К делу № 2-510/21

УИД 23RS0040-01-2020-007972-33

РЕШЕНИЕ

именем Российской Федерации

г. Краснодар 09 июня 2021 г.

Первомайский районный суд г. Краснодара в составе 

председательствующего Поповой В.В.,

при секретаре Кулибабиной А.Е.,

с участием:

истца ФИО1,

представителя истца ФИО2, действующего на основании доверенности от 02.03.2020 г.,

представителя ответчика ГБУЗ «Клиническая больница скорой медицинской помощи г. Краснодара» г. Краснодара Министерства здравоохранения Краснодарского края ФИО6, действующей на основании доверенности от 12.01.2021 г.,

представителя третьего лица ГБУЗ «Клинический онкологический диспансер № 1» Министерства здравоохранения Краснодарского края ФИО7, действующей на основании доверенности от 14.01.2021 г.,

представителя прокуратуры Центрального округа г. Краснодара ФИО3,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ГБУЗ «Клиническая больница скорой медицинской помощи г. Краснодара» Министерства здравоохранения Краснодарского края, Министерству здравоохранения Краснодарского края о взыскании денежной компенсации морального вреда,

установил:

В Первомайский районный суд г. Краснодара обратился ФИО1 с иском к ГБУЗ «Клиническая больница скорой медицинской помощи г. Краснодара» Министерства здравоохранения Краснодарского края (сокращенное наименование ГБУЗ «КБСМП г. Краснодара») и Министерству здравоохранения Краснодарского края о взыскании денежной компенсации морального вреда, причиненного повреждением здоровья в результате некачественного оказания медицинской услуги.

В обоснование требований истцом указано, что в ночь с 12 на 13 ноября 2019 г. врачом-хирургом хирургического отделения № 3 ГБУЗ «КБСМП г. Краснодара» ФИО4 ему было проведено оперативное вмешательство в связи с установленным диагнозом «острый аппендицит», после чего воспаленный червеобразный отросток был удален и направлен на прижизненное патолого-анатомическое исследование, по результатам которого был установлен диагноз: «Низкодифференцированная карцинома червеобразного отростка с прорастанием в брыжейку». Примерно через 10 дней его мать была информирована лечащим врачом об обнаружении по результатам гистологии рака в червеобразном отростке, после чего, он обратился в ГБУЗ «Клинический онкологический диспансер № 1» МЗ КК (сокращенное наименование ГБУЗ «КОД № 1»). В результате повторного исследования гистоблоков и стеклопрепаратов, затребованных из ГБУЗ «КБСМП г. Краснодара» установлен уточненный диагноз: «C-r червеобразного отростка (аденокарцинома G3) T3NxM0 II St». В дальнейшем по решению врачебного консилиума ГБУЗ «КОД № 1» 17.01.2020 г. ему было проведена радикальная операция Лап-ассистированная ПГКЭ (удаление правой части толстого кишечника с брызжейкой, всего удалено около 30 см толстого кишечника). Удаленный материал был направлен на прижизненное патолого-анатомическое исследование, при котором атипичных (раковых) клеток обнаружено не было.

Через некоторое время на приеме у хирурга, на который он пришел с результатами компьютерной томографии, врач сообщил, что результаты исследования, имеющиеся на диске, ему (ФИО1) не принадлежат. Заподозрив возможную ошибку в действиях ГБУЗ «КБСМП г. Краснодара», истец обратился для проведения генетической экспертизы в ООО «ИнЛабГенетикс», результатами которой установлено, что вероятность происхождения исследованного биоматериала от ФИО1 составляет 0 %.

17.03.2020 г. он направил в ГБУЗ «КБСМП г. Краснодара» претензию, в которой просил провести проверку сложившейся ситуации и выплатить ему компенсацию морального вреда в размере 5 000 000 руб., однако ответа на претензию не получил.

В рамках проверки по данному факту следственными органами, проведена экспертиза, подтвердившая принадлежность биологического материала принадлежит женщине, в дальнейшем возбуждено уголовное дело, по которому он признан потерпевшим.

Истец указывает, что в связи с необоснованным установлением ему опасного (смертельного) диагноза и проведением тяжелейшей бессмысленной операции по удалению части кишечника, он перенес психологический стресс, а также претерпел страдания, связанные с оперативным вмешательством (наркоз, боли, прием огромного количества лекарственных препаратов и побочных действий от них) и от осложнений, вызванных радикальной операцией (диспепсия, спаечная болезнь, боли в животе, диета), вынужденно изменил привычный образ жизни, отказался от занятий спортом, ему необходимо придерживаться строгой жесткой диеты, принимать лекарственные препараты, временно он был лишен возможности учиться, в связи с чем возникла необходимость нанимать репетиторов. В сложившейся ситуации ему необходимо выбирать профессию, которая не предполагает нагрузок. Таким образом, в результате действий персонала ГБУЗ «КБСМП г. Краснодара» ему причинен моральный вред, который он оценивает в 5 000 000 руб. и просит взыскать с указанного ответчика.

В ходе рассмотрения дела в качестве третьего лица привлечено ГБУЗ «КОД № 1».

В судебном заседании истец ФИО1 свои требования поддержал, просил удовлетворить их в полном объеме по изложенным в иске основаниям. Кроме того пояснил, что испытывает нравственные страдания от осознания своей ограниченной полноценности, вынужден изменить избранную им профессию, при том, что практически закончил обучение по профессии «повар», однако работать по ней в будущем не сможет. Также он признан негодным к прохождению службы в армии, хотя имел твердое намерение как гражданин РФ нести обязанность по защите Отечества. Из-за действий ответчика он безосновательно лишен возможности в настоящее время и в будущем жить полноценной жизнью. Считает свои требования законными и обоснованными, а заявленную сумму соразмерной перенесенным страданиям.

Представитель истца ФИО5 поддержал позицию своего доверителя, указал, что причинная связь между действиями ответчика ГБУЗ «КБСМП г. Краснодара» и причиненным тяжким вредом здоровью ФИО1 установлена и доказана в ходе рассмотрения дела, поэтому считает, что правовые основания для удовлетворения требований имеются. Заявленный размер компенсации морального вреда полагает соответствующим степени перенесенных ФИО1 физических и нравственных страданий в связи с посягательством на принадлежащие ему нематериальные блага (жизнь и здоровье).

Представитель ответчика ГБУЗ «КБСМП г. Краснодара» ФИО6 иск не признала, просила в его удовлетворении отказать. Не оспаривая факт причинения вреда здоровью ФИО1, полагала вину сотрудников представляемого ею учреждения не доказанной, экспертизу в рамках проверки следственными органами проведенной не полно, при этом в удовлетворении ходатайства о проведении судебной экспертизы, по мнению представителя ответчика, необоснованно отказано. Также обратила внимание суда на то, что биологический материал был перепроверен в онкологическом диспансере, диагноз, поставленный ФИО1, подтвержден, и проведена операция именно в профильном учреждении, которым ГБУЗ «КБСМП г. Краснодара» не является.

Ответчик Министерство здравоохранения Краснодарского края, извещенный о месте и времени рассмотрения дела, явку своего представителя не обеспечило. В письменных возражениях изложена позиция относительно предъявленного иска, согласно которой Министерство является ненадлежащим ответчиком по делу, а также содержится просьба о рассмотрении дела в отсутствие представителя Министерства (т. 1 л.д. 226-228).

Представитель третьего лица ГБУЗ «КОД №1» ФИО7 пояснила, что в диспансере исследовался биологический материал, предоставленный из ГБУЗ «КБСМП г. Краснодара», который, как потом выяснилось, не принадлежал ФИО8 и, кроме того, вообще не являлся червеобразным отростком, что невозможно было установить в связи с отсутствием макроописания. Каких-либо основания и признаков предположить, что данный материал пациенту ФИО1 не принадлежит, не имелось. В связи с подтверждением по гистологическим материалам агрессивного диагноза, оперативное вмешательство было необходимым. Считает, что требования к диспансеру не подлежат удовлетворению.

Выслушав доводы истца, его представителя, а также представителей ответчика и третьего лица, установив юридически значимые для разрешения спора обстоятельства в результате исследования и оценки собранных доказательств в их совокупности в соответствии с требованиями ст. 67 ГПК РФ, с учетом заключения прокурора, полагавшего требования подлежащими удовлетворению, но не в заявленном размере, а с учетом принципов разумности и справедливости размер компенсации морального вреда подлежит снижению, суд приходит к следующему.

Согласно Конституции Российской Федерации в Российской Федерации, являющейся социальным государством, охраняются труд и здоровье людей (статья 7).

Согласно ст. 41 Конституции РФ каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь. Медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счет средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений.

В силу п. 3 ст. 2 Федерального закона от 21.11.2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (далее Закон об основах охраны здоровья) медицинская помощь это комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг.

В соответствии со ст. 4 Закона об основах охраны здоровья основными принципами охраны здоровья являются, в частности: соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий (п. 1); приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи (п. 2); ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья (п. 5); доступность и качество медицинской помощи (п. 6).

В силу п. 2 ч. 1 ст. 2 и ст. 18 Закона об основах охраны здоровья каждый имеет право на охрану здоровья. Право на охрану здоровья обеспечивается охраной окружающей среды, созданием безопасных условий труда, благоприятных условий труда, быта, отдыха, воспитания и обучения граждан, производством и реализацией продуктов питания соответствующего качества, качественных, безопасных и доступных лекарственных препаратов, а также оказанием доступной и качественной медицинской помощью.

Как следует из п. 21 ст. 2 того же Закона об основах охраны здоровья под качеством медицинской помощи понимается совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Понятие «диагностика» данным законом раскрывается как комплекс медицинских вмешательств, направленных на распознавание состояний или установление факта наличия либо отсутствия заболеваний, осуществляемых посредством сбора и анализа жалоб пациента, данных его анамнеза и осмотра, проведения лабораторных, инструментальных, патолого-анатомических и иных исследований в целях определения диагноза, выбора мероприятий по лечению пациента и (или) контроля за осуществлением этих мероприятий; а лечение - комплекс медицинских вмешательств, выполняемых по назначению медицинского работника, целью которых является устранение или облегчение проявлений заболевания или заболеваний либо состояний пациента, восстановление или улучшение его здоровья, трудоспособности и качества жизни.

Пациент имеет право на возмещение вреда, причиненного здоровью при оказании ему медицинской помощи (п. 9 ч. 5 ст. 19 Закона об основах охраны здоровья).

В силу частей 2, 3 статьи 98 Закона об основах охраны здоровья медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

В рамках рассматриваемого дела установлено, что ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, в ночь с 12 на 13 ноября 2019 г. был прооперирован в ГБУЗ «КБСМП г. Краснодара» Министерства здравоохранения Краснодарского края в связи с установленным ему диагнозом «Острый аппендицит».

13.11.2019 г. ГБУЗ «КБСМП г. Краснодара» выдало направление № 163950 на прижизненное патолого-анатомическое исследование биопсийного (операционного) материала пациента ФИО1 (т. 1 л.д. 16).

Как видно из протокола прижизненного патолого-анатомическое исследования биопсийного (операционного) материала, подписанного врачом-специалистом ФИО9, дано заключение: «Низкодифференцированная G3 нейроэндокринная карцинома червеобразного отростка с прорастанием в брыжейку» (т. 1 л.д. 17).

В связи с установленным диагнозом, ФИО1 обратился в ГБУЗ «КОД № 1», где по результатам повторно проведенных гистологических и гистохимических исследований затребованного из ГБУЗ «КБСМП г. Краснодара» гистоблоков, установлен уточненный диагноз: «C-r червеобразного отростка (аденокарцинома G3) T3NxM0 II St». Консилиумом врачей (после сдачи ФИО1 необходимых анализов) принято решение о проведении операции Лап-ассистированная правосторонняя гемиколэктомия (ПГКЭ) (т. 1 л.д. 59-63, 116).

Удаленный у ФИО1 в ходе оперативного вмешательства 17.01.2020 г. материал был направлен на прижизненное патолого-анатомическое исследование, при котором атипичных клеток не обнаружено (т. 1 л.д. 87).

27.01.2020 г. ФИО1 выписан из ГБУЗ «КОД № 1» (т. 1 л.д. 94-95).

От прохождения химиотерапии ФИО1 отказался.

В дальнейшем выдача ошибочных результатов компьютерной томографии при посещении хирурга послужила причиной заподозрить возможную ошибку при постановке диагноза в ГБУЗ «КБСМП г. Краснодара».

По обращению ФИО1 ООО «ИнЛабГенетикс» проведена генетическая экспертиза биологического материала, которая, что вероятностью происхождения биологического материала в представленных парафиновых блоках от ФИО1 составляет 0 % (т. 1 л.д. 142).

На досудебную претензию ФИО1 с требованием компенсировать моральный вред ГБУЗ «КБСМП г. Краснодара» не ответило.

Обращение в суд с рассматриваемыми требованиями обосновано, с позиции истца, перенесением им физических и нравственных страданий в связи с проведением тяжелой операции в отсутствие к тому каких-либо объективных показаний, что было вызвано установлением ошибочного диагноза в результате действий работников ГБУЗ «КБСМП г. Краснодара».

Возражая против иска, ответчик ГБУЗ «КБСМП г. Краснодара» ссылался на неустановление вины конкретных лиц больницы в причинении вреда здоровью истца. Кроме того полагает, что вред причинен по вине медучреждения, принявшего решение об оперативном вмешательстве, т.е. ГБУЗ «КОД № 1».

Суд соглашается с позицией стороны истца о причинении ему по вине ГБУЗ «КБСМП г. Краснодара» морального вреда, подлежащего компенсации, и считает, что приведенные данным ответчиком доводы основанием к отказу в удовлетворении заявленных истцом требований служить не могут.

Согласно ст. 12 Гражданского кодекса РФ защита гражданских прав осуществляется путем возмещения убытков, компенсации морального вреда, иными способами, предусмотренными законом.

В силу ст. 307 Гражданского кодекса РФ обязательства возникают из договора, вследствие причинения вреда и из иных оснований.

По общему правилу, в силу ст. 1064 Гражданского кодекса РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда.

Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине.

Для возложения ответственности в виде возмещения вреда должны быть установлены противоправность поведения причинителя вреда и его вина, наличие и размер ущерба, причинно-следственная связь между действиями причинителя вреда и причиненным ущербом. При этом бремя доказывания причинения ущерба и причинно-следственной связи между действиями ответчика и причинением ущерба лежит на истце, тогда как обязанность доказать отсутствие оснований ответственности возлагается на ответчика, что соответствует разъяснениям п. 11 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26.01.2010 г. № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина».

В силу статьи 1068 Гражданского кодекса РФ юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Согласно ст. 1099 Гражданского кодекса РФ основания и размер компенсации морального вреда определяется правилами, предусмотренными главой 59 Гражданского кодекса РФ и ст. 151 Гражданского кодекса РФ.

В соответствии со ст. 151 Гражданского кодекса РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

Под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.), или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо нарушающими имущественные права гражданина (п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 г. № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда»).

Таким образом, перечень нравственных страданий, являющихся основанием для реализации права на компенсацию морального вреда, не является исчерпывающим.

При этом, из разъяснений, изложенных в п. 1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20.12.1994 г. № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» суду необходимо выяснить, чем подтверждается факт причинения потерпевшему нравственных или физических страданий, при каких обстоятельствах и какими действиями (бездействием) они нанесены, степень вины причинителя, какие нравственные или физические страдания перенесены потерпевшим, в какой сумме он оценивает их компенсацию, и другие обстоятельства, имеющие значение для разрешения конкретного спора. Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, потерей работы, раскрытием семейной, врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию гражданина, временным ограничением или лишением каких-либо прав, физической болью, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий и др.

В соответствии с правовой позицией, изложенной в п. 9 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 28.06.2012 г. № 17 «О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей» к отношениям по предоставлению гражданам медицинских услуг, оказываемых медицинскими организациями в рамках добровольного и обязательного медицинского страхования, применяется законодательство о защите прав потребителей.

Из преамбулы Закона РФ от 07.02.1992 г. № 2300-1 «О защите прав потребителей» следует, что настоящий Закон регулирует отношения, возникающие между потребителями и изготовителями, исполнителями, импортерами, продавцами при продаже товаров (выполнении работ, оказании услуг), устанавливает права потребителей на приобретение товаров (работ, услуг) надлежащего качества и безопасных для жизни, здоровья, имущества потребителей и окружающей среды, получение информации о товарах (работах, услугах) и об их изготовителях (исполнителях, продавцах), просвещение, государственную и общественную защиту их интересов, а также определяет механизм реализации этих прав.

Исходя из разъяснений, содержащихся в п. 45 того же Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 28.06.2012 г. № 17, при решении судом вопроса о компенсации потребителю морального вреда достаточным условием для удовлетворении иска является установление факта нарушения прав потребителя.

Основываясь на совокупности собранных по делу доказательств, суд полагает доказанным факт оказания ФИО1 медицинской услуги ненадлежащего качества по вине ответчика в лице ГБУЗ «КБСМП г. Краснодара».

Из медицинской карты № 20.256, оформленной ФИО1 10.01.2020 г. в ГБУЗ «КОД № 1» следует, что обращение его в данное медицинское учреждение связано с установленным диагнозом направившего учреждения «Аденокарцинома, G3».

В дальнейшем в период нахождения на лечении в ГБУЗ «КОД № 1» исследованию для установления (подтверждения, уточнения) диагноза, поставленного ГБУЗ «КБСМП г. Краснодара», подвергался биоматериал, направленный данным лечебным учреждением (ГБУЗ «КБСМП г. Краснодара»), полученный в результате проведенной ФИО1 операции по удалению аппендицита.

Из протокола прижизненного патолого-анатомического исследования операционного материала, оформленного в ГУБЗ «КБСМП г. Краснодара», следует, что что исследованному операционному материалу данным лечебным учреждением присвоен регистрационный номер 6129/1-10 (т. 1 л.д. 103). С этим номером материал поступил в ГБУЗ «КОД № 1» на исследование, по результатам которого, как уже было указано, диагностировано заболевание: «C-r червеобразного отростка (аденокарцинома G3) T3NxM0 II St». В ГБУЗ «КОД № 1» этому материалу присвоен регистрационный номер 3006920 (т. 1 л.д. 104).

В рамках проведенной Следственным отделом по ЦО г. Краснодара СУ СК РФ по Краснодарскому краю проверки по материалу КРСП № 273 пр-20 от 18.03.2020 г. постановлением следователя от 15.04.2020 г. назначена молекулярно-генетическая экспертиза, на которую предоставлены гистоблоки и предметные стекла (№ 6129, те, что ранее были предоставлены в ГБУЗ «КОД № 1» из ГБУЗ «КБСМП г. Краснодара»), а также образец слюны ФИО1, из которых получены препараты ДНК. Согласно выводам экспертов, содержащимся в заключении № 039-2020 от 28.04.2020 г., при тестировании препаратов ДНК, выделенных из гистологических боков и предметных стекол, предоставленных на экспертизу, выявлена ДНК женской половой принадлежности (т. 1 л.д. 143-147).

17.04.2020 г. в отношении неустановленных работников ГБУЗ «КБСМП г. Краснодара» возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 238 УК РФ.

Согласно выводам проведенной в рамках возбужденного уголовного дела экспертизы в Отделе СМЭ по делам о профессиональных нарушениях медицинских работников Бюро СМЭ Краснодарского края, отраженным в заключении № 272/91/2020 от 17.08.2020 г., онкологического заболевания у ФИО1 не имелось. Правильно диагностированные у ФИО1 иные имеющиеся заболевания не имеют схожей морфологии и клинической картины с онкологическим заболеванием червеобразного отростка и не требуют хирургического вмешательства (то есть проведения операции). Диагноз «Острый аппендицит» диагностирован у ФИО1 правильно, оперативное вмешательство в объеме аппендоэктомия выполнено правильно и обоснованно. Медицинская помощь ФИО1 в хирургическом отделении ГБУЗ «КБСМП г. Краснодара» оказана в полном объеме и в соответствии с установленным диагнозом. Дефектов оказания медицинской помощи на данном этапе не установлено.

На этапе исследования операционного материала в патологоанатомическом отделении ГБУЗ «КБСМП г. Краснодара» врачами не произведено макроскопичесое описание препарата (не указано какой орган представлен на исследование, размер, характер имеющихся патологических изменений). При повторном гистологическом исследовании вышеуказанного материала, проведенном в рамках настоящей экспертизы, установлено, что червеобразный отросток в препаратах отсутствует, материал представлен фрагментом другого отдела толстого кишечника, т.е. врачами-патологоанатомами неправильно был определен орган, направленный на исследование.

Также эксперты не установили дефектов оказания медицинской помощи ФИО1 в ГБУЗ «КОД № 1», повторное патолого-анатомическое исследование гистологического материала (пересмотрены стекла и блоки) с дополнительным иммуногистохимическим исследованием определило признаки злокачественного новообразования. Врачи ГУЗ «КОД № 1» не имели объективной возможности усомниться в принадлежности материала ФИО1, ввиду отсутствия возможности макроскопического, т.е. визуального осмотра удаленного отростка, отсутствия сведений о ходе и объеме первичной операции. Оперативная тактика ведения пациента определена после клинической конференции, в связи с чем ФИО1 выполнена лапороскопически-ассистированная правосторонняя гемиколэктомия, которая с учетом лабораторно-инструментальных данных, имеющихся у врачей ГБУЗ «КОД № 1», выполнена обоснованно, в соответствии с «Клиническими рекомендациями по оказанию медицинской помощи при злокачественных новообразованиях ободочной кишки и ректосигмоидного отдела».

Определяя наличие либо отсутствие причинно-следственной связи между действиями врачей обоих лечебных учреждений и наступившими последствиями, эксперты пришли к выводу, что прямой причинно-следственной связи между действиями медицинских работников хирургического отделения ГБУЗ «КБСМП г. Краснодара» и ГБУЗ «КОД № 1» и наступлением неблагоприятных последствий не установлено. Однако имеется прямая причинно-следственная связь между дефектами оказания медицинской помощи на этапе патолого-анатомического отделения ГБУЗ «КБСМП г. Краснодара» и наступлением неблагоприятных последствий для ФИО1 Дефекты оказания медицинской помощи на данном этапе привели к неверному установлению диагноза у ФИО1, следствием чего явилось избрание неправильной тактики ведения пациента с проведением оперативного вмешательства в объеме удаления правой половины толстого кишечника, тем самым ФИО1 причинен тяжкий вред здоровью, опасный для жизни человека (т. 1 л.д. 165-195).

Давая оценку заключениям экспертов как одним из представленных по делу доказательств по правилам ст. 67 ГПК РФ в совокупности со всеми материалами дела, суд приходит к выводу, что они согласуются с иными исследованными доказательствами по делу и у суда отсутствуют основания сомневаться в них. Указанные заключения сомнений в правильности или обоснованности выводов экспертов не вызывают, соответствуют требованиям законодательства, выводы экспертной комиссии последовательны и объективны. При этом суд учитывает соответствующее специальное образование, квалификацию экспертов, предупреждение их об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ за дачу заведомо ложного заключения. Заключения составлены лицами, не имеющими личной заинтересованности в исходе дела, у суда отсутствуют основания сомневаться в компетентности экспертов.

Указанные заключения согласуются с иными исследованными по делу доказательствами, в том числе медицинской документацией на имя ФИО1 из ГБУЗ «КБСМП г. Краснодара» и ГБУЗ «КОД № 1».

При этом, происхождение исследованного биоматериала от ФИО1 опровергнуто, а его принадлежность женщине подтверждена заключениями экспертов, одно из которых проведено в рамках проверки материала КРСП с предупреждением экспертов об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ.

В такой ситуации, доводы представителя ответчика ГБУЗ «КБСМП г. Краснодара» о противоречивости выводов экспертов и об их необъективности суд находит несостоятельными.

Довод ответчика о том, что экспертизы, проведенные в рамках уголовного дела и следственной проверки, не могут быть приняты в качестве допустимых доказательств по настоящему делу суд расценивает как несостоятельный. Суд не дает оценку имеющимся в материалах дела экспертным заключениям как имеющим преюдициальное значение, так как приговор суда по уголовному делу отсутствует, и результаты оценки указанных доказательств в судебном акте не отражены.

В связи с указанными положениями, суд оценивал заключения экспертов наряду с иными доказательствами как иное письменное доказательство, допускаемое в качестве такового в соответствии со статьей 55 ГПК РФ.

Ходатайство ответчика о проведении судебной экспертизы судом аналогично отклоняется по вышеприведенным мотивам.

Суд считает, что ответчиком вопреки требованиям ст. 56 ГПК РФ не представлено доказательств отсутствия своей вины, оказания услуги надлежащего качества, равно как и не доказано что вред истцу причинен при других обстоятельствах, вне действий исполнения должностных обязанностей врачей ГБУЗ «КБСМП г. Краснодара».

Таким образом, исходя из установленных в ходе судебного разбирательства обстоятельств дела, суд приходит к выводу о том, что истцу была ненадлежащим образом оказана медицинская помощь на стадии патолого-анатомического исследования в ГБУЗ «КБСМП г. Краснодара», что повлекло установление неверного (отсутствующего в действительности) диагноза ФИО1 и проведение ему оперативного хирургического лечения в объеме правосторонней гемиколэктомии, в котором он не нуждался, чем причинен тяжкий вред здоровью.

В связи с изложенным, поскольку в результате некачественной медицинской услуги, оказанной работниками ответчика, причинен вред ФИО1, обязанность его компенсации следует возложить на работодателя ГБУЗ «КБСМП г. Краснодара».

При этом, вопреки ошибочному мнению представителя ГБУЗ «КБСМП г. Краснодара, отсутствие вступившего в законную силу приговора суда, устанавливающего виновность в возникшей ситуации конкретных работников больницы, основанием для отказа в удовлетворении исковых требований о компенсации морального вреда в связи с дефектами оказания медицинской услуги, повлекшими причинение вреда здоровью ФИО1, не является, поскольку факт оказания услуги ненадлежащего качества именно на этапе патологоанатомического исследования в патологоанатомическом отделении ГБУЗ «КБСМП г. Краснодара» достоверно установлено в ходе рассмотрения дела.

Поскольку при обращении в ГБУЗ «КОД № 1» повторному исследованию подвергались биоматериалы, направленные из ГБУЗ «КБСМП г. Краснодара», а по результатам проведенной экспертизы объективных оснований усомниться в принадлежности материала пациенту ФИО1 у работников ГБУЗ «КОД № 1» не имелось, при том, что в условиях наличия установленного агрессивного диагноза, при котором показано проведение правосторонней гемиколэктомии, тактика ведения пациента определена правильно, то причинно-следственной связи между действиями работников диспансера и наступившими неблагоприятными последствиями у ФИО1 не имеется.

При этом, суд учитывает, что Приказом Министерства здравоохранения РФ от 24.03.2016 № 179н утверждены Правила проведения патолого-анатомических исследований, форма № 014/у «Направление на прижизненное патолого-анатомическое исследование биопсийного (операционного) материала», форма № 014-1/у «Протокол прижизненного патолого-анатомического исследования биопсийного (операционного) материала» и форма № 014-2/у «Журнал регистрации поступления биопсийного (операционного) материала и выдачи результатов прижизненных патолого-анатомических исследований».

Согласно п. 1 Правил, они устанавливают порядок проведения патолого-анатомических исследований в патолого-анатомических бюро или патолого-анатомических отделениях медицинских организаций и иных организаций, осуществляющих медицинскую деятельность на основании лицензии, предусматривающей выполнение работ (услуг) по патологической анатомии и гистологии (далее - патолого-анатомические бюро (отделения)).

В силу п. 2 Правил патолого-анатомические исследования проводятся в целях определения диагноза заболевания, мероприятий по лечению пациента или получения данных о причине смерти человека.

Прижизненные патолого-анатомические исследования проводятся в рамках оказания первичной специализированной медико-санитарной помощи, специализированной, за исключением высокотехнологичной, медицинской помощи и паллиативной медицинской помощи при наличии медицинских показаний (п. 6 Правил).

В соответствии с п. 8, п. 9 Правил предметом прижизненного патолого-анатомического исследования является изучение макро- и микроскопических изменений фрагментов тканей, органов или последов (далее - биопсийный (операционный) материал). Взятие биопсийного (операционного) материала производится по медицинским показаниям в рамках оказания пациенту медицинской помощи соответствующего профиля в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, на основе стандартов медицинской помощи и с учетом клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи.

Подпунктами 1, 4 п. 16, п. 18 Правил предусмотрено, что врачом-патологоанатомом с учетом клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи проводится макроскопическое изучение биопсийного (операционного) материала с внесением данных макроскопического исследования в пункт 22 Протокола, а также в пункт 23 Протокола вносятся данные микроскопии с учетом результатов примененных дополнительных методов окраски (постановки реакции, определения) и дополнительных методов микроскопии.

Как видно из протокола прижизненного патолого-анатомического исследования формы № 014-1/у, оформленного ГБУЗ «КБСМП г. Краснодара», пункты 22 и 23 должным образом не заполнены, макроскопическое описание операционного материала в п. 22 отсутствует, в п. 23, который должен содержать микроскопическое описание, содержится само заключение (т. 1 л.д. 103). Указанные обстоятельства представителем ответчика ГБУЗ «КБСМП г. Краснодара» не оспаривались в ходе рассмотрения дела.

Между тем, отсутствие макроскопического описания биоматериала в протоколе (при том, что структура строения органа, в том числе аппендикса, при развитии опухолевого процесса нарушается), объективно лишило работников ГБУЗ «КОД №1» при сопоставлении данных, указанных в направлении на прижизненно патолого-анатомическое исследование (форма № 014/у), со сведениями, указанными в протоколе, возможности своевременно установить, что исследуемый операционный материал не соответствует объему операции (аппендоэктомия) и органу, указанному в направлении на патолого-анатомическое исследование. При наличии видоизмененного органа с ростом опухоли в препарате, по строению соответствующей диагнозу, совпадении номеров стекол и блоков (присвоенных в момент первичного исследования) с паспортной частью протокола, с учетом формулировки патологоанатомического заключения (диагноза), установленного в ГБУЗ «КБСМП г. Краснодара», невозможностью осуществить иные методы сопоставления в текущей работе, материал, полученный из ГБУЗ «КБСМП г. Краснодара» как принадлежащий ФИО1, был оценен и описан как опухолевый.

В этой связи доводы представителя ГБУЗ «КБСМП г. Краснодара» о наличии вины ГБУЗ «КОД № 1» в причинении вреда здоровью ФИО1, как лечебного учреждения, выполнившего операцию по удалению части кишечника, суд признает несостоятельными и во внимание не принимает, поскольку проведение радикального хирургического вмешательства ФИО1 в ГБУЗ «КОД № 1» явилось следствием ошибочно установленного диагноза ГБУЗ «КБСМП г. Краснодара» и предоставлением для повторного исследования биоматериала, фактически ФИО1 не принадлежащего.

Кроме того, некоторые пункты протокола, обязательные для заполнения, работниками ГБУЗ «КБСМП г. Краснодара» не заполнены.

Таким образом, в результате оказания медицинской услуги ненадлежащего качества на этапе патолого-анатомического отделения ГБУЗ «КБСМП г. Краснодара», повлекшей неверную постановку диагноза и, как следствие, проведения не нужного для организма лечения, истцу был причинен моральный вред, так как он испытал (и продолжает испытывать) физические и нравственные страдания.

Доказательства возникновения вреда вследствие непреодолимой силы или умысла потерпевшего суду представлены не были.

Причинение тяжкого вреда здоровью ФИО1 является основанием для компенсации ему морального вреда, что соответствует разъяснениям п. 32 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26.01.2010 г. № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» причинение вреда жизни или здоровью гражданина умаляет его личные нематериальные блага, влечет физические или нравственные страдания, потерпевший, наряду с возмещением причиненного ему имущественного вреда, имеет право на компенсацию морального вреда при условии наличия вины причинителя вреда.

При этом, факт причинения морального вреда в данном случае является очевидным и не нуждается в доказывании, подлежит установлению лишь размер компенсации.

Как указано в ст. 1101 Гражданского кодекса РФ компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме. Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

Таким образом, моральный вред по своему характеру не предполагает возможности его точного выражения в деньгах и полного возмещения, предусмотренная законом компенсация должна отвечать признакам справедливого вознаграждения потерпевшего за перенесённые страдания.

При определении размера подлежащей взысканию компенсации, суд учитывает объем физических и нравственных страданий, испытанных ФИО1 в связи с тем. Что были затронуты его личные нематериальные блага, возраст истца, то обстоятельство, что в ходе выявления и лечения ошибочно установленного и отсутствующего у него диагноза истец наряду с физической болью переживал и сильный эмоциональный стресс, связанный с самим фактом осознания тяжелого заболевания, последствиями лечения, которые отразились на внутреннем состоянии его организма, что существенно сказывается на осуществлении обычных жизненных функций, не говоря о ведении нормального образа жизни. Также суд учитывает, сложившаяся ситуация является препятствием для работы по избранной ФИО1 специальности «повар», по которой он практически окончил обучение.

Определяя размер компенсации морального вреда, суд исходит также из того, что сложно определить истинную цену здоровья человека, а также степень страданий, которые переносит человек в связи с долгим и, главное, не нужным, вредным для организма лечением.

При установленных обстоятельствах, учитывая, что закон определяет компенсацию морального вреда в денежной форме, суд полагает отвечающим признакам разумности и справедливости, степени перенесенных истцом физических болей и душевных страданий в результате лечения, в котором он не нуждался, тяжести проведенной операции и тяжести ее последствий для организма (нарушение усвоения пищи, необходимость придерживаться жесткой диеты, ограничение физических нагрузок), в целом к снижению качества жизни, квалификацией причиненного вреда здоровью как «тяжкого», а также причинения вреда при оказании медицинской помощи медицинским учреждением, не выполнившем в отношении ФИО1 своих основных задач по охране здоровья пациента, взыскать в счет компенсации морального вреда 5 000 000 руб., который, по мнению суда, отвечает также принципам конституционной ценности жизни и здоровья (ст.ст. 20, 41 Конституции РФ).

Доводы ответчика о необходимости учета особенностей его правового статуса в качестве бюджетного учреждения, не имеющего достаточных денежных средств на финансирование своих обязательств из причинения вреда, правовым основанием для отказа в удовлетворении заявленного иска либо снижения размера компенсации не являются.

В соответствии со ст. 56 ГПК РФ каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Согласно ч.2 ст. 195 ГПК РФ суд основывает решение только на тех доказательствах, которые были исследованы в судебном заседании.

Суд оценивает доказательства, согласно ст. 67 ГПК РФ по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств. Никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы. Суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.

Руководствуясь статьями 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

решил:

Исковые требования ФИО1 к ГБУЗ «Клиничиеская больница скорой медицинской помощи г. Краснодара» Министерства здравоохранения Краснодарского края, Министерству здравоохранения Краснодарского края, третье лицо – прокуратура Центрального округа г. Краснодара, ГБУЗ «Клинический онкологический диспансер № 1» Министерства здравоохранения Краснодарского края о защите прав потребителей и взыскании компенсации морального вреда, удовлетворить.

Взыскать с ГБУЗ «Клиничиеская больница скорой медицинской помощи г. Краснодара» Министерства здравоохранения Краснодарского края в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 5 000 000 рублей.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Краснодарский краевой суд в течение месяца со дня принятия в окончательной форме путем подачи апелляционной жалобы через Первомайский районный суд г. Краснодара.

Судья Первомайского

районного суда г. Краснодара В.В.Попова