Дело № 2-1431/2017

Р Е Ш Е Н И Е

И М Е Н Е М Р О С С И Й С К О Й Ф Е Д Е Р А Ц И И

Заводский районный суд города Кемерово

в составе: председательствующего- судьи Бобрышевой Н.В.

при секретаре- Юргель Е.Е.

с участием истца- ФИО1,

представителя истца- Тарасенко В.Г.,

представителей ответчика Акционерное общество «Газпромнефть-терминал»- ФИО2, ФИО3,

ответчика- ФИО4,

рассмотрев в открытом судебном заседании в городе Кемерово

05 июня 2017 года

гражданское дело по иску ФИО1 к Акционерному обществу «Газпромнефть-Терминал», ФИО4 о признании приказа недействительным, признании решения членов коллектива (бригады) незаконным,

У С Т А Н О В И Л :

Истец ФИО1 обратился в суд с иском к Акционерному обществу «Газпромнефть-Терминал», ФИО4 о признании приказа недействительным, признании решения членов коллектива (бригады) незаконным.

Свои требования обосновывает тем, что состоит в трудовых отношениях с АО «Газпромнефть-Терминал», работает мастером на Кемеровской нефтебазе.

01 февраля 2017 года между ним, другими работниками предприятия и работодателем был заключен договор о коллективной материальной ответственности № №

29 марта 2017 года членами коллектива бригадной ответственности АО «Газпромнефть-Терминал» на общем собрании было принято решение об исключении его из состава коллектива в связи с утратой доверия.

Данное решение считает незаконным.

30 марта 2017 года ответчиком издан приказ № 105-П, которым он с 01 апреля 2017 года исключен из членов коллектива (бригады) по договору материальной ответственности от 01 февраля 2017 года на основании решения, вынесенного 29 марта 2017 года общим собранием членов коллектива (бригады) Кемеровской нефтебазы АО «Газпромнефть-Терминал».

Указывает, что решением от 29 марта 2017 года и приказом от 30 марта 2017 года были грубо нарушены его трудовые права, что выражается в следующем.

Решение общего собрания было вынесено без каких-либо оснований, без исследования каких-либо обстоятельств его работы. Фактически решение было принято стихийно: один работник предложил, а остальные- поддержали его, поверив ему на слово. При этом никаких служебных проверок данному собранию не предшествовало, и вообще до проведения настоящего собрание он не знал о том, что его работой кто-то не доволен.

При проведении общего собрания членов коллектива бригадной ответственности при слушании вопроса № 1, поставленного на голосование, выступил ФИО7- мастер Кемеровской нефтебазы АО «Газпромнефть-Терминал», являющийся инициатором письма к коллективу, которое послужило основанием для проведения общего собрания коллектива. Сказанное ФИО7 свидетельствует о том, что другие члены коллектива проголосовали за исключение его из состава коллектива (бригады), не обладая никакой конкретной информацией о существовании каких-либо событий, способных свидетельствовать об утрате доверия к нему.

При слушании вопроса № 1, поставленного на голосование, выступил ФИО2- начальник Управления корпоративной зашиты Сибирского отделения АО «Газпромнефть-Терминал», которым высказано, что собрание руководствуется пп. «е» договора о коллективной материальной ответственности №. Указанное обстоятельство, по мнению истца, свидетельствует о том, что ФИО2 и все члены собрания руководствовались положениями какого-то другого не известного ему договора, поскольку с ним был заключен договор под номером № о полной коллективной материальной ответственности работников, связанных с нефтепродуктами.

При проведении собрания членов коллектива (бригады) при слушании вопроса №, поставленного на голосование, ФИО2 в качестве причин его исключения из коллектива назвал утрату доверия, однако не указал в результате каких его действий произошла утрата доверия и какими доказательствами это подтверждается.

Указывает, что на основании вышеуказанного решения работодателем был вынесен приказ «О внесении изменений в приказ № СО/18-пк от 14 сентября 2015 года об установлении полной коллективной материальной ответственности», которым он был отстранен от должности мастера, а на данную должность назначен инициатор собрания ФИО7

Таким образом, работодатель фактически подменил проведение возможной служебной проверки решением собрания коллектива. При этом, никаких проверок не проводилось, никаких объяснений с него не бралось.

Нарушение работодателем его прав выражается в вынесении 30 марта 2017 года приказа № 105-П об исключении его с 01 апреля 2017 года из членов коллектива (бригады) Кемеровской нефтебазы в связи с невозможностью осуществления им должностных обязанностей мастера и обслуживания материальных ценностей. При вынесении данного приказа у работодателя отсутствовали какие-либо доказательства, свидетельствующие либо о фактах утраты доверия, либо о фактах иной невозможности осуществлять должностные обязанности.

Считает, что к проведенному собранию членов коллектива (бригады) Кемеровской нефтебазы АО «Газпромнефть-Терминал» от 29 марта 2017 года применяются нормы Трудового кодекса Российской Федерации. При этом, согласно п. 103 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года № 25 «О применении некоторых положений раздела 1 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» по смыслу пункта 1 статьи 2, пункта 6 статьи 50 и пункта 2 статьи 181.1 ГК РФ под решением собраний понимаются решения гражданско-правового сообщества, т.е. определенной группы лиц, наделенной полномочиями принимать на собраниях решения, с которыми закон связывает гражданско-правовые последствия, обязательные для всех лиц, имеющих право участвовать в таком собрании, а также для иных лиц, если это вытекает из существа правоотношений. Поскольку согласно ст. 36 Трудового кодекса представители работников и работодатели участвуют в коллективных переговорах по подготовке, заключению или изменению коллективного договора, решение, вынесенное по результату переговоров (собраний) имеет юридическое значение. На основании этого собрание коллектива (бригады) Кемеровской нефтебазы АО «Газпромнефть-Терминал» признается гражданско-правовым сообществом в лице председателя собрания ФИО4 и секретаря собрания ФИО5

Указывает, что в соответствие с п. 45 Постановлением Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 года № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации» судам необходимо иметь в виду, что расторжение трудового договора с работником по пункту 7 части 1 статьи 81 Кодекса в связи с утратой доверия возможно только в отношении работников, непосредственно обслуживающих денежные и или товарные ценности (прием, хранение, транспортировка, распределение и т.д.) и при условии, что ими совершены такие виновные действия, которые давали работодателю основание для утраты доверия к ним. Несмотря на то, что спор возник не по поводу законности расторжения трудового договора, положения п. 7 ч. 1 ст. 81 ТК РФ справедливо применять в данном случае, поскольку для расторжения коллективного договора ответчиком используется основание предусмотренное пунктом 7 части 1 статьи 81 ТК РФ «утрата доверия». Таким образом, по мотиву утраты доверия могут быть уволены работники, совершившие умышленно или по неосторожности действия, которые имели или могли иметь вредные последствия, то есть причинили или могли причинить имущественный вред, и когда имеются конкретные факты, оформленные документами, подтверждающими невозможность доверять работнику ценности.

Также считает, что поскольку собрание 29 марта 2017 года состоялось при полном отсутствии доказательств совершения истцом действий, способных повлечь утрату доверия, и даже без указания в каких именно действий истца проявляется утрата доверия, использование результатов такого собрания при вынесении приказа от 30 марта 2017 года № 105-П является недопустимым, а сам приказ- недействительным.

На основании изложенного просил признать недействительным приказ от 30 марта 2017 года № 105-П «О внесении изменений в приказ № СО/18-пк от 14 сентября 2015 года; решение членов коллектива (бригады) об исключении его из членов коллектива (бригады) Кемеровской нефтебазы признать незаконным.

В судебном заседании истец ФИО1 и его представитель- адвокат Тарасенко В.Г., представивший удостоверение № от ДД.ММ.ГГГГ и ордер № от ДД.ММ.ГГГГ (л.д.20), поддержали заявленные требования, по основаниям, указанным в исковом заявлении, просили их удовлетворить.

Представители ответчика АО «Газпромнефть-Териминал» ФИО3, действующий на основании доверенности № от ДД.ММ.ГГГГ (л.д. 88), и ФИО2, действующий на основании доверенности №-Д от ДД.ММ.ГГГГ (л.д. 45), в судебном заседании исковые требования ФИО1 не признали, просили отказать в их удовлетворении в полном объеме по основаниям, указанным в отзыве на иск (л.д. 24-26).

Ответчик ФИО4 в судебном заседании исковые требования не признал, просил в их удовлетворении отказать по доводам, изложенным представителями ответчика АО «Газпромнефть-Терминал», пояснил, что прав и законных интересов истца не нарушал, в связи с чем, является ненадлежащим ответчиком.

Третье лицо ФИО6 о времени и месте судебного заседания извещена, в судебное заседание не явилась.

Ранее в судебном заседании решение вопроса по заявленным истцом требованиям оставила на усмотрение суда, поясняла, что на собрании членов коллективной (бригадной) материальной ответственности от 29 марта 2017 года она была избрана секретарем. Собрание проходило в присутствии истца ФИО1 и всех членов коллектива бригадной материальной ответственности. Председателем собрания был избран ФИО4 Сначала на собрании выступил ФИО7, затем, ФИО2, после чего стали голосовать по вопросу отвода в связи с недоверием нескольким материально ответственным лицам, в том числе и ФИО1 Голосование было открытым, после подсчета голосов принято решение обратиться к руководству предприятия с требованием об исключении истца из договора о полной коллективной (бригадной) материальной ответственности, поскольку большинство членов бригады не желало нести совместно с ним материальную ответственность, так как выявились случаи хищения ФИО1 вверенных под бригадную ответственность нефтепродуктов, принадлежащих предприятию. При этом, ФИО1 никаких пояснений не дал.

Выслушав пояснения истца, его представителя, представителей ответчика, ответчика, допросив свидетелей, изучив письменные материалы дела, суд приходит к следующему.

Работодатель, реализуя закрепленные Конституцией Российской Федерации права (статьи 34, 35), в целях осуществления эффективной экономической деятельности и рационального управления имуществом вправе самостоятельно, под свою ответственность принимать необходимые кадровые решения (подбор, расстановка, увольнение персонала), обеспечивая при этом в соответствии с требованиями статьи 37 Конституции Российской Федерации закрепленные трудовым законодательством гарантии трудовых прав работников.

Работник имеет право, в том числе на: защиту своих трудовых прав, свобод и законных интересов всеми не запрещенными законом способами и обязан добросовестно исполнять свои трудовые обязанности, возложенные на него трудовым договором; бережно относиться к имуществу работодателя (в том числе к имуществу третьих лиц, находящемуся у работодателя, если работодатель несет ответственность за сохранность этого имущества) и других работников (ст. 21 Трудового кодекса Российской Федерации).

Согласно ст. 22 Трудового кодекса Российской работодатель имеет право: требовать от работников исполнения ими трудовых обязанностей и бережного отношения к имуществу работодателя (в том числе к имуществу третьих лиц, находящемуся у работодателя, если работодатель несет ответственность за сохранность этого имущества) и других работников, соблюдения правил внутреннего трудового распорядка; привлекать работников к дисциплинарной и материальной ответственности в порядке, установленном настоящим Кодексом, иными федеральными законами; принимать локальные нормативные акты (за исключением работодателей - физических лиц, не являющихся индивидуальными предпринимателями) При этом, работодатель обязан: соблюдать трудовое законодательство и иные нормативные правовые акты, содержащие нормы трудового права, локальные нормативные акты, условия коллективного договора, соглашений и трудовых договоров; предоставлять работникам работу, обусловленную трудовым договором; создавать условия, обеспечивающие участие работников в управлении организацией в предусмотренных настоящим Кодексом, иными федеральными законами и коллективным договором формах.

В соответствии со ст. 244 Трудового кодекса российской Федерации письменные договоры о полной индивидуальной или коллективной (бригадной) материальной ответственности (пункт 2 части первой статьи 243 настоящего Кодекса), то есть о возмещении работодателю причиненного ущерба в полном размере за недостачу вверенного работникам имущества, могут заключаться с работниками, достигшими возраста восемнадцати лет и непосредственно обслуживающими или использующими денежные, товарные ценности или иное имущество.

Постановлением Минтруда России от 31 декабря 2002 года № 85 утверждены Перечни работ и категорий работников, с которыми заключают договоры о материальной ответственности, и типовые формы таких договоров.

Согласно ст. 245 Трудового кодекса Российской Федерации при совместном выполнении работниками отдельных видов работ, связанных с хранением, обработкой, продажей (отпуском), перевозкой, применением или иным использованием переданных им ценностей, когда невозможно разграничить ответственность каждого работника за причинение ущерба и заключить с ним договор о возмещении ущерба в полном размере, может вводиться коллективная (бригадная) материальная ответственность.

Письменный договор о коллективной (бригадной) материальной ответственности за причинение ущерба заключается между работодателем и всеми членами коллектива (бригады).

По договору о коллективной (бригадной) материальной ответственности ценности вверяются заранее установленной группе лиц, на которую возлагается полная материальная ответственность за их недостачу. Для освобождения от материальной ответственности член коллектива (бригады) должен доказать отсутствие своей вины.

При добровольном возмещении ущерба степень вины каждого члена коллектива (бригады) определяется по соглашению между всеми членами коллектива (бригады) и работодателем. При взыскании ущерба в судебном порядке степень вины каждого члена коллектива (бригады) определяется судом.

В судебном заседании установлено, что ФИО1 состоит в трудовых отношениях с АО «Газпромнефть-Терминал» Кемеровская нефтебаза с 25 июля 2012 года, работает мастером Кемеровской нефтебазы, являющейся структурным подразделением АО «Газпромнефть-Терминал» (л.д.89-96).

Согласно трудовому договору ФИО1 № 287/2 от 25 июля 2012 года он обязался бережно относиться к имуществу работодателя (включая имущество, находящееся в пользовании работодателя); переданное работнику в пользование имущество (приборы, материалы и др.) использовать исключительно по назначению для исполнения своих должностных обязанностей согласно должностной инструкции и для целей деятельности работодателя; обеспечивать сохранность переданной работнику документации, не допускать совершения хищения (в т.ч. мелкого) чужого имущества, растраты, умышленного его уничтожения или повреждения. В качестве чужого имущества расценивается любое имущество, не принадлежащее работнику, в частности имущество, принадлежащее работодателю, другим работникам, а также лицам, не работающим у работодателя (пп. 2.2.4). Работодатель вправе: требовать от работника исполнения трудовых обязанностей и бережного отношения к своему имуществу и имуществу других работников, соблюдения правил внутреннего трудового распорядка; привлекать работника к дисциплинарной и материальной ответственности за упущения в работе, совершение хищения (в т.ч. мелкого) чужого имущества, умышленного его уничтожения или повреждения, растраты, за нарушения трудовой и производственной дисциплины, локальных нормативных актов работодателя, не соблюдение условий настоящего трудового договора в порядке, предусмотренном действующим законодательством. Работодатель обязуется: создавать условия для безопасного и эффективного труда в соответствии с требованиями законодательства РФ; выполнять иные обязанности, предусмотренные законодательством РФ, настоящим Договором и локальными актами работодателя (п. 3) (л.д.46-49).

В связи с тем, что трудовые обязанности истца предусматривают обращение с вверенными ему работодателем товарно-материальными ценностями, Кемеровской нефтебазы АО «Газпромнефть-Терминал» издан приказ № СО/18-пк от 14 апреля 2015 года с 15 сентября 2015 года, которым образован коллектив (бригада) материально ответственных лиц, бригадиром назначен ФИО1 (л.д.55, 56).

Между материально ответственными лицами, указанными в приказе от 14 апреля 2015 года, в том числе и ФИО1, и работодателем АО «Газпромнефть-Терминал» заключен договор о полной коллективной (бригадной) материальной ответственности № СО-09-30/11 от 15 сентября 2015 года (л.д. 50-54). Впоследствии был заключен договор от 01 февраля 2017 года (л.д.35-40).

Заявляя требования о признании незаконными общего собрания коллектива (бригады) от 29 марта 2017 года и приказа № 105-П от 30 марта 2017 года, ФИО1 ссылается на то, что решение общим собранием вынесено безосновательно, без исследования обстоятельств его работы. При проведении общего собрания членов коллектива бригадной ответственности при слушании вопроса № 1, поставленного на голосование, выступал только ФИО7, являющийся инициатором обращения коллектива к работодателю, которое послужило основанием для проведения общего собрания, другие члены коллектива проголосуя за исключение его из состава коллектива (бригады), не обладали никакой информацией о существовании каких-либо событий, способных свидетельствовать об утрате доверия к нему, не указано, в результате каких его действий произошла утрата доверия и какими доказательствами это подтверждается. При этом служебных проверок не проводилось, до проведения настоящего собрания он не знал о том, что его работой кто-то недоволен. 

Как поясняли представители ответчика, в декабре 2016 года на имя генерального директора АО «Газпромнефть-Терминал» поступило коллективное обращение членов коллектива (бригады) Кемеровской нефтебазы АО «Газпромнефть- Терминал», в котором сообщалось о фактах хищения вверенного коллективу (бригаде) имущества, в числе лиц, организовавших хищение, кроме прочих указан истец ФИО1, кроме того в обращении имеется требование коллектива (бригады) о проведении служебного расследования по указанным фактам хищения, а также рассмотрении вопроса (согласно п.п. «д», п. 3.1. договора о полной коллективной (бригадной) материальной ответственности) об отводе членов коллектива (бригады), указанных в обращении лиц в связи с утратой доверия, в том числе- истца (л.д. 57, 165).

Приказом о создании комиссии по расследованию хищения нефтепродуктов на Кемеровской нефтебазе № от ДД.ММ.ГГГГ (л.д.58) создана комиссия для проведения расследования хищения нефтепродуктов по информации о возможном факте хищения нефтепродуктов на Кемеровской нефтебазе, установлены сроки работы комиссии с 07 декабря 2016 года по 18 декабря 2016 года (л.д.58).

В заключении по материалам расследования службы экономической безопасности АО «Газпромнефть-Терминал» по коллективному письму работников Кемеровской нефтебазы от декабря 2016 года комиссия установила, что со стороны ФИО1 имело место нарушение должностной инструкции, что способствовало созданию предпосылок для осуществления хищения нефтепродуктов. В частности своими действиями мастер Кемеровской нефтебазы ФИО1 в нарушение п. 4.2 своей должностной инструкции не осуществлял выполнение операций в соответствие с требованиями НМД и ЛНА, нарушил п. 4.8 должностной инструкции в части определения количества и массы принятого нефтепродукта, занесение записей в соответствующие журналы, ведение учета приема нефтепродуктов, в том числе в АСКУ в соответствии с требованиями НМД и ЛНА; п. 4.9 должностной инструкции в части организации и осуществления оперативного руководства технологическими операциями по отпуску нефтепродуктов в соответствии с условиями заключенных договоров, требованиями НМД и ЛНА; в нарушение п. 4.20 не обеспечивал количественную сохранность нефтепродуктов и нарушил при приеме нефтепродуктов на ответственное хранение; нарушил п. 4.37- ведение документации по нефтебазовому хозяйству в соответствии с требованиями НМД и ЛНА. Таким образом, комиссия пришла к заключению: служебное расследование по коллективному письму работников Кемеровской нефтебазы АО «Газпромнефть-Терминал» о хищениях нефтепродуктов и отвода работников из коллектива материально- ответственных лиц завершить. Факты, указанные в письме считать частично подтвердившимися. За нарушение трудового договора и договора о полной коллективной (бригадной) материальной ответственности № СО-09-30/11 от 15 сентября 2015 года возможно исключить из коллектива (бригады), в том числе: ФИО1 (л.д. 61-66).

Допрошенные в судебном заседании свидетели ФИО7, ФИО11 и ФИО12, подтвердили изложенные ими в письменных пояснениях, данных при проведении расследования, события и факты (л.д. 153-159, 160-164, 166-167).

Показания свидетелей ФИО12 и ФИО11 аналогичны друг другу, из которых судом установлено, что они являются материально ответственными лицами совместно с ФИО8 по договору о полной коллективной (бригадной) материальной ответственности от 15 сентября 2016 года, присутствовал при проведении собрания материально ответственных лиц от 29 марта 2017 года. На собрании голосовали за отвод ФИО1, поскольку возник вопрос о недоверии ему коллектива материально ответственных лиц, которое выражалось в том, что происходили кражи нефтепродуктов на Кемеровской нефтебазе, в которых подозревали ФИО1 До собрания коллектив материально ответственных лиц письменно обратился в службу экономической безопасности АО «Газпромнефть-Терминал», в котором изложили свои подозрения. Письмо составил мастер ФИО7, остальные члены коллектива данное обращение подписали, полностью подтверждая факты, указанные в обращении. Документально подтвержденных доказательств хищений со стороны Гриневича не имелось, однако, почти каждый член коллектива был свидетелем нарушений со стороны ФИО1 при учете нефтепродуктов, поэтому никто из членов бригады не желал нести с ним материальную ответственность. Свои обоснования изложили в объяснениях при проведении расследования в декабре 2016 года, и подали заявления об отводе ФИО1 из бригады материально ответственных лиц. Объяснения комиссии службы экономической безопасности члены бригады писали во время расследования добровольно, давления со стороны работодателя и членов комиссии не оказывалось. После расследования руководством Кемеровской нефтебазы было организовано общее собрание всех членов бригадной материальной ответственности. На собрании присутствовал и ФИО1, решали три вопроса: исключение из коллективного договора Гриневича, ФИО32 и ФИО33. На повестке дня первым вопросом обсуждали вопрос доверия Гриневичу, его отвод из бригады был принят большинством голосов, впоследствии он был исключен из договора приказом работодателя. По второму и третьему вопросам коллектив посчитал, что против этих людей голосовать не будут, соответственно, их оставили в бригаде, поскольку в отношении ФИО34 и ФИО35 вопрос о каких-либо совершениях кражи однозначно не обсуждался. 

Свидетель ФИО7 суду пояснил, что он совместно с ФИО1 и другими работниками Кемеровской нефтебазы состоит в бригадной материальной ответственности. В соответствии с этим договором он имеет право заявить отвод любому члену коллектива. Также в договоре прописано, что он обязан докладывать руководству о нарушениях. Необходимость доложить о нарушении ФИО1 была, поскольку возникла угроза сохранности имущества, так как в его смены были хищения, вывозились нефтепродукты, со стороны ФИО1 были нарушения в учете материальных ценностей. Он стал догадываться о фактах хищения ФИО1 нефтепродуктов с 2012 года, не мог понять как это происходит. Позже сам обнаружил факт хищения, только вещественных доказательств этому не было, да и в принципе все смены догадывались о хищениях. Он составил письмо в службу экономической безопасности предприятия, с письмом ознакомил членов бригадной ответственности, отправил его 05 декабря 2016 года, даже руководству Кемеровской нефтебазы не сообщали о наличии письма, так как также подозревали в хищениях заместителя начальника нефтебазы. Он ни за кого не расписывался, ни кого не заставлял подписывать письмо, люди были с ним согласны, так как все подозревали ФИО1 Ему сразу пришло сообщение от генерального директора, что будет проводиться расследование в течение 2 недель. 12 или 13 декабря 2016 года приехала комиссия по расследованию из города Новосибирска, проводили опрос членов бригадной ответственности и работников нефтебазы. Он письменно дал пояснения по ситуации, изложил свои довода и подозрения, а также факты, писал добровольно в свободном стиле, никто рядом не стоял, не диктовал, не принуждал писать пояснения. После проведения расследования, в марте 2017 года службой безопасности факт хищения и нарушения частично подтвердился. Членами бригады принято решение заявить ФИО1 отвод, в связи с чем, обратились к руководству, которое организовало собрание, где присутствовали практически все члены бригадной ответственности, в том числе и ФИО1 На собрании была повестка об отводе Гриневичу, ФИО39 и ФИО38, потом спросили кто хочет выступить, но выступил только он, никто из членов коллектива больше не пожелал выступить, потом произошло голосование, сначала проголосовали про отвод Гриневича, потом ФИО36 и ФИО37. Не доверие коллектива заключалось в том, что со стороны ФИО1 были нарушения, замеченные не только им: подтасовка замеров, счетчиков.

Помимо этого, ФИО1 не отрицается тот факт, что при проведении расследования он отказался от дачи объяснений по установленным службой безопасности фактам, указанным в уведомлении от ДД.ММ.ГГГГ (л.д. 59). 

В подтверждение отказа ФИО1 стороной ответчика представлен акт от ДД.ММ.ГГГГ (л.д. 60).

Как пояснил истец ФИО1, данное уведомление ему, действительно, вручал ФИО2, но они находились в кабинете вдвоем, ФИО14 и ФИО4 при этом не присутствовали, поэтому не могли засвидетельствовать факт его отказа своими подписями в акте.

Представитель ответчика ФИО2 и ответчик ФИО4 также не отрицают того обстоятельства, что ФИО4 и ФИО14 при отказе истца от получения уведомления и дачи объяснений не присутствовали, акт они подписали, когда ФИО1 уже покинул кабинет ФИО2, о событии им стало известно со слов ФИО2 

Свидетель ФИО14 суду пояснил, что приказом генерального директора ОА «Газпромнефть-Терминал» от 07 декабря 2016 года ему в числе прочих сотрудников экономической безопасности предприятия, в том числе и ФИО2, было поручено провести проверку обращения коллектива материально ответственных лиц по факту хищения нефтепродуктов с Кемеровской нефтебазы, назначенную с 07 декабря 2016 года по 18 декабря 2016 года в городе Кемерово. Он опрашивал ФИО1 по факту хищений нефтепродуктов, затем ФИО2 в кабинете предъявил ему уведомление о даче письменных объяснений, но тот отказался получать уведомление и давать объяснения, о чем ему сообщил ФИО2, когда ФИО1 вышел из кабинета, в связи с чем, они составили акт, в котором расписались он, ФИО2 и ФИО4 

Однако, тот факт, что акт об отказе в даче пояснений был составлен и подписан ФИО4, ФИО14 и ФИО2, без присутствия истца, не ставит под сомнение того обстоятельства, что уведомление от 13 декабря 2016 года истцу вручалось, соответственно, истцу было известно о необходимости дачи объяснений по фактам, указанным в уведомлении от 13 декабря 2016 года, а также того, что ответчиком от истца было затребовано объяснение, но истец отказался от получения уведомления и дачи объяснений, что подтвердил сам истец в судебном заседании. 

В период проведения проверки на имя генерального директора АО «Газпромнефть-Терминал» от членов коллектива (бригады): ФИО15, ФИО16, ФИО17, ФИО11, ФИО18, ФИО4, ФИО30., ФИО7, ФИО19, ФИО12, ФИО20, ФИО21, ФИО22, ФИО23 поступили заявления об исключении ФИО1 из коллектива (бригады) материально ответственных лиц Кемеровской нефтебазы АО «Газпромнефть-Терминал» в связи с выражением недоверия истцу (л.д. 67-80).

Таким образом, материалы проведенного службой экономической безопасности ответчика расследования (л.д.57-87,138-169) и показания допрошенных свидетелей опровергают доводы истца о том, что до издания работодателем оспаривемого приказа № 105-П от 30 марта 2017 года расследования не проводилось; и подтверждают факты, указанные в обращении коллектива бригадной ответственности, явившиеся поводом для выражения недоверия истцу, как материально ответственному лицу со стороны членов бригады материально ответственных лиц и основанием заявления ему отвода. Данными фактами опровергаются доводы истца о том, что оснований для его отвода не имелось.

К тому же, при проведении расследования в декабре 2016 года, а также на собрании от 29 марта 2017 года ФИО1 не был лишен возможности дать свои опровергающие пояснения устно либо письменно по предъявленным фактам и представленным материалам расследования, однако, данное право им реализовано не было, что им подтверждено, не представлено им доказательств, опровергающих материалы расследования и показания свидетелей при рассмотрении дела судом.

Замечания истца на протокол собрания (л.д.14, 15) и показания свидетеля ФИО40. о том, что на истца оказывается психологическое давление из-за того, что он анонимно направил письмо на горячую линию работодателя, протокол осмотра доказательств (л.д.178-190), заключение эксперта (л.д. 191-215) также не опровергают установленные расследованием обстоятельства, вызвавшие недоверие членов коллектива (бригады). Заключение проверки, проведенной службой экономической безопасности предприятия ФИО1 также не оспаривалось.

Доводы стороны истца о том, что не установлена вина ФИО1 в совершении хищения нефтепродуктов, не являются основанием для признания выраженного ему отвода в связи с недоверием незаконным, поскольку условия договора о полной коллективной (бригадной) материальной ответственности требуют лишь обоснования заявленного отвода, а не доказанности вины члена коллектива (бригады).

Суд при этом считает необходимым отметить, что доказанность виновности материально ответственного лица в хищении вверенных ему работодателем по договору материальной ответственности товарно-материальных ценностей, является основанием материальной, дисциплинарной и уголовной ответственности по выбору работодателя. 

Из сообщения АО «Газпромнефть-Терминал» на коллективное письмо бригады материально ответственных лиц от 15 марта 2017 года № 14/384 в целях рассмотрения вопроса об исключении членов коллектива (бригады) Кемеровской нефтебазы, в том числе ФИО1 из состава коллектива (бригады), с которыми заключен Договор полной коллективной (бригадной) ответственности, обществом будет организовано проведение очного собрания всех членов коллектива (бригады) с участием уполномоченных представителей работодателя (л.д. 81, 82).

Для проверки обоснованности заявленного ФИО1 отвода и выражения мнения по данному вопросу всех членов бригады материально ответственных лиц 29 марта 2017 года проведено общее собрание членов коллектива (бригады) материально ответственных лиц Кемеровской нефтебазы АО «Газпромнефть-Терминал», на данном собрании также присутствовал истец ФИО1 На голосование среди прочих был поставлен вопрос о возможности исключения истца из коллектива (бригады) материально ответственных лиц (подтверждение отвода) и большинством голосов принято решение о необходимости исключения его из коллектива (бригады) материально ответственных лиц, в связи с недоверием, не желанием нести совместно с истцом коллективную материальную ответственность. Кроме того, на указанном собрании большинством голосов был избран новый бригадир коллектива (бригады)- ФИО7 (л.д. 27-31).

Таким образом, путем проведения собрания от ДД.ММ.ГГГГ коллектив (бригада) выразил свое не согласие работать с ФИО1 в одной бригаде, данный отказ обоснован материалами проведенной проверки, подтвержден показаниями свидетелей, в связи с чем, заявленный ФИО1 отвод является правомерным, поскольку им обратного не доказано.

Доводы ФИО1 о заинтересованности свидетелей, в частности,- ФИО7 в исключении его из коллектива (бригады), суд находит несостоятельными. Оценивая показания свидетелей ФИО7, ФИО11, ФИО12, наряду с другими доказательствами по делу, суд не находит в них противоречий по существу спора, данные показания согласуются с другими доказательствами по делу, заинтересованности указанных свидетелей в исходе спора судом не установлено, правдивость их показаний обеспечена наличием юридических санкций (ч. 2 ст. 70 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, ст.ст. 307, 308 Уголовного кодекса Российской Федерации), а потому суд признает данные показания достоверными, не принимать во внимание данные показания оснований не имеется.

На основании проведенного общего собрания членов коллектива (бригады) Кемеровской нефтебазы АО «Газпромнефть-Терминал» (Протокол от ДД.ММ.ГГГГ) и решения членов коллектива (бригады) об исключении из членов коллектива (бригады) Кемеровской нефтебазы мастера Кемеровской нефтебазы ФИО1, в соответствии со ст. 245 Трудового кодекса Российской Федерации, пп. «е» п. 3.3 Договора о полной коллективной (бригадной материальной ответственности № от ДД.ММ.ГГГГ приказом № от ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 был исключен из членов коллектива (бригады) материально ответственных лиц Кемеровской нефтебазы АО «Газпромнефть-Терминал» с ДД.ММ.ГГГГ, руководителем коллектива (бригады) с ДД.ММ.ГГГГ назначен ФИО7 (л.д.32).

В соответствии с Постановлением Правительства Российской Федерации от 14 ноября 2002 года № 823 «О порядке утверждения перечней должностей и работ, замещаемых или выполняемых работниками, с которыми работодатель может заключать письменные договоры о полной индивидуальной или коллективной (бригадной) материальной ответственности, а также типовых форм договоров о полной материальной ответственности» Министерство труда и социального развития Российской Федерации Постановлением от 31 декабря 2002 года № 85 утвердило: Перечень должностей и работ, замещаемых или выполняемых работниками, с которыми работодатель может заключать письменные договоры о полной индивидуальной материальной ответственности за недостачу вверенного имущества согласно приложению №; типовую форму договора о полной индивидуальной материальной ответственности согласно приложению №; перечень работ, при выполнении которых может вводиться полная коллективная (бригадная) материальная ответственность за недостачу вверенного работникам имущества согласно приложению №; типовую форму договора о полной коллективной (бригадной) материальной ответственности согласно приложению №.

Согласно договору о полной коллективной (бригадной) материальной ответственности № СО-09-30/11 от 15 сентября 2015 года (л.д. 50-54), заключенному между коллективом (бригадой) работников АО «Газпромнефть-Терминал», в том чисел ФИО1, и работодателем, коллектив (бригада) принимает на себя коллективную (бригадную) материальную ответственность за необеспечение сохранности имущества, вверенного ему для хранения, приема и отпуска, а также за ущерб, возникший у работодателя в результате возмещения им ущерба иным лицам, а работодатель обязуется создать коллективу (бригаде) условия, необходимые для надлежащего исполнения принятых обязательств по настоящему договору (п. 1.1); коллектив имеет право, в частности заявлять работодателю об отводе членов коллектива (бригады), в том числе руководителя коллектива (бригады), которые, по их мнению, не могут обеспечить сохранность вверенного коллективу (бригаде) имущества (пп. «д» п. 3.1). Коллектив бригады обязан: бережно относиться к вверенному коллективу (бригаде) имуществу и принимать меры по предотвращению ущерба; своевременно ставить в известность работодателя обо всех обстоятельствах, угрожающих сохранности вверенного коллективу (бригаде) имущества (пп. «а, в» п. 3.2). Работодатель обязан создавать коллективу (бригаде) условия, необходимые для обеспечения полной сохранности имущества, вверенного коллективу (бригаде); своевременно принимать меры по выявлению и устранению причин, препятствующих обеспечению коллективом (бригадой) сохранности вверенного имущества, выявлять конкретных лиц, виновных в причинении ущерба и привлекать их к установленной законодательством ответственности; рассматривать вопрос об обоснованности требования коллектива (бригады) о проведении инвентаризации вверенного ему имущества; рассматривать в присутствии работника заявленный ему отвод и в случае обоснованности отвода принимать меры к выводу его из состава коллектива (бригады), решать вопрос о его дальнейшей работе в соответствии с действующим законодательством; рассматривать сообщения коллектива (бригады) об обстоятельствах, угрожающих сохранности вверенного ему имущества, и принимать меры по устранению этих обстоятельств (пп. «а, б, д, е, ж» п. 3.3).

Указанные условия договора соответствуют условиям, установленным Типовой формой договора о полной коллективной (бригадной) материальной ответственности, утвержденной Постановлением Министерства труда и социального развития Российской Федерации от 31 декабря 2002 года № 85.

Таким образом, из условий договора следует, что коллектив (бригада) вправе заявить работодателю об отводе члена коллектива (бригады), который работодатель будет обязан рассмотреть в присутствии указанного члена коллектива, а в случае обоснованности отвода принять меры к выводу данного работника из состава коллектива (бригады), и решить вопрос о его дальнейшей работе в соответствии с действующим законодательством.

При этом, законодательством не регламентировано в какой форме и в каком порядке надлежит заявлять отводу члену коллектива (бригады), в связи с чем, заявленный работодателю письменный отвод, подтвержденный решением собрания в виде решения об исключении ФИО1 из членов коллектива, не противоречит закону, в связи с чем, доводы истца о том, что коллектив бригады не вправе выносить решение об исключении члена коллектива из бригады, является безосновательным.

К тому же, проведением собрания от 29 марта 2017 года работодатель выполнил свою обязанность, предусмотренную договором о полной коллективной (бригадной) материальной ответственности от 15 сентября 2016 года, и рассмотрел в присутствии ФИО1 с участием всех членов коллектива (бригады) заявленный ему отвод, обеспечив проверку обоснованности отвода проведенным расследованием, и, признав после проведения собрания отвод обоснованным, издал приказ № 105-П от 30 марта 2017 года, решив вопрос о выводе ФИО1 из состава коллектива (бригады) с 01 апреля 2017 года, что также соответствует действующему законодательству.

Доводы стороны истца о том, что при проведении собрания от 29 марта 2017 года нарушены нормы п. 1 ст. 2, п. 6 ст. 50, п. 2 ст. 181.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, суд находит не состоятельными и во внимание не принимает, поскольку нормы Гражданского кодекса Российской Федерации при разрешении трудового спора применению не подлежат, так как при трудоустройстве (или заключении договора о материальной ответственности) возникают трудовые, а не гражданские права и обязанности. 

По этим же основаниям, суд не может признать приказ № 105-П от 30 марта 2017 года недействительным, поскольку распоряжение работодателя в отношении работника, не является гражданско-правовой сделкой.

Таким образом, судом установлено, что являясь лицом, ответственным за сохранность материальных ценностей, ФИО1 не исполнял должным образом возложенные на него трудовым договором, договором о материальной ответственности обязанности по сохранности материальных ценностей (допускал нарушения по учету и отпуску вверенных бригаде материальных ценностей), чем вызвано недоверие коллектива (бригады) материально ответственных лиц, которые выразили отвод истцу по причине недоверия, работодатель провел расследование, установил ряд фактов, подтверждающих причины недоверия, в связи с чем, с учетом выраженного при голосовании мнения членов бригады издал приказ о выводе ФИО1 из членов коллектива (бригады) материально ответственных лиц, тем самым порядок, установленный договором о материальной ответственности по отводу члену коллектива соблюден и на этом основании данный приказ не может быть признан незаконным, так как издан на основании выраженного мнения коллектива с соблюдением порядка принятия.

При указанных обстоятельствах требования истца ФИО1 удовлетворению не подлежат.

В соответствии с положениями ст.ст. 3, 4 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации заинтересованное лицо вправе в порядке, установленном законодательством о гражданском судопроизводстве, обратиться в суд за защитой нарушенных либо оспариваемых прав, свобод или законных интересов. Суд возбуждает гражданское дело по заявлению лица, обратившегося за защитой своих прав, свобод и законных интересов.

Истец, реализуя право на судебную защиту, определил ответчиком по заявленному иску ФИО4 (п. 3 ч. 2 ст. 131 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

При подготовке дела или во время его разбирательства в суде не ходатайствовал о замене ответчика (ч. 1 ст. 41 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

По смыслу ч. 2 ст. 41 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд рассматривает дело по предъявленному иску и при подтверждении в судебном заседании факта предъявления исковых требований к ненадлежащему ответчику выносит решение об отказе в иске.

Поскольку истцом не представлено доводов, оснований и доказательств нарушения его прав и охраняемых законом интересов со стороны ФИО4, в связи с чем, требования к указанному ответчику удовлетворению не подлежат.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст. 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

Р Е Ш И Л :

В удовлетворении исковых требований к Акционерному обществу «Газпромнефть-Терминал» о признании недействительным приказа от 30 марта 2017 года № 105-П «О внесении изменений в приказ № СО/18-пк от 14 сентября 2015 года»; признании незаконным решения членов коллектива (бригады) об исключении его из членов коллектива (бригады) Кемеровской нефтебазы ФИО1 отказать.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Кемеровский областной суд в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.

Мотивированное решение изготовлено ДД.ММ.ГГГГ.

Председательствующий: Н.В. Бобрышева

Решение в законную силу не вступило.

В случае обжалования судебного решения сведения об обжаловании и результатах обжалования будут размещены в сети «Интернет» в установленном порядке.