АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 № 22-44/2018

\

25 июня 2018 года пос. Власиха Московской области

3 окружной военный суд в составе председательствующего – судьи Шалякина А.А., при секретаре Малышевой А.И., с участием военного прокурора отдела военной прокуратуры Ямщикова С.Г., осужденного ФИО1, его защитника – адвоката Салуквадзе Д.В., представителя потерпевшей Ш. - ФИО2 и адвоката Науменко В.В., в отрытом судебном заседании в помещении военного суда рассмотрел уголовное дело по апелляционной жалобе осужденного ФИО1 на постановление судьи Краснознаменского гарнизонного военного суда от 4 апреля 2018 года, в соответствии с которым защитнику – адвокату Хаджиеву Б.Х. отказано в назначении молекулярно-генетической экспертизы и апелляционной жалобе защитника – адвоката Хаджиева Б.Х. на приговор Краснознаменского гарнизонного военного суда от 12 апреля 2018 года, в соответствии с которым бывший военнослужащий 

ФИО1, 

осужден по ч. 2 ст. 264 УК РФ к лишению свободы сроком на 2 (два) года, с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами на срок 2 (два) года. 

На основании ст. 73 УК РФ назначенное ФИО1 наказание в виде лишения свободы суд постановил считать условным с испытательным сроком в 1 (один) год, в течение которого осужденный должен своим поведением доказать свое исправление.

ФИО1 суд обязал в течение испытательного срока трудоустроиться и не менять постоянного места жительства без уведомления специализированного государственного органа, осуществляющего контроль за поведением условно осужденного.

Заслушав доклад судьи, выступления осужденного ФИО1 и его защитника – адвоката Салуквадзе Д.В. в поддержку поданных жалоб, а также мнение представителя потерпевшей Ш. - ФИО2, адвоката Науменко В.В. и прокурора Ямщикова С.Г., полагавших необходимым постановление судьи и приговор Краснознаменского гарнизонного военного суда оставить без изменения, а апелляционные жалобы осужденного ФИО1 и защитника – адвоката Хаджиева Б.Х. - без удовлетворения, 3 окружной военный суд 

установил:

ФИО1 признан виновным в нарушении правил дорожного движения при управлении автомобилем повлекшем по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью человека, а также не выполнении законного требования уполномоченного должностного лица о прохождении медицинского освидетельствования на состояние опьянения в порядке и на основаниях, предусмотренных законодательством Российской Федерации при следующих, изложенных в приговоре, обстоятельствах.

Так, 1 января 2017 года в период времени между 5 и 6 часами, управляя автомобилем , на 28 км автодороги А-*, двигаясь по направлению к городу _ Калужской области, в нарушение требований пункта 10.1 Правил дорожного движения Российской Федерации, предписывающих водителю при возникновении опасности для движения, которую водитель в состоянии обнаружить, принять возможные меры к снижению скорости вплоть до остановки транспортного средства, ФИО1 не принял соответствующих мер и совершил столкновение с двигавшимся в попутном направлении и съезжавшим на обочину автопоездом в составе автомобиля , и полуприцепа . 

В результате дорожно-транспортного происшествия ФИО3, находившейся на переднем пассажирском сиденье в автомобиле, которым управлял ФИО1, были причинены телесные повреждения в виде сочетанной травмы головы, шеи, грудной клетки: открытая черепно-мозговая травма с ушибленной раной в лобной области справа, перелом медиальной стенки правой орбиты, оскольчатый перелом решетчатой кости, ушиб головного мозга тяжелой степени, кровоизлияние под оболочки головного мозга, перелом тела второго шейного позвонка, ушиб обеих легких, расценивающиеся по признаку опасности для жизни, как тяжкий вред здоровью. 

После совершения дорожно-транспортного происшествия ФИО1 от выполнения законного требования сотрудника ГИБДД о прохождении медицинского освидетельствования на состояние опьянения отказался.

В судебном заседании защитником-адвокатом Хаджиевым было заявлено ходатайство о назначении судебной молекулярно-генетической экспертизы на предмет обнаружения на рулевом колесе автомобиля следов биологического происхождения, принадлежащих потерпевшей Ш.

В удовлетворении данного ходатайства Хаджиеву было отказано.

Не соглашаясь с постановлением судьи, осужденный ФИО1 подал апелляционную жалобу, в которой просил отменить указанное постановление судьи, в обоснование чего привел доводы, суть которых сводится к следующему.

С выводом суда о том, что результаты данной экспертизы не могут способствовать установлению обстоятельств, подлежащих доказыванию по уголовному делу, поскольку биологические следы на рулевом колесе могли быть оставлены потерпевшей до начала движения автомобиля, в процессе его движения при обстоятельствах, не связанных непосредственно с дорожно-транспортным происшествием, или же могли быть оставлены ей в результате столкновения транспортных средств и удара об рулевое колесо какой-либо частью тела, либо в процессе извлечения её из поврежденного автомобиля, осужденный не согласен в связи с тем, что данный довод судьи основан на предположениях.

По мнению автора жалобы, суд заблаговременно дал оценку предположительным выводам эксперта. 

Говоря о допущенных нарушениях при вынесении указанного судебного решения, автора жалобы отмечает, что в данном постановлении судья не указал порядок его обжалования.

Защитник – адвокат Хаджиев, считает приговор Краснознаменского гарнизонного военного суда незаконным, необоснованным, не отвечающим требованиям справедливости и подлежащим отмене, в обоснование чего приводит доводы, суть которых сводится к следующему. 

Так, по мнению адвоката, судом вынесен обвинительный приговор, основанный на предположениях судьи, а не на доказательствах, исследованных судом. 

Как отмечает адвокат, в нарушение требований состязательности сторон, судом необоснованно отказано в удовлетворении ходатайства стороны защиты о назначении автотехнической экспертизы.

Кроме того, судом не дана должная оценка нарушениям срока предварительного следствия. 

Поскольку срок предварительного следствия по данному уголовному делу истек 1 апреля 2017 года, то все следственные действия, проведенные после указанной даты не могут быть признаны судом допустимыми доказательствами.

Далее автор апелляционной жалобы отмечает, что по данному уголовному делу не был опровергнут довод ФИО1 о том, что потерпевшая Ш, сидевшая на переднем пассажирском сидении, сама вмешалась в управление транспортным средством, в следствие чего и произошло дорожно-транспортное происшествие.

В этой связи, на стадии предварительного следствия защитником заявлялось ходатайство о назначении дактилоскопической экспертизы на предмет наличия потожировых выделений, принадлежащих Ш на рулевом колесе автомобиля. 

В ходе судебного следствия заявлялось ходатайство и о проведении молекулярно-генетической экспертизы для определения наличия следов ДНК.

Кроме того, стороной защиты заявлялось и ходатайство о проведении следственного эксперимента с учетом показаний Кербицкого.

Автор жалобы считает, что указанные ходатайства были необоснованно отклонены.

Необоснованно, по мнению Хаджиева, было отклонено судом и ходатайство адвоката о возврате уголовного дела прокурору для устранения нарушений, препятствующих рассмотрению уголовного дела в суде.

Говоря о неполноте судебного следствия, автор жалобы считает, что по делу необходимо проведение автотехнической экспертизы с учетом вопросов, предложенных стороной защиты.

Кроме того, Хаджиев обращает внимание суда апелляционной инстанции на допущенные судом нарушения уголовно-процессуального законодательства.

Так, в основу обвинительного приговора в качестве доказательства по делу было положено письменное объяснение второго участника дорожно-транспортного происшествия.

Вместе с тем, данное объяснение было получено до возбуждения уголовного дела, в связи с чем, оно не отвечает требованиям допустимости как доказательство, поскольку без привлечения переводчика объяснение было дано гражданином другого государства, который, кроме того не предупреждался об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний.

Автор жалобы считает, что судом избрано предвзятое отношение к позиции стороны защиты, а дело, вопреки требованиям ст. 14 УПК РФ, рассмотрено с обвинительным уклоном.

В заключение жалобы, её автор считает, что, с учетом характеризующих данных ФИО1, смягчающих обстоятельств, положительных характеристик, наличия на иждивении троих несовершеннолетних детей, добровольного возмещения ущерба, его подзащитному судом назначено чрезмерно суровое наказание.

В представленных к жалобе дополнениях, адвокат Хаджиев указывает, что вывод суда первой инстанции о том, что виновность его подзащитного подтверждается показаниями указанных в приговоре свидетелей и представителя потерпевшего, является необоснованным и недопустимым, поскольку данные лица не являлись очевидцами изложенного в описательной части приговора дорожно-транспортного происшествия.

Ошибка суда, по его мнению, состоит в том, что он неправильно определил момент возникновения опасности для движения, что имеет существенное значение для вывода суда о виновности ФИО1.

Как указывает Хаджиев, опасность для движения возникла, когда потерпевшая вмешалась в процесс управления автомобилем, вывернув руль в право, в непосредственной близи от автопоезда.

Как считает автор жалобы, суд не дал правовую оценку и действиям водителя автопоезда, который остановил транспортное средство в зоне действия дорожного знака «Остановка Запрещена» и не выяснил вопрос о наличии причинной связи между нарушением ПДД, допущенных водителем автопоезда и последующим столкновением.

Суд не установил по делу существенные обстоятельства, такие, как дорожную обстановку, предшествующую ДТП, тот факт, была ли водителем ФИО1 избрана скорость движения, обеспечивающая ему возможность постоянного контроля за движением транспортного средства, имело ли со стороны потерпевшей Ш вмешательство в управление транспортным средством, так как об этом показывал ФИО1.

Говоря о заявленных в ходе судебного разбирательства ходатайствах, автор жалобы также считает, что суд необоснованно отказал в проведении потерпевшей дополнительной судебно-психиатрической экспертизы для определения возможности её допроса в судебном заседании, с учетом времени, прошедшего после её обследования в ходе предварительного следствия.

Кроме того, при рассмотрении дела по существу, суду следовало провести следственный эксперимент с учетом показаний Кербицкого.

От государственного обвинителя – военного прокурора 98 военной прокуратуры гарнизона – войсковая часть ФИО4 поступили письменные возражения на апелляционные жалобы, в которых он выразил свое несогласие с ними и считает приведенные в них доводы необоснованными.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционных жалоб, 3 окружной военный суд приходит к выводу о том, что оснований, предусмотренных ст. 389.15 УПК РФ, для отмены постановления и приговора суда в апелляционном порядке не имеется.

Вопреки утверждению адвоката Хаджиева об обратном, суд сделал правильный вывод об обоснованности предъявленного Кербицкому обвинения, которое подтверждено собранными по уголовному делу доказательствами и верно квалифицировал его действия по ч. 2 ст. 264 УК РФ.

Как видно из материалов дела, в ходе судебного разбирательства судом было в полной мере обеспечено соблюдение принципа состязательности и равноправия сторон. Данных о том, что судебное разбирательство проводилось предвзято либо с обвинительным уклоном, при этом суд отдавал предпочтение какой-либо из сторон, на что Хаджиев указывает в своей жалобе, из материалов уголовного дела не усматривается. 

Все ходатайства и заявления, сделанные в ходе судебного разбирательства, судом разрешались после выяснения мнений участников судебного разбирательства и исследования фактических обстоятельств дела, относящихся к данным вопросам, а по этим ходатайствам приняты законные и обоснованные решения, с которыми следует согласиться. 

Как видно из протокола судебного заседания, председательствующий по делу не допускал каких-либо высказываний или действий, дающих основания для вывода о его предвзятости или об обвинительном уклоне.

С учетом обстоятельств дела и собранных по делу доказательств, суд правильно сослался на исследованные в суде материалы и показания свидетелей.

Что касается ссылки суда в приговоре на объяснения гражданина Литовской Республики П, которое автор жалобы расценивает как недопустимое доказательство, суд апелляционной инстанции отмечает, что, содержащаяся в ней информация, в полной мере совпадает с другими, исследованными в суде доказательствами, которым дана надлежащая оценка.

Довод стороны защиты о том, что в ходе расследования уголовного дела суд неправильно определил момент возникновения опасности для движения, не установил механизм дорожно-транспортного происшествия, скорость транспортных средств в момент их столкновения, не имеют значения для квалификации содеянного по фактически наступившим последствиям.

К показаниям подсудимого ФИО1 о том, что непосредственно перед столкновением рулевое колесо повернула потерпевшая Ш и он не имел возможности предотвратить столкновение, суд первой инстанции правильно отнесся критически и расценил их как направленные на уклонение от уголовной ответственности.

При этом, суд правильно указал, что ФИО1 ничто не препятствовало начать экстренное торможение. 

Также, как обратил внимание суд первой инстанции, потерпевшая имела водительское удостоверение и водила автомобиль, в её крови и моче этиловый спирт не был обнаружен. При этом, из показаний самого подсудимого следует, что Ш не находилась в неадекватном состоянии. При таких обстоятельствах суд первой инстанции правильно посчитал, что вмешательства пассажирки Ш в управление водителя ФИО1 не было, а его утверждение об обратном, носит голословный характер и направлено на избежание ответственности за содеянное. 

К данному заключению суд первой инстанции пришел исходя и из того, что впервые подсудимый выдвинул рассматриваемую версию по прошествии более года со времени дорожно-транспортного происшествия. При этом, его довод о том, что ранее он не хотел причинять дополнительные страдания пострадавшей и её родственникам является не убедительным и надуманным.

Рассматривая заявление адвоката в суде о невиновности своего подзащитного в инкриминируемом ему преступлении исходя из представленного им отчета профилактического опроса Кербицкого с использованием полиграфа.

Суд апелляционной инстанции отмечает, что Уголовно-процессуальный кодекс РФ не предусматривает законодательной возможности применения полиграфа в уголовном процессе. Данный вид экспертиз является результатом опроса с применением полиграфа, регистрирующего психофизиологические реакции на какой-либо вопрос, и ее заключение не может рассматриваться в качестве надлежащего доказательства, соответствующего требованиям статьи 74 УПК РФ.

Приведение результатов применения детектора лжи (полиграфа) в судебных решениях в качестве одного из доказательств виновности подсудимого в содеянном противоречит требованиям Конституции РФ, Уголовно-процессуальному закону и в силу этого является недопустимым.

Что касается мнения Кербицкого о необоснованности отказа суда в удовлетворении заявленного защитником адвокатом Хаджиевым ходатайства о назначении молекулярно-генетической экспертизы, то, вопреки мнению Кербицкого, суд правильно указал, что биологические следы на рулевом колесе могли быть оставлены потерпевшей, в том числе, до начала движения автомобиля, а также в процессе его движения при обстоятельствах, не связанных непосредственно с дорожно-транспортным происшествием. Кроме того, они могли быть оставлены ею в результате столкновения транспортных средств и удара о рулевое колесо какой-либо частью тела, либо в процессе её извлечения из поврежденного автомобиля.

В связи с изложенным, суд апелляционной инстанции, как и суд первой инстанции считает, что результаты данной экспертизы не могут способствовать установлению обстоятельств, подлежащих доказыванию по уголовному делу.

Нарушений уголовно-процессуального закона, которые путем лишения или ограничения гарантированных прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдения процедуры судопроизводства или иным образом повлияли или могли повлиять на законность и обоснованность судебного решения, судом не допущено.

Наказание осужденному, вопреки мнению автора жалобы об обратном, назначено с соблюдением требований ст. 6, ч.ч. 1 и 3 ст. 60 УК РФ, с учетом характера и степени общественной опасности содеянного, смягчающих обстоятельств, а также данных о его личности, семейного положения и является справедливым. 

Так, при его назначении суд правильно учел, что ФИО1 полностью признал свою вину, раскаялся в содеянном, к уголовной ответственности привлечен впервые, по военной службе характеризовался положительно и имеет на иждивении трех малолетних детей.

Все значимые для решения вопроса о наказании обстоятельства, в том числе и те, на которые ссылается адвокат в своей апелляционной жалобе, при вынесении приговора судом первой инстанции были оценены правильно и учтены в достаточной степени.

Именно с учетом указанных обстоятельств суд и пришел к правильному выводу о возможности назначения ФИО1 наказания с применением ст. 73 УК РФ. 

Вопреки мнению Хаджиева, избранный судом вид и размер наказания, с учетом приведенных выше смягчающих и отсутствия отягчающих обстоятельств, способен обеспечить достижение целей, указанных в ч. 1 ст. 60 УК РФ. 

Таким образом, оснований для отмены приговора, о чем ставится вопрос в апелляционной жалобе адвокатом, не имеется.

На основании изложенного и руководствуясь п.1 ч.1 ст. 389.20, ст. 389.28 и ч.2 ст. 389.33 УПК РФ, 3 окружной военный суд

постановил:

Постановление Краснознаменского гарнизонного военного суда от 4 апреля 2018 года и приговор того же суда от 12 апреля 2018 года в отношении ФИО1 оставить без изменения, а апелляционные жалобы осужденного ФИО1 и защитника – адвоката Хаджиева Б.Х. – без удовлетворения.