Мотивированное 

апелляционное определение

 изготовлено 22 декабря 2025 года

Председательствующий Медведенко А.Н. Дело №22-8317/2025

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

18 декабря 2025 года г.Екатеринбург

Судебная коллегия по уголовным делам Свердловского областного суда всоставе председательствующего Нагорнова В.Ю., судей Шкляевой Ю.А., Зарайкина А.А.,

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Герасимовой Е.В.,

сучастием осужденного ФИО1, его защитника – адвоката Евдокимовой С.Ю., прокурора апелляционного отдела прокуратуры Свердловской области Сасько А.С., рассмотрела в открытом судебном заседании с применением системы аудиопротоколирования и видеоконференц-связи уголовное дело поапелляционным жалобам осужденного ФИО1, его защитника – адвоката Мохнашина М.А., апелляционному представлению государственного обвинителя – старшего помощника Ирбитского межрайонного прокурора Кулиш И.А. на приговор Ирбитского районного суда Свердловской области от 13 октября 2025 года, которым

ФИО1, родившийся 

<

дата> в 

<

адрес>, ранее судимый:

05.11.2024 года мировым судьей судебного участка № 2 Ирбитского судебного района по ч. 1 ст. 112 УК Российской Федерации к наказанию в виде ограничения свободы на 1 год 6 месяцев,

осужденного:

12 мая 2025 года Ирбитским районным судом по ч. 2 ст. 116.1, ч. 2 ст.116.1 УК Российской Федерации к наказанию в виде ограничения свободы на срок 6 лет. На основании ст. 70 УК Российской Федерации по совокупности приговоров к назначенному наказанию частично присоединена неотбытая часть наказания, назначенного приговором мирового судьи судебного участка № 2 Ирбитского судебного района Свердловской области от 05 ноября 2024 года, окончательно назначено наказание в виде ограничения свободы на срок 1год 3 года;

01 июля 2025 года Ирбитским районным судом Свердловской области по ч. 2 ст. 116.1, ч. 2 ст. 116.1 УК Российской Федерации к наказанию в виде ограничения свободы на срок 8 месяцев. На основании ч. 5 ст. 69 УКРоссийской Федерации по совокупности преступлений путем частичного сложения назначенного наказания с наказанием, назначенным приговором Ирбитского районного суда Свердловской области от 12 мая 2025 года, окончательно назначено наказание в виде ограничения свободы на срок 1 год 7 месяцев;

11 сентября 2025 года Ирбитским районным судом Свердловской области по ч. 1 ст. 264.1 УК Российской Федерации к наказанию в виде лишения свободы на срок 1 год. На основании ч. 2 ст. 53.1 УК Российской Федерации наказание в виде лишения свободы заменено на принудительные работы на срок 1 год с удержанием 15% из заработной платы осужденного в доход государства с лишением права заниматься деятельностью по управлению транспортными средствами на срок 2 года. На основании ч. 5 ст.69 УК Российской Федерации по совокупности преступлений путем частичного сложения назначенного наказания с наказанием, назначенным приговором Ирбитского районного суда Свердловской области от 01 июля 2025 года, окончательно назначено наказание в виде принудительных работ на срок 1 год 3 месяца с удержанием 15% из заработной платы осужденного в доход государства с лишением права заниматься деятельностью по управлению транспортными средствами на срок 2 года (приговор вступил в законную силу 27 сентября 2025 года),

осужден за совершения преступления, предусмотренного п. «з» ч. 2 ст.111 УК Российской Федерации (в редакции ФЗ от 08.08.2024 года № 218-ФЗ) к наказанию в виде лишения свободы на срок 4 года с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима. На основании ч.ч. 4,5 ст.69 УК Российской Федерации по совокупности преступлений, путем частичного сложения назначенного наказания с наказанием, назначенным по приговору Ирбитского районного суда Свердловской области от 11 сентября 2025 года, окончательно назначено наказание в виде лишения свободы на срок 4 года 6 месяцев с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима, с лишением права заниматься деятельностью по управлению транспортными средствами на срок 2 года.

Приговором мера пресечения ФИО1 в виде заключения под стражу оставлена без изменения. В соответствии с п. «б» ч.3.1 и ч. 3.4 ст.72 УК Российской Федерации в срок наказания зачтено время содержания ФИО1 под стражей в период с 10 по 11 февраля 2025 года, с 08 апреля 2025 года по 12 октября 2025 года, с 13 октября 2025 года до дня вступления приговора в законную силу из расчета один день за полтора дня отбывания наказания в исправительной колонии общего режима, а также срок нахождения под домашним арестом с 12 февраля 2025 года по 07 апреля 2025 года из расчета два дня домашнего ареста за один день лишения свободы. Срок наказания постановлено исчислять со дня вступления приговора в законную силу.

Частично удовлетворен гражданский иск потерпевшего А.А.А., в счет компенсации морального вреда, причиненного преступлением, с ФИО1 взыскано в пользу А.А.А. 500 000 рублей. В части иска А.А.А. о возмещение имущественного ущерба, причиненного преступлением, за последним признано право на удовлетворение иска, вопрос о размере возмещения передан для рассмотрения в порядке гражданского судопроизводства.

Приговором разрешены вопросы о распределении процессуальных издержек и о судьбе вещественных доказательств.

Заслушав доклад судьи Шкляевой Ю.А., выступления осужденного ФИО1, его защитника – адвоката Евдокимовой С.Ю., просивших доводы апелляционных жалоб удовлетворить, апелляционное представление оставить без удовлетворения, прокурора Сасько А.С., поддержавшего доводы апелляционного представления, возражавшего против удовлетворения доводов апелляционных жалоб, судебная коллегия

установила:

приговором ФИО1 признан виновным в том, что 12 января 2025 года, находясь около подъезда 

<

адрес>, на почве личных неприязненных отношений к А.А.А., умышленно причинил последнему тяжкий вред здоровью, опасный для жизни человека, применив металлическую кочергу, как предмет, используемый в качестве оружия, при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В заседании суда первой инстанции ФИО1 вину в предъявленном обвинении не признал, указал, что действовал в состоянии необходимой обороны, а именно размахивал металлической кочергой, чтобы выбить из руки А.А.А. нож.

В апелляционной жалобе осужденный ФИО1 просит приговор отменить, его оправдать или направить уголовное дело на новое судебное рассмотрение. В обоснование указывает, что поскольку А.А.А.. угрожал ему и размахивал перед ним ножом, он с целью самозащиты зашел в свою квартиру и взял в прихожей металлическую кочергу, которой стал размахивать перед А.А.А., чтобы выбить у него из руки нож, в связи с чем допускает, что мог в состоянии необходимой обороны нанести данной кочергой удары потерпевшему. Указывает, что органом следствия в нарушение уголовно-процессуального закона не были проведены мероприятия по обнаружению и изъятию данного ножа. Считает, что судебно-медицинская экспертиза в отношении потерпевшего А.А.А. проведена не в полном объеме, поскольку не устанавливалось, мог ли потерпевший получить повреждения в результате самостоятельного случайного падения с высоты собственного роста, а также не определена сила его ударов кочергой, что, по его мнению, является важным, поскольку с учетом его комплекции и роста, которые значительно меньше, чем у А.А.А., он не мог причинить последнему повреждения, установленные экспертизой. Кроме того, полагает, что при поступлении в лечебное учреждение А.А.А. имелись телесные повреждения, характеризующееся как средней тяжести вред здоровью, что подтвердилось бы при своевременном проведении судебно-медицинской экспертизы. Промедление с ее проведением на несколько недель, в течение которых состояние потерпевшего ухудшилось, привело к тому, что в заключении содержится недостоверный вывод о причинении потерпевшему тяжкого вреда здоровью, хоть он не связан с действиями осужденного.

В апелляционной жалобе защитник осужденного ФИО1 – адвокат Мохнашин М.А. просит приговор отменить, ФИО1 оправдать, поскольку последний действовал в состоянии необходимой обороны и находился в состоянии аффекта. В обоснование указывает, что потерпевший А.А.А. вел аморальный образ жизни, в ночь произошедших событий совместно с друзьями пытался ворваться в квартиру ФИО1, требовал от него извинений за предыдущий конфликт. А.А.А., угрожая ножом, намеревался причинить вред здоровью ФИО1, в связи с чем последний вынужден был обороняться.

В апелляционном представлении государственный обвинитель – старший помощник Ирбитского межрайонного прокурора К.И.А. просит приговор изменить, а именно исключить из приговора ссылки показания свидетелей - сотрудников полиции Б.В.В., Г.Е.А., М.М.М., Б.С.В., Х.Н.А. в части сведений об обстоятельствах совершенного преступления, ставших им известными из пояснений ФИО1, поскольку они могли быть допрошены только об обстоятельствах проведенных процессуальных действий. Также просит исключить из резолютивной части приговора излишнее указание на определение вида исправительного учреждения при назначении наказания по п. «з» ч. 2 ст. 111 УК Российской Федерации, поскольку он определен судом при назначении ФИО1 окончательного наказания по совокупности преступлений.

В возражениях на апелляционные жалобы осужденного и его защитника государственный обвинитель просит оставить доводы жалоб без удовлетворения. В обоснование указывает, что всем доказательствам судом первой инстанции дана надлежащая оценка, действия ФИО1 правильно квалифицированы, назначено справедливое наказание.

Изучив материалы уголовного дела, заслушав стороны, обсудив доводы, изложенные в апелляционных жалобах и представление, судебная коллегия приходит к следующему.

Выводы суда о доказанности вины ФИО1 в умышленном причинении А.А.А. тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, с применением металлической кочерги, как предмета, используемого в качестве оружия, основаны на совокупности доказательств, исследованных судом и получивших надлежащую оценку в приговоре: показаниях потерпевшего, свидетелей, протоколах осмотра места происшествия, вещественных доказательств, заключениях экспертиз, иных доказательствах.

Из показаний потерпевшего А.А.А. следует, что М.Д.СБ. является его соседом, они проживают в одном доме по адресу: 

<

адрес>. В ночь на 12 января 2025 года он распивал спиртные напитки со своими знакомыми З.Е.В., Б.А.С. и К.С.А. В дальнейшем З.Е.В. с Б.А.С. ушли разобраться с ФИО1 из-за ранее произошедшего конфликта и вернулись с ним, а также с К.Д.В., и конфликт между ними продолжился. При это ФИО1 нанес ему один удар кулаком по лицу. После все разошлись, а он пошел домой. Подойдя к подъезду 

<

адрес>, где он проживает, он остановился, чтобы дождаться свою супругу А.Е.В. которую встретил по дороге. В этот момент во двор дома пришел ФИО1 Он спокойным тоном поинтересовался у него о том, исчерпан ли конфликт, на что последний молча зашел в подъезд 

<

№>, к себе домой. Через несколько минут ФИО1 вышел, держа в руке металлическую кочергу, и неожиданно для него начал наносить ему кочергой удары по голове и телу. Затем он услышал крики своей супруги и потерял сознание. Пояснил, что ФИО1 нанес ему не менее 10 ударов кочергой. Он ФИО1 ударов не наносил, не угрожал ему, а также у него не было ножа или какого-либо другого предмета в руках. После произошедшего его госпитализировали, на стационарном лечении он находился с 12 по 24 января 2025 года. Находясь в больнице он устно обратился в правоохранительные органы с заявлением о причинении ему ФИО1 вреда здоровью.

Показания потерпевшего подтверждаются показаниями его супруги А.Е.В., согласно которым в ночь на 12 января 2025 года ее разбудил брат З.Е.В., попросил вызвать сотрудников полиции из-за произошедшего конфликта с ФИО1 Она вышла на улицу, чтобы выяснить обстоятельства конфликта и найти супруга. Когда она возвращалась домой, то увидела, как у подъезда 

<

адрес> ФИО1 наносит удары металлической кочергой по телу и голове ее мужа, который был без сознания и повис на заборе. Она стала кричать и останавливать ФИО1, на что последний, держа в руках кочергу, забежал к себе домой. Видела, что ФИО1 нанес А.А.А. не менее 10 ударов кочергой, ножа либо какого-либо другого предмета в руках у супруга, а также на месте происшествия не было. А.А.А. находился на стационарном лечении с 12 по 

<

дата>.

Из показаний свидетеля К.Да.В следует, что она проживает по адресу: 

<

адрес>. В ночь на 12 января 2025 года она находилась дома и видела из окна, как в подъезд 

<

...> зашел ФИО1, на последнего никто не нападал, во дворе дома было тихо. Через несколько минут ФИО1 вышел на улицу с металлической кочергой в руке и начал ею наносить удары по телу и голове А.А.А., который стоял у забора палисадника рядом с подъездом 

<

...>. У А.А.А. ножа или какого-либо иного предмета в руках не было, он находился в алкогольном опьянении и с трудом стоял на ногах, к ФИО1 он не подходил, не предпринимал попыток его остановить или нанести удары. После ударов ФИО1, А.А.А. потерял сознание и повис на заборе, но ФИО1 продолжал наносить ему удары кочергой. Затем к подъезду подошла А.Е.В., которая стала кричать и заступаться за супруга, после чего ФИО1, держа кочергу в руке, ушел домой. Пояснила, что видела, как ФИО1 нанес А.А.А. кочергой не менее 7 ударов.

Из показаний свидетелей Б.В.В., Г.Е.А., М.М.М., Б.С.В., Х.Н.А., являющихся сотрудниками правоохранительных органов, следует, что в ночь с 11 на 12 января 2025 года в ходе проверки сообщения о массовой драке они выезжали по адресу: 

<

адрес>. На месте происшествия находился ФИО1, а также другие лица, которые были ими опрошены. Также на место происшествия выезжала бригада скорой медицинской помощи, которая госпитализировала А.А.А.

Остальные свидетели по делу Л.Д.А., З.Г.О., З.Е.В., Б.А.С., К.С.А., К.Д.В., Ш.А.Д., Ш.Е.А., М.Ю.Н., С.Р.Н., допрошенные в ходе судебного разбирательства в суде первой инстанции, чьи показания оглашены в соответствии со ст. 281 УПК Российской Федерации, очевидцами причинения тяжкого вреда здоровью А.А.А. не являлись, дали пояснения по факту конфликта, произошедшего между З.Е.В., Б.А.С., К.С.А., А.А.А. с ФИО1, К.Д.В., Ш.Е.А., Ш.А.Д. в ночь на 12 января 2025 года, а также сообщили сведения, известны им от третьих лиц, и о событиях, произошедших после совершенного преступления.

Согласно протоколам осмотра места происшествия от 14 января 2025 года и от 16 января 2025 осмотрены участок местности у подъезда 

<

адрес> а также место жительства М.Д.СВ. по адресу: 

<

адрес>, где обнаружена металлическая кочерга, которая изъята и в дальнейшем осмотрена, признана по делу вещественным доказательством.

Согласно заключению эксперта ГАУЗ СО «БСМЭ» от 

<

дата> у А.А.А. обнаружены повреждения в виде: ушиба головного мозга средней степени тяжести, открытого проникающего перелома левой теменной кости с внутримозговой гематомой в проекции перелома в левой теменной доле и открытого перелома лобной кости слева, ушибленые раны лба, волосистой части головы, надбровной дуги слева, которые в совокупности расцениваются как повреждения, причинившие тяжкий вред здоровью человека. Повреждения причинены в результате не менее трехкратного ударного воздействия тупым твердым предметом, возможно металлической кочергой в левые теменную и лобную область головы в направление снаружи внутрь слева направо и спереди назад в срок около одних суток до обращения в медицинское учреждение - 

<

дата>. В момент причинения повреждений А.А.А. мог находиться любой поверхностью тела по отношению к нападавшему. Кроме того, у А.А.А. обнаружены иные повреждения в области правой лопатки, которые расцениваются как не причинившие вред здоровью человека, и нанесены в результате не менее двухкратного ударного воздействия тупым твердым предметом, возможно металлической кочергой.

Вопреки доводам апелляционной жалобы осужденного, заключение эксперта В.О.А. от 

<

дата> соответствует требованиям УПК Российской Федерации, оформлено надлежащим образом, выводы эксперта представляются суду ясными и понятными. Согласно экспертизе все травмы потерпевший получил 11-

<

дата> от ударов тупым твердым предметом, возможно металлической кочергой, исключив тем самым возможность их получения при падении с высоты собственного роста. Установленная экспертом В.О.А. у А.А.А. тяжесть вреда соответствует Порядку определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утвержденного приказом Минздрава Российской Федерации от 

<

дата> N 172н от 

<

дата>, о чем эксперт подтвердил в заседании суда первой инстанции.

Доводы осужденного о том, что проведение судебно-медицинской экспертизы в отношении А.А.А. не в день его госпитализации, а позже, привело к недостоверному выводу о степени тяжести вреда, причиненного здоровью потерпевшего, несостоятельны. Экспертиза проведена на основании медицинских документов, в том числе, содержащих данные о диагностированных у потерпевшего повреждениях в момент госпитализации. То обстоятельство, что экспертиза произведена после стационарного лечения А.А.А., не может служить основанием чтобы усомниться в выводах эксперта и не свидетельствует о невиновности ФИО1 Каких-либо оснований для проведения дополнительных или повторных экспертиз у суда не имелось.

Вместе с тем судебная коллегия полагает необходимым исключить из приговора ссылки суда как на доказательства: протоколы очных ставок между свидетелем А.Е.В. и ФИО1, между свидетелем Ш.А.Д. и свидетелями А.Е.В., З.Е.В., З.Г.О., Б.А.С. (т. 1 л.д. 186-189, 190-193, 203-205, 224-226, 246-248), поскольку данные процессуальные документы в ходе судебного разбирательства в суде первой инстанции не исследовались, в связи чем не могли быть положены в основу приговора.

Также судебная коллегия находит обоснованными доводы апелляционного представления об исключении из приговора ссылки суда как на доказательства: показания свидетелей сотрудников правоохранительных органов Б.В.В., Г.Е.А., М.М.М., Б.С.В., Х.Н.А. в части обстоятельств совершения преступления, которые стали им известны из пояснений ФИО1, поскольку в соответствии со ст. 75 УПК Российской Федерации показания в указанной части являются недопустимыми доказательствами.

В то же время совокупности иных исследованных судом первой инстанции доказательств достаточно для выводов о доказанности виновности ФИО1 в умышленном причинении А.А.А. тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, с применением кочерги, как предмета, используемого в качестве оружия.

Все доказательства, помимо исключенных из приговора судебной коллегией, оценены в соответствии с правилами, предусмотренными статьями 17, 87, 88 УПК Российской Федерации. Оснований не доверять им у суда не имелось, поскольку получены они с соблюдением требований уголовно-процессуального закона, последовательны, согласуются между собой и дополняют друг друга, каких-либо противоречий, которые могли бы повлиять на выводы о виновности и квалификацию действий осужденного, либо быть иным образом истолкованы в его пользу, не содержат, в связи с чем правильно были положены в основу приговора и признаны достаточными для выводов о виновности ФИО1 в совершении преступления, за которое он осужден. В соответствии с п. 2 ст.307 УПК Российской Федерации суд привел основания, по которым принял одни доказательства и отверг другие. Доводы апелляционных жалоб осуженного и его защитника по существу сводятся к переоценке доказательств по делу, к чему оснований судебная коллегия не усматривает.

Несмотря на утверждения осужденного о том, что он действовал в состоянии необходимой обороны, суд первой инстанции обоснованно отнесся критически к его показаниям, поскольку они опровергаются совокупностью исследованных доказательств, а именно показаниями потерпевшего, которые согласуются с показаниями свидетелей А.Е.В. и К.Да.В, являвшихся очевидцами произошедшего, пояснивших, что ФИО1 нанес удары кочергой по голове и телу А.А.А. в то время, когда последний не представлял для него опасности, был безоружен, не высказывал угроз, не пытался учинить ссору или остановить проходящего мимо него ФИО1 Осужденный, пройдя мимо А.А.А., зашел домой, взял кочергу и вновь вышел на улицу, после чего из личных неприязненных отношений стал наносить удары А.А.А. Кроме того, потерпевший не пытался нанести удары в ответ, защищался, закрывая голову руками, а после от ударов потерял сознание, однако ФИО1 продолжал наносить удары кочергой потерпевшему. Согласно выводам эксперта тяжкий вред здоровью А.А.А. причинен не менее чем трехкратным ударным воздействием тупого твердого предмета, возможно металлической кочергой. Таким образом, суд первой инстанции, принимая во внимание характер действий осужденного, пришел к верному выводу, что не имеется оснований полагать, что ФИО1 причинил ранения в целях самозащиты и в состоянии необходимой обороны либо превышения ее пределов. Судом первой инстанции также обоснованно не установлено обстоятельств, свидетельствующих о совершении преступления в состоянии аффекта, что подтверждается выводами амбулаторной судебно - психиатрической экспертизы от 25 февраля 2025 года № 408, согласно которой действия ФИО1 носили целенаправленный характер, он ориентировался в обстановке и был способен осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими как в в юридически значимый момент, так и в настоящее время. В применении принудительных мер медицинского характера не нуждается.

Доводы осужденного о том, что в нарушение закона органом следствия не производились действия, направленные на обнаружение ножа, который, по его мнению, был в руках у потерпевшего, нельзя признать обоснованными, поскольку из показаний потерпевшего и свидетелей следует, что у А.А.А. ножа не было, в то время как ФИО1, вооружившись кочергой, напал на потерпевшего. Также нож не был обнаружен в ходе осмотра места происшествия.

Доводы осужденного в заседании суда апелляционной инстанции о том, что А.А.А. в день после госпитализации ушел из больницы и в течение четырех дней находился дома, получил телесные повреждения при иных обстоятельствах, являются несостоятельными, опровергаются совокупностью исследованных в ходе судебного разбирательства доказательств, а именно медицинской картой, выписным эпикризом, а также выводами эксперта, что телесные повреждения, составляющие тяжкий вред здоровью, причинены потерпевшему 11-12 января 2025 года и имелись у него на момент госпитализации в ГАУЗ СО «Ирбитская ЦГБ» 12 января 2025 года был. С 13 по 24 января 2025 года А.А.А. находился на стационарном лечении в ГАУЗ СО «Ирбитская ЦГБ», откуда его транспортировали в ГАУЗ СО «ЦГКБ № 24».

Квалифицирующий признак совершения преступления с применением предмета, используемого в качестве оружия, нашел подтверждение в ходе судебного разбирательства, что подтверждается совокупностью исследованных в суде первой инстанции доказательств, а также показаниями самого осужденного, не отрицавшего, что в ходе конфликта с потерпевшим, он размахивал металлической кочергой, которой мог нанести удары потерпевшему.

Таким образом, судом правильно установлены фактические обстоятельства преступления и в соответствии с ними действия ФИО1 верно квалифицированы по п. «з» ч. 2 ст. 111 УК Российской Федерации - умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, совершенное с применением предмета, используемого в качестве оружия.

При назначении наказания судом учтены характер и степень общественной опасности совершенного преступления, относящегося к категории тяжкого, направленного против жизни и здоровья, данные о личности осужденного, который на учетах у психиатра и нарколога не состоит, положительно характеризуется, имеет устойчивые социальные связи, ранее судим.

Правильно установлены смягчающие обстоятельства, к числу которых суд на основании ч. 2 ст. 61 УК Российской Федерации отнес частичное признание вины, раскаяние в содеянном, а также, что ФИО1 является ветераном боевых действий, имеет боевые награды, наличие у ФИО1 тяжелых хронических заболеваний и инвалидности 3 группы, принесение извинений потерпевшему. Суд первой инстанции верно не нашел оснований для признания смягчающим обстоятельством в соответствии с п. «з» ч. 1 ст. 61 УК Российской Федерации противоправность или аморальность поведения потерпевшего, явившегося поводом для преступления, что подробно мотивировано в приговоре и с чем соглашается судебная коллегия.

Каких-либо иных обстоятельств, обуславливающих смягчение ФИО1 наказания, но не установленных судом или не учтеных им в полной мере, не имеется.

Отягчающих наказание обстоятельств судом не установлено, в том числе таковым верно не признано на основании ч. 1.1. ст. 63 УК Российской Федерации совершение преступления в состоянии опьянения, вызванном употреблением алкоголя, поскольку в ходе судебного разбирательства не представлено доказательств того, что опьянение существенным образом повлияло на поведение ФИО1 и способствовало совершению преступления.

Суд первой инстанции, проанализировав обстоятельства преступления, сведения о личности осужденного, пришел к верному выводу о необходимости назначения наказания в виде реального лишения свободы без назначения дополнительного наказания. По своему виду и размеру наказание соответствует санкции п. «з» ч. 2 ст. 111 УК Российской Федерации, является справедливым, соразмерным содеянному, отвечает задачам исправления осужденного и предупреждения совершения им новых преступлений. Окончательное наказание назначено верно по совокупности преступлений на основании ч.ч. 4,5 ст. 69 УК Российской Федерации.

Суд первой инстанции верно не усмотрел исключительных обстоятельств, предусматривающих смягчение наказания с применением положений ст. 64 УК Российской Федерации, как и оснований для применения ч. 6 ст. 15, ст. 73, ст. 53.1 УК Российской Федерации. Не усматривает таковых и судебная коллегия.

Вид исправительного учреждения для отбывания лишения свободы ФИО1 назначен правильно в соответствии с п. «б» ч. 1 ст. 58 УК Российской Федерации, - исправительная колония общего режима.

Согласно п. 34 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2016 года N 55 "О судебном приговоре" при назначении наказания в виде лишения свободы по совокупности преступлений или приговоров вид исправительного учреждения, в котором должен отбывать наказание осужденный, и режим данного исправительного учреждения указываются в приговоре только после назначения окончательного наказания.

Вместе с тем, как следует из приговора, суд при назначении осужденному вида исправительного учреждения дважды указал на отбывание наказания в исправительной колонии общего режима как после назначения наказания по п. «з» ч. 2 ст. 111 УК Российской Федерации, так и после назначения окончательного наказания по совокупности преступлений на основании ч. 5 ст. 69 УК Российской Федерации.

Учитывая изложенное, судебная коллегия соглашается с доводами апелляционного представления об исключении из резолютивной части приговора ошибочного указания суда на определение вида исправительного учреждения при назначении наказания по п. «з» ч. 2 ст. 111 УК Российской Федерации.

Судом в соответствии с п. «б» ч.3.1 и ч. 3.4 ст.72 УК Российской Федерации в срок лишения свободы зачтено нахождение под стражей в период с 10 по 11 февраля 2025 года, с 08 апреля 2025 года по 12 октября 2025 года, с 13 октября 2025 года до дня вступления приговора в законную силу из расчета один день за полтора дня отбывания наказания в исправительной колонии общего режима, а также срок нахождения под домашним арестом с 12 февраля 2025 года по 07 апреля 2025 года из расчета два дня домашнего ареста за один день лишения свободы.

Вместе с тем согласно материалам дела ФИО1 находился под домашним арестом с 12 февраля 2025 года по 19 июня 2025 года, а 20 июня 2025 года ему постановлением Ирбитского районного суда Свердловской области, вступившим в законную силу 02 июля 2025 года, изменена мера пресечения в виде домашнего ареста на заключение под стражу (т. 3 л.д. 10-11, 90-92). Данный вопрос не обсуждается судебной коллегией в виду отсутствия апелляционного повода.

Вопреки доводам стороны защиты, судом верно разрешен гражданский иск потерпевшего А.А.А. о взыскании с ФИО1 компенсации морального вреда, причиненного преступлением, в размере 500 000 рублей. Также верно с учетом ч. 2 ст. 309 УПК Российской Федерации признано право на удовлетворение иска А.А.А. о возмещении имущественного ущерба, причиненного преступлением, а именно затрат на лечение и вопрос о размере возмещения передан для рассмотрения в порядке гражданского судопроизводства.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 389.13, 389.15, 389.20, 389.26, 389.28 УПК Российской Федерации, судебная коллегия

определила:

приговор Ирбитского районного суда Свердловской области от 13октября 2025 года в отношении ФИО1 изменить:

- исключить из приговора ссылки суда как на доказательства: протоколы очных ставок (т. 1 л.д. 186-189, 190-193, 203-205, 224-226, 246-248), показания свидетелей сотрудников правоохранительных органов Б.В.В., Г.Е.А., М.М.М., Б.С.В., Х.Н.А. в части обстоятельств совершения преступления, которые стали им известны из пояснений ФИО1;

- исключить из резолютивной части приговора указание суда на определение вида исправительного учреждения при назначении наказания по п. «з» ч. 2 ст. 111 УК Российской Федерации.

В остальной части приговор оставить без изменения, апелляционные жалобы осужденного и его защитника - без удовлетворения, апелляционное представление - удовлетворить.

Апелляционное определение вступает в законную силу со дня его провозглашения и может быть обжаловано в Седьмой кассационный суд общей юрисдикции в порядке, предусмотренном главой 47.1 УПК Российской Федерации, в течение 6 месяцев со дня вступления приговора в законную силу, а осужденным, содержащимся под стражей, – в тот же срок со дня получения копии такого приговора.

Осужденный вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении дела судом кассационной инстанции, поручать осуществление своей защиты избранному защитнику, либо ходатайствовать о назначении защитника.

Председательствующий В.Ю. Нагорнов

Судьи: Ю.А. Шкляева

А.А. Зарайкин