УИД: 31RS0004-01-2021-002017-28 дело № 22-1071/2023

БЕЛГОРОДСКИЙ ОБЛАСТНОЙ СУД

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Белгород 06 сентября 2023 года

Суд апелляционной инстанции Белгородского областного суда в составе:

председательствующего судьи Ремнёвой Е.В.,

с участием:

прокурора Бессарабенко Е.Г.,

представителей потерпевших К., К. – адвокатов З., З.,

защитника осужденного Романенко В.Н. – адвоката Ласунова А.С.,

представителя гражданского ответчика ООО «

<

данные изъяты>» - С.,

при ведении протокола секретарями Тюриной А.А., Минюковой Т.В.,

рассмотрел в открытом судебном заседании апелляционные жалобы потерпевших К. и К., адвоката Ласунова А.С. в интересах осужденного Романенко В.Н., представителя гражданского ответчика ООО «

<

данные изъяты>» К. на приговор Валуйского районного суда Белгородской области от 19 декабря 2022 года, которым

Романенко В.Н., 

<

данные изъяты> 

осужден: 

- по ч. 2 ст. 216 УК РФ – к лишению свободы сроком на 3 года, с лишением права заниматься деятельностью в сфере производственно-разгрузочных работ на технических устройствах, применяемых на производственных объектах, - автомобилеразгрузчиках ГУАР-30 и ГУАР-30М сроком на 2 года.

На основании ст. 73 УК РФ наказание Романенко В.Н. в виде лишения свободы постановлено считать условным с испытательный сроком 3 года, в течение которого на осужденного возложены обязанности: не менять постоянного места жительства и работы без уведомления специализированного государственного органа, осуществляющего контроль за поведением условно осужденного, являться на регистрацию в специализированный государственный орган, осуществляющий контроль за поведением условно осужденного 1 раз в месяц.

Гражданский иск потерпевшего К. удовлетворён, взысканы в его пользу с ООО «

<

данные изъяты>» компенсация морального вреда в сумме 1 000 000 рублей и материальный ущерб в сумме 75 340 рублей. 

Гражданский иск К. удовлетворён частично, взыскана в её пользу с ООО «

<

данные изъяты>» компенсация морального вреда в сумме 1 000 000 рублей. 

Приговором суда разрешена судьба вещественных доказательств. 

Потерпевшие К., К., осужденный ФИО1, уведомленные своевременно и надлежащим образом о дате, времени и месте рассмотрения апелляционных жалоб, в суд апелляционной инстанции не явились, ходатайств об отложении судебного заседания от них не поступило. На основании ч. 3 ст. 389.12 УПК РФ апелляционное разбирательство проведено в отсутствие неявившихся лиц.

Заслушав доклад судьи Белгородского областного суда Ремнёвой Е.В., изложившей обстоятельства дела, содержание приговора суда, доводы апелляционных жалоб и возражений на них; выступления: представителей потерпевших К., К. – адвокатов З., З., поддержавших апелляционные жалобы своих доверителей, просивших об изменении приговора и об усилении осужденному наказания, возражавших против удовлетворения апелляционных жалоб защитника осужденного и представителя гражданского ответчика; 

защитника осужденного ФИО1 – адвоката Ласунова А.С. и представителя гражданского ответчика ООО «

<

данные изъяты>» - С., возражавших против удовлетворения апелляционных жалоб потерпевших, поддержавших свои апелляционные жалобы, просивших об отмене приговора, об оправдании ФИО1 и об отказе в удовлетворении исковых требований потерпевших;

прокурора Бессарабенко Е.Г., возражавшей против удовлетворения апелляционных жалоб, просившей об оставлении приговора без изменения, 

суд апелляционной инстанции 

УСТАНОВИЛ:

Приговором суда ФИО1 признан виновным в нарушении правил безопасности при ведении иных работ, повлекших по неосторожности смерть К.

Преступление совершено 31 октября 2020 года в г. Валуйки Белгородской области при обстоятельствах, изложенных в приговоре.

Судом установлено, что в указанный день в 22-ом часу на территории ООО «

<

данные изъяты>», ФИО1, занимавший должность сменного мастера этого предприятия и являясь ответственным по смене элеватора за организацию работы по охране труда, осуществлял разгрузку зерна ячменя, доставленного индивидуальным предпринимателем К.

К., действуя по указанию ФИО1, въехал на грузовом автомобиле «Камаз» с полуприцепом на технически исправный гидравлический универсальный разгрузчик автомобилей ГУАР-30, где ФИО1 произвел выгрузку ячменя из полуприцепа автомобиля. 

После этого, ФИО1, исполняя свои должностные обязанности ненадлежащим образом, имея мотив быстрее осуществить разгрузку и пренебрежительное отношение к правилам безопасности при ведении разгрузочных работ, в результате своей небрежности, не предвидя возможности наступления общественно опасных последствий своего бездействия, в виде причинения по неосторожности смерти человека, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должен был и мог предвидеть эти последствия, игнорируя требования к обеспечению безопасного производства работ, при расположении водителем К. автомобиля «Камаз» на большой платформе гидравлического универсального разгрузчика автомобилей ГУАР-30 для выгрузки через задний борт, не поднял оба противооткатных упора платформы, не проконтролировал постановку водителем К. рычага переключения передач на заднюю скорость, ручной стояночный тормоз, закрепление страховочных цепей в передней части автомобиля, тем самым не обеспечил надежное затормаживание транспортного средства и его страховку цепью. 

Тем самым ФИО1 допустил нарушения п. 3 Должностной инструкции сменного мастера, утвержденной 1 февраля 2013 года; п.п. 1, 3, 7 Инструкции по охране труда для операторов автомобилеразгрузчиков ООО «

<

данные изъяты>», утвержденной 29 апреля 2016 года; п.п. 1, 5.3 (А, Б), 5.4 Руководства по эксплуатации паспортом разгрузчика автомобилей гидравлического универсального ГУАР-30; п.п. 3,4,5,6 Технологической карты выгрузки автомобилей на автомобилеразгрузчике ГУАР-30, утвержденной 10 января 2020 года; п.п. 19, 20 Приказа Минтруда России от 17 сентября 2014 года № 642н «Об утверждении Правил по охране труда при погрузочно-разгрузочных работах и размещении грузов»; п. 512 Приказа Минтруда России от 25 февраля 2016 года №76н «Об утверждении Правил по охране труда в сельском хозяйстве».

Достоверно зная, что расположенный на большой платформе гидравлического универсального разгрузчика автомобилей ГУАР-30 автомобиль «Камаз», не закреплен страховочной цепью, перед началом движения платформы ФИО1 не убедился и не проконтролировал безопасное расположение водителя К., начав разгрузочные работы при нахождении последнего в зоне разгрузки. 

Во время разгрузки автомобиля через задний борт, после сигнала К. сменный мастер ФИО1 остановил подъем большой платформы гидравлического универсального разгрузчика автомобилей ГУАР-30, после чего отвлекся для регулировки въезда другого автомобиля на автомобилеразгрузчик №, тем самым не обеспечил возможность постоянного контроля водителя К. на безопасном расстоянии, вне зоны выгрузки автомобиля.

В результате допущенных ФИО1 нарушений правил безопасности при ведении работ, выраженных в не обеспечении контроля выгрузки, надежного затормаживания транспортного средства и его страховку цепью, автомобиль «Камаз» начал самопроизвольное инерционное движение задним ходом, совершив наезд на находящегося во время разгрузки в опасной зоне К., в результате чего последний получил повреждения в виде закрытой травмы головы, закрытой травмы туловища, закрытой травмы конечностей, которые составляют единый комплекс травмы, оцениваются в совокупности и квалифицируются как причинившие тяжкий вред здоровью, опасный для жизни человека, по признаку развития угрожающего жизни состояния – травматического шока, что привело к смерти К. на месте происшествия.

В судебном заседании подсудимый вину в совершенном преступлении не признал.

В апелляционных жалобах:

- потерпевшие К., К. считают приговор несправедливым вследствие чрезмерно мягкого наказания, назначенного осужденному. Оспаривают выводы суда о небрежности водителя К., не поставившего при выполнении разгрузочных работ автомобиль на стояночный тормоз и находившегося в зоне разгрузки. Ссылаются на, что К. не предупреждали под роспись о необходимости выполнения таких действий. Обращают внимание на то, что ООО «

<

данные изъяты>» является владельцем источника повышенной опасности, и на работников этого предприятия, в том числе на ФИО1, возложена обязанность контролировать действия водителей, участвующих в разгрузке. Считают, что только небрежность ФИО1, оставившего без контроля процесс разгрузки автомобиля ввиду переключения внимания на второй разгрузчик, явилась причиной преступления. Обращают внимание на отсутствие в ст. 61 УК РФ такого смягчающего наказание обстоятельства как небрежность пострадавшего. Настаивают на отсутствии оснований для применения ст. 73 УК РФ, ссылаясь на отсутствие раскаяния ФИО1 в содеянном. Просят приговор изменить, усилить осужденному наказание путём исключения указания о применении ст. 73 УК РФ и назначения ФИО1 наказания в виде реального лишения свободы сроком на 3 года с отбыванием в колонии-поселении

Потерпевшая К. также заявляет о необоснованном снижении судом размера компенсации морального вреда. Полагает, что судом не приняты во внимание причинённые ей страдания в результате потери супруга. Просит об увеличении размера компенсации морального вреда, подлежащей взысканию с ООО «

<

данные изъяты>» в её пользу, до 2 000 000 рублей.

- адвокат Ласунов А.С., действующий в интересах и с согласия осужденного ФИО1, считает приговор незаконным и необоснованным, настаивая на невиновности своего подзащитного. Заявляет о необоснованности отказа судом в удовлетворении ходатайств о признании доказательств недопустимыми. Утверждает, что ФИО1 признан виновным в нарушении правил безопасности, которых на момент происшествия не существовало. Обращает внимание на привлечение ООО «

<

данные изъяты>» к административной ответственности за отсутствие в Инструкции по охране труда при производстве разгрузочных работ требований о разъяснении водителю требований безопасности, а также за несоответствие Инструкции № 14 по охране труда для операторов автомобилеразгрузчика действующему законодательству, поскольку такая Инструкция не регламентирует порядок действий работников при разгрузке транспортных средств при помощи автомобилеразгрузчика ГУАР-30.

Выражая сомнение в подлинности Технологической карты выгрузки автомобиля на автомобилеразгрузчике ГУАР-30, утверждает, что с этим документом сотрудники ООО «

<

данные изъяты>» не были ознакомлены, а государственный инспектор труда не признал её как документ, регламентирующий безопасность производства разгрузочных работ. 

Настаивает на том, что ФИО1 не мел права работать на технических устройствах и выполнять работу оператора автомобилеразгрузчика, так как это не входило в его должностные обязанности сменного мастера, а сам ФИО1 не совмещал указанные должности. Считает, что в данном случае имело место незаконное со стороны работодателя принуждение сменного мастера к работе на автомобилеразгрузчике в ночное время, что, по мнению защитника, не должно влечь последствий для ФИО1 

Заявляет о небрежном поведении самого пострадавшего, что явилось причиной его травмирования. Обращает внимание на самовольное внесение К. изменений в конструкцию своего грузового автомобиля и прицепа, путём наваривания на задний борт автомобиля лестницы, чем увеличил его жёсткость, а также наваривании металлической пластины на дышло прицепа, имеющей трещины, внеся, тем самым, конструктивные изменения в автомобиль и используя такой автомобиль с нарушением п. 7.6 «Перечня неисправностей и условий, при которых запрещается эксплуатация транспортных средств» и п. 11 Основных положений по допуску транспортных средств к эксплуатации и обязанности должностных лиц по обеспечению безопасности дорожного движения, утверждённых Постановлением Правительства РФ от 23 октября 1993 года № 1090, п. 4 Правил внесения изменений в конструкцию находящихся в эксплуатации колесных транспортных средств и осуществления последующей проверки выполнения требований, утверждённых Постановлением Правительства РФ от 06 апреля 2019 года № 413. Настаивает на том, что внесение изменений в конструкцию автомобиля стало причиной выбрасывания его с автомобилеразгрузчика, поскольку привело к тому, что усиленный металлической лестницей задний борт кузова упёрся в наваренную металлическую пластину, в результате чего автомобиль с прицепом превратились в единый жёстко соединённый блок, и при подъёме передней части автомобиля это привело к подъёму задней его части и выбросу через противооткатные упоры, ссылаясь на показания главного гострудинспектора Г. и специалиста Д. Заявляет о том, что в ходе следствия не проверялось, могли ли в этом случае страховочные цепи выдержать нагрузку, ставя под сомнение качество цепей, не предусмотренных заводом-изготовителем. Ссылается на Руководство по эксплуатации, паспорт разгрузчика автомобильного гидравлического ГУАР-30 (т. 2 л.д. 74-85), в которой не предусмотрена установка страховочных цепей, поэтому считает, что их наличие на автомобилеразгрузчике являлось бы вмешательством в конструкцию данного агрегата без разрешения и согласования с заводом изготовителем. При этом настаивает, что такие цепи должен был закреплять именно К. 

Просит исключить из числа доказательств постановление следователя от 05 июля 2021 года об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении К. за отсутствием состава преступления, заявляя о его фальсификации ввиду появления его лишь после того, как на отсутствие этого документа указал суд первой инстанции, вынесший постановление о возвращении уголовного дела прокурору, отменённое впоследствии судом апелляционной инстанции. Заявляет о нарушении права ФИО1 на защиту в ходе предварительного следствия ввиду лишения его права обжаловать действия и решения следователя, так как до последнего дня процессуального срока расследования ФИО1 имел статус свидетеля и был лишён возможности участвовать в расследовании, в нарушение ст. 15 УПК РФ.

Заявляя о недопустимости заключений государственного инспектора труда Г. от 12 января 2021 года и заключения экспертизы техники безопасности и охраны труда от 28 апреля 2021 года, считает, что они основаны на недопустимом заключении № специалиста П., который не имеет должной квалификации и которого не привлекали к участию в уголовном деле в качестве специалиста в установленном законом порядке. Оспаривая выводы заключения специалиста П., настаивает на том, что оба противооткатных упора были подняты ФИО1, ссылаясь на показания своего подзащитного, на показания свидетеля Ш., на протокол осмотра места происшествия от 30 октября 2020 года.

Утверждает о нарушении порядка назначения и проведения экспертизы техники безопасности и охраны труда, проведённой ООО «Межрегиональной экспертной организацией «

<

данные изъяты> не являющейся государственным экспертным учреждением, а представляющей собой коммерческую организацию. Считает, что эксперты не были предупреждены следователем об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, а заявленный экспертами стаж работы более 15 лет ничем не подтверждён. Полагает, что судом не проверена должным образом компетенция экспертов, а приложенные ими документы свидетельствуют об их компетенции в области строительно-технической экспертизы, но не техники безопасности и охраны труда. 

Настаивает на недопустимости заключения экспертизы промышленной безопасности № от 13 ноября 2020 года на автомобилеразгрузчик ГУАР-30 (т.2 л.д. 86-115), изготовленная ООО «Независимый центр экспертизы «

<

данные изъяты>», ввиду назначения её без соблюдения норм УПК РФ по частному заказу директора ООО «

<

данные изъяты>». Заявляет о нарушении порядка предоставления этого документа следователю.

Считает недопустимым доказательством результаты следственного эксперимента, так как в результате этого следственного действия так и не установлено, где находится безопасное место при разгрузке автомобиля, а в протоколе не отражены роль и процессуальное положение участвовавшего лица – ФИО2. Считает, что следственный эксперимент проводился в условиях, не соответствующих реальной обстановке, так как использовался не гружёный, а пустой автомобиль, при наличии полученных ранее деформациях кузова и заднего борта автомобиля, что исключает возможность соприкосновения борта с дышлом, а также без учёта реальной перегрузки автомобиля, имевшей место в момент происшествия.

Настаивает на том, что в ходе следствия и судебного разбирательства не установлена реальная картина произошедшего, не установлено место нахождения К. и обстоятельства его травмирования. Считает необоснованной ссылку суда на видеозапись разгрузки автомобиля, заявляя о том, что на ней ввиду темноты не отражены имеющие значение обстоятельства дела. Просит приговор суда отменить и оправдать ФИО1;

- представитель гражданского ответчика ООО «

<

данные изъяты>» К., оспаривая приговор, настаивает на невиновности ФИО1 Считает, что выводы суда основаны на документах, не имеющих отношения к делу. Ссылается на то, что Технологическая карта выгрузки автомобилей на автомобилеразгрузчике ГУАР-30 от 10 января 2020 года представлена лишь в копии, доказательств ознакомления с нею ФИО1 не представлено, указанный документ в судебном заседании не исследовался. Обращает внимание на то, что Руководство по эксплуатации, паспорт, разгрузчика автомобилей гидравлического универсального ГУАР-30, разработан по заказу ООО «

<

данные изъяты>» после несчастного случае 31 октября 2020 года, и на момент происшествия требования данного документа ни один работник ООО «

<

данные изъяты>» выполнять не мог и не был обязан. Считает необоснованным вменение ФИО1 нарушение должностных обязанностей работников нескольких должностей, настаивая на том, что осужденный исполнял обязанности лишь сменного мастера. Полагает, что судом не дана должная оценка нарушениям, допущенным водителем К., который не поставил автомобиль на стояночный тормоз, не установил автомобиль на скорость, не установил страховочные цепи, самовольно внёс в конструкцию автомобиля изменения, не предусмотренные заводом-изготовителем, зашёл в зону разгрузки, а также допустил перегруз транспортного средства. Настаивает на отсутствии причинной связи между действиями ФИО1 и смертью К. Считает, что суд безосновательно указал на некомпетентность свидетеля Д., давшим исчерпывающие показания относительно причин случившегося. Выражает несогласие с оценкой суда, данной заключению специалиста П., который не привлекался следователем в качестве специалиста и был допрошен судом в качестве свидетеля. Оспаривает размер взысканной с ООО «

<

данные изъяты>» приговором суда компенсации морального вреда в пользу потерпевших, поведение которых по прибытию на место происшествия не свидетельствовали о причинении им нравственных страданий в результате гибели К. 

Просит приговор суда отменить, оправдать ФИО1 и отказать в удовлетворении гражданских исков потерпевших в полном объёме.

В возражениях:

- адвокат Ласунов А.С., действующий в интересах осужденного ФИО1, настаивая на невиновности своего подзащитного, считает необоснованными доводы потерпевших об усилении осужденному наказания, просит оставить апелляционные жалобы потерпевших без изменения;

- государственный обвинитель – помощник Валуйского межрайонного прокурора Б. считает приговор законным и обоснованным, а назначенное осужденному наказание – справедливым. Просит оставить приговор без изменения, а апелляционные жалобы потерпевших, защитника осужденного и представителя гражданского ответчика – без удовлетворения.

Проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционных жалоб и возражений на них, заслушав выступления сторон, суд апелляционной инстанции не находит оснований для отмены или изменения приговора суда.

Уголовное дело рассмотрено судом первой инстанции с соблюдением требований уголовно-процессуального законодательства РФ, в соответствии с принципами состязательности и равноправия сторон.

Событие преступления подтверждено исследованными в судебном заседании доказательствами, в том числе:

- отчетом по взвешиванию (т. 1 л.д. 231), договором хранения сельскохозяйственной продукции и оказания услуг по приемке, очистке, сушке, отпуску от 01 июля 2019 года (т. 1 л.д. 240-242), договором № на перевозку грузов автомобильным транспортом от 04 сентября 2019 года (т. 3 л.д. 217-218), товарно-транспортной накладной № от 31 октября 2020 года (т. 3 л.д. 219), паспортами транспортного средства, страховым полисом, диагностической картой (т. 3 л.д. 202-203, 206-207, 208, 209), протоколом осмотра видеозаписей, изъятых с места происшествия в ООО «

<

данные изъяты>» (т. 4 л.д. 37-41), а также показаниями самого ФИО1, согласно которым 31 октября 2020 года около 21 часа К. прибыл на территорию ООО «

<

данные изъяты>» на принадлежащем ему автомобиле «Камаз» с прицепом и въехал на платформу автомобилеразгрузчика для разгрузки зерна;

- показаниями потерпевших К., К., начальника элеватора Л. и протоколом осмотра места происшествия (т. 1 л.д. 28-48) об обнаружении трупа К. под левым передним колесом кабины автомобиля «Камаз», расположенного на территории ООО «

<

данные изъяты>» вблизи автомобилеразгрузчика гидравлического ГУАР-30;

- заключением судебно-медицинской экспертизы (т. 2 л.д. 156-166), которым у К. выявлены телесные повреждения в виде закрытой травмы головы, закрытой травмы туловища, закрытой травмы конечностей, которые образовались в короткий промежуток времени друг относительно друга, составляя единый комплекс травмы и оценивающиеся в совокупности как причинившие тяжкий вред здоровью, опасный для жизни человека, по признаку развития угрожающего жизни состояния – травматического шока, повлекшие смерть К. и находящиеся с ней в прямой причинно-следственной свиязи. 

Указанные повреждения образовались в результате травматического воздействия твердых (ого) тупых (ого) предметов (а) с ограниченной травмирующей поверхностью, каковыми могли быть выступающие части движущего автомобиля и при дальнейшем отбрасывании тела К. на грунт и травматическом контакте с ним. 

В момент причинения повреждений пострадавший был обращен задней левой поверхностью тела по отношению к травмирующим предметам. С учётом локализации и характера повреждений эксперт пришёл к выводу, что в данном случае имел место удар частями транспортного средства в левую задне-боковую поверхность головы (рана в затылочной области слева), с последующим отбрасыванием тела на грунт и наезд колеса автомобиля на заднюю стенку грудной клетки (сдавление левой половины грудной клетки) в направлении снизу вверх (при условно вертикальном положении тела), без полного переезда тела. 

Указанные обстоятельства наступления смерти К. при разгрузке принадлежащего ему транспортного средства на территории ООО «

<

данные изъяты>» сторонами не оспариваются.

Согласно показаниям как самого осужденного, так и свидетеля Ш. (т. 3 л.д. 60-63), автомобилеразгрузчиком, с использованием которого производилась разгрузка автомобиля К., управлял сменный мастер ФИО1

Суждения защитника осужденного о нарушении работодателем – ООО «

<

данные изъяты>» трудового законодательства, выразившегося в привлечении сменного мастера ФИО1 к выполнению в ночное время функций другого работника – аппаратчика, которым осужденный не являлся, без оформления соответствующих приказов, не входят в предмет настоящего судебного разбирательства, их разрешение предусмотрено законом в ином порядке.

Вместе с тем, суд апелляционной инстанции отмечает, что непосредственное участие сменного мастера ФИО1 в приёмке и выгрузке зерновых культур входило в его обязанности, о чём прямо указано в п. 3 Должностной инструкции сменного мастера, с которой ФИО1 ознакомлен под роспись 01 февраля 2013 года (т. 1 л.д. 148-151).

В ходе судебного следствия установлено, что водитель К., загнав автомобиль на платформу авторазгрузчика, действительно не переключил рычаг передач на заднюю скорость и не поставил автомобиль на ручной стояночный тормоз, что зафиксировано в протоколах осмотра автомобиля «Камаз» на месте происшествия (т. 1 л.д. 28-48) и при последующем осмотре этого транспортного средства с участием специалиста П. (т. 1 л.д. 14-38). На платформе авторазгрузчика автомобиль «Камаз» не фиксировался страховочными цепями, что подтвердил и осужденный.

В судебном заседании ФИО1 пояснил, что при въезде автомобиля «Камаз» на платформу авторазгрузчика он не требовал от К. закрепления транспортного средства страховочными цепями, не проверял постановку транспортного средства на стояночный тормоз и на заднюю скорость, а также не удостоверился в нахождении водителя К. вне опасной зоны платформы авторазгрузчика. Подняв платформу с установленной на ней автомобилем «Камаз», ФИО1 остановил платформу по команде водителя, после чего повернулся к другому подъёмнику, на который заезжал автомобиль «МАЗ», тем самым отвлекся от разгрузки автомобиля, принадлежащего К.

Согласно заключению судебной экспертизы техники безопасности и охраны труда от 28 апреля 2021 года № (т. 2 л.д. 219-249), отсутствие страховочных цепей на автомобиле «Камаз», нахождение этого транспортного средства на платформе автомобилеразгрузчика без переключения передач на задний ход и без постановки на стояночный тормоз, при неустановленном левом (по ходу автомобиля) колесном упоре, а также 

нахождение К. в опасной зоне платформы авторазгрузчика, послужили причинами, вызвавшими несчастный случай – смертельное травмирование водителя К.

Такие выводы экспертов основаны на анализе представленных материалов уголовного дела с точки зрения соблюдения на предприятии техники безопасности при использовании специального технического средства – автомобилеразгрузчика, в совокупности с технической документацией на это техническое средство, локальными нормативными актами ООО «

<

данные изъяты>» и требованиями действующего законодательства, касающимися техники безопасности на производстве.

Так, эксперты пришли к выводу о том, что нахождение К. в зоне разгрузки автомобиля при поднятой платформе и не установление разгружаемого транспортного средства на ручной стояночный тормоз является нарушением требований п. 512 Правил по охране труда в сельском хозяйстве, утверждённых Приказом Минтруда России от 25 февраля 2016 года № 76 (действовавших на момент несчастного случая).

Отсутствие контроля за установкой страховочный цепей и обоих упоров со стороны сменного мастера ООО «

<

данные изъяты>» ФИО3 является нарушением как названной нормы Правил по охране труда в сельском хозяйстве, так и требований п. 5.4 Руководства по эксплуатации, Паспорта разгрузчика автомобильного универсального ГУАР-30, п. 19 Правил по охране труда при погрузочно-разгрузочных работах и размещении грузов, утверждённых Приказом Минтруда России от 17 сентября 2014 года № 642н, а также требований раздела 3 Должностной инструкции сменного мастера.

Утверждение ФИО1 о поднятии им двух противооткатных упоров противоречит результатам осмотра транспортного средства (т. 3 л.д. 14-38), протоколу следственного эксперимента (т. 3 л.д. 39-49), а также выводам названного заключения судебной экспертизы техники безопасности и охраны труда от 28 апреля 2021 года №, согласно которым при исправных и установленных в соответствии с Инструкцией обоих упорах авторазгрузчика ГУАР-30 и установленных страховочных цепях (тросах), автомобиль К. остался бы на платформе, в силу её конструктивных особенностей. 

Кроме того, эксперты пришли к выводу о том, что если бы сменный мастер ООО «

<

данные изъяты>» ФИО1 проконтролировал бы нахождение водителя К. вне опасной зоны платформы авторазгрузчика, смерть водителя от наезда автомобиля не наступила.

С учётом этого эксперты указали о возможности предотвращения несчастного случая при условии соблюдения названных правил безопасности, обеспечение которых находилось в исключительном ведении ООО «

<

данные изъяты>» и её должностных лиц, эксплуатирующих авторазгрузчик. 

Вопреки доводам стороны защиты вина за смерть К. не может быть возложена исключительно на самого пострадавшего, так как он не проходил в установленном порядке инструктаж и обучение по охране труда, не был ознакомлен должностными лицами ООО «

<

данные изъяты>» с безопасным порядком выполнения работ системы разгрузки автомобилей на автомобилеразгрузчике ГУАР-30, принадлежащим названному предприятию. 

Выявленные в ходе проведения экспертизы нарушения, допущенные ООО «

<

данные изъяты>» по обеспечению безопасной эксплуатации производственного оборудования, в том числе неознакомление К. с необходимыми правилами техники безопасности при выполнении разгрузочных работ, повлекло привлечение названного предприятия к административной ответственности (т. 2 л.д. 140-143, 145-148). 

Однако это обстоятельство не исключает уголовной ответственности ФИО1, на которого в силу его должностного положения была возложена обязанность по обеспечению безопасного использования автомобилеразгрузчика.

Так, судом первой инстанции установлено, что ФИО1, ранее занимавший должность аппаратчика 3 разряда участка № 2 ООО «

<

данные изъяты>», прошёл первичный инструктаж по технике безопасности 11 мая 2007 года под роспись в соответствующем Журнале (т. 1 л.д. 228-229), а 11 августа 2007 года переведён на должность сменного мастера участка № 2 на основании соответствующего приказа генерального директора ООО «

<

данные изъяты>» (т. 1 л.д. 147). 

С 09 января 2008 года ФИО1 занимал должность сменного мастера участка № 2 ООО «

<

данные изъяты>» на основании соответствующего приказа генерального директора (т. 1 л.д. 147) и 31 октября 2020 года он находился на рабочем месте согласно табелю учёта рабочего времени (т. 1 л.д. 205-206, т. 2 л.д. 126).

В соответствии с должностной инструкцией сменного мастера ООО «

<

данные изъяты>», утверждённой 01 февраля 2013 года генеральным директором ООО «

<

данные изъяты>» (т. 1 л.д. 148-151, т. 2 л.д. 122-125), ФИО1, как сменный мастер производственного участка (элеватора): 

- должен знать правила и нормы охраны труда, техники безопасности и несет ответственность за ненадлежащее исполнение возложенных на него обязанностей (п. 2 Инструкции); 

- имеет право в пределах своей компетенции сообщать начальнику элеватора о всех выявленных в процессе деятельности нарушениях, вносить предложения по их предупреждению, устранению, а также приостанавливать выполнение работ на неисправном оборудовании, при использовании сырья и материалов ненадлежащего качества до устранения указанных недостатков (п. 4 Инструкции);

- несет ответственность за ненадлежащее исполнение или неисполнение своих должностных обязанностей (п. 5 Инструкции).

С указанной Инструкцией ФИО1 ознакомился под роспись 01 февраля 2013 года.

Как следует из показаний начальника элеватора Л.(т. 3 л.д. 78-82), инженера П. (т. 3 л.д. 71-74), заместителя главного инженера С. (т. 3 л.д. 83-86), специалиста по охране труда Л. (т. 3 л.д. 87-91), разгрузка транспортных средства в ООО «

<

данные изъяты>» осуществляется с использованием специального производственного оборудования – автомобилеразгрузчика, при подъезде к платформе которого водитель должен следовать указаниям аппаратчика – лица, управляющего пультом названного оборудования. В силу сложившегося в ООО «

<

данные изъяты>» порядка функции аппаратчика в ночное время выполняет сменный мастер, в связи с чем ФИО1 был ознакомлен с Инструкцией по работе на автомобилеразгрузчиках, прошёл первичный и последующие еженедельные инструктажи по технике безопасности.

Изложенное подтверждается Инструкцией № 14 по охране труда для операторов автомобилеразгрузчиков, утверждённой 29 апреля 2016 года генеральным директором ООО «

<

данные изъяты>», согласно которой в целях предотвращения несчастных случаев при работе на автомобилеразгрузчиках рабочие должны знать и выполнять меры безопасности (п. 1 Вводной части раздел 1 Инструкции), во время работы запрещается находиться сзади разгружаемого через задний борт автомобиля при поднятой платформе автомобилеразгрузчика (п. 3 раздел 3 Инструкции). Кроме того, во время работы подпруженные упоры платформы должны надежно предотвращать самопроизвольный скат автомобилей, при разгрузке автомобилей через задний борт обязательна установка страховочных цепей или тросов, которую должен выполнять водитель (п. 7 раздел 3 Инструкции). Этим же пунктом предусмотрены требования к тросовому страховому приспособлению.

С требованиями названной Инструкцией № 14 ФИО1 ознакомлен под роспись 05 мая 2016 года (т. 1 л.д. 189-194).

В ходе судебного следствия также установлено, что с 09 января 2020 года на основании приказа генерального директора ООО «

<

данные изъяты>» №-П ФИО1 являлся ответственным за организацию работы по охране труда по сменам элеватора (т. 1 л.д. 207-208).

В силу п. 2 Должностной инструкции сменного мастера, утверждённой 01 февраля 2013 года (т. 1 л.д. 148-151), ФИО1 должен был знать не только законодательные и нормативные акты, но также и нормативные, методические материалы, касающиеся производственно-хозяйственной деятельности производственного участка (элеватора), на территории которого находился автомобилеразгрузчик, технические характеристики и требования, предъявляемые к элеваторному производству, оборудование участка и правила его технической эксплуатации, организацию и технологию производства на участке.

Таким образом, ФИО1 должен был знать требования безопасности, предъявляемые к производству разгрузочных работ с использованием автомобилеразгрузчика ГУАР-30, которым он управлял при разгрузке автомобиля К.

В журнале регистрации инструктажа на рабочем месте отражены сведения о прохождении ФИО1 под роспись инструктажа по технике безопасности: 10 сентября 2019 года (внеплановый), 26 сентября 2019 года (повторный), 21 ноября 2019 года (внеплановый), 25 декабря 2019 года (повторный), 24 марта 2020 года (повторный), 29 апреля 2020 года (внеплановый), 23 июня 2020 года (повторный), 08 июля 2020 года (внеплановый), 24 сентября 2020 года (повторный) (т. 3 л.д. 143-160).

Согласно п.п. 19, 20 Приказа Минтруда России от 17 сентября 2014 года № 642н «Об утверждении Правил по охране труда при погрузочно-разгрузочных работах и размещении грузов» погрузочно-разгрузочные работы с применением грузоподъемных машин выполняются по технологическим картам, проектам производства работ в соответствии с требованиями федеральных норм и правил в области промышленной безопасности; погрузочно-разгрузочные работы с помощью грузоподъемной машины производятся при отсутствии людей в кабине загружаемого либо разгружаемого транспортного средства, а также в местах производства погрузочно-разгрузочных работ, за исключением стропальщиков и лиц, имеющих прямое отношение к производимым работам.

В соответствии с п. 512 Приказа Минтруда России от 25 февраля 2016 года №76н «Об утверждении Правил по охране труда в сельском хозяйстве» перед подъемом платформы опрокидывателя автомобилей управляющий им работник должен убедиться в том, что на разгружаемом автомобильном транспорте, в приемном бункере, на платформе отсутствуют люди, и подать звуковой сигнал. Запрещается находиться на и под поднятой платформой. Как только автомобиль окажется на платформе, водитель должен поставить машину на ручной тормоз и покинуть кабину.

Аналогичные требования безопасности указаны в Руководстве по эксплуатации, паспорте разгрузчика автомобилей гидравлического универсального ГУАР-30 (т. 2 л.д. 74-85), согласно которым:

- разгрузка автомобилей должна производиться с дополнительной страховой цепью или тросом (п. 1 раздел «Назначение»);

- запрещается разгрузка транспортных средств при нахождении людей на платформах разгрузчика, в кузове или кабине автомобиля или прицепа (п. 5.3 (А) раздел 5 «Указания мер безопасности»);

- запрещается нахождение людей у заднего борта при разгрузке транспортных средств на большой платформе (п. 5.3 (Б) раздел 5 «Указания мер безопасности»);

- запрещается наклон платформы возможен после того как оператор убедится, что колеса транспортного средства не выходят за пределы платформы, а на большой платформе – уперлись в упоры (п. 5.4 раздел 5 «Указания мер безопасности»).

Действительно, представленное суду Руководство по эксплуатации, паспорта разгрузчика автомобилей гидравлического универсального ГУАР-30 (т. 2 л.д. 74-85) является дубликатом, изготовленным в связи с отсутствием оригинала. 

Вместе с тем, факт существования такого документа и распространение его действия на условия использования автомобилеразгрузчика ГУАР-30 на день происшествия, подтверждается Технологической картой выгрузки автомобиля на автомобилеразгрузчике ГУАР-30, разработанной 10 января 2020 года в соответствии с требованиями указанного Руководства (т. 2 л.д. 117-122).

Названной Технологической картой установлен порядок действий при выгрузке зерна на автомобилеразгрузчике ГУАР-30, согласно которому, в частности: 

- после выгрузки прицепа ответственный за выгрузку поднимает противооткатные упоры и дает команду водителю на установку автомобиля для выгрузки через задний борт (п. 3);

- водитель сдает назад до касания колес противооткатных упоров (п. 4); 

- ответственный за выгрузку дает указание водителю, чтобы тот поставил автомобиль на стояночный тормоз и поставил рычаг переключения передач на заднюю скорость, после этого водитель должен растормозить прицеп, закрепить автомобиль страховочными цепями или тросами, затем водитель должен открыть задний борт и уйти на безопасное расстояние (зона выгрузки автомобиля) (п. 5); 

- после выполнения всех вышеуказанных действий ответственный за выгрузку начинает подъем платформы автомобилеразгрузчика до срабатывания концевого выключателя или до команды водителя (п. 6).

Именно о таком порядке действий при выгрузке зерна на автомобилеразгрузчике ГУАР-30, описанном в Технологической карте, рассказывали в ходе предварительного следствия начальник элеватора Л.(т. 3 л.д. 78-82), инженер П. (т. 3 л.д. 71-74), заместитель главного инженера С. (т. 3 л.д. 83-86), специалист по охране труда Л. (т. 3 л.д. 87-91), подтверждая факт ознакомления сменного мастера ФИО1 с этими требованиями безопасности при разгрузочных работах с использованием автомобилеразгрузчика, а также указывая об обязанности мастера, работающего на этом оборудовании, следить за соблюдением техники безопасности, вплоть до прекращения разгрузочных работ в случае отказа водителя или иных лиц выполнять указания мастера.

Такие показания свидетелей согласуются между собой, а также с вышеуказанными нормативными актами ООО «

<

данные изъяты>», предусматривающими порядок эксплуатации автомобилеразгрузчика и порядок действий при выполнении разгрузочных работ. Перед допросом следователь предупреждал свидетелей об ответственности за дачу заведомо ложных показаний и о том, что их показания могут быть использованы в качестве доказательств, в том числе при последующем отказе от этих показаний. С учётом изложенного суд первой инстанции обоснованно признал допустимыми доказательствами показания Л., П., С., Л., данные в ходе следствия.

Суд апелляционной инстанции также отмечает, что Технологическая карта выгрузки автомобиля на автомобилеразгрузчике ГУАР-30, предусматривающая обязательное закрепление автомобиля страховочными цепями или тросами (т. 2 л.д. 117-122), разработана начальником элеватора Л., поэтому он не мог не знать об установленных этим документом требованиях безопасности, а в силу должностных обязанностей (т. 2 л.д. 127-130) он обязан был проводить инструктаж, обучение и проверку знаний по охране труда в подчинённом ему подразделении, в состав которого входил и сменный мастер ФИО1

В судебном заседании свидетели Л., П., С., Л., изменив показания, утверждали о необязательном использовании страховочных тросов, связывая это лишь с желанием водителя, настаивая на отсутствии у мастера обязанности следить за соблюдением водителем требований безопасности.

Однако такое изменение своих показаний в суде свидетелями, являющимися коллегами подсудимого и работниками предприятия, несущего материальную ответственность за вред, причинённый ФИО1 при исполнении своих должностных обязанностей, обоснованно расценено судом первой инстанции как направленное на уменьшение степени ответственности подсудимого и организации, сотрудниками которой они являются. 

Вопреки суждениям стороны защиты у суда первой инстанции отсутствовали основания для признания недопустимым доказательством заключения судебной экспертизы техники безопасности и охраны труда от 28 апреля 2021 года № (т. 2 л.д. 219-249). 

Указанная экспертиза назначена следователем в соответствии со ст. 195 УПК РФ. 

Вопреки доводам защитника осужденного, следователь в соответствии с ч. 1 ст. 57 УПК РФ вправе привлечь к участию в уголовном деле любое лицо, обладающее специальными познаниями и назначенное в порядке, установленном УПК РФ, для производства судебной экспертизы и дачи заключения. В силу ч. 2 ст. 195 УПК РФ экспертиза может быть проведена не только государственным судебными экспертами, но и любыми иными экспертами из числа лиц, обладающих специальными познаниями.

Предусмотренный ст. 199 УПК РФ порядок направления материалов уголовного дела для производства судебной экспертизы следователем соблюден. Разъяснение экспертам прав и ответственность, предусмотренные ст. 57 УПК РФ, руководителем экспертного учреждения не противоречит ч. 2 ст. 199 УПК РФ.

Оспариваемое заключение судебной экспертизы техники безопасности и охраны труда от 28 апреля 2021 года № отвечает требованиям ч. 1 ст. 204 УПК РФ. В заключении указаны предусмотренные названной нормой права сведения, в том числе данные об экспертах, их образовании, специальности, стаже работы и т.д, с приложением подтверждающих документов, которые в суде первой инстанции стороной защиты не оспаривались. Оснований сомневаться в достоверности таких сведений об экспертах, у суда первой инстанции не имелось. Приводимые в настоящее время защитником осужденного доводы о недостаточно полной проверке судом квалификации экспертов, безосновательны. К тому же, стороной защиты не заявлялось ходатайств о назначении по делу дополнительной судебной экспертизы, равно как и о вызове в суд экспертов для разъяснения данного ими заключения или их квалификации. 

Несвоевременное ознакомление ФИО1 с названным заключением и с постановлением о назначении экспертизы связано с отсутствием у него на тот момент процессуального статуса подозреваемого или обвиняемого. В целях установления обстоятельств преступления и лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого, и была назначена следователем судебная экспертиза техники безопасности и охраны труда, с заключением которой ФИО1 впоследствии был ознакомлен, он был не лишён права заявлять ходатайства о проведении дополнительной или повторной экспертизы и постановке перед экспертами новых вопросов. Однако таким правом ФИО1 и его защитник не воспользовались.

Все вышеперечисленные нормативные акты ООО «

<

данные изъяты>» (приказы, должностные инструкции, руководство по эксплуатации, технологическая карта) содержатся в материалах расследования Гострудинспекцией несчастного случая и представляют собой копии, заверенные подписью генерального директора и печатью названного Общества, с учётом этого у суда первой инстанции не имелось оснований сомневаться в достоверности таких документов, поэтому они обоснованно учитывались судом при вынесении приговора как допустимые доказательства.

Доводы ФИО1 об отсутствии его вины в травмировании К., тщательно проверялись судом первой инстанции и обоснованно отвергнуты, как не подтвердившиеся в ходе судебного следствия.

В ходе осмотра предметов проверена работоспособность рабочей тормозной системы автомобиля, рулевого управления, техническое состояние тормозной системы автомобиля «Камаз». При осмотре автомобилеразгрузчика гидравлического ГУАР-30 установлено её рабочее состояние, оборудование его противооткатными устройствами (упорами), устанавливаемыми под задние колеса автомобиля с помощью мускульной силы человека, предотвращающие самопроизвольный скат автомобилей (т. 3 л.д. 14-38).

Результаты осмотра автомобилеразгрузчика согласуются с заключением экспертизы промышленной безопасности от 13 ноября 2020 года № (т. 2 л.д. 170-199) о соответствии автомобилеразгрузчика ГУАР-30, принадлежащего ООО «

<

данные изъяты>», требованиям промышленной безопасности и возможности дальнейшего применения этого технического устройства после произошедшего несчастного случая. Данное заключение заверено подписью генерального директора ООО «

<

данные изъяты>» и печатью этого предприятия (т. 2 л.д. 86-101), представлено следователю Главным государственным инспектором труда (по охране труда) Гострудинспекции в Белгородской области как часть материалов расследования несчастного случая (т. 2 л.д. 2-149) и оценено судом первой инстанции в соответствии со ст. 84 УПК РФ как иные документы. 

Оснований для вывода о наличии причинной связи между смертельным травмированием К. и конструктивными особенностями используемого атомобилеразгрузчика, не установлено, не указывали на это и стороны, поэтому отсутствовала необходимость назначения в предусмотренном УПК РФ порядке аналогичной судебной экспертизы для проверки этих обстоятельств.

Как установлено в ходе судебного разбирательства, при соблюдении всех предусмотренных нормативными актами правил безопасности могла быть исключена вероятность съезда автомобиля «Камаз» с платформы автомобилеразгручика.

Так, согласно результатам следственного эксперимента (т. 3 л.д. 39-49) в процессе подъема платформы автомобилеразгрузчика на максимально возможную высоту подъема с последующим её опусканием, закреплённый на платформе страховочными тросами с установленным стояночным тормозом и при переведённом рычаге на заднюю скорость автомобиль «Камаз» остался на платформе, его съезда с автомобилеразгрузчика не последовало.

Кроме того установлено, что при подъёме платформы на максимальную высоту, вплоть до срабатывания концевых выключателей, задний борт и поперечная задняя балка кузова автомобиля «Камаз» не касались дышла прицепа.

С учётом этого суд первой инстанции пришёл к обоснованному выводу о том, что внесение конструктивных изменений в автомобиль, принадлежащий К., путём наваривания металлической лестницы на задний борт и металлической пластины на дышло прицепа, не могло стать первопричиной съезда автомобиля с платформы авторазгрузчика, что опровергает суждения специалиста Д., утверждавшего об обратном.

Вопреки доводам стороны защиты, точное воспроизведение событий, повлекших смерть К., а именно – полная, в том числе с перевесом, загрузка транспортного средства, незакрепление его страховочными тросами при подъеме платформы автомобилеразгрузчика, без установления стояночного тормоза и рычага скорости на заднюю скорость, могло создать угрозу для участвующих в этом следственном действии лиц, что не допустимо в силу ст. 11, 181 УПК РФ.

Следственный эксперимент проведен с соблюдением требований ст. 181 УПК РФ в условиях, максимально приближенных к реальным, с использованием того транспортного средства и того автомобилеразгрузчика, которые участвовали в разгрузочных работах в день происшествия. Результаты этого следственного действия согласуются с иными доказательствами по уголовному делу, поэтому обоснованно признаны судом первой инстанции допустимым доказательством.

Вопреки суждениям стороны защиты в протоколах осмотра предметов (т. 3 л.д. 14-38) и следственного эксперимента (т. 3 л.д. 39-49) отражена роль участвующего в этих следственных действиях Б., который производил запуск двигателя автомобиля «Камаз», закачку воздуха в пневматическую тормозную систему автопоезда, и иное техническое сопровождение транспортного средства, то есть, по сути, выполнял функции водителя. Наличие у этого лица соответствующего водительского удостоверения отражено в протоколе. 

Суждения стороны защиты о недопустимости протоколов осмотра и следственного эксперимента ввиду участия в их проведении П., не являющегося специалистом, обоснованно отвергнуты судом первой инстанции.

Судом первой инстанции установлено, что П. является лицом, имеющим высшее образование, окончившим Харьковский автомобильно-дорожный институт, работающим экспертом техником центра судебных экспертиз и независимой оценки, поэтому его привлечение к осмотру транспортного средства и автомобилеразгрузчика и к участию в следственном эксперименте с их использованием является обоснованным, так как это лицо обладает специальными познаниями в области исследования технических средств. Каких-либо данных, ставящих под сомнение квалификацию этого лица, суду первой и апелляционной инстанции не представлено. 

Вопреки утверждению защитника осужденного и представителя гражданского ответчика, П. привлечён к участию в осмотре предметов и следственном эксперименте в качестве специалиста на основании постановления следователя с предупреждением его об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения. Разъяснение ему соответствующих прав, предусмотренных ст. 58 УПК РФ, нашло отражение и в протоколах осмотра и следственного эксперимента (т. 3 л.д. 14, 39).

В судебном заседании П. допрашивался не с целью получения от него специальных познаний, а для выяснения обстоятельств его участия в названных следственных действиях. С учётом этого не является существенным нарушением разъяснение ему судом прав свидетеля, предусмотренных ст. 56 УПК РФ. 

Согласно протоколу судебного заседания П., будучи предупреждённым об ответственности за дачу заведомо ложных показаний, подтвердил установленные с его участием результаты осмотра транспортного средства, принадлежащего К. и автомобилеразгрузчика, а также результаты следственного эксперимента. Именно результаты этих следственных действий, а не суждения П. о причинах происшествия, оценены судом и положены в основу приговора в качестве доказательств виновности ФИО1

Оспариваемые стороной защиты заключение специалиста П. от 29 декабря 2020 года № (т. 2 л.д. 41-73) и заключение Государственного инспектора труда, не учитывались судом первой инстанции в качестве самостоятельных доказательств вины ФИО1 Названные документы оценены судом первой инстанции в соответствии со ст. 84 УПК РФ как составные части материалов расследования несчастного случая, представленных Гострудинспекцией, наряду с содержащимися в них иными документами, имеющими значение для правильного установления обстоятельств дела, в том числе должностными инструкциями, руководством эксплуатации, паспортом автомобилеразгрузчика, технологической картой и др., которые также получили соответствующую оценку в приговоре в соответствии с требованиями ст.ст. 87, 88 УПК РФ. 

Представленное стороной обвинения постановление следователя В. от 05 июля 2021 года об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении К. за отсутствием состава преступления (т. 5 л.д. 200-205) не предопределило выводы суда первой инстанции о виновности ФИО1, а оценено в совокупности с иными, установленными по делу доказательствами.

Как правильно указал суд первой инстанции, суждения защитника осужденного о фальсификации такого постановления является лишь предположением. Кроме того, проверка действий следователя на предмет наличия в них состава должностного преступления выходит за пределы доказывания по настоящему уголовному делу.

При установленных обстоятельствах суд первой инстанции пришёл к обоснованному выводу о нарушении ФИО1 вышеуказанных правил безопасности при ведении разгрузочных работ с использованием автомобилеразгрузчика ГУАР-30, что находится в причинной связи с травмированием водителя К. в результате наезда на него автомобиля «Камаз», съехавшего с платформы авторазгрузчика, и последующей смертью К. на месте происшествия. 

Как правильно указал суд первой инстанции, ФИО1 не предвидел возможности наступления общественно опасных последствий в результате своего бездействия, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должен был и мог предвидеть эти последствия, то есть совершил преступление по неосторожности в форме небрежности.

С учётом этого суд первой инстанции квалифицировал действия виновного по ч. 2 ст. 216 УК РФ – как нарушение правил безопасности при ведении иных работ, повлекшее по неосторожности смерть человека.

С такой квалификацией действий ФИО1 суд апелляционной инстанции соглашается и не находит оснований для её изменения. Оснований для оправдания ФИО1 не имеется.

Вопреки доводам потерпевших, наказание ФИО1 назначено в соответствии с требованиями ст. 6, ст. 60 УК РФ, с учётом имеющих значение для дела сведений, характера и степени общественной опасности совершённого преступления, данных о личности виновного, наличия смягчающих и отсутствия отягчающих наказание обстоятельств, влияния назначенного наказания на его исправление и на условия жизни его семьи.

Все данные о личности осужденного, представленные сторонами, учтены судом первой инстанции в полной мере, в том числе: отсутствие учёта у врачей нарколога и психиатра, наличие семьи, что нашло отражение в мотивировочной части приговора.

В ходе судебного разбирательства установлено, что водитель К., хотя никогда и не предупреждался работниками ООО «

<

данные изъяты>» в установленном порядке о технике безопасности, однако ранее неоднократно участвовал в разгрузочных работах транспортного средства на территории ООО «

<

данные изъяты>», в связи с чем, а также с учётом жизненного опыта и длительного стажа управления транспортными средствами, мог понимать последствия оставления автомобиля на поднимающейся платформе без постановки его на стояночный тормоз. 

Кроме того, К. не мог не знать о запрете нахождения в зоне разгрузки, поскольку такое требование висело на видном месте на территории ООО «

<

данные изъяты> в зоне нахождения автомобилеразгрузчиков, что зафиксировано протоколом осмотра места происшествия (т 1 л.д. 28-39).

В вязи с изложенным суд первой инстанции пришёл к обоснованному выводу о том, что в действиях водителя К. имела место небрежность, что признано обстоятельством, смягчающего наказание ФИО1 Такое решение суда не противоречит положениям ст. 61 УК РФ.

Принимая во внимание изложенное, а также неосторожный характер совершённого преступления, суд первой инстанции признал в качестве смягчающих наказание обстоятельств исключительно положительные характеристики личности ФИО1, ранее не привлекавшегося к уголовной или административной ответственности, что согласуется с положениями ч. 2 ст. 61 УК РФ.

Учитывая характер и степень общественной опасности совершённого преступления суд первой инстанции пришёл к обоснованному выводу о том, что цели наказания, предусмотренные ст. 43 УК РФ, могут быть достигнуты при назначении ФИО1 основного наказания только в виде лишения свободы, но без реального его отбывания, посчитав возможным применить положения ст. 73 УК РФ с учётом данных о личности виновного, наличия смягчающих и отсутствия отягчающих его наказание обстоятельств. 

Суд первой инстанции не нашёл оснований для освобождения ФИО1 от предусмотренного санкций ч. 2 ст. 216 УК РФ дополнительного наказания в виде лишения права заниматься определённой деятельностью, что обусловлено явно выраженным пренебрежительным отношением подсудимого к соблюдению требований безопасности на производстве. С таким решением суд апелляционной инстанции соглашается.

Заболеваний, препятствующих отбыванию наказания, перечень которых утвержден Постановлением Правительства РФ от 06 февраля 2004 года № 54, у осужденного не выявлено.

Исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами совершённого преступления, поведением виновного во время его совершения или после него, а равно иных обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступления, которые возможно расценить как основания для применения ч. 6 ст. 15, ст. 64 УК РФ и изменения категории совершённого преступления на менее тяжкую, либо назначения более мягкого наказания, чем лишение свободы, судом первой и апелляционной инстанции не установлено.

Назначенное осужденному наказание является справедливым и соразмерным содеянному. Оснований для его смягчения, а равно для усиления, суд апелляционной инстанции не находит. 

Гражданские иски потерпевших разрешены судом первой инстанции при правильном применении положений ст.ст. 151, 1064, 1068, 1094, 1099-1101 ГК РФ. 

Исковые требования К. о возмещении материального ущерба обусловлены расходами по организации похорон К., которые подтверждены документально и не опровергнуты сторонами, поэтому обоснованно удовлетворены судом первой инстанции. 

Размер компенсации морального вреда в пользу К. и К. определён судом, исходя из степени понесённых ими нравственных страданий в результате потери супруга и отца, с учётом возможности выплаты таких сумм гражданским ответчиком – ООО «

<

данные изъяты>», несущим материальную ответственность за действия своего работника ФИО1 при исполнении им трудовых обязанностей, а также с учётом небрежного поведения самого пострадавшего. Принципы разумности и справедливости судом первой инстанции соблюдены. Оснований для увеличения размера взысканных в пользу потерпевших сумм суд апелляционной инстанции не усматривает.

Вопреки утверждению представителя гражданского ответчика, внешнее проявление потерпевшими эмоций на месте происшествия не может служить единственным доказательством глубины и степени страданий, причинённых им в результате гибели их близкого родственника. Поведение в стрессовой ситуации зависит от конкретных особенностей человека, его нервной системы, психологического состояния и множества иных факторов субъективного характера. С учётом изложенного суд апелляционной инстанции не находит оснований для уменьшения размера взысканных с гражданского ответчика сумм в счёт компенсации потерпевшим морального вреда.

Нарушений уголовного и уголовно-процессуального закона, влекущих отмену или изменение приговора, по делу не установлено. Оснований для удовлетворения апелляционных жалоб потерпевших, защитника осужденного и представителя гражданского ответчика не имеется.

На основании изложенного, руководствуясь п. 1 ч. 1 ст. 389.20, ст. 389.28 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

Приговор Валуйского районного суда Белгородской области от 19 декабря 2022 года в отношении ФИО1 – оставить без изменения, 

апелляционные жалобы потерпевших К. и К., адвоката Ласунова А.С. в интересах осужденного ФИО4, представителя гражданского ответчика ООО «

<

данные изъяты>» К. – без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в Первый кассационный суд общей юрисдикции в кассационном порядке, предусмотренном главой 47.1 УПК РФ, в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу приговора. 

Осужденный вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий судья Е.В. Ремнёва