Судья Безроков Б.Т. 

Докладчик Шомахов Р.Х. Дело № 44Г-40/2019

Постановление

Президиума Верховного Суда Кабардино-Балкарской Республики

10 октября 2019 года г. Нальчик

Президиум Верховного Суда Кабардино-Балкарской Республики в составе: 

председательствующего Ташуева М.З.

членов Президиума Бабугоевой Л.М., Маздогова В.Х., Созаевой С.А. 

при секретаре Туменовой А.А.

с участием ФИО1, ФИО2, представителя несовершеннолетних П.Б.Р. и П.А.Р. – ФИО3, представителя ФИО1 ФИО4 по доверенности от 15.02.2019года, представителей ФИО5 ФИО6, по доверенности от 24.11.2018года, и ФИО7, по доверенности от 20.11.2018года,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО5 к ФИО1, ФИО2, несовершеннолетним П.Б.Р. и П.А.Р., в интересах которых действует ФИО3, о признании сделки недействительной и применении последствий недействительности сделки, переданное для рассмотрения в судебном заседании суда кассационной инстанции определением судьи Верховного Суда КБР Созаевой С.А. по кассационным жалобам ФИО5 и ФИО1 на апелляционное определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда КБР от 15 мая 2019 года, 

У С Т А Н О В И Л :

20 ноября 2018года ФИО5 обратился в суд с иском, в котором просил признать недействительным заключенный между ФИО1 и ФИО8 договор купли-продажи квартиры, расположенной по адресу: 

<

адрес>, от 30 мая 2012 г. и применить последствия недействительности сделки.

В обоснование заявленных требований истец ссылался на то, что с 17 июля 1992 г. состоит в зарегистрированном браке с ФИО1. В период брака на основании договора купли-продажи от 28.05.2007 г. ими была приобретена квартира по указанному адресу. У его супруги был сын от первого брака, ФИО8 30 мая 2012г. ФИО1, воспользовавшись тем, что квартира оформлена на ее имя, а он был болен, заключила с ФИО8 договор купли-продажи названной квартиры, чтобы он мог получить кредит, так как военная ипотека не давалась на приобретение жилья в Абхазии, где он намеревался купить жилье. В соответствии с договором право собственности на квартиру зарегистрировано в Росреестре за ФИО8 При этом ФИО1 и ФИО8 договорились о том, что как только кредит будет выплачен, они опять переоформят квартиру на ответчицу, и ФИО5 об этом не узнает. После получения денег по договору купли-продажи от 30 мая 2012г. ФИО8, со слов его супруги, приобрел квартиру в Абхазии. За месяц до проведения последнего платежа по ипотеке, 24.05.2018г., ФИО8 умер. Его дети подали заявление в нотариальную контору о принятии наследства, в том числе ввиде указанной квартиры и только тогда он узнал о сделке, заключенной между его супругой и ее сыном в 2012году. 

Истец полагал сделку незаконной, мотивируя тем, что указанная недвижимость является совместно нажитым в браке с ФИО1 имуществом. По договору купли-продажи от 30 мая 2012года, воспользовавшись его болезненным состоянием, и не получив его согласия, ФИО1 продала квартиру своему сыну. ФИО8 со своей семьей никогда не жил в данной квартире, изменения в лицевой счет не вносились, все коммунальные платежи оплачивал он, и они приходили на имя его супруги ФИО1 До смерти ФИО9 он не знал о совершении его супругой договора об отчуждении квартиры, в которой зарегистрирован и проживает с 2007года по настоящее время. О сделке ему стало известно после смерти ФИО9, в связи с обращением наследников ФИО8 к нотариусу.

В качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований привлечены ФГКУ «Росвоенипотека» и ООО «Донская ипотечная компания «РОСТ», ООО «Атмосфера».

Протокольным определением суда от 18.12.2018 года к участию в деле в качестве соответчиков привлечены несовершеннолетние дети ФИО8 - П.Б.Р., П.А.Р., чьи интересы представляет их мать, ФИО3, как законный представитель, а также совершеннолетняя дочь -ФИО10

В судебном заседании истец поддержал свои требования, ФИО1 иск признала.

Решением Нальчикского городского суда КБР от 18 февраля 2019 года исковые требования ФИО5 удовлетворены. Постановлено: признать недействительным договор купли-продажи квартиры, расположенной по адресу: 

<

адрес>, заключенный 30 мая 2012 года между к ФИО1 и ФИО8. Применить последствия недействительности сделки: прекратить право собственности ФИО8 на квартиру, расположенную по адресу: 

<

адрес>, зарегистрированное в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество и сделок с ним 05.06.2012 г., запись регистрации №; восстановить право собственности ФИО1 на жилое помещение, признав за ней право собственности на квартиру, находящуюся по адресу: 

<

адрес>.

Апелляционным определением Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда КБР от 15 мая 2019 года указанное решение отменено и по делу принято новое решение, которым постановлено: в удовлетворении иска ФИО5 к ФИО1 о признании недействительным заключенного между ФИО1 и ФИО8 договора купли-продажи квартиры, расположенной по адресу: 

<

адрес>, от 30 мая 2012 года и применении последствий недействительности сделки, отказать.

В кассационной жалобе, поступившей в Верховный Суд КБР 19 июля 2019 года, ФИО5 просит отменить апелляционное определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда КБР от 15 мая 2019 года и оставить в силе решение суда первой инстанции, мотивируя существенным нарушением норм материального и процессуального права при его вынесении. 

Письмом судьи Верховного Суда КБР от 23 июля 2019года гражданское дело истребовано в Верховный Суд КБР, 30 июля 2019 года поступило в Верховный Суд КБР.

25 июля 2019года ФИО11 подала кассационную жалобу в Верховный Суд КБР, в которой так же просила отменить апелляционное определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда КБР от 15 мая 2019 года и оставить в силе решение Нальчикского городского суда КБР от 18 февраля 2019 года.

Определением судьи Верховного Суда КБР от 25 июля 2019года кассационные жалобы ФИО5 и ФИО11 жалобы объединены в одно производство. 

В кассационных жалобах выражается несогласие с выводами суда апелляционной инстанции о пропуске ФИО5 срока исковой давности. Авторы жалобы полагают, что суд в нарушение правил статьи 67 ГПК РФ не дал должную оценку возражениям истца, что в спорный период он находился в Абхазии, занимался вопросами получения гражданства этой республики и потому не знал и не мог знать о совершении оспариваемой сделки. Нотариально заверенное согласие на эту сделку он не давал, квартиру не продавал и не собирался продавать, узнал о сделке только после смерти ФИО8 и до истечения года, как это установлено ст.35 Семейного кодекса РФ, обратился в суд с иском о признании сделки недействительной. Ответчица ФИО1 иск признала и подтвердила, что истец не был осведомлен о заключенном ею договоре, более того она намеренно не поставила его в известность, будучи уверена, что он никогда не согласится. Договор купли-продажи квартиры был заключен для того, чтобы получить военную ипотеку, после выплаты кредита, стороны должны были быть приведены в первоначальное положение. Об условиях сделки было известно и ФИО3, бывшей супруге ФИО8, так как она давала согласие на заключение договора. Именно поэтому, как считает автор жалобы, ФИО3 после развода в 2015 году не предъявляла требования о разделе квартиры как совместно нажитого имущества. 

Таким образом, как считают авторы жалоб, при принятии решения судом апелляционной инстанции допущены существенные нарушения правил статьи 67 ГПК РФ об оценке доказательств и статьи 35 Семейного кодекса РФ, регулирующей порядок отчуждения совместно нажитого имущества супругов. 

Определением судьи Верховного Суда КБР от 19 сентября 2019 года кассационные жалобы вместе с гражданским делом переданы для рассмотрения в судебном заседании суда кассационной инстанции.

Заслушав доклад судьи Верховного Суда КБР Созаевой С.А., выслушав ФИО1, ее представителя ФИО4, а также представителей ФИО5 - ФИО6 и ФИО7, поддержавших доводы жалобы, возражения представителя несовершеннолетних П.Б.Р. и П.А.Р. - ФИО3, ФИО2, полагавших жалобу необоснованной, проверив материалы дела, обсудив доводы кассационных жалоб, Президиум приходит к следующему.

В соответствии со статьей 387 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации основаниями для отмены или изменения судебных постановлений в кассационном порядке являются существенные нарушения норм материального права или норм процессуального права, которые повлияли на исход дела и без устранения которых невозможны восстановление и защита нарушенных прав, свобод и законных интересов, а также защита охраняемых законом публичных интересов.

Такие нарушения были допущены судом апелляционной инстанции по настоящему делу.

В соответствии с пунктом 3 статьи 35 Семейного кодекса Российской Федерации (в редакции, действующей на момент спорных правоотношений) для совершения одним из супругов сделки по распоряжению недвижимостью и сделки, требующей нотариального удостоверения и (или) регистрации в установленном законом порядке, необходимо получить нотариально удостоверенное согласие другого супруга.

Супруг, чье нотариально удостоверенное согласие на совершение указанной сделки не было получено, вправе требовать признания сделки недействительной в судебном порядке в течение года со дня, когда он узнал или должен был узнать о совершении данной сделки (абзац 2 данного пункта). 

В соответствии со статьей 195 Гражданского кодекса Российской Федерации исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено.

На основании пункта 2 статьи 199 ГК РФ исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения. Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

В пункте 10 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 сентября 2015 г. № 43 (в ред. от 7 февраля 2017 г.) «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности» разъяснено, что в соответствии с пунктом 2 статьи 199 Гражданского кодекса Российской Федерации исковая давность применяется только по заявлению стороны в споре, которая в силу положений статьи 56 ГПК РФ несет бремя доказывания обстоятельств, свидетельствующих об истечении срока исковой давности.

Разрешая спор и удовлетворяя исковые требования ФИО5 о признании договора от 30 мая 2012 года недействительным, суд первой инстанции исходил из того, что оспариваемый договор является недействительной сделкой, поскольку договор заключен в нарушение пункта 3 ст. 35 СК РФ без нотариально заверенного согласия ФИО5 Данное обстоятельство фактически не оспаривалось и ответчиками, которые только просили применить срок исковой давности. 

Суд, рассмотрев доводы ответчиков П-вых о том, что истец знал о сделке с 2012года, и, учитывая, что истец отрицает данное утверждение, пришел к выводу, что при совокупности установленных обстоятельств дела факт уведомления истца о сделке до смерти ФИО8 в мае 2018года документально и достоверно не подтвержден. Иск предъявлен 20.11.2018года, таким образом, срок исковой давности не пропущен. 

При этом суд также учел, что договор купли-продажи не исполнен, фактически квартира продавцом покупателю не была передана, сторонами договора купли-продажи лишь произведена формальная регистрация перехода права собственности. Истец с супругой зарегистрированы и проживают в квартире постоянно с момента ее приобретения в 2007году по настоящее время, несут бремя ее содержания, оплачивают коммунальные услуги, в лицевых счетах на оплату коммунальных платежей по настоящее время указана ФИО1

Отменяя решение суда первой инстанции и принимая по делу новое решение об отказе в удовлетворении исковых требований, суд апелляционной инстанции, соглашаясь с выводом суда первой инстанции о том, что имеются правовые основания для признания названного договора недействительным, как заключенного без нотариально заверенного согласия ФИО5, в то же время пришел к выводу, что истец пропустил установленный п.3 ст.35 СК РФ годичный срок исковой давности. Судебная коллегия посчитала, что он не мог не знать о совершаемой сделке, поскольку за день до подписания договора купли-продажи он снимался с регистрационного учета, о чем в его паспорте была проставлена соответствующая отметка. Поскольку паспорт используется гражданином периодически, доводы истца о том, что о сделке ему стало известно лишь спустя семь лет, коллегия отвергла как необоснованные. Ходатайства о восстановлении срока исковой давности истец не заявлял.

Президиум считает эти выводы суда апелляционной инстанции ошибочными, основанными на неправильном применении норм материального и процессуального права. 

Обращаясь в суд с настоящим иском, ФИО5 ссылался на то, что оспариваемый им договор заключен с нарушением правил ст.35 СК РФ без его согласия, кроме того, договор заключен для вида, чтобы ФИО9 мог получить ипотечный кредит, сделка не была исполнена, квартира продавцом покупателю не передавалась, супруги ФИО12 продолжали проживать в этой квартире, несли и несут бремя ее содержания, то есть фактически истцом было заявлено о мнимости сделки. 

В соответствии с частью 1 статьи 196 ГПК РФ суд оценивает доказательства, определяет, какие обстоятельства, имеющие значение для рассмотрения дела, установлены и какие обстоятельства не установлены, каковы правоотношения сторон, какой закон должен быть применен по данному делу и подлежит ли иск удовлетворению.

С учетом изложенного суду независимо от норм закона, на которые ссылался истец, следовало установить характер сделки с учетом действительной общей воли сторон, цели договора, фактически сложившихся отношений сторон, определить закон, подлежащий применению при разрешении спора.

Суд первой инстанции, исходя из обстоятельств дела, признал доказанными оба основания: отсутствие согласия истца, а также отсутствие намерения сторон на исполнение оспариваемой сделки. 

Согласно положениям ст. 166 ГК РФ сделка недействительна по основаниям, установленным настоящим Кодексом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

В соответствии со ст. 167 ГК РФ недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения.

На основании ст. 170 ГК РФ мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна.

По смыслу названной материальной нормы мнимая сделка является таковой независимо от формы ее заключения и фактического исполнения сторонами их обязательств. Основным признаком мнимой сделки является отсутствие воли сторон на возникновение действительных правоотношений. Из этого следует, что формальные правовые последствия сделки, возникающие в силу закона, в том числе регистрация перехода права собственности, не могут восполнить недостатки воли сторон при заключении сделки и на ее природу как мнимой не влияют. Соответственно, наличие намерений сторон на возникновение формальных последствий по сделке правового значения не имеет.

Такая правовая позиция согласуется с разъяснениями, изложенными в п. 86 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», где указано, что стороны мнимой сделки могут осуществить для вида ее формальное исполнение. Например, во избежание обращения взыскания на движимое имущество должника заключить договоры купли-продажи или доверительного управления и составить акты о передаче данного имущества, при этом сохранив контроль соответственно продавца или учредителя управления за ним. Равным образом осуществление сторонами мнимой сделки для вида государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество не препятствует квалификации такой сделки как ничтожной на основании пункта 1 статьи 170 ГК РФ.

В силу ст. 181 ГК РФ срок исковой давности по требованию о применении последствий недействительности ничтожной сделки составляет три года. Течение срока исковой давности по указанному требованию для стороны сделки начинается со дня, когда началось ее исполнение.

Согласно разъяснениям, приведенным в п. 101 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» для требований сторон ничтожной сделки о применении последствий ее недействительности и о признании такой сделки недействительной установлен трехлетний срок исковой давности, который исчисляется со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки, то есть одна из сторон приступила к фактическому исполнению сделки, а другая - к принятию такого исполнения.

По смыслу пункта 1 статьи 181 ГК РФ, если ничтожная сделка не исполнялась, срок исковой давности по требованию о признании ее недействительной не течет.

В определении от 08.04.2010 № 456-О-О Конституционный Суд Российской Федерации отметил, что в порядке исключения из общего правила применительно к требованиям, связанным с недействительностью ничтожных сделок, законодателем в пункте 1 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрена специальная норма, в соответствии с которой течение указанного срока по данным требованиям определяется не субъективным фактором (осведомленностью заинтересованного лица о нарушении его прав), а объективными обстоятельствами, характеризующими начало исполнения сделки. Такое правовое регулирование обусловлено характером соответствующих сделок как ничтожных, которые недействительны с момента совершения независимо от признания их таковыми судом, а значит, не имеют юридической силы, не создают каких-либо прав и обязанностей как для сторон по сделке, так и для третьих лиц. Поскольку право на предъявление иска в данном случае связано с наступлением последствий исполнения ничтожной сделки и имеет своей целью их устранение, именно момент начала исполнения такой сделки, когда возникает производный от нее тот или иной неправовой результат, в действующем гражданском законодательстве избран в качестве определяющего для исчисления давностного срока. Выяснение же в каждом конкретном случае, с какого момента ничтожная сделка начала исполняться, относится к полномочиям соответствующих судов.

Применительно к рассматриваемому спору юридически значимым и подлежащим доказыванию является вопрос о том, был ли заключен указанный договор с намерением создания соответствующих правовых последствий, поскольку в соответствии с п. 1 ст. 170 ГК РФ мнимой является сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, и когда началось исполнение этого договора.

В соответствии с п. 1 ст. 549 ГК РФ по договору купли-продажи недвижимого имущества (договору продажи недвижимости) продавец обязуется передать в собственность покупателя земельный участок, здание, сооружение, квартиру или другое недвижимое имущество (статья 130). 

Согласно п. 1 ст. 556 ГК РФ передача недвижимости продавцом и принятие ее покупателем осуществляются по подписываемому сторонами передаточному акту или иному документу о передаче. 

Если иное не предусмотрено законом или договором, обязательство продавца передать недвижимость покупателю считается исполненным после вручения этого имущества покупателю и подписания сторонами соответствующего документа о передаче. 

Таким образом, абзац 2 п. 1 данной статьи содержит диспозитивное правило, согласно которому обязательство продавца передать недвижимость покупателю считается исполненным после вручения этого имущества покупателю и подписания сторонами соответствующего документа о передаче. При этом согласно положению абз. 2 п. 1 ст. 224 ГК РФ вещь считается врученной приобретателю с момента ее фактического поступления во владение приобретателя или указанного им лица.

Из материалов дела следует, что договор купли-продажи от 30 мая 2012 года фактически не был исполнен, поскольку передача спорной квартиры не была произведена, и квартира оставалась во владении супругов ФИО12. Согласно акту, составленному комиссией ООО «ЖЭУК «Очаг» от 30.10.2018года в вышеназванной квартире ФИО8 с 2012года по день смерти, 24.05.2018года, не проживал, что подтвердили свидетели Г.Н.М. и Ф.С.В. (л.д.№). Бремя содержания указанной квартиры несли супруги ФИО12: оплачивали коммунальные услуги, о чем свидетельствуют приложенные к иску копии квитанций и чеков за 2016-2017г.г. (т. №, л.д. №).

Судебная коллегия, применив к спорным отношениям статью 181 Гражданского кодекса Российской Федерации, исчислила течение срока исковой давности для признания оспариваемой ФИО5 сделки с 30 мая 2012 года – даты заключения договора, ссылаясь на то, что 29 мая 2012 года истец был снят с регистрационного учета по этому адресу. Именно с этого времени, как полагает коллегия, истец не мог не знать о совершаемой сделке, периодически пользуясь паспортом, в котором была учинена соответствующая запись. 

Эти суждения суда апелляционной инстанции Президиум Верховного Суда КБР полагает сделанными без учета всех фактических обстоятельств дела и разъяснений высших судебных инстанций об определении начала исполнения сделки по отчуждению недвижимости и исчислении срока исковой давности.

Для установления того, обратился ли истец с требованием о признании договора купли-продажи от 30 мая 2012 года недействительной сделкой в том числе в силу ее мнимости в пределах срока, предусмотренного пунктом 1 статьи 181 ГПК РФ, или за его пределами, юридически значимым является установление начала исполнения этой сделки, когда, как того требует Конституционный суд РФ в названном определении от 08.04.2010 г. № 456-О-О, возник производный от нее тот или иной правовой либо неправовой результат, когда объективно началось нарушение прав истца. 

Указание суда апелляционной инстанции на то, что истец не мог не знать о заключении оспариваемого договора купли-продажи с момента снятия его с регистрационного учета в мае 2012 года, само по себе не свидетельствует о том, что ФИО5 узнал или должен был узнать о нарушенном праве.

Из материалов дела следует, и судом первой инстанции установлено, что договор купли-продажи сторонами не исполнен, фактически квартира продавцом покупателю не была передана, сторонами договора купли-продажи лишь произведена формальная регистрация перехода права собственности, истец с супругой с момента приобретения квартиры в 2007 году по настоящее время несут бремя ее содержания, оплачивают коммунальные платежи, лицевые счета оформлены на ФИО13 В мае 2012 года были они сняты с регистрационного учета, однако в декабре 2012 года вновь зарегистрированы в ней. Доказательства проживания ФИО8 или членов его семьи в этой квартире, или же совершение ими иных действий по владению, пользованию или распоряжению квартирой, суду не представлены. 

Таким образом, оспариваемая сделка фактически была совершена для вида, объективно жилищные права истца не нарушала, следовательно, согласно ст.170 ГК РФ она являлась мнимой и потому в соответствии с пунктом 1 статьи 181 ГК РФ в силу ничтожности этой сделки срок исковой давности по требованию о признании ее недействительной не течет. 

При этих обстоятельствах выводы суда первой инстанции о том, что срок исковой давности истцом не пропущен, являются правильными, соответствующими установленным по настоящему делу обстоятельствам и нормам материального права, регулирующим спорные правоотношения, и потому основания, предусмотренные гражданским процессуальным законодательством, для отмены этого решения в апелляционном порядке, отсутствовали. 

В связи с этим апелляционное определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Кабардино-Балкарской Республики от 15 мая 2019 года подлежит отмене с оставлением в силе решения Нальчикского городского суда КБР от 19 февраля 2019 года.

Руководствуясь статьями 387, 388, пунктом 2 части 2 статьи 390 Гражданского процессуального кодекса РФ, Президиум Верховного Суда КБР

П О С Т А Н О В И Л :

Кассационные жалобы ФИО5 и ФИО1 удовлетворить.

Апелляционное определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда КБР от 15 мая 2019 года, по гражданскому делу по иску ФИО5 к ФИО1, ФИО2, несовершеннолетним П.Б.Р. и П.А.Р., в интересах которых действует ФИО3, о признании сделки недействительной и применении последствий недействительности сделки, отменить, оставить в силе решение Нальчикского городского суда КБР от 19 февраля 2019 года.

Председательствующий М.З. Ташуев