№ 10-12/2024

56MS0073-01-2024-000171-48

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

город Орск 14 октября 2024 года

Ленинский районный суд города Орска Оренбургской области в составе:

председательствующего судьи Филатова А.И., 

при секретаре судебного заседания Бобковой Ю.П.,

с участием: государственных обвинителей – помощников прокурора Советского района города Орска Гостева М.А. и Колесниковой О.А.,

потерпевшей Ш.С.А.,

осужденной ФИО1, её защитника – адвоката Лебедева П.Н.,

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе адвоката Лебедева П.Н. на приговор мирового судьи судебного участка № 7 Ленинского района города Орска Оренбургской области от 29 июля 2024 года в отношении ФИО1,

заслушав осужденную ФИО1 и её защитника – адвоката Лебедева П.Н., поддержавших доводы апелляционной жалобы, мнения государственного обвинителя Колесниковой О.А. и потерпевшей Ш.С.А., возражавших против удовлетворения апелляционной жалобы адвоката, просивших оставить приговор без изменения,

исследовав материалы уголовного дела, суд

У С Т А Н О В И Л:

Приговором мирового судьи судебного участка № 7 Ленинского района города Орска Оренбургской области от 29 июля 2024 года, 

ФИО1, 

<

данные изъяты>, не судимая, 

осуждена по ст. 319 УК РФ к наказанию в виде обязательных работ на срок 200 часов.

ФИО1 признана виновной в публичном оскорблении представителя власти в связи с исполнением им своих должностных обязанностей.

Преступление совершено 31 августа 2023 года в период времени с ДД.ММ.ГГГГ до ДД.ММ.ГГГГ в общественном месте – автобусе «Эл4Эйч2 Эм18/22» («L4H2 M18/22»), регистрационный знак №, следующем по маршруту № город Орск Оренбургской области «

<

данные изъяты>» по пути от остановки общественного транспорта «кинотеатр мир» до остановки «площадь Васнецова» в городе Орске Оренбургской области.

В судебном заседании ФИО1 свою вину в совершении преступления не признала.

В апелляционной жалобе защитник осужденной – адвокат Лебедев П.Н. выражает несогласие с приговором суда, указывает на нарушение норм уголовного и уголовно-процессуального законодательства. Обращает внимание, что уголовное дело изначально возбуждено следственными органами по ч. 1 ст. 297 УК РФ, однако обвинение ФИО1 предъявлено по ст. 319 УК РФ, что незаконно с точки зрения уголовно-процессуального закона, поскольку при таких обстоятельствах она фактически является подозреваемой и обвиняемой по разным преступлениям. Считает, что в действиях ФИО1 нет состава преступления, поскольку отсутствует признак публичности оскорблений, инкриминируемые высказывания не содержат неприличной формы, а сами по себе не являются иной формой оскорбления. Полагает, что отсутствуют доказательства высказывания ФИО1 оскорблений в отношении потерпевшей. Указывает, что видеозаписи, исследованные в судебном заседании, являются недопустимыми доказательствами, поскольку просматривались не с диска как вещественного доказательства, а с внешнего накопителя неизвестного происхождения. Считает, что показания Ш.С.А. противоречат показаниям свидетелей А.М.Г. и Т.И.П., а показания свидетелей Н.Е.А. и К.Т.В. не могут быть доказательствами оскорбления потерпевшей, поскольку данные свидетели очевидцами не являлись. Полагает, что лингвистическая экспертиза по уголовному делу является недопустимым доказательством, поскольку проведена с нарушениями требований Федерального закона от 31 мая 2001 года № 73-ФЗ «О государственной экспертной деятельности», а эксперту не предоставлялись материалы уголовного дела, где содержатся данные об объектах исследования. Указывает, что обвинение, предъявленное ФИО1, не содержит сведений о том, каким образом она оскорбила потерпевшую и в каком контексте звучали данные слова, в связи с чем, оно не отвечает требованиям уголовно-процессуального закона. Считает, что в ходе предварительного следствия необоснованно отказано в ходатайстве о приобщении документов в защиту подсудимой, а лицо заявившее данное ходатайство об их рассмотрении уведомлено не было, прокурор не разъяснил право о возможности заявить ходатайство о проведении предварительного слушания, чем нарушены права ФИО1 и его как защитника. Полагает, что судом первой инстанции необоснованно отказано в проведении по уголовному делу видео-технической экспертизы, в отводе судьи и государственного обвинителя, а также ограничено право ведения видеосъемки допросов потерпевшей и свидетеля Н.Е.А. и исследования внешнего накопителя с видеозаписью. Указывает, что суд первой инстанции, нарушил принцип состязательности, назначив по собственной инициативе дополнительную судебную лингвистическую экспертизу, не разъяснив ФИО1 её процессуальные права при назначении. Обращает внимание, что в обвинительном заключении одни и те же доказательства, следователь указал в качестве тех, на которые ссылается сторона обвинения и защиты, в связи с чем, суд счел их доказательствами вины ФИО1, по его мнению. Полагает, что в приговоре незаконно в качестве доказательств приведен рапорт Ш.С.А., который не был указан в обвинительном заключении и не исследовался в ходе судебного следствия. Считает, что ФИО1 назначено несправедливое наказание в виде обязательных работ, поскольку она осуществляет уход за нетрудоспособным инвалидом, оставлять которого без постоянного присмотра нельзя Просит приговор отменить, ФИО1 оправдать, признав за ней право на реабилитацию.

В судебном заседании адвокат Лебедев П.Н. поддержал доводы апелляционной жалобы, просил её удовлетворить, приговор мирового судьи отменить, ФИО1 оправдать. 

Осужденная ФИО1, поддержала доводы апелляционной жалобы своего защитника, просила её оправдать.

Государственный обвинитель Колесникова О.А. и потерпевшая Ш.С.А. возражали против удовлетворения апелляционной жалобы, просили оставить приговор суда без изменения.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, выслушав мнения участников процесса, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

Суд с соблюдением требований уголовно-процессуального закона рассмотрел дело, исследовал все представленные сторонами обвинения и защиты доказательства, и в соответствии с ними, оценив их в совокупности, обосновано признал ФИО1 виновной в совершении инкриминируемого ей преступления. 

Вопреки доводам апелляционной жалобы приговор постановлен на доказательствах, законно и обоснованно признанных судом относимыми, допустимыми и достоверными. Суд в приговоре привел мотивы, по которым признал допустимыми и достоверными одни доказательства, и отверг другие. Оснований для иной оценки доказательств, положенных в основу выводов о виновности ФИО1 у суда не имеется.

Ссылаясь в приговоре на показания допрошенных по делу лиц, иные доказательства, исследованные в судебном заседании, суд должным образом раскрыл их содержание, что нашло достаточную и полную мотивировку в приговоре.

В описательно-мотивировочной части обвинительного приговора суда, в соответствии с требованиями ст. 307 УПК РФ, содержится описание преступного деяния, признанного судом доказанным, с указанием места, времени, способа его совершения, формы вины, мотива, цели и последствий преступления.

Доказательства подробно изложены в приговоре и оценены судом в соответствии с требованиями закона, что позволило суду правильно установить фактические обстоятельства совершенного преступления, сделать вывод о виновности ФИО1 в его совершении и верно квалифицировать её действия. Оснований сомневаться в правильности изложенных в приговоре выводов не имеется.

Обосновывая доказанность вины осужденной, суд правомерно положил в основу приговора показания потерпевшей Ш.С.А., из которых следует, что она является старшим помощником прокурора Ленинского района города Орска. В 2017 году она поддерживала государственное обвинение по уголовному делу в отношении С.М.А., являющегося сожителем ФИО1, которая посещала судебные заседания в качестве слушателя, осуществляла в них фотографирование и знала её как работника прокуратуры. Во время возвращения с работы домой 31 августа 2023 года около ДД.ММ.ГГГГ ФИО1, находясь вместе с ней в маршрутном автобусе в пути движения по городу Орску от остановки общественного транспорта «кинотеатр мир» до остановки «площадь Васнецова» неоднократно в присутствии посторонних лиц, громко высказывала оскорбления в её адрес, называя её прокуроршей, а также словами, означающими собаку женского пола. При этом указанные оскорбления она сопровождала комментариями и вопросами, а именно обращалась к водителю автобуса с вопросом о том, знает ли последний, что в его автомобиле находится прокурор, который фабрикует уголовные дела, говорила ей, что она надела погоны и сидит тут деловая, что каждый день в церкви ставит свечи, чтобы прокляты были её дети, спрашивала у неё что они сделали с её мужем и не сняться ли ей черти. Она в это время находилась в форменных туфлях, юбке и блузке с погонами, поверх которой была надета рубашка. От сказанных ФИО1 слов она испытала оскорбление, унижающее её честь и достоинство, поскольку находилась в форменном обмундировании, последняя высказывала данные оскорбления громко, так что их слышало множество лиц, находящихся в автобусе. Она ФИО1 во время движения ничего не говорила, а когда вышла с автобуса, сфотографировала государственный регистрационный знак и сообщила о произошедшем по телефону прокурору, а затем старшей группы государственного обвинения Н.Е.А. и К.Т.В., которая вместе с ней поддерживала обвинение в отношении С.М.А.

Показания Ш.С.А., данные в судебном заседании, обоснованно положены судом в основу приговора, поскольку они получены с соблюдением требований уголовно-процессуального закона, после предупреждения об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, к тому же они подтверждаются совокупностью других доказательств, исследованных в судебном заседании и приведенных в приговоре.

Так, согласно оглашенным показаниям свидетеля Т.И.П., в вечернее время 31 августа 2023 года ему позвонила подчиненная Ш.С.А., которая сообщила, что по дороге домой, в маршрутном автобусе №, её в присутствии пассажиров оскорбила ФИО1, в связи с исполнением должностных обязанностей по поддержанию в 2017 году в отношении С.М.А. государственного обвинения. При этом Ш.С.А. была взволнованна, по голосу было понятно, что она испытала стресс, переживала из-за того что оскорбления были публичными, а она находилась при этом в форменном обмундировании. О случившемся, было доложено в прокуратуру области, а Ш.С.А. дано указание написать рапорт о произошедшем, который был направлен в следственный комитет для проверки. 

Из показаний свидетеля Н.Е.А. следует, что 31 августа 2023 года по телефону от Ш.С.А. ей стало известно, что во время возвращения домой на автобусе, ФИО1, являющаяся свидетелем по уголовному делу в отношении С.М.А., высказывала оскорбления в её адрес, называя её прокуроршей, а также словами, означающими собаку женского пола. При этом ФИО1 обращалась к водителю автобуса с вопросом о том, знает ли последний, что в его автомобиле находится прокурорша, которая фабрикует уголовные дела, говорила ей, что она нацепила погоны и сидит тут деловая. Ш.С.А. была расстроена произошедшим и сказала, что доложила об этом прокурору.

Согласно показаниям свидетеля К.Т.В. в 2017 году она поддерживала государственное обвинение в Ленинском районном суде города Орска Оренбургской области в отношении С.М.А., обвиняемого в совершении преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 111, ч. 1 ст. 119, ст. 264.1 УК РФ за совершение которых ему было назначено наказание в виде 7 лет лишения свободы. Сожительницей С.М.А., являлась на тот момент ФИО1, которая писала жалобы в различные инстанции, считая осуждение незаконным.

Из разговора со Ш.С.А. ей стало известно, что 31 августа 2023 года во время возвращения домой на автобусе, ФИО1 высказывала оскорбления в её адрес, называя её прокуроршей, а также собакой женского пола.

В соответствии с показаниями эксперта Х.Е.М., заключение от 30 октября 2023 года № она дала по представленным в деле документам и постановлению следователя о назначении экспертизы. Объектом исследования являлись высказывания ФИО1 отраженные в заключении. Указанные высказывания ею были разделены на те, которые говорят о личных качествах Ш.С.А. и о её деятельности или поведении. Унижения личности в высказываниях о деятельности нет, но к оскорблению относятся высказывания о личности.

Показания потерпевшей, свидетелей и эксперта, положенные в основу обвинительного приговора, суд мотивированно признал допустимыми и достоверными доказательствами, поскольку они согласуются между собой, в деталях дополняют друг друга и согласуются с иными доказательствами, исследованными судом, каких-либо противоречий не содержат, а имеющиеся не являются столь серьезными, что влекут за собой переоценку обстоятельств, установленных судом первой инстанции. Положенные в основу приговора доказательства, получены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального законодательства, оснований подвергать сомнению объективность показаний потерпевшей и вышеуказанных свидетелей по делу у суда первой инстанции не имелось, причин, по которым указанные лица могли оговорить осужденную, также не установлено.

Кроме показаний указанных лиц, выводы суда о виновности осужденной, подтверждаются иными доказательствами, исследованными в судебном заседании.

Так, из рапорта Ш.С.А. на имя прокурора Ленинского района города Орска от 1 сентября 2023 года следует, что 31 августа 2024 около ДД.ММ.ГГГГ в маршрутном такси №, а именно в автомобиле с государственным регистрационным знаком № регион, в её адрес, в присутствии пассажиров, ФИО1 высказывала оскорбления, при этом в нем указано какими именно словами. Данные оскорбления она сопровождала комментариями и вопросами, а именно обращалась к водителю автобуса с вопросом о том, знает ли последний, что в его автомобиле находится прокурор, который фабрикует уголовные дела, говорила ей, что она надела погоны и сидит тут деловая, что каждый день в церкви ставит свечи, чтобы прокляты были её дети, спрашивала у неё что они сделали с её мужем и не сняться ли ей черти, сообщала пассажирам о том, что она незаконно поддерживала обвинение в отношении её мужа.

В соответствии с резолюцией прокурора района указанный рапорт зарегистрирован в книге учета сообщений о преступлениях прокуратуры Ленинского района города Орска для направления в СО по городу Орск СУ СК России по Оренбургской области (т. 1 л.д. 25).

Из видеозаписи с маршрутного автобуса №, государственный регистрационный знак №, осмотренной в ходе предварительного следствия, а также в суде первой и апелляционной инстанции следует, что 31 августа 2023 года в период времени с ДД.ММ.ГГГГ до ДД.ММ.ГГГГ потерпевшая Ш.С.А. и ФИО1 находились в вышеуказанном транспортном средстве.

Так, осмотром файла «M2U00216» установлено, что 31 августа 2024 года в ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 входит в маршрутное такси и садится на заднее боковое сиденье. В ДД.ММ.ГГГГ в маршрутку входит Ш.С.А. и садится на переднее пассажирское сиденье, спиной к водителю, а лицом к пассажирам. В ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 встает со своего места, подходит к выходу, остановившись возле Ш.С.А., и начинает общаться с водителем, протягивая к нему правую руку с телефоном. В ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 садится рядом со Ш.С.А., спиной к водителю, а лицом к пассажирам. В маршрутке согласно видеозаписи находится около 8 пассажиров, некоторые из которых сидят непосредственно напротив Ш.С.А. и ФИО1

В ДД.ММ.ГГГГ в маршрутку заходят еще две девушки. В ДД.ММ.ГГГГ парень, одетый в темную ветровку и черную бейсболку, сидящий рядом с ФИО1, встает и пересаживается на заднее боковое место, а женщина с бордовыми волосами, смотрит в сторону последней. В ДД.ММ.ГГГГ между Ш.С.А. и ФИО1 садится женщина в очках.

При осмотре файла «M2U00217» установлено, что в ДД.ММ.ГГГГ из-за перегородки, отделяющей водителя от пассажиров салона, появляется рука с телефоном. Водитель поворачивается, слушает и что-то отвечает. В ДД.ММ.ГГГГ с левой стороны, постепенно в кадре появляется ФИО1, которая разговаривает с водителем. В ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 садится от Ш.С.А. справа. В ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 поворачивает голову в сторону Ш.С.А., при этом что-то говорит, так как происходит движение губ, после чего держит голову прямо или поворачивает её в сторону окна. В ДД.ММ.ГГГГ парень, одетый в темную ветровку и черную бейсболку, сидящий рядом с ФИО1, встает и уходит, а последняя садится на его место. В ДД.ММ.ГГГГ, ФИО1 снова поворачивается в сторону Ш.С.А., при этом с ДД.ММ.ГГГГ что-то говорит, поскольку отчетливо видно движение губ. В ДД.ММ.ГГГГ между Ш.С.А. и ФИО1 садится женщина..

15 октября 2023 года осмотрен изъятый у А.М.Г. мобильный телефон марки «Редми Ноут 10Эс» («Redmi Note 10S») в котором обнаружена сим-карта сотовой связи с номером: №. При осмотре мобильного приложения «Сбербанк онлайн» установлено, что 30 августа 2023 года в ДД.ММ.ГГГГ на счет А.М.Г. № осуществлено зачисление денежных средств в сумме 30 рублей от ФИО1 (т. 1 л.д. 243-247, т. 2 л.д. 41-48).

В соответствии с заключением эксперта от 30 октября 2023 года №, в высказываниях «нацепила погоны и сидит деловая», «в маршрутке находится прокурор, который фабрикует уголовные дела» предметом речи являются действия или (и) деятельность Ш.С.А., а не её личные качества, следовательно, в них не содержится унизительной оценки личности адресата. В иных высказываниях, о которых указано в том числе в рапорте потерпевшей, содержится унизительная оценка личности адресата – Ш.С.А., однако в них отсутствуют лингвистические признаки неприличной формы выражения, а высказываниях «прокурорша», не содержится унизительной оценки личности адресата (т. 2 л.д. 15-22).

Согласно приговору Ленинского районного суда города Орска Оренбургской области от 19 декабря 2017 года (с учетом апелляционного определения судебной коллегии по уголовным делам Оренбургского областного суда от 7 мая 2018 года), С.М.А. признан виновным в совершении преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 111, ч. 1 ст. 119, ст. 264.1 УК РФ и ему назначено наказание в виде 7 лет лишения свободы в исправительной колонии строгого режима с лишением права заниматься определенной деятельностью – деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами на срок три года (т. 1 л.д. 53-62, 63-111).

Из вышеуказанного приговора, а также протокола судебного заседания по уголовному делу в отношении С.М.А. следует, что государственное обвинение поддерживали помощник и старшие помощники прокурора Ленинского района города Орска Ярочкин А.Н., а также К.Т.В. и Ш.С.А., а свидетелем по уголовному делу, являлась в том числе ФИО1 (т. 1 л.д. 210-219).

О том, что Ш.С.А. является представителем власти, свидетельствует приказ прокурора Оренбургской области от 14 июня 2013 года №, согласно которому последняя назначена на должность старшего помощника прокурора Ленинского района города Орска Оренбургской области (т. 1 л.д. 155-159).

Непосредственное осуществление Ш.С.А. государственного обвинения в судах возложено на неё в соответствии с распоряжением прокурора Ленинского района города Орска от 4 октября 2017 года № «О распределении служебных обязанностей между работниками прокуратуры Ленинского района города Орска» (т. 1 л.д. 155-159).

Согласно свидетельству о регистрации транспортного средства, автобус «Эл4Эйч2 Эм18/22» («L4H2 M18/22»), регистрационный знак №, принадлежит А.М.Г. (т. 1 л.д. 183).

Перевозки по маршруту № «

<

данные изъяты>» в период с 27 февраля 2023 года по 14 апреля 2026 года, согласно карте маршрута регулярных перевозок, осуществляются индивидуальным предпринимателем Б.Ю.В. (т. 1 л.д. 185).

Положенные в основу приговора доказательства полно и объективно исследованы в судебном заседании, их анализ, а равно оценка подробно изложены в приговоре.

Вопреки доводам апелляционной жалобы возбуждение уголовного дела по ч. 1 ст. 297 УК РФ и последующее предъявление обвинения ФИО1 по ст. 319 УК РФ без дополнительного возбуждения уголовного дела по данной статье, не свидетельствует о нарушении закона, поскольку уголовное дело возбуждено и обвинение предъявлено по одному событию и с учетом положений ст. 171, 175 УПК РФ возбуждение нового уголовного дела по тому же событию не требовалось. Квалификация преступления, указанная в постановлении о возбуждении дела, имела предварительный характер и обоснованно изменена на другую при привлечении в качестве обвиняемой. Таким образом, возбуждение уголовного дела по одной статье особенной части УК РФ, не исключает, возможность последующего предъявления обвинения виновному лицу по другой, и не влечет за собой необходимость прекращения первоначального возбужденного уголовного дела.

Вопреки убеждению адвоката Лебедева П.Н., действия ФИО1 квалифицированы по ст. 319 УК РФ верно.

Согласно п. 17 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 1 июня 2023 года № 14 «О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях, предусмотренных ст. 317, 318, 319 Уголовного кодекса Российской Федерации» (далее – Пленум), преступление, предусмотренное ст. 319 УК РФ, состоит в публичном унижении чести и достоинства представителя власти, затрагивающем его личностные и (или) профессиональные (служебные) качества, совершенном при исполнении или в связи с исполнением потерпевшим своих должностных обязанностей и выраженном в неприличной или в иной форме, унижающей честь и достоинство потерпевшего.

Такое оскорбление может быть совершено посредством публичного высказывания в адрес потерпевшего ругательств либо размещения унижающих потерпевшего сведений в средствах массовой информации или в сети «Интернет» без ограничения доступа к соответствующим сведениям других лиц, а равно иных публичных действий, унижающих честь и достоинство потерпевшего (например, срывание форменного головного убора или погон), при условии, что они не причинили физическую боль либо вред его здоровью.

Таким образом, действия по срыванию форменного головного убора или погон, являются ни что иным как одним из способов совершения публичных действий, унижающих честь и достоинство потерпевшего, но не формой оскорбления, которая по смыслу уголовного закона может быть неприличной или иной, унижающей честь и достоинство потерпевшего. 

Как следует из заключения эксперта от 30 октября 2023 года №, в высказываниях ФИО1 содержится унизительная оценка личности Ш.С.А., однако в них отсутствуют лингвистические признаки неприличной формы выражения. Потерпевшая Ш.С.А. в судебном заседании показала, что от вышеуказанных слов, сказанных ФИО1, она испытала унижение чести и достоинства. 

О том, что данные оскорбления были сказаны ФИО1 в адрес Ш.С.А., в связи с исполнением последней своих должностных обязанностей, свидетельствуют следующие обстоятельства и факты.

Потерпевшая Ш.С.А. с 2013 года является старшим помощником прокурора Ленинского района города Орска Оренбургской области, а с 2017 года в соответствии с распоряжением о распределении обязанностей, осуществляет поддержание государственного обвинения.

Приговором Ленинского районного суда города Орска Оренбургской области от 19 декабря 2017 года (с учетом апелляционного определения судебной коллегии по уголовным делам Оренбургского областного суда от 7 мая 2018 года), С.М.А. признан виновным в совершении преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 111, ч. 1 ст. 119, ст. 264.1 УК РФ и ему назначено наказание в виде 7 лет лишения свободы в исправительной колонии строгого режима с лишением права заниматься определенной деятельностью – деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами на срок три года.

Из вышеуказанного приговора, а также протокола судебного заседания по уголовному делу в отношении С.М.А. следует, что государственное обвинение в отношении последнего, наряду с иными сотрудниками прокуратуры Ленинского района города Орска поддерживала Ш.С.А., а свидетелем и слушателем, являлась ФИО1

Потерпевшая Ш.С.А. в суде первой инстанции показала, что ФИО1 она знала только в рамках судебного процесса над С.М.А., который являлся сожителем последней. Лично с ФИО1 она знакома никогда не была, никаких конфликтов между ними не было.

Кроме того, как следует из показаний Ш.С.А., свои оскорбления ФИО1 сопровождала комментариями и вопросами, а именно обращалась к водителю автобуса с вопросом о том, знает ли последний, что в его автомобиле находится прокурор, который фабрикует уголовные дела, говорила ей, что она надела погоны и сидит тут деловая, спрашивала у неё что они сделали с её мужем и не сняться ли ей черти, сообщала пассажирам о том, что Ш.С.А. незаконно поддерживала обвинение в отношении её мужа.

Осужденная ФИО1 в суде первой инстанции также не отрицала тот факт, что Ш.С.А. ей известна, поскольку она видела её практически ежедневно в суде на протяжении 7 месяцев пока шёл судебный процесс над С.М.А.

Также из её показаний данных в суде первой инстанции следует, что до настоящего времени она и С.М.А., не согласны с осуждением последнего, в связи с чем, продолжают добиваться привлечения к уголовной ответственности всех лиц, участвовавших в осуждении её супруга, в том числе Ш.С.А., в связи с чем, обращаются в различные органы и инстанции.

Вышеуказанные обстоятельства в совокупности, доказывают тот факт, что оскорбления были сказаны ФИО1, именно в связи с исполнением Ш.С.А., своих должностных обязанностей, поскольку иных мотивов у неё оскорблять потерпевшую не имелось, о чем также свидетельствуют, показания допрошенного в суде первой инстанции свидетеля С.М.А.

Утверждения в апелляционной жалобе адвоката Лебедева П.Н. об отсутствии признака публичности, ошибочны.

В соответствии с п. 18 Пленума, обязательным условием уголовной ответственности за оскорбление представителя власти при исполнении им своих должностных обязанностей или в связи с их исполнением является публичный характер соответствующих противоправных действий. Вопрос о публичности оскорбительных действий должен разрешаться судами с учетом места, способа, обстановки и других обстоятельств дела (например, высказывание или иное выражение оскорбления в присутствии потерпевшего и (или) других людей, в том числе в общественных местах, в ходе проведения массовых мероприятий, размещение оскорбительных сведений в средствах массовой информации, в сети «Интернет» на сайтах, форумах или в блогах, открытых для широкого круга лиц, массовая рассылка электронных сообщений).

По смыслу уголовного закона публичными могут признаваться такие оскорбления, которые заведомо высказываются в присутствии многих лиц и виновным данное обстоятельство осознается.

Как установлено судом первой инстанции, ФИО1 высказывала оскорбления в отношении Ш.С.А. громко, находясь, в общественном транспорте, в присутствии множества лиц, последнее при этом подтверждается осмотренной, в том числе в суде апелляционной инстанции видеозаписью, то есть осознавала общественно опасный характер своих действий и то, что сказанные ею оскорбления станут достоянием третьих лиц.

Произнося оскорбления, ФИО1 осознавала, что перед ней находится сотрудник прокуратуры, поскольку знала Ш.С.А. в связи с поддержанием последней в 2017 году государственного обвинения в отношении её сожителя С.М.А.

Кроме того, Ш.С.А. находилась в форменном обмундировании, и как следует из её показаний, ФИО1 свои оскорбления сопровождала комментариями и вопросами, а именно обращалась к водителю автобуса с вопросом о том, знает ли последний, что в его автомобиле находится прокурор, который фабрикует уголовные дела, говорила ей, что она надела погоны и сидит тут деловая, спрашивала у неё что они сделали с её мужем и не сняться ли ей черти, сообщала пассажирам о том, что она незаконно поддерживала обвинение в отношении её мужа.

Указанные обстоятельства в совокупности, свидетельствуют о том, что ФИО1 высказывала оскорбления в отношении Ш.С.А. таким образом, чтобы это было понятно для неопределенного круга лиц, присутствующих в маршрутке, то есть действовала осознанно.

Отсутствие по уголовному делу свидетелей, из числа лиц, находившихся в автобусе, как и их реакции на видеозаписи, не исключает тот факт, что они не слышали данных оскорблений. 

Показания свидетеля А.М.Г., являющегося водителем, о том, что он не слышал оскорблений, также не свидетельствует о том, что их не было либо их не слышали иные лица, присутствующие в автобусе.

Кроме того, по смыслу уголовного закона преступление, предусмотренное ст. 319 УК РФ считается оконченным уже в момент высказывания оскорблений. 

Таким образом, объективная и субъективная сторона данного преступления, заключается лишь в совершении публичных действий по оскорблению представителя власти и осознании их совершающим лицом, что установлено и не вызывает сомнений.

При этом нахождение потерпевшего в форменном обмундировании не является признаком объективной стороны преступления, как и единственным доказательством понимания субъектом преступления того, что перед ним находится представитель власти.

Вопреки доводам апелляционной жалобы, виновность ФИО1 в оскорблении Ш.С.А. установлена на основании совокупности доказательств.

Так, на основании, в том числе осмотренной в судебном заседании суда апелляционной инстанции видеозаписи установлено и никем не оспаривается, что 31 августа 2023 года в период времени с ДД.ММ.ГГГГ до ДД.ММ.ГГГГ Ш.С.А. и ФИО1, находились в общественном месте – в автобусе.

Факт оскорбления Ш.С.А. в первую очередь подтверждается её собственными показаниями, которые она дала в судебном заседании будучи предупрежденной об уголовной ответственности за их ложность.

При этом суд апелляционной инстанции учитывает, что показания потерпевшей, положенные мировым судьей в основу приговора, являются весьма подробными и содержат такие детали, которые могли ей стать известными только при совершении в отношении неё преступления, что указывает на их правдивость и достоверность.

В частности, рассказывая о преступлении, Ш.С.А. наряду со сведениями, сообщенными ФИО1 о ней водителю автобуса А.М.Г., а именно о том, что в его автомобиле находится прокурор, который фабрикует уголовные дела, подробно отразила иной диалог, происходивший между ними, который нашёл подтверждение как при просмотре видеозаписи, так и телефона свидетеля, согласно которому первые цифры его номера телефона «8905», действительно совпадают с теми, которые слышала потерпевшая, а оплата за проезд осуществлялась осужденной посредством онлайн перевода.

При этом сам свидетель А.М.Г., в отличии от потерпевшей, не помнил данные обстоятельства до тех пор, пока не просмотрел видеозапись из автомобиля и сведения личного из кабинета банка, что не позволяет суду быть уверенным в том, что со стороны ФИО1 ему не было сказано о потерпевшей в салоне автомобиля.

Подтверждением показаний потерпевшей Ш.С.А. о том, что из-за оскорблений ФИО1 в её адрес молодой парень отсел от неё, служит осмотренная в судебном заседании видеозапись, на которой запечатлен указанный факт.

Также подтверждают показания Ш.С.А. показания свидетеля Т.И.П., которому она позвонила и сообщила о случившемся сразу же после того как вышла из автобуса, а также показания свидетелей К.Т.В. и Н.Е.А. из которых следует, что от Ш.С.А. им стало известно по телефону об оскорблении её ФИО1

При этом все указанные свидетели, давая показания, отметили, что Ш.С.А. была расстроена произошедшим.

Утверждения адвоката Лебедева П.Н. о том, что исследованная судом первой инстанции видеозапись, является недопустимым доказательством, поскольку в судебном заседании она осматривалась не с оптического диска, признанного следователем вещественным доказательством, а с внешнего накопителя или памяти ноутбука, куда была перенесена вне судебного процесса, не состоятельны. Видеозапись, представленная осужденной ФИО1 в суде апелляционной инстанции, не свидетельствует о том, что видеозапись воспроизводилась с внешнего накопителя, а лишь отображает сам факт его подключения к компьютеру. 

Из протокола судебного заседания следует, что мировым судьей видеозаписи изначально осматривались с оптического диска, признанного вещественным доказательством, однако в последующем, ввиду её не воспроизведения по техническим причинам, судом поставлен на обсуждение вопрос о просмотре данных видеозаписей через иной компьютер, куда они судом были скопированы, при этом прослушиванием аудиопротокола судебного заседания установлено, что возражений по данному факту не поступило.

В суде апелляционной инстанции по ходатайству государственного обвинителя все видеозаписи, находящиеся на оптическом диске, признанным вещественным доказательством, осмотрены повторно. Со слов участвующей в судебном заседании осужденной ФИО1, разницы между осмотренными видеозаписями в суде первой и апелляционной инстанций, не имеется. Изображенные на ней события, относительно лиц, времени, места и порядка действий, происходили в действительности.

При таких обстоятельствах, оснований для признания вышеуказанных видеозаписей недопустимыми доказательствами, не имеется.

Доводы апелляционной жалобы о незаконном отказе в удовлетворении ходатайства стороны защиты о назначении и проведении видео-технической экспертизы, ошибочны. Изучением материалов уголовного дела и протокола судебного заседания установлено, что ходатайство защитника мировым судьей обсуждено в судебном заседании и в нём ввиду отсутствия обязательных оснований для производства экспертизы, предусмотренных ст. 196 УПК РФ обоснованно отказано, о чем вынесено соответствующее постановление, которое является обоснованным, мотивированным и законным. 

Кроме того, суд учитывает, что видеозапись сама по себе не предопределяет виновность ФИО1 в совершении преступления, поскольку её вина установлена на основании совокупности исследованных доказательств, которым дана оценка с точки зрения относимости, допустимости и достаточности. 

По этим же основаниям отказано в проведении вышеуказанной экспертизы судом апелляционной инстанции.

Доводы апелляционной жалобы о том, что на видеозаписи ФИО1 лишь на непродолжительное время повернула голову в сторону Ш.С.А., а все остальное время сидела прямо, не исключают того, что она не могла высказывать оскорбления в отношении потерпевшей таким образом.

Более того, осмотром видеозаписи в суде апелляционной инстанции установлено, что ФИО1 неоднократно поворачивалась к сидящей рядом с ней Ш.С.А., при этом что-то говорила, так как отчетливо видно движение губ, что согласуется с показаниями потерпевшей о высказывании в отношении неё оскорблений.

Оглашенные показания свидетеля Т.И.П. о том, что Ш.С.А. по телефону не говорила ему, какими словами её оскорбляла ФИО1, не свидетельствуют об их ложности, а вероятно обусловлено особенностями восприятия и свойствами человеческой памяти. К тому же суд учитывает, что об инциденте, случившимся с ней, она доложила прокурору Ленинского района города Орска Т.И.П. рапортом, в котором подробно отразила произошедшие обстоятельства и слова, которыми её оскорбила ФИО1

Именно Т.И.П. согласно резолюции, дал указание зарегистрировать рапорт Ш.С.А. как сообщение о преступлении и направить в следственные органы для принятия решения, что также исключает мотив потерпевшей на оговор ФИО1

Показания свидетеля А.М.Г. также не ставят под сомнение показания потерпевшей, поскольку напротив, именно Ш.С.А. изначально подробно рассказывала обстоятельства его диалога с ФИО1

Свидетель А.М.Г., в отличии от потерпевшей, не помнил данные обстоятельства до тех пор, пока не просмотрел видеозапись из автомобиля и сведения из личного кабинета банка, что не позволяет суду быть уверенным в том, что он подробно помнит детали того дня, поскольку из его же показаний следует, что во время движения у него было открыто окно, он был в наушнике, а в автомобиле играла музыка. 

Доводы апелляционной жалобы об инициировании уголовного преследования ФИО1 в связи с обжалованием действий правоохранительных органов ничем объективно не подтверждены.

Так, никем из сторон не оспаривается, что ФИО1 обжалует действия правоохранительных органов, связанных с привлечением С.М.А. к уголовной ответственности более семи лет. При этом с её стороны, за всё время жалоб на действия Ш.С.А. не поступало. При указанных обстоятельствах, обоснованный мотив для обвинения ФИО1 в совершении преступления у потерпевшей отсутствует. 

Показания свидетелей К.Т.В. и Н.Е.А. обоснованно положены судом первой инстанции в основу приговора, поскольку в совокупности с иными доказательствами, в том числе с показаниями потерпевшей, подтверждают факт её оскорбления ФИО1

При этом суд исходит из того, что в суде апелляционной инстанции потерпевшая Ш.С.А. показала, что ФИО1 оскорбляла её словами, которые она указала в рапорте. О них же она сообщила при разговоре К.Т.В. и Н.Т.А., однако при допросе в ходе предварительного следствия и в суде первой инстанции, для того чтобы не использовать неприемлемые слова, заменила их словосочетанием «самка собаки» или «собака женского пола». 

Утверждение стороны защиты о том, что экспертом при производстве лингвистической экспертизы не исследовались объекты в том виде, в котором они указаны в ст. 10 Федерального закона от 31 мая 2001 года № 73-ФЗ «О государственной экспертной деятельности», не влечет за собой её недопустимость, поскольку задачей такой экспертизы является интерпретация основного и дополнительного значения языковых единиц или целых текстов в устной или письменной форме, а соответственно объектом экспертизы является сам по себе вербальный текст как продукт речевой и коммуникативной деятельности. 

Как следует из материалов уголовного дела и установлено судом первой инстанции, лингвистическая экспертиза, проведена на основании постановления следователя СО по городу Орск СУ СК России по Оренбургской области Т.А.А. от 16 октября 2023 года.

В постановлении о назначении экспертизы отражены слова и словосочетания, сказанные ФИО1 в адрес Ш.С.А., которые и являлись объектами исследования. При этом на момент назначения данной экспертизы, следователь располагала рапортом Ш.С.А., в котором они были указаны, в связи с чем, экспертиза была назначена обоснованно. Эксперту для производства экспертизы, также были представлены материалы уголовного дела, в которых также содержался рапорт Ш.С.А.

Отсутствие в уголовном деле иных материалов и доказательств, указывающих на то, какие слова, в каком контексте и кому были сказаны, не свидетельствует о незаконности выводов эксперта, поскольку данные обстоятельства входят в предмет доказывания по уголовному делу. 

Экспертом при производстве экспертизы определено, что в высказываниях ФИО1 содержится унизительная оценка личности адресата.

О том, что данные оскорбления были сказаны ФИО1 именно в адрес Ш.С.А., публично, в связи с исполнением потерпевшей своих должностных обязанностей, установлено мировым судьей на основании совокупности исследованных доказательств и сомнений у суда апелляционной инстанции не вызывает.

Различные даты (10 и 16 октября 2023 года) на страницах 1 и 2 экспертизы, не свидетельствуют о противоречиях в начале её производства, так как из оспариваемого заключения следует, что 10 октября 2023 года в Оренбургскую лабораторию судебной экспертизы Минюста России поступили постановление о назначении лингвистической экспертизы с материалами уголовного дела, а к производству судебной экспертизы эксперт приступил 16 октября 2023 года после завершения ранее назначенных экспертиз и экспертных исследований.

Кроме того, допрошенная судом первой инстанции Х.Е.М. показала, что несмотря на поступление постановления о назначении экспертизы и материалов уголовного дела 10 октября 2023 года и окончание экспертизы 30 октября 2023 года, фактически она проводилась меньше, так как у неё в тот момент в производстве было несколько экспертиз, и она приступила к ней после их завершения, поскольку имеет право отложить или приостановить её проведение.

Слова при производстве экспертизы исследовались в том виде, в котором они были указаны в постановлении о назначении.

Вопреки утверждениям адвоката Лебедева П.Н., эксперт при допросе показала, что имеющиеся на странице 4 заключения сокращения, представляют собой словарные пометы конкретного слова, которые отображаются в толковых словарях. Иных вопросов ответ эксперта у защитника не вызвал.

Сообщение эксперта Х.Е.М. о невозможности провести дополнительную судебную лингвистическую экспертизу, не ставит под сомнение выводы эксперта, изложенные в заключении от 30 октября 2023 года №, поскольку поставленные при её назначении вопросы, выходят за пределы компетенции эксперта-лингвиста.

Вопреки доводам апелляционной жалобы, описательно-мотивировочная часть постановления о привлечении ФИО1 в качестве обвиняемой по ст. 319 УК РФ, как и установочная часть приговора в отношении осужденной, соответствует требованиям, предусмотренным п. 4 ч. 1 ст. 171, 307 УПК РФ, поскольку в них содержится описание преступного деяния, место, время, способ его совершения, форма вины, мотивы и последствия преступления.

Не указание в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого, как и в обвинительном заключении конкретных оскорбительных слов, унижающих честь и достоинство потерпевшей, не может расцениваться как не раскрытие объективной стороны преступления, поскольку их воспроизведение будет нарушать установленные уголовно-процессуальным законом требования к процессуальным документам. При этом суть оскорбительных выражений нашла подтверждение в исследованных в судах первой и апелляционной инстанции доказательствах, из существа которых ясен контекст высказываний.

Также необоснованно утверждение о неопределенности кому были адресованы высказывания, поскольку опровергается показаниями потерпевшей. Иные слова, сказанные ФИО1 наряду с оскорблениями, свидетельствуют о том, что они были высказаны именно потерпевшей, в связи с исполнением ею своих должностных обязанностей. Кроме того, в заключении лингвистической судебной экспертизы от 30 октября 2023 года № указано, что в высказываниях ФИО1, содержится значение унизительной оценки личности Ш.С.А.

Доводы апелляционной жалобы о незаконности постановления следователя от 29 декабря 2023 года об отказе в удовлетворении ходатайства, не влекут за собой незаконность приговора в отношении ФИО1

Кроме того, суд учитывает, что ходатайство рассмотрено уполномоченным должностным лицом – следователем, в производстве которого находилось уголовное дело, в установленный законом срок, при этом постановление содержит выводы, на основании которых данные документы не были приобщены к материалам уголовного дела. Несогласие с указанными выводами, как и то, что документы, в приобщении которых было отказано следователем, возвращены ФИО1, а не её защитнику как лицу, подавшему соответствующее ходатайство, что повлекло их утрату и невозможность предъявления в суде, не может свидетельствовать о незаконности постановления.

Более того, суд учитывает, что доводы подсудимой и её защитника, в обоснование которых в ходе предварительного следствия и было заявлено ходатайство о приобщении указанных документов, а именно свидетельствующих о мотиве потерпевшей оговорить ФИО1, являлись предметом оценки мирового судьи и обоснованно отвергнуты, с чем соглашается и суд апелляционной инстанции. 

Не направление защитнику ФИО1 постановления об отказе в удовлетворении ходатайства электронной почтой, как следует из материалов уголовного дела обусловлено тем, что в своем ходатайстве последний её не указывал. Однако данное постановление направлено защитнику по почте. Неполучение данного постановления не лишало защитника обратиться за выдачей его копии, обжаловать бездействие следователя в порядке ст. 125 УПК РФ или ознакомиться с ним в суде первой инстанции, что им сделано не было. Кроме того, в своей жалобе, защитник приводит доводы о том, что оно немотивированно, неверно рассмотрено, оспаривая при этом содержащиеся в нем доводы следователя, что свидетельствует об осведомленности защитника о содержании данного постановления. 

Не нашли подтверждения доводы стороны защиты о не разъяснении права заявить ходатайство о проведении предварительного слушания.

Как следует из протокола ознакомления с материалами уголовного дела от 27 декабря 2024 года, ФИО1 и её защитник – адвокат Лебедева П.Н. были ознакомлены с правом ходатайствовать о проведении предварительных слушаний, чем не воспользовались, заявив при этом иное ходатайство. При получении обвинительного заключения, ФИО1 повторно разъяснено данное право, что подтверждается соответствующей распиской (т. 2 л.д. 206). 

Защитнику Лебедеву П.Н. как адвокату, не могло быть неизвестно о праве ходатайствовать о проведении предварительных слушаний, что в том числе следует из содержания его апелляционной жалобы, согласно которой предварительное слушание являлось необходимым для заявления ходатайства о возврате уголовного дела прокурору. При этом суд учитывает, что в суде первой инстанции защитником данное ходатайство было все же заявлено и судом рассмотрено. 

Ввиду вышеприведенных обстоятельств в совокупности, суд апелляционной инстанции также не усматривает нарушений права на защиту ФИО1, как и оснований для возвращения уголовного дела прокурору. 

Доводы апелляционной жалобы о необоснованном отказе мировым судьей в ходатайстве об отводе, в том числе государственному обвинителю, несостоятельны, поскольку данные ходатайства разрешены в соответствии с требованиями, предусмотренными ст. 61, 65 УПК РФ в совещательной комнате. Принятое судом решение об отказе в удовлетворении отвода сомнений в своей правильности не вызывает.

Доводы осужденной ФИО1 и её защитника о наличии иных обстоятельств, дающих основания полагать, что мировой судья либо государственный обвинитель, лично, прямо или косвенно заинтересованы в исходе данного уголовного дела, а также не соблюден принцип беспристрастности, суд апелляционной инстанции находит несостоятельными, поскольку данные обстоятельства ничем объективно не подтверждены, а само по себе наличие профессиональных взаимоотношений между мировым судьей судебного участка Ленинского района города Орска Оренбургской области с прокуратурой Ленинского района города Орска не предопределяет иную личную заинтересованность и отсутствие беспристрастности суда. 

Не находит оснований для отвода по вышеуказанным основаниям и суд апелляционной инстанции.

Вопреки доводам апелляционной жалобы осужденного оснований для назначения и проведения видео-технической экспертизы не имеется, поскольку при наличии совокупности вышеприведенных доказательств получение соответствующего экспертного заключения не вызывается процессуальной необходимостью по делу. Согласно ст. 283 УПК РФ назначение судебной экспертизы – право, а не обязанность суда.

Не усматривает суд нарушений, влекущих отмену приговора в отношении ФИО1, в связи с запретом ведения видеосъемки в судебном заседании, поскольку в соответствии с ч. 5 ст. 241 УПК РФ, фотографирование, видеозапись и (или) киносъемка, а также трансляция открытого судебного заседания по радио, телевидению или в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» допускается с разрешения председательствующего в судебном заседании. 

Как следует из протокола заседания суда первой инстанции, вопрос о видеосъемке судебного заседания 8 февраля 2024 года мировым судьей обсуждался с учетом мнения участников процесса, в том числе потерпевшей, которая возражала против её ведения, полагая, что будут нарушены её права.

По итогам рассмотрения указанного вопроса, мировой судья пришёл к выводу, что видеозапись судебного разбирательства, приведет к нарушению личных гражданских прав потерпевшей, связанных с её честью и достоинством, в связи с чем, отказал в проведении видеосъемки.

Учитывая, что возможность ведения видеосъемки судебного заседания, не является единственным инструментом обеспечения открытости и гласности судопроизводства, гарантией справедливого судебного разбирательства, а также обеспечения общественного контроля за функционированием судебной власти, суд апелляционной инстанции не усматривает нарушений прав осужденной в связи с этим, поскольку принцип гласности и открытости судебного разбирательства был обеспечен возможностью ведения аудиозаписи.

Вопреки доводам апелляционной жалобы, с учетом положений ч. 1 ст. 283 УПК РФ, назначение судом по собственной инициативе экспертизы не является нарушением уголовно-процессуального закона, а также принципов состязательности и равноправия сторон в уголовном судопроизводстве.

Доводы апеллянта о том, что при назначении дополнительной лингвистической экспертизы судом не были разъяснены ФИО1 положения ст. 198 УПК РФ, не влечет нарушение прав осужденной, поскольку ей разъяснялись права, предусмотренные ст. 47 УПК РФ, содержащие возможность знакомиться с постановлением о назначении судебной экспертизы, ставить вопросы эксперту и знакомиться с заключением эксперта.

Более того, суд учитывает, что дополнительная лингвистическая экспертиза проведена не была, ввиду поставленных перед экспертом вопросов, не относящихся к его компетенции, а соответственно не использована в качестве доказательства по уголовному делу.

Указание в обвинительном заключении следователем одних и тех же доказательств как обвинения и защиты, не является нарушением, влекущим отмену приговора, и не предопределяет выводы суда о виновности, поскольку вина установлена на основании совокупности исследованных доказательств по уголовному делу, каждому из которых дана оценка с точки зрения относимости, допустимости и достаточности.

Вопреки доводам стороны защиты отсутствие рапорта Ш.С.А. в обвинительном заключении, не исключает возможности использования его в качестве доказательства, при непосредственном исследовании в судебном заседании. Как следует из протокола судебного заседания, указанный рапорт, исследовался государственным обвинителем в суде первой инстанции, при этом потерпевшая Ш.С.А. и свидетель Т.И.П. в своих показаниях указывали о нём. 

В этой связи, мировой судья обоснованно использовал данный рапорт в качестве доказательства по уголовному делу, с чем соглашается и суд апелляционной инстанции.

Таким образом, данную мировым судьей оценку доказательств и установленные на их основании фактические обстоятельства дела, суд апелляционной инстанции находит правильными и не вызывающими сомнений.

Приведенные судом в обоснование доказательства в их совокупности, не имеют существенных противоречий между собой, получили надлежащую оценку в приговоре и не вызывают сомнений в их объективности, достоверности, допустимости и достаточности для постановления обвинительного приговора, что соответствует требованиям ст. 87, 88 УПК РФ.

Данные доказательства добыты без нарушений норм уголовно-процессуального законодательства и с точки зрения действующего уголовно-процессуального закона являются допустимыми и относимыми.

Назначение и производство судебной экспертизы осуществлялось в соответствии с нормами главы 27 УПК РФ, экспертное заключение отвечает требованиям ст. 204 УПК РФ, эксперт была предупреждена об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, изложенные в заключении выводы, являются аргументированными, научно-обоснованными и согласуются с другими доказательствами, исследованными судом первой инстанции.

Показания вышеуказанных лиц получены с соблюдением требований уголовно-процессуального закона, согласуются между собой и с другими материалами дела по фактическим обстоятельствам, времени, совпадают в деталях, не вызывают сомнений в своей достоверности, а потому правильно взяты судом за основу при постановлении приговора.

Оснований для оговора осужденной со стороны потерпевшей, свидетелей, а равно как и противоречий в их в их показаниях по обстоятельствам дела, ставящих их под сомнение, которые повлияли или могли повлиять на выводы суда о виновности осужденной, не установлено.

Вопреки доводам апелляционной жалобы, оснований не доверять показаниям потерпевшей, свидетелей Н.Е.А., Т.И.П. и К.Т.В. не имеется, поскольку они согласуются между собой, объективно подтверждаются иными вышеприведенными доказательствами. Свидетели давали показания после предупреждения об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний.

Заинтересованность указанных свидетелей в оговоре осужденной, в связи с её многочисленными жалобами, ничем объективно не подтверждена. 

Вопреки утверждению осужденной и её защитника, показания свидетеля А.М.Г., не свидетельствуют о том, что оскорблений со стороны ФИО1 в адрес Ш.С.А. не имелось, поскольку указанные обстоятельства установлены на основании совокупности иных доказательств, в том числе его показаний в части того, что осужденная и потерпевшая 31 августа 2023 года действительно находились в автобусе, которым он управлял.

Доводы об оказании давления на свидетеля А.М.Г. не влияют на выводы суда о виновности осужденной и ничем объективно не подтверждены. Показания данного свидетеля, принятые судом первой инстанции, свидетельствуют лишь об одновременном нахождении Ш.С.А. и ФИО1 в автобусе, но не содержат сведений о том, что он слышал оскорбления со стороны последней, что не исключает, однако того, что они были сказаны. 

Суд обоснованно отнесся критически к показаниям ФИО1 о её невиновности, расценив желанием избежать ответственности, поскольку её вина установлена на основании совокупности доказательств, исследованных судом. 

Несогласие осужденной и её защитника с оценкой доказательств, данной судом, не свидетельствует о неправильном установлении фактических обстоятельств и не является основанием для отмены вынесенного приговора, который соответствует требованиям ст. 304, 307-309 УПК РФ.

Доводы, изложенные в апелляционной жалобе, а также в суде апелляционной инстанции не содержат фактов, которые не были проверены и учтены мировым судьей и судом апелляционной инстанции при рассмотрении уголовного дела, влияли бы на обоснованность и законность приговора, либо опровергали выводы суда, в связи с чем, они признаются несостоятельными и не могут служить основанием для отмены или изменения обжалуемого приговора.

Нарушений норм уголовного и уголовно-процессуального законодательства, влекущих отмену приговора, в ходе производства по делу предварительного расследования и его рассмотрения судом первой инстанции допущено не было.

Как следует из материалов уголовного дела, суд, сохраняя беспристрастность, обеспечил проведение судебного разбирательства, всесторонне и полное исследование обстоятельств дела на основе принципов состязательности сторон, их равноправия перед судом, создав необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав.

Вопреки доводам защитника осужденной, вручение копии приговора на меньшем количестве листов с учетом использования шрифта меньшего размера не является существенным нарушением уголовно-процессуального закона, влекущим отмену приговора, поскольку доказательств несоответствия копии приговора оригиналу, не представлено, а различие обусловлено лишь разным размером шрифта, используемого при их изготовлении. 

Невручение защитнику копии приговора не нашло свое подтверждение. Как следует из материалов уголовного дела, копия приговора мирового судьи судебного участка № 7 Ленинского района города Орска Оренбургской области от 29 июля 2024 года направлена адвокату Лебедеву П.Н. по почте. 

При этом учитывая содержание апелляционной жалобы защитника и то, что она подана им в срок, суд апелляционной инстанции полагает, что последний располагал копией приговора и препятствий, связанных с изучением его содержания у него не возникло.

Доводы стороны защиты о том, что судом первой инстанции не были вручены копии постановлений, вынесенных по результатам рассмотрения ходатайств, не влекут за собой нарушение прав осужденной на защиту, поскольку в соответствии с требованиями закона самостоятельному обжалованию не подлежат. Из материалов уголовного дела и протокола судебного заседания следует, что все ходатайства, заявленные осужденной или её защитником, обсуждены в судебном заседании, а по результатам их рассмотрения приняты решения об отказе в их удовлетворении, которые оглашены участникам процесса в судебном заседании. ФИО1 была ознакомлена с протоколом судебного заседания. Таким образом, данные обстоятельства не воспрепятствовали осужденной и её защитнику обжаловать принятые судом по ходатайствам решения вместе с обжалованием итогового решения по делу – приговора. 

При определении вида и размера наказания осужденной, суд согласно положениям ст. 60 УК РФ учитывал характер и степень общественной опасности совершенного ею преступления, данные о личности осужденной, обстоятельства, влияющие на наказание, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденной и условия жизни её семьи.

Изучением личности ФИО1 установлено, что она является гражданкой Российской Федерации, имеет постоянное место жительства и регистрации в городе Орске Оренбургской области, по месту жительства участковым уполномоченным полиции характеризуется удовлетворительно, на учётах в специализированных учреждениях города Орска не состоит, к ответственности не привлекалась.

В качестве обстоятельства смягчающего наказание ФИО1, суд учёл в соответствии с ч. 2 ст. 61 УК РФ – уход за нетрудоспособным гражданином – участником Великой Отечественной войны. Других обстоятельств, смягчающих наказание, судом на момент постановления приговора не установлено.

Обстоятельств, отягчающих наказание ФИО1, суд обоснованно не установил. 

Учитывая личность осужденной, обстоятельства дела, суд исходя из целей уголовного наказания – исправления, предупреждения совершения новых преступлений и восстановления социальной справедливости, пришел к выводу о необходимости назначения осужденной наказания в виде обязательных работ. С указанными выводами соглашается и суд апелляционной инстанции, учитывая и тот факт, что ФИО1 постоянного источника дохода не имеет.

Осуществление ухода за нетрудоспособным гражданином, вопреки доводам осужденной и её защитника, не является в соответствии со ст. 49 УК РФ препятствием для назначения наказания в виде обязательных работ, которые заключаются в выполнении осужденным в свободное от основной работы или учебы время бесплатных общественно полезных работ и отбываются не свыше четырех часов в день. Доказательства необходимости осуществления постоянного ухода за нетрудоспособным лицом суду не представлены. 

Оснований для назначения осужденной наказания с применением ст. 64 УК РФ, суд также как и мировой судья не находит, поскольку исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступления, ролью виновной, её поведения во время или после совершения преступления и других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности содеянного в апелляционной жалобе не приведены, в материалах уголовного дела не содержатся.

По мнению суда, назначенное осужденной наказание, соответствует требованиям ст. 6, 60 УК РФ, является справедливым и соразмерным содеянному.

Существенных нарушений уголовно-процессуального закона, влекущих отмену приговора, по делу не допущено.

Руководствуясь ст. 389.1-389.35 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

П О С Т А Н О В И Л:

Апелляционную жалобу защитника осужденной ФИО1 – адвоката Лебедева П.Н. оставить без удовлетворения. 

Приговор мирового судьи судебного участка № 7 Ленинского района города Орска Оренбургской области от 29 июля 2024 года – оставить без изменения. 

Апелляционное постановление может быть обжаловано в порядке, предусмотренном главой 47.1 УПК РФ, в судебную коллегию по уголовным делам Шестого кассационного суда общей юрисдикции через суд первой инстанции в течение шести месяцев со дня оглашения апелляционного постановления. В случае пропуска указанного срока или отказа в его восстановлении – путем подачи кассационной жалобы непосредственно в суд кассационной инстанции. Осужденная вправе ходатайствовать о личном участии в суде кассационной инстанции.

Судья А.И. Филатов