмотрении дела о расторжении брака самим ФИО1 указан период прекращения брачных правоотношений.

В материалы дела истцом не представлено доказательств обратного.

Кроме того, в материалах дела имеются копии заграничных паспортов, из анализа находящихся в них отметок о пересечении государственной границы следует, что в спорный период ФИО1 постоянно находился на территории государства Израиль, а ФИО2 преимущественно пребывала на территории Российской Федерации и в странах Европейского Союза.

В апелляционной жалобе истец указывает, что ответчик оплачивал жилье ФИО1 в Израиле, однако данный довод не подтвержден какими-либо доказательствами.

Вместе с тем суд принимает во внимание объяснения представителя ответчика, согласно которым ФИО2 является гражданкой государства Израиль и в соответствии с налоговым и миграционным законодательством указанного государства для сохранения статуса резидента гражданин обязан подтверждать наличие «центра жизненных интересов» на территории Израиля, следовательно, ответчику необходимо поддерживать жилую инфраструктуру, а именно: иметь доступное жилье в собственности или аренде, осуществлять регулярную экономическую активность.

Из изложенного следует, что расходы, на которые ссылается истец, носят вынужденный характер и совершались в интересах самого ответчика с целью сохранения статуса резидента и гражданина.

Вопреки доводам истца, судом обоснованно приняты во внимание показания свидетеля, поскольку оснований полагать, что он имеет какую-либо личную заинтересованность в исходе дела, материалы дела не содержат и суду таких оснований не представлено.

Финансовая активность в Израиле, на которую ссылается истец, представляя выписки по счету, не является безусловным доказательством совместного проживания сторон и ведения ими общего хозяйства, что является одной из важнейших характеристик брачных правоотношений.

Подлежат отклонению доводы апелляционных жалоб о том, что судом сделан ошибочный вывод о выборе истцом неверного способа защиты своих прав.

Как следует из правовой природы неосновательного обогащения, оно представляет собой извлечение прибыли и (или) приобретение преимущества не за счет своего имущества путем незаконного или недобросовестного поведения. Обязательным признаком возникновения рассматриваемого внедоговорного обязательства является незаконное (в отсутствие правовых оснований) или недобросовестное поведение приобретателя.

В настоящем деле судом верно установлено, что денежные средства перечислялись во исполнение обязательств по договору купли-продажи и кредитному договору, стороной которых являлся банк.

Суд дополнительно указал, что, действуя в интересах всех кредиторов, финансовый управляющий не лишен был возможности после принятия заявления о признании банкротом ФИО1 обратится в арбитражный суд с заявлением о признании недействительной сделки (банковских операций) и о применении последствий недействительности сделки в виде взыскания в конкурсную массу ФИО1 с ПАО «Сбербанк России» полученных по сделке денежных средств, восстановления обязательств созаемщиков перед кредитором.

Предъявление исковых требований к ФИО2, которая не являлась конечным выгодоприобретателем денежных средств, противоречит правовой природе кондикционных обязательств.

Апелляционные жалобы не содержат иных доводов, которые влияли бы на выводы и законность решения суда.

Таким образом, правоотношения сторон и закон, подлежащий применению, определены судом правильно, обстоятельства, имеющие значение для дела, установлены на основании представленных доказательств, оценка которым дана с соблюдением требований ст. 67 ГПК РФ и подробно изложена в мотивировочной части решения, в связи с чем доводы апелляционных жалоб по существу рассмотренного спора не могут повлиять на правильность определения прав и обязанностей сторон в рамках спорных правоотношений, не свидетельствуют о наличии оснований, предусмотренных ст. 330 ГПК РФ, к отмене состоявшегося судебного решения.

Руководствуясь положениями ст.ст. 328, 329 ГПК РФ, судебная коллегия по гражданским делам Санкт-Петербургского городского суда

ОПРЕДЕЛИЛА:

Решение Приморского районного суда Санкт-Петербурга от 21 мая 2024 года оставить без изменения, апелляционные жалобы - без удовлетворения.

Председательствующий:

Судьи:

Мотивированное апелляционное определение изготовлено 06 марта 2026 года