Дело № 22-2860

Судья Сидоров В.Г.

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

20 ноября 2019 года г.Чебоксары

Верховный Суд Чувашской Республики в составе:

председательствующего Селиванова В.В.,

при ведении протокола помощником судьи Павловой Л.А.,

с участием прокурора Николаева Е.О.,

осужденного ФИО1 и его защитника Федорова Э.Ю.,

осужденного ФИО2 и его защитника Степанова А.В.,

потерпевшего Г. и его представителя ФИО3

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам осужденного ФИО2, адвокатов Федорова Э.Ю. и Степанова А.В., потерпевшего Г. на приговор Калининского районного суда г.Чебоксары Чувашской Республики от 25 сентября 2019 года, которым

ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, 

<

данные изъяты>, ранее не судимый,

осужден по ч.3 ст.264 УК РФ к 1 году 4 месяцам лишения свободы с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, сроком на 1 год с отбыванием основного наказания в колонии-поселении,

ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженец и житель 

<

адрес>, ранее не судимый,

осужден по ч.3 ст.264 УК РФ к 2 годам 4 месяцам лишения свободы с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, сроком на 2 года с отбыванием основного наказания в колонии-поселении.

Срок отбывания наказания ФИО1 и ФИО2 исчислен со дня прибытия в колонию-поселение.

Мера пресечения в отношении ФИО1 и ФИО2 до вступления приговора в законную силу оставлена без изменения – подписка о невыезде и надлежащем поведении.

В счет компенсации морального вреда постановлено взыскать с ФИО2 в пользу потерпевшего Г. 400000 рублей.

По делу решена судьба вещественных доказательств.

Заслушав доклад судьи Селиванова В.В., объяснения осужденного ФИО1 и его защитника - адвоката Федорова Э.Ю., поддержавших доводы апелляционной жалобы; объяснения осужденного ФИО2 и его защитника – адвоката Степанова А.В., поддержавших доводы апелляционных жалоб; объяснения потерпевшего Г. и его представителя ФИО3, поддержавших доводы апелляционной жалобы; мнение прокурора Николаева Е.О., полагавшего приговор подлежащим оставлению без изменения, суд апелляционной инстанции

установил:

ФИО1 и ФИО2 признаны виновными в нарушении лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшем по неосторожности смерть человека.

Преступление совершено 17 декабря 2018 года на проезжей части дороги напротив 

<

адрес> при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В судебном заседании ФИО1 и ФИО2 виновным себя признали частично.

В апелляционной жалобе адвокат Федоров Э.Ю. ставит вопрос об изменении приговора в отношении ФИО1 В обоснование жалобы указывает, что на следующий день после ДТП ФИО1 предоставил видеофайл с флешкарты видеорегистратора своего автомобиля потерпевшему Г. 6 марта 2019 года указанный видеофайл протоколом выемки был предоставлен органу следствия. Однако суд вопреки п. «и» ч.1 ст.61 УК РФ не признал в качестве обстоятельства, смягчающего наказание, активное способствование ФИО1 раскрытию и расследованию преступления. Кроме того, материалами дела установлено, что ФИО1 совершил впервые преступление средней тяжести, причиненный моральный вред возместил путем добровольной выплаты 150000 рублей, принес извинения потерпевшему, который к нему претензий не имеет. В связи с этим судом оставлена без внимания позиция потерпевшего, не возражавшего против применения к ФИО1 условного осуждения. Также при назначении наказания суд не учел, что ФИО1 характеризуется положительно, работает, имеет постоянное место жительства, его молодой возраст, поведение в момент и после ДТП, его содействие установлению истины по делу, возмещение ущерба, что, в свою очередь, свидетельствует о его раскаянии в содеянном. Поэтому просит приговор в отношении ФИО1 изменить, на основании ст.73 УК РФ считать назначенное ФИО1 наказание условным с испытательным сроком 1 год 4 месяца с возложением соответствующих обязанностей.

В апелляционных жалобах осужденный ФИО2 и адвокат Степанов А.В. просят приговор в отношении ФИО2 отменить и вынести оправдательный приговор в связи с отсутствием в действиях последнего состава преступления. Полагают, что судом не дана полная оценка и всесторонний анализ доказательствам, представленным стороной обвинения и защиты. Считают, что объективная сторона преступления, предусмотренного ст.264 УК РФ, стороной обвинения не доказана, а вывод суда о том, что ФИО2 нарушил пункты Правил дорожного движения, не основан на материалах дела. Воспроизведя показания свидетеля К., отмечают, что ни органом предварительного следствия, ни судом не перепроверялись показания свидетеля К. в части того, что автомобиль «Nissan Almera» постоянно двигалась по крайней левой полосе движения по 

<

адрес> в сторону перекрестка с переулком 

<

адрес> так как ФИО2 показал, что первоначально он двигался примерно по средней полосе, после чего произвел опережение транспортного средства «Ford Mondeo». Полагают, что материалами дела не доказан факт нарушения ФИО2 п.9.4 Правил дорожного движения. Считают, что занятие ФИО2 именно той полосы, где двигался автомобиль «Nissan Almera», оправдан в рамках Правил дорожного движения и соответствует пункту 1.5 Правил дорожного движения, поскольку ФИО2 руководствовался указанным пунктом Правил дорожного движения и с целью не создавать препятствия другим участникам движения, так как обзор для транспортных средств, выезжающих с пер.

<

адрес> на 

<

адрес>, заснежен, продолжил движение по выбранной им траектории. Отмечают, что ФИО2, обнаружив опасность для движения в момент выезда автомобиля «Mazda-323 F» на встречную полосу движения, по которой двигался он, предпринял все меры к экстренному торможению и действия для избежания столкновения. В связи с этим считают, что ФИО2 не нарушал требования п.10.1 Правил дорожного движения. Обращают внимание на то, что из раскадровки видеозаписи момента ДТП от 17.12.2018 года, произведенной видеорегистратором с автомобиля «Ford Mondeo» под управлением ФИО4, в покадровом режиме видно, что автомобиль «Nissan Almera» в момент включения желтого сигнала светофора находится уже за пределами начала заездного кармана остановки общественного транспорта «ОАО ОЖДЖ». В связи с этим в рамках судебного следствия стороной защиты был привлечен специалист М., который путем исследования видеограммы, фиксирующей аварийное сближение участников столкновения, пришел к выводу, что автомобиль «Nissan Almera» под управлением ФИО2 в момент включения в его направлении предупреждающего желтого сигнала светофора передним наружным выступом автомобиля находился на расстоянии 43,44 метра от стоп-линии. Данное обстоятельство свидетельствует о том, что в ходе предварительного следствия было неверно определено местонахождение автомобиля под управлением ФИО2 до стоп-линии в момент включения желтого сигнала светофора. Отмечают, что к данному выводу следователь пришел путем осмотра видеозаписей момента ДТП от 17.12.2018 года, в ходе которого применялась лишь фиксация фотоаппаратом. Считают, что данный осмотр недостаточен для достоверного определения местонахождения транспортного средства. Однако суд неправомерно принял исходные данные и не усомнился в достоверности этих исходных данных, определенных в рамках предварительного следствия по уголовному делу. Ссылаются на то, что замеры, произведенные следователем в ходе осмотра места происшествия 5 апреля 2019 года, не нашли своего подтверждения в ходе осмотра и замеров дорожных объектов стороной защиты с привлечением кадастрового инженера ООО «Меридиан», имеющего полномочия и специальные познания в этой области. Обращают внимание на то, что эксперту М., проводившему автотехническую эксперизу, разъяснены права и обязанности, а также он предупрежден об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения 18 января 2019 года, тогда как уголовное дело по факту ДТП было возбуждено лишь 25 января 2019 года, что свидетельствует об обвинительном уклоне со стороны органов предварительного следствия. В ходе осмотра предметов от 11 марта 2019 года, проведенного с участием понятых и специалиста М., отсутствует подпись самого специалиста М. Считают, что протокол осмотра предметов от 11 марта 2019 года с участием специалиста М., протокол осмотра предметов от 26 марта 2019 года с участием специалиста Г., протокол осмотра места происшествия от 5 апреля 2019 года, заключение эксперта № 36 от 26 апреля 2019 года, выполненное экспертом М., являются недопустимыми доказательствами и подлежат исключению из перечня доказательств, однако суд необоснованно отказал в удовлетворении ходатайства о признании их недопустимыми доказательствами. Отмечают, что неверные исходные данные повлияли на выводы эксперта, сделанные в заключении № 36, о том, что водитель автомобиля «Nissan Almera» ФИО2 в данных дорожных условиях мог остановить автомобиль до стоп-линии, соответственно, он должен был руководствоваться требованиями пункта 10.1 Правил дорожного движения. Однако данные выводы опровергаются исследованиями специалиста М., отраженными в заключении от 10 сентября 2019 года, согласно которым установлено, что водитель автомобиля «Nissan Almera» ФИО2 в момент включения в его направлении предупреждающего желтого сигнала светофора находился передним крайним наружным выступом автомобиля на расстоянии 43,33 метра от стоп-линии. В указанный момент расчетная величина остановочного пути при скорости 60 км/час составляла 49 метров и конечное положение остановочного пути располагалось на участке пешеходного перехода, а при скорости 70 км/час составляла 64 метра и конечное положение остановочного пути располагалось на пересечении проезжих частей перекрестка, в местах которых остановка транспортного средства согласно п.12.4 Правил дорожного движения запрещена. При указанных обстоятельствах считают, что водитель ФИО2 при требованиях п.6.13 Правил дорожного движения не имел технической возможности остановиться перед стоп-линией, не прибегая к резкому или экстренному торможению, не нарушая п.10.5 Правил дорожного движения. Поэтому полагают, что в соответствии с п.6.14 Правил дорожного движения водитель ФИО2 при включении желтого сигнала светофора обязан был продолжить движение через перекресток и в соответствии с п.13.7 Правил дорожного движения выехать в намеченном направлении независимо от сигналов светофора на выходе с перекрестка. Считают, что именно поведение водителя автомобиля «Mazda 323 F» ФИО1 явилось причиной данного дорожно-транспортного происшествии, так как водитель ФИО2 в сложившейся дорожной обстановке обязан был завершить маневр, а именно пересечь перекресток 

<

адрес> и пер.Валькевича. Однако на пути его следования в нарушение ряда требований Правил дорожного движения выехал автомобиль под управлением ФИО1, что и повлекло данное дорожно-транспортное происшествие. Обращают внимание на то, что органы предварительного следствия и суд не дали стороне защиты реализовать право на защиту и перепроверить обстоятельства ДТП путем проведения дополнительного осмотра места происшествия и дополнительной видеотехнической и автотехнической экспертизы. Ссылаются на то, что обвинение о превышении водителем ФИО2 скорости движения на 10 км/час основано лишь показаниями свидетеля К. и экспертным путем не перепроверено. Полагают, что предъявление ФИО2 факта нарушения п.6.3 Правил дорожного движения является неправомерным. В связи с этим просят отменить приговор в отношении ФИО2 и вынести в отношении него оправдательный приговор в связи с отсутствием в его действиях состава преступления.

В апелляционной жалобе потерпевший Г. ставит вопрос об отмене приговора. Указывает, что приговор является незаконным, необоснованным и несправедливым. Считает, что привлечение ФИО1 и ФИО2 к уголовной ответственности в качестве соучастников совершения ДТП, повлекшего по неосторожности смерть ее дочери Г., противоречит требованиям закона. Отмечает, что травмы, не совместимые с жизнью, были получены ее дочерью в результате удара, совершенного автомашиной под управлением ФИО2, допустившего нарушения правил дорожного движения и не принявшего должных мер для его предотвращения при наличии такой возможности. Полагает, что выводы суда о сопричастности ФИО1 к причинению вреда здоровью Г. не основаны на законе. Фактическая сопричастность ФИО1 к совершению данного ДТП повлекло лишь причинение незначительного телесного повреждения пальцу водителя ФИО2 На основании совокупности имеющихся в деле доказательств полагает, что суд необоснованно установил причинно-следственную связь между нарушениями правил дорожного движения, допущенными водителем ФИО1, и наступившими последствиями в виде смерти потерпевшей Г. Утверждает, что собранные по делу доказательства, особенно два видеофайла, фиксирующие момент столкновения автомашин, свидетельствуют, что виновность ФИО2 была очевидной как для него самого, так и для других с первой минуты произошедшего ДТП. Отмечает, что в этих обстоятельствах ФИО2 вместо того, чтобы признать случившееся и принять меры к заглаживанию вины, вплоть до вынесения приговора свою вину не признавал, выдвигал различные версии с целью искажения фактических обстоятельств дела и введения органов следствия и суда в заблуждение, принимал упорные и последовательные действия по уклонению от ответственности за совершенное преступление. Ссылается на то, что более полугода с момента ДТП ФИО2 никаких попыток извиниться перед потерпевшим и его семьей, хотя бы частично загладить вред, не предпринимал. Полагает, что при назначении ФИО2 наказания судом в полной мере не учтена личность виновного, не дана должная оценка его отношению к содеянному, проявленному пренебрежению к безопасности для других участников дорожного движения в момент совершения преступления, а также к чувствам родных и близких умершей. Обращает внимание на то, что после дорожно-транспортного происшествия ФИО2 продолжает нарушать правила дорожного движения. В связи с этим считает назначенное ФИО2 наказание чрезмерно мягким и несправедливым, не соответствующим тяжести последствий, личности виновного и целям назначенного наказания, предусмотренного ч.2 ст.43 УК РФ. Считает, что суд безосновательно уменьшил сумму компенсации морального вреда до 400000 рублей, предъявленного потерпевшим в размере 500000 рублей. В связи с этим просит приговор отменить и передать дело на новое рассмотрение.

В возражениях на апелляционные жалобы осужденного ФИО2 и адвоката Федорова Э.Ю. государственный обвинитель Киркина Н.В. просит приговор в отношении ФИО1 и ФИО2 оставить без изменения, а апелляционные жалобы – без удовлетворения.

Проверив материалы дела, обсудив доводы, изложенные в апелляционных жалобах, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Виновность осужденных ФИО1 и ФИО2 в совершении преступления установлена исследованными в ходе судебного разбирательства доказательствами, которые в необходимом объеме приведены в приговоре суда, в частности:

- показаниями самих осужденных ФИО1 и ФИО2 об обстоятельствах произошедшего 17 декабря 2018 года дорожно-транспортного происшествия; 

- показаниями свидетелей К., Н., К., М.;

- заключением судебно-медицинской экспертизы № 1730, согласно которому смерть Г., ДД.ММ.ГГГГ года рождения, наступила от травматического шока и деструктивного отека вещества головного мозга, развившихся вследствие сочетанной тупой травмы головы и туловища в виде закрытой черепно-мозговой травмы с диффузно аксональным повреждением вещества мозга, кровоизлияниями под мягкую мозговую оболочку левых лобной, теменной, височной долей с переходом на свод затылочной доли, внутренней поверхности правого большого полушария с переходом на своды теменной и затылочной долей, в вещество мозолистого тела и левой теменной доли головного мозга, в мягкие ткани лобной области головы справа, ушибленными ранами, ссадинами с кровоподтеком в области лица, тупой травмы туловища с переломами крестца, обеих ветвей обеих лобковых костей, тел обеих седалищных костей таза, разрывами лонного сочленения, мочевого пузыря, правого яичника, серозной оболочки сигмовидной кишки, кровоизлияниями в брюшную полость, в клетчатку малого таза, в правый яичник, в клетчатку и в ворота почек, в перикард, в мягкие ткани боковых поверхностей туловища, которые по признаку опасности для жизни человека, как непосредственно создавшие угрозу для жизни, так и вследствие развития угрожающего жизни состояния (шок) относятся к категории повреждений, причинивших тяжкий вред здоровью. Кроме того, Г. получила раны левой кисти, верхнего века правого глаза и лба справа, которые по признаку кратковременного расстройства здоровья не более 21 суток квалифицируются как причинившие легкий вред здоровью, а также ссадины на коже левой стопы, кровоподтеки верхних и нижних конечностей, которые по степени тяжести оцениваются как не причинившие вреда здоровью; 

- заключением автотехнической экспертизы № 36, в соответствии с выводами которого остановочный путь (So) автомобиля «Nissan Almera» при движении его со скоростью 60-70 км/час в исследуемых дорожных условиях составляет 49-64 м соответственно. Водитель автомобиля «Nissan Almera» при движении со скоростью 60-70 км/час в данных дорожных условиях мог остановить свой автомобиль до стоп-линии в момент включения в его направлении желтого сигнала светофора. Водителям исследуемых автомобилей в сложившейся дорожно-транспортной ситуации с технической точки зрения следовало руководствоваться требованиями пунктов 6.2, 6.13, а водителю автомобиля «Nissan Almera» - дополнительно пунктом 10.1 Правил дорожного движения РФ. В действиях водителей автомобилей усматривается несоответствие вышеперечисленным требованиям пунктов Правил дорожного движения РФ;

- показаниями эксперта М.; 

- другими доказательствами, исследованными судом и приведенными в приговоре.

Указанные и иные доказательства полно и объективно исследованы в судебном заседании, их анализ, а равно оценка подробно изложены в приговоре. Все доказательства, положенные в основу обвинительного приговора, в соответствии с требованиями ст.87, 88 УПК РФ проверены судом с точки зрения относимости, допустимости и достоверности, сопоставлены между собой и признаны судом допустимыми и достоверными доказательствами. 

В связи с этим достоверность и допустимость доказательств, положенных судом первой инстанции в основу обвинительного приговора, у апелляционной инстанции сомнений не вызывает и оснований для иной оценки доказательств, чем приведена в приговоре, не имеется.

С доводами осужденного ФИО2 и защитника Степанова А.В. о невиновности ФИО2, также с доводами потерпевшего Г. о невиновности осужденного ФИО1 суд апелляционной инстанции согласиться не может. 

Исследовав в судебном заседании доказательства в их совокупности, суд пришел к правильному выводу о том, что осужденный ФИО1, управляя автомобилем «Mazda 323 F», нарушил пункты 1.3, 1.5, 6.2, 6.3, 8.1 Правил дорожного движения РФ, а осужденный ФИО2, управляя автомобилем «Nissan Almera», нарушил пункты 1.3, 1.5, 6.2, 6.13, 8.1, 9.4, 10.1, 10.2 Правил дорожного движения РФ, вследствие чего произошло дорожно-транспортное происшествие – столкновение указанных автомобилей, в результате которого пассажирка автомобиля «Mazda 323 F» Г. от полученных телесных повреждений впоследствии скончалась в больнице.

Данный вывод суда полностью подтверждается исследованными судом доказательствами.

Так, согласно протоколу осмотра видеофайлов с видерегистратора, находившегося в автомобиле «Mazda 323 F» под управлением ФИО1, автомобиль «Mazda 323 F» двигался по 

<

адрес> к переулку 

<

адрес> и остановился на запрещающий красный сигнал светофора перед стоп-линией. После включения зеленого сигнала светофора в основной секции светофора в виде стрелки (движение прямо) данный автомобиль, не дождавшись включения зеленого сигнала светофора в дополнительной секции светофора в виде стрелки (движение налево), разрешающего поворот налево, начал движение к середине перекрестка. По пути следования для данного автомобиля начинает мигать зеленый сигнал светофора, а при заезде на перекресток загорается желтый сигнал. В это время со встречной стороны движется автомобиль «Nissan Almera», который при загорании желтого сигнала светофора для него и автомобиля «Mazda 323 F» находится в районе начала «кармана» остановки общественного транспорта «

<

данные изъяты>». Автомобиль Mazda 323 F» при загорании желтого сигнала светофора находится в движении и, проезжая разделительную полосу, начинает поворот налево на встречную полосу движения. Далее автомобиль «Nissan Almera» при приближении к перекрестку моргает дальним светом фар и, не снижая скорости, въезжает на перекресток на запрещающий движение желтый сигнал светофора. После этого происходит столкновение указанных автомобилей.

Указанные выше обстоятельства находят свое подтверждение и в показаниях потерпевшего Г., свидетелей К., Н., К. и М.

Суд апелляционной инстанции не может согласиться с доводами осужденного ФИО2 и его защитника Степанова А.В. о том, что в момент включения в направлении автомобиля «Nissan Almera», управляемого ФИО2, предупреждающего желтого сигнала светофора данный автомобиль уже находился своим передним выступом на расстоянии 43, 44 метра от стоп-линии и при расчетной величине остановочного пути в 49 метров при скорости 60 км/час он не имел технической возможности остановиться перед стоп-линией, не прибегая к резкому или экстренному торможению, в связи с чем он в соответствии с п.6.14 Правил дорожного движения при включении желтого сигнала светофора обязан был продолжить движение через перекресток и согласно п.13.7 Правил дорожного движения выехать в намеченном направлении независимо от сигналов светофора на выходе с перекрестка.

Указанные доводы полностью опровергаются заключением автотехнической экспертизы, согласно которому водитель автомобиля «Nissan Almera» при движении со скоростью 60-70 км/час в данных дорожных условиях мог остановить свой автомобиль до стоп-линии в момент включения в его направлении желтого сигнала светофора.

Оснований ставить под сомнение изложенные в заключении автотехнической экспертизы № 36 выводы не имеется. Исходные данные об обстоятельствах дорожно-транспортного происшествия, в том числе о его времени и месте, скорости столкнувшихся автомобилей в момент ДТП, состоянии проезжих частей получены экспертом из постановления следователя о назначении экспертизы, а также материалов уголовного дела, в том числе протоколов осмотра места происшествия, схемы ДТП, показаний участников ДТП. Оценивая заключение автотехнической экспертизы, суд апелляционной инстанции находит выводы эксперта, изложенные в заключении, мотивированными, поскольку экспертиза проведена на основании постановления следователя в рамках возбужденного уголовного дела, заключение содержит подробную исследовательскую часть, эксперт имеет соответствующую квалификацию, предупрежден об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения. Также данное заключение эксперта научно обосновано с учетом траектории движения транспортных средств, составлено экспертом, имеющим достаточный стаж экспертной работы, в связи с чем оснований сомневаться в его выводах не имеется.

Доводы осужденного ФИО2 и его защитника Степанова А.В. о том, что в ходе предварительного следствия следователем неверно определено местонахождение автомобиля под управлением ФИО2 до стоп-линии в момент включения желтого сигнала светофора и неверно определены исходные данные, являются неубедительными, поскольку материалами дела не подтверждаются. Из материалов дела видно, что в ходе осмотров места происшествия все замеры проведены правильно, осмотр места происшествия произведен достаточно полно. В связи с этим суд обоснованно не нашел оснований для дополнительного осмотра места происшествия.

Из материалов дела видно, что постановление о назначении вышеуказанной автотехнической экспертизы вынесено следователем 5 апреля 2019 года. Производство данной экспертизы в экспертном учреждении начато 25 апреля и закончено 26 апреля 2019 года. Указание в заключении эксперта о предупреждении эксперта М. об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения по ст.307 УК РФ 18 января 2019 года является технической ошибкой, о чем в судебном заседании пояснил эксперт М. На самом деле он предупрежден об указанной ответственности 25 апреля 2019 года. Данному обстоятельству суд первой инстанции дал надлежащую оценку.

Суд обоснованно отнесся критически к заключению специалиста № 13005/ФВ/САТЭ/10 от 10 сентября 2019 года, приобщенному к материалам дела по ходатайству стороны защиты, и к показаниям специалиста М., поскольку указанное заключение не соответствует требованиям УПК РФ, предъявляемым к подобным доказательствам, полученным вне рамок уголовного процесса, выводы которого сделаны на основе копий некоторых документов, являются односторонними и в них отсутствует научное обоснование. К тому же из данного заключения и показаний специалиста М. видно, что фактически они направлены на оспаривание тех выводов, которые содержатся в проведенной по уголовному делу автотехнической экспертизе. Поскольку уголовно-процессуальным законом такое оспаривание специалисту не предоставлено, то приобщенное к материалам дела указанное заключение специалиста не может являться допустимым доказательством.

Суд обоснованно отказал стороне защиты в проведении комплексной автотехнической и видеотехнической экспертизы, поскольку каких-либо доказательств, указывающих на недостоверность проведенной автотехнической экспертизы, либо ставящих под сомнение ее выводы, в материалах дела не имеется.

Из протокола осмотра предметов от 11 марта 2019 года, в ходе которого следователем осмотрен компакт-диск, изъятый у потерпевшего Г., видно, что в ходе данного осмотра с участием понятых участвовал эксперт М., которому следователем были разъяснены права и обязанности эксперта, предусмотренные ст.57 УПК РФ, о чем последний расписался в протоколе. Эксперт М. не отрицал свое участие в данном следственном действии. В связи с этим то обстоятельство, что в конце данного протокола отсутствует подпись эксперта М., не влечет признание протокола осмотра недопустимым доказательством.

Осмотр предметов от 26 марта 2019 года, в ходе которого был осмотрен компакт-диск, изъятый у потерпевшего Г., следователем проведен с участием специалиста – видеотехника Г. с соблюдением норм уголовно-процессуального законодательства.

Все положенные в основу приговора доказательства, в том числе и протокол осмотра предметов от 11 марта 2019 года с участием специалиста М., протокол осмотра предметов от 26 марта 2019 года с участием специалиста Г., протокол осмотра места происшествия от 5 апреля 2019 года, заключение эксперта № 36 от 26 апреля 2019 года, получены с соблюдением уголовно-процессуального закона, являются допустимыми доказательствами, оснований сомневаться в их достоверности у судебной коллегии не имеется.

Вопреки утверждениям в апелляционных жалобах осужденного ФИО2 и его защитника, суд обоснованно признал, что ФИО2, управляя автомобилем, нарушил пункты 6.2 и 6.13 Правил дорожного движения РФ. Положения п.6.2 Правил дорожного движения РФ в их системном толковании предписывают, что при включении зеленого мигающего сигнала светофора водитель должен предпринять меры для того, чтобы на желтый сигнал светофора обеспечить остановку транспортного средства в соответствии с положениями п.6.13 Правил дорожного движения, то есть применить меры торможения, однако в данном случае ФИО2 этого сделано не было, что очевидно следует из видеозаписи с места дорожно-транспортного происшествия, и что судом обоснованно принято во внимание.

Таким образом, на основании исследованных в судебном заседании доказательств суд пришел к обоснованному выводу о нарушении ФИО1 и ФИО2 установленных судом Правил дорожного движения РФ, находящемся в причинно-следственной связи в столкновении автомобилей «Nissan Almera» и «Mazda 323 F», и, как следствие, повлекшем по неосторожности смерть потерпевшей Г. При рассмотрении настоящего уголовного дела судом достоверно установлено, что столкновение автомобилей «Nissan Almera» и «Mazda 323 F» произошло по вине водителей обоих автомобилей ФИО1 и ФИО2 и смерть потерпевшей Г. наступила в результате их противоправных действий. Между нарушениями осужденными Правил дорожного движения и наступлением смерти Г. имеется прямая причинно-следственная связь.

Вместе с тем суд апелляционной инстанции считает необходимым исключить из приговора указание суда на нарушение ФИО2 п.6.3 Правил дорожного движения РФ, предусматривающего, что сигналы светофора, выполненные в виде стрелок красного, желтого и зеленого цветов, имеют те же значения, что и круглые сигналы соответствующего цвета, но их действие распространяется только на направление (направления), указываемое стрелками. Из материалов дела видно, что ФИО2 данный пункт Правил дорожного движения не нарушал.

Действия обоих осужденных по ч.3 ст.264 УК РФ судом квалифицированы правильно. Выводы суда, изложенные в приговоре, соответствуют фактическим обстоятельствам, установленным судом.

Из протокола судебного заседания следует, что судебное следствие по уголовному делу проведено в соответствии с требованиями ст.273-291 УПК РФ. Нарушений процессуальных участников процесса, повлиявших или могущих повлиять на постановление законного, обоснованного и справедливого приговора, по делу не допущено.

Наказание осужденным назначено в соответствии с требованиями уголовного закона, с учетом характера и степени общественной опасности совершенного преступления, а также фактических обстоятельств дела, всех данных о личности осужденных, отсутствия у них судимостей и положительных характеристик.

Добровольное возмещение осужденным ФИО1 морального вреда потерпевшему как обстоятельство, смягчающие наказание согласно п. «к» ч.1 ст.61 УК РФ, судом учтено.

По смыслу закона активное способствование раскрытию и расследованию преступления следует учитывать в качестве обстоятельства, смягчающего наказание, если лицо представило органам предварительного следствия, информацию о совершенном с его участием преступлении, ранее им не известную.

Как видно из материалов дела, все участники и очевидцы данного дорожно-транспортного происшествия были установлены в день совершения дорожно-транспортного происшествия. Обстоятельства совершенного ДТП были установлены органом следствия со слов участников и очевидцев ДТП, а также в ходе осмотра места происшествия и автомобилей. В связи с этим то обстоятельство, что ФИО1 передал видеофайл с флешкарты видеорегистратора своего автомобиля потерпевшему Г., не может быть признано обстоятельством, смягчающим его наказание, в соответствии с п. «и» ч.1 ст.61 УК РФ. К тому же ФИО1 передал указанный видеофайл потерпевшему, а не органу предварительного следствия.

Суд апелляционной инстанции считает, что назначенные осужденным наказания является справедливыми, по своему виду и размеру соответствуют содеянному ими, личности осужденных и отвечают закрепленным в уголовном законе целям наказания и принципам справедливости. Оснований для смягчения назначенных осужденным наказаний, а также для назначения им наказания с применением ст.73 УК РФ суд апелляционной инстанции не усматривает. Суд апелляционной инстанции не находит оснований для усиления назначенного ФИО2 наказания, поскольку наказание, назначенное ему судом, соответствует принципам справедливости и гуманизма.

Органами предварительного следствия и судом каких-либо нарушений норм уголовно-процессуального закона, влекущих отмену приговора, не допущено. 

Вместе с тем суд апелляционной инстанции не может согласиться с размером компенсации морального вреда, определенным судом первой инстанции и подлежащим взысканию с ФИО2, поскольку он не является соразмерным той степени нравственных страданий, которые испытаны потерпевшим Г. в связи с переживаниями из-за внезапной смерти его дочери Г., и недостаточен для компенсации таких страданий.

Согласно материалам дела потерпевшим Г. был заявлен гражданский иск о взыскании с ФИО2 в счет компенсации морального вреда в размере 500000 рублей в связи с причинением ему нравственных страданий, вызванных смертью его дочери вследствие дорожно-транспортного происшествия.

Определяя размер компенсации морального вреда, подлежащий взысканию с осужденного ФИО2 в пользу потерпевшего Г., суд первой инстанции принял во внимание обстоятельства совершенного преступления, последствия, вызванные смертью дочери для Г., а также материальное положение ФИО2, и определил размер такой компенсации в сумме 400000 рублей. 

Учитывая, что жизнь и здоровье человека относятся к числу наиболее значимых человеческих ценностей, их защита должна быть приоритетной, а право гражданина на возмещение вреда, причиненного жизни или здоровью, является одним из общепризнанных основных неотчуждаемых прав и свобод человека, закрепленных в Конституции Российской Федерации, суд апелляционной полагает, что приговор суда в части взыскания компенсации морального вреда в пользу потерпевшего Г. подлежит изменению, и считает необходимым увеличить размер компенсации данного вреда до 500000 рублей. 

В остальной части приговор подлежит оставлению без изменения.

На основании изложенного и руководствуясь ст.38913, 38920 и 38928 УПК Российской Федерации, суд апелляционной инстанции

постановил:

Приговор Калининского районного суда г.Чебоксары Чувашской Республики от 25 сентября 2019 года в отношении ФИО2 изменить.

Исключить из описательно-мотивировочной части приговора указание суда на нарушение ФИО2 п.6.3 Правил дорожного движения РФ.

Увеличить сумму компенсации морального вреда, взысканной с осужденного ФИО2 в пользу потерпевшего Г., до 500000 рублей.

В остальной части этот же приговор в отношении ФИО1 и ФИО2 оставить без изменения, а апелляционные жалобы - без удовлетворения.

Председательствующий