УИД: 68RS0014-01-2024-000645-21

Дело № 2-34/2025 (№ 2-476/2024)

Решение

именем Российской Федерации

р.п. Мордово 10 июня 2025года

Мордовский районный суд Тамбовской области в составе:

судьи районного суда Кирьяновой М.О.,

при секретарях судебного заседания Шендаковой О.Д., Рыжковой Ю.В.,

с участием:

истца ФИО11,

истца ФИО12,

представителя истцов ФИО11 и ФИО12 по устным ходатайствам – ФИО13,

представителя ответчика Тамбовского областного государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Мордовская центральная районная больница» по доверенности – ФИО14,

третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, на стороне ответчика – ФИО15,

помощника прокурора Мордовского района Тамбовской области Крыкова Р.А.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО12 к Министерству здравоохранения Тамбовской области, Тамбовскому областному государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Мордовская центральная районная больница» о компенсации морального вреда и по иску ФИО11 к Тамбовскому областному государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Мордовская центральная районная больница», Министерству здравоохранения Тамбовской области о компенсации морального вреда,

установил:

ФИО11 обратилась в Мордовский районный суд Тамбовской области с исковым заявлением к Тамбовскому областному государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Мордовская центральная районная больница» (далее – ТОГБУЗ «Мордовская ЦРБ»), Министерству здравоохранения Тамбовской области о компенсации в солидарном порядке морального вреда за ненадлежащее оказание медицинских услуг её отцу ФИО1, умершему ДД.ММ.ГГГГ, в размере 1000000 рублей, а также судебных расходов, связанных с уплатой государственной пошлины за подачу искового заявления в суд, в размере 3000 рублей.

В обоснование иска, со ссылками на п. 1 ст. 150, ст. ст. 151, 1064, 1068, 1101 ГК РФ, п. 1 ст. 2, ст. 4, чч. 2, 3 ст. 98 Федерального закона от 21 ноября 2011 года № 323-ФЗ «Обосновах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (далее – Федеральный закон «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»), указано, что 27 августа 2021 года отец ФИО11 – ФИО1 обратился за медицинской помощью к дежурному врачу приемного отделения ТОГБУЗ «Мордовская ЦРБ» - врачу реаниматологу ФИО15 с жалобами на боль в грудной клетке. Оценив результаты проведенного электрокардиографического исследования, ФИО15 не выявил каких-либо сердечных патологий, дал рекомендации принимать медицинские препараты и отпустил ФИО1 домой. Несмотря на прием рекомендованных препаратов, состояние ФИО1 на протяжении нескольких дней ухудшалось, он высказывал жалобы на продолжающиеся боли и ДД.ММ.ГГГГ скончался по месту жительства. Согласно протоколу патологоанатомического вскрытия, причиной смерти ФИО1 явилась 

<

данные изъяты>. 15 ноября 2021 года Жердевским межрайонным СО СУ СК России по Тамбовской области возбуждено уголовное дело № по факту причинения смерти по неосторожности ФИО1, вследствие ненадлежащего исполнения профессиональных обязанностей медицинскими работниками ТОГБУЗ «Мордовская ЦРБ». Согласно заключению комиссионной медицинской судебной экспертизы № от 17 апреля 2023 года, проведенной в ФГКУ «Судебно-экспертный центр Следственного комитета Российской Федерации», смерть ФИО1 наступила от инфаркта миокарда 

<

данные изъяты>. При оценке оказания медицинской помощи ФИО1 в ТОГБУЗ «Мордовская ЦРБ» выявлены следующие дефекты:

- при обращении ФИО1 27 августа 2021 года в приемный покой ТОГБУЗ «Мордовская ЦРБ», дежурным врачом не в полном объеме собран анамнез заболевания, неправильно оценены изменения на электрокардиограмме – отмечены признаки мерцательной аритмии, но при этом не выявлены и не оценены имеющиеся ишемические изменения, которые характерны для острого инфаркта миокарда 

<

данные изъяты>. Неправильная трактовка результатов электрокардиограммы явилась причиной неправильного диагноза (

<

данные изъяты>), что привело к неправильной тактике ведения пациента, вместо показанной срочной госпитализации, в нарушение приказа Управления здравоохранения 

<

адрес> от ДД.ММ.ГГГГ № «Об организации медицинской помощи больным с острым коронарным синдромом на территории Тамбовской области» (далее – приказ Управления здравоохранения Тамбовской области «Об организации медицинской помощи больным с острым коронарным синдромом на территории Тамбовской области»), пациент отправлен домой с рекомендациями обратиться к участковому врачу;

- при наличии на электрокардиограмме явных признаков инфаркта миокарда, не проведено биохимическое исследование основных биохимических маркеров повреждения миокарда, которые позволили бы подтвердить/исключить инфаркт миокарда;

- в нарушение Стандарта медицинской помощи взрослым при остром инфаркте миокарда с подъемом сегмента ST электрокардиограммы, утвержденного приказом Министерства здравоохранения России от 10 июня 2021 года № 612н, и клиническим рекомендациям «Острый инфаркт миокарда с подъемом сегмента ST электрокардиограммы», не проведено эко-кардиографическое исследование.

Выявленные дефекты не позволили своевременно установить диагноз «инфаркт миокарда», назначить лечение в соответствии с клиническими рекомендациями и оперативно направить ФИО1 в региональный сосудистый центр. Неправильная диагностика, отсутствие лечения и необходимого режима, с учетом давности инфаркта миокарда в несколько суток по состоянию на момент обращения в приемное отделение, не позволило предотвратить или своевременно диагностировать (и оказать соответствующую медицинскую помощь) развитие осложнения 

<

данные изъяты>, что привело к смерти ФИО1, и поэтому состоят в причинно-следственной связи с неблагоприятным исходом. Из показаний допрошенной в качестве эксперта ФИО9 – 

<

данные изъяты> следует, что допущенные дежурным врачом дефекты при оказании 27 августа 2021 года ФИО1 медицинской помощи в приемном отделении ТОГБУЗ «Мордовская ЦРБ» состоят в косвенной причинно-следственной связи с неблагоприятным исходом. 10 июля 2023 года органами следствия указанное уголовное дело по факту причинения смерти по неосторожности ФИО1 было прекращено. 30 июня 2023 года потерпевшему по уголовному делу было разъяснено право на предъявление в суд иска о компенсации морального вреда в связи с неоказанием и (или) ненадлежащим оказанием медицинской помощи сотрудниками медицинской организации. Истец считает, что медицинские услуги её отцу ФИО1 были оказаны в ТОГБУЗ «Мордовская ЦРБ» несвоевременно и ненадлежащим образом, в нарушение приказа Управления здравоохранения Тамбовской области «Об организации медицинской помощи больным с острым коронарным синдромом на территории Тамбовской области». Сотрудниками медицинского учреждения не были предприняты все необходимые и возможные меры, в том числе предусмотренные стандартами оказания медицинской помощи, для своевременного и квалифицированного обследования пациента по указанным им жалобам, в целях установления правильного диагноза, имевшегося у пациента. В то же время у медицинского учреждения имелась возможность оказать всю необходимую, своевременную и квалифицированную помощь, в том числе путем направления в сердечнососудистый центр ГБУЗ «ТОКБ им. ФИО16». По мнению истца, ненадлежащие медицинские услуги, оказанные дежурным врачом ФИО15, не позволили в полной мере оценить развитие инфаркта миокарда у её отца. При своевременном направлении в специализированное лечебное учреждение, ФИО1 получил бы квалифицированную медицинскую помощь, при оказании которой летального исхода возможно было бы избежать. ФИО11 полагает, что врач ФИО15, допустивший дефекты при оказании медицинской помощи её отцу, которые состоят в косвенной причинно-следственной связи со смертью последнего, причинил ей моральные и нравственные страдания, связанные с утратой близкого ей родственника, с которым у неё были очень близкие взаимоотношения, и смерть которого, учитывая правильно оказанное лечение, возможно было предотвратить, что подтверждается заключением проведенной комиссионной медицинской экспертизы (т. 1 л.д. 5-11).

Также в Мордовский районный суд Тамбовской области с исковым заявлением к ТОГБУЗ «Мордовская ЦРБ», Министерству здравоохранения Тамбовской области обратилась ФИО12, которая просит взыскать компенсацию в солидарном порядке морального вреда за ненадлежащее оказание медицинских услуг её мужу Д.В.АА., умершему ДД.ММ.ГГГГ, в размере 1000000 рублей, а также судебных расходов, связанных с уплатой государственной пошлины за подачу искового заявления в суд, в размере 3000 рублей.

В обоснование иска ФИО12 приводит доводы, аналогичные тем, которые указаны в вышеприведенном исковом заявлении ФИО11 (т. 1 л.д. 149-154).

Определением Мордовского районного суда Тамбовской области от 23 декабря 2024 года гражданские дела, возбужденные по искам ФИО11 и ФИО12, объединены в одно производство (т. 1 л.д. 246, 247).

Судом к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, на стороне ответчика привлечены: Территориальный фонд обязательного медицинского страхования Тамбовской области, Территориальный орган Федеральной службы по надзору в сфере здравоохранения по Тамбовской области, ФИО17, ФИО15, ФИО18, АО «Страховая компания «СОГАЗ-Мед» (т. 1 л.д. 1-4, 146-148, т. 2 л.д. 4, оборотная сторона).

Также судом к участию в деле для дачи заключения по существу спора привлечен прокурор Мордовского района Тамбовской области (т. 3 л.д. 216).

Истец ФИО11 в судебных заседанияхзаявленные требования поддержала по изложенным в иске основаниям и пояснила, что является дочерью ФИО1 27 августа 2021 года её отец обратился к дежурному врачу ТОГБУЗ «Мордовская ЦРБ» ФИО15 с жалобой на боли в грудной клетке. ФИО15 осмотрел её отца, сделал кардиограмму, которую прочитал неправильно, сказал, что у её папы ничего нет, назначил ему лекарства, как она поняла, от давления и отпустил его домой. Её отец приехал домой из больницы веселым, уверенным, что всё хорошо. После этого её отец находился дома, жаловался на продолжающиеся боли в грудной клетке, а потом лег и не проснулся. Её отец ночевал в домике, расположенном рядом с их основным домом, где имеется кондиционер, телевизор, созданы все условия, и умер ДД.ММ.ГГГГ, во сне. Вскрытие показало, что у её папы был инфаркт. Ранее её отец наблюдался у терапевта по поводу давления, в г. Тамбове он лечился в связи с мочекаменной болезнью. Она считает, что ФИО15 проявил свою некомпетентность, поставил неправильный диагноз, хотя мог бы предотвратить смерть её отца, если бы своевременно установил, что у него инфаркт, положил бы его в стационар, направил бы куда-то, и ему бы назначили лечение. В медицинские организации, после посещения больницы 27 августа 2021 года, они больше не обращались до 30 августа 2021 года, так как врач назначил её отцу лекарства и уверил, что ничего плохого нет. Кроме того, в то время был ковид. Она в тот период работала с 8 до 17 часов. С отцом дома находилась её мама –ФИО12, а также её брат, который приехал к ним на период отпуска.Лично она скорую помощь не вызывала, отца в больницу не возила. Когда вечером она приезжала домой после работы, отец плохо себя чувствовал. 30 августа 2021 года снова вызвали врача, а ДД.ММ.ГГГГ её отец уже умер.На следствии была назначена экспертиза, которая подтвердила, что косвенная вина врача есть, что некомпетентно выполнена работа. С заключением эксперта, составленного в ходе проведенной следователем проверки, она согласна. Также она согласна с заключением судебной экспертизы. Вынесенное постановление об отказе в возбуждении уголовного дела по факту смерти её отца никто не обжаловал. Вина больницы, по её мнению, состоит в том, что необходимая помощь её отцу не оказана, и он, будучи больным, был отпущен домой.Вина Министерства здравоохранения Тамбовской области, она считает, заключается в том, что на приеме в ТОГБУЗ «Мордовская ЦРБ» находился некомпетентный врач. Смертью отца ей причинены нравственные и моральные страдания. У неё были близкие отношения с отцом, ближе, чем с мамой, и она его очень любила. Она зарегистрирована в том же доме, что и её родители, и когда её отец умер, проживала там вместе с ним и мамой, а также со своей дочерью. Она не считает, что её отец должен был уйти из жизни так рано. Смерть отца стала трагедией для их семьи. Она до сих пор переживает. Она одна воспитывает дочь, которой на день смерти её отца было три года,мужа у неё нет. Отец при жизни помогал ей с воспитанием ребенка, в том числе финансово, так как, хотя и имел небольшую пенсию, но у него были пасека, земельный пай, приносившие доход. После смерти отца, она уехала с ребенком в другой город, так как работы в Мордовском районе с хорошей зарплатой нет, приходится снимать жилье.Ей тяжело поднимать ребёнка одной, маленький ребенок часто болеет, а отец всегда говорил, что поможет ей с дочкой, и помогал, покупал внучке необходимое. Заявленный ею размер морального вреда обусловлен тем, что сейчас всё дорого, и ей, без помощи отца, финансово сложно. Её мама тоже осталась одна, и ей тяжело содержать и ухаживать за домом, в котором они жили с отцом. Мама стала болеть, чего раньше не было, пошли осложнения на слух, появились женские заболевания,она постоянно расстраивается.

Истец ФИО12 в судебных заседанияхзаявленные требования поддержала по изложенным в иске основаниям и пояснила, что является супругой ФИО1 Она считает, что ФИО15 был поставлен неправильный диагноз её мужу, когда тот приехал в скорую помощь. До этого, 27 августа 2021 года, её муж сам вызывал скорую помощь. Когда скорая приехала первый раз, у её супруга взяли мазок на ковид, при этом забор осуществляли около их дома. Второй раз приехала скорая помощь, и медицинские работники даже не прошли в дом, в беседке осматривали мужа, сделали укол, дали назначение на лекарства. Она спрашивала мужа, что за назначения ему дают, что они, наверное, «ковидные» назначают, почему он не вызовет врача. На это супруг ей пояснил, что доктор пока не может приехать, так как на вызове. Также муж предупредил всех дома, чтобы к нему в летнюю кухню не ходили, вдруг у него выявят ковид.Сыну надо было на работу выходить, а у дочери маленький ребёнок был на руках, поэтому они опасались заболеть ковидом,но она всё равно приходила к мужу, так как была переболевшей. 28 августа 2021 годаприехала молодая терапевт, которая осмотрела, послушала её мужа, никаких назначений не сделала. Вечером её супруг позвонил в скорую, дежурил молодой человек, который дал ему устное назначение, сказал, что тот, наверное, простыл, ему надо выпить ибуклин, пропотеть, и всё пройдет. Они с сыном в этот день были в г. Тамбове, а когда вернулись, увидели, что ФИО1 сидит весь красный, вспотевший. Она спросила, что случилась, и супруг ответил, что он не знает, но у него всё горит, ломит, болит под лопаткой. Муж попросил чем-нибудь его растереть, только не давить ему на сердце, так как у него вся спина разламывается. Она растерла ФИО1 

<

данные изъяты>. Сын им сказал, что нечего сидеть, надо ехать в скорую, чтобы там отцу сделали кардиограмму и осмотрел врач. Её муж согласился, и сын отвез его в больницу, в отделение скорой помощи, где ФИО15 сделал ФИО1 кардиограмму, осмотрел, они побеседовали о рыбалке. ФИО15 сказал супругу, что у него все нормально, а также, чтобы тот больше не пил 

<

данные изъяты>, который тот принимал, так как он ему больше не нужен. Ему сделали какой-то укол, и ФИО17 дал ФИО1 две таблетки. Также ему сказали, чтобы он выпил эти таблетки, ехал домой, полежал часок, успокоился, а если не станет лучше, то приедет снова к ним, или лучше, если сын его привезет. Врач её мужа успокоил, хотя тот думал, что его положат в больницу, сразу взял с собой пакет с тапочками, водой, тонометром, своими таблетками, поскольку его ранее неоднократно госпитализировали, когда у него «подскакивало» давление. Её супруг приехал домой, успокоился, посидел с сыном на скамейке, поужинал с ними и пошел отдыхать к себе в домик. 29 или 30 августа 2021 года она пошла к мужу в домик, чтобы протереть у него полы, и увидела, что на машине скорой помощи приехала терапевт ФИО18, которая зашла и стала снова осматривать мужа. Она сказала врачу, чтобы та послушала ФИО1, а муж попросил её уйти, сказав, что доктор лучше знает, что нужно делать. Она ушла. Потом ей муж сказал, что ему назначали рентген. ДД.ММ.ГГГГ, утром, она пошла во двор, чтобы покормить домашнюю птицу, и увидела, что за забором стоит машина скорой помощи. Она удивилась, подумав, что мужу стало хуже, но он почему-то им ничего не сказал. Шофер скорой помощи, на её вопроспояснил, что он приехал за мужчиной на рентген, так как результат на ковид пришел отрицательный. Она пошла будить мужа, посчитав, что тот проспал. Зашла в домик, муж лежал на кровати, прикрыт одеялом. Она потрогала его ноги, они были холодными. Она подумала, что в домике было прохладно, и муж замерз. Затем она откинула одеяло, муж лежал под ним с полуоткрытыми глазами, она потрогала его руки, которые оказались уже закостеневшими. Она пошла в дом, стала будить сына, сказала, что там что-то с папой. Сын пошел в домик, тоже пытался разбудить папу, и они поняли, что ФИО1 умер. Она не помнит, кто вызывал скорую. По причине ошибочного анализа, сделанного по кардиограмме, которую дали её мужу на руки, её муж успокоился, посчитал, что всё нормально. После похорон их сын позвонил знакомому врачу, «сбросил» ей кардиограмму отца, и врач сказала, что видит обширный инфаркт. Она сама одиннадцать лет работала в больнице и знает, что ранее, при поступлении больного в скорую, всегда вызывали лаборанта, который брал необходимые анализы на кровь, потом приглашали соответствующего врача, и решили, в какое отделение человека положить. Она не понимает, почему в случае её мужа никаких анализов сделано не было, всё было так решено, со слов. 

<

данные изъяты> её супругу, скорее всего, назначали в Тамбовской областной больнице, куда он периодически ездил, так как с 2015 года находился на инвалидности по общему заболеванию. Ему делали кардиограмму, но ничего такого не наблюдалось, в стационаре он не лежал. Он обращался по поводу высокого давления, и лекарства периодически ему менялись. 

<

данные изъяты> её супруг принимал три раз в день, постоянно. На стационаре в Тамбове её супруг лежал только с мочекаменной болезнью. Она видит в произошедшем вину врача ТОГБУЗ «Мордовская ЦРБ»ФИО15, и считает, что за его действия ответственна больница. По её мнению, вина Министерства здравоохранения Тамбовской области в несвоевременном оказании помощи также имеется, поскольку она считает, что Министерство как-то связано с врачом.Она осталась без дорогого её человека, чем ей причинены моральные страдания. После смерти мужа, у неё «не стало» здоровья, открылась гипертония, она стала плохо слышать, два раза лежала в госпитале. Их семья буквально «развалилась». Они с мужем жили семьей, у них было две пенсии, небольшая пасека, этого им хватало. У неё была поддержка со стороны мужа. Они помогали дочери. Сейчас ей одной её маленькой пенсии не хватает, ей просто не выжить, поэтому она вышла на работу. Но это не столь важно, как важно то, что она потеряла человека, с которым прожила жизнь.С заявлением о возбуждении уголовного дела по факту смерти её мужа обращался сын, постановление об отказе в возбуждении уголовного дела никто не обжаловал. С выводами экспертизы, которая была проведена в ходе проверки по заявлению её сына, как и с выводами судебной экспертизы, она согласна. Она заявила сумму иска в миллион рублей, так как посчитала, что именно такой размер компенсации морального вреда будет надлежащим. 

Представитель ФИО11 и ФИО12, допущенный к участию в деле по устным ходатайствам истцов, в судебных заседанияхзаявленные его доверителями исковые требования поддержал и пояснил, что всё, что происходило с 27 по ДД.ММ.ГГГГ, а именно: кто приезжал, кто исследовал, какие нарушения были допущены медицинскими работниками ТОГБУЗ «Мордовская ЦРБ», изложено в заключении экспертов ФГКУ «Судебно-экспертный центр Следственного комитета Российской Федерации», которое было дано в рамках возбужденного уголовного дела, и с которым он согласен.Эксперты в ответе на последний вопрос указали, что при недопущениивыявленных дефектов и своевременной госпитализации ФИО1, имелся шанс сохранить жизнь пациенту. По результатам данной экспертизы выходит, что при имеющемся инфаркте миокарда, ФИО1 жил ещё три дня, и его смерть наступила в ночь на четвертый день от разрыва сердечной мышцы, 

<

данные изъяты>. Эта экспертиза не первая, до этого проводилось ещё две экспертизы, и их выводы, в принципе, аналогичны, и свидетельствуют о том, что ФИО1 умер от осложнений инфаркта миокарда, признаки которого наблюдались уже при его обращении в ТОГБУЗ «Мордовская ЦРБ», и были исследованы врачом-рентгенологом, который в своём же допросе показал, что он имел соответствующее образование и в его обязанности входило исследование кардиограммы, а также, что он видел ишемические изменения, то есть признаки инфаркта, но не госпитализировал ФИО1, не вызвал профильных специалистов, не направил на обследование. Также недостатки были допущены при обследовании ФИО1 фельдшером и терапевтом. Документов, подтверждающих, что ФИО1 ЭКГ делал фельдшер скорой помощи ФИО17, когда приезжал к нему, нет. Также отсутствует роспись ФИО1 о его отказе от госпитализации. Это также является дефектами оказания медицинской помощи. Постановление об отказе в возбуждении уголовного дела было вынесено по итогам допроса эксперта ФИО9, пояснившей, что прямой причинно-следственной связи между выявленными нарушениями, дефектами и последующей смертью ФИО1 установлено не было. Однако это не препятствует обращению истцов с рассматриваемыми исками о компенсации морального вреда. С заключением экспертизы, проведенной в ходе рассмотрения настоящего дела, он также согласен. Они считают, что в первую очередь за причиненный вред должно отвечать ТОГБУЗ «Мордовская ЦРБ», но поскольку Министерство здравоохранения Тамбовской области осуществляет финансирование ТОГБУЗ «Мордовская ЦРБ», то в случае удовлетворения иска, при недостаточности денежных средств у больницы, оно должно отвечать субсидиарно. Нравственные страдания его доверителей связаны с преждевременной утратой их близкого родственника, вместе с которым они проживали, и выразились в плохом сне, обострении хронических заболеваний, ежедневных переживаниях. Его доверителям тяжело осознавать, что медицинские работники, которые должны оказывать помощь, ФИО1 её не оказали. У истцов были близкие отношения с их отцом и мужем ФИО1, который был физически крепким человеком, оказывал им помощь. Он считает, что при оказании своевременной медицинской помощи ФИО1 можно было спасти. 

Представитель ответчика Министерства здравоохранения Тамбовской области по доверенности – ФИО19 в судебном заседании 23 января 2025 года исковые требования не признала и пояснила, что, по их мнению, заявленные суммы являются огромными и, согласно показаниям истцов, прослеживается цель в виде получения материальной выгоды, так как усопший фактически являлся источником их финансовой стабильности.

В последующие судебные заседания представитель ответчика Министерства здравоохранения Тамбовской области не явился, о времени и месте рассмотрения дела извещены надлежащим образом, об отложении судебного заседания не ходатайствовали. В материалах дела имеется письменное ходатайство представителя ответчика Министерства здравоохранения Тамбовской областиФИО19, в котором она указывает что обеспечить явку в судебное заседание своего представителя в назначенное время они не могут, и просит рассмотреть дело в их отсутствие, в удовлетворении исковых требований к Министерству здравоохранения Тамбовской области отказать (т. 4 л.д. 19).

Также представителем ответчика Министерства здравоохранения Тамбовской области ФИО19 поданы письменные возражения относительно заявленных исковых требований, в которых указано, что требование о возмещении вреда, в том числе морального, должно предъявляться и разрешаться с учетом положений ст. ст. 1064, 1099 ГК РФ. Применительно к рассматриваемым правоотношениям возможность возмещения морального вреда связывается с необходимостью доказывания противоправности поведения причинителя вреда, наступлением вреда, наличием причинно-следственной связи между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим вредом. Представитель ответчика полагает, что материалы дела не содержат необходимых доказательств. Постановлением старшего следователя третьего отдела по расследованию особо важных дел СУ СК России по Тамбовской области от 10 июля 2023 года уголовное дело, возбужденное по факту причинения смерти по неосторожности ФИО1 вследствие ненадлежащего исполнения профессиональных обязанностей медицинскими работниками ТОГБУЗ «Мордовская ЦРБ», прекращено за отсутствием события преступления. В ходе расследования установлено, что проводимое медицинскими работниками ТОГБУЗ «Мордовская ЦРБ» лечение ФИО1 не вызвало какого-либо расстройства здоровья, в том числе формирования новой патологии. Достоверной совокупности доказательств, объективно подтверждающих факты причинения ФИО1 смерти по неосторожности, вследствие ненадлежащего исполнения лицами своих профессиональных обязанностей; причинения вреда здоровью по неосторожности, совершенного вследствие ненадлежащего исполнения лицами своих профессиональных обязанностей; либо неоказания помощи без уважительных причин лицами, обязанными её оказывать в соответствии с законом, повлекшее по неосторожности смерть больного; либо оказания услуг, не отвечающих требованиям безопасности жизни и здоровья потребителя, повлекшее по неосторожности смерть человека; либо ненадлежащее исполнения должностными лицами своих должностных обязанностей, повлекшее по неосторожности смерть ФИО1, со стороны медицинских работников ТОГБУЗ «Мордовская ЦРБ» получено не было. Событие какого-либо преступления, в том числе преступлений, предусмотренных ст. ст. 109, 118, 124, 238, 293 УК РФ, отсутствует. По мнению ФИО19, исковым заявлением, приобщенными к нему документами и материалами дела не подтверждается наличие предусмотренных законом оснований и условий для возмещения компенсации морального вреда. Кроме того, податель возражений указывает, что Министерство здравоохранения Тамбовской области, в силу своих полномочий, является органом исполнительной власти, а не медицинской организацией, оказывающей медицинскую помощь, следовательно, не может нести материальную ответственность по заявленным исковым требованиям (т. 2 л.д. 63-67).

Представитель ответчика ТОГБУЗ «Мордовская ЦРБ» по доверенности – ФИО14 в судебных заседанияхисковые требования не признала, просила в их удовлетворении отказать и пояснила, что её возражения аналогичны возражениям представителя ответчика Министерства здравоохранения Тамбовской области. Кроме того, она считает, что нарушений в действиях медицинских работников ТОГБУЗ «Мордовская ЦРБ» нет. По её мнению, показания эксперта ФИО3 на следствии противоречат заключению, поскольку эксперт показала, что имеется косвенная причинно-следственная связь между несвоевременной диагностикой, отсутствием лечения и смертью ФИО1, а в экспертизе указано про прямую причинно-следственную связь. Также она не согласна с выводами проведенной по делу судебной экспертизы. ФИО1 страдал множественными хроническими заболеваниями. Со слов истцов, ФИО1 с 27 по 30 августа 2012 года плохо себя чувствовал, но ни ФИО12, ни ФИО11 не вызвали скорую. 30 августа 2021 года врач получил вызов и назначил на ДД.ММ.ГГГГ рентген. В назначенное время пациент не явился, в связи с чем врач около 10 часов утра направил по адресу проживания ФИО1 санитарный автомобиль. При этом супруга и дочь ФИО1 до приезда скорой помощи не знали о его смерти, не заходили в помещение, в котором он спал. По её мнению, истцы не доказали, что им причинен моральный вред, и выступления ФИО12 и ФИО11 в судебном заседании свидетельствуют о том, что у них имеется не моральная, а материальная заинтересованность в исходе дела. В настоящее время у ТОГБУЗ «Мордовская ЦРБ» очень тяжелое материальное положение, поскольку численность населения в Мордовском муниципальном округа Тамбовской области падает, доходы от оказания платных медицинских услуг тоже снижаются, при этом размеры заработной платы растут. У больницы имеется большая кредиторская задолженность.

Также от представителя ответчика ТОГБУЗ «Мордовская ЦРБ» ФИО14 поступили письменные возражения относительно заявленных исковых требований, из которых следует, что Жердевским МРСО СУ СК России по Тамбовской области было возбуждено уголовное дело по факту причинения смерти по неосторожности ФИО1, вследствие ненадлежащего исполнения профессиональных обязанностей медицинскими работниками ТОГБУЗ «Мордовская ЦРБ», по признакам состава преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 УК РФ. В рамках уголовного дела была проведена судебно-медицинская экспертиза. Как полагает представитель ответчика, принимать как доказательство заключение эксперта № от 17 апреля 2023 года недопустимо, поскольку вопросы эксперту ставились без их участия, и они не имели возможности их оспорить. Был произведен допрос эксперта ФИО3, и, по мнению ФИО14, показания эксперта и указанное заключение противоречат друг другу. Автор возражений считает, что истцы не представили ни одного доказательства того, что медицинские услуги ФИО1 были оказаны в ТОГБУЗ «Мордовская ЦРБ» несвоевременно и ненадлежащим образом. Доказательств причинения ТОГБУЗ «Мордовская ЦРБ» морального вреда истцам ФИО12 и ФИО11 в исковом заявлении нет (т. 2 л.д. 68).

Третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований относительно предмета спора, на стороне ответчика – ФИО15, являющийся 

<

данные изъяты>,в судебных заседанияхпояснил, что с заявленными требованиями он не согласен. Неоказание медицинской помощи и иная интерпретация анализа – это, по его мнению, разные вещи. У ФИО1 была мерцательная аритмия, ишемия, поэтому говорить о том, что пациенту не была оказана медицинская помощь, нельзя. ФИО1,при обращении к нему, не жаловался на давление, а только сказал, что у него была тахикардия, сильное сердцебиение, и что приезжал ФИО17, который сделал ему укол, понижающий давление. Он точно не помнит, но признаков простуды у ФИО1 вроде бы не было. Он произвел осмотр ФИО1, послушал его, сделал ЭКГ. При ЭКГ делается «распечатка», где, в конце, указывается пульс, который у ФИО1 был «78». На боль ФИО1 в ходе осмотра не жаловался, давление у него было в норме. Ритм не восстановился, но был переведён в нормоформу, признаков инфаркта на кардиограмме не было.После ЭКГ продолжается стандарт оказания медицинской помощи, заключающийся в том, что на следующий день, если ухудшается состояние, делается ЭКГ еще раз, чтобы сравнить результаты.ФИО1 сказал, что принимает верапомил – блокатор кальциевых канальцев, урежающий пульс, и что данное лекарство ему было назначено врачом в г. Тамбове, кем именно – не пояснил. Документов о назначении верапомила ФИО1 ему не показывал. Он не имеет права отменять назначение специалиста, но сказал ФИО1, что сегодня принимать верапомил нельзя, так как будет брадикардия, то есть урежениерезкое, до асистолии – остановки сердца, а на следующий день – надо снова принимать данное лекарство. Больше никаких назначений он не делал, лекарственных препаратов никаких ему не давал, посоветовав на следующий день обратиться к участковому врачу, чтобы сравнить ЭКГ в динамике. Если ФИО1 и на следующий день не принял верапомил, то он тут не при чем. На ЭКГбыли признаки ишемии, которые не являются инфарктом в данный момент, но они могут переходить как в инфаркт, так и эволюционно – назад. Трансмуральный инфаркт – это когда стенка полностью поражается в течение суток, что приводит к летальному исходу, а ФИО1 прожил пять дней, и у него 30 августа 2021 года было давление 130 на 80,он нормально себя чувствовал. К нему он поступил 27 августа 2021 года также с давлением «140», то есть признаков инфаркта не было – ни ажитации, ни снижения давления.Трансмуральный инфаркт не может возникнуть «на ровном месте», а ишемия может повлечь трансмуральный инфаркт. Но при трансмуральном инфаркте возникают жгучие, тяжелые, нестерпимые боли, при которых вводят наркотики, а у ФИО1 ничего не было. Кроме того, инфаркт можетвозникает при давлении, аритмии, атеросклерозе, массе иных причин, а он не может за пятнадцать минут выявить всё. Обращение ФИО1 к нему – сто процентов не было первичным обращением по поводу аритмии, так как он нашел доказательства того, что ФИО1 был у аритмолога, как тот и говорил. Все обращения в медицинские учреждения фиксируются в электронном виде, он стал смотреть и нашел, что 26 сентября 2014 года ФИО1 обращался в поликлинику Тамбовской областной больницы, к врачу-кардиологу ФИО10 

<

данные изъяты>, который был назначен ФИО1, - это антиаритмический препарат третьего класса, следующий – четвертый класс – самый высокий. Ни он, ни терапевт не могут назначить данный препарат, только специалисты – кардиолог и аритмолог. Если бы аритмия была выявлена как первичная, он бы ФИО1 сразу отправил, а «не первичка» не является острым коронарным синдромом. У ФИО1 была не классическая форма инфаркта, а атипичная. Это был период ковида, и он не знает, куда должен был положить ФИО1 Было правило, что нельзя положить поступающего в терапию, вдруг у него ковид, и заразятся все. Они два раза закрывали отделение только из-за того, что «вспыхивало» заболевание. Поэтому нельзя было положить ФИО1, даже если бы он что-то заподозрил, но он ничего и не заподозрил, оснований для госпитализации не было, ЭКГ на показала критического состояния. Результаты ЭКГ он отдал ФИО1 на руки. С заключением экспертизы от 17 апреля 2023 года, проведенной на следствии,как и с заключением судебной экспертизыон не согласен. Считает, что причиной смерти ФИО1 мог быть, в том числе ковид.

Третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований относительно предмета спора, на стороне ответчика – ФИО17, являющийся 

<

данные изъяты>»,в судебном заседании 20февраля 2025 года пояснил, что с заявленными требованиями он не согласен.27 августа 2021 года, при поступлении вызова, он выехал на дом к ФИО1 В дом не заходили, помощь он оказывал в беседке. Больной жаловался на сильное сердцебиение, и у ФИО1 было повышенное давление – 150 на 100. Он сделал ФИО1 ЭКГ – у них стоят аккумуляторы на аппарате, имеющемся в машине скорой помощи, и он приносил данный аппарат в беседку, померил давление, ввел 

<

данные изъяты> на физрастворе, дал 

<

данные изъяты> под язык – от давления и 

<

данные изъяты>, так как ФИО1 был очень возбужденный, а также предложил ехать вместе с ним в приемный покой, чтобы посмотреть, как и что будет дальше. ФИО1 категорически отказался, так как на участке у него были «разбросаны» «сварка», «болгарка». Тогда он сказал ФИО1, что если ему будет хуже, он может обращаться либо в скорую, либо сразу в приемный покой, на что тот согласился. Результаты ЭКГ записаны в карту вызова – ЧСС, пульс. ЭКГ показало мерцательную аритмию неизвестной давности, тем более они знают, что не первый раз ФИО1 к ним обращался. До этого они выезжали к ФИО1 неоднократно, не в этом месяце, а раньше, у него то давление было высокое, то сильное сердцебиение.В карте вызова ФИО1 расписаться не мог, так как они её описывают у себя, вносят данные в электронном виде в свою базу. Лента ЭКГ была распечатана, и хранилась в ящике, вместе с другими результатами, однако они её найти потом не смогли. На руки ФИО1 он ленту ЭКГ не выдавал. При этом результаты измерений были устно доведены им до ФИО1 Он находился с ФИО1 минут пятнадцать, и тот пояснил, что ему стало полегче, сердце престало так сильно биться, что он еще тут посидит, и всё. Он повторно послушал ФИО1, и частота сердечных сокращений у него действительно стала реже, на 7-8, также он измерил давление, которое тоже снизилось. Кроме водителя скорой помощи, с ними никого больше не было.

В последующие судебные заседания третье лицо ФИО17 не явился, о времени и месте рассмотрения дела извещен надлежащим образом, об отложении судебного заседания не ходатайствовали. В материалах дела имеется письменное ходатайство третьего лица ФИО17, в котором он просит рассмотреть гражданское дело в его отсутствие(т. 2 л.д. 47).

Третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований относительно предмета спора, на стороне ответчика – ФИО18, представители третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, на стороне ответчика –Территориального фонда обязательного медицинского страхования Тамбовской области, Территориального органа Федеральной службы по надзору в сфере здравоохранения по Тамбовской области, АО «Страховая компания «СОГАЗ-Мед» в судебное заседание не явились, о времени и месте рассмотрения дела извещены надлежащим образом, о причинах неявки не сообщили, об отложении судебного заседания не ходатайствовали.

В материалах дела имеются письменные ходатайства представителятретьего лица Территориального фонда обязательного медицинского страхования Тамбовской области по доверенности – ФИО20, в которых он просит рассмотреть дело без их участия и указывает, что решение по существу спора они оставляют на усмотрение суда (т. 1 л.д. 231, т. 4 л.д. 12).

Также в материалах дела имеется письменное ходатайство представителя третьего лица АО «Страховая компания «СОГАЗ-Мед» по доверенности – ФИО21, в котором он просит рассмотреть дело без их участия (т. 1 л.д. 34).

На основании ст. 167 ГПК РФ суд полагает возможным рассмотреть гражданское дело при имеющейся явке.

Суд, выслушав в судебном заседании объяснения сторон и их представителей, исследовав материалы дела, заслушав заключение прокурора Крыкова Р.А.,полагавшего, что требования ФИО12 и ФИО11 обоснованы, и истцы имеют право на компенсацию морального вреда,приходит к следующим выводам.

В силу ч. 1 ст. 41 Конституции РФ каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь. Медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счет средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений.

На основании п.1 ст. 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» здоровье – это состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма.

В соответствии с п.2 ст.2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» охрана здоровья граждан – система мер политического, экономического, правового, социального, научного, медицинского, в том числе санитарно-противоэпидемического (профилактического), характера, осуществляемых органами государственной власти Российской Федерации, органами государственной власти субъектов Российской Федерации, органами местного самоуправления, организациями, их должностными лицами и иными лицами, гражданами в целях профилактики заболеваний, сохранения и укрепления физического и психического здоровья каждого человека, поддержания его долголетней активной жизни, предоставления ему медицинской помощи.

Согласно ст. 4Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» к основным принципам охраны здоровья относятся, в частности: соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи.

Исходя из п. 3 ст. 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» медицинская помощь – это комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг.

Каждый имеет право на медицинскую помощь в гарантированном объеме, оказываемую без взимания платы в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи, а также на получение платных медицинских услуг и иных услуг, в том числе в соответствии с договором добровольного медицинского страхования (чч. 1, 2 ст. 19 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

В пункте 21 ст.2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» указано, что качество медицинской помощи – это совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Медицинская помощь, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации, организуется и оказывается: 1) в соответствии с положением об организации оказания медицинской помощи по видам медицинской помощи, которое утверждается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти; 2) в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, утверждаемыми уполномоченным федеральным органом исполнительной власти и обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями; 3) на основе клинических рекомендаций; 4) с учетом стандартов медицинской помощи, утверждаемых уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (ч.1 ст.37 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Согласно ч. 2 ст. 64 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» критерии оценки качества медицинской помощи формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи и клинических рекомендаций и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (чч. 2, 3 ст.98 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Таким образом, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих, в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

В пункте 1 ст.150 ГК РФ отмечено, что жизнь и здоровье относятся к нематериальным благам.

В силу п. 1 ст. 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Пунктом 1 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда»(далее – постановление Пленума Верховного Суда РФ «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда») разъяснено, что под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.

Согласно разъяснениям, данным в п. 49 постановления Пленума Верховного Суда РФ «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», требования о компенсации морального вреда в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи могут быть заявлены членами семьи такого гражданина, если ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому гражданину лично им (то есть членам семьи) причинены нравственные или физические страдания вследствие нарушения принадлежащих лично им неимущественных прав и нематериальных благ. Моральный вред в указанных случаях может выражаться, в частности, в заболевании, перенесенном в результате нравственных страданий в связи с утратой родственника вследствие некачественного оказания медицинской помощи, переживаниях по поводу недооценки со стороны медицинских работников тяжести его состояния, неправильного установления диагноза заболевания, непринятия всех возможных мер для оказания пациенту необходимой и своевременной помощи, которая могла бы позволить избежать неблагоприятного исхода, переживаниях, обусловленных наблюдением за его страданиями или осознанием того обстоятельства, что близкого человека можно было бы спасти оказанием надлежащей медицинской помощи.

Из изложенного следует, что в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи, он, а также его родственники вправе заявить требования о взыскании с соответствующей медицинской организации компенсации морального вреда. 

При этом моральный вред в указанных случаях может выражаться, в том числе и в переживаниях по поводу недооценки со стороны медицинских работников тяжести состояния пациента, непринятия всех возможных мер для оказания пациенту необходимой и своевременной помощи, которая могла бы позволить избежать неблагоприятного исхода, переживаниях, обусловленных наблюдением за страданиями близкого человека или осознанием того обстоятельства, что близкого человека можно было бы спасти оказанием надлежащей медицинской помощи.

Судом установлено и из материалов дела следует, что истец ФИО12, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, с ДД.ММ.ГГГГ состояла в зарегистрированном браке с ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, в котором ДД.ММ.ГГГГ у супругов родилась дочь – истец ФИО11 (фамилия истца до заключения ДД.ММ.ГГГГ брака с ФИО2 - «Дуракова») (т. 1 л.д. 14, 15, 97, 98, 157, 227).

ФИО1 умер ДД.ММ.ГГГГ в р.

<

адрес> (т. 1 л.д. 18, 19, 100).

Да день своей смерти ФИО1,наряду с истцами – супругой ФИО12 и дочерью ФИО11, а также малолетней внучкой – ФИО5, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, которые входили в состав его семьи, проживал и был зарегистрирован по адресу: 

<

адрес>, (т. 1 л.д. 13, 17, 156, т. 2 л.д. 109, 110).

Смерти ФИО1 предшествовало следующее.

27 августа 2021 года ФИО1 находился у себя дома по указанному выше адресу, когда почувствовал сильное сердцебиение, в связи с чем в 14 часов 38 минут вызвал скорую медицинскую помощь.По месту жительства ФИО1 в 14 часов 45 минут 27 августа 2021 года прибыл фельдшер 

<

данные изъяты>» ФИО17, которым состояние пациента оценено как «средней тяжести». Фельдшером проведен осмотр ФИО1, в ходе которого отмечено возбужденное состояние пациента, глухие аритмичные тоны сердца,частота сердечных сокращений 87 в минуту, артериальное давление 150/100 мм. рт. ст., выставлен диагноз «ИБС. Мерцательная аритмия, неизвестной давности». Пациенту ФИО17 на месте вызова даны лекарственные препараты, после чего артериальное давление у ФИО1 снизилось до 140/90мм.рт. ст., частота сердечных сокращений – до 80 ударов в минуту. Из карты вызова скорой медицинской помощи № от 27 августа 2021 года следует, что фельдшер ФИО17 оценил, что состояние ФИО1 после оказания скорой медицинской помощи улучшилось. Также в карте вызова отмечено, что пациент от транспортировки в стационар отказался (т. 1 л.д. 136).

В этот же день, то есть 27 августа 2021 года, в 16 часов 20 минут, ФИО1 обратился за медицинской помощью в приемное отделение ТОГБУЗ «Мордовская ЦРБ», где он был осмотрен врачом анестезиологом-реаниматологом ФИО15, снята ЭКГ, результаты которой впоследствии выданы пациенту на руки. Врачом ФИО1 выставлен диагноз «ХИБС. Мерцательная аритмия. Нормо форма». Даны рекомендации на прием к участковому терапевту, после чего ФИО1 отпущен домой (т. 2 л.д. 215, 216).

28 августа 2021 года у ФИО1 взят мазок на коронавирусную инфекцию, при этом в направлении на диагностику выставлен диагноз «острая инфекция верхних дыхательных путей неуточненная» (т.2 л.д. 147).

30 августа 2021 года ФИО1 осмотрен на дому терапевтом 

<

данные изъяты> ФИО18 Пациенту установлен диагноз ОРВИ. Covid-19?». Назначено лечение (т. 2 л.д. 146). 

ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 скончался по месту своего жительства.

Из акта судебно-медицинского исследования трупа от 31 августа 2021 года №, проведенного судебно-медицинским экспертом – заведующим Мордовским районным отделением Тамбовского областного государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Бюро судебно-медицинской экспертизы» ФИО22, следует, что смерть ФИО1 наступила в результате заболевания – ишемической болезни сердца, 

<

данные изъяты> (т. 2 л.д. 148-151).

Согласно протоколу заседания врачебной комиссии ТОГБУЗ «Мордовская ЦРБ» от 14 сентября 2021 года, повесткой дня являлась оценка качества оказания медицинской помощи ФИО1, и врачебная комиссия пришла к следующему заключению: пациент обратился в приемное отделение центральной районной больницы с жалобами на боли в грудной клетке, в это время он болел ОРВИ, у него отмечалась повышенная температура. ФИО1 был осмотрен врачом терапевтом. Ему произведено ЭКГ. Данных за инфаркт не отмечалось. Больной отпущен домой. В дальнейшем ФИО1 был осмотрен двумя участковыми терапевтами. Ему производилось медикаментозное лечение. По результатам вскрытия, у ФИО1 выявлен острый инфаркт миокарда. Качество лечения в целом было надлежащим. Решено: произвести по данному случаю смерти клинико-анатомическую конференцию (т. 2 л.д. 217). 

Третьим отделом по расследованию особо важных дел (о преступлениях прошлых лет) следственного управления по Тамбовской области Следственного комитета Российской Федерации проводилась проверка по факту ненадлежащего оказания медицинской помощи ФИО1

15 ноября 2021 года возбуждено уголовное дело № по признакам состава преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 УК РФ, по факту смерти ФИО1 (т. 2 л.д. 145).

15 ноября 2021 года потерпевшим по уголовному делу № признан сын ФИО1 – ФИО4 (т. 2 л.д. 152), который впоследствии в суд с заявлением о компенсации морального вреда за ненадлежащее оказание медицинских услуг его отцу не обращался.

В ходе расследования указанного уголовного дела назначено и проведенонесколько судебно-медицинских экспертиз.

Так, заключением комплексной судебно-медицинской экспертизы от 28 апреля 2022 года № проведенной комиссией экспертов бюджетного учреждения здравоохранения Воронежской области «Воронежское областное бюро судебно-медицинской экспертизы», установлено, что летальный исход ФИО1 был обусловлен развитием острого инфаркта миокарда, 

<

данные изъяты> свидетельствуют об ориентировочной давности инфаркта миокарда около 4-6 суток.

По результатам проведенного анализа представленных на экспертизу материалов, а также специального исследования электрокардиограммы от 27 августа 2021 года установлено, что дежурным врачом приемного отделения ТОГБУЗ «Мордовская ЦРБ» при наличии безусловных оснований и объективной возможности для выявления острого инфаркта миокарда у пациента:

- надлежащим образом не собран анамнез заболевания (недоучет внезапности появления и сущности клинических симптомов, неэффективности проведенной на этапе скорой медицинской помощи антиаритмической терапии, отсутствия достоверной информации о лечении пациента от мерцательной аритмии;

- должным образом не исследована электрокардиограмма – отмечены признаки мерцательной аритмии, однако не выявлены «классические» изменения, специфические для острого трансмурального инфаркта миокарда (подъем сегмента ST в отведениях 2, 3, avf более 1 мм с реципрокной депрессией в грудных отведениях с V1 по V4), которые не могли трактоваться в пользу хронических ишемических изменений в миокарде;

- в полной мере не соблюден алгоритм исследования пациента с подозрением на ОКС: помимо проведения ЭКГ, не определены биохимические маркеры поражения миокарда, позволяющие исключить/выявить наличие инфаркта (тропонины, в том числе и высокочувствительные).

Интерпретация результатов электрокардиограммы в полной мере не относится к профессиональной компетенции врача-реаниматолога, однако, как было отмечено ранее, изменения на ЭКГ от 27 августа 2021 года носят «классический» характер, а медицинский работник, на которого возложены профессиональные и должностные обязанности врача приемного отделения, должен иметь представление об этиологии, патогенезе, клинических и лабораторно-инструментальных проявлениях основных заболеваний (тем более, представляющих непосредственную угрозу для жизни и требующих экстренной медицинской помощи). Кроме того, в случае наличия сомнений в интерпретации полученных результатов обследования, дежурным врачом мог быть привлечен для проведения дополнительного осмотра и обследования врач-кардиолог.

Как специалист с высшим медицинским образованием, в силу квалификационных характеристик и в соответствии с предъявляемыми требованиями, врач-реаниматолог однозначно должен был осознавать абсолютную необходимость исключения форм ОКС (иной сердечно-сосудистой патологии, требующей госпитализации и неотложного оказания медицинской помощи) в случае принятия решения о плановом режиме ведения пациента, тем более, учитывая фактическую неясность диагноза (неопределенную давность развития мерцательной аритмии), риски и последствия неоказания медицинской помощи.

В сложившейся клинической ситуации принятие решения врачом-реаниматологом о дальнейшей врачебной тактике предопределялось качеством оценки результатов ЭКГ-исследования и тропонинов, при этом пациента с мерцательной аритмией без установленной давности и предшествующей неэффективной антиаритмической терапией необходимо было госпитализировать. Подобная тактика ведения предусмотрена клиническими рекомендациями в отношении диагностики и лечения нарушений сердечного ритма. 

На основании изложенного эксперт комиссии приходит к выводу, что трактовка дежурным врачом ТОГБУЗ «Мордовская ЦРБ» состояния ФИО1 27 августа 2021 года как не требовавшее оказания неотложной кардиологической помощи на основании неверно оцененной электрокардиографии и неполного обследования, свидетельствует о ненадлежащем исполнении указанным медицинским работником своих профессиональных обязанностей.

В рамках производства экспертизы не представилось возможным объективно установить, в каких характеристиках существовал патологический процесс в сердце ФИО1 на момент его обращения в приемное отделение ТОГБУЗ «Мордовская ЦРБ» (длительность существования инфаркта и размер очага некроза сердечной мышцы). При этом на современном этапе развития медицины не существует методик лечения, которые способны достоверно эффективно влиять на звенья патогенеза уже сформированного инфаркта миокарда и позволяют предотвратить возникновение у пациента миомаляции и разрыва сердечной стенки.

Вышеизложенное не позволяет установить прямой характер причинно-следственной связи между ненадлежащим исполнением профессиональных обязанностей дежурным врачом ТОГБУЗ «Мордовская ЦРБ», формированием разрыва сердца и наступлением смерти ФИО1

Вместе с тем необходимо отметить, что острый инфаркт миокарда представляет собой угрожающее жизни состояние (заболевание, создающее реальную угрозу для жизни). Поэтому необоснованный отказ дежурным врачом ТОГБУЗ «Мордовская ЦРБ» в госпитализации ФИО1, а также трактовка его состояния, как не требующего незамедлительного активного медицинского вмешательства, позволяет экспертной комиссии рассматривать указанное деяние как оставление пациента в опасности (опасном для жизни и здоровья состоянии) (т. 3 л.д. 40-55).

Согласно заключению повторной комплексной медицинской судебной экспертизы от 19 сентября 2022 года №, проведенной экспертами государственного бюджетного учреждения здравоохранения Астраханской области «Бюро судебно-медицинской экспертизы», при судебно-медицинском исследовании трупа ФИО1 установлено, что его смерть наступила от тампонады сердца кровью вследствие трансмурального инфаркта задней стенки левого желудочка с её разрывом, что находит своё обоснование результатами макроморфологического и микроморфологического исследований, проведенных в рамках судебно-медицинского исследования трупа ФИО1, а также результатами судебно-гистологического исследования, проведенного в рамках данной экспертизы.

На основании исследования представленной электрокардиограммы с маркировкой «№», проведённого в рамках данной экспертизы можно сделать вывод о наличии на ней признаков, которые свидетельствуют об остром инфаркте миокарда задней стенки левого желудочка.

В медицинской карте амбулаторного больного № (без наименования медицинского учреждения) на имя ФИО1 каких-либо данных об оказании ему медицинской помощи 27 августа 2021 года не имеется.

В копии журнала регистрации амбулаторных больных с 13 мая 2021 года по 19 сентября 201 года (без наименования медицинского учреждения) отмечено: «… № п/п 1405. Дата (число, месяц, год) 27.08.21. Принят больной первичный, повторный (вписать) перв. 16.20. Фамилия, имя, отчество ФИО1. Пол м. Год рождения ДД.ММ.ГГГГ… Диагноз код по 

<

данные изъяты> (данные объективных и лабораторных исследований) 

<

данные изъяты>. 

<

данные изъяты>. Назначенное лечение (выполненные манипуляции, процедуры) ЭКГ (на руках) даны рекомендац. На прием у уч. тер. Ф.И.О. дежурного врача, оказавшего помощь ФИО15».

Отмеченный выше диагноз в части «хроническая ишемическая болезнь сердца. мерцательная аритмия» в соответствии с признаками, имеющимися на представленной электрокардиограмме с маркировкой «№ установлен правильно.

Каких-либо данных об установлении ФИО1 «27 августа 2021 года» диагноза, который послужил причиной его смерти, а также каких-либо данных об оказании ему медицинской помощи по поводу этого диагноза в копии журнала регистрации амбулаторных больных с 13 мая 2021 года по 19 сентября 2021 года (без наименования медицинского учреждения) не имеется.

Следует отметить, что острый инфаркт миокарда 

<

данные изъяты>, признаки которого имеются на электрокардиограмме с маркировкой «№», подразумевает оказание медицинской помощи в условиях стационара, тактика и объем которой определяются лечащим врачом на основании результатов объективных клинических данных и данных параклинических исследований.

Квалификация «недостатка» («недостатков»), как и «дефекта» («дефектов») при оказании медицинской помощи, в рамках производства медицинской судебной экспертизы выходит за предела как судебно-медицинского эксперта в частности, так и комиссии экспертов в целом, так как определения «недостатка» («недостатков»), равно как «дефекта» («дефектов») оказания медицинской помощи в нормативно-правовых документах, регламентирующих работу судебно-медицинского эксперта, не имеется.

Смерть ФИО1 состоит в причинно-следственной связи с развившейся у него тампонадой сердца кровью вследствие трансмурального инфаркта задней стенки левого желудочка с её разрывом (т. 3 л.д. 67-85).

Из заключения экспертов от 17 апреля 2023 года № отделения судебно-медицинских исследований Северно-Западного филиала (с дислокацией в г. Санкт-Петербург) федерального государственного казенного учреждения «Судебно-экспертный центр Следственного комитета Российской Федерации» следует, что смерть ФИО1 наступила от инфаркта миокарда 

<

данные изъяты> что подтверждается:

- клиническими данными (сердцебиение, слабость, подъем температуры тела до 37,5оC;

- анамнестическими данными (

<

данные изъяты>

- результатами инструментальных исследований 

<

данные изъяты>);

- макроскопическими изменениями при судебно-медицинском исследовании трупа 

<

данные изъяты>);

- результатами повторного судебно-гистологического исследования 

<

данные изъяты>).

При оценке оказания медицинской помощи ФИО1 выявлены следующие дефекты:

При оказании фельдшером скорой медицинской помощи, был установлен диагноз мерцательная аритмия, однако данных за наличие у ФИО1 в анамнезе мерцательной аритмии не установлено, что говорит о неполноценном сборе анамнеза заболевания. 

Следует отметить, что установленная фельдшером мерцательная аритмия должна была расцениваться как впервые возникшая, для подтверждения диагноза необходимо проведение электрокардиографии, согласно Стандарту скорой медицинской помощи при тахикардиях и тахиаритмиях, утвержденному приказом Минздрава России от 05 июля 2016 года № 464н, что в данном случае не было выполнено и является дефектом диагностики. Впервые возникшая мерцательная аритмия является показанием для экстренной госпитализации. При своевременной госпитализации и проведении электрокардиографического исследования возможно было своевременно установить диагноз – инфаркт миокарда и назначить соответствующее лечение.

Согласно карте вызова скорой медицинской помощи, ФИО1 от госпитализации в стационар отказался. Однако в карте нет подписи под отказом от госпитализации, что является дефектом ведения медицинской документации.

При обращении ФИО1 в приемный покой ТОГБУЗ «Мордовская ЦРБ», не в полном объеме собран анамнез заболевания, неправильно оценены изменения на электрокардиограмме (ЭКГ) – отмечены признаки мерцательной аритмии, но при этом не выявлены и не оценены имеющиеся ишемические изменения, которые характерны для острого инфаркта миокарда 

<

данные изъяты>).

Неправильная трактовка результатов ЭКГ явилась причиной неправильно установленного диагноза (

<

данные изъяты>), что является дефектом диагностики.

Неправильно установленный диагноз привел к неправильной тактике ведения пациента, вместо показанной срочной госпитализации пациент отправлен домой с рекомендацией обратиться к участковому врачу.

Также следует отметить, что при наличии ишемических изменений (согласно допросу ФИО15, они были им обнаружены) и сомнений в верификации изменений на ЭКГ (имевшиеся в данном случае изменения при этом сомнений не вызывают) требуется в срочном порядке госпитализировать пациента, что выполнено не было, в нарушение Порядка организации медицинской помощи больным с острым коронарным синдромом на территории Тамбовской области, утвержденным приказом Управления здравоохранения Тамбовской области от 26 января 2021 года № 2023, что является дефектом оказания медицинской помощи. При наличии сомнений в верификации ЭКГ, ФИО1 было показано биохимическое исследование основных биохимических маркеров повреждения миокарда, которые позволили бы подтвердить/исключить инфаркт миокарда (тропониныIи T, миоглобин, изофермент МВ креатинофосфокиназы), что выполнено не было.

Также, в нарушениеСтандарта медицинской помощи взрослым при остром инфаркте миокарда с подъемом сегмента ST электрокардиограммы, утвержденного приказом Министерства здравоохранения России от 10 июня 2021 года № 612н и клиническим рекомендациям «Острый инфаркт миокарда с подъемом сегмента ST электрокардиограммы», не проведено эхо-кардиографическое исследование.

Выявленные дефекты не позволили своевременно установить диагноз инфаркт миокарда, назначить лечение в соответствии с клиническими рекомендациями и оперативно направить ФИО1 в региональный сосудистый центр.

Неправильная диагностика и отсутствие лечения и необходимого режима, с учетом давности инфаркта миокарда в несколько суток по состоянию на момент обращения в приемный покой (по результатам повторного судебно-гистологического исследования), не позволило предотвратить или своевременно диагностировать (и оказать соответствующую медицинскую помощь) развитие осложнения в виде разрыва стенки левого желудочка с излитием крови в полость сердечной сумки и развитием острой сердечной недостаточности, что привело к смерти ФИО1, и поэтому состоят в причинно-следственной связи с неблагоприятным исходом.

На амбулаторном этапе при посещении врача терапевта 30 августа 2021 года не в полном объеме собран анамнез заболевания, нет сведений об обращении ФИО1 в скорую медицинскую помощь и приемный покой ТОГБУЗ «Мордовская ЦРБ» с жалобами на сердцебиение, что является дефектом диагностики и дефектом ведения медицинской документации.

Экспертная комиссия полагает, с учетом давности инфаркта миокарда, при недопущении выявленных дефектов и своевременной госпитализации в ТОГБУЗ «Мордовская ЦРБ», лечения в соответствии клиническими рекомендациями и направления в региональный сосудистый центр для оказания высококвалифицированной помощи (ангиографии, аортокоронарного шунтирования), имелся шанс сохранить жизнь пациенту) (т. 3 л.д. 105-122).

Впоследствии следователем был допрошен один из экспертов, входящих в экспертную комиссию, которая составила заключение от 17 апреля 2023 года №, - ФИО9, которая, в том числе показала, что допущенные дежурным врачом дефекты при оказании 27 августа 2021 года ФИО1 медицинской помощи в приемном отделении ТОГБУЗ «Мордовская ЦРБ» состоят в косвенной причинно-следственной связи с неблагоприятным исходом (т. 3 л.д. 123-125).

Вопреки доводам представителя ТОГБУЗ «Мордовская ЦРБ» в судебном заседании, суд не усматривает противоречий между выводами заключения от 17 апреля 2023 года № и показаниями участвовавшего в его составлении эксперта ФИО9, поскольку и из заключения, и из показаний эксперта следует, что допущенные дефекты оказания ФИО1 медицинской помощи состоят в причинно-следственной связи с неблагоприятным исходом, при этом в заключении не говорится о наличии прямой причинно-следственно связи, а в ходе допроса эксперт уточнила, что имеет место косвенная причинно-следственная связь.

В период предварительного следствия по указанному уголовному делу Тамбовским филиалом АО «Страховая компания «СОГАЗ-Мед» также проведена экспертиза качества медицинской помощи, из выводов заключения которой от 14 декабря 2021 года № № следует, что были выявлены нарушения оказания медицинской помощи ФИО1 27 августа 2021 года ФИО17, а именно: краткий анализ; невыполнение ЭКГ-диагностики при нарушении ритма (невыполнение стандарта), не повлиявшие на состояние здоровья застрахованного; отсутствие документального подтверждения отказа от предложенной госпитализации (т. 3 л.д. 25, 26).

Постановлением старшего следователя третьего отдела по расследованию особо важных дел (о преступлениях прошлых лет) следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Тамбовской области ФИО8 от 10 июля 2023 года уголовное дело №, возбужденное по факту причинения смерти по неосторожности ФИО1 вследствие ненадлежащего исполнения профессиональных обязанностей медицинскими работниками ТОГБУЗ «Мордовская ЦРБ», прекращено по основанию, предусмотренному п. 1 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, то есть за отсутствием события преступления (т. 3 л.д. 136-141).

Согласно ст.56 ГПК РФ каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

В соответствии с разъяснениями, данными в абзаце втором п.11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», установленная ст.1064 ГК РФ презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт причинения вреда жизни, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Из разъяснений, содержащихся в п. 48 постановления Пленума Верховного Суда РФ «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», следует, что медицинские организации, медицинские и фармацевтические работники государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения несут ответственность за нарушение прав граждан в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи и обязаны компенсировать моральный вред, причиненный при некачественном оказании медицинской помощи (статья 19 и части 2, 3 статьи 98 Федерального закона от 21 ноября 2011 года № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Разрешая требования о компенсации морального вреда, причиненного вследствие некачественного оказания медицинской помощи, суду надлежит, в частности, установить, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход) и, как следствие, привели к нарушению его прав в сфере охраны здоровья.

При этом на ответчика возлагается обязанность доказать наличие оснований для освобождения от ответственности за ненадлежащее оказание медицинской помощи, в частности отсутствие вины в оказании медицинской помощи, не отвечающей установленным требованиям, отсутствие вины в дефектах такой помощи, способствовавших наступлению неблагоприятного исхода, а также отсутствие возможности при надлежащей квалификации врачей, правильной организации лечебного процесса оказать пациенту необходимую и своевременную помощь, избежать неблагоприятного исхода.

На медицинскую организацию возлагается не только бремя доказывания отсутствия своей вины, но и бремя доказывания правомерности тех или иных действий (бездействия), которые повлекли возникновение морального вреда.

Таким образом, бремя доказывания отсутствия своей вины, а также бремя доказывания правомерности тех или иных действий (бездействия), которые повлекли возникновение морального вреда, возлагается на ответчика.

Представитель ответчика ТОГБУЗ «Мордовская ЦРБ» ФИО14, доказывая в судебном заседании отсутствие вины больницы в причинении морального вреда истцам и оспаривая недостатки оказания медицинской помощи ФИО1, отмеченные в полученных в рамках предварительного расследования заключениях экспертов, заявила ходатайство о назначении судебно-медицинской экспертизы (т. 2 л.д. 142). 

Определением Мордовского районного суда Тамбовской области от 21 февраля 2025 года по делу была назначена комплексная судебно-медицинская экспертиза, производство которой поручено экспертам Государственного учреждения здравоохранения «Бюро судебно-медицинской экспертизы Министерства здравоохранения Саратовской области» (т. 3 л.д. 152-156). 

Экспертами Государственного учреждения здравоохранения «Бюро судебно-медицинской экспертизы Министерства здравоохранения Саратовской области» подготовлено заключение от 23 апреля 2025 года №, в котором отмечено следующее.

Эксперт ФИО7 пришла к выводам, что смерть ФИО1 наступила в результате заболевания – ИБС в форме острого трансмурального инфаркта миокарда 

<

данные изъяты>

27 августа 2021 года ФИО1 обратился за медицинской помощью в приемное отделение ТОГБУЗ «Мордовская ЦРБ», где его осмотрел врач реаниматолог ФИО15 На момент обращения пациент жаловался «на боли в грудной клетке». Пациент был осмотрен врачом, снята ЭКГ. В журнале 2 регистрации амбулаторных больных (без указания медицинского учреждения) от 27 августа 2021года (время осмотра 16:20) отметка об осмотре пациента, выставлен диагноз: 

<

данные изъяты>. Указано, что «ЭКГ (на руках). Даны рекомендации на приём к участковому терапевту». Пациент был отпущен домой. Однако, несмотря на прием рекомендованных препаратов, состояние ФИО1 ухудшалось, он продолжал жаловаться на боли в груди и ДД.ММ.ГГГГ скончался по месту жительства.

ДД.ММ.ГГГГ было проведено судебно-медицинское исследование трупа (акт №). Согласно акту, смерть ФИО1 наступила в результате ИБС, трансмурального инфаркта миокарда 

<

данные изъяты>

Представлена ЭКГ-лента от 27 августа 2021 года, снята в 16:35 (на ленте ЭКГ ФИО не указаны). Надо полагать, что это ЭКГ-пленка снята во время обращения пациента в ТОГБУЗ «Мордовская ЦРБ» 27 августа 2021 года. На снятой ЭКГ фибрилляция предсердий с 

<

данные изъяты>. Описанные изменения – признаки острого Q инфаркта миокарда 

<

данные изъяты> а не признаки ишемии. При патологоанатомическом вскрытии трупа выявлен 

<

данные изъяты>).

Таким образом, 27 августа 2021 года, на момент обращения в ТОГБУЗ «Мордовская ЦРБ» у ФИО1 имелся Q инфаркт нижней стенки левого желудочка. Учитывая, что на снятой ЭКГ зафиксирована фибрилляция предсердий, тахисистолическая форма, давность появления которой у пациента не известна, можно думать, что клиническая форма инфаркта миокарда – аритмическая. Существуют и другие клинические формы инфаркта миокарда (болевая, гастралгическая, церебральная, безболевая, астматическая), то есть в клинической картине на первый план (помимо ЭКГ-данных) выступают другие проявления: выраженная одышка, болевой кардиальный синдром, мозговые нарушения.

У ФИО1 на ЭКГ фиксировалась не ишемия, а признаки Q инфаркта нижней стенки левого желудочка в острой стадии, которая длится от 2 часов до 14 дней. У ФИО1 при патологоанатомическом вскрытии трупа выявлен 

<

данные изъяты>).

Нарушения сердечного ритма и проводимости (аритмии) – это группа нарушений формирования и проведения импульса возбуждения в миокарде, что проявляется нарушением частоты, ритмичности последовательности возбуждения и сокращения отделов сердца. Аритмией (нарушением сердечного ритма) можно назвать любой сердечный ритм, не являющийся регулярным синусовым ритмом нормальной частоты, а также нарушение проводимости электрического импульса по различным участкам проводящей системы сердца. Нарушения сердечного ритма и проводимости (аритмии) широко распространены. Причины аритмий сердца многообразны. Наиболее частая причина – заболевания сердечно-сосудистой системы; прежде всего ишемическая болезнь сердца, острая и хроническая сердечная недостаточность, первичная (эссенциальная) артериальная гипертензия.

Нарушение сердечного ритма может возникнуть на фоне ишемии миокарда, так и развившая аритмия может привести к ишемии миокарда. Нарушение сердечного ритма может быть жизнеугрожающим состоянием. Самые опасные аритмии – пароксизмальные, которые возникают внезапно, приступообразно. Они способны привести к острому нарушению гемодинамики, а при достаточной продолжительности и отсутствии экстренной помощи - к летальному исходу. Аритмии могут быть проявлением аритмического (по клинике) варианта течения острого инфаркта миокарда, могут (например, мерцательная аритмия) способствовать формированию сгустков крови в предсердиях, далее выходить из сердца и блокировать артерии (например, головного мозга), приводя к возникновению инсульта, и это также может иметь фатальные последствия.

27 августа 2021 года ФИО1 обращался за медицинской помощью, вызывал СМП в 14:38 по поводу беспокоящего его «сильного сердцебиения». Состояние фельдшером было расценено как «средней тяжести». При объективном осмотре отмечено возбужденное состояние пациента, глухие аритмические тоны сердца, чсс 88 в мин., АД 150/100мм рт.ст. (при рабочем АД 130/80мм рт.ст.) Был выставлен диагноз «мерцательной аритмии, неизвестной давности». Пациенту были введены на физиологическом растворе 20,0мл -

<

данные изъяты> 1,0мл в/в струйно и дана 1 таб.

<

данные изъяты> 25мг под язык, 

<

данные изъяты> 3 таб. Под язык. После проведенных мероприятий АД снизилось до 140/90мм рт.ст., пульс 80 в мин (то есть состояние пациента по оценке фельдшера ФИО17 - улучшилось). Однако фельдшер СМП выявил у пациента мерцательную аритмию (фибрилляцию предсердий), при этом данных о давности её развития у пациента не выявлено, то есть анамнез заболевания собран неполноценно. В данном конкретном случае это было важно, так как впервые выявленная мерцательная аритмия требовала уточнения диагноза (необходимо было снять ЭКГ). Но даже без снятия ЭКГ, нельзя из клинических проявлений, согласно Стандарту скорой медицинской помощи при тахикардиях и тахиаритмиях, утвержденных Приказом Минздрава России от 05 июля 2016 года №464н, что в данном случае не было выполнено, впервые возникшая мерцательная аритмия, является показанием для экстренной госпитализации. При своевременной госпитализации и проведении ЭКГ обследования в условиях стационара возможно было бы своевременно установить (поставить) диагноз инфаркта миокарда и назначить соответствующее лечение. Согласно карте вызова СМП № от 27 августа 2021 года, ФИО1 от госпитализации в стационар отказался, однако в карте нет подписи под отказом от госпитализации, что является дефектом ведения медицинской документации.

В этот же день (27 августа 2021года) в 16:20 ФИО1 обратился в ТОГБУЗ «Мордовская ЦРБ», где его осмотрел дежурный врач приемного отделения ФИО15 Со слов ФИО15, пациент во время обращения «жалоб на физическое состояние не высказывал, что болей в области грудной клетки у него нет и не было ранее». Из анамнеза было выявлено, что Д.В.АБ. ранее «проходил лечение по поводу мерцательной аритмии в г.Тамбове, где ему назначили лекарственный препарат 

<

данные изъяты>». При осмотре у пациента чсс была около 80 в мин., АД 140/80мм рт.ст. Была снята ЭКГ, выявлена мерцательная аритмия и доктор изменения на ЭКГ (помимо мерцательной аритмии) расценил как проявления «ишемии после пароксизма мерцательной аритмии». Однако их никак нельзя было расценить как проявления «постаритмической ишемии», так как пароксизм не был купирован. Сохранялась мерцательная аритмия, нормосистолическая форма. Доктор ФИО15 недооценил характер изменений на ЭКГ: выявленные признаки (зубец 

<

данные изъяты> были характерны для острого инфаркта миокарда нижней стенки левого желудочка.

Неправильная трактовка результатов ЭКГ явилась причиной неправильно выставленного диагноза (

<

данные изъяты>), что является дефектом диагностики и повлекло за собой неправильную тактику ведения больного. Пациент был отпущен домой с рекомендацией наблюдения участковым терапевтом, хотя ему, несомненно, была показана госпитализация. Доктор ФИО15 неправильно оценил характер изменений ЭКГ. Пациент не был госпитализирован, ему не было проведено обследование, соответственно стандартам медицинской помощи взрослым при остром инфаркте миокарда с подъемом сегмента ST электрокардиограммы (Приказ Минздрава России от 10 июня 2021 года № 612н и клинические рекомендации «Острый инфаркт миокарда с подъемом сегмента ST ЭКГ»). Так как диагноз был поставлен неверно, пациент не был госпитализирован, ему не проводилось необходимого лечения.

Представлена медицинская карта № амбулаторного больного на имя ФИО1, где от 30 августа 2021г. запись терапевта «осмотр терапевта на дому». ФИО1 предъявлял жалобы «на повышение температуры тела, слабость, озноб». Температура была 37,5С, пульс 86 в мин. ритмичный, АД 130/70мм рт.ст. Доктор – терапевт ФИО18 выставляет диагноз: ОРВИ. COVID-19? Указано, что от 28 августа 2021 года взят мазок на COVID-19 (в работе), но записи осмотра в данной карте нет. Соответственно диагнозу назначено лечение (

<

данные изъяты>), на 31 августа 2021 года– запланирована рентгенография ОГК. Однако имевшее место повышение температуры тела у ФИО1 было обусловлено проявлениями резорбционно-некротического синдрома – неспецифической реакции миокарда, возникающей вследствие асептического некроза, всасывания продуктов некроза и эндогенной интоксикации. Этот синдром имеет также значение в диагностике инфаркта миокарда помимо клинических, ЭКГ-данных. Поскольку врач терапевт ФИО18 не знала (не предполагала) об инфаркте миокарда у ФИО1, то повышение температуры тела расценила как проявление ОРЗ. Доктор не собрала данные анамнеза пациента, не уточнила причины вызова СМП, обращения в ТОГБУЗ «Мордовская ЦРБ», не ознакомилась с результатами ЭКГ, снятой от 27 августа 2021 года, и её действия можно расценить как ненадлежащее ведение медицинской документации и диагностики.

При оказании медицинской помощи ФИО1 выявлены дефекты (недостатки), которые отражены в ответах на вышестоящие вопросы:

- при оказании фельдшером СМП ФИО1 от 27 августа 2021 года медицинской помощи, был выставлен диагноз мерцательной аритмии, однако не указана давность появления этого нарушения ритма, формы патологии (постоянная, пароксизмальная). Если пароксизм аритмии возник впервые, то это является показанием для экстренной госпитализации, регистрации ЭКГ и эти действия позволили бы, возможно, диагностировать инфаркт миокарда, провести соответствующее лечение. Фельдшером СМП был неполноценно собран анамнез;

-при обращении ФИО1 в приемное отделение ТОГБУЗ «Мордовская ЦРБ» врачом реаниматологом ФИО15 также анамнез заболевания у пациента собран неполноценно, не уточнена давность появления мерцательной аритмии. Хотя со слов ФИО15, ФИО1 указывал на ранее беспокоящие его сердцебиения, по поводу которых лечился в г.Тамбове (был назначен верапамил), но были ли это экстрасистолы, пароксизмы какого вида аритмии – не известно. Мерцательная аритмия у пациента была зафиксирована на снятой ЭКГ от 27 августа 2021 года впервые и уже факт был основанием для госпитализации пациента в стационар. Но, помимо аритмии, на ЭКГ выявились «классические» признаки (проявления) острого инфаркта миокарда нижней стенки левого желудочка. Дефектом диагностики является неправильная трактовка ЭКГ-данных (врачом была расценена как ишемические проявления посттахикардиального синдрома – пароксизма мерцательной аритмии), что явилось причиной неправильно установленного диагноза (

<

данные изъяты>), неправильной дальнейшей тактики ведения пациента: ФИО1 был отправлен домой с рекомендацией обращения к участковому терапевту. Состояние пациента не улучшалось, появились проявления резорбционно-некротического синдрома (появилась температура); пациент не получал необходимого лечения и ДД.ММ.ГГГГ скончался на дому от острого трансмурального нижнего инфаркта миокарда, 

<

данные изъяты>

- врач терапевт ФИО18 не собрала данные анамнеза пациента, не уточнила причины вызова СМП, обращения в ТОГБУЗ «Мордовская ЦРБ», не ознакомилась с результатами ЭКГ, снятой от 27 августа 2021 года, и её действия можно расценить как ненадлежащее ведение медицинской документации и диагностики.

Причинно-следственная связь между выявленными нарушениями (дефектами, недостатками) при оказании медицинской помощи ФИО1 и наступлением его смерти имеется. Но нельзя не учитывать тот факт, что ФИО1 страдал хроническими заболеваниями (

<

данные изъяты> и развившийся у него трансмуральный инфаркт миокарда мог осложниться разрывом сердечной мышцы даже в условиях специализированного стационара, привести к летальному исходу.

Таким образом, причинно-следственную связь между выявленными нарушениями при оказании медицинской помощи ФИО1 и наступлением его смерти, следует расценивать как косвенную. При своевременной и правильной диагностике инфаркта миокарда, госпитализации и лечении в условиях регионального сосудистого центра с широкими возможностями оказания квалифицированной медицинской помощи, шансов сохранить жизнь пациенту было бы больше.

Эксперт ФИО6 пришла к выводам, что причиной смерти ФИО1 явилась 

<

данные изъяты>

Имеются дефекты (недостатки) оказания медицинской помощи ФИО1, которые находятся в непрямой причинно-следственной связи (косвенной) с наступлением летального исхода.

Учитывая то, что правильная диагностика и госпитализация ФИО1 повышала бы шансы на благоприятный исход, но не гарантировала бы сохранения жизни, можно высказаться, что прямой причинно-следственной связи между дефектами (недостатками) оказания медицинской помощи ФИО1 и наступлением неблагоприятного исхода в виде летального исхода не имеется (т. 3 л.д. 201-215).

Суд, оценив заключение от 23 апреля 2025 года № по правилам ст. 67 ГПК РФ в совокупности с другими доказательствами по делу, находит его относимым, допустимым и достоверным доказательством по делу, поскольку оно выполнено соответствующими специалистами, научно-обоснованно, последовательно, основано на анализе всей имеющейся в материалах дела медицинской документации и иных доказательств, эксперты предупреждены об уголовной ответственности за дачу ложного заключения, их заинтересованности в исходе дела не установлено.

В Уставе ТОГБУЗ «Мордовская ЦРБ» закреплено, что целью деятельности Тамбовского областного государственного бюджетного учреждения является обеспечение квалифицированной диагностической, профилактической, лечебной медицинской помощи населению в амбулаторных и стационарных условиях. Предметом деятельности является организация и оказание первичной медико-санитарной помощи, скорой медицинской помощи, специализированной медицинской помощи (т. 1 л.д. 102-109, 110, 111, 112, 113).

Из должностной инструкции фельдшера скорой медицинской помощи ТОГБУЗ «Мордовская ЦРБ», с которой был ознакомлен фельдшер ФИО17, следует, что фельдшер скорой медицинской помощи должен знать, в том числе методику сбора анамнеза жизни и жалоб у пациентов (их законных представителей) с заболеваниями и (или) состояниями, требующими оказания скорой медицинской помощи в экстренной и неотложной формах; методы диагностических исследований пациентов с заболеваниями и (или) состояниями, требующими оказания скороймедицинской помощи в экстренной и неотложной формах; этиологию и патогенез, патоморфологию, клиническую картину, классификацию, дифференциальную диагностику, особенности течения, осложнения и исходы заболеваний и (или) состояний, требующих оказания скорой медицинской помощи в экстренной и неотложной формах; показания к медицинской эвакуации в медицинские организации по профилю заболевания; правила оформления медицинской документации в медицинских организациях, указывающих медицинскую помощь по профилю «скорая медицинская помощь», в том числе в форме электронного документа (т. 1 л.д. 120-124).

В должностной инструкции врача анестезиолога-реаниматологаТОГБУЗ «Мордовская ЦРБ», с которой ознакомлен врач анестезиолог-реаниматолог ФИО15, указано, что врач анестезиолог-реаниматолог должен знать, в том числе функциональные и лабораторные методы диагностики острых нарушений функций систем и органов в соответствии с действующими порядками оказания медицинской помощи и клиническими рекомендациями (протоколами лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, с учетом стандартов медицинской помощи; принципы применения полученных результатов обследования для формулирования предварительного диагноза; клиническую картину, функциональную и лабораторную диагностику острых нарушений функций организма при состояниях, угрожающих жизни пациента;клиническую картину, функциональную и лабораторную диагностику острых нарушений функций органов и систем организма человека (т. 1 л.д. 130-135).

Из должностной инструкции врача-терапевта участкового ТОГБУЗ «Мордовская ЦРБ», с которой была ознакомлена врач-терапевт участковый ФИО18, следует, что врач-терапевт участковый должен знать, в том числе этиологию, патогенез и патоморфологию, клиническую картину, дифференциальную диагностику, особенности течения, осложнения и исходы заболеваний внутренних органов; методику сбора жалоб и анамнеза у пациентов (их законных представителей); методику сбора жалоб, анамнеза жизни и заболевания пациентов; правила оформления медицинской документации в медицинских организациях, оказывающих медицинскую помощь амбулаторно, в том числе на дому при вызове медицинского работника (т. 1 л.д. 125-129).

Из вышеприведенного заключения назначенной судом экспертизы следует, что при своевременной и правильной диагностике инфаркта миокарда у ФИО1, его госпитализации и лечении в условиях регионального сосудистого центра с широкими возможностями оказания квалифицированной медицинской помощи, шансов сохранить жизнь пациенту было бы больше.

Таким образом, в данном случае возможность благоприятного исхода в случае своевременного надлежащего оказания медицинской помощи не исключалась.

Эксперты в заключении от 23 апреля 2025 года № указали, чтоострая стадия инфаркта миокарда, за которым последовала смерть ФИО1, длится от 2 часов до 14 дней, и суд учитывает, что пациенту, который самостоятельно неоднократно обращался в ТОГБУЗ «Мордовская ЦРБ», в том числе приехав лично в отделение приемного покоя, с жалобами на состояние здоровья, в период с 27 по 30 августа 2021 года не была осуществлена верная диагностика его состояния, требующего немедленной госпитализации, не назначено соответствующее лечение, что следует расценивать как ненадлежащее оказание медицинской помощи. 

Доводы третьего лица ФИО15 о том, что на ЭКГ, которую он сделал ФИО1, были признаки ишемии, которые не являются инфарктом, опровергаются приведенным, признанным судом достоверным, заключением судебной экспертизы, выполненной, в том числе врачом-кардиологом высшей категории ФИО7

Помимо этого,медицинскими работниками районной больницы допущеноненадлежащее ведение медицинской документации на всех этапах оказания медицинской помощи, предшествовавшей смерти ФИО1, в том числе не собраны данные анамнеза пациента.

Вопреки доводам стороны ответчика в судебном заседании, надлежащих доказательств того, что ФИО1, при посещении его фельдшером скорой медицинской помощи,было сделано ЭКГ, как и того, что пациент от госпитализации в стационар отказался, суду не предоставлено. Карту вызова скорой медицинской помощи суд таковым доказательством не признает, поскольку в ней отсутствует подпись пациента под отказом от госпитализации, а отметки о результатах ЭКГ без представления в суд ленты с данными ЭКГ ФИО1 не дают полной объективной картины состояния здоровья пациента во время приезда к нему скорой медицинской помощи.

Анализируя приведенные по делу доказательства в их совокупности, суд приходит к выводу о доказанности факта наличия дефектов (недостатков) оказания ФИО1 медицинской помощи ТОГБУЗ «Мордовская ЦРБ». 

В соответствии с п.1 ст.1064 ГК РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине (п.2 ст.1064 ГК РФ).

Законодатель, закрепив в ст.151 ГК РФ общие правила компенсации морального вреда, не установил ограничений в отношении случаев, когда допускается такая компенсация. При этом согласно п.2 ст.150 ГК РФ нематериальные блага защищаются в соответствии с настоящим Кодексом и другими законами в случаях и в порядке, ими предусмотренных, а также в тех случаях и пределах, в каких использование способов защиты гражданских прав (статья 12) вытекает из существа нарушенного нематериального блага или личного неимущественного права и характера последствий этого нарушения. 

Моральный вред, причиненный работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей, подлежит компенсации работодателем (абзац первый п.1 ст.1068 ГК РФ, п.20 постановления Пленума Верховного Суда РФ «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда»).

В пункте 48 постановления Пленума Верховного Суда РФ «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» разъяснено, что медицинские организации, медицинские и фармацевтические работники государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения несут ответственность за нарушение прав граждан в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи и обязаны компенсировать моральный вред, причиненный при некачественном оказании медицинской помощи (ст. 19 и чч.2 и 3 ст.98 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан Российской Федерации»).

Учитывая, что факт допущенных дефектов (недостатков) оказания медицинской помощи нашел свое подтверждение в процессе судебного разбирательства, суд полагает, что имеются правовые основания для взыскания с ТОГБУЗ «Мордовская ЦРБ» компенсации морального вреда в пользу каждого из истцов, которые приходятся близкими родственниками умершему ФИО1 и на день его смерти проживали с ним совместно, одной семьей.

При этом суд считает необходимым отметить, что нормы материального права, регулирующие спорные правоотношения, не предусматривают как основание для возмещения ущерба только прямую причинно-следственную связь между противоправными действиями и наступившими последствиями, так как для наступления деликтного обязательства достаточно лишь само наличие связи. Поэтому причинно-следственная связь, как условие деликтной ответственности, должна была быть установлена не только при совершении противоправных действий, но и при неправомерном бездействий из-за не совершения ответчиком действий по оказанию качественной медицинской помощи.

В данном случае юридическое значение может иметь и косвенная (опосредованная) причинная связь, если дефекты (недостатки) оказания медицинской помощи могли способствовать ухудшению состояния здоровья ФИО1 и ограничить его право на получение своевременного и отвечающего установленным стандартам лечения. При этом ухудшение состояния здоровья человека вследствие ненадлежащего (несвоевременного) оказания ему медицинской помощи, в том числе по причине таких дефектов ее оказания как несвоевременная, неправильная диагностика заболевания и непроведение пациенту всех необходимых лечебных мероприятий, направленных на устранение патологического состояния здоровья, причиняет страдания, то есть причиняет вред, как самому пациенту, так и его родственникам, что является достаточным основанием для компенсации такого вреда.

Суд принимает во внимание, что основанием обращения в суд с требованиями к ответчику о компенсации морального вреда являются перенесенные истцамиФИО12 и ФИО11 переживания по поводу недооценки со стороны медицинских работников тяжести состояния близкого им человека – супруга и отца, соответственно, непринятия всех возможных мер для оказания ему необходимой и своевременной медицинской помощи, которая возможно могла бы позволить избежать неблагоприятного исхода, а также переживания, обусловленные его утратой и мыслями о возможном его спасении оказанием надлежащей и своевременной медицинской помощи.

Доводы стороны ответчиков о том, что истцы, зная о плохом самочувствии ФИО1, не предприняли необходимых мер по обращению в медицинское учреждение, суд отклоняет, поскольку ФИО1, почувствовав себя плохо, сам лично обратился за медицинской помощью, а работники районной больницы, имея прямую обязанность провести диагностику состояния здоровья пациента, согласно характеру его жалоб и собранному ими анамнезу, этого не сделали, заверив ФИО1, что беспокоиться не о чем, в чем последний впоследствии также убедил членов своей семьи. Доказательств обратного ответчиками не предоставлено. Кроме того, суд приходит к выводу, соглашаясь в данном вопросе с доводами представителя истцов, что родственники умершего, не обладая специальными познаниями в сфере медицины, надеялись на помощь и надлежащую квалификацию медицинских работников, которые, проверив неоднократно состояние здоровья ФИО1, не сообщили о возможных последствиях его не госпитализации в стационарное медицинское учреждение. 

Кроме прочего, суд не усматривает оснований согласиться с доводами представителей ответчиков о том, что истцами преследуется меркантильная цель получить имущественную выгоду, с учетом внутреннего убеждения суда о достоверности данных ФИО12 и ФИО11 объяснений, из которых с достаточной степенью убедительности следует, что они на протяжении значительного периода испытывают нравственные страдания, вызванные смертью близкого человека.

Руководствуясь приведенными нормами и разъяснениями по их применению, при определении размера компенсации морального вреда, подлежащей взысканию с ТОГБУЗ «Мордовская ЦРБ» в пользу как ФИО12, так и ФИО11, суд принимает во внимание вышеуказанные дефекты (недостатки) оказания ФИО1 медицинской помощи, нравственные страдания истцов в связи с утратой близкого родственника, их переживаниям по поводу недооценки со стороны медицинских работников тяжести состояния ФИО1, непринятия всех возможных мер для оказания последнему необходимой и своевременной помощи, которая возможно могла бы позволить избежать неблагоприятного исхода, осознанием того обстоятельства, что близкого человека можно было бы спасти оказанием надлежащей медицинской помощи. При этом суд также учитывает, что истцы входили в состав семьи умершего, вели с ним совместное хозяйство, и ФИО1 являлся поддержкой и опорой как для супруги – ФИО12, состояние здоровья которой после смерти мужа ухудшилось, в связи с чем она неоднократно находилась на стационарном лечении и обследовании, что подтверждено представленными в материалами дела документами (т. 2 л.д. 61, 62), так и для дочери – ФИО11 Доказательств, опровергающих данные выводы суда, ответчиками, в свою очередь, не представлено.

Вместе с тем, поскольку прямой причинно-следственной связи между дефектами (недостатками) и наступлением смерти ФИО1в процессе рассмотрения дела не установлено, и причинно-следственную связь между выявленными нарушениями при оказании медицинской помощи ФИО1 и наступлением его смерти следует расценивать как косвенную, то степень вины ТОГБУЗ «Мордовская ЦРБ» должна быть уменьшена.

Исходя из изложенного, учитывая требования разумности и справедливости, необходимость соблюдения баланса интересов сторон, суд считает возможным взыскать с ТОГБУЗ «Мордовская ЦРБ» в пользу каждого из истцов компенсацию морального вреда в размере 500 000 рублей, и полагает, что это в достаточной степени позволяет компенсировать причиненный моральный вред ФИО12 и ФИО11, как близким родственникам умершего, находившимся с последним в тесных семейных взаимоотношениях и понесших невосполнимую утрату, причинившую истцам глубокие переживания и нравственные страдания.

В удовлетворении остальной части исковых требований (взыскании компенсации морального вреда в большем размере) как ФИО12, так и ФИО11 суд полагает необходимым отказать.

Рассматривая доводы представителя ответчика Министерства здравоохранения Тамбовской области ФИО19 о том, что они являются ненадлежащими ответчиками по данному спору, суд их отклоняет, ввиду следующего.

Гарантируя в ч. 1 ст. 46 право каждого на судебную защиту его прав и свобод, Конституция РФ исходит из того, что исполнение судебного решения является неотъемлемым элементом судебной защиты, и возлагает на государство обязанность по созданию работоспособных и эффективных организационно-правовых механизмов своевременного и полного исполнения судебных актов.

Абзацем 1 п. 5 ст. 123.22 ГК РФ предусмотрено, что бюджетное учреждение отвечает по своим обязательствам всем находящимся у него на праве оперативного управления имуществом, в том числе приобретенным за счет доходов, полученных от приносящей доход деятельности, за исключением особо ценного движимого имущества, закрепленного за бюджетным учреждением собственником этого имущества или приобретенного бюджетным учреждением за счет средств, выделенных собственником его имущества, а также недвижимого имущества независимо от того, по каким основаниям оно поступило в оперативное управление бюджетного учреждения и за счет каких средств оно приобретено.

По обязательствам бюджетного учреждения, связанным с причинением вреда гражданам, при недостаточности имущества учреждения, на которое в соответствии с абзацем первым данного пункта может быть обращено взыскание, субсидиарную ответственность несет собственник имущества бюджетного учреждения (абзац второй п. 5 ст. 123.22 ГК РФ).

Таким образом, законодателем предусмотрена возможность привлечения к субсидиарной ответственности собственника имущества бюджетного учреждения, по обязательствам, связанным с причинением вреда гражданам.

Из Устава ТОГБУЗ «Мордовская ЦРБ», с учётом внесённых в него изменений, следует, что учреждение является некоммерческой организацией – областным государственным бюджетным учреждением.

Учредителем и собственником имущества учреждения является Тамбовская область.

Функции и полномочия учредителя учреждения осуществляет Министерство здравоохранения Тамбовской области (т. 1 л.д. 102-109, 110, 111, 112, 113). 

Рассматриваемый спор вытекает из причинения вреда гражданам.

Таким образом, суд, в целях соблюдения принципа исполнимости судебного решения, принимая во внимание затруднительное материальное положение ТОГБУЗ «Мордовская ЦРБ», что подтверждено представленной в материалы дела информацией о размере кредиторской задолженности по состоянию на 01 июня 2025 года в сумме 21069632 рубля 40 копеек, в том числе просроченной в сумме 10939310 рублей 31 копейка, приходит к выводу, что при недостаточности имущества ТОГБУЗ «Мордовская ЦРБ», на которое может быть обращено взыскание, субсидиарную ответственность по обязательствам ТОГБУЗ «Мордовская ЦРБ», которые возникнут перед ФИО12 и ФИО11 на основании настоящего решения, следует возложить на Министерство здравоохранения Тамбовской области.

При этом требования истцов о взыскании с Министерства здравоохранения Тамбовской области компенсации в солидарном с ТОГБУЗ «Мордовская ЦРБ» порядке морального вреда за ненадлежащее оказание медицинских услуг ФИО1 суд находит не основанными на действующем законодательстве, поскольку в силу п. 1ст. 322 ГК РФ солидарная обязанность (ответственность) или солидарное требование возникает, если солидарность обязанности или требования предусмотрена договором илиустановлена законом, в частности при неделимости предмета обязательства, и в их удовлетворении отказывает.

Из разъяснений, данных в абзаце втором п. 62 постановления Пленума Верховного Суда РФ «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», следует, что в предусмотренных законом случаях истцы освобождаются от уплаты государственной пошлины. Например, от уплаты государственной пошлины освобождены истцы по искам о компенсации морального вреда, причиненного нарушением трудовых прав гражданина, морального вреда, возникшего вследствие причинения увечья или иного повреждения здоровья или смерти лица, морального вреда, причиненного преступлением либо в результате незаконного уголовного преследования, морального вреда, причиненного ребенку, морального вреда, причиненного нарушением прав потребителей (подпункты 1, 3, 4, 10 и 15 пункта 1 статьи 333 36 НК РФ, пункт 3 статьи 17 Закона Российской Федерации «О защите прав потребителей»).

Таким образом, ФИО12 и ФИО11 при подаче рассматриваемых исков от уплаты государственной пошлины были освобождены, однако, несмотря на это, каждый из истцов уплатил государственную пошлину в размере 3000 рублей, что подтверждается соответствующими чеками по операциям через мобильное приложение Сбербанк Онлайн (т. 1 л.д. 12, 155).

Согласно ст. 93 ГПК РФ основания и порядок возврата государственной пошлины устанавливаются в соответствии с законодательством РФ о налогах и сборах.

В силу п. 1 ч. 1 ст. 333.40 НК РФ уплаченная государственная пошлина подлежит возврату частично или полностью в случае уплаты государственной пошлины в большем размере, чем это предусмотрено настоящей главой.

Принимая во внимание изложенное, суд считает необходимым возвратить истцам излишне уплаченную государственную пошлину в размере 3000 рублей, каждому.

Согласно подп.8 п.1 ст.333.20 НК РФ, ч.1 ст.103 ГПК РФ в случае, если истец освобожден от уплаты государственной пошлины в соответствии с главой 25.3 Налогового кодекса РФ, государственная пошлина уплачивается ответчиком (если он не освобожден от уплаты государственной пошлины) пропорционально размеру удовлетворенных судом исковых требований.

Поскольку истцы по настоящему делу освобождены от уплаты государственной пошлины, ТОГБУЗ «Мордовская ЦРБ» от уплаты государственной пошлины не освобождено, размер государственной пошлины с учетом положений п.3 ст.333.19 НК РФ определен в размере 3000 рублей–за каждое из двух объединенных требований, то суд взыскивает с ТОГБУЗ «Мордовская ЦРБ» в доход местного бюджета государственную пошлину в размере 6000 рублей (3000 рублей + 3000 рублей).

Руководствуясь ст.ст.194-198 ГПК РФ, суд

решил:

Исковые требования ФИО12 удовлетворить частично.

Взыскать с Тамбовского областного государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Мордовская центральная районная больница» (ИНН 

<

***>) в пользу ФИО12 (

<

данные изъяты>) компенсацию морального вреда в размере 500 000 (пятьсот тысяч) рублей.

При недостаточности имущества Тамбовского областного государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Мордовская центральная районная больница», на которое может быть обращено взыскание, субсидиарную ответственность по обязательствам Тамбовского областного государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Мордовская центральная районная больница», возникшим перед ФИО12 на основании настоящего решения, возложить на Министерство здравоохранения Тамбовской области.

В удовлетворении остальной части исковых требований ФИО12 отказать.

Возвратить ФИО12 излишне уплаченную государственную пошлину в размере 3000 (три тысячи рублей).

Исковые требования ФИО11 удовлетворить частично.

Взыскать с Тамбовского областного государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Мордовская центральная районная больница» (ИНН 

<

***>) в пользу ФИО11 (

<

данные изъяты>) компенсацию морального вреда в размере 500 000 (пятьсот тысяч) рублей.

При недостаточности имущества Тамбовского областного государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Мордовская центральная районная больница», на которое может быть обращено взыскание, субсидиарную ответственность по обязательствам Тамбовского областного государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Мордовская центральная районная больница», возникшим перед ФИО11 на основании настоящего решения, возложить на Министерство здравоохранения Тамбовской области.

В удовлетворении остальной части исковых требований ФИО11 отказать.

Возвратить ФИО11 излишне уплаченную государственную пошлину в размере 3000 (три тысячи рублей).

Взыскать с Тамбовского областного государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Мордовская центральная районная больница» в доход местного бюджета государственную пошлину в размере 6000 (шесть тысяч) рублей.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Тамбовский областной суд через Мордовский районный суд Тамбовской области в течение месяца со дня его принятия в окончательной форме.

Судья М.О. Кирьянова

Мотивированное решение изготовлено 11 июня 2025 года.

Судья М.О. Кирьянова