44 Г-118 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

президиума Верховного Суда Республики Татарстан

18 октября 2017 года город Казань

Президиум Верховного Суда Республики Татарстан в составе:

председательствующего Гилазова И.И.

членовпрезидиума ФИО1, ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5 

при секретаре судебного заседания Сафиной А.Р.

рассмотрел в открытом судебном заседании кассационную жалобу индивидуального предпринимателя ФИО6 на апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Республики Татарстана от 27 апреля 2017 года, поступившую 12 июля 2017 года, по гражданскому делу по иску индивидуального предпринимателя ФИО6 к ФИО7, ФИО8 о взыскании задолженности по кредитному договору, истребованному 18 июля 2017 года и поступившему в Верховный Суд Республики Татарстан 02 августа 2017 года, переданному определением судьи Верховного Суда Республики Татарстан Сазоновой В.Г. от 22 сентября 2017 года для рассмотрения в судебном заседании президиума Верховного Суда Республики Татарстан. 

Заслушав доклад по делу судьи Верховного Суда Республики Татарстан Сазоновой В.Г., обсудив доводы кассационной жалобы, президиум 

УСТАНОВИЛ:

Индивидуальный предприниматель ФИО6 (далее – ИП ФИО6) обратился в суд с иском к ФИО7, ФИО8 о взыскании задолженности по кредитному договору. 

Требования мотивированы тем, что 21 октября 2010 года между открытым акционерным обществом «Сбербанк России» (переименованное и далее ПАО «Сбербанк России») и ФИО7 заключен кредитный договор ...., согласно которому Банк предоставил заемщику кредит в размере 219 800 рублей 00 копеек под процентную ставку по 18,05% годовых сроком на 60 месяца. В обеспечение исполнения обязательств по кредитному договору 21 октября 2010 года заключен договор поручительства с ФИО8 В нарушение условий кредитного договора заемщик свои обязательства по кредитному договору не исполняет. 16 декабря 2013 года договором цессии произошла переуступка прав требований между Банком и истцом. На основании вышеизложенного истец просил взыскать солидарно с ответчиков сумму задолженности по кредитному договору в размере 43 331, 72 руб., проценты за период с 05 декабря 2015 года по 23 декабря 2016 года в размере 7 443, 78 руб., неустойку 14 887, 56 руб., проценты на сумму основной задолженности исходя из 18,05% годовых с момента вынесения решения суда по день фактической уплаты истцу денежных средств, сумму уплаченной государственной пошлины в размере 2 169,89 руб.

Истец ИП ФИО6 в суд не явился, извещен надлежащим образом.

Представитель ответчика ФИО7 в суде иск не признал, заявил о пропуске срока исковой давности.

Ответчик ФИО8 в суд не явилась, извещена надлежащим образом.

Решением Набережночелнинского городского суда Республики Татарстан от 21 февраля 2017 года исковые требования ИП ФИО6 удовлетворены. 

Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Республики Татарстан от 27 апреля 2017 года решение суда первой инстанции отменено и принято новое решение об отказе в удовлетворении иска.

В кассационной жалобе ставится вопрос об отмене апелляционного определения. В кассационной жалобе ИП ФИО6 указывает на неправильное применение судом апелляционной инстанции норм материального права. Со ссылкой на пункты кредитного договора, в которых закреплено право кредитора переуступать свои права по договору любому лицу и при неисполнении или ненадлежащем исполнении заемщиком своих обязательств и наличии просроченной задолженности по договору кредитор без уведомления заемщика вправе предоставлять третьим лицам информацию о заемщике и поручителе, в том числе их персональные данные, считает, что замена кредитора правопреемником в данном случае не нарушает прав потребителя. 

Основаниями для отмены или изменения судебных постановлений в кассационном порядке являются существенные нарушения норм материального права или норм процессуального права, которые повлияли на исход дела и без устранения которых невозможны восстановление и защита нарушенных прав, свобод и законных интересов, а также защита охраняемых законом публичных интересов (статья 387 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации). 

Президиум считает, что при рассмотрении дела такие нарушения судом апелляционной инстанции были допущены.

Суды установили и подтверждается материалами дела, что 21 октября 2010 года между ПАО «Сбербанк России» и ФИО7 заключен кредитный договор ...., согласно которому Банк предоставил ФИО7 кредит в размере 219 800 руб. с выплатой процентов за пользование кредитом в размере 18,05% годовых сроком на 60 месяца, т.е. до 21 октября 2015 года.

В обеспечение исполнения обязательств по кредитному договору между Банком и ФИО8 заключен договор поручительства от 21 октября 2010 года, согласно которому поручитель ФИО8 обязалась солидарно отвечать по обязательствам заемщика ФИО7

16 декабря 2013 года по договору цессии произошла уступка прав требований от ПАО «Сбербанк» к ИП ФИО6 26 декабря 2013 года между Банком и ИП ФИО6 заключено дополнительное соглашение, которым уточнен объем уступаемых прав. В этот же день составлен акт приема-передачи уступаемых прав, из которого следует, что в отношении заемщика ФИО7 уступлено право требования в размере 43 331,72 руб, в том числе сумма основного долга в размере 39 097,46 руб.

Истцом в адрес ответчиков направлены уведомления об уступке прав по кредитному договору, а также о досрочном возврате кредита в связи с неисполнением обязательств по кредитному договору в размере 43 331, 72 руб.

Согласно графику погашения кредита ответчик должен был ежемесячно производить погашение кредита с выплатой процентов.

Однако, ответчиками обязательства по погашению задолженности по кредитному договору не исполняются.

Из расчета истца следует, что задолженность ответчика по состоянию на 16 декабря 2013 года составляет 65 663, 06 руб., из которых сумма уступленных прав 43 331, 72 руб. (задолженность по основному долгу 39 097, 46 руб., задолженность по процентам 4 234, 26 руб.), проценты за период с 05 декабря 2015 года по 23 декабря 2016 года в размере 7 443, 78 руб., неустойка в размере 14 887, 56 руб.

Принимая решение об удовлетворении иска, суд первой инстанции исходил из того, что требование истца основано на сделке, совершенной в письменной форме и соответствующей требованиям закона, договор подписан сторонами цедентом ПАО «Сбербанк России» и цессионарием ИП ФИО6, данных об исполнении обязательств ответчиками перед истцом не имеется. 

Суд апелляционной инстанции с указанными выводами не согласился, ссылаясь на пункт 51 постановления Пленума Верховного суда Российской Федерации от 28 июня 2012 года № 17 «О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей», указал, что личность кредитора имеет существенное значение для заемщика – потребителя, поэтому возможность уступить право требования по кредитному договору должна быть особо оговорена в достигнутых соглашениях с обязательным указанием на статус приобретателя, а именно на отсутствие у него лицензии на право осуществления банковской деятельности. Банк не имел права уступать свое право требования по договору цессии ИП ФИО6, поскольку возможность передачи прав по кредитной сделке субъекту небанковской деятельности сторонами не оговаривалась. 

Вместе с тем, в соответствии с пунктам 1 и 2 статьи 382 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК Российской Федерации) право (требование), принадлежащее на основании обязательства кредитору, может быть передано им другому лицу по сделке (уступка требования) или может перейти к другому лицу на основании закона. Для перехода к другому лицу прав кредитора не требуется согласие должника, если иное не предусмотрено законом или договором.

Статья 431 ГК Российской Федерации устанавливает, что при толковании условий договора судом принимается во внимание буквальное значение содержащихся в нем слов и выражений. Буквальное значение условия договора в случае его неясности устанавливается путем сопоставления с другими условиями и смыслом договора в целом.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 51 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28 июня 2012 года № 17 «О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей», разрешая дела по спорам об уступке требований, вытекающих из кредитных договоров с потребителями (физическими лицами), суд должен иметь в виду, что Законом о защите прав потребителей не предусмотрено право банка, иной кредитной организации передавать право требования по кредитному договору с потребителем (физическим лицом) лицам, не имеющим лицензии на право осуществления банковской деятельности, если иное не установлено законом или договором, содержащим данное условие, которое было согласовано сторонами при его заключении.

Таким образом, действующее законодательство не исключает возможность передачи прав требования по кредитному договору с потребителем лицам, не имеющим лицензии на право осуществления банковской деятельности. Такая уступка права допускается, если соответствующее условие предусмотрено договором между кредитной организацией и потребителем и было согласовано сторонами при его заключении.

Из материалов дела усматривается, что кредитный договор, заключенный между ПАО Сбербанк и ФИО7 содержит пункт 5.2.4, которым предусмотрено право кредитора полностью или частично переуступать свои права по договору, а также по иным договорам, связанным с обеспечением возврата кредита, другому лицу без согласия заемщика. 

Сторонами данное обстоятельство не оспаривалось, сам кредитный договор недействительным либо незаключенным не признавался. 

Следовательно, стороны при заключении кредитного договора согласовали возможность переуступки права требования по кредитному договору и договору поручительства третьему лицу вне зависимости от того, имеет оно лицензию на право осуществления банковской деятельности либо нет.

Суд апелляционной инстанции дал неправильное толкование указанным положениям закона, в связи с чем нарушил нормы материального права.

Президиум приходит к выводу, что допущенные нарушения норм материального права являются существенными, они повлияли на результаты разрешения исковых требований, восстановление нарушенных прав заявителя возможно только путем отмены апелляционного определения судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Республики Татарстан от 27 апреля 2017 года. Поскольку судом апелляционной инстанции доводы апелляционной жалобы ФИО7 и ФИО8 о пропуске срока исковой давности, о применении которого ими было заявлено в суде первой инстанции, не были проверены, дело подлежит направлению в апелляционный суд на новое рассмотрение.

При новом рассмотрении дела апелляционному суду необходимо учесть изложенное, правильно и в полном объёме определить значимые по делу обстоятельства, оценить представленные сторонами доказательства по правилам статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации и постановить законное и обоснованное решение.

Руководствуясь статьями 387, 388 и 390 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, президиум 

ПОСТАНОВИЛ:

апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Республики Татарстан от 27 апреля 2017 года по данному делу отменить и направить дело на новое апелляционное рассмотрение в ином составе судей.

Председательствующий И.И. Гилазов