УИД 66RS0002-02-2025-002537-41

в мотивированном виде 

определение

 изготовлено 15.01.2026

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Екатеринбург 13.01.2026

Судебная коллегия по гражданским делам Свердловского областного суда в составе: председательствующего Хазиевой Е.М.,

судей Корякина М.В.,

ФИО1,

при помощнике судьи Юртайкиной О.А., при ведении протоколирования с использованием средств аудиозаписи рассмотрела в открытом судебном заседании в порядке апелляционного производства гражданское дело № 2-3214/2025 (33-16922/2025 / 33-593/2026) по иску ФИО2, действующего в интересах несовершеннолетнего ФИО3, к ФИО4 о возмещении вреда, причиненного в результате дорожно-транспортного происшествия, по апелляционным жалобам ФИО2 и ФИО4 на решение Железнодорожного районного суда г. Екатеринбурга от 18.09.2025.

Заслушав доклад председательствующего, объяснения законного представителя истца ФИО3 – ФИО2, ответчика ФИО4 и ее представителя ФИО5, а также заключение прокурора Чернова В.С., судебная коллегия

установила:

31.01.2025 ФИО2, действующий в интересах своего несовершеннолетнего сына ФИО3 (истец), обратился в суд с иском к ФИО4 (ответчик) о компенсации морального вреда в сумме 1500000 руб., будущих расходов на закупку спортивного оборудования (тренажер для гребли, весло для гребли на байдарке разборное, байдарка спортивная одиночка) в сумме 1123556 руб., понесенных расходов на реабилитацию в сумме 15100 руб. В обосновании иска указано, что 29.05.2023 около 15 час. 50 мин. в районе дома 

<

адрес> г. Екатеринбурга водитель ФИО4, управляя автомобилем ВАЗ-21102 гос.рег.знак 

<

№>, выезжая с дворовой территории, допустила наезд на пешеходов ФИО6 и ФИО3, двигавшихся по пешеходному тротуару на самокатах. В результате происшествия ФИО3, ДД.ММ.ГГГГ г.р., получил закрытый перелом костей левой голени в средней трети со смещением, что квалифицировано как тяжкий вред здоровью. В ходе лечения проведено три операции под общим наркозом, все лечение заняло 11 месяцев, включая 3 месяца на костылях и 10 месяцев со стержнями. Травма повлияла на спортивную карьеру ФИО3, который по результатам соревнований в 2022 г. включен в список сборной Свердловской области по гребле на каноэ и байдарках, в связи с неучастием в соревнованиях из-за травмы с 29.05.2023 по 10.05.2024 исключен из состава сборной Свердловской области. В конце мая 2024г. показал результат на уровне 2021г. и в настоящее время поднимается вопрос о его отстранении от тренировок ввиду долгого восстановительного процесса.

В ходе судебного разбирательства ответчик ФИО4 иск признала частично, - в части расходов на реабилитацию в сумме 15100 руб., просила снизить размер компенсации морального вреда ввиду своего тяжелого материального положения. Со стороны истца последовало уменьшение размера исковых требований о взыскании предстоящих расходов на закупку спортивного оборудования до 518000 руб. (гребной тренажер для байдарки 230000 руб., байдарка одиночная спортивная 240000 руб. и весло для гребли на байдарке разборное / цельное 48000 руб.).

Решением Железнодорожного районного суда г. Екатеринбурга от 18.09.2025 иск удовлетворен частично. Постановлено взыскать с ФИО4 в пользу ФИО2, действующего в интересах несовершеннолетнего ФИО3, в возмещение вреда здоровью 15100 руб., приняв признание иска ответчиком, в счет компенсации морального вреда 1000000 руб., всего 1015000 руб. Постановлено взыскать с ФИО4 в доход местного бюджета государственную пошлину в сумме 7000 руб.

С таким решением в части размера компенсации морального вреда не согласилась ответчик ФИО4, которая в апелляционной жалобе поставила вопрос об изменении судебного решения с уменьшением размера компенсации морального вреда до 250000 руб. В обоснование апелляционной жалобы указано, что судом первой инстанции не учтено нарушение п. 4.5 Правил дорожного движения Российской Федерации со стороны несовершеннолетнего потерпевшего истца, а также тяжелое материальное положение ответчика, на иждивении которого находятся двое несовершеннолетних детей и у которого размер заработной платы позволят обеспечить только минимальный уровень жизни, супруг ответчика материально не помогает.

С решением также не согласилась сторона истца ФИО3, законный представитель которого ФИО2 в апелляционной жалобе поставил вопрос о пересмотре судебного решения и взыскании компенсации морального вреда в сумме 1500000 руб. и расходов на закупку спортивного оборудования в сумме 518000 руб. для «перезагрузки» спортивной карьеры и восстановления спортивной формы до показателей, которые были до совершения преступления. В обоснование апелляционной жалобы указано на несогласие с определением суда первой инстанции о виновности несовершеннолетнего потерпевшего в нарушении п. 4.5 Правил дорожного движения Российской Федерации, а также с тем, что у него по прошествии времени восстановилось здоровье и к настоящему времени он вернулся к привычному образу жизни, в том числе к занятиям спортом. Обращено внимание, что истец не настаивает на улучшении спортивной формы: закупка спортивного оборудования необходима для «перезагрузки» спортивной карьеры и восстановления спортивной формы истца до показателей, которые были до совершения преступления ответчиком.

В суде апелляционной инстанции законный представитель истца ФИО3 поддержал доводы апелляционной жалобы истца, возражал против удовлетворения апелляционной жалобы ответчика. На вопросы судебной коллегии ФИО2 пояснил, что расходы в сумме 15100 руб. понесены на рентген и приобретение магнитного прибора для реабилитации; спортивная школа может предоставить спортивный инвентарь, но он хуже качеством, заявленный в иске спортивный инвентарь не приобретен; он является инвалидом II группы, женат, на иждивении двое несовершеннолетних детей, включая потерпевшего истца, общий ежемесячный доход семьи порядка 120000 руб., супруга работает администратором поликлиники, ипотека погашена, имеется две квартиры и один автомобиль.

Ответчик ФИО4 и ее представитель поддержали доводы апелляционной жалобы, возражали против удовлетворения апелляционной жалобы истца. На вопросы судебной коллегии ФИО4 пояснила, что брак не расторгнут и с супругом проживают вместе, но он отказывается нести расходы, подано заявление на алименты.

Прокурор полагал решение законным и обоснованным.

Истец ФИО3 и представитель третьего лица АО «СОГАЗ» в суд апелляционной инстанции не явились. Учитывая, что в материалах дела имеются доказательства заблаговременного их извещения о судебном заседании путем электронного документооборота и публикации сведений о заседании на официальном сайте суда судебная коллегия считает возможным рассмотреть дело при данной явке.

Заслушав явившихся лиц, исследовав материалы данного гражданского дела и дополнительно истребованных судом апелляционной инстанции сведений о недвижимости ответчика, о спортивной карьере истца и его лечении, а также материалы уголовного дела, проверив законность и обоснованность обжалуемого решения в пределах доводов апелляционных жалоб сторон, судебная коллегия не усматривает оснований для удовлетворения апелляционных жалоб.

Согласно ст.ст. 151, 1064, 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации, вред, причиненный личности гражданина, в том числе моральный, подлежит возмещению лицом, причинившим вред, в полном объеме. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

В частности, таким исключением (ответственность без относительно вины причинителя вреда) является возмещение вреда владельцами источника повышенной опасности (транспортными средствами) при причинении вреда жизни и здоровью других лица (пешеходов, пассажиров и т.д.). Соответствующие разъяснения даны в постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 10.03.2017 № 6-П «По делу о проверке конституционности статьи 15, пункта 1 статьи 1064, статьи 1072 и пункта 1 статьи 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с жалобами граждан А.С. Аринушенко, ФИО7 и других», п. 25 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни и здоровью гражданина».

В силу п. 1 ст. 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации граждане, деятельность которых связана с повышенной опасностью для окружающих (использование транспортных средств и др.), обязаны возместить вред, причиненный источником повышенной опасности, если не докажут, что вред возник вследствие непреодолимой силы или умысла потерпевшего. Владелец источника повышенной опасности может быть освобожден судом от ответственности полностью или частично также по основаниям, предусмотренным пп. 2 и 3 ст. 1083 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Так, согласно п. 2 ст. 1083 Гражданского кодекса Российской Федерации, если грубая неосторожность самого потерпевшего содействовала возникновению или увеличению вреда, в зависимости от степени вины потерпевшего и причинителя вреда размер возмещения должен быть уменьшен. При грубой неосторожности потерпевшего и отсутствии вины причинителя вреда в случаях, когда его ответственность наступает независимо от вины, размер возмещения должен быть уменьшен или в возмещении вреда может быть отказано, если законом не предусмотрено иное. При причинении вреда жизни или здоровью гражданина отказ в возмещении вреда не допускается.

При том в ситуации дорожно-транспортного происшествия в целях применения процитированных положений грубая неосторожность участников дорожного движения устанавливается по итогам проверки соблюдения ими Правил дорожного движения Российской Федерации. При том выявленные нарушения названных правил должны находиться в причинно-следственной связи с механизмом дорожно-транспортного происшествия, в результате которого и наступил заявленный к возмещению вред.

В рассматриваемом случае вред здоровью причинен 29.05.2023 пешеходу – несовершеннолетнему истцу ФИО3, ДД.ММ.ГГГГ г.р., двигавшемуся на самокате (не электросамокат, не мопед, - л.д. 93 тома 2), - в результате дорожно-транспортного происшествия, совершенного водителем ФИО4 на автомобиле ВАЗ-21102 гос.рег.знак 

<

№> в виде наезда на пешеходов. В силу п. 1.2 Правил дорожного движения Российской Федерации к пешеходам приравниваются лица, использующие для передвижения самокаты и иные аналогичные средства.

Поэтому в данном случае для снижения размера компенсации вреда, причиненного ответчиком здоровью истца, необходимо установить не только наличие грубой неосторожности самого потерпевшего пешехода, но и одновременное отсутствие вины водителя в дорожно-транспортном происшествии, в результате которого причинен вред: ответственность водителя за причинение вреда здоровью пешехода «наступает независимо от вины» в силу п. 1 ст. 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации с учетом вышеуказанных разъяснений п. 25 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни и здоровью гражданина».

Поскольку на стороне ответчика ФИО4 установлено наличие вины в дорожно-транспортном происшествии, то исключается испрошенное ею применение положения п. 2 ст. 1083 Гражданского кодекса Российской Федерации. Вступившим в законную силу приговором суда, который принимается в рамках гражданского дела в порядке ч. 4 ст. 61 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, установлена вина водителя ФИО4 в дорожно-транспортном происшествии с указанием на нарушение ею требований пп. 8.3 и 10.1 Правил дорожного движения Российской Федерации, что находится в причинно-следственной связи с причинением вреда здоровью пешехода ФИО3

ФИО4 признана виновной в совершении в отношении ФИО3 преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 264 Уголовного кодекса Российской Федерации (нарушение лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью человека). Судебными постановлениями по уголовному делу (л.д. 26, 33 тома 1), которые принимаются в рамках данного гражданского дела в порядке ч. 4 ст. 61 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, установлено, что водитель ФИО4 нарушила требования пп. 8.3 и 10.1 Правил дорожного движения Российской Федерации: управляла технически исправным автомобилем со скоростью, не обеспечивающей возможность постоянного контроля за движением автомобиля, в том числе возможность убедиться в отсутствии пешеходов, в том числе использующих для передвижения средства индивидуальной мобильности, а при их присутствии – остановиться и уступить дорогу, - что явилось причиной дорожно-транспортного происшествия, в результате которого ФИО3 причинен тяжкий вред здоровью. ФИО4, проявив преступную небрежность, при осуществлении выезда с дворовой территории не убедилась в отсутствие пешеходов на пересекаемом ею тротуаре, выехала на линию тротуара и допустила наезд на пешехода ФИО6, двигавшегося в соответствии с Правилами дорожного движения Российской Федерации на самокате. В результате чего ФИО6 отбросило влево, где произошло столкновение с пешеходом ФИО3, двигавшегося в соответствии с Правилами дорожного движения Российской Федерации слева от него на самокате.

Кроме того, как следует из текстов судебных постановлений по уголовному делу, на стороне потерпевшего пешехода ФИО3, в отличие от осужденного водителя ФИО4, не только не установлено каких-либо нарушений правил дорожного движения, но отмечено, что он, как и другой потерпевший, двигались на самокате в соответствии с Правилами дорожного движения Российской Федерации. При проверке приговора опровергнуты доводы апелляционной жалобы защитника осужденной ФИО4 об остановке автомобиля при выезде с прилегающей (дворовой) территории, об отсутствии необходимой обзорности с водительского места, о высокой скорости потерпевших на самокатах. Приняты в качестве надлежащих доказательств заключения специалиста ЭКЦ ГУ МВД России по Свердловской области (л.д. 36, 38, 40, 48 тома 2), в которых последовательно указано на то, что порядок пересечения пешеходами выездов с прилагающей территории при движении по тротуару, как и действия по предотвращению падения, не регламентированы Правилами дорожного движения Российской Федерации; действия водителя не соответствовали требованиям п. 8.3 Правил дорожного движения Российской Федерации и единственно находятся, с технической точки зрения, в причинно-следственной связи с дорожно-транспортным происшествием (в последнем заключении, - с расчетом скорости движения автомобиля и самоката). Кроме того, из приговора исключено такое обстоятельство, смягчающее наказание, как активное способствование расследованию преступления, в связи с чем наказание ФИО4 усилено.

В рамках гражданского судопроизводства, действительно, появляется упоминание того, что пешеход ФИО3 нарушил требование п. 4.5 Правил дорожного движения Российской Федерации, согласно которому на пешеходных переходах пешеходы могут выходить на проезжую часть (трамвайные пути) после того, как оценят расстояние до приближающихся транспортных средств, их скорость и убедятся, что переход будет для них безопасен; при переходе дороги вне пешеходного перехода пешеходы, кроме того, не должны создавать помех для движения транспортных средств и выходить из-за стоящего транспортного средства или иного препятствия, ограничивающего обзорность, не убедившись в отсутствии приближающихся транспортных средств.

Однако пешеход ФИО3 на самокате двигался по тротуару, что установлено приговором суда (л.д. 26 оборот, том 1): водитель ФИО4 выехала на линию тротуара (не проезжая часть, которая отделена от тротуара бордюром и т.п.), в результате чего создала опасность для движения пешеходов, которые двигались на самокатах (не электросамокатах, не мопедах) по тротуару в своем направлении без маневрирования и с относительно невысокой скоростью (также по апелляционному постановлению, фотоматериалам и заключениям специалистов из уголовного дела, - л.д. 92 тома 1, л.д. 61, 90 оборот, 92, 93 тома 2). При таких преюдициальных обстоятельствах вызывает сомнение ссылка суда первой инстанции на нарушение пешеходом процитированных требований п. 4.5 Правил дорожного движения Российской Федерации, регламентирующих движение пешеходов по проезжей части.

Вместе с тем указанное не повлекло постановления ошибочного судебного решения, поскольку судом первой инстанции такое нарушение верно не квалифицировано как грубая неосторожность со ссылкой на несовершеннолетие потерпевшего истца, который в силу своего возраста не может в полной мере осознавать последствия своих действий.

При изложенных обстоятельствах судебная коллегия отклоняет довод апелляционной жалобы ответчика ФИО4 о необходимости снижения размера компенсации морального вреда истцу ФИО3 на основании п. 2 ст. 1083 Гражданского кодекса Российской Федерации. Судебная коллегия подчеркивает, что основным в отказе применения названной нормы является наличие установленной приговором суда вины ответчика – водителя автомобиля в дорожно-транспортном происшествии, в результате которого причинен вред здоровью истца – пешехода, когда ответственность перед пешеходом возникает независимо от вины водителя (водителей). Установленное приговором суда движение пешеходов по тротуару в соответствии с требованиями правил дорожного движения является дополнительным к отказу в применении названной нормы.

Разрешая заявленный спор, суд перовой инстанции не оценил возможность применения также испрошенной ответчиком нормы п. 3 ст. 1083 Гражданского кодекса Российской Федерации, ограничившись указанием на учет семейного и материального положения ответчика ФИО4 при определении компенсации морального вреда. Судом первой инстанции отмечено, что ФИО4 не раскрыла размер дохода своего супруга, имеет на иждивении двоих детей, ДД.ММ.ГГГГ г.р. и ДД.ММ.ГГГГ г.р., трудоустроена в 

<

...>, где среднемесячная заработная плата за 2024г. составила 37336 руб. 24 коп. В связи с чем, по сути, отказано в применении названной нормы, что оспаривается ответчиком в апелляционной жалобе.

Указанное также не привело к неверному итоговому судебному решению, поскольку фактических оснований для применения п. 3 ст. 1083 Гражданского кодекса Российской Федерации, действительно, не имеется.

Согласно п. 3 ст. 1083 Гражданского кодекса Российской Федерации, суд может уменьшить размер возмещения вреда, причиненного гражданином, с учетом его имущественного положения, за исключением случаев, когда вред причинен действиями, совершенными умышленно. Примеры заслуживающих внимания обстоятельств тяжелого имущественного положения ответчика – гражданина приведены в разъяснениях п. 29 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда»: отсутствие у ответчика заработка вследствие длительной нетрудоспособности или инвалидности, отсутствие у него возможности трудоустроиться, нахождение на его иждивении малолетних детей, детей-инвалидов, нетрудоспособных супруга (супруги) или родителя (родителей), уплата им алиментов на несовершеннолетних или нетрудоспособных совершеннолетних детей либо на иных лиц, которых он обязан по закону содержать.

Подобных примеров на стороне ответчика ФИО4 не наблюдается.

Более того, бремя доказывания обстоятельств тяжелого имущественного положения ответчика в силу ч. 1 ст. 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации лежит на самом ответчике ФИО4, которая ограничилась указанием на наличии у нее на иждивении двоих детей и небольшой собственный доход от трудовой деятельности (л.д. 141, 143, 145 тома 1).

Других документов, характеризующих общий доход семьи, наличие или отсутствие ликвидного имущества, движение денежных средств по банковским счетам, со стороны ответчика ФИО4 не представлено, несмотря на соответствующие разъяснения суда апелляционной инстанции (л.д. 5 тома 2). По каким причинам супруг ответчика отказывается нести бремя содержания собственных детей (при том, что брак не расторгнут и супруги проживают совместно – л.д. 49-52, 75 оборот, том 2), является личным самостоятельным взаимоотношением К-ных и не касается потерпевшего истца ФИО3 В отсутствие иного (постановления о взыскании алиментов и сведений о размере задолженности по алиментам, постановления о разделе имущества супругов и прочее) в силу ст.ст. 34 и 80 Семейного кодекса Российской Федерации предполагается, что у супругов общий доход и совместные траты на детей. Поэтому судом первой инстанции верно обращено внимание, что двоих несовершеннолетних детей обязана содержать не только ФИО4, но и их отец – ее супруг, доходы которого также учитываются в сумме юридически значимого дохода ответчика.

По запросу суда апелляционной инстанции получены сведений из Единого государственного реестра недвижимости о наличии в собственности ФИО4 ипотечной квартиры в размере 23/25 долей (л.д. 11 тома 2). В ее собственности также числился автомобиль ВАЗ-21102, на котором совершено дорожно-транспортное происшествие (л.д. 45 тома 2).

Кроме того, судебная коллегия при оценке возможности применения нормы п. 3 ст. 1083 Гражданского кодекса Российской Федерации не может проигнорировать и имущественное положение истца, который является несовершеннолетним и не имеет собственных доходов; в его семье также двое несовершеннолетних детей и оба родителя, один из которых является инвалидом 

<

...> (л.д. 31, 34, 106 тома 2), выплачена ипотека. Несмотря на указание ответчика на готовность выплатить сначала 50000 руб. (по объяснениям из уголовного дела, - л.д. 43 оборот, том 2), потом 250000 руб. (по апелляционной жалобе, - л.д. 165 тома 1), никаких выплат по настоящее время не последовало. По сути, ответчик – водитель ФИО8, как обоснованно указано противоположной стороной спора, не признает себя виновной в совершении правонарушения с установленными тяжкими последствиями для здоровья потерпевшего пешехода – несовершеннолетнего истца ФИО3

При изложенных обстоятельствах судебная коллегия отклоняет оставшийся довод апелляционной жалобы ответчика ФИО8 о необходимости снижения размера компенсации морального вреда ФИО3 на основании п. 3 ст. 1083 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Согласно ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации с учетом разъяснений п. 2 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» и п. 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», поскольку потерпевший в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях испытывает физические или нравственные страдания, факт причинения ему морального вреда предполагается. Установлению в данном случае подлежит лишь размер компенсации морального вреда.

В соответствии со ст. 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации с учетом разъяснений пп. 25-30 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», п. 24 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.06.2010 № 17 «О практике применения судами норм, регламентирующих участие потерпевшего в уголовном судопроизводстве», размер компенсации морального вреда определяется в зависимости от характера причиненных физических и нравственных страданий, которые оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен вред, поведения причинителя вреда после происшествия (например, оказание либо неоказание помощи потерпевшему), индивидуальных особенностей потерпевшего (возраст, состояние здоровья, поведение в момент происшествия и т.п.), а также других обстоятельств (например, потеря работы потерпевшим, установление инвалидности). Должны учитываться требования разумности и справедливости: подлежащая взысканию сумма компенсации морального вреда должна быть соразмерной последствиям нарушения и компенсировать потерпевшему перенесенные им физические и нравственные страдания, устранить эти страдания либо сгладить их остроту; исключается присуждение потерпевшему чрезвычайно малой, незначительной денежной суммы, если только такая сумма не была указана им в исковом заявлении.

Принимая во внимание обстоятельства происшествия (дорожно-транспортное происшествие с участием водителя автомобиля и пешехода, который двигался на самокате без нарушения правил дорожного движения, - по приговору суда в отношении водителя автомобиля, - л.д. 26 тома 1), тяжесть вреда здоровью (перелом большеберцовой и малоберцовой костей со смещением отломков, квалифицированный как тяжкий вред здоровью, - по заключению судебно-медицинского эксперта – л.д. 27 тома 1) несовершеннолетнего потерпевшего истца, который проходил лечение с хирургическими операциям и длительную реабилитацию, что повлияло как на повседневную жизнь подростка, так и на его занятия профессиональным спортом. Кроме того, учитывая поведение ответчика, который после происшествия не оказал доврачебную помощь потерпевшему истцу, хотя впоследствии пытался выяснить состояние здоровья потерпевшего (по объяснениям из уголовного дела, нет упоминания о доврачебной помощи, указано о вызове бригады скорой медицинской помощи прохожей, указано на наличие контакта ответчика с матерью истца в непродолжительное время, - л.д. 29, 43 оборот, том 2), но по настоящее время не признает свою вину в происшествии (по апелляционному постановлению также исключено такое смягчающее наказание обстоятельство как активное способствование расследованию преступления с усилением наказания, - л.д. 93 тома 1) и не производит выплат потерпевшему, судебная коллегия соглашается с установленным судом первой инстанции размером компенсации морального вреда потерпевшему несовершеннолетнему истцу в размере 1000000 руб. Оснований для изменения размера компенсации по доводам апелляционных жалоб сторон не усматривает.

Каких-либо конкретных дополнительных обстоятельств, необходимых и достаточных для снижения компенсации до 250000 руб., помимо оснований пп. 2 и 3 ст. 1083 Гражданского кодекса Российской Федерации, со стороны ответчика не приведено. Производство страховой выплаты в размере 110000 руб. не влияет на размер компенсации морального вреда, как то разъяснено в п. 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда».

Со стороны истца в апелляционной жалобе указывается на отсутствие грубой неосторожности потерпевшего истца, которая итак судом первой инстанции не установлена по основанию п. 2 ст. 1083 Гражданского кодекса Российской Федерации, а также на то, что к моменту судебного разбирательства потерпевший истец вернулся к привычному образу жизни, в том числе к занятию спортом. Последнее не является основанием для вмешательства в дискреционные полномочия суда первой инстанции и увеличения размера компенсации до 1500000 руб.

Вопреки доводам апелляционной жалобы истца, судом первой инстанции при установлении размера компенсации морального вреда учтено, что травма за 29.05.2023 и длительное лечение повлияли на спортивную карьеру потерпевшего истца. Однако не так кардинально, как то заявлено в исковом заявлении.

Согласно ответу РОО «Федерация гребли на байдарках и каноэ Свердловской области» на запрос суда апелляционной инстанции (л.д. 95 тома 2), ФИО3, ДД.ММ.ГГГГ г.р. по настоящее время является учащимся МБОУ ДО СШ «Динамо»; в 2023г. был кандидатом в спортивную сборную команду Свердловской области по гребле на байдарках и каноэ (по результатам 2022г.), но не являлся членом данной спорной; в 2024г. в список кандидатов на отобрался (не принимал участие в первенстве); в 2025г. снова кандидат в сборную (по результатам 2024г.), в команду для участия в первенстве не отобрался. Согласно ответу МБОУ ДО СШ «Динамо» на запрос суда апелляционной инстанции (л.д. 96 тома 2), ФИО3, с 01.09.2024 состоит в резерве учебно-тренировочной группы по причине невыполнение объема соревновательной деятельности. При том, согласно ответу ТФОМС Свердловской области на запрос суда апелляционной инстанции (л.д. 99 тома 2), последнее обращение в рамках ОМС за медицинской помощью по диагнозу «последствия переломов нижней конечности» фиксировано 29.03.2024.

При таких обстоятельствах говорить о кардинальных препятствиях в продолжении спортивной карьеры истца (в 2023г. до травмы был кандидатом в сборную, в 2025г. остался кандидатом в спорную) именно в связи с исследуемым травмированием не представляется возможным. За счет причинителя вреда – ответчика компенсируется моральный вред и вред здоровью, непосредственно связанный с установленной тяжелой травмой подростка – истца и ее последствиями, которые, безусловно, влияют на занятие профессиональным спортом. С учетом названного влияния и произошло установление высокого размера компенсации морального вреда в 1000000 руб. Заявленная в апелляционной жалобе истца «перезагрузка» спортивной карьеры сама по себе финансированию за счет ответчика не подлежит.

В связи с чем судебной коллегий отклоняется оставшийся довод апелляционной жалобы истца о необходимости возмещения за счет ответчика потенциальных расходов на приобретение спортивного оборудования для «перезагрузки» спортивной карьеры истца, а именно: гребной тренажер для байдарки 230000 руб., байдарка одиночная спортивная 240000 руб. и весло для гребли на байдарке разборное / цельное 48000 руб., всего на уточненную сумму 518000 руб. (л.д. 8, 126 тома 1). Названные расходы не являются расходами на медицинскую реабилитацию.

К тому же указанное спортивное оборудование заявлено к приобретению для индивидуальных самостоятельных тренировок несовершеннолетнего истца (л.д. 127 тома 1). Вместе с тем, как указал законный представитель истца в суде апелляционной инстанции, подобное оборудование для самостоятельных тренировок может быть предоставлено спортивной школой. Его мнение о качестве предоставляемого оборудования субъективно. Кроме того, из материалов гражданского дела не усматривается обоснование необходимости таких самостоятельных тренировок при исследованном травмировании истца, его несовершеннолетнем возрасте и возобновлении им регулярных групповых тренировок. Согласно письмам РОО «Федерация гребли на байдарках и каноэ Свердловской области» и МБОУ ДО СШ «Динамо» (л.д. 132, 133 тома 1), ФИО3 с мая 2024г. возобновил регулярные тренировочные занятия в спортивной группе.

Таким образом, приведенные сторонами спора в апелляционных жалобах доводы не подтверждают существенных нарушений норм материального и процессуального права, повлиявших на вынесение правильного по сути судебного решения. Поэтому предусмотренных ч. 1 ст. 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации оснований для отмены или изменения решения судебная коллегия не усматривает.

Руководствуясь ст. 327.1, п. 1 ст. 328, ст. 329 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

определила:

решение Железнодорожного районного суда г. Екатеринбурга от 18.09.2025 оставить без изменения, апелляционные жалобы ФИО2 и ФИО4 – без удовлетворения.

Председательствующий: Е.М. Хазиева

Судьи: М.В. Корякин

ФИО1