Гр. дело № 2-39/2020.

УИД 51RS0019-01-2020-000044-77.

Мотивированное 

решение

 составлено 21.05.2020.

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

14 мая 2020 г. город Полярные Зори

Полярнозоринский районный суд Мурманской области в составе: 

председательствующего судьи Фазлиевой О.Ф.,

при секретаре Крутиковой Н.В.,

с участием:

истца ФИО1,

представителя истца ФИО1 – Рыжковой Т.В.,

представителя истцов ФИО2, ФИО3, ФИО4 и ФИО5 – ФИО6,

ответчика ФИО7,

представителя ответчика ФИО8,

помощника прокурора г. Полярные Зори ФИО9,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО1 к ФИО7 о взыскании денежной компенсации морального вреда, 

УСТАНОВИЛ:

06.02.2020 ФИО2 и ФИО3 обратились в суд с иском к ФИО7 о взыскании денежной компенсации морального вреда, причиненного смертью их отца.

В обоснование заявленных требований (с учетом заявления об уточнении иска) ФИО2 и ФИО3 указано, что 20.07.2019, в районе 6 км + 650 м автодороги «Полярные-Зори - Африканда» Полярнозоринского района Мурманской области, ФИО7, управляя автомобилем «***», совершил наезд на гр.К, который управлял велосипедом и двигался в попутном направлении. В результате ДТП гр.К получил множественные телесные повреждения, от которых скончался 20.07.2019 в МСЧ. В результате смерти близкого человека *** истцы перенесли моральные страдания, которые должны быть компенсированы в денежном выражении виновником ДТП ФИО7 

Отметили, что при жизни гр.К был для них значимым человеком, который заменил им обоих родителей, поскольку мать злоупотребляла спиртными напитками. Между ними сложились близкие, доверительные отношения, которые они регулярно поддерживали посредством встреч и телефонных разговоров. гр.К напутствовал их, давал советы, поддерживал, был духовной и моральной опорой, объединял семью. Смерть гр.К является для них невосполнимой утратой, до настоящего времени приносящей боль от потери родного человека. 

Истцы оценили моральный вред в 500 000 руб., которые просили взыскать с ответчика ФИО7 в пользу каждого из истцов (т. 1 л.д. 5-6, 49-50).

На основании определения Полярнозоринского районного суда Мурманской области от 20.03.2020 к участию в гражданском деле № 2-39/2020 в качестве соистцов привлечены ФИО4 и ФИО5, приходящиеся погибшему гр.К ***, которые, основываясь на фактических обстоятельствах смерти гр.К, приведенных в иске ФИО2 и ФИО3, с учетом страданий и глубоких переживаний, ***, также просили суд о взыскании с ответчика ФИО7 в их пользу денежной компенсации морального вреда в размере 500 000 руб. в пользу каждого (т. 1 л.д. 53-55, 119-120).

В ходе производства по делу, в Полярнозоринский районный суд Мурманской области обратилась ФИО1 с иском к ФИО7 о взыскании денежной компенсации морального вреда, причиненного смертью гр.К, указав в обоснование иска, что 20.07.2019 умер гр.К, смерть которого наступила в результате ДТП, произошедшего при следующих обстоятельствах: 20.07.2019, в районе 6 км+650 м автодороги «Полярные-Зори-Африканда» Полярнозоринского района Мурманской области, ФИО7, управляя автомобилем «***», совершил наезд на гр.К, который двигался на велосипеде в попутном направлении и приступил к совершению разворота, не убедившись в безопасности маневра. В результате ДТП гр.К получил телесные повреждения, от которых скончался. Смертью гр.К ей были причинены нравственные страдания, которые она оценила в денежном выражении в размере 500 000 руб. и просила взыскать указанную сумму с виновника ДТП ФИО7 (т. 1 л.д. 209-211).

На основании определения Полярнозоринского районного суда Мурманской области от 13.04.2020 иск ФИО1 был объединен в одно производство для совместного рассмотрения с исками ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5 (т. 1 л.д. 195-197).

В судебное заседание истцы ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5 не явились, извещены о времени и месте судебного заседания надлежащим образом, просили рассмотреть дело без их участия, что отмечено в телефонограммах и подтвердил в судебном заседании их представитель ФИО6 (т. 1 л.д. 137, 138, т. 2 л.д. 158, 159).

При таких обстоятельствах, в порядке, предусмотренном частью 5 статьи 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд полагает возможным провести судебное заседание без участия истцов ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5

Представитель истцов ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5 – ФИО6, действующий на основании доверенностей от 07.10.2019, 27.07.2019, 11.03.2020 (т. 1 л.д. 45, 44, 43), принимавший участие в судебном заседании с применением видеоконференц-связи на базе Вологодского районного суда, в судебном заседании поддержал требования истцов К-ных по основаниям, изложенным в исках, дополнительно пояснил, что все истцы до настоящего времени испытывают глубокие нравственные страдания, вызванные потерей близкого человека *** 

Полагал, что ответственность за возмещение вреда, причиненного ДТП, следует возложить в полном объеме на ФИО7, поскольку он является виновником дорожно-транспортного происшествия, нарушил правила дорожного движения, в том числе пункт 10.1, что повлекло причинение смерти потерпевшему гр.К Отметил, что заключение эксперта - автотехника, на основании которого было отказано в возбуждении уголовного дела в отношении ФИО7, поскольку в его действиях не установлено нарушений правил дорожного движения, является поверхностным и спорным, поскольку основано исключительно на показаниях ФИО7 

В период проверки органом следствия не были истребованы дополнительные доказательства и данные, позволившие бы эксперту прийти к другим выводам. В ходе проверки не были подробно опрошены по обстоятельствам дела очевидцы ДТП, а также ФИО7 и ФИО1, не разрешен вопрос о назначении дополнительной экспертизы, не было выяснено оборудован ли GPS и/или Глонасс автомобиль ФИО7, а также оборудованы ли GPS и/или Глонасс телефоны очевидцев, с которых вызывались телефоны 

<

***>, не истребован биллинг у операторов связи у всех лиц, которые были в момент ДТП на дороге, позволившие бы определить скорость движения умершего велосипедиста.

Экспертом не были объективно определены скорости движения автомобиля и велосипедиста, радиус поворота велосипедиста, не дана оценка действиям водителя с учетом того, что велосипедист являлся полноправным участником дорожного движения, приравненным к транспортному средству, и водитель ФИО7 на данном участке дороги, имеющим сплошную линию разметки, не имел права его обгонять, а должен был двигаться за ним. Полагал, что с учетом места удара, велосипедист должен был повернуть под углом 90 градусов, а это при движении невозможно. Также указал на то, что заключение эксперта содержит недостоверные данные, в частности, о дате и номере КУСП, что свидетельствует о невнимательном отношении эксперта к делу.

Отметил, что ответчик до настоящего времени не предпринял меры для заглаживания вреда и не принес извинений за случившееся. Просил не учитывать материальное положение и кредитные обязательства ответчика, которые появились у него после дорожно-транспортного происшествия.

Определяя размер денежной компенсации морального вреда, о взыскании которой заявлено в исках, истцы исходили из глубины своих переживаний, а также учитывали сложившуюся судебную практику, согласно которой при наличии вины причинителя вреда компенсация может достигать 1 000 000 руб. в пользу каждого потерпевшего. В данном случае, истцы исходили из того, что ими совместно заявлены требования на общую сумму 2 000 000 руб., что является разумным и обоснованным.

Истец ФИО1 в судебном заседании поддержала исковое требование по основаниям, изложенным в иске, по обстоятельствам дела суду пояснила, что 20.07.2019 она совместно со гр.К совершала велосипедную прогулку по автодороге «Полярные Зори – Африканда». Во время поездки гр.К не находился в поле ее зрения. Она оглянулась, не увидела его, развернулась и продолжила движение в направлении г. Полярные Зори, и в это время неподалеку она увидела, что произошло ДТП, велосипед гр.К лежал на середине дороге, а автомобиль ответчика находился в кювете. Самого момента наезда на гр.К она не видела. Полагала, что выводы эксперта о виновности в ДТП гр.К поспешны, заключение короткое и необоснованное. Отметила, что гр.К являлся внимательным и ответственным человеком, в связи с чем она не верит в то, что он не убедился в безопасности маневра. 

Смерть гр.К причинила ей нравственные страдания и горе, от которого она не может оправиться до настоящего времени. *** 

Указала, что в семье К-ных принято уважительное отношение ко всем ее членам, родители, дети и внуки поддерживают друг друга и помогают. Так и гр.К заботился о своих родителях, тепло к ним относился, оказывал им материальную помощь, поддерживал связь, не менее двух раз в год посещал их. ***

***

Погибший гр.К поддерживал теплые родственные отношения со *** (истцами по делу ФИО2 и ФИО3), они регулярно поддерживали общение, были посвящены в дела друг друга, делились событиями и новостями, изредка *** приезжали в гости. гр.К не содержал их на постоянной основе, но оказывал помощь по необходимости, дарил подарки. *** 

После смерти гр.К все истцы в равных долях (за исключением супружеской доли) унаследовали все истцы, по 1/5 доли каждый. Наследство состояло из автомобиля, денежных средств на счетах, недвижимого имущества (дома), а также страховой выплаты.

Представитель истца ФИО1 адвокат Рыжкова Т.В., действующая на основании ордера от 16.03.2020 №** и удостоверения адвоката №** от 15.02.2013 (т. 2 л.д.136, 187), в судебном заседании поддержала исковые требования истца по основаниям, изложенным в иске, полагая, что на основании статьи 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации, поскольку вред гражданину причинен источником повышенной опасности, то лицом, ответственным за его возмещение, является водитель ФИО7 

В результате ДТП погиб гр.К и смерть близкого и родного человека, с которым она проживала в любви и согласии, повлекла глубокие, тяжкие страдания и переживания. Просила учесть, что истец не только перенесла страдания в прошлом, но и будет их переживать в будущем, поскольку утрата *** нарушила ее благополучие, вывела из ситуации психологического равновесия и повлекла эмоциональное, глубокое расстройство. 

Полагала, что семейные и материальные обстоятельства ответчика подлежат учету при определении суммы компенсации морального вреда, однако просила не снижать эту сумму, поскольку он трудоспособен, находится в молодом возрасте и способен загладить причиненный вред.

Ответчик ФИО7 в судебном заседании исковые требования признал частично, не оспаривая право истцов на компенсацию морального вреда, а также сам факт причинения каждому из истцов морального вреда и необходимость его компенсации даже при отсутствии его вины в ДТП, просил о снижении размера компенсации морального вреда.

По обстоятельствам дела пояснил, что 20.07.2019, он двигался на принадлежащем ему автомобиле «***», г.р.з №** по автодороге «Полярные Зори – Африканда», в направлении г. Полярные Зори. В автомобиле находилось двое пассажиров. По дороге он встретил велосипедистку ФИО1, затем велосипедиста гр.К, который двигался по дороге, по асфальтовому покрытию, вдоль боковой линии разметки. Боковой интервал между ним и автомобилем составлял примерно 1 м и с учетом ширины дороги он полагал, что проедет мимо велосипедиста, однако тот, не обозначая маневр знаками, рукой или иным способом, не повернувшись и не убедившись в безопасности маневра, находясь примерно в 1,5 м от автомобиля, резко повернул налево, в связи с чем он (ФИО7) предпринял экстренное торможение и вывернул руль влево в целях избежания наезда на велосипедиста, однако произошло столкновение с ним, при этом удар пришелся правой фарой и капотом автомобиля в центр велосипеда и по ногам велосипедиста. От столкновения его автомобиль вынесло в левый по ходу движения кювет, а велосипедист на капоте переместился в кювет и упал на землю. Выбравшись их автомобиля, он осмотрел потерпевшего, поправил ему голову, что он не захлебнулся в луже, после чего вызвал скорую помощь и ГИБДД.

Считает, что возможной причиной внезапных действий велосипедиста стал тот факт, что шум от движения его автомобиля был скрыт шумом проехавших навстречу двух автомобилей, в связи с чем гр.К, пропустив эти автомобили, полагая, что другие помехи отсутствуют, приступил к выполнению маневра поворота налево (разворота).

Отметил, что его (ответчика) действия соответствовали Правилам дорожного движения, он не имел реальной возможности избежать столкновения с велосипедистом и предугадать его действия, в связи с чем считает, что заключение эксперта-автотехника соответствует фактическим обстоятельствам дела и является правильным. 

В судебном заседании он принес извинения всем истцам в лице их представителей, отметив, что испытывает боль и горечь от случившегося. 

Просил суд при определении размера денежной компенсации морального вреда учесть его семейное и материальное положение, ***

Представитель ответчика адвокат Французова И.В., осуществляющая полномочия на основании ордера от 13.04.2020 №** и удостоверения адвоката от 23.05.2013 №** (т. 1 л.д. 148, т. 2 л.д. 188), поддержала позицию ФИО7, выраженную в судебном заседании, полагала, что моральный вред, причиненный близким родственникам погибшего в ДТП гр.К подлежит возмещению в силу норм закона, в том числе и при отсутствии вины водителя транспортного средства, не оспаривала факт причинения истцам морального вреда, однако, полагала, что заявленные ко взысканию суммы компенсации существенно завышены с учетом фактических обстоятельств дела и материального положения ответчика.

Представитель ответчика просила суд учесть, что в возбуждении уголовного дела по статье 264 Уголовного кодекса Российской Федерации в отношении ФИО7 отказано и это постановление на день судебного заседания не отменено и является действующим. Постановление основано на заключении автотехнической экспертизы, которая является обоснованной и соответствующей материалам дела, изготовленной специалистом, имеющим необходимый опыт и квалификацию, согласно которой действия водителя ФИО7 с технической точки зрения не находятся в причинно-следственной связи с наступившими последствиями, и напротив, действия гр.К не соответствуют требованиям правил дорожного движения. 

Отметила, что ответчик не самоустранялся от возмещения морального вреда, а поручил ведение переговоров ей, однако истцы отказались от предложенной суммы компенсации в 50 000 руб. После вступления в дело еще троих истцов, а также учитывая, что истцы фактически шантажируют ответчика тем, что намерены доказывать его виновность в рамках уголовного судопроизводства и требовать назначения дополнительной экспертизы, то ответчик положился на решение суда.

Просила суд учесть при вынесении решения не только затруднительное положение ответчика, но также оценить благополучное материальное положение истцов.

Старший помощник прокурора г. Полярные Зори ФИО9 в судебном заседании полагала, что, в силу пункта 1 статьи 1079, статьи 151, статьи 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации, причиненный родственникам погибшего в ДТП гр.К моральный вред подлежит возмещению вне зависимости от вины причинителя, поскольку это произошло при использовании источника повышенной опасности. Полагала, что заявленные исковые требования в размере 500 000 руб. в пользу каждого истца, завышены, с учетом обстоятельств дела родственники погибшего могут претендовать на компенсацию морального вреда в размере не более 100 000 руб. каждый. 

Выслушав стороны, допросив свидетеля, изучив материалы гражданского дела, заслушав заключение прокурора г. Полярные Зори, суд находит иск ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО1 к ФИО7 о взыскании денежной компенсации морального вреда подлежащим частичному удовлетворению.

Пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

В соответствии со статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

В силу пункта 1 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (статьи 1064 - 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) и статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Согласно пунктам 1, 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (пункт 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В пункте 2 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20.12.1994 N 10 "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда" разъяснено, что под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.) или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо нарушающими имущественные права гражданина. Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, потерей работы, раскрытием семейной, врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав, физической болью, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья, либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий, и др.

При рассмотрении требований о компенсации причиненного гражданину морального вреда необходимо учитывать, что размер компенсации зависит от характера и объема причиненных истцу нравственных или физических страданий, степени вины ответчика в каждом конкретном случае, иных заслуживающих внимания обстоятельств и не может быть поставлен в зависимость от размера удовлетворенного иска о возмещении материального ущерба, убытков и других материальных требований. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Степень нравственных или физических страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств причинения морального вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего и других конкретных обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесенных им страданий (пункт 8 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20.12.1994 N 10 "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда").

Как разъяснено в пункте 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина", при рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических и нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. Наличие факта родственных отношений само по себе не является достаточным основанием для компенсации морального вреда. При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела.

В Постановлении Европейского Суда по правам человека от 18.03.2010 по делу "Максимов (Maksimov) против России" указано, что задача расчета размера компенсации является сложной. Она особенно трудна в деле, предметом которого является личное страдание, физическое или нравственное. Не существует стандарта, позволяющего измерить в денежных средствах боль, физическое неудобство и нравственное страдание и тоску. Национальные суды всегда должны в своих решениях приводить достаточные мотивы, оправдывающие ту или иную сумму компенсации морального вреда, присуждаемую заявителю. В противном случае отсутствие мотивов, например, несоразмерно малой суммы компенсации, присужденной заявителю, будет свидетельствовать о том, что суды не рассмотрели надлежащим образом требования заявителя и не смогли действовать в соответствии с принципом адекватного и эффективного устранения нарушения.

Из изложенного следует, что моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. К числу таких нематериальных благ относится жизнь, здоровье (состояние физического, психического и социального благополучия человека), семейные и родственные связи. В случае причинения гражданину морального вреда (физических или нравственных страданий) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Таким образом, право на компенсацию морального вреда возникает при наличии предусмотренных законом оснований и условий ответственности за причинение вреда, а именно: физических или нравственных страданий потерпевшего, то есть морального вреда как последствия нарушения личных неимущественных прав или посягательства на иные нематериальные блага, неправомерного действия (бездействия) причинителя вреда, причинной связи между неправомерными действиями и моральным вредом, вины причинителя вреда. Поскольку, предусматривая в качестве способа защиты нематериальных благ компенсацию морального вреда, закон (статьи 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) устанавливает лишь общие принципы для определения размера такой компенсации, суду при разрешении спора о компенсации морального вреда необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимание фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав как основополагающие принципы, предполагающие установление судом баланса интересов сторон. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении.

Как предусмотрено нормами статьи 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации юридические лица и граждане, деятельность которых связана с повышенной опасностью для окружающих (использование транспортных средств, механизмов, электрической энергии высокого напряжения, атомной энергии, взрывчатых веществ, сильнодействующих ядов и т.п.; осуществление строительной и иной, связанной с нею деятельности и др.), обязаны возместить вред, причиненный источником повышенной опасности, если не докажут, что вред возник вследствие непреодолимой силы или умысла потерпевшего. Владелец источника повышенной опасности может быть освобожден судом от ответственности полностью или частично также по основаниям, предусмотренным пунктами 2 и 3 статьи 1083 настоящего Кодекса.

Обязанность возмещения вреда возлагается на юридическое лицо или гражданина, которые владеют источником повышенной опасности на праве собственности, праве хозяйственного ведения или праве оперативного управления либо на ином законном основании (на праве аренды, по доверенности на право управления транспортным средством, в силу распоряжения соответствующего органа о передаче ему источника повышенной опасности и т.п.).

Как разъяснено в пункте 18 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26.01.2010 N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина", в силу статьи 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный жизни или здоровью граждан деятельностью, создающей повышенную опасность для окружающих (источником повышенной опасности), возмещается владельцем источника повышенной опасности независимо от его вины.

Согласно статье 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда в случаях, когда вред причинен жизни или здоровью гражданина источником повышенной опасности.

Пунктами 2 и 3 статьи 1083 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что если грубая неосторожность самого потерпевшего содействовала возникновению или увеличению вреда, в зависимости от степени вины потерпевшего и причинителя вреда размер возмещения должен быть уменьшен.

При грубой неосторожности потерпевшего и отсутствии вины причинителя вреда в случаях, когда его ответственность наступает независимо от вины, размер возмещения должен быть уменьшен или в возмещении вреда может быть отказано, если законом не предусмотрено иное. При причинении вреда жизни или здоровью гражданина отказ в возмещении вреда не допускается.

Суд может уменьшить размер возмещения вреда, причиненного гражданином, с учетом его имущественного положения, за исключением случаев, когда вред причинен действиями, совершенными умышленно.

В пункте 17 Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 26.01.2010 N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина" разъяснено, что вопрос о том, является ли допущенная потерпевшим неосторожность грубой, в каждом случае должен решаться с учетом фактических обстоятельств дела (характера деятельности, обстановки причинения вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего, его состояния и др.).

Судом установлено, что 20.07.2019, в период времени с 16 часов 00 минут до 17 часов 08 минут, в районе 6 км + 650 м автодороги «Полярные Зори – Африканда», на территории Полярнозоринского района Мурманской области, ФИО7, управляя принадлежащим ему автомобилем марки «***» г.р.з. №**, допустил наезд на управлявшего велосипедом гр.К, который, двигаясь в попутном направлении, приступил к совершению разворота, не убедившись в безопасности совершенного им маневра. 

В материалах проверки Межмуниципального отдела МВД России "Полярнозоринский" содержатся отличающиеся данные о наименовании автомобиля, под управлением ФИО7: «***» и «***», которые являются одной и той же моделью автомобиля. Кроме того, идентифицировать автомобиль возможно по регистрационному знаку №**.

В результате дорожно-транспортного происшествия гр.К получил множественные телесные повреждения, от которых скончался 20.07.2019 в МСЧ. 

Как следует из заключения эксперта (экспертиза трупа) от 23.07.2019 №** гр.К получил телесные повреждения в виде ***. Этиловый спирт в крови гр.К не обнаружен.

Данный комплекс телесных повреждений, вероятнее всего образовался до наступления смерти, в момент дорожно-транспортного происшествия, при ударах выступающими частями кузова автомобиля с последующим соударением о тупой (тупые) твердые предметы. По степени тяжести указанные телесные повреждения расцениваются в совокупности как причинившие тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни и находятся в прямой причинной следственной связи с наступлением смерти (т. 2 л.д. 90-96).

Согласно заключению эксперта от 24.09.2019 №** по материалам проверки Межмуниципального отдела МВД России "Полярнозоринский", в данных дорожных условиях несоответствия действий водителя ФИО7 требованиям пункта 10.1 (абзац 2) правил дорожного движения, с технической точки зрения, не усматривается. Действия водителя ФИО7, с технической точки зрения, не находятся в причинной связи с наступившими последствиями. При заданных в постановлении исходных данных водитель ФИО7 не имел технической возможности предотвратить столкновение путем торможения. В рассматриваемой ситуации действия велосипедиста гр.К не соответствовали требованиям пункта 1.3 (приложение 2, линия 1.1), пункта 8.1 (абзац 1), пункта 8.2, пункта 8.8 (абзац 2) правил дорожного движения, и с технической точки зрения, находятся в причинной связи с наступившими последствиями (т. 2 л.д. 99-104).

По результатам рассмотрения материалов процессуальной проверки КУСП №** от 20.07.2019, оценив собранные по делу материалы, показания очевидцев дорожно-транспортного происшествия, водителя ФИО7, заключения экспертов, начальник СО МО МВД России «Полярнозоринский» гр.С пришел к выводу от отсутствии в действиях водителя ФИО7 состава преступления, предусмотренного частью 3 статьи 264 Уголовного кодекса Российской Федерации (нарушение лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения или эксплуатации транспортных средств, повлекшее по неосторожности смерть человека), поскольку в сложившейся ситуации у водителя ФИО7 не было технической возможности избежать вредоносного последствия в виде наезда на велосипедиста гр.К и его действия, с технической точки зрения, не находятся в причинной связи с наступившими последствиями. На основании пункта 2 части 1 статьи 24 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в возбуждении уголовного дела в отношении ФИО7 было отказано (т. 2 л.д. 119-123).

По состоянию на дату судебного заседания данное постановление не было отменено. 

Оценивая собранные по делу доказательства, в том числе объяснения очевидцев дорожно-транспортного происшествия, показания ФИО7, данные им в ходе проверки и в суде, а также проанализировав действия участников происшествия и их соответствие правилам дорожного движения, суд приходит к выводу об отсутствии вины ФИО7 в совершении ДТП и причинно-следственной связи между его действиями и последствиями в виде смерти потерпевшего гр.К

Из показаний гр.П, находившейся 20.07.2019, в момент ДТП, на заднем сидении автомобиля ФИО7, следует, что она увидела, как велосипедист резко поворачивает от правого края проезжей части влево. В этот момент водитель ФИО10 начал резкое торможение и вывернул руль влево, однако произошел удар, после которого разбилось ветровое стекло, а автомобиль начало трясти и вынесло на левую по ходу движения придорожную обочину (т. 2 л.д. 72-73). 

Опрошенная по факту ДТП гр.Р, находившаяся в момент ДТП на заднем сидении в автомобиле ФИО11, пояснила, что она не следила за дорожным движением, однако успела заметить, что во время поездки двигавшийся по правому краю проезжей части в попутном направлении велосипедист начал резко поворачивать влево. В этот момент водитель ФИО7 начал резкое торможение, вывернул руль влево, произошел удар, и автомобиль вынесло в левый по ходу движения кювет (т. 2 л.д. 74-75).

Из объяснений ФИО1, данных в судебном заседании следует, что 20.07.2019 она совершала совместно с гр.К велосипедную прогулку. Он скрылся из ее поля зрения, в связи с чем она не видела обстоятельств наезда на него. Подъехав, она увидела, что гр.К лежит в кювете на земле и там же находится автомобиль.

Из показаний ФИО7, данных в ходе проверки следователю Межмуниципального отдела МВД России "Полярнозоринский" и соответствующих по своему содержанию показаниям, данным в ходе судебного разбирательства, следует, что 20.07.2019, он двигался на принадлежащем ему автомобиле «***», г.р.з №** по автодороге «Полярные Зори – Африканда», в направлении г. Полярные Зори. В автомобиле находилось двое пассажиров. По дороге он встретил велосипедистку, как полагает, это была ФИО1, затем велосипедиста гр.К, который двигался по дороге, по асфальтовому покрытию, вдоль боковой линии разметки. Боковой интервал между ним и автомобилем составлял примерно 1 м и с учетом ширины дороги и габаритов его транспортного средства он полагал, что проедет мимо велосипедиста, однако тот, не обозначая маневр знаками, рукой или иным способом, не повернувшись и не убедившись в безопасности маневра, находясь примерно в 1 - 1,5 м от автомобиля, резко повернул налево, в связи с чем он (ФИО7) предпринял экстренное торможение и вывернул руль влево в целях избежания наезда на велосипедиста, однако произошло столкновение с ним, при этом удар пришелся правой фарой и капотом автомобиля в центр велосипеда и по ногам велосипедиста. От столкновения его автомобиль уехал в левый по ходу движения кювет, а велосипедист на капоте переместился в кювет и упал на землю.

Не доверять показаниям ФИО7 при отсутствии каких-либо мотивов для этого и доказательств, неопровержимо подтверждающих недостоверность изложенной им информации, оснований не имеется. Приведенные показания ответчика являются стабильными, последовательными, не содержат противоречий и соответствуют показаниям свидетелей ДТП, а также иным фактическим обстоятельствам дела, в том числе схеме места ДТП, результатам осмотров автомобиля и велосипеда.

Так, из схемы места ДТП, а также протоколов осмотра места ДТП от 20.07.2020 с фототаблицей, наглядно отображающей дорожную обстановку, следует, что при осмотре 6 км + 650 м автодороги «Полярные Зори», где произошел наезд на велосипедиста, установлено, что проезжая часть сухая, не имеет повреждений, ширина составляет 6,5 м, в направлении в г. Полярные Зори - 3,25 м, полосы для движения разделены сплошной линией горизонтальной разметки 1.1, разделяющей транспортные потоки, ширина обочины - 2 м в обоих направлениях; автомобиль «***», г.р.з №** находится в левом по направлению в г. Полярные Зори кювете, на расстоянии 24 м от предполагаемого места столкновения; велосипед находится в центре проезжей части дороги, на линии разметки 1.1; как следует из объяснений водителя ФИО11, место столкновения с велосипедистом находится на его полосе движения в направлении г. Полярные Зори на расстоянии 1,9 м от обочины; на левой обочине имеются следы колес автомобиля по диагонали к проезжей части, характерные для съезда в кювет; осыпь осколков с фары, расположена у правого края проезжей части по направлению в г. Полярные Зори (т. 2 л.д. 51, 52-54, 41-50). 

При осмотре автомобиля «***», г.р.з. №** установлено наличие механических повреждений, деформаций правого переднего крыла, правой фары, правой части капота, решетки радиатора и иных царапин и незначительных повреждений. В протоколе осмотра места происшествия от 25.01.2020 отмечено, что, исходя из характера повреждений, они нанесены спереди назад (т. 2 л.д. 59-68). 

При осмотре велосипеда отмечены следы залома (удара) в верхней центральной части рамы (т. 2 л.д. 59-68). 

Совокупность приведенных доказательств, объективные обстоятельства, установленные на месте ДТП, место нахождения велосипеда (на середине проезжей части) и автомобиля (в кювете с характерными следами при съезде в кювет), наличие осыпи осколков фары автомобиля у правого края проезжей части неподалеку от места съезда в кювет, отмеченные повреждения транспортного средства, сосредоточенные в правой передней части автомобиля и имеющие направление спереди назад, по механизму схожие с повреждениями при сбивании объекта и его падении на капот, повреждения велосипеда в центральной части рамы, сопоставимые по высоте с высотой расположения фары автомобиля «***», и свидетельствующие о том, что удар пришелся в центральную часть велосипеда, позволяют прийти к выводу о том, что взаимодействие автомобиля и велосипеда произошло примерно в центре проезжей части дороги, при этом автомобиль находился в положении диагонали, ориентированной в правую сторону по отношению к велосипеду, а велосипед находился перпендикулярно проезжей части. 

То обстоятельство, что удар пришелся правой передней частью автомобиля подтверждает то, что водитель пытался уйти от столкновения, направив автомобиль в направлении встречной полосы движения.

Приведенные обстоятельства полностью подтверждают показания ФИО7 об обстоятельствах ДТП.

В том случае, если бы велосипедист приступил к совершению маневра на расстоянии, превышающем 1,5 м от приближающегося автомобиля, то даже при незначительной скорости велосипеда, он имел бы возможность покинуть полосу движения автомобиля, либо столкновение могло бы произойти на встречной полосе движения, или удар пришелся бы в правое колесо велосипеда.

С учетом показаний очевидцев ДТП, водителя ФИО11 о внезапности действий велосипедиста по осуществлению поворота налево (разворота), на расстоянии 1 – 1,5 м от автомобиля, а также в условиях отсутствия подаваемых им опознавательных знаков, свидетельствующих о намерении осуществить маневр, суд считает, что у водителя ФИО7 отсутствовала фактическая возможность верно оценить действия велосипедиста и избежать столкновения с ним.

Убедительные доказательства, достоверно подтверждающие, что водитель ФИО7 располагал технической возможностью для предотвращения наезда на велосипедиста путем применения экстренного торможения до остановки транспортного средства, как это предписано пунктом 10.1 правил дорожного движения, либо сведений о том, что он управлял транспортным средством с нарушением установленного скоростного режима и иные доказательства, опровергающие изложенные выводы суда об обстоятельствах и механизме исследуемого дорожно-транспортного происшествия, вопреки требованиям статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, истцами суду не представлены.

Заявленное в ходе производства по делу представителем истцов К-ных – ФИО6 ходатайство об истребовании дополнительных сведений в целях назначения экспертизы на предмет проверки соответствия действий водителя ФИО7 правилам дорожного движения, а именно: сведений об оборудовании автомобиля ответчика ФИО7 «GPS» и (или) «Глонасс», о запросе номеров телефонов очевидцев ДТП, о биллинге телефонов всех, кто 20.07.2019, в период времени с 16 час. 00 мин. до 17 час. 08 мин., находился в районе 6 км + 650 м автодороги «Полярные Зори - Африканда» Полярнозоринского района Мурманской области, было рассмотрено и отклонено судом на основании частей 1 и 2 статьи 57 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, как не мотивированное, не содержащее данных, необходимых для его удовлетворения, в частности, места нахождения доказательства, объема истребуемой информации, а также перечня лиц, в отношении которых следовало истребовать данные (т. 1 л.д. 195-197).

Кроме того, следует отметить, что суд, рассматривающий спор о гражданско-правовых последствиях ДТП, не вправе подменять органы следствия, в пределах компетенции которых находится сбор доказательств по факту ДТП, рассмотрение вопроса о наличии признаков в его действиях состава преступления.

Оценивая действия водителя и велосипедиста в конкретной дорожной ситуации на их соответствие правилам дорожного движения, суд учитывает следующее.

Пунктом 1.3 Правил дорожного движения, утвержденных Постановлением Правительства РФ от 23.10.1993 N 1090 (далее - правила дорожного движения, правила), закреплено, что участники дорожного движения обязаны знать и соблюдать относящиеся к ним требования Правил, сигналов светофоров, знаков и разметки, а также выполнять распоряжения регулировщиков, действующих в пределах предоставленных им прав и регулирующих дорожное движение установленными сигналами.

Пункт 1.2 определяет понятия, используемые в правилах. 

Так, велосипед - транспортное средство, кроме инвалидных колясок, которое имеет по крайней мере два колеса и приводится в движение как правило мускульной энергией лиц, находящихся на этом транспортном средстве, в частности при помощи педалей или рукояток, и может также иметь электродвигатель номинальной максимальной мощностью в режиме длительной нагрузки, не превышающей 0,25 кВт, автоматически отключающийся на скорости более 25 км/ч.

Велосипедист - лицо, управляющее велосипедом.

Отличительным признаком велосипеда является отнесение его к категории "транспортное средство". Из этого следует, что положения правил, применяющиеся в отношении транспортных средств, относятся и к велосипеду, за исключением норм главы 24 правил, предусматривающей дополнительные требования к движению велосипедистов.

Таким образом, при маневрировании, на действия велосипедиста распространяются требования главы 8 правил, согласно пункту 8.1 которой перед началом движения, перестроением, поворотом (разворотом) и остановкой водитель обязан подавать сигналы световыми указателями поворота соответствующего направления, а если они отсутствуют или неисправны - рукой. При выполнении маневра не должны создаваться опасность для движения, а также помехи другим участникам дорожного движения.

Сигналу левого поворота (разворота) соответствует вытянутая в сторону левая рука либо правая, вытянутая в сторону и согнутая в локте под прямым углом вверх. Сигналу правого поворота соответствует вытянутая в сторону правая рука либо левая, вытянутая в сторону и согнутая в локте под прямым углом вверх. Сигнал торможения подается поднятой вверх левой или правой рукой.

Как предусмотрено пунктом 8.2 правил, подача сигнала указателями поворота или рукой должна производиться заблаговременно до начала выполнения маневра и прекращаться немедленно после его завершения (подача сигнала рукой может быть закончена непосредственно перед выполнением маневра). При этом сигнал не должен вводить в заблуждение других участников движения.

Подача сигнала не дает водителю преимущества и не освобождает его от принятия мер предосторожности.

Если при развороте вне перекрестка ширина проезжей части недостаточна для выполнения маневра из крайнего левого положения, его допускается производить от правого края проезжей части (с правой обочины). При этом водитель должен уступить дорогу попутным и встречным транспортным средствам (пункт 8.8).

Пунктом 24.6 предусмотрено, что если движение велосипедиста по тротуару, пешеходной дорожке, обочине или в пределах пешеходных зон подвергает опасности или создает помехи для движения иных лиц, велосипедист должен спешиться и руководствоваться требованиями, предусмотренными настоящими Правилами для движения пешеходов.

Как предписано пунктом 4.3 правил при отсутствии в зоне видимости перехода или перекрестка пешеходам разрешается переходить дорогу под прямым углом к краю проезжей части на участках без разделительной полосы и ограждений там, где она хорошо просматривается в обе стороны.

Рассматривая приведенные нормы правил дорожного движения в их нормативном единстве и применяя их к конкретной дорожной ситуации, суд приходит к выводу о том, что велосипедист гр.К перед совершением маневра поворота налево (разворота) был обязан подать сигнал поворота соответствующего направления, при этом убедиться, в том, что не будет создана опасность для движения, а также помехи другим участникам дорожного движения, а также при совершении разворота он должен был уступить дорогу попутным и встречным транспортным средствам, а в случае, если его движение создавало опасность для движения иных лиц, он был обязан спешиться и руководствоваться требованиями правил для движения пешеходов. 

Поскольку велосипедист гр.К не совершил предписанные ему действия, не подал сигнал поворота, не уступил дорогу движущемуся попутному транспортному средству (автомобилю ФИО7), то в его действиях имеются нарушения требований пунктов 8.1 (абзац 1), 8.2 и 8.8 (абзац 2) правил дорожного движения.

Рассматривая действия водителя ФИО7, суд учитывает, что в соответствии с пунктом 10.1 правил водитель должен вести транспортное средство со скоростью, не превышающей установленного ограничения, учитывая при этом интенсивность движения, особенности и состояние транспортного средства и груза, дорожные и метеорологические условия, в частности видимость в направлении движения. Скорость должна обеспечивать водителю возможность постоянного контроля за движением транспортного средства для выполнения требований Правил.

При возникновении опасности для движения, которую водитель в состоянии обнаружить, он должен принять возможные меры к снижению скорости вплоть до остановки транспортного средства.

Учитывая, что автомобиль двигался без нарушения скоростного режима установленного правилами, со скоростью примерно 60 км/ч (обратное в ходе проверки не установлено и истцами в суде не доказано), принимая во внимание, что велосипедист приступил к осуществлению разворота внезапно и без заблаговременной подачи соответствующих сигналов, при этом расстояние до движущегося в попутном направлении автомобиля составляло примерно 1 – 1,5 м, то расстояния и скорости было явно недостаточно для адекватной реакции водителя на внезапно возникшее препятствие.

Как отметил эксперт-автотехник в заключении от 24.09.2019 №**, приведя расчет по формуле, основанный на экспертной практике о технической возможности предотвратить столкновение, ФИО7 при заданных исходных данных дорожной ситуации не успевал среагировать на опасность и не имел технической возможности предотвратить столкновение путем торможения, и следовательно, он не располагал технической возможностью выполнить требования пункта 10.1 правил (т. 2 л.д. 102).

При таком положении, несоблюдение правил дорожного движения велосипедистом ФИО7 послужило причиной дорожно-транспортного происшествия и находится в причинно-следственной связи с наступившими последствиями в виде причинения ему вреда здоровью, повлекшего смерть. Нарушений правил дорожного движения в действиях водителя ФИО7, приведших или в той или иной степени способствовавших ДТП и наступлению последствий, суд не усматривает.

Таким образом, суд пришел к выводам, полностью соответствующим заключению эксперта-автотехника от 24.09.2019 №**. 

В соответствии с положениями статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации экспертное заключение является одним из видов доказательств по делу, поскольку оно отличается использованием специальных познаний и научными методами исследования. В то же время, суд при наличии в материалах рассматриваемого дела заключения эксперта должен учитывать и иные добытые по делу доказательства и дать им надлежащую оценку. Экспертные заключения оцениваются судом по его внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании каждого отдельно взятого доказательства, собранного по делу, и их совокупности с характерными причинно-следственными связями между ними и их системными свойствами.

Суд оценивает экспертное заключение с точки зрения соблюдения процессуального порядка назначения экспертизы, соблюдения процессуальных прав лиц, участвующих в деле, соответствия заключения поставленным вопросам, его полноты, обоснованности и достоверности в сопоставлении с другими доказательствами по делу.

Суд, оценив заключение эксперта всесторонне и в совокупности с иными доказательствами по делу, не усматривает оснований ставить под сомнение достоверность приведенных экспертом выводов. Заключение содержит подробное описание исследований представленных материалов, сделанные в результате их выводы и обоснованные и мотивированные ответы на поставленные вопросы. 

Оснований не доверять выводам эксперта у суда не имеется, эксперт имеет необходимую квалификацию, значительный стаж работы по специальности «Исследование обстоятельств ДТП», а также «Исследование следов на транспортных средствах и месте ДТП (транспортно-трасологическая диагностика)», предупрежден об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения и не заинтересован в исходе дела. Убедительных доказательств, указывающих на недостоверность проведенной экспертизы, либо ставящих под сомнение ее выводы, сторонами суду не представлено, в связи с чем доводы представителя истцов ФИО6 о том, что выводы сделаны экспертом поспешно, необоснованно и без изучения необходимых дополнительных сведений, суд находит несостоятельными.

В случае недостаточности исходных данных, эксперт в порядке, предусмотренном статьей 16 Федерального закона от 31.05.2001 N 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», был обязан составить мотивированное письменное сообщение о невозможности дать заключение и направить данное сообщение в орган или лицу, которые назначили судебную экспертизу, если поставленные вопросы выходят за пределы специальных знаний эксперта, объекты исследований и материалы дела непригодны или недостаточны для проведения исследований и дачи заключения и эксперту отказано в их дополнении, современный уровень развития науки не позволяет ответить на поставленные вопросы.

В данном случае, обстоятельств, препятствующих вынесению заключения, экспертом не установлено. Проведя полное и всестороннее исследование, эксперт пришел к вышеизложенным выводам, которые суд находит объективными, мотивированными, научно-обоснованными и соответствующими фактическим обстоятельствам ДТП и доказательствам, собранным по делу.

Само по себе несогласие с экспертным заключением не является основанием для исключения его из числа доказательств по делу.

Довод представителя истцов К-ных о том, что в действиях ФИО7 имеется нарушение правил дорожного движения, поскольку он в условиях дорожной разметки 1.1 не имел права производить обгон, а должен быть двигаться за велосипедистом, является ошибочным и не основанным на правилах дорожного движения. В данном случае, исходя из ширины проезжей части, незначительных габаритов автомобиля (не превышающих 1800 см, по данным из открытых источников), а также того обстоятельства, что велосипедист двигался по краю проезжей части, водитель имел возможность опередить велосипед без выезда на полосу встречного движения. При этом правила дорожного движения, в данных обстоятельствах, обязывают велосипедиста убедиться в безопасности маневра и уступить дорогу транспортному средству, движущемуся в попутном направлении.

Отмеченное представителем истца несоответствие в заголовке заключения в части номера КУСП, по мнению суда, является технической опиской, не ставящей под сомнение саму суть заключения. В тексте заключения номер и дата КУСП указаны верно.

Таким образом, суд полагает, что заключение эксперта от 24.09.2019 №** является относимым по смыслу и допустимым по форме доказательством по делу.

Совокупность приведенных выше сведений дает суду основания полагать, что в действиях водителя ФИО7 отсутствует вина в причинении вреда здоровью потерпевшего гр.К, однако, поскольку вред был причинен в результате использования источника повышенной опасности (транспортного средства), то такой вред возмещается владельцем источника повышенной опасности независимо от его вины, то есть обязанность по компенсации причиненного истцам морального вреда, наступившего в результате смерти потерпевшего, следует возложить на владельца источника повышенной опасности - ответчика ФИО7

Все истцы являются лицами, которых с погибшим связывают близкие, родственные отношения, что подтверждается имеющимися в деле копиями свидетельств о рождении, записей актов о рождении и о браке, письмом нотариуса о наследовании. 

*** 

Таким образом, все истцы относятся к кругу лиц, имеющих право претендовать на возмещение морального вреда, причиненного смертью близкого человека.

При определении размера компенсации морального вреда, наряду с характером сложившихся между истцами и погибшим гр.К семейных отношений, глубиной, характером и объемом нравственных страданий, испытываемых истцами, суд учитывает также личность каждого истца и их индивидуальные особенности.

Также суд принимает во внимание, что денежные средства, являющиеся формой компенсации морального вреда, не могут рассматриваться в качестве эквивалента перенесенных страданий. Подобного рода компенсация является источником положительных эмоций, способных полностью или частично погасить негативный эффект, причиненный психике человека в результате перенесенных им страданий.

Гибель близкого родственника сама по себе является необратимым обстоятельством, которое влечет состояние субъективного эмоционального расстройства, поскольку утрата близкого человека является наиболее сильным переживанием, нарушающим неимущественные права на семейные связи.

Как следует из объяснений сторон, не опровергнутых в судебном заседании, между истцами и погибшим гр.К сложились теплые семейные отношения, основанные на любви, взаимопонимании, уважении, поддержке друг друга. 

ФИО2 и ФИО3 *** в иске отметили, что при жизни гр.К был для них важным и значимым человеком. С течением времени между ними сложились близкие, доверительные отношения. гр.К напутствовал их, давал советы, поддерживал, был духовной и моральной опорой, объединял семью. Смерть гр.К является для них невосполнимой утратой, до настоящего времени приносящей боль от потери родного человека. 

*** ФИО2 и ФИО3 являются совершеннолетними, трудоспособными гражданами, работают, имеют стабильный доход, семьи (жен и детей), проживают в другом регионе, однако поддерживали при жизни гр.К регулярные контакты с ним, были посвящены в дела друг друга.

С заботой и уважением относился погибший к своим родителям. Для родителей смерть сына явилась сильным стрессом и трагедией, которую родители тяжело переживают. Перенесенное горе усугубило их физическое и психическое состояние, вывело из состояния комфорта и покоя.

ФИО4 и ФИО5 длительное время не проживали совместно с гр.К, однако поддерживали тесные семейные связи. гр.К при жизни навещал их не реже двух раз в год, оказывал материальную помощь. ФИО4 и ФИО5 являются пенсионерами, источником их дохода является пенсия. ***

*** ФИО1 проживала совместно с гр.К, проводила с ним все свободное время, имела совместные увлечения, отдых, досуг. Для нее смерть близкого и родного человека, *** повлекла глубокие, тяжкие страдания, переживания, вызванные такой утратой. Как она отметила в судебном заседании, каждый день брака был для нее «безмерным счастьем». После гибели гр.К ее жизнь кардинально изменилась, утратила смысл и интерес, разрушились планы на длительную и счастливую историю в будущем, совместный выход на пенсию, переезд на постоянное место жительства в Вологодскую область. Она не только перенесла страдания в прошлом, но и будет их переживать в будущем, поскольку утрата *** нарушила ее благополучие, вывела из ситуации психологического равновесия и повлекла эмоциональное, глубокое расстройство.

ФИО1 в настоящее время работает, имеет доходы, а также совершеннолетнего ребенка. 

Суд учитывает, что в судебном заседании ответчик и его представитель не оспаривали факт причинения всем истцам морального вреда.

Учитывая характер взаимоотношений, семейные связи и сложившиеся близкие отношения между истцами и погибшим, суд полагает, что все истцы до настоящего времени испытывают нравственные страдания в связи с гибелью их близкого родственника. При таких обстоятельствах, суд считает установленным и доказанным факт причинения морального вреда каждому из истцов.

Приведенные факты не подвергались сомнению и не оспаривались ответчиком в судебном заседании.

Помимо изложенного, при определении размера денежной компенсации морального вреда, суд считает необходимым учесть положения пунктов 2 и 3 статьи 1083 Гражданского кодекса Российской Федерации, которыми предусмотрено, что если грубая неосторожность самого потерпевшего содействовала возникновению или увеличению вреда, в зависимости от степени вины потерпевшего и причинителя вреда размер возмещения должен быть уменьшен. При грубой неосторожности потерпевшего и отсутствии вины причинителя вреда в случаях, когда его ответственность наступает независимо от вины, размер возмещения должен быть уменьшен или в возмещении вреда может быть отказано, если законом не предусмотрено иное. При причинении вреда жизни или здоровью гражданина отказ в возмещении вреда не допускается.

Поскольку судом установлено, что потерпевший гр.К, управляя велосипедом и двигаясь по автодороге, на которой осуществляется интенсивное автомобильное движение, проявил небрежность, невнимательность, не убедился в безопасности маневра, не подал своевременно знак или сигнал, свидетельствующий о его намерении повернуть налево или развернуться, не уступил дорогу движущемуся попутному транспортному средству (автомобилю ФИО7), тем самым нарушил требования пунктов 8.1 (абзац 1), 8.2 и 8.8 (абзац 2) правил дорожного движения, то суд усматривает в его действиях грубую неосторожность, дающую суду основания для уменьшения размера возмещения вреда. 

Полное освобождение владельца источника повышенной опасности от возмещения вреда при отсутствии его вины законом не предусмотрено, поскольку вред причинен здоровью и жизни потерпевшего.

Также при разрешении настоящего спора суд полагает возможным учесть семейное и материальное положение ответчика. ***

С учетом приведенных обстоятельств, наличия расходов на оплату коммунальных услуг, услуг связи, на содержание ребенка и других расходов, направленных на обеспечение жизненно-важных потребностей ответчика и членов его семьи (питание, лечение, одежда и т.д.), в условиях необходимости восстановления поврежденного транспортного средства, суд считает, что доход ответчика не является значительным.

Доводы представителей истцов о том, что кредитные обязательства ответчика не должны быть учтены при определении его материального положения, поскольку они были приобретены уже после ДТП, не учитываются судом, поскольку суд рассматривает обстоятельства, свидетельствующие о семейном и материальном положении ответчика по состоянию на дату взыскания денежной компенсации морального вреда. Более того, кредитные обязательства были приобретены вынуждено, *** при этом договоры заключены задолго до предъявления истцами требований о компенсации морального вреда.

Суд отмечает, что, несмотря на то, что ответчик не считает себя виновным в ДТП, однако он принес извинения всем истцам в лице их представителей и указал, что тяжело переживает случившееся, что подтвердила допрошенная в качестве свидетеля гр.Е Также суд учитывает, что им предпринимались меры для добровольной компенсации морального вреда истцам К-ным, однако мировое соглашение не было достигнуто по причине несогласия истцов с предложенной суммой компенсации.

Принимая во внимание совокупность изложенных фактов, учитывая характер и степень нравственных страданий истцов, сложившиеся между ними отношения, индивидуальные особенности каждого из истцов, учитывая иные заслуживающие внимание фактические обстоятельства дела, в том числе отсутствие вины ответчика в ДТП, допущенную потерпевшим грубую неосторожность, а также, применяя требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав как основополагающие принципы, предполагающие установление судом баланса интересов сторон, с учетом материального положения ответчика, суд считает обоснованным и справедливым взыскать денежную компенсацию морального вреда, причиненного смертью близкого родственника, в пользу *** (ФИО2 и ФИО3) в размере 50 000 руб., в пользу *** (ФИО4 и ФИО5) по 70 000 руб., в пользу *** ФИО1 – 100 000 руб.

По мнению суда, приведенные суммы с учетом совокупности всех принятых судом во внимание обстоятельств, позволят сгладить (компенсировать) негативный эффект, причиненный психике истцов в результате перенесенных ими страданий. Оснований для взыскания больших сумм в условиях отсутствия вины ответчика в ДТП, повлекшем смерть потерпевшего, и грубой неосторожности самого потерпевшего, суд не усматривает, равно как и для их уменьшения, что не будет соответствовать законодательно установленным принципам разумности, справедливости и соразмерности компенсации последствиям нарушения неимущественных прав истцов. 

Оценив представленные сторонами доказательства в соответствии с требованиями статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации с точки зрения их относимости, допустимости и достоверности, а также учитывая достаточность представленных доказательств для разрешения спора по существу и их взаимную связь в совокупности, суд считает, что требования истцов подлежат частичному удовлетворению в соответствии с вышеприведенными суждениями. 

Истцы по искам о возмещении вреда, причиненного увечьем или иным повреждением здоровья, а также смертью кормильца, в соответствии с подпунктом 3 пункта 1 статьи 333.36 части второй Налогового кодекса Российской Федерации освобождаются от уплаты государственной пошлины.

В соответствии с пунктом 1 статьи 103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, подпунктом 8 пункта 1 статьи 333.20 Налогового кодекса Российской Федерации государственная пошлина, от уплаты которой истец освобождён, взыскивается с ответчика, не освобождённого от уплаты государственной пошлины в доход бюджета, пропорционально удовлетворённым исковым требованиям. 

С ответчика подлежит взысканию в доход федерального бюджета государственная пошлина, исчисленная по неимущественным требованиям истцов ФИО4 и ФИО5 в соответствии с подпунктом 3 пункта 1 статьи 333.19 Налогового кодекса Российской Федерации – в размере 600 руб.

Требования истцов ФИО4 и ФИО5 о взыскании судебных расходов с ФИО12 в размере 300 руб. в пользу каждого не подлежат удовлетворению, поскольку в деле отсутствуют доказательства несения истцами таких расходов.

Поскольку истцы ФИО2, ФИО3, ФИО1 при подаче иска оплатили государственную пошлину в размере 300 руб. каждый, суд, в порядке, предусмотренном статьями 88 и 98 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, считает их судебными расходами истцов, которые, исходя их характера спора и удовлетворения его судом, подлежат возмещению за счет ответчика.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 194-198, 199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

РЕШИЛ:

Иск ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО1 к ФИО7 о взыскании денежной компенсации морального вреда удовлетворить частично.

Взыскать с ФИО7 в пользу ФИО2 денежную компенсацию морального вреда в размере 50 000 рублей, судебные расходы в сумме 300 рублей.

Взыскать с ФИО7 в пользу ФИО3 денежную компенсацию морального вреда в размере 50 000 рублей, судебные расходы в сумме 300 рублей.

Взыскать с ФИО7 в пользу ФИО4 денежную компенсацию морального вреда в размере 70 000 рублей.

Взыскать с ФИО7 в пользу ФИО5 денежную компенсацию морального вреда в размере 70 000 рублей.

Взыскать с ФИО7 в пользу ФИО1 денежную компенсацию морального вреда в размере 100 000 рублей, судебные расходы в сумме 300 рублей.

Взыскать с ФИО7 государственную пошлину в доход федерального бюджет в сумме 600 рублей.

ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО1 в удовлетворении исковых требований к ФИО7 о взыскании денежной компенсации морального вреда в размере, превышающем взысканные денежные компенсации, а также ФИО4 и ФИО5 в части взыскания судебных расходов в размере 300 рублей в пользу каждого, отказать.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Мурманский областной суд через Полярнозоринский районный суд в течение одного месяца со дня составления решения в окончательной форме.

Судья О.Ф.Фазлиева