Дело № 2-1/2019 24RS0040-01-2017-003001-32

Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

город Норильск Красноярского края 16 апреля 2019 года

Норильский городской суд Красноярского края в составе

председательствующего судьи Крючкова С.В.,

при секретаре Кудриной Д.В.,

с участием помощника прокурора Романовой Ю.Ю., истца ФИО1,

представителя истца ФИО2, 

представителя истца ФИО3, 

представителя ответчика ФИО4, 

представителя ответчика ФИО5, 

представителя ответчика ФИО6, 

третьего лица ФИО7, 

третьего лица ФИО8, 

третьего лица ФИО9, представителя ответчика ФИО10, 

представителя ответчика ФИО11, 

представителя ответчика ФИО12, 

представителя ответчика ФИО13, 

третьего лица ФИО14, 

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску прокурора города Норильска в интересах ФИО15 ФИО27 к Краевому государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Норильская межрайонная больница № 1» о компенсации морального вреда вследствие оказания медицинской помощи ненадлежащего качества, по иску ФИО15 ФИО27 к Краевому государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Норильская межрайонная поликлиника № 1» о компенсации морального вреда вследствие оказания медицинской помощи ненадлежащего качества,

УСТАНОВИЛ:

прокурор г. Норильска обратился в суд с иском в интересах ФИО1 к КГБУЗ «Норильская межрайонная больница № 1» о компенсации морального вреда вследствие оказания в период с 20.10.2016 по 21.10.2016 медицинской помощи ненадлежащего качества ее супругу ФИО27, повлекшей смерть последнего 21.10.2016. Требования мотивированы тем, что прокуратурой г. Норильска по обращению ФИО1 проведена проверка соблюдения медицинским учреждением законодательства об охране здоровья граждан, в результате которой выявлены нарушения. Так, в результате проведенной по поручению прокуратуры города экспертизы качества медицинской помощи, оказанной ФИО27 КГБУЗ «Норильская межрайонная больница № 1», выявлены следующие нарушения: осмотр пациента осуществлен терапевтом несвоевременно (поздно), спустя 2 часа пребывания больного в стационаре; неверно оценено состояние больного при поступлении (было оценено как средней степени тяжести, что не соответствовало действительности при наличии критериев тяжелого состояния: 

<

данные изъяты>); реаниматологом осмотрен через 3,5 часа (все время пациент находился в ПДО без оказания медицинской помощи, проводились только диагностические мероприятия); лечебные мероприятия: 

<

данные изъяты> начаты только в 19-00 (поступление в 14-45), по времени начала лечения и объему не соответствовали стандартам и рекомендациям (

<

данные изъяты> назначен поздно, введен только в 21-00); назначенная антибактериальная терапия не соответствовала стандартам (

<

данные изъяты> 

<

данные изъяты>). В соответствии с экспертным заключением пульмонолога отмеченные нарушения привели к ухудшению состояния здоровья ФИО27 либо создали риск прогрессирования имеющегося заболевания. В связи с оказанием медицинской помощи ненадлежащего качества медицинским учреждением ФИО27 и наступившими последствиями в виде смерти последнего ФИО1 причинен моральный вред в связи с утратой супруга в размере 1 000 000 рублей. Указанную сумму прокурор просит взыскать с КГБУЗ «Норильская межрайонная больница № 1» в пользу ФИО1 

ФИО1 обратилась с иском к КГБУЗ «Норильская межрайонная поликлиника № 1» о компенсации морального вреда вследствие оказания в период с 18.10.2016 по 19.10.2016 медицинской помощи ненадлежащего качества ее супругу ФИО27, повлекшей смерть последнего 21.10.2016. Требования мотивированы тем, что ее супруг обратился 18.10.2016 в регистратуру КГБУЗ «Норильская межрайонная поликлиника № 1» по поводу 

<

данные изъяты> с вечера 17.10.2016, 

<

данные изъяты>. Вечером 17.10.2016 было принято 

<

данные изъяты>. К утру 18.10.2016 состояние ухудшилось. Супруг обратился в поликлинику, был направлен на прием к врачу ФИО14 в кабинет неотложной помощи. Со слов супруга, в тот же день вечером дома, осмотр врача в КГБУЗ «Норильская межрайонная поликлиника №1» был проведен следующим образом: диагноз ставят со слов пациента, даже не утруждая себя измерить температуру тела, провести общий осмотр, провести 

<

данные изъяты> Не обратил врач внимание на наличие жалоб на 

<

данные изъяты>. Врач не поинтересовался объемом возможного в подобных ситуациях проведенного самолечения. Осмотр врача закончился лаконичным диагнозом «

<

данные изъяты>» и назначением инъекций в процедурный кабинет, которые супруг выполнил сразу же после осмотра у врача. Также в этот день супругу было назначено физиотерапевтическое лечение: 

<

данные изъяты>» - назначение супруг выполнил в этот же день, «

<

данные изъяты>», супруг признан нетрудоспособным, оформлен больничный лист с 18.10.2016 по 21.10.2016, назначена явка на следующий прием к врачу ФИО14 на 21.10.2016. Направлений на обследование: анализ крови, мочи на руках у супруга не было, как и других направлений - 

<

данные изъяты>. Общее состояние супруга оставалось прежним. По настоянию истца супруг был вынужден 19.10.2016 повторно обратиться в кабинет неотложной помощи КГБУЗ «Норильская межрайонная поликлиника №1», что подтверждено талоном на 19.10.2016, время приема 14.40. По требованию супруга при повторном визите к врачу ФИО14 медицинской сестрой было выписано направление только 

<

данные изъяты>, направления на анализы медицинская сестра не оформляла. Повторный осмотр после рентгенологического обследования 19.10.2016 врач также не назначал. 19.10.2016 при повторном визите к врачу кабинета неотложной помощи супруг отмечал усиление болей, нарастание общей слабости во всем теле, о чем рассказал медицинской сестре. Но, как рассказал супруг, не приняли во внимание его жалобы, повторного осмотра не было, дополнительных назначений врач не делал, коррекцию лечения не проводил. Медицинской сестрой было оформлено направление на флюорографическое исследование, которое супруг выполнил 19.10.2016 и по рекомендации медработника, который проводил исследование, с учетом результата флюорографии (

<

данные изъяты>), попытался получить консультацию «

<

данные изъяты>», но данный специалист прием к этому времени закончил в ПТД КГБУЗ НГБ №2. Также супруг выполнил назначения, сделанные врачом от 18.10.2016. Общее состояние оставалось прежним, с тенденцией к ухудшению к вечеру 19.10.2016. Вечером супруг повторно принимал жаропонижающие и обезболивающие препараты. 20.10.2016 супруг отвез истца на работу и собирался в поликлинику выполнять назначенные врачом физиопроцедуры и инъекции, а также получить консультацию специалиста - «

<

данные изъяты>» в ПТД КГБУЗ НГБ №2. Что произошло действительно в этот день - истцу неизвестно. Только вечером истец узнала, что супруг госпитализирован в КГБУЗ «Норильская межрайонная больница № 1» в отделение реанимации из приемного покоя, куда обратился самостоятельно, а в 06.05 часов 21.10.2016 истцу позвонил на телефон врач-реаниматолог и сообщил, что супруг умер, не выходя из комы. Истец считает, что врач КГБУЗ «Норильская межрайонная поликлиника № 1» ФИО14 не в полном объеме выполнил лечебно-диагностические мероприятия, что привело к неправильной тактике лечения и поздней госпитализации супруга истца в круглосуточный стационар КГБУЗ «Норильская межрайонная больница № 1». В связи с оказанием с оказанием медицинской помощи ненадлежащего качества медицинским учреждением ФИО27 и наступившими последствиями в виде смерти последнего ФИО1 причинен моральный вред в размере 1 000 000 рублей. Указанную сумму ФИО1 просит взыскать с КГБУЗ «Норильская межрайонная поликлиника № 1» в свою пользу, расходы по уплате госпошлины в размере 300 рублей. 

Определением суда от 20.09.2017 дела объединены в одно производство (Т.2, л.д. 86). 

В удовлетворении ходатайства представителей ответчиков о рассмотрении дела в закрытом судебном заседании определением суда в протокольной форме отказано. 

В судебном заседании помощник прокурора Романова Ю.Ю. иск прокурора поддержала по изложенным основаниям, пояснила, что в 2016 году ФИО1 обратилась в прокуратуру г. Норильска с обращением о проведении проверки в отношении медицинских учреждений г. Норильска в связи с оказанием ее супругу ФИО16 медицинской помощи ненадлежащего качества. В результате проведенной по поручению прокуратуры города экспертизы качества медицинской помощи, оказанной ФИО16, в деятельности КГБУЗ «Норильская межрайонная больница № 1» выявлены грубые нарушения: несвоевременный осмотр пациента в приемном отделении врачом-терапевтом, недооценка тяжести состояния больного, несвоевременный осмотр врачом-реаниматологом и перевод в реанимационное отделение, а также оказание неадекватной состоянию больного терапии. Указанные недостатки, как указывал эксперт РОСНО, привели к ухудшению состояния здоровья ФИО16 либо создали риск прогрессирования имеющегося заболевания. При рассмотрении дела установлено, что ФИО27 являлся супругом ФИО1 20.10.2016 в связи с плохим самочувствием ФИО27 обратился в КГБУЗ «Норильская межрайонная больница № 1», где ему был поставлен диагноз: 

<

данные изъяты>, в связи с чем он был госпитализирован и переведен в реанимационное отделение. В дальнейшем 21.10.2016 ФИО27 умер. Из заключения судебно-медицинской экспертизы от 26.12.2018 № следует, что при оказании помощи ФИО27 в приемном отделении, а также в отделении анестезиологии и реанимации больницы № 1 были допущены недостатки, которые неблагоприятно сказались на течении имевшегося 

<

данные изъяты>, а также не предотвратили прогрессирование тяжелых осложнений и наступление смерти. Отсутствие адекватной медицинской помощи лишило его шансов на благоприятный исход. Так, согласно заключению, между имевшимся у ФИО27 

<

данные изъяты>, протекающим на фоне отсутствия правильной диагностики и лечения, и его смертью имеется прямая причинно-следственная связь. Оснований сомневаться в правильности и обоснованности экспертного заключения не имеется. На основании изложенного, принимая во внимание исследованные доказательства в их совокупности, прокурор считает, что врачами КГБУЗ «Норильская межрайонная больница № 1»пациенту ФИО16 была оказана ненадлежащая медицинская помощь, не были предприняты должные меры для своевременного и правильного установления диагноза, оценки тяжести состояния больного, выбора правильного метода лечения, что способствовало наступлению летального исхода. С учетом обстоятельств, установленных в ходе судебного разбирательства, полагает, что ФИО1 в связи со смертью супруга причинен моральный вред, который должен быть ответчиком КГБУЗ «Норильская межрайонная больница № 1» компенсирован. Факт несения ФИО1 нравственных страданий очевиден, поскольку смерть близкого родственника является невосполнимой утратой.

Истец ФИО1 исковые требования к КГБУЗ «Норильская межрайонная больница № 1» поддержала по основаниям, изложенным в иске прокурора, а также поддержала исковые требования к КГБУЗ «Норильская межрайонная поликлиника № 1» по основаниям, изложенным в своем исковом заявлении, пояснив, что на предложение КГБУЗ «Норильская межрайонная больница № 1» о заключении мирового соглашения не согласна, поскольку хочет полного и справедливого судебного разбирательства. Также согласна на оглашение в судебном заседании сведений, составляющих медицинскую тайну в отношении умершего супруга ФИО1 и настаивает на проведении открытого судебного заседания. По существу пояснила, что супруг ФИО27 умер от 

<

данные изъяты>. За две недели до его смерти супруги вместе ездили на отдых в тундру, супруг рубил дрова и получил рану левой руки. Рану не зашивали, поскольку она была незначительной – около 1,5 см. Рану промыли перекисью водорода и перевязали бинтом, в дальнейшем рана затянулась. Место пореза было немного припухшее, супруг это место не заклеивал и не забинтовывал. 17.10.2016 истец была на работе, позвонила супругу и попросила забрать с работы, на что он ответил, что не может из-за того, что очень сильно болит 

<

данные изъяты>. Когда истец приехала домой с работы, супруг вышел из комнаты и держал свою руку, прижав ее к телу правой рукой. Супруг подумал, что его продуло, так как на работе ходил в рубашке с коротким рукавом и на рабочем месте были сквозняки. 18.10.2016 супруг ходил на осмотр, после рассказал, что в кабинете врач спросил, что случилось, на что муж ответил о болях 

<

данные изъяты> и что, наверное, застудил. Врач сказал, что это 

<

данные изъяты> и назначил супругу 

<

данные изъяты>. Осмотра фактически не было, иначе врач увидел бы повреждение на руке. В этот же день супруг прошел назначенные процедуры. Когда истец приехала домой в 19 часов, мужу опять было плохо. Утром 19.10.2016 супруг сказал, что ему совсем плохо, отказался от вызова скорой помощи, отвез истца на работу, а потом поехал в поликлинику. В поликлинике он сидел около кабинета врача, медицинской помощи ему не оказали, на повторный осмотр к врачу ФИО27 он не попал, медицинской сестрой было выписано направление на 

<

данные изъяты>, направления на анализы медицинская сестра не оформляла. У супруга было плохое самочувствие, он поднялся в 409 кабинет и в порядке очереди прошел флюорографию, которая ему была назначена на 25.10.2016. Супруг прошел флюорографию, не дождался результата, ему становилось плохо, в дальнейшем супруг поехал домой. Вечером в 18 часов 45 минут, встретив истца с работы, они вместе заезжали в поликлинику, находящуюся по адресу ул. Талнахская 76, супруг поднялся наверх, но в то время медперсонала в поликлинике уже не было, то есть он на руки не получил ни снимки, ни направление, ни какую-либо информацию от врача из 404 кабинета. По возвращении муж сказал, что в поликлинике никого нет, сообщил, что завтра с утра повторно пойдет в поликлинику. Вернулись домой, муж выпил обезболивающие препараты, состояние его ухудшалось. 20.10.2016 утром супруг довез истца до работы и поехал в поликлинику на назначенные врачом ФИО27 процедуры, после чего собирался заехать за результатами рентгеновских снимков. 20.10.2016 врач-рентгенолог ФИО48 в 09:44 выдала супругу на руки снимки с описанием и выписку о том, что у него обнаружено 

<

данные изъяты> и предварительно поставлен диагноз «

<

данные изъяты>», супруг поехал в Тубдиспансер, там его осмотрели и сказали, что имеется подозрение на 

<

данные изъяты>. Врач Туберкулезного диспансера порекомендовала обратиться в больницу в Оганер. После чего муж приехал домой, поставил машину, собрал сумку с необходимыми вещами, вызвал городское такси и поехал в больницу в Оганер. В 14:45 он уже был в больнице. 18.10.2016 на приеме в поликлинике у врача ФИО27 супруг каких-либо рекомендаций от врача не получал. Потеря супруга является невосполнимой, семья была дружная, прожили вместе 15 лет. 

Представитель истца ФИО2, действующий на основании доверенности от 22.11.2016 (Т.2, л.д. 53), исковые требования поддержал, пояснив, что ФИО27 был его другом, являлся ответственным и трудолюбивым человеком, с уважением относился к врачам. Полагает, что имела место ошибка врача ФИО14 при первичном приеме ФИО27 поскольку должным образом осмотр не проводился, пациент не опрашивался о возможным причинах заболевания. Заболевание не было выявлено, диагноз был поставлен неверно, при этом анализы не проводились, рентгенологические исследования также не проводились. Также имела место ошибка врача ФИО9, поскольку ФИО27 по состоянию нуждался в помещении в реанимацию незамедлительно, но по факту был туда переведен спустя 3,5 часа. 

Представитель истца ФИО3, действующая на основании ордера от 10.05.2018 № (Т.3, л.. 14), иск поддержала, пояснив, что доводы стороны истца о ненадлежащем оказании медицинской помощи ее супругу ФИО27 подтверждаются экспертным заключением, подготовленным Российским центром судебно-медицинской экспертизы Министерства здравоохранения РФ. В соответствии с выводами, сделанными экспертами, медицинская помощь на этапе обращения в КГБУЗ «Норильская межрайонная поликлиника № 1» была оказана неправильно, установленный диагноз «

<

данные изъяты>» не подтвержден никакими объективными данными, в том числе результатами рентгенологического исследования. Неправильная диагностика заболевания и неправильная лечебная тактика неблагоприятно сказались на течении имевшегося у ФИО27 острого 

<

данные изъяты> и не предотвратили развитие тяжких осложнений и наступление смерти пациента. При правильном оказании медицинской помощи на данном этапе лечения у ФИО27 имелась вероятность благоприятного исхода. Также в экспертном заключении отражено, что при оказании медицинской помощи пациенту ФИО27 при его обращении в КГБУЗ «Норильская межрайонная больница № 1» были допущены недостатки, которые неблагоприятно сказались на течении острого 

<

данные изъяты> и не предотвратили прогрессирование тяжелых осложнений и наступление смерти пациента. При правильном оказании медицинской помощи у пациента имелась вероятность благоприятного исхода. При этом в экспертизе неоднократно делается акцент на множественные противоречия в медицинской документации, в связи с чем отсутствуют данные об объективном состоянии ФИО27 В данном экспертном заключении опровергнуты доводы стороны ответчика КГБУЗ «Норильская межрайонная поликлиника № 1» о том, что назначения физиопроцедур не было противопоказано пациенту при имеющимся у него заболевании, а также утверждение о том, что у пациента ФИО27 имелось заболевание, соответствующее поставленному диагнозу: «

<

данные изъяты>». Экспертное заключение, подготовленное КГБУЗ «ККБСМЭ», является ненадлежащим доказательством по гражданскому делу. Недостатки данной экспертизы отражены в письменном ходатайстве истца о назначении повторной судебно-медицинской экспертизы. Показания, данные свидетелем К. имеющим медицинское образование и незаинтересованным в исходе рассмотрения дела, полностью согласуются с доводами, изложенными в экспертном заключении, подготовленном Российским центром судебно-медицинской экспертизы Министерства здравоохранения РФ. Потеряв мужа и отца, семья ФИО15 понесла невосполнимую утрату, которую невозможно выразить в денежном эквиваленте. 

Представитель ответчика КГБУЗ «Норильская межрайонная поликлиника №1» ФИО13, действующая на основании доверенности от 25.02.2019 №, иск не признала, пояснив, что 18.10.2016 ФИО27 обратился в кабинет неотложной медицинской помощи, где был осмотрен дежурным врачом терапевтом ФИО14 Согласно первичной медицинской документации при осмотре предъявлял жалобы на боль в 

<

данные изъяты>, усиливающуюся при отведении левой руки назад, вверх. Из анамнеза выяснено, что болеет в течение 2-х дней. Причину болезни ни с чем не связывает. Самостоятельно не лечился. Хронические заболевания отрицает. При осмотр общее состояние удовлетворительное. 

<

данные изъяты> Назначено плановое обследование: 

<

данные изъяты>. В рамках данного гражданского дела сравнивались две экспертизы, проведенные КГБУЗ ККБСМЭ - заключение от 01.03.2018 № и ФГБУ РЦСМЭ Минздрава России - заключение эксперта от 26.12.2018 №. Из заключения КГБУЗ ККБСМЭ следует, что диагноз «

<

данные изъяты>» выставлен клинически правильно. Назначенное лечение и обследование в целом соответствовало установленному диагнозу. Осмотр пациента и рекомендации выполнены в соответствии с приказом МЗСР РФ от 07.07.2015 № 422ан «Об утверждении критериев оценки...» п. 2, п.3 приложение к приказу Минздрава России от 20.12.2012 

<

данные изъяты> Клинические и рентгенологические данные о наличии у ФИО27 пневмонии на 18.10.2016 отсутствовали. При осмотре врачом терапевтом КГБУЗ «Норильская МП № 1» 18.10.2016 заподозрить сепсис и считать имеющиеся жалобы (

<

данные изъяты>) проявлением 

<

данные изъяты> невозможно, так как у ФИО27 на момент осмотра не было характерных признаков и проявлений 

<

данные изъяты> температура тела 

<

данные изъяты> общее самочувствие и состояние расценено как удовлетворительное, согласно материалам дела, был за рулем автомобиля. Также сделан вывод, что у ФИО27 имелся 

<

данные изъяты>. В этой связи ответчик выражает несогласие с заключением ФГБУ РЦСМЭ Минздрава России, о том, что диагноз - «Остеоартроз 

<

данные изъяты>» выставлен неправильно, В заключении ФГБУ РЦСМЭ МИНЗДРАВА РОССИИ нет ни одного довода, который бы подтверждал тот факт, что диагноз выставлен неверно, нет ни одной ссылки на научные и иные данные, которая бы подтвердила их заключение. Заключение написано на необоснованных фактах, которые в полной мере противоречат реалиям. Полагает, что предварительный диагноз 18.10.2016 врачом терапевтом ФИО14 был выставлен верно. 19.10.2016 (время приема на талоне 14.40) пациент вновь обратился в кабинет неотложной медицинской помощи, медицинская сестра увидела пациента ФИО27 листком нетрудоспособности. Уточнив цель повторного визита в неотложный кабинет и выяснив, что со слов пациента, появилась 

<

данные изъяты> поставила в известность дежурного врача терапевта ФИО14, по рекомендации которого выдано направление на 

<

данные изъяты> Пациенту было дано направление и разъяснено, что с результатом обследования необходимо вернуться в кабинет неотложной помощи. Пациенту ФИО27 19.10.2016 без очереди Цито (срочно) проведена 

<

данные изъяты> в связи с выявленными изменениями дополнительно проведено 

<

данные изъяты>, для этого пациент был переведен в другой кабинет отделения лучевой диагностик. Врач рентгенолог разъяснил, почему проводится дополнительное обследование, по результатам исследования пояснила, что необходимо дифференцировать изменения с 

<

данные изъяты>. Результаты обследования были выданы пациенту 19.10.2016. Пациент в кабинет неотложной медицинской помощи не вернулся за направлением, а самостоятельно обратился в этот же день 19.10.2016 в Противотуберкулезное отделение КГБУЗ «ГБ№2». Врач рентгенолог не нарушила требования санитарных правил и рекомендовала пройти дообследование в медицинской организации по профилю «

<

данные изъяты>», куда пациент и обратился без направления от врача терапевта КГБУЗ «Норильская МП № 1». Так как 19.10.2016 пациент не вернулся к врачу терапевту в кабинет неотложной медицинской помощи с результатами рентгенологического обследования, судить о состоянии и показаниях для госпитализации не представляется возможным. 

<

данные изъяты>: не являются тепловыми факторами; не оказывают эффекта прогревания тканей; не оказывают подавляющего действия на иммунитет, ни местный, ни общий; способствуют нормализации клеточного иммунитета в области воздействия. Проведенный короткий курс из 

<

данные изъяты> в количестве трех сеансов не мог оказать отрицательного воздействие на данную клиническую ситуацию и утяжеление состояния больного. Заподозрить 

<

данные изъяты> или признаки острого 

<

данные изъяты> на данном этапе было невозможно. Оснований 18.10.2019 для исследования крови на стерильность, тем более в амбулаторных условиях, не было. На момент осмотра признаков 

<

данные изъяты> не было. Более того, 20.10.2016 при осмотре врачом-фтизиатром также нет признаков 

<

данные изъяты>. В силу ст. 56 ГПК РФ истцом ФИО1 не представлено доказательств, подтверждающих наличие вины КГБУЗ «Норильская межрайонная поликлиника № 1». ФИО27 факт повреждения кожных покровов двухнедельной давности не указывал. Ни одним материалом дела не подтверждено, что смерть пациента ФИО27 наступила из-за действий медицинского персонала КГБУЗ «Норильская межрайонная поликлиника № 1».

Представитель ответчика КГБУЗ «Норильская межрайонная поликлиника №1» ФИО11, действующий на основании доверенности от 08.04.2019 №, пояснил, что взятие крови на стерильность в амбулаторных условиях не проводят. Только в редких случаях, когда пациент лихорадит один месяц. Результат такого исследования будет через несколько дней, от трех до семи суток. Что в экстренном случае роли не играет. Данное исследование также не является обязательным в клинических рекомендациях по диагностики и лечению сепсиса, поскольку в 40 % - это недостоверный результат. Случай с ФИО27 являлся клинически сложным, выявить у него 

<

данные изъяты> в КГБУЗ «Норильская межрайонная поликлиника №1» было невозможно. 

Третье лицо ФИО14 с иском не согласился, суду пояснил, что работает врачом терапевтом в КГБУЗ «Норильская межрайонная поликлиника №1». 18.10.2016 в кабинет неотложной помощи проводил прием ФИО27 который обратился с жалобами на боли 

<

данные изъяты>. При сборе анамнеза ФИО14 уточнял, были ли травмы, возникшую боль в суставе пациент ни с чем не связывал, травмы отрицал. Объективно осмотрев пациента, 

<

данные изъяты>. ФИО27 выписаны были направления на все анализы, в том числе общий анализ крови и рентген. На момент осмотра ФИО14 не направлял ФИО15 на анализ крови с пометкой «Cito», так как температура была нормальная, артериальное давление было в норме, учащенного пульса не было, чтобы заподозрить 

<

данные изъяты> и какие то 

<

данные изъяты>. На основании жалобы ФИО27 с объективного статуса поставлен диагноз «остеоартроз 

<

данные изъяты>». 19.10.2016 ФИО14 дежурил в неотложном кабинете, была большая очередь пациентов на прием, проводя осмотр одного из пациентов, к нему подошла медсестра и сообщила, что в очереди ожидает приема ФИО27 с жалобой, что у него появилась 

<

данные изъяты> ФИО14 указал на выписку направления на 

<

данные изъяты> с надписью Cito!. ФИО27 сделал ФЛГ, ему поставили диагноз «

<

данные изъяты>» под вопросом. После того, как ФИО15 прошел ФЛГ, он не вернулся с результатом ФЛГ в кабинет неотложной помощи. 

Представитель ответчика КГБУЗ «Норильская межрайонная больница №1» ФИО4, действующая на основании доверенности от 09.01.2019 №, иск не признала, пояснила, что учреждение предлагало истцу заключить мировое соглашение и произвести в добровольном порядке выплату компенсации морального вреда в размере 700 000 рублей, на что истец отказалась. По существу иска указала, что при поступлении ФИО27 в учреждение установить диагноз «

<

данные изъяты>» было невозможно по ряду объективных причин: 

<

данные изъяты>. Кратковременное пребывание пациента в стационаре (15часов) не позволило провести полный комплекс диагностических мероприятий и установить диагноз «

<

данные изъяты>». Согласно пояснительной записке терапевта приемного покоя ФИО9, в 14:50 20.10.2016 пациент был осмотрен терапевтом приемного покоя Б. который, осмотрев пациента, назначил ряд лабораторных исследований. В истории болезни не отражен факт данного осмотра и время его проведения, что можно отнести к дефектам оформления медицинской документации. Но в истории болезни имеет место результат клинического и биохимического анализов крови (время 15.26 и 15.30 соответственно), что подтверждает факт данных врачом назначений. Терапевтом Б. который заканчивал свою рабочую смену, пациент был передан заступившему врачу ФИО9 Терапевт ФИО9, осмотрев пациента, определила объективное состояние пациента. Получив информацию при беседе с пациентом о факте употребления неизвестного алкоголя 16.10.2016 и отсутствие мочи с 20.00 19.10.2016, не имея при этом типичных клинических и лабораторных данных за острый 

<

данные изъяты>, врач заподозрила отправление 

<

данные изъяты> 

<

данные изъяты>. Так как состояние пациента за тот период было стабильным, терапевт приняла решение проводить дополнительное обследование на базе приемного отделения. Оформлять первичный осмотр врач стала после беседы и осмотра пациента, интерпретации лабораторных исследовании и рентгенологического архива, машинально указав время 16.10, при этом степень тяжести установлена правильно (состояние расценено как тяжелое). В это же время пациент на уровне приемного отделения был осмотрен реаниматологом, но в истории болезни также не отражен факт данного осмотра и время его проведения. То, что осмотр реаниматолога был на базе приемного отделения, врач-реаниматолог отражает в последующей своей записи 20.10.2016 в 18.10. Выводы экспертизы не соответствуют действительности. Несмотря на длительный период пребывания в приемном покое, отрицательной динамики в состоянии не отмечено. Согласно результатам судебно медицинского вскрытия в данном случае имел место 

<

данные изъяты>. При этом успешное лечение возможно в 1-е сутки, а лучше в первые 8 часов от начала болезни. В стационар же больной поступил на третьи сутки от начала заболевания, при отсутствии лечения на догоспитальном этапе. 

<

данные изъяты> был уже в стадии 

<

данные изъяты>, что подтверждается результатами судебно-медицинского вскрытия, а в таком случае вероятность благоприятного исхода становится крайне низкой. Что касается заполнения медицинских документов, то данные замечания также можно отнести к дефектам оформления медицинской документации.

Представитель ответчика КГБУЗ «Норильская межрайонная больница №1» ФИО5, действующая на основании доверенности от 22.02.2019 № иск не признала, дополнив, что с учетом имеющейся 

<

данные изъяты> пациенту была назначена антибактериальная терапия, назначены медицинские препараты широкого спектра действия. Проведенное лечение в отделении анестезиологии и реанимационном отделении было правильным, однако избежать летального исхода пациента не удалось.

Представитель ответчика КГБУЗ «Норильская межрайонная больница №1» ФИО6, действующий на основании доверенности от 01.03.2019 № иск не признал, пояснив, что исковые требования основаны на факте смерти потерпевшего, однако исследованные доказательства не свидетельствует о некачественном оказании медицинской помощи К. материалами дела не доказана возможность выздоровления пациента, а также сохранения ему жизни, поскольку пациент поступил самообращением с начавшимися необратимым процессом, несовместимым с жизнью, что подтверждается пояснениями врачей и медицинскими документами, в данном конкретном случае летальный исход был не предотвратим.

Третье лицо ФИО9 с иском не согласилась, пояснила, что работает врачом-терапевтом в КГБУЗ «Норильская межрайонная больница №1», 20.10.2016 заступила на дежурство с 15:30. По внутренней связи ей сообщили, что в приемное отделение самообращением поступил пациент с диагнозом «

<

данные изъяты>». Придя в приемное отделение на осмотр К. к тому времени результаты анализов уже были готовы, также у него с собой на руках были заключение врача-рентгенолога и снимок флюорография предыдущего дня. Выявив изменения в биохимическом анализе крови: 

<

данные изъяты> 16.10.2016 и отсутствие мочи с 20.00 19.10.2016, не имея при этом типичных клинических и лабораторных данных за 

<

данные изъяты>. Основная жалоба К. была на боли 

<

данные изъяты>, еще сказал, что повышалась температура до 38,5, чувствует слабость и головокружение. Стала выяснять причину болей 

<

данные изъяты>, на что он пояснил, что занимался в тренажерном зале, возможно, это связано с болями в мышцах после тренировок. Начала расспрашивать, когда он заболел. Подробно расспрашивала на предмет алкоголя, пациент сказал, что 16.10.2016 в компании выпил 3-4 стопки дешевого виски. На момент обращения в приемное отделение с момента употребления алкоголя прошло уже четыре дня, алкогольное опьянение не выявилось, но факт приема записала в медицинскую карту пациента. На вопрос, обращался ли он в поликлинику, К. ответил, что обращался, была назначена 

<

данные изъяты> после первой процедуры 

<

данные изъяты> у него было ухудшение состояние, при повторном обращении его направили на 

<

данные изъяты>, после 

<

данные изъяты> направили на прием к 

<

данные изъяты>. Пациент сказал, что 

<

данные изъяты> его направила обратиться в поликлинику за направлением в стационар, так как наблюдался серьезный процесс и его отрицательная динамика. При осмотре пациента выяснилось, что у него с 20:00 ч. 19.10.2016 отсутствует мочеиспускание, при измерении гипотонии К. жаловался на сильные 

<

данные изъяты>. Собрали дополнительные анализы, с учетом наличия 

<

данные изъяты> Как только все результаты анализов были готовы, пациент был осмотрен врачом-хирургом, в связи с тем, что было 

<

данные изъяты>, пригласила на консультацию врача-реаниматолога Х. Врач-реаниматолог осмотрела пациента, совместным решением было принято поместить ФИО27. в отделение реанимации. Приходила на повторный осмотр в реанимацию, пациент находился на ИВЛ. Утром врач-реаниматолог сообщила, что ФИО27 скончался. При поступлении ФИО27 уже был осмотрен врачом-терапевтом Б. о чем запись не была произведена. Показания для немедленной госпитализации в отделение реанимации пациента с признаками 

<

данные изъяты> являются: выраженная 

<

данные изъяты>. Показанием же для введения 

<

данные изъяты> является 

<

данные изъяты>. Однако, учитывая наличие двух малых критериев (

<

данные изъяты>), пациент все же был направлен в отделении реанимации и интенсивной терапии (показанием для госпитализации является наличие трех малых критериев), для предупреждения возможного ухудшения состояния. Введение антибактериальных препаратов на уровне приемного отделения могло ухудшить состояние пациента в связи с массивным разрушением 

<

данные изъяты>. При поступлении в приемное отделение пациент был диагностически не ясен: отсутствие 

<

данные изъяты>. Также, отсутствие изменений в клиническом анализе крови при длительности заболевания около 3 дней, отсутствие лечения, самостоятельное передвижение пациента между лечебно-профилактическими учреждениями и наличие 

<

данные изъяты> Данные были крайне противоречивы, потому пациент на уровне приемного отделения был обследован всеми силами для более полной клинической картины. Эксперты не дали оценку стадии течения заболевания пациента на момент поступления его в межрайонную больницу. Ретроспективно, уже по результатам исследований, в том числе и гистологичекого заключения, можно понять, что очаг, выявленный 19.10.2016, является 

<

данные изъяты> а это значит, что помочь пациенту на момент поступления в стационар были не в силах. Состояние, требующее медицинской помощи, у ФИО27 развилось еще 18.10.2016 (

<

данные изъяты>), однако не была вызвана скорая медицинская помощь в тот же вечер, не было посещения врача 19.10.2016. На момент поступления пациента в стационар факторами, приведшими к смерти, явились позднее обращение за медицинской помощью и наличие тяжелого 

<

данные изъяты> в терминальной (необратимой) стадии. Анестезиолог 

Третье лицо ФИО7 пояснила, что работает врачом-анестезиологом-реаниматологом КГБУЗ «Норильская межрайонная больница №1». 20.10.2016 находилась на дежурстве. Около 18 часов вечера была вызвана в приемное отделение терапевтом ФИО9 для консультации. При осмотре пациент встречал сидя, находился в ясном сознании, критичен, отвечал на вопросы. ФИО7 провела осмотр, измерила давление, внешне осмотрела, состояние выставила тяжелое. ФИО27 отказывался госпитализироваться в реанимацию, письменного отказа не писал, врача смутила 

<

данные изъяты>. В 18:10 ФИО27 поступил в реанимацию, передан палатному врачу-реаниматологу.

Третье лицо ФИО8 пояснил, что работает врачом-анестезиологом-реаниматологом КГБУЗ «Норильская межрайонная больница №1». ФИО27 поступил в отделение реанимации с диагнозом 

<

данные изъяты>. Постфактум можно сделать вывод, что это был 

<

данные изъяты>. Лечение в отделении реанимации было проведено правильно. Антибактериальная терапия была назначена со временем, это никак не отразилось на ухудшении или улучшении состояния пациента. 

Согласно заключению помощника прокурора Романовой Ю.Ю. исковые требования ФИО1 к КГБУЗ «Норильская межрайонная поликлиника №1» подлежат удовлетворению, из заключения повторной судебной экспертизы следует, что медицинским персоналом КГБУЗ «Норильская межрайонная поликлиника №1» были допущены недостатки, которые неблагоприятно сказались на течении имевшегося у ФИО27 острого 

<

данные изъяты> и не предотвратили развитие тяжелых осложнений, наступление смерти, а отсутствие адекватной медицинской помощи лишило его шанса на благоприятный исход. 

Заслушав пояснения участвующих в деле лиц, допросив свидетелей исследовав материалы дела, суд приходит к следующему.

В соответствии со статьей 1 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ«Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (далее – Федеральный закон от 21.11.2011 № 323-ФЗ) настоящий Федеральный закон регулирует отношения, возникающие в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации (далее - в сфере охраны здоровья), и определяет права и обязанности человека и гражданина, отдельных групп населения в сфере охраны здоровья, гарантии реализации этих прав; права и обязанности медицинских организаций, иных организаций, индивидуальных предпринимателей при осуществлении деятельности в сфере охраны здоровья; права и обязанности медицинских работников и фармацевтических работников.

В силу статьи 2 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ медицинская помощь - комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг; медицинская услуга - медицинское вмешательство или комплекс медицинских вмешательств, направленных на профилактику, диагностику и лечение заболеваний, медицинскую реабилитацию и имеющих самостоятельное законченное значение; медицинское вмешательство - выполняемые медицинским работником по отношению к пациенту, затрагивающие физическое или психическое состояние человека и имеющие профилактическую, исследовательскую, диагностическую, лечебную, реабилитационную направленность виды медицинских обследований и (или) медицинских манипуляций, а также искусственное прерывание беременности; профилактика - комплекс мероприятий, направленных на сохранение и укрепление здоровья и включающих в себя формирование здорового образа жизни, предупреждение возникновения и (или) распространения заболеваний, их раннее выявление, выявление причин и условий их возникновения и развития, а также направленных на устранение вредного влияния на здоровье человека факторов среды его обитания; диагностика - комплекс медицинских вмешательств, направленных на распознавание состояний или установление факта наличия либо отсутствия заболеваний, осуществляемых посредством сбора и анализа жалоб пациента, данных его анамнеза и осмотра, проведения лабораторных, инструментальных, патолого-анатомических и иных исследований в целях определения диагноза, выбора мероприятий по лечению пациента и (или) контроля за осуществлением этих мероприятий; лечение - комплекс медицинских вмешательств, выполняемых по назначению медицинского работника, целью которых является устранение или облегчение проявлений заболевания или заболеваний либо состояний пациента, восстановление или улучшение его здоровья, трудоспособности и качества жизни; пациент - физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния; медицинская организация - юридическое лицо независимо от организационно-правовой формы, осуществляющее в качестве основного (уставного) вида деятельности медицинскую деятельность на основании лицензии, выданной в порядке, установленном законодательством Российской Федерации. Положения настоящего Федерального закона, регулирующие деятельность медицинских организаций, распространяются на иные юридические лица независимо от организационно-правовой формы, осуществляющие наряду с основной (уставной) деятельностью медицинскую деятельность, и применяются к таким организациям в части, касающейся медицинской деятельности. В целях настоящего Федерального закона к медицинским организациям приравниваются индивидуальные предприниматели, осуществляющие медицинскую деятельность; лечащий врач - врач, на которого возложены функции по организации и непосредственному оказанию пациенту медицинской помощи в период наблюдения за ним и его лечения; заболевание - возникающее в связи с воздействием патогенных факторов нарушение деятельности организма, работоспособности, способности адаптироваться к изменяющимся условиям внешней и внутренней среды при одновременном изменении защитно-компенсаторных и защитно-приспособительных реакций и механизмов организма; состояние - изменения организма, возникающие в связи с воздействием патогенных и (или) физиологических факторов и требующие оказания медицинской помощи; основное заболевание - заболевание, которое само по себе или в связи с осложнениями вызывает первоочередную необходимость оказания медицинской помощи в связи с наибольшей угрозой работоспособности, жизни и здоровью, либо приводит к инвалидности, либо становится причиной смерти; сопутствующее заболевание - заболевание, которое не имеет причинно-следственной связи с основным заболеванием, уступает ему в степени необходимости оказания медицинской помощи, влияния на работоспособность, опасности для жизни и здоровья и не является причиной смерти; тяжесть заболевания или состояния - критерий, определяющий степень поражения органов и (или) систем организма человека либо нарушения их функций, обусловленные заболеванием или состоянием либо их осложнением; качество медицинской помощи - совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Согласно статье 70 Федерального закона № 323-Ф3 лечащий врач организует своевременное квалифицированное обследование и лечение пациента, предоставляет информацию о состоянии его здоровья, по требованию пациента или его законного представителя приглашает для консультаций врачей-специалистов, при необходимости созывает консилиум врачей для целей, установленных частью 4 статьи 47 настоящего Федерального закона. Рекомендации консультантов реализуются только по согласованию с лечащим врачом, за исключением случаев оказания экстренной медицинской помощи.

Лечащий врач устанавливает диагноз, который является основанным на всестороннем обследовании пациента и составленным с использованием медицинских терминов медицинским заключением о заболевании (состоянии) пациента, в том числе явившемся причиной смерти пациента.

Диагноз, как правило, включает в себя сведения об основном заболевании или о состоянии, сопутствующих заболеваниях или состояниях, а также об осложнениях, вызванных основным заболеванием и сопутствующим заболеванием.

В соответствии со статьей 98 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ данного закона медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации.

Судом установлено, что ФИО27, ДД.ММ.ГГГГ г.р., умер в 05:45 21.10.2016 в отделении анестезиологии и реанимации КГБУЗ «Норильская межрайонная больница № 1», что подтверждено посмертным эпикризом №, свидетельством о смерти от 25.10.2016 (актовая запись №) (Т.2, л.д. 15-17, 19)

Истец ФИО1 находилась в браке с ФИО27 с 22.08.2009, проживали совместно, что подтверждено свидетельством о заключении брака от 22.08.2009 (актовая запись №) и материалами дела (Т.2, л.д. 18). 

Как следует из материалов дела (представленных медицинских карт), 18.10.2016 в 09:20 ФИО27 обратился в кабинет неотложной помощи КГБУЗ «Норильская межрайонная поликлиника № 1», где был осмотрен дежурным врачом-терапевтом ФИО14 Согласно медицинской документации при осмотре предъявлял жалобы на 

<

данные изъяты>. Из анамнеза выяснено, что болеет в течение 2-х дней. Причину болезни ни с чем не связывает. Самостоятельно не лечился. Хронические заболевания отрицал. Со слов, ежегодно проходил медицинские осмотры по месту работы (работает пилотом). Объективно при осмотре: 

<

данные изъяты> Пациент признан нетрудоспособным с освобождением от работы с 18.10.2016 по 21.10.2016. Назначена явка на прием к участковому врачу терапевту 21.10.2016. 19.10.2016 (в 14:40 согласно талону) пациент вновь обратился в кабинет неотложной помощи в связи с ухудшением состояния, медицинская сестра увидела пациента ФИО27 поставила в известность дежурного врача-терапевта ФИО14, который без осмотра распорядился направить пациента на 

<

данные изъяты> (далее - ФЛГ) органов грудной клетки. Пациенту ФИО27 19.10.2016 проведена 

<

данные изъяты> Осмотр врачом-терапевтом не производился. Рентгенологические снимки с описанием были отданы пациенту, он самостоятельно обратился в противотуберкулёзное отделение КГБУЗ «Норильская ГБ №2» 20.10.2016. При осмотре врачом-фтизиатром О. состояние его было удовлетворительное. Он предъявлял жалобы на 

<

данные изъяты>. Учитывая резко отрицательную рентгенологическую динамику, 20.10.2016 пациент подлежал экстренной госпитализации в стационар. 20.10.2016 ФИО27 поступил самообращением в 14:45 в КГБУЗ «Норильская межрайонная больница № 1». Осмотрен дежурным терапевтом, при этом предъявлял жалобы на боли в 

<

данные изъяты>. Обратился к участковому терапевту - было назначено лечение: 

<

данные изъяты> 19.10.2016 повторно обращается к участковому терапевту – проведена 

<

данные изъяты> от 20.10.2016. Были выявлены 

<

данные изъяты> Больной был направлен к 

<

данные изъяты> для исключения 

<

данные изъяты>. В этот же день были выполнены цифровая ФЛГ, т/г ОГК. На повторных рентгенограммах - 

<

данные изъяты>. При поступлении в приемно-диагностическое отделение (далее - ПДО) КГБУЗ «Норильская межрайонная больница № 1» отмечено тяжелое состояние пациента за счет 

<

данные изъяты>. По тяжести состояния и диагностирования ИШТ пациент был госпитализирован в реанимационное отделение учреждения, где было начато лечение. В ходе динамического наблюдения за пациентом – отрицательная динамика. 21.10.2016 после проведения реанимационных мероприятий констатирована биологическая смерть пациента ФИО27 

Свидетель К. в судебном заседании пояснила, что работает врачом-рентгенологом в КГБУЗ «Норильская межрайонная поликлиника № 1». 19.10.2016 ФИО27 в 409 кабинете прошел 

<

данные изъяты>, свидетель осмотрела снимок и определила, что имеются признаки, характерные для 

<

данные изъяты>. После этого свидетель написала заключение, отдала ФИО27 снимки, описание и направила в 

<

данные изъяты> для дополнительного обследования. 19.10.2016 свидетель не выявила у истца распространения заболевания на все легкое. Также в этот день ФИО27 проходил 

<

данные изъяты>

Свидетель Б. допрошенный в ходе судебного заседания 26.02.2019, суду пояснил, что работает врачом-терапевтом приемного покоя в КГБУЗ «Норильская межрайонная больница № 1». 20.02.2016 в приемный покой поступил ФИО27 без направления. Свидетель его осмотрел, наблюдалась 

<

данные изъяты>, состояние оценил как тяжелое, в связи с чем был направлен на обследование под присмотром медперсонала. Результаты осмотра не были зафиксированы (Т.3, л.д. 214, 215).

Свидетель К. в судебном заседании пояснил, что работает заведующим Норильского городским отделением КГБУЗ «ККБСМЭ», имеет специальность «судебно-медицинская экспертиза». После факта смерти ФИО27 проводил вскрытие, затем в 2017 году проводил судебно-медицинскую экспертизу по другому гражданскому делу, связанному с фактом смерти К. На момент вскрытия у свидетеля были результаты начальных медицинских мероприятий, результаты осмотров поликлиник, лечебного учреждения, где ему был выставлен диагноз «

<

данные изъяты>». Было установлено, что у больного имелся 

<

данные изъяты>. От начала заболевания до летального исхода прошло несколько суток. При проведении экспертизы в качестве возможных причин и динамики развития 

<

данные изъяты> состояния отмечено, что это было именно 

<

данные изъяты>, то есть с первичного 

<

данные изъяты>. 

<

данные изъяты>. К. был развитым физически и с нормальной иммунной системой. Перегрев, переохлаждение, чрезмерная физическая нагрузка и употребление алкоголя могли способствовать развитию 

<

данные изъяты>. При проведении вскрытия 

<

данные изъяты> К. поступил с 

<

данные изъяты>. Основания для постановки диагноза 

<

данные изъяты> имелись. От 

<

данные изъяты> возможно вылечиться, поскольку 

<

данные изъяты> имеет разные стадии. При своевременно начатом лечении шансы на выздоровление у К. имелись. 

Определением суда от 27.09.2017 по делу назначена комплексная комиссионная судебно-медицинская экспертиза в КГБУЗ «Красноярское краевое бюро судебно-медицинской экспертизы», 03.04.2018 в адрес суда поступило заключение экспертов от 01.03.2018№ (Т.2, л.д. 193-222).

По ходатайству истца определением суда от 10.05.2018 по делу назначена повторная комплексная комиссионная судебно-медицинская экспертиза, проведение которой поручено ФГБУ «Российский центр судебно-медицинской экспертизы» Министерства здравоохранения Российской Федерации (Т.3, л.д. 19-22).

Согласно заключению комиссии экспертов ФГБУ «Российский центр судебно-медицинской экспертизы» Министерства здравоохранения Российской Федерации от 26.12.2018 № Медицинская помощь К. при его обращении в КГБУЗ «Норильская межрайонная поликлиника № 1» 18.10.2016 была оказана неправильно - не было диагностировано основное патологическое состояние (

<

данные изъяты>). 

При обращении К. в КГБУЗ «Норильская межрайонная поликлиника № 1» 18.10.2016 был выставлен диагноз: «

<

данные изъяты>». Указанный диагноз установлен неправильно, так как не соответствовал патологическим изменениям, имевшимся в организме К.

Установленный неправильно диагноз «

<

данные изъяты>» не подтвержден никакими объективными данными, в т.ч. результатами рентгенологического исследования.

Лечение, проводимое К. на основании неправильного диагноза, было, соответственно, также неправильным.

Для установления правильного диагноза было необходимо адекватно провести осмотр, включая 

<

данные изъяты>

При установлении К. правильного генеза (причина происхождения, возникновения) заболевания - 

<

данные изъяты> - необходимо было взять кровь на стерильность с последующим немедленным началом антибиотикотерапии.

При оказании медицинской помощи К. были допущены следующие недостатки:

- не был диагностирован генез основного патологического состояния и не была оказана правильная медицинская помощь;

- назначено и проведено непоказанное К. физиотерапевтическое лечение;

- запись осмотра пациента выполнена формально, не содержит всех необходимых разделов (отсутствует «локальный статус» - 

<

данные изъяты>

- диагноз «

<

данные изъяты>» установлен без данных рентгенологического исследования;

- нарушен надлежащий порядок документооборота медицинских данных, направлений к специалистам, сортировки пациентов;

- направление к 

<

данные изъяты>) без обоснования и предварительного диагноза;

- при условии назначения 

<

данные изъяты>

Перечисленные недостатки оказания медицинской помощи (неправильная диагностика заболевания, неправильная лечебная тактика) неблагоприятно сказались на течении имевшегося у К. острого инфекционного процесса, не предотвратили развитие тяжелых осложнений (

<

данные изъяты>) и наступление смерти К.

При правильном (полном, своевременном, обоснованном, адекватном состоянию) оказании медицинской помощи на данном этапе лечения у К. имелась вероятность благоприятного исхода.

Отсутствие адекватной, соответствующей состоянию здоровья К. медицинской помощи лишило его шансов на благоприятный исход, который в данном случае во многом зависел от своевременности и полноты диагностики и адекватности лечения.

Ретроспективный анализ представленных материалов дела и медицинских документов позволяет утверждать, что 18-19.10.2016 у К. имелся острый 

<

данные изъяты>. Достоверно высказаться о тяжести состояния К. 18-19.10.2016 и наличии/отсутствии показаний для госпитализации не представляется возможным, по следующим причинам:

неполнота данных осмотра дежурным врачом (18.10.2016);

отсутствие врачебного осмотра 19.10.2016;

наличие вышеуказанных противоречий в материалах дела и медицинской документации.

<

данные изъяты>

При госпитализации К. 20.10.2016 в КГБУЗ «Норильская межрайонная больница № 1» был выставлен предварительный диагноз: 

<

данные изъяты>

Указанный диагноз был некорректным по следующим причинам:

- 

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

При правильном (полном, своевременном, обоснованном, адекватном состоянию) оказании медицинской помощи при поступлении в КГБУЗ «Норильская межрайонная больница № 1» у К. имелась вероятность благоприятного исхода.

Отсутствие адекватной, соответствующей состоянию здоровья К. медицинской помощи лишило его шансов на благоприятный исход, который в данном случае во многом зависел от своевременности и полноты диагностики и адекватности лечения.

При оказании медицинской помощи К. в отделении анестезиологии- реанимации КГБУЗ «Норильская межрайонная больница № 1» с 20.10.2016 по 21.10.2016 были допущены следующие недостатки:

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

Перечисленные недостатки оказания медицинской помощи неблагоприятно сказались на течении имевшегося у К. острого 

<

данные изъяты>, не предотвратили прогрессирование тяжелых осложнений (

<

данные изъяты>) и наступление смерти К.

Учитывая тяжесть состояния К. при поступлении в ОАР, а также выраженность патоморфологических изменений, обнаруженных при судебно-медицинском исследовании трупа К. даже при правильном оказании медицинской помощи в ОАР КГБУЗ «Норильская межрайонная больница № 1», вероятность благоприятного исхода на данном этапе была ничтожно мала.

Вышеперечисленные недостатки оказания медицинской помощи при обращении К. в КГБУЗ «Норильская межрайонная поликлиника № 1» 18.10.2016 и 20.10.2016 в приемном отделении КГБУЗ «Норильская межрайонная больница № 1» неблагоприятно сказались на течении имевшегося у К. острого 

<

данные изъяты>, не предотвратили развитие и прогрессирование тяжелых осложнений (

<

данные изъяты>) и наступление смерти К.

Недостатки оказания медицинской помощи К. в КГБУЗ «Норильская межрайонная поликлиника № 1» и КГБУЗ «Норильская межрайонная больница № 1» неблагоприятно сказались на течении имевшегося у К. острого 

<

данные изъяты>, не предотвратили развитие и прогрессирование тяжелых осложнений (

<

данные изъяты>) и наступление смерти К. 

Причиной смерти К. послужил 

<

данные изъяты> 

<

данные изъяты>

Между недостатками оказания медицинской помощи К. в КГБУЗ «Норильская межрайонная поликлиника № 1» и КГБУЗ «Норильская межрайонная больница № 1» и наступлением его смерти прямая причинно-следственная связь отсутствует, так как причина смерти связана, прежде всего, с тяжестью имевшегося заболевания и развитием осложнений, а выявленные недостатки не смогли их предотвратить.

При правильном (полном, своевременном, обоснованном, адекватном состоянию) оказании медицинской помощи на этапе приемного покоя в КГБУЗ «Норильская межрайонная больница № 1» у К. имелась вероятность благоприятного исхода.

Отсутствие адекватной, соответствующей состоянию здоровья К. медицинской помощи лишило его шансов на благоприятный исход, который в данном случае во многом зависел от своевременности и полноты диагностики и адекватности лечения.

Наличие множественных противоречий в представленных материалах дела и медицинской документации, отсутствие данных об объективном состоянии К. 18-19.10.2016 не позволяют достоверно высказаться о том, был ли случай К. сложным для диагностики или только недостатки оказания медицинской помощи не позволили своевременно диагностировать имевшийся у К. острый инфекционный процесс и своевременно начать показанное лечение. 

Установление правильного диагноза было возможно при адекватной оценке клинических проявлений и результатов дополнительных исследований (Т.3, л.д. 29-83). 

Качественная медицинская помощь - ключевая категория, выполняющая роль одного из индикаторов соблюдения прав человека в сфере здравоохранения.

Качество медицинской помощи определено Федеральным законом от 21.11.2011 № 323-ФЗ как совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата (ст. 21).

Продолжительность жизни, заболеваемость и смертность населения зависят от полноты соблюдения прав граждан на получение эффективной, своевременной, доступной бесплатной медицинской помощи, соответствующей последним достижениям науки.

Несоответствие конечного результата лечения ожиданиям человека, в данном случае непринятие всех необходимых мер и использование эффективных методов лечения ответчиком, повлекшее смерть человека; порождает соответствующую ответственность в сфере охраны здоровья граждан, поскольку жизнь человека бесценна и не может ставиться зависимость даже от малейших ошибок врачей.

Заключение комиссии экспертов ФГБУ «Российский центр судебно-медицинской экспертизы» Министерства здравоохранения Российской Федерации от 26.12.2018 № содержит вывод о том, прямая причинно-следственная связь между смертью ФИО16 и имевшимися недостатками в оказании медицинской помощи отсутствует, так как смерть связана, прежде всего, с тяжестью имевшегося заболевания и развитием осложнений, а выявленные недостатки не смогли их предотвратить.

В то же время, в указанном экспертном заключении отражено, что шансы на благоприятный исход у больного К. имелись как на момент прохождения лечения 18-19.20.2016 в КГБУЗ «Норильская межрайонная поликлиника № 1», так и в приемном отделении КГБУЗ «Норильская межрайонная больница № 1» с 14-45 до 18-10 20.10.2016, и только при уже позднем переводе пациента в отделение анестезиологии и реанимации в 18-10 шансы К. были ничтожно малы даже при условии адекватного лечения. Комиссией экспертов отмечено, что вышеперечисленные недостатки оказания медицинской помощи при обращении К. в КГБУЗ «Норильская межрайонная поликлиника № 1» 18.10.2016 и 20.10.2016 в приемном отделении КГБУЗ «Норильская межрайонная больница № 1» неблагоприятно сказались на течении имевшегося у К. острого инфекционного процесса, не предотвратили развитие и прогрессирование тяжелых осложнений (

<

данные изъяты>) и наступление смерти К.

Таким образом, указанные выводы экспертов подтверждают обстоятельства, свидетельствующие о наличии нарушений при оказании К. медицинской помощи. Эти нарушения усугубляли состояние больного и, безусловно, причиняли нравственные страдания его супруге, которая вправе была рассчитывать на квалифицированную и своевременную медицинскую помощь супругу при его обращении в учреждение здравоохранения.

Выявленные недостатки медицинской помощи при обращении К. в КГБУЗ «Норильская межрайонная поликлиника № 1» и в приемном отделении КГБУЗ «Норильская межрайонная больница № 1» не позволили в полной мере объективно оценить как тяжесть заболевания, так и оценить возможные риски развития осложнений.

Суд соглашается со всеми выводами комиссии экспертов ФГБУ «Российский центр судебно-медицинской экспертизы» Министерства здравоохранения Российской Федерации, изложенных в заключении от 26.12.2018 № поскольку заключение дано высококвалифицированными экспертами в соответствующих областях медицинской науки, суд при этом учитывает, что экспертиза является комплексной и комиссионной, проведена комиссией в составе 5 докторов медицинских наук и 3 кандидатов медицинских наук, выводы экспертов основаны на тщательном анализе всех представленных сторонами медицинских документов и пояснений участвующих в деле лиц, данных суду, сомнений у суда не вызывают, подтверждены всеми представленными материалами дела, эксперты предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, в связи с чем суд руководствуется данным заключением при принятии решения.

Также суд принимает во внимание, что показания свидетеля К. являющего судебно-медицинским экспертом и кандидатом медицинских наук, совпадают с основными выводами комиссии экспертов.

Суд принимает во внимание, что выводы комиссии экспертов ФГБУ «Российский центр судебно-медицинской экспертизы» Министерства здравоохранения Российской Федерации в части наличия недостатков оказания медицинской помощи в приемном отделении КГБУЗ «Норильская межрайонная больница № 1» с 14-45 до 18-10 20.10.2016 ранее также нашли свое отражение в акте экспертизы качества медицинской помощи от 22.02.2017 (Т.2, л.д. 21-25), в заключении комиссии экспертов КГБУЗ «Красноярское краевое бюро судебно-медицинской экспертизы» от 01.03.2018№ (Т.2, л.д. 193-222).

В этой связи суд отклоняет как необоснованные доводы представителей ответчиков КГБУЗ «Норильская межрайонная поликлиника № 1» и КГБУЗ «Норильская межрайонная больница № 1», а также третьих лиц ФИО14 и ФИО9 об отсутствии недостатков при оказании медицинской помощи К.

Исходя из оценки всех представленных и исследованных доказательств, суд приходит к выводу, что в своей совокупности выявленные недостатки оказания медицинской помощи при обращении К. в КГБУЗ «Норильская межрайонная поликлиника № 1» 18-19.10.2016 и 20.10.2016 в приемном отделении КГБУЗ «Норильская межрайонная больница № 1» не позволили своевременно диагностировать имевшийся у К. острый 

<

данные изъяты> своевременно начать показанное ему лечение, тем самым допущенное бездействие обоих ответчиков лишило К. шансов на благоприятный исход, недостатки неблагоприятно сказались на течении имевшегося у К. острого 

<

данные изъяты>, не предотвратили развитие и прогрессирование тяжелых осложнений (сепсис 

<

данные изъяты>) и наступление смерти К.

При этом суд отклоняет как необоснованный довод представителей КГБУЗ «Норильская межрайонная поликлиника № 1» и третьего лица ФИО14 о том, что диагноз «

<

данные изъяты>» выставлен клинически правильно, а назначенное лечение и обследование в целом соответствовало установленному диагнозу.

Как объективно следует из заключения комиссии экспертов, медицинских документов и не оспаривалось, данный диагноз врачом ФИО14 был выставлен по результатам первичного осмотра, при этом необходимые обследования: 

<

данные изъяты> не были проведены.

Как следует из заключения комиссии экспертов ФГБУ «Российский центр судебно-медицинской экспертизы» Министерства здравоохранения Российской Федерации «клинические данные: «

<

данные изъяты>», наиболее вероятно, были проявлением 

<

данные изъяты>. Запись в медицинской карте К. выполнена формально, не содержит всех необходимых разделов (стр. 41 Заключения). В записи отсутствует раздел «

<

данные изъяты>

<

данные изъяты> 

Доводы ФИО9 о правильности тактики лечения опровергаются заключением повторной судебно-медицинской экспертизы и показаниям свидетеля К. о том, что при поступлении ФИО16 его состояние было тяжелым, требовало незамедлительного лечения, при этом признаки 

<

данные изъяты> уже имелись.

Данные выводы подтверждены также выводами клинико-анатомической конференции от 19.12.2016, где ФИО9, указывает на крайне тяжелое состояние К. при поступлении и поздний осмотр врачом-реаниматологом (Т.2, л.д. 67-73), приказом КГБУЗ «Норильская межрайонная больница № 1» от 13.04.2017 № о привлечении ФИО9 к дисциплинарной ответственности за недооценку тяжести состояния ФИО16 20.10.2016, не проведение диагностических мероприятий в полном объеме (Т.2, л.д. 35).

Согласно статье 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) вред, причиненный личности или имуществу гражданина, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине.

В силу статьи 1068 ГК РФ юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Согласно статье 1099 ГК РФ основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 ГК РФ, статьей 151 ГК РФ. Моральный вред, причиненный действиями (бездействием), нарушающим имущественные права гражданина, подлежит компенсации в случаях, предусмотренных законом. Компенсация морального вреда осуществляется независимо от подлежащего возмещению имущественного вреда.

В соответствии со статьей 1101 ГК РФ компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме. Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Согласно статье 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права, либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

При определении размера компенсации морального вреда суд принимает во внимании степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред.

Согласно положениям, содержащимся в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», по общему правилу, установленному пунктом 1 и пунктом 2 статьи 1064 ГК РФ, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствия своей вины.

В соответствии с пунктом 2 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20.12.1994 № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.), или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо нарушающими имущественные права гражданина. Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, потерей работы, раскрытием семейной, врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию гражданина, временным ограничением или лишением каких-либо прав, физической болью, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий.

Нормы материального права, регулирующие спорные правоотношения, не предусматривают как основание для возмещения ущерба только прямую причинно-следственную связь между противоправными действиями и наступившими последствиями, для определения деликтных обязательств требуется лишь ее наличие, как таковой. Поэтому причинно-следственная связь, как условие деликтной ответственности в данном деле, должна была быть установлена не только при совершении противоправных действий, но и при неправомерном бездействий из-за не совершения ответчиками действий по оказанию качественной медицинской помощи.

Прямая причинно-следственная связь - это такая связь, в которой причина должна быть достаточной, а сама связь - жесткой и однозначной. Последняя, в отличие от вероятной (синонимы: косвенной, непрямой, опосредованной) связи, характеризуется постоянным (во всех случаях) наступлением следствия с особыми качественными характеристиками, которые определяются причиной.

Непрямая (синонимы: косвенная, опосредованная, вероятная) причинно-следственная связь имеет место в том случае, когда какой-то фактор, не является причиной развития определенного состояния, но наряду с другими факторами, не являющимися его (состояния) причиной, но способствующими его возникновению, обуславливает реализацию этого состояния в отдельно взятом случае.

Суд полагает, что совокупностью представленных в деле доказательств подтверждается наличие непрямой (косвенной) причинно-следственная связь между недостатками оказания медицинской помощи при обращении К. в КГБУЗ «Норильская межрайонная поликлиника № 1» и в КГБУЗ «Норильская межрайонная больница № 1 и наступлением смерти К. поскольку данные недостатки не позволили своевременно диагностировать имевшееся у К.. заболевание, своевременно начать показанное ему лечение, тем самым допущенное бездействие обоих ответчиков лишило ФИО27 шансов на выздоровление, при этом своевременная и адекватная диагностика заболевания и его лечение повышали вероятность благоприятного исхода для умершего.

При указанных обстоятельствах суд приходит к выводу, что требования прокурора города Норильска в интересах ФИО1 к КГБУЗ «Норильская межрайонная больница № 1» и требования ФИО1 к КГБУЗ «Норильская межрайонная поликлиника № 1» о компенсации морального вреда вследствие оказания медицинской помощи ненадлежащего качества подлежат удовлетворению.

При этом суд считает установленным то обстоятельство, что в результате смерти супруга истцу ФИО1 причинены глубокие нравственные и физические страдания, поскольку утрата является невосполнимой, нарушила целостность семьи и ее будущее. 

При определении размера компенсации морального вреда суд принимает во внимание характер и значимость тех нематериальных благ, которым причинен вред, чувства скорби истца по потере супруга, также суд учитывает фактические обстоятельства смерти супруга, состав семьи погибшего, особые теплые взаимоотношения супругов, то обстоятельство, что истец ФИО1 проживала с супругом длительное время, воспитывала с ним детей, также суд учитывает возраст и иные индивидуальные особенности истца, степень родства с умершим. 

Вместе с тем, суд учитывает обстоятельства, при которых имели место недостатки оказания медицинской помощи ФИО27 со стороны ответчиков, имевшуюся сложность в выявлении у него заболевания, обусловленную кратким периодом времени лечения ФИО27, а также форму и степень вины, отсутствие умысла или грубой неосторожности со стороны врачей. 

Предусмотренные статьями 151 и 1101 ГК РФ требования, в том числе, разумности и справедливости, направлены, с одной стороны, на возмещение причиненного морального вреда, а с другой стороны - на недопущение обогащения потерпевших. 

Учитывая все изложенные обстоятельства, суд полагает необходимым взыскать с КГБУЗ «Норильская межрайонная больница № 1» в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 500 000 рублей, а также взыскать с КГБУЗ «Норильская межрайонная поликлиника № 1» в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 500 000 рублей, что будет соответствовать установленным в судебном заседании обстоятельствам, а также принципам разумности и справедливости, как в отношении истца, так и в отношении ответчика. 

В соответствии со статьей 98 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение, суд присуждает с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы пропорционально размеру удовлетворенных требований.

Судом установлено, что в ходе рассмотрения дела ФИО1 понесла расходы по оплате услуг экспертов в размере 143 933 рубля (Т.4, л.д. 119-126), данные расходы подлежат взысканию с ответчиков в пользу истца в равных размерах – по 71 966 рублей 50 копеек.

С КГБУЗ «Норильская межрайонная поликлиника № 1» в пользу ФИО1 подлежат взысканию судебные расходы по уплате государственной пошлины в размере 300 рублей (Т.1, л.д. 2).

В силу статьи 103 ГПК РФ с КГБУЗ «Норильская межрайонная поликлиника № 1» подлежит взысканию государственная пошлина в доход местного бюджета в размере 300 рублей. 

На основании изложенного, руководствуясь статьями 194-199 ГПК РФ, суд

Р Е Ш И Л:

Исковые требования прокурора города Норильска в интересах ФИО1 к Краевому государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Норильская межрайонная больница № 1» о компенсации морального вреда вследствие оказания медицинской помощи ненадлежащего качества - удовлетворить.

Взыскать с Краевого государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Норильская межрайонная больница № 1» в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 500 000 рублей, судебные расходы по оплате услуг экспертов в размере 71 966 рублей 50 копеек.

Исковые требования ФИО1 к Краевому государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Норильская межрайонная поликлиника № 1» о компенсации морального вреда вследствие оказания медицинской помощи ненадлежащего качества - удовлетворить.

Взыскать с Краевого государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Норильская межрайонная поликлиника № 1» в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 500 000 рублей, судебные расходы по оплате услуг экспертов в размере 71 966 рублей 50 копеек, судебные расходы по уплате государственной пошлины в размере 300 рублей.

Взыскать с Краевого государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Норильская межрайонная больница № 1» государственную пошлину в доход местного бюджета в размере 300 рублей. 

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в судебную коллегию по гражданским делам Красноярского краевого суда через Норильский городской суд в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме.

Председательствующий С.В. Крючков

Мотивированное решение составлено 22.04.2019