Дело №2-5/2018

Р Е Ш Е Н И Е

 

Именем Российской Федерации

«20» июня 2018 года г. Нефтекумск

Нефтекумский районный суд Ставропольского края в составе:

председательствующего судьи Исайкиной А.В.,

при секретаре Логинове А.В.,

с участием истицы ФИО1,

представителя истицы ФИО2, 

ответчика ФИО3,

представителя ответчика ФИО4,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО5 к ФИО3 о признании договора пожизненного содержания с иждивением, завещания недействительными, аннулировании записи о государственной регистрации,

У С Т А Н О В И Л:

ФИО5 обратилась в суд с иском к ФИО3 о признании договора пожизненного содержания с иждивением, завещания недействительными, аннулировании записи о государственной регистрации.

В судебном заседании истица поддержала исковые требования, суду пояснила, что ее отец К.А. проживал в квартире по адресу: 

<

адрес>, вместе с тетей, а после смерти ее тети в 2014 году отец обратился за помощью к своей соседке Б.И., которая присматривала за ее отцом. В апреле 2015 года ее отец, с которым у нее были хорошие отношения, составил завещание, которым все свое имущество на случай своей смерти завещал ей. Потом у ее отца появилась женщина, на которой ее отец женился, и отношения у нее с отцом стали портиться, так как супруга отца С.М. препятствовала ее общению с отцом, и они перестали видеться.28 мая 2017 года ее отец умер, после чегоей стало известно, что право собственности на его квартиру по указанному адресу перешло к внучке его супруги ФИО3 на основании договора пожизненного содержания с иждивением от 29 апреля 2016 года. Также ей стало известно о завещании от 02 декабря 2015 года, которым ее отец завещал свое имущество ответчице. Считает, что при составлении завещания и заключения договора пожизненного содержания с иждивением ее отец К.А. находился в таком психологическом состоянии, что не способен был понимать значение своих действий и руководить ими. Так, ее отец злоупотреблял спиртными напитками. Начиная с 2011 года, и до 2016 года она неоднократно с отцом обращалась за медицинской помощью к врачу психиатру, ему был поставлен диагноз «органическое эмоционально-лабильное расстройство личности с выраженными когнитивными нарушениями». Находясь в таком психологическом состоянии, отец совершал неадекватные поступки. Просит признать недействительными завещание от 02 декабря 2015 года, составленное К.А. в пользу ФИО3, и договор пожизненного содержания с иждивением от 29 апреля 2016 года, заключенный между К.А. и ФИО3; аннулировать запись от 15 июня 2017 года о государственной регистрации права ФИО3 на квартиру площадью 31,9 кв.м., с кадастровым номером 

<

данные изъяты> расположенную по адресу: 

<

адрес>

Представитель истицы ФИО2 поддержал исковые требования по изложенным истицей основаниям, просил их удовлетворить.

Ответчица ФИО3 исковые требования не признала, суду пояснила, что ее бабушка – С.М. с осени 2015 года стала проживать одной семьей с К.А., с которым в январе 2016 года заключила брак. К.А. имел в собственности квартиру по адресу: 

<

адрес>. При жизни К.А. был нормальным, адекватным человеком, спиртное не употреблял. Со своей дочерью он не общался, и не желал поддерживать с ней отношения, не хотел, чтобы его дочь унаследовала квартиру. К.А. боялся, что его никто не досмотрит, и он никому не будет нужен. Она помогала К.А. и своей бабушке по дому, и он предложил оформить завещание на нее. Они сходили к нотариусу, где было составлено завещание, а затем, чтобы быть уверенным, что его досмотрят, предложил ей заключить договор пожизненного содержания с иждивением, и 29 апреля 2016 года они с К.А. заключили указанный договор. Наличие психического заболевания у К.А. на момент подписания им завещания и договора ничем не подтверждено, его дееспособность была проверена нотариусами. Просит в иске отказать. 

Представитель ответчицы ФИО4 возражал против иска по тем же основаниям.

Третьи лица – нотариусы по Нефтекумскому городскому округу К.И., К.Ю., представитель Управления Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Ставропольскому краю в судебное заседание не явились, о месте и времени судебного заседания извещены надлежаще, суд считает возможным рассмотреть дело в их отсутствие. 

Выслушав стороны, их представителей, исследовав материалы дела, изучив показания свидетелей, суд приходит к следующему.

В соответствии со ст. 153 Гражданского кодекса РФ (далее – ГК РФ) сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.

Согласно п.1 ст.166 ГК РФ сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка). Требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено стороной сделки или иным лицом, указанным в законе. Оспоримая сделка может быть признана недействительной, если она нарушает права или охраняемые законом интересы лица, оспаривающего сделку, в том числе повлекла неблагоприятные для него последствия.

В силу п.1 ст. 177ГК РФ сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

В соответствии со ст. 56 ГПК РФ, содержание которой следует рассматривать в контексте с положениями п. 3 ст. 123 Конституции РФ и ст. 12 ГПК РФ, закрепляющих принципы состязательности гражданского судопроизводства и принцип равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Из копии свидетельства о смерти видно, что К.А. умер 28 мая 2017 года в г.Нефтекумске Ставропольского края.

Наследниками умершего К.А. являются его супруга - С.М., дочь – ФИО5 и на основании завещания - ФИО3 

Из копии завещания от 02 декабря 2015 года, составленного К.А., и удостоверенного нотариусом по Нефтекумскому районному нотариальному округу К.И., следует, что К.А. все свое имущество, какое на день смерти окажется ему принадлежащим, в чем бы таковое ни заключалось и где бы оно не находилось, в том числе квартиру, находящуюся по адресу: 

<

адрес> а также имущественные права завещал ФИО3. 

Из копии договора пожизненного содержания с иждивением от 29 апреля 2016 года, заключенного между К.А. и ФИО3, удостоверенного нотариусом по Нефтекумскому городскому округу К.Ю., следует, что К.А. по настоящему договору передал бесплатно в собственность ФИО3, принадлежащую ему по праву собственности жилое помещение (квартиру), находящуюся по адресу: 

<

адрес>, общей площадью 31,9 кв.м. ФИО3 получила от К.А. указанное жилое помещение (квартиру) на условиях пожизненного содержания с иждивением, обязуется пожизненно содержать с иждивением К.А., обеспечивать его питанием, одеждой, уходом и необходимой помощью. 

Из копии свидетельства о государственной регистрации права от 12 мая 2016 года видно, что ФИО3 на основании договора пожизненного содержания с иждивением от 29 апреля 2016 года является собственником квартиры по адресу: 

<

адрес>.

Как следует из материалов дела, ранее К.А. завещал все свое имущество своей дочери ФИО5, что подтверждается копией завещания от 17 апреля 2015 года.

Обосновывая свои требования, истица сослалась на то, что ее отец К.А. в силу возраста страдал психическим расстройством и на момент составления завещания и договора с пожизненным содержанием с иждивением находился в таком психологическом состоянии, из-за которого он не мог понимать значение своих действий и руководить. На данное обстоятельство, по мнению истицы, указывают необъяснимые действия и поступки умершего: передача денежных средств соседке Б.И. без расписок в размере 850000 рублей, ошибочное требование сдачи в магазине, изменение отношения к ней без всяких причин под влиянием новой супруги.

Вместе с тем данные обстоятельства не могут свидетельствовать с бесспорностью о необъяснимости поступков и действий умершего.

Так, из показаний свидетеля Б.И. следует, что она проживала по соседству с К.А., в течение двух месяцев он уговаривал ее присматривать за ним, предлагал оставить квартиру, дочери он оставлять ничего не хотел, передал ее внуку 850000 рублей, а затем стал требовать, чтобы она постоянно была рядом с ним. Впоследствии она отказалась за ним присматривать, и отдала ему деньги в сумме 707000 рублей.

Свидетель К.В. суду пояснила, что она является родной сестрой умершего К.А., который всю жизнь пил, к концу жизни пить перестал. Ей известно, что при жизни брат делал завещание на свою дочь, с которой иногда ссорился. 

Свидетель В.О. суду пояснила, что работает продавцом в магазине. Однажды у нее был инцидент с К.А., который расплатился за продукты 100 руб. и ушел, а позже пришел и стал требовать сдачу как 500 руб., что ей показалось странным в его поведении.

Свидетель О.С. суду пояснила, что проживала по соседству с К.А., который был нормальным общительным человеком. Последние полгода до смерти он не выходил на улицу. Когда у него появилась женщина, он стал часто попадать в больницу, выгнал свою дочь и лишил ее квартиры. 

Свидетель Л.Н. видела К.А. гуляющим с женщиной, вид у него довольным.

Свидетель С.М. суду пояснила, что в 2016 году вступила в брак с К.А. Ее супруг всегда говорил, что у него есть дочь, которая не хочет ухаживать за ним, между ними плохие отношения, так как считал, что она украла у него деньги. Поскольку они жили вмести и оба часто болели, ее внучка ФИО3 ухаживала за ними, в связи с чем К.А. заключил с ее внучкой договор пожизненного содержания с иждивением.

Свидетель З.Е. суду пояснила, что с К.А. находилась в дружеских отношениях. Он был осмотрительным и бережливым человеком, психическим расстройством не страдал, все понимал. С дочерью отношения он не поддерживал, так как она плохо к нему относилась. Он говорил, что оставит завещание тому, кто будет за ним присматривать. ФИО3 добросовестно за ним ухаживала до дня его смерти. 

Свидетель М.Л.суду пояснила, что К.А. вообще не хотел разговаривать о дочери, боялся одиночества, за ним два года ухаживала ФИО6, на которую он писал завещание. К.А. был адекватным, говорил, кто его досмотрит, тому он оставит все.

Из пояснений нотариуса К.Ю. видно, что каких-либо психических отклонений при совершении нотариальных действий с участием К.А. ею не замечено.

Как следует из пояснений нотариуса К.И., в дееспособности К.А. он не сомневался.

Таким образом, допрошенные в судебном заседании свидетели, о каких-либо необъяснимых поступках умершего, не сообщили, передача К.А. денег лицу, за ним ухаживающему, само по себе не выглядит необычным, оправдано желанием окружить себя заботой. Забывчивость при расчете в магазине объяснима особенностями памяти. Желание оставить имущество лицам, которые будут за ним смотреть, также следует отнести к логичным действиям.

Нотариусы, засвидетельствовавшие завещания, договор, составленные К.А., также не усомнились в способности понимать умершим значение своих действий, что подтверждается самим фактом совершения ими нотариальных действий.

По ходатайству представителя истца по делу была назначена посмертная судебная психолого-психиатрическая экспертиза.

Из заключения комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы, поведенной комиссией экспертов ГБУЗ СК «Ставропольская краевая клиническая специализированная психиатрическая больница №1», от 13 декабря 2017 года № следует, что К.А. страдал психическим расстройством в форме органического расстройства личности смешанного генеза (интоксикационного, сосудистого), что подтверждается данными анамнеза и медицинской документацией…. В интересующий период времени К.А. не принимал сильнодействующих и наркотических лекарственных препаратов, рекомендованное ему специалистами лечение не могла оказать существенное влияние на его психическое состояние. В тоже время преклонный возраст К.А.. утяжеление соматического состояния (нарастает сердечно-сосудистая недостаточность и осложнения сахарного диабета), трудности в самообслуживании, зависимость от ухаживающих лиц, волевые нарушения в виде внушаемости и подчиняемости, высокая эмоциональная ригидность с постоянной аффективной, негативной заряженностью по отношении к дочери снижали способность к пониманию, анализу сложных ситуаций, критической оценки и прогнозированию своих действий и способствовали принятию нелогичных решений, не соответствующих прежним отношениям с лицами ближайшего окружения. Степень выраженности изменений психики у К.А. на период подписания завещания 02.12.2015 года и договора пожизненного содержания с иждивением 29.04.2016 года была столь значительна, что как страдающий психическим расстройством в форме органического расстройства личности смешанного генеза, он не мог понимать значение своих действий и руководить ими. 

Вместе с тем данное заключение не может иметь для суда заранее установленной силы, так как противоречит другим доказательствам по делу.

Согласно консультации врача-психиатра ГБУЗ СК «Нефтекумская ЦРБ» М.М. в вышеуказанном заключении экспертов имеются несоответствия выводов описываемой тяжести психического состояния умершего данным о его психическом состоянии, указанным в амбулаторной карте больного. Так, выраженность когнитивных нарушений у умершего К.А. установлены врачом-психиатром только 12 августа 2016 года, то есть спустя 8 месяцев после составления завещания 02.12. 2015 г. и спустя 4 месяца после заключения им договора пожизненного содержания с иждивением.

С учетом названной консультации врача-психиатра, наблюдавшей К.А., выявлены сомнения в правильности и обоснованности экспертного заключения от 13 декабря 2017 года №, которое не может быть принято как достоверное доказательство, в связи с чем по делу была назначена повторная комплексная судебно психолого-психиатрическая экспертиза.

Из заключения комплексной судебно психолого-психиатрической комиссии экспертов ФГБУ «Национальный медицинский исследовательский центр психиатрии и наркологии им. В.П. Сербского» от 26 апреля 2018 года № следует, что у К.А. обнаруживалось органическое расстройство личности в связи со смешанными заболеваниями. Об этом свидетельствуют данные медицинской документации в сопоставлении с материалами гражданского дела о многолетнем злоупотреблении алкоголем с поражением внутренних органов (алкогольная миокардиодистрофия) на фоне сердечно-сосудистых и эндокринных заболеваний (гипертоническая болезнь, дисциркуляторная энцефалопатия, церебральный атеросклероз, сахарный диабет) с формированием психоорганического синдрома с церебрастенической симптоматикой (головная боль, головокружение, шум в ушах, слабость), эмоционально-волевыми (эмоциональная неустойчивость, эгоцентризм, раздражительность, обидчивость) и когнитивными (снижение памяти) нарушениями, в связи с чем он находился на лечении у психиатра с установлением диагноза: «органическое расстройство личности». Однако, как показывает анализ материалов гражданского дела в сопоставлении с данными медицинской документации, в юридически значимые периоды, при подписании завещания от 12 декабря 2015 года и договора пожизненного содержания с иждивением от 29 апреля 2016 года указанное психическое расстройство К.А. не сопровождалось выраженными нарушениями мышления, памяти, какой-либо психотической симптоматикой. Ограничение социального функционирования было обусловлено соматическими заболеваниями, он самостоятельно распоряжался денежными средствами, формировал микросоциальное окружение, обращался к врачам за медицинской помощью и выполнял назначение врачей. Его действия в юридически значимые периоды носили последовательный, направленный, связанный с поиском выхода из сложившейся ситуации, на достижение цели характер, мотивация заключение сделки была логично обусловлена конкретными жизненными обстоятельствами, с сохранением прогностических и критических способностей. Поэтому в юридически значимый период, в период подписания завещания от 02 декабря 2015 года и договора пожизненного содержания с иждивением от 29 апреля 2016 год свободное волеизъявление К.А. было нарушено, он мог понимать значение своих действий и руководить ими. Ухудшение состояния с выявлением выраженных когнитивных нарушений у него отмечалось после юридически значимого периода, в августе 2016 года.

Психологический ретроспективный анализ материалов гражданского дела и приобщенной к нему медицинской документации показал, что у К.А. в юридически значимый период времени обнаруживались стойкие изменения личности по органическому типу, сопровождавшиеся когнитивными (снижение памяти, обстоятельность и ригидность мышления) и эмоционально-волевыми нарушениями (раздражительность, тревога, эмоциональная лабильность), однако, степень выраженности которых не лишала его способности понимать значение своих действий и руководить ими при составлении завещания от 02 декабря 2015 года и подписания договора пожизненного содержания с иждивением от 29 апреля 2016 года.

Правовых оснований не доверять выводам комиссии экспертов от 26 апреля 2018 года № у суда не имеется, поскольку экспертиза проведена компетентными экспертами, имеющими значительный стаж работы в соответствующих областях экспертизы, посмертная судебно-психиатрическая экспертиза проведена в соответствии с требованиями Федерального закона от 31 мая 2001 года N 73-ФЗ "О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации" на основании определения суда о поручении проведения экспертизы, эксперты предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, выводы экспертов последовательны, не противоречат иным доказательствам, основаны на исследовании медицинской документации, показаниях свидетелей, допрошенных в судебном заседании.

Анализируя вышеуказанные доказательства, суд приходит к выводу о том, что истицей не доказана невозможность понимания умершим значения своих действий и руководить своими действиями. Волеизъявление умершего распорядиться принадлежащим ему имуществом, передав его в собственность лицу, которое удовлетворяло его потребности в обеспечении ухода за ним, соответствует представлению о разумном поведении. 

При таких обстоятельствах оснований для признания договора пожизненного содержания с иждивением, а также завещания недействительными в соответствии со ст.177 ГК РФ не имеется.

В связи с отсутствием оснований для признания недействительным договора пожизненного содержания с иждивением, в силу которого произведена регистрация права собственности ответчицы на квартиру, отсутствуют также основания и для аннулирования записи от 15.06.2017 года о государственной регистрации права ФИО3 на квартиру по адресу: 

<

адрес>

С учетом изложенного в удовлетворении исковых требований надлежит отказать.

Руководствуясь ст. ст. 194 – 198 ГПК РФ, суд

Р Е Ш И Л :

ФИО5 в иске к ФИО3 о признании договора пожизненного содержания с иждивением от 29 апреля 2016 года, заключенного между К.А. и ФИО3, недействительным, аннулировании записи от 15 июня 2017 года о государственной регистрации прав ФИО3 на квартиру, расположенную по адресу: 

<

адрес>, признании недействительным завещания от 02 декабря 2015 года К.А. в пользу ФИО3 - отказать.

Решение может быть обжаловано в Судебную коллегию по гражданским делам Ставропольского краевого суда через Нефтекумский районный суд в течение месяца со дня изготовления мотивированного решения.

Мотивированное решение изготовлено 25 июня 2018 года.

Судья: А.В. Исайкина