РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

16 июля 2021 года Чунский районный суд Иркутской области в составе председательствующего судьи Шурыгиной Е.В., 

при секретаре судебного заседания Зиганьшиной Л.Ф., 

с участием прокурора Батуева В.Д., 

истца ФИО1, его представителя ФИО2, представителя ответчика ФИО3,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело №2-416/2021 по исковому заявлению ФИО1, к Государственному общебразовательному учреждению Иркутской области для детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей «Школа-Интернат № 11 р.п. Лесогорск» о признании незаконным приказа о прекращении трудового договора по обстоятельствам, не зависящим от воли сторон, восстановлении на работе, взыскании среднего заработка за время незаконного лишения возможности трудиться, компенсации морального вреда,

УСТАНОВИЛ:

В обоснование исковых требований ФИО1 указал, что состоял в трудовых отношениях с ГОКУ Иркутской области для детей - сирот и детей, оставшихся без попечения родителей «Школа – интернат №11 р.п. Лесогорск» с ДД.ММ.ГГГГ в должности сторожа, постоянно осуществляя свою трудовую деятельность более 28 лет в летнем трудовом лагере 

<

данные изъяты>, расположенном на 

<

адрес>, что подтверждается записями в трудовой книжке и сведениями о трудовой деятельности зарегистрированного лица. В марте 2021 года по первому требованию работодателя им предоставлена справка о наличии (отсутствии) судимости и (или) факта уголовного преследования либо о прекращении уголовного преследования, от ДД.ММ.ГГГГ, несмотря на то, что п. 13 ч.1ст. 83 ТК РФ, как новое основание для прекращения трудового договора, введен в действие Федеральным законом от 23.12.2010 года № 387-Ф3. После чего, уведомлением № от ДД.ММ.ГГГГ, он был извещен о прекращении трудового договора с ДД.ММ.ГГГГ в соответствии со ст.331 и 351.1 ТК РФ. На основании приказа о прекращении (расторжении) трудового договора с работником (увольнении) № от ДД.ММ.ГГГГ был уволен. Основанием для прекращения трудового договора послужило возникновение установленных ТК РФ и исключающих возможность исполнения работником обязанностей по трудовому договору ограничений на занятие определенными видами трудовой деятельности, а именно наличие судимости, что подтверждено справкой ГУМВД РФ по Иркутской области от ДД.ММ.ГГГГ. При этом, ответчик при увольнении не учел, что п. 13 ч. 1 ст. 83 ТК РФ, как новое основание для прекращения трудового договора, введен в действие Федеральным законом от 23.12.2010 № 387-Ф3, в котором не указано о распространении на отношения, возникшие до вступления указанных изменений в силу, то есть, до ДД.ММ.ГГГГ. Действительно, приговором Чунского районного суда Иркутской области от ДД.ММ.ГГГГ он был осужден по ч. 2 ст. 206, ч. 1 ст. 145, ст. 40 Уголовного кодекса РСФС к 3 годам лишения свободы. Освобожден на основании Указа ПВС СССР от 29.12.1972г. «Об амнистии» условно с испытательным сроком. Возвращен в места лишения свободы по определению Черемховского городского суда Иркутской области на 1 год. Освобожден ДД.ММ.ГГГГ по отбытии срока. ДД.ММ.ГГГГ Усть-Илимским городским судом Иркутской области осужден по ст. 144 ч.2 УК РФ к 3 годам лишения свободы. Освобожден ДД.ММ.ГГГГ на основании Указа ПСВ СССР от ДД.ММ.ГГГГ «Об амнистии» условно с испытательным сроком на 1 год 4 месяца 6 дней. Однако преступление по ч.2 ст.206 УК РСФСР им совершено не в отношении несовершеннолетнего и не при исполнении должностных обязанностей. В настоящее время ч. 2 ст. 206 УК РСФСР декриминализована, а именно – ранее (в редакции от 27.10.1960г.) особо злостное хулиганство относилось к категории тяжких преступлений, в соответствии со ст.7.1 УК РСФСР. Поскольку категории преступлений небольшой, средней, тяжкие и особо тяжкие, предусмотрены только новым уголовным законом ст. 15 УК РФ, действующим на момент увольнения, а не законом, утратившим силу, соответственно, должна анализироваться ответственность за преступления, аналогичные ч. 2 ст. 206 УК РСФСР, которая предусмотрена действующим уголовным законом. Ответчиком, несмотря но то, что им было совершено тяжкое преступление, увольнение произведено без учета личности работника, наличия или отсутствия с его стороны опасности для жизни, здоровья и нравственности несовершеннолетних, срока, прошедшего с момента его совершения, формы вины, обстоятельств, характеризующих его поведение после совершения преступления, отношение к исполнению на протяжении 28 лет трудовых обязанностей в одной и той же должности сторожа летнего лагеря, тем самым, ограничено его право, как лица имеющего судимость на свободное распоряжение своими способностями к труду и нарушают баланс конституционно значимых ценностей.

Так, работодатель посчитав, что трудовые отношения носят длящийся характер, применил императивные положения ст. 351.1 ТК РФ в виде ограничения на занятие трудовой деятельностью, которые распространяются как на работников, заключивших трудовой договор до вступления в силу Федерального закона от 23 декабря 2010 года № 387-ФЗ, так и на работников, заключивших трудовые договоры после указанной даты, применил увольнение п. 13 ч. 1 ст. 83 ТК РФ, что по мнению истца, является, незаконным. Кроме того, постановлением Конституционного Суда РФ от 18 июля 2013 года № 19-П положения п. 13 ч. 1 ст. 83, абз. 3 ч. 2 ст. 331 и ст. 351.1 ТК РФ признаны не соответствующими статьям 19 (ч. 1 и 2), 37 (ч. 1), 46 (ч. 1 и 2) и 55 (ч. 3) Конституции Российской Федерации в той мере, в какой данные законоположения вводят безусловный и бессрочный запрет на занятие педагогической деятельностью, а также иной профессиональной деятельностью в сфере образования, воспитания, развития несовершеннолетних, организации их отдыха и оздоровления, медицинского обеспечения, социальной защиты и социального обслуживания, в сфере детско-юношеского спорта, культуры и искусства с участием несовершеннолетних и, соответственно, предполагают безусловное увольнение лиц, имевших судимость (а равно лиц, уголовное преследование в отношении которых прекращено по нереабилитирующим основаниям) за совершение иных указанных в данных законоположениях преступлений, кроме тяжких и особо тяжких преступлений, а также преступлений против половой неприкосновенности и половой свободы личности, не предусматривая при этом необходимость учета вида и степени тяжести совершенного преступления, срока, прошедшего с момента его совершения, формы вины, обстоятельств, характеризующих личность, в том числе поведение лица после совершения преступления, отношение к исполнению трудовых обязанностей, а также иных факторов, позволяющих определить, представляет ли конкретное лицо опасность для жизни, здоровья и нравственности несовершеннолетних, чем несоразмерно ограничивают право таких лиц на свободное распоряжение своими способностями к труду и нарушают баланс конституционно значимых ценностей; не соответствующими ст. 37 (ч. 1), 49 (ч. 1) и 55 (ч. 3) Конституции Российской Федерации в той мере, в какой данные законоположения предусматривают обязательное и безусловное прекращение трудового договора с работником, осуществляющим педагогическую или иную профессиональную деятельность в сфере образования, воспитания, развития несовершеннолетних, организации их отдыха и оздоровления, медицинского обеспечения, социальной защиты и социального обслуживания, в сфере детско-юношеского спорта, культуры и искусства с участием несовершеннолетних, если это лицо подвергается уголовному преследованию за указанные в данных законоположениях преступления, - до разрешения уголовного дела по существу или до завершения производства по уголовному делу; не соответствующими статьям 37 (ч. 1), 54 (ч. 2) и 55 (ч. 3) Конституции Российской Федерации в той мере, в какой данные законоположения - по смыслу, придаваемому им правоприменительной практикой, - допускают наступление предусмотренных ими неблагоприятных последствий в связи с совершением лицом деяния, которое на момент решения вопроса о приеме на работу или об увольнении не признается преступлением. Из текста указанного Постановления Конституционного Суда РФ следует, что в силу закрепленных Конституцией Российской Федерацией принципов справедливости, юридического равенства (преамбула, ст. 19) и конституционной законности (ст. 4, 15 и 120) и основанных на них правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации правоприменительные органы, в том числе суды, не могут не учитывать волю федерального законодателя, выраженную в новом уголовном законе, устраняющем или смягчающем уголовную ответственность, т.е. являющемся актом который по-новому определяет характер и степень общественной опасности тех или иных преступлений и правовой статус лиц, их совершивших. Соответственно, воля федерального законодателя должна учитываться и при применении иных, помимо уголовного, законов, предусматривающих правовые последствия совершения лицом уголовно наказуемого деяния, в том числе при применении взаимосвязанных положений п. 13 ч. 1 ст. 83, абз. 3 ч. 2 ст. 331 и ст. 351.1 ТК РФ. В противном случае лица, подвергнутые уголовному преследованию и осуждению до принятия уголовного закона, устраняющего уголовную ответственность, подпадали бы под установленные в ТК РФ ограничения, находясь в неравном положении с теми лицами, которые совершили аналогичные деяния после вступления в силу нового уголовного закона, исключающего возможность уголовного преследования и осуждения данных лиц по приговору суда, и на которых установленные трудовым законодательством ограничения уже не распространялись бы. Тем самым нарушались бы указанные конституционные принципы и вытекающие из них критерии действия закона во времени и по кругу лиц, в силу которых совершение деяния, которое впоследствии утратило уголовно-правовую оценку в качестве преступного, не может служить таким же основанием для установления ограничения трудовых прав, как совершение преступления. Это требование распространяется на все декриминализированные деяния независимо от времени их совершения и на всех лиц, в том числе тех, в отношении которых уголовное преследование было прекращено по нереабилитирующим основаниям. Следовательно, взаимосвязанные положения п. 13 ч. 1 ст. 83, абз. 3 ч. 2 ст. 331 и ст. 351.1 ТК РФ в той мере, в какой эти положения - по смыслу, придаваемому им правоприменительной практикой (что подтверждается и правоприменительными решениями, вынесенными в отношении граждан - заявителей по настоящему делу), - допускают наступление предусмотренных ими неблагоприятных последствий в связи с совершением лицом деяния без учета его законодательной оценки в новом уголовном законе, устраняющем уголовную ответственность, не соответствуют Конституции Российской Федерации, ее статьям 19 (ч. 1), 37 (ч. 1), 46 (ч. 1), 49 (ч. 1), 54 (ч. 2) и 55 (ч. 3).

Таким образом, работодателем, при увольнении не учтено, что в соответствии со ст. 7.1 УК РСФСР от 27.10.1960 года ч. 2 ст. 206 УК РСФСР была отнесена к категории тяжких преступлений и отнесена к преступлениям против общественной безопасности, общественного порядка и здоровья населения. По ч.2 ст.206 УК РСФСР предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок до пяти лет или исправительными работами на срок до двух лет. В соответствии с нормами действующего законодательства (ч. 2 ст. 15 УК РФ), указанное деяние относится к преступлениям средней тяжести, что его работодателем не было проанализировано при увольнении. В соответствии с Уголовным кодексом РФ ч.1 ст.213 (ранее- ч.2 ст.206 УК РСФСР) относится к преступлению небольшой (средней) тяжести. Таким образом, в соответствии с позицией, изложенной в поименнованном выше Постановлении Конституционного Суда РФ, полагает, что он относится к числу лиц, указанных в абз. 3 ч. 2 ст. 331 ТК РФ, и, как имевший судимость за совершение преступления средней тяжести (небольшой тяжести) против общественной безопасности, может быть допущен к педагогической деятельности при наличии решения комиссии по делам несовершеннолетних и защите их прав, созданной высшим исполнительным органом государственной власти субъекта Российской Федерации, о допуске их к педагогической деятельности. Поскольку вопрос о его допуске к педагогической деятельности на заседании данной комиссии не рассматривался, считает, что при его увольнении не были учтены все обстоятельства дела, а именно характер и степень общественной опасности совершенного им преступления, погашения судимости на основании п. 5 ст. 57 УК РСФСР, условное наказание за совершенное преступление, то, что он по месту работы характеризуется положительно коллегами по работе и участковым уполномоченным по месту жительства, никогда не причинял вред несовершеннолетним, продолжительное время осуществлял трудовую деятельность в указанном учреждении в должности сторожа, судимость по ч.2 ст.260 УК РСФСР погашена задолго до вступления в законную силу Федерального закона от 23.12.2010 № 387-ФЗ.

Поскольку ч. 3 ст. 351.1 Трудового кодекса Российской Федерации не влечет безусловного увольнения работника, не исключает возможности исполнения работником трудовых обязанностей при наличии соответствующего решения комиссии по делам несовершеннолетних и защите их прав о допуске к соответствующему виду деятельности, соответственно, до предоставления работнику возможности реализации права на обращение в такую комиссию, его увольнение по п. 13 ч. 1 ст. 83 Трудового кодекса Российской Федерации не могло быть произведено. При этом, работодатель должен был предоставить ему возможность обращения в названную комиссию, до решения вопроса об увольнении. Такой вывод следует из того, что с 01.05.2015 в связи с принятием Федерального закона от 31.12.2014 N 489-ФЗ "О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации" и изложением статьи 351.1 Трудового кодекса Российской Федерации в новой редакции оценка факторов, которые необходимо учитывать при принятии решения об увольнении указанной категории лиц, является компетенцией не самого ответчика, а территориальной комиссии по делам несовершеннолетних и защите их прав, к полномочиям которой отнесено принятие решения о допуске либо недопуске указанных лиц к соответствующему виду деятельности.

Таким образом, по вине ответчика ГОКУ Иркутской области для детей - сирот и детей, оставшихся без попечения родителей «Школа –интернат №11 р.п. Лесогорск» ему не было разъяснено право на обращение в комиссию по делам несовершеннолетних и защите и прав и не предоставлено достаточно времени для такого обращения, в связи с чем, его увольнение незаконно. В соответствии со ст. 234 Трудового кодекса РФ, работодатель обязан возместить работнику не полученный им заработок во всех случаях незаконного лишения работника возможности трудиться, в том числе если заработок не получен в результате незаконного увольнения. Поскольку среднемесячная заработная плата составляет: № руб. (работа на двух ставках), средний дневной заработок составляет № руб. Незаконное увольнение вызывает негативные последствия. Он переживает факт увольнения. Моральный вред, выразился в нравственных переживаниях, которые вызвали сильный эмоциональный стресс, последствиями которого оказались полная потеря сна, головные боли, испытанное унижение перед работодателем, ощущение беспомощности. Нарушено имущественное право на своевременное и в полном объеме получение заработной платы, право на достойное существование. Нарушено психическое благополучие и душевное равновесие. Незаконные действия ответчика причинили ему нравственные страдания, которые должны быть компенсированы в денежной форме. Исходя из вышеизложенного и основываясь на положениях ст. 151 ГК РФ, 1999,1001 ГК РФ, считает, что причиненный ответчиком моральный вред может быть оценен в денежную сумму № рублей. Основанием для взыскания суммы морального вреда являются: сам факт нарушения закона; чувство неудобства и вины перед коллегами и знакомыми за порочащее увольнение; ухудшение самочувствия; невозможность трудоустройства; отсутствие защиты моих интересов, как экономически более слабой стороны при расторжении трудового договора; допущение по отношению к нему злоупотребления правом со стороны ответчика.

На основании изложенного, с учетом уточнения исковых требований в порядке статьи 39 ГПК РФ, истец просит суд:

- признать незаконным приказ № Государственного общеобразовательного казенного учреждения Иркутской области для детей - сирот и детей, оставшихся без попечения родителей «Школа -интернат№11» от ДД.ММ.ГГГГ о прекращении трудового договора с ФИО1 по п. 13 ч.1 ст. 83 ТК РФ.

-Восстановить в должности сторожа в Государственном общеобразовательном казенном учреждении Иркутской области для детей - сирот и детей, оставшихся без попечения родителей «Школа –интернат №11 р.п. Лесогорск».

-Взыскать с ответчика средний заработок за время незаконного лишения возможности трудиться с ДД.ММ.ГГГГг. по ДД.ММ.ГГГГ (день уточнения исковых требований) в размере № руб., впоследствии по день вынесения решения суда, из расчета среднедневного заработка в размере № руб., компенсацию морального вреда в размере № руб., в связи нарушением работодателем установленного Трудовым кодексом Российской Федерации порядка увольнения с работы.

Решение в части восстановления в занимаемой должности и взыскания заработной платы за время вынужденного прогула просит обратить к немедленному исполнению.

В судебном заседании истец ФИО1, его представитель по устному заявлению ФИО2 исковые требования поддержали и настаивали на удовлетворении иска по изложенным в нем основаниям. Просили не рассматривать ранее заявленные исковые требования о понуждении ответчика выдать дубликат трудовой книжки без записи об увольнении и взыскании судебных расходов на оплату услуг представителя в размере № руб.

Представитель ответчика на основании Устава ФИО3 в судебном заседании исковые требования не признала, пояснив, что является директором ГОГУ Иркутской области для детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей «Школа-интернат № 11 р.п. Лесогорск» с 2016 года. После вступления в должность ею проверены личные дела сотрудников интерната, в том числе ФИО1, которыми не представлялись справки о наличии (отсутствии) судимости и (или) факта уголовного преследования либо о прекращении уголовного преследования. В связи с чем, даны указания уведомить работника о необходимости представления указанной справки. Истец указание не выполнил, вводил в заблуждение специалиста по кадрам о том, что имеющаяся у него судимость позволяет работать в образовательной организации; не обращался в комиссию по делам несовершеннолетних и защите и прав Иркутской области. Справка от ДД.ММ.ГГГГ была представлена им в учреждение только ДД.ММ.ГГГГ, после требования специалиста по кадрам ФИО4, заместителя дирекктора по АХР ФИО5, директора. Уведомлением № от ДД.ММ.ГГГГг., ФИО1 был извещен о прекращении трудового договора с ДД.ММ.ГГГГг. в соответствии со ст.331 и 351.1 ТК РФ. Поскольку указанная норма является императивной, при наличии сведений о судимости по ч. 2 ст. 206 УК РСФСР в отношении ФИО1 работодатель был обязан принять решение об увольнении в соответствии с п. 13 ч.1 ст. 83 ТК РФ. На основании приказа о прекращении (расторжении) трудового договора с работником (увольнении) № от ДД.ММ.ГГГГ уволен в соответствии с п. 13 ч.1 ст. 83 ТК РФ, с приказом ознакомлен в этот же день. Зная о наличии у него судимости по ч. 2 ст. 206 УК РСФСР, которая отнесена к преступлениям против общественной безопасности, общественного порядка и здоровья населения и к категории тяжких преступлений, ФИО1, со ссылкой на статью 15 УК РФ относя себя к категории работников, предусмотренных ч. 3 ст. 351.1

Трудового кодекса Российской Федерации, мог обратиться в комиссию по делам несовершеннолетних для рассмотрения вопроса о допуске к трудовой деятельности в сфере образования, воспитания, развития несовершеннолетних, однако такое право не реализовал. При этом, работодатель не мог иницировать рассмотрение данного вопроса комиссией самостоятельно; обязанности письменно уведомлять работника о необходимости обращения в комиссию у нее не имелось.

Представитель привлеченного к участию в деле третьего лица – учредителя ГОГУ Иркутской области для детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей «Школа-интернат № 11 р.п. Лесогорск» - Министерства образования Иркутской области в адресованном суду заявлении просил о рассмотрении дела в отсутствие представителя министерства, полагал исковые требования не подлежащими удовлетворению.

На основании положений статьи 167 ГПК РФ дело рассмотрено в отсутствие представителя третьего лица.

Выслушав стороны, исследовав материалы гражданского дела, заслушав заключение прокурора района, полагавшего исковые требования законными и обоснованными, подлежащими удовлетворению, суд приходит к выводу об отказе в удовлетворении иска ФИО1 в полном объеме по следующим основаниям.

В силу статьи 38 Конституции Российской Федерации материнство и детство, семья находятся под защитой государства.

В соответствии с частью 3 статьи 55 Конституции Российской Федерации федеральный законодатель имеет право вводить ограничения прав некоторых категорий граждан на занятие трудовой деятельностью в определенных сферах.

Введение запрета на трудовую деятельность в сферах, объектом которых являются отношения с участием детей, согласуется с Конвенцией о правах ребенка от 1989 года, согласно статье 19 которой государства - участники принимают все необходимые законодательные, административные, социальные и просветительные меры с целью защиты ребенка от всех форм физического или психологического насилия, оскорбления или злоупотребления, отсутствия заботы или небрежного обращения, грубого обращения или эксплуатации, включая сексуальное злоупотребление, со стороны родителей, законных опекунов или любого другого лица, заботящегося о ребенке.

Реализация данного положения Конвенции обеспечена законодателем в Трудовом кодексе Российской Федерации.

Согласно абзаца 3 части 2 статьи 331 Трудового кодекса Российской Федерации к педагогической деятельности не допускаются лица, имеющие или имевшие судимость, подвергавшиеся уголовному преследованию (за исключением лиц, уголовное преследование в отношении которых прекращено по реабилитирующим основаниям) за преступления против жизни и здоровья, свободы, чести и достоинства личности (за исключением незаконной госпитализации в медицинскую организацию, оказывающую психиатрическую помощь в стационарных условиях, и клеветы), половой неприкосновенности и половой свободы личности, против семьи и несовершеннолетних, здоровья населения и общественной нравственности, основ конституционного строя и безопасности государства, мира и безопасности человечества, а также против общественной безопасности, за исключением случаев, предусмотренных части 3 настоящей статьи. 

Лица из числа указанных в абзаце третьем части второй настоящей статьи, имевшие судимость за совершение преступлений небольшой тяжести и преступлений средней тяжести против жизни и здоровья, свободы, чести и достоинства личности (за исключением незаконной госпитализации в медицинскую организацию, оказывающую психиатрическую помощь в стационарных условиях, и клеветы), семьи и несовершеннолетних, здоровья населения и общественной нравственности, основ конституционного строя и безопасности государства, мира и безопасности человечества, а также против общественной безопасности, и лица, уголовное преследование в отношении которых по обвинению в совершении этих преступлений прекращено по нереабилитирующим основаниям, могут быть допущены к педагогической деятельности при наличии решения комиссии по делам несовершеннолетних и защите их прав, созданной высшим исполнительным органом государственной власти субъекта Российской Федерации, о допуске их к педагогической деятельности.

В силу статьи 351.1 Трудового кодекса Российской Федерации к трудовой деятельности в сфере образования, воспитания, развития несовершеннолетних, организации их отдыха и оздоровления, медицинского обеспечения, социальной защиты и социального обслуживания, в сфере детско-юношеского спорта, культуры и искусства с участием несовершеннолетних не допускаются лица, имеющие или имевшие судимость, а равно и подвергавшиеся уголовному преследованию (за исключением лиц, уголовное преследование в отношении которых прекращено по реабилитирующим основаниям) за преступления, указанные в абз. 3 и 4 части 2 статьи 331 настоящего Кодекса, за исключением случаев, предусмотренных частью 3 настоящей статьи.

Таким образом, законодатель установил ограничение права на занятие педагогической деятельностью в отношении некоторых категорий лиц, что обусловлено спецификой педагогической деятельности, содержание которой составляют обучение и воспитание граждан в соответствии с требованиями морали, общепризнанными ценностями уважения к закону и правам других лиц, направлено на защиту общественных интересов и прав обучающихся.

Исходя из буквального толкования положений статьи 351.1 Трудового кодекса Российской Федерации, данное ограничение (запрет) распространяется не только на лиц, вступающих в непосредственный контакт с несовершеннолетними по роду их профессиональной деятельности, но и на весь персонал таких организаций, в том числе административно-управленческий, технический и вспомогательный, поскольку они также осуществляют трудовую деятельность в вышеуказанных сферах и имеют возможность контакта с несовершеннолетними.

Установление законодателем ограничения на занятие трудовой деятельностью в сфере образования, воспитания и развития несовершеннолетних для лиц, имеющих или имевших судимость, обусловлено спецификой осуществления мероприятий, связанных с обучением и воспитанием детей дошкольного и школьного возраста в школах-интернатах, которые, прежде всего, направлены на защиту общественных интересов, а также прав несовершеннолетних от посягательств на их нравственность, психическое и физическое здоровье, половую неприкосновенность, что, как неоднократно указывал Конституционный Суд Российской Федерации, не может рассматриваться как несоразмерное ограничение, которое не согласуется с предписаниями статьи 55 Конституции Российской Федерации.

В соответствии с пунктом 13 части 1 статьи 83 Трудового кодекса Российской Федерации трудовой договор подлежит прекращению по обстоятельствам, не зависящим от воли сторон в случае возникновения установленных трудовым кодексом, иным федеральным законом и исключающих возможность исполнения работником обязанностей по трудовому договору ограничений на занятие определенными видами трудовой деятельности.

Из содержания данной нормы следует, что увольнение по указанному выше основанию обусловлено невозможностью исполнения трудовых обязанностей лицом в случае возникновения ограничений на занятие определенными видами трудовой деятельности, установленных Трудовым кодексом Российской Федерации или иным федеральным законом, и не зависит от волеизъявления работодателя.

В судебном заседании установлено, что с ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 состоял с ответчиком в трудовых отношениях, работая в должности сторожа летнего трудового лагеря «Тимуровец», что подтвеждается сведениями трудовой книжки, сведениями о трудовой деятельности зарегистрированного лица после перехода на ведение трудовой книжки в электронном виде по форме, утвержденной постановлением Правительства ПФР от ДД.ММ.ГГГГ №п.

Согласно справке ГУМВД России по Иркутской области №-М от ДД.ММ.ГГГГ «О наличии (отсутствии) судимости и (или) факта уголовного преследования либо о прекращении уголовного преследования» ФИО1 осужден ДД.ММ.ГГГГ Чунским районным судом Иркутской области за совершение преступлений, предусмотренных ч. 2 ст. 206; ч. 1,40 ст. 145 УК РСФСР в трем годам лишения свободы.

Согласно нормативным положениям ст. 331 ТК РФ педагогический работник, подвергаемый уголовному преследованию, подлежит отстранению от работы (не допускается к работе) при получении работодателем от правоохранительных органов сведений об уголовном преследовании такого работника за преступления, названные в абзацах третьем и четвертом части второй ст. 331 ТК РФ, то есть за умышленные тяжкие и особо тяжкие преступления.

Вместе с тем, ФИО1 после предоставления указанной справки от работы не был отстранен. Уведомлением ГОКУ «Школа-Интернат № 11 р.п. Лесогорск» от ДД.ММ.ГГГГ № «О прекращении работы» истец уведомлен о том, что трудовые отношения в качестве сторожа с ним прекращаются с ДД.ММ.ГГГГ в связи с предоставлением справки о судимости от ДД.ММ.ГГГГ №-М; последним днем работы является ДД.ММ.ГГГГ, надлежит явиться в отдел кадров ДД.ММ.ГГГГ для получения трудовой книжки. В течение срока действия уведомления он обязан исполнять функциональные обязанности по замещаемой должности и соблюдать правила внутренного трудового распорядка, действующие в учреждении.

На основании приказа № от ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 уволен по пункту 13 части 1 статьи 83 Трудового кодекса Российской Федерации, в связи с наличием судимости.

Допрошенная в качестве свидетеля ФИО4, специалист по кадрам учреждения ответчика, показала в судебном заседании, что с 2016 года ФИО1 сообщалось о необходимости представления работодателю справки о наличии (отсутствии) судимости. О том, что у него есть судимость, персонал знал, однако истец говорил о том, что она погашена и не препятствует работе в образовательном учреждении; не представлял справку под разными предлогами. Когда представил справку, она ему разъясняла право на обращение в комиссии по делам несовершеннолетних, давали ему телефоны специалиста комиссии для обращения и разрешения ему деятельности. Письменно истца о необходимости обращения в комиссию не уведомляли.

Разрешая спор, суд находит установленным, что ФИО1 был осужден и отбывал наказание за преступление, предусмотренное ч. 2 ст. 206 УК РСФСР, относящееся уголовным законодательством, действующим на момент осуждения, к тяжкому преступлению против общественной безопасности, общественного порядка и здоровья населения, следовательно, на него распространяются ограничения относительно возможности осуществления трудовой деятельности в образовательных учреждениях для несовершеннолетних. 

С учетом того, что ФИО1, являясь работником образовательного учреждения, подвергался уголовному преследованию за преступление, предусмотренное ч. 2 ст. 206 УК РСФСР, которое ранее действующим уголовным законом относилось к категории умышленных тяжких преступлений и, следовательно, подпадает под категории преступлений, указанные в части второй ст. 331 ТК РФ, работодатель при представлении ему справки ГУМВД России по Иркутской области №-М от ДД.ММ.ГГГГ исполнил предусмотренную п. 13 ч. 1 ст. 83 Трудового кодекса Российской Федерации обязанность и правомерно издал приказ от ДД.ММ.ГГГГ о прекращении трудовых отношений по обстоятельствам, не зависящим от воли сторон. При этом, факт того, что до издания данного приказа истец не отстранялся от работы, не влечет вывода о его незаконности. 

Суд признает несостоятельной ссылку стороны истца на правовую позицию Конституционного Суда Российской Федерации, изложенную в Постановлении от 18 июля 2013 года № 19-П, поскольку данная правовая позиция была рекомендована судам до внесения изменений в правовое регулирование, тогда как на время возникновения спорного правоотношения и разрешения спора судом федеральным законодателем уже внесены изменения в статьи 331 и 351.1 Трудового кодекса Российской Федерации, устраняющие ранее действовавшие положения, признанные Конституционным Судом Российской Федерации не соответствующими Конституции Российской Федерации.

Кроме того, суд считает необходимым отметить, что преступление, за которое был осужден ФИО1 по ч.2 ст.206 УК РСФСР, относящееся ранее к категории тяжких, в соответствии с нормами действующего уголовного законодательства ч. 2 ст. 15 УК РФ, относится к преступлениям средней тяжести (ч.1 ст.213). Таким образом, декриминализации совершенного ФИО1 деяния, о которой указано в Постановлении Конституционного суда Российской Федерации от 18 июля 2013 года № 19-П как о деянии, утратившем уголовно-правовую оценку в качестве преступного, не являющимся основанием для ограничения трудовых прав, не произошло, то есть оно не перестало быть преступным деянием. Хулиганство, то есть грубое нарушение общественного порядка, выражающее явное неуважение к обществу, не перестало быть уголовно наказуемым деянием, не было отнесено к административным правонарушениям.

Указанная позиция суда основана на Комментарии к Конституции Российской Федерации, где указано, что декриминализация - это отмена уголовной ответственности за те или иные деяния, ранее признававшиеся преступными, обусловленная отпадением в современных социально-экономических и политических условиях общественной опасности декриминализируемых деяний (Конституция Российской Федерации. Доктринальный комментарий (постатейный) / ФИО6, ФИО7, ФИО8 и др.; рук. авт. кол. ФИО9, науч. ред. ФИО10. 2-е изд., изм. и доп. М.: Статут, 2013). Декриминализация может быть полной - когда деяние исключается из числа преступлений, и частичной, когда отдельные составы деяния перестают признаваться уголовно наказуемыми.

Рассматривая доводы истца об его отнесении к работникам из числа указанных в абзаце 3 части 2 статьи 331 Трудового кодекса Российской Федерации, как имевшем судимость за совершение преступления небольшой (средней) тяжести против общественной безопасности в соответствии с изменениями уголовного законодательства (ст. 15 УК РФ), суд учитывает следующее.

Федеральным законом от 31 декабря 2014 года N 489-ФЗ статья 331 Трудового кодекса Российской Федерации была дополнена частью третьей, а статья 351.1 была изложена в новой редакции.

В соответствии с данными изменениями было введено новое правовое регулирование, которым (в частности, частью третьей статьи 351.1 Трудового кодекса Российской Федерации) решение вопроса о допуске определенных категорий лиц к педагогической деятельности, а также к трудовой деятельности в сфере образования, воспитания, развития несовершеннолетних, организации их отдыха и оздоровления, медицинского обеспечения, социальной защиты и социального обслуживания, в сфере детско-юношеского спорта, культуры и искусства с участием несовершеннолетних возложено на комиссию по делам несовершеннолетних и защите их прав, созданную высшим исполнительным органом государственной власти субъекта Российской Федерации.

Как следует из правовых позиций, содержащихся в Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 18 июля 2013 года № 19-П, и пункта 2.1 статьи 11 Федерального закона от 24 июня 1999 года № 120-ФЗ "Об основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних", названная комиссия должна действовать не произвольно, а принимать решение о допуске или недопуске лица к профессиональной деятельности с участием несовершеннолетних с учетом всех обстоятельств, имеющих значение для оценки возможности осуществления этим лицом такой деятельности, в том числе вида и степени тяжести совершенного преступления, срока, прошедшего с момента его совершения, формы вины, отнесения в соответствии с законом совершенного деяния к категории менее тяжких преступлений, обстоятельств, характеризующих личность, в том числе поведения лица после совершения преступления, отношения к исполнению трудовых обязанностей, а также с учетом иных факторов, позволяющих определить, представляет ли конкретное лицо опасность для жизни, здоровья и нравственности несовершеннолетних. При этом формальное подтверждение одного только факта привлечения лица к уголовной ответственности не является достаточным основанием для отказа в допуске его к профессиональной деятельности с участием несовершеннолетних. 

Постановлением Правительства РФ от 05 августа 2015 года № 796 утверждены Правила принятия комиссией по делам несовершеннолетних и защите их прав, созданной высшим исполнительным органом государственной власти субъекта Российской Федерации, решения о допуске или недопуске лиц, имевших судимость, к педагогической деятельности, к предпринимательской деятельности и (или) трудовой деятельности в сфере образования, воспитания, развития несовершеннолетних, организации их отдыха и оздоровления, медицинского обеспечения, социальной защиты и социального обслуживания, в сфере детско-юношеского спорта, культуры и искусства с участием несовершеннолетних".

В соответствии с указанными Правилами (пункт 4) предусмотрено, что лицо, относящееся к категории лиц, указанных в пункте 2 настоящих Правил (лица, имевшие судимость, а также лица, уголовное преследование в отношении которых по обвинению в совершении этих преступлений прекращено по нереабилитирующим основаниям за преступления небольшой и средней тяжести, в том числе против жизни и здоровья), желающее заниматься деятельностью с участием несовершеннолетних (далее - заявитель), либо его представитель пишет заявление в произвольной форме, собственноручно подписывает его и обращается с письменным заявлением в комиссию. В силу пункта 22 Правил комиссией по результатам рассмотрения заявления принимается одно из следующих решений: о допуске заявителя к деятельности с участием несовершеннолетних; о недопуске заявителя к деятельности с участием несовершеннолетних. Основанием для принятия комиссией решения является обоснованный и мотивированный вывод комиссии о том, что заявитель не представляет опасности (представляет опасность) для жизни, здоровья и нравственности несовершеннолетних (пункт 23 Правил). При принятии решения комиссией учитываются следующие обстоятельства, позволяющие определить, представляет ли заявитель опасность для жизни, здоровья и нравственности несовершеннолетних: вид и степень тяжести совершенного преступления (преступлений), характер и степень общественной опасности преступления, обстоятельства его совершения, иные обстоятельства, выявленные в ходе уголовного преследования заявителя; б) срок, истекший со дня совершения преступления, освобождения от наказания, прекращения уголовного дела или уголовного преследования, а также со дня погашения или снятия судимости; в) форма вины; г) вид наказания; д) факты смягчения назначенного заявителю наказания или освобождения его от отбывания этого наказания; е) возмещение причиненного вреда (если применимо к заявителю); ж) отнесение в соответствии с законом совершенного деяния к категории менее тяжких преступлений; з) отношение к исполнению трудовых (служебных) обязанностей; и) обстоятельства, характеризующие личность, в том числе поведение заявителя после совершения преступления.

Решение комиссии по делам несовершеннолетних и защите их прав может быть обжаловано в суд.

Таким образом, обстоятельства совершения ФИО1 уголовно наказуемых деяний, вид и степень тяжести совершенных преступлений, форма вины, давность совершения преступлений, поведение истца в последующий период, его отношение к исполнению профессиональных обязанностей, могли быть учтены при решении вопроса о допуске к работе в отношении истца по его инициативе (заявлению) полномочным органом.

Такого постановления полномочным органом, установленным законом, в отношении истца не выносилось, в комиссию по делам несовершеннолетних и защите их прав истец, достоверно знающий о наличии у него судимости по ч. 2 ст. 206 УК РСФСР, и имеющий реальную возможность обращения в этот орган, не обращался ни в период работы, ни после получения от работодателя уведомления о прекращении трудового договора, ни после увольнения и в период разрешения спора судом.

Между тем, при наличии такого полномочного органа, как комиссия по делам несовершеннолетних и защите их прав, созданная высшим исполнительным органом государственной власти субъекта Российской Федерации, оценка личности заявителя и возможность его допуска к трудовой деятельности в сфере образования несовершеннолетних относится к исключительной компетенции этого органа, при этом, суд не может фактически взять на себя функции такого органа, в связи с чем заявитель имеет иной способ восстановления права – путем обращения в комиссию, судебного обжалования решения указанной выше комиссии в порядке, установленном законом для оспаривания действий и решений, нарушающих права граждан.

Не мог предопределить решение комиссии по делам несовершеннолетних и защите их прав, в том числе, и в части установления степени тяжести совершенного ФИО1 преступления работодатель, которому была представлена справка о совершении истцом тяжкого преступления по ч. 2 ст. 206 УК РСФСР против общественной безопасности. При получении указанной справки, не позволяющей работодателю самостоятельно и произвольно отнести ФИО1 к категории лиц, указанных в части 3 статьи 331 ТК РФ, то есть, к лицам, имеющим судимость за совершение преступления средней (небольшой) тяжести, у ГОКУ Иркутской области для детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, отсутствовала обязанность письменного уведомления истца о необходимости обращения в территориальную комиссию по делам несовершеннолетних с соответствующими документами и получения решения о допуске к трудовой деятельности, выяснения вопросов о наличии (отсутствии) у истца решения комиссии, об обращении (не обращении) истца в комиссию, причинах такого не обращения, а также учитывать положения части 3 статьи 351.1 Трудового кодекса Российской Федерации. Напротив, представление справки о совершении истцом тяжкого преступления по ч. 2 ст. 206 УК РСФСР против общественной безопасности являлось обстоятельством, безусловно препятствующим истцу осуществлению педагогической деятельности, и, как следствие, обоснованности его увольнения с занимаемой должности по пункту 13 части 1 статьи 83 Трудового кодекса Российской Федерации.

Таким образом, порядок увольнения, предусмотренный требованиями трудового законодательства, вопреки доводам истца, работодателем в отношении ФИО1 не был нарушен.

Также суд может согласиться с доводами истца его представителя о том, что ограничения, установленные п. 13 ч. 1 ст. 84 Трудового кодекса РФ, на ФИО1 не распространяются, поскольку трудовые отношения возникли задолго до введения в действие указанного ограничения, поскольку, как следует из буквального толкования Федерального закона от 23.12.2010 № 387-ФЗ, указанные выше нормы ТК РФ распространяются на отношения, возникшие до введения его в действие, т.е. распространяются на лиц, подвергавшихся уголовному преследованию за указанные выше преступления до принятия Закона. Трудовая деятельность истца в качестве сторожа ГОКУ Иркутской области для детей –сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, связана с регулярными и непосредственными контактами с несовершеннолетними, и риском подвергнуть опасности их жизнь, здоровье и нравственность. Ограничение, установленное ч. 1 ст. 351.1 ТК РФ, распространяется не только на лиц, вступающих в непосредственный контакт с несовершеннолетними по роду их профессиональной деятельности, но и на весь персонал организаций, в том числе административно-управленческий, технический и вспомогательный, поскольку они также осуществляют трудовую деятельность в вышеуказанных сферах и имеют возможность контакта с несовершеннолетними. Аналогичная правовая позиция выражена Верховным Судом РФ в определении от 07.12.2012 N 52-КГПР12-2.

В связи с изложенным, а также учитывая, что работодателем не была нарушена процедура увольнения, законных оснований для восстановления истца на работе, взыскании среднего заработка за время вынужденного прогула и компенсации морального вреда у суда не имеется.

На основании изложенного, руководствуясь требованиями статей 194-199 ГПК РФ, суд

Р Е Ш И Л :

В удовлетворении исковых требований ФИО1, к Государственному общеобразовательному казенному учреждению Иркутской области для детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей «Школа-интернат № 11» о признании незаконным приказа от ДД.ММ.ГГГГ № о прекращении трудового договора по п. 13 ч. 1 ст. 83 Трудового кодекса Российской Федерации, восстановлении на работе в должности сторожа, взыскании среднего заработка за время незаконного лишения возможности трудиться с ДД.ММ.ГГГГ по день принятия решения, компенсации морального вреда – отказать в полном объеме.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Иркутский областной суд через Чунский районный суд в течение одного месяца с момента его изготовления в окончательной форме.

В окончательной форме решение суда изготовлено 22 июля 2021 года.

Председательствующий Е.В. Шурыгина