П Р И Г О В О Р

Именем Российской Федерации

г. Омск 10 сентября 2018 года

Судебная коллегия по уголовным делам Омского областного суда в составе 

председательствующего судьи Гаркуши Н. Н., 

судей Исаханова В.С., Слепченко В.М.,

с участием государственного обвинителя Земляницина Е.И., 

потерпевшей К. Г.М.

подсудимого ФИО1,

защитника адвоката Сатюковой Л.А.,

при секретаре Соколовой Е. С.,

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело, по которому

ФИО1, 

<

...>, судим: - приговором Тарского городского суда Омской области от 20 января 2015 года по ч.1 ст. 161, ч. 2 ст. 162, пп. «а, г» ч. 2 ст. 161, ч. 3 ст. 69 УК РФ к 3 годам лишения свободы, освобожден 19 октября 2017 года по отбытии наказания, 

обвиняется в совершении преступлений, предусмотренных п. «в» ч. 4 ст. 162, п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ, 

У С Т А Н О В И Л А

Подсудимый ФИО1 совершил разбой с применением предмета, используемого в качестве оружия, с причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшего и убийство потерпевшего К. А.В., сопряженное с разбоем. Преступление совершено при следующих обстоятельствах.

21 октября 2017 года в период с 17 до 19.45 часов в 

<

...> ФИО1, решив совершить хищение чужого имущества, с этой целью пришел домой к К. А.В., проживавшему на 

<

...>. Там ФИО1 в целях подавления сопротивления и устранения препятствий сзади приставил к спине К. А.В. мобильный телефон и, утверждая, что это пистолет, заставил К. А.В. лечь на пол, после чего связал потерпевшему руки и ноги электрическим шнуром. Осуществляя корыстные цели, ФИО1 нашел на полке в мебели банковскую карту «

<

...>» № 

<

...> с номером счета № 

<

...>, принадлежащего К. А.В. Нанеся удары кулаками по голове, а также обмотав шею потерпевшего проводом и затягивая петлю, ФИО1 заставил К. А.В. сообщить пин-код банковской карты. После этого ФИО1 в процессе хищения, действуя с целью убийства и завладения имуществом потерпевшего, продолжил затягивать петлю на шее К. А.В. до причинения ему смерти. В ходе разбойного нападения ФИО2 умышленно причинил К. А.В. кровоизлияния и ссадины на голове, не причинившие вреда здоровью, а также повреждения в виде четырех странгуляционных борозд в средней трети шеи, неполного перелома правого верхнего рога щитовидного хряща, кровоизлияний в мягкие ткани и органы шеи, которые при едином механизме образования причинили тяжкий вред здоровья по признаку опасности для жизни и привели к смерти. В результате удавления, от механической асфиксии от сдавления органов шеи петлей К. А.В. скончался на месте происшествия. Реализуя корыстные цели, ФИО1 похитил у потерпевшего серебряную цепочку стоимостью 134 рубля 30 копеек, серебряный крестик стоимостью 500 рублей, мобильный телефон «Nokia 1100» стоимостью 990 рублей, мобильный телефон «Alkatel» стоимостью 3790 рублей 50 копеек. После этого в продолжение преступного умысла ФИО1 в период с 21 по 22 октября 2017 года с банковского счета К. А.В. с использованием банковской карты похитил денежные средства на сумму 1288 рублей. Похитив имущество и денежные средства К. А.В. на общую сумму 6702 рубля 80 копеек, ФИО1 распорядился ими по своему усмотрению. 

В судебном заседании подсудимый ФИО1 виновным себя в предъявленном обвинении не признал. 

Из показаний ФИО1 следует, что 21 октября 2017 года он приехал в 

<

...>, чтобы встретиться со своей знакомой девушкой. Около 17 часов он зашел к Т., переговорил с ней по поводу погашения иска, а затем искал знакомую. Около 20 часов возле магазина его остановил парень, который назвался Денисом, продал ФИО3 телефон и цепочку («телефон за 1500-1800 рублей и цепочку за несколько сотен рублей»). Кроме того, Денис, ссылаясь на состояние опьянения, попросил ФИО3 обналичить деньги, передал ему банковскую карту и назвал пин-код, после чего он (ФИО3) снял для Дениса 1200 рублей. Банковскую карту Денис оставил ему. Он (ФИО3) случайно увидел водительское удостоверение Дениса и узнал, что его действительное имя Никита. В дальнейшем ФИО3 находился в кафе вместе с О. и Ч., утром уехал домой в 

<

...>, вечером 22 октября в 

<

...> продал Я. телефон, а Щ. цепочку, которые приобрел у Дениса. ФИО1 утверждает, что у потерпевшего 21 октября 2017 года не был, к преступлению не причастен и обстоятельства его совершения ему не известны. 

В судебном заседании на основании п. 1 ч. 1 ст. 276 УПК РФ исследованы показания подсудимого, из которых видно, что на предварительном следствии ФИО1 также отрицал свою причастность к преступлению. Так, после предъявления обвинения 27 октября 2017 года ФИО1 показал, что 20 октября 2017 года заходил к знакомому К. А.В. и между ними произошел конфликт. На следующий день, 21 октября, он вместе со своим братом К. Н.С. приехал в 

<

...>, показал К. дом К., сам пошел к Т.. Позже, в период с 20 до 21 часа, недалеко от кафе «Центр» встретился к К., который передал ему мобильный телефон «ALKATEL», серебряную цепочку, банковскую карту, назвал пин-код 

<

...>. К. рассказал, что убил К. и похитил его вещи, и он (ФИО3) решил в интересах брата «взять вину» на себя и добровольно оговорил себя в преступлении (т.

<

...> л.д.

<

...>). На допросе 12 декабря 2017 года ФИО1 заявил, что оговорил К. Н.С., мобильный телефон и серебряную цепочку он приобрел с 21 на 22 октября в кафе «Центр» у парня по имени Никита. Банковской карты у него (ФИО3) не было (т.

<

...> л.д.

<

...>). На завершающей стадии расследования ФИО1, допрошенный 12 апреля 2018 года, отрицая свою вину, показал, что телефон и цепочку ему продал 21 октября 2017 года около 23-24 часов у входа в кафе «Центр» ранее незнакомый парень по имени Денис. Кроме того, Денис, который был в неадекватном состоянии, попросил его снять с карты деньги, назвал пин-код. Они прошли в Сбербанк на 

<

...>, и он (ФИО3) снял для Дениса 1200 рублей (т.

<

...> л.д.

<

...>). 

Таким образом, подсудимым ФИО1 в соответствии с позицией защиты, которая сводилась к отрицанию обвинения, предлагались различные версии и назывались различные лица, причастные к преступлению. 

Суд не может согласиться с доводами ФИО1 Виновность подсудимого и фактические обстоятельства совершенного им преступления устанавливаются следующими доказательствами. 

Из материалов дела видно, что ФИО1 не был последовательным в своей позиции и в ходе расследования помимо изложенных выше давал иные показания, в которых признавал свою вину в совершении преступления. 

Так, ФИО1 был задержан 26 октября 2017 года и допрошенный в качестве подозреваемого подтвердил выдвинутые против него подозрения в совершении преступления. Из этих показаний ФИО1 следует, что он был знаком с К. с 2014 году, хотел одолжить у него деньги. 21 октября 2017 года около 21 часов он пришел К., который не узнал его. Он (ФИО3) представился сотрудником полиции, и К. впустил его в дом, они прошли в кухню. Полагая, что у К. есть деньги, телефон и золото, он (ФИО3) решил совершить кражу, связать К., чтобы тот не препятствовал хищению. С этой целью он сзади приставил К. к спине мобильный телефон, обманул, что это якобы пистолет, завел К. в комнату, заставил лечь, после чего шнуром «переноской» связал ему за спиной руки и ноги. Затем ФИО3 нашел в шкафу банковскую карту, спросил пин-код. К. отказался говорить, и тогда ФИО3, действуя без цели убийства, стал душить К. шнуром от утюга, чтобы узнать код. Когда К. захрипел, ФИО3 ослабил шнур, и потерпевший сказал пин-код. После этого ФИО3 забрал банковскую карту, два мобильных телефона, снял с шеи К. цепочку. В это время К. стал ругаться и оскорблять ФИО3. Тогда ФИО3, разозлившись, стал душить К. шнуром от утюга, натягивал концы шнура на себя, а затем обмотал шнур вокруг шеи потерпевшего и оставил в таком состоянии. Когда уходил, потерпевший был жив. Находился у К. в период с 21 до 24 часов, был один. После этого он в банкомате в Сбербанке на 

<

...> снял с карты К. около 1500 рублей. На следующий день он поехал в 

<

...>, продал таксистам сенсорный телефон и цепочку К., второй телефон выбросил. Утверждал, что не имел умысла на убийство, душил К., находясь в неадекватном состоянии, поскольку К. морально унизил его своими оскорблениями, полагал, что потерпевший останется жив (т.

<

...> л.д.

<

...>).

Как отмечалось выше, после предъявления обвинения 27 октября 2017 года ФИО1 отказался от сделанных признаний, заявил, что преступление совершил его брат К. (т.

<

...> л.д.

<

...>). Но в дальнейшем ФИО1 вновь признал свою причастность к смерти потерпевшего и хищение его имущества, отрицая корыстные цели лишения потерпевшего жизни, дал показания, в целом аналогичные показаниям в качестве подозреваемого. 

12 января 2018 года ФИО1 показал, что 21 октября около 20. 40 часов с целью хищения пришел к К., напомнил, что в 2014 году вместе распивали спиртное. Убедившись, что в доме никого нет, решил похитить имущество, связал К., чтобы тот не помешал хищению. Требуя пин-код, угрожал и затягивал шнур на шее потерпевшего. К. назвал пин-под, после чего он забрал у потерпевшего цепочку с крестиком. К. стал оскорблять его, ругался нецензурно, и, разозлившись, он затянул на шее К. концы шнура так, что тот перестал дышать, с большой силой удерживал шнур две-три минуты, в результате К. умер. После этого он забрал два мобильных телефона. В банке с карточки К. снял 1200 рублей, кроме того, по карте покупал сигареты в 

<

...>, карту сжег. Признавая совершение хищения, по поводу убийства утверждал, что действовал из неприязни, возникшей внезапно в ответ на оскорбления (т.

<

...> л.д.

<

...>). 

Данные обстоятельства были подтверждены ФИО1 13 января 2018 года при проверке показаний на месте. ФИО1 показал, что пришел с целью хищения, в кухне у них произошла ссора, в ходе которой он толкнул К., заставил его лечь на пол и связал шнуром. Найдя банковскую карту, потребовал пин-код, для чего накинул потерпевшему на шею шнур от утюга и душил. К. прохрипел пин-код, а затем оскорбил его. Разозлившись, он завязал шнур на шее К., затягивал, пока не задушил, сорвал с погибшего цепочку и крестик, похитил два мобильных телефона. Кроме того, ФИО1 указал отделение Сбербанка на 

<

...>, где он снимал денежные средства по похищенной у К. банковской карте (т.

<

...> л.д.

<

...>). 

На допросе 15 января 2018 года ФИО1 показал, что представился сотрудником полиции. В доме К. стал ругаться, пошел на него с кулаками, из-за чего он (ФИО3) повалил К. и связал его. Увидев банковскую карту, он придушил К., заставил назвать пин-код, задушил потерпевшего, поскольку тот его оскорбил. Затем он сдернул цепочку с крестиком, забрал два телефона. На вопросы ФИО3 подтвердил, что пришел с целью хищения, подставлял к спине К. телефон, обманывая, что якобы это оружие (т.

<

...> л.д.

<

...>). 

20 февраля 2018 года ФИО1 уточнил, что требовал сообщить пин-код, не применяя насилие. К. стал оскорблять его, после чего он в сильном душевном волнении связал К., накинул ему на шею шнур и стал затягивать. К. прохрипел пин-код, но он (ФИО3) продолжил удушение потерпевшего из-за высказанных оскорблений. После этого совершил хищение: забрал два телефона - «ALKATEL» и «Nokia», серебряную цепочку и крестик, а также банковскую карту, по которой позже снял деньги и рассчитывался за сигареты и зажигалку (т.

<

...> л.д.

<

...>).

Доводы подсудимого, что указанные показания представляют собой следственную версию и были даны им под воздействием физического и психического насилия со стороны оперативных сотрудников, которые путем избиения и унижений заставили его оговорить себя в преступлении, не могут быть признаны состоятельными. 

Как видно из материалов дела, ФИО3 разъяснялись процессуальные права, включая право на защиту и право не свидетельствовать против себя, давать показания либо отказаться от их дачи. Подсудимому также разъяснялось, что его показания могут быть использованы в качестве доказательств по уголовному делу. Содержание предусмотренных законом прав зафиксировано в протоколах, и ознакомление с этими правами удостоверено подписями подсудимого. Материалы дела свидетельствуют о том, что подсудимый не только был осведомлен о своих правах, но и активно реализовывал их в ходе расследования, признавая и отрицая предъявленное ему обвинение, изменяя и дополняя свои показания.

Допрашивался ФИО3 с участием защитника, давал показания при проверке показаний на месте с участием понятых, то есть в обстановке, исключающей воздействие вне рамок закона. Участие защитника со стадии задержания подтверждается представленным в деле ордером, записями в протоколах процессуальных и следственных действий об участии адвоката и непосредственно росписями защитника. 

Доводы подсудимого об отсутствии защитника во время допроса его в качестве подозреваемого и фальсификации подписи самого ФИО3, который якобы из-за отсутствия адвоката отказался удостоверить протокол допроса, не имеют под собой никаких оснований. В этой связи обращают на себя внимания показания подсудимого, данные им 12 декабря 2017 года (т.

<

...> л.д.

<

...>). Отказываясь от сделанных ранее признаний, он указал, что явка с повинной получена от него в отсутствие адвоката, а показания в качестве подозреваемого даны в результате незаконного воздействия. При этом он ничего не говорил об отсутствии защитника на допросе его в качестве подозреваемого и своем отказе от подписи протокола допроса. В дальнейшем в ходе расследования и после ознакомления с материалами дела он также не ссылался на фальсификацию его подписи и отсутствие защитника при проведении следственных действий. Непосредственно в протоколах допросов, содержащих признания в преступлении, правильность записи показаний подтверждена подписями адвоката и подсудимого, каких-либо замечаний и заявлений о нарушении его прав, о принуждении к даче ложных показаний и самооговору, а равно о фальсификации и искажении показаний не поступало. 

Обнаруженная у ФИО3 при освидетельствовании 26 октября ссадина левого предплечья, давностью более 1 и менее 5 суток, об избиении его оперативными сотрудниками не свидетельствует (т. 

<

...> л.д. 

<

...>). Заявления ФИО3 о применении к нему незаконного воздействия являлись предметом проверки, не нашли своего подтверждения, о чем вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела (т. № 

<

...>). На время проверки показаний на месте, как видно из фототаблиц, на лице у ФИО3 действительно был кровоподтек на лице (т. 

<

...> л. д. 

<

...>). Однако на вопросы защитника по этому поводу (т. 

<

...> л. д. 

<

...>) ФИО3 ничего не говорил о незаконном воздействии и насилии со стороны оперативных сотрудников. 

Обращает внимание, что в ходе расследования подсудимый изменял показания, признавал и отказывался от сделанных признаний, предлагал различные версии происшедшего и называл различных лиц, признавая свою причастность к преступлению, оспаривал отдельные обстоятельства и пункты обвинения. 

Все изложенные обстоятельства, опровергая доводы подсудимого о принуждении и незаконном воздействии, свидетельствуют о том, что он был свободен в выборе позиции и давал показания в полном соответствии со своим волеизъявлением. 

Суд приходит к выводу, что показания в ходе расследования были получены с соблюдением требований уголовно-процессуального закона и являются допустимыми доказательствами. Имевшиеся у ФИО3 повреждения на лице не связаны с дачей и содержанием изложенных выше показаний и не влияют на их допустимость. Наличие этих повреждений сознательно использовано подсудимым в целях опорочить доказательства по делу, и заявления о незаконном воздействии сделаны им безосновательно.

Помимо показаний подсудимого в судебном заседании исследованы объективные доказательства, допрошены свидетели.

Из показаний матери погибшего потерпевшей К. Г.М. следует, что К. А.В. являлся инвалидом из-за ампутации пальцев обеих стоп, жил один. Последний раз общалась с К. А.В. по мобильному телефону 21 октября 2017 года около 15 часов. В вечернее время 21 октября звонила К., ей ответил незнакомый мужчина, представляясь ее сыном. В последующие дни ей также от имени сына отвечали незнакомые лица. 25 октября родственники сообщили ей об убийстве сына (т.

<

...> л.д.

<

...>).

Свидетель К. З.Х., состоявшая в браке с К. А.В., показала, что они проживали раздельно, но поддерживали отношения. Последний раз она была у К. в первой половине 21 октября 2017 года. Около 15 часов К. позвонил ей и сообщил, что отремонтировал крышу. После этого она звонила ему примерно в 19.30 часов, однако он не отвечал на звонки. В последующие дни также не могла дозвониться, 25 октября утром приходила к К., в доме был включен свет, но ей никто не отрывал. В тот же день от С. Ю.А. она узнала о случившемся.

Из показаний свидетеля С. Ю.А. следует, что К. А.В. являлся родственником его жены, проживал один. 24 октября ему позвонила тетя К., попросила сходить к К. А.В., поскольку тот не отвечал на телефонные звонки. Вечером С. пошел к К., ворота были закрыты, в доме горел свет, но никто не отзывался. Соседка пояснила, что примерно дня два не слышала никаких звуков в доме К.. На следующий день утром С. вновь пошел к К., но тот не отзывался. Тогда он обратился в полицию, после чего в доме был обнаружен труп К..

Согласно материалам дела, 25 октября 2017 года С. Ю.А. обратился в правоохранительные органы о пропаже К. А.В. (т.

<

...> л.д.

<

...>). Как следует из протокола осмотра места происшествия, К. А.В. был обнаружен в своем доме в 

<

...> с признаками насильственной смерти. Погибший лежал в комнате на полу, на животе, лицом вниз, шея была обмотана проводом от утюга в виде трех циркулярных витков, руки и ноги смотаны проводом и сведены друг к другу за спиной (т.

<

...> л.д.

<

...>).

В соответствии с заключением судебно-медицинской экспертизы причиной смерти К. А.В. явилась механическая асфиксия от сдавления органов шеи петлей (удавление). На шее потерпевшего обнаружены четыре горизонтальные равномерно выраженные, замкнутые странгуляционные борозды в средней трети шеи, неполный перелом правого верхнего рога щитовидного хряща, кровоизлияния в мягкие ткани шеи, в корень языка, в окружающую клетчатку сосудов шеи справа и слева. Указанные повреждения имеют единый механизм образования, причинили тяжкий вред здоровья по признаку опасности для жизни и в совокупности привели к смерти, находясь в прямой причинно-следственной связи с ее наступлением. Помимо этого у потерпевшего имелись - кровоизлияния в мягкие ткани правой височной (1) и теменной (1) областей, ушиб, ссадины мягких тканей левой параорбитальной области, кровоизлияние в склеру левого глаза, которые возникли от действия тупого твердого предмета с ограниченной контактирующей поверхностью в срок не более одного часа до наступления смерти, не причинили вреда здоровью, - циркулярные, замкнутые кровоизлияния в проекции лучезапястных и голеностопных суставов, возникшие от сдавления тупым твердым предметом с ограниченной по ширине контактирующей поверхностью, каким мог быть провод. Все повреждения являются прижизненными (т.

<

...> л.д.

<

...>). 

Из показаний свидетеля Т. Н.И., проживающей в 

<

...>, следует, что 21 октября 2017 года около 17 часов к ней во двор зашел ФИО1, который в 2014 году совершил против нее преступление и был обязан на основании приговора возмещать материальный ущерб. ФИО3 представился судебным приставом, быстро показал ей какое-то удостоверение и направился в дом. Она не дала ему пройти в дом, выпроводила со двора (т.

<

...> л.д.

<

...>). Подсудимый не отрицает, что в это время действительно заходил к Т., утверждает, что хотел обсудить с ней вопросы возмещения ущерба. 

Свидетель О. В.Ф. показала, что проживает в 

<

...>. 21 октября 2017 года ФИО3 позвонил ей около 22 часов, сказал, что он находится в 

<

...>, попросил о встрече. ФИО3 на такси подъехал к ее дому, после чего они втроем с Ч. по предложению ФИО3 пошли в кафе «Центр», находились там с 22 до 5 часов. Видела у ФИО3 мобильный телефоном «ALKATEL» с сенсорным экраном, а также банковскую карту. 

Согласно отчету по счету банковской карты К. А.В. № 

<

...>, в период с 21 по 22 октября 2017 года со счета списаны денежные средства в сумме 1288 рублей, в том числе 21 октября 1200 рублей списаны со счета в банкомате в 

<

...> и 22 октября 88 рублей списаны со счета в магазине «Иртыш» в 

<

...> (т.

<

...> л.д.

<

...>). В ходе расследования Омским отделением Сбербанка России был представлен CD-R диск с информацией с камер видеонаблюдения в отделении банка, расположенного в 

<

...>. Из протокола осмотра диска следует, что 21 октября 2017 года в 19.50 – 19.55 часов в указанном отделении Сбербанка мужчина, опознанный как ФИО1, получил в банкомате по банковской карте денежные средства. Одновременно зафиксировано, что у него при себе имелся мобильный телефон с сенсорным экраном в темном корпусе (т.

<

...> л.д.

<

...>). В ходе расследования при проверке показаний ФИО3 указал данное отделение банка, где он снял денежные средства со счета потерпевшего по похищенной банковской карте. В судебном заседании подсудимый признал, что на видеозаписи действительно зафиксирован он (ФИО3), когда в отделении Сбербанка снимал денежные средства по карте потерпевшего.

В судебном заседании допрошены свидетели Щ. С.В. и Я. О.Н., а также исследованы показания, данные на предварительном следствии. Я. О.Н. показывал, что 22 октября 2017 года вечером находился в 

<

...> возле автовокзала, к нему обратился подсудимый ФИО3, продал ему мобильный телефон за 400 рублей. Щ. С.В. показал, что на автовокзале вечером 22 октября ФИО3 продал ему цепочку за 100 рублей.

В ходе расследования у Я. О.Н. изъят мобильный телефон марки «Alcatel 4034d», № 

<

...>; № 

<

...> № 

<

...> в корпусе черного цвета, принадлежавший потерпевшему. У Я.И.Н. изъяты наушники от данного телефона и зарядное устройство, у Щ. С.В. изъята цепочка потерпевшего из металла серебристого цвета (т.

<

...> л.д. 

<

...>). 

Из представленных в деле сведений и детализации телефонных соединений следует, что на имя К. А.В. были зарегистрированы абонентские номера 

<

...>, 

<

...>, 

<

...>. В период с 21 на 22 октября 2017 года с абонентского номера 

<

...>, принадлежащего К. А.В., зафиксированы звонки на абонентские номера О. В.Х. (

<

...>) и С. Е.К. (

<

...>), являющихся знакомыми ФИО1, а так же на абонентские номера К. Н.С. и К. В.П. (

<

...>, 

<

...>, 

<

...>), являющихся родственниками ФИО1 (т.

<

...> л.д.

<

...>). Подсудимый также показывал, что он использовал телефон потерпевшего для связи со своими знакомыми. Кроме того, из детализации соединений следует, что сим-карта с абонентским номером 

<

...>, которым пользовался ФИО1, 22 октября 2017 года была установлена в телефоне IMEI № 

<

...>, принадлежавшем К. А.В. С абонентского номера, принадлежащего ФИО1, 22 октября 2017 года был произведен звонок на абонентский номер матери потерпевшего - К. Г.М.

На основании изложенного суд считает виновность ФИО2 в причинении потерпевшему К. А.В. смерти и завладении имуществом потерпевшего доказанной. 

Версия подсудимого, согласно которой преступление совершено иным лицом, а он лишь приобрел похищенное имущество и снял деньги, является недостоверной и обусловлена целями защиты от предъявленного обвинения. В этой связи обращает внимание противоречивость показаний ФИО3 в пределах данной версии. Так, первоначально он называл виновным в преступлении своего брата К., изменил показания, называл ранее незнакомых «Никиту», затем «Дениса», с которыми встретился в кафе «Центр», в судебном заседании указал на «Дениса - Никиту», с которым встретился у магазина «Сибирь». Кроме того, он утверждал, что «банковской карты не было», затем признал, что снимал деньги. Данные противоречия являются существенными, не могут объясняться ошибкой и забывчивостью, поскольку подсудимый различным образом описывал одни и те же события: называл разных лиц и указывал различные фактические обстоятельства (касающиеся банковской карты, места встречи). Объяснения подсудимого, что оперативные сотрудники заставили его отказаться от сделанных признаний и дать показания против К., а в дальнейшем следователь неверно записывал его показания, тогда как он последовательно и аналогичным образом рассказывал о происшедшем («так же как и в судебном заседании»), предъявляются явно несостоятельными и надуманными. Наличие указанных существенных расхождений само по себе свидетельствует о том, что эти показания были продуманы и скорректированы ФИО3 с тем, чтобы представить происшедшее в выгодном для себя свете: с одной стороны, объяснить уличающие его факты (наличие у него похищенного имущества), с другой стороны, отвести от себя подозрения и исключить возможность проверки его версии. Так, понимая, что его доводы о причастности К. могут быть легко проверены и опровергнуты, он изменил показания и сослался на вымышленное лицо, которое не может быть установлено. Равным образом, понимая о наличии объективных доказательств, подтверждающих получение им денежных средств, ФИО3 подтвердил данный факт, придумав ему объяснения. 

Устанавливая виновность подсудимого, суд признает достоверными показания ФИО3 в ходе расследования, согласно которым он связал К., заставил сообщить ему пин-код, задушил потерпевшего и завладел его имуществом. 

Оснований полагать, что ФИО3 выдумал эти обстоятельства и оговаривал себя в преступлении, не имеется. Его показания согласуются с другими доказательствами и фактическими обстоятельствами, что указывает на достоверность и обоснованность сделанных им признаний. Подсудимый правильно указал о том, как был связан потерпевший (связал руки и ноги, которые были сведены друг к другу за спиной), о положении погибшего на полу в комнате лицом вниз, о причинах смерти К. в результате удушения шнуром от утюга, о похищенном имуществе и т.п. Таким образом, ФИО3 проявил осведомленность о таких деталях, которые не могли быть известны постороннему.

Как отмечалось выше, данные показания получены в полном соответствии с требованиями закона и такие сведения исходили именно от подсудимого. Существенных и принципиальных противоречий эти показания не содержат, и все основные события были изложены ФИО3 аналогичным образом. Имеющиеся расхождения касались отдельных моментов, не могут свидетельствовать о недостоверности показаний в целом, объясняются субъективным восприятием, а также целями защиты, стремлением уменьшить степень опасности совершенного преступления и своей вины. (Этим, в частности, объясняются умалчивание ФИО3 о нанесении К. ударов по голове, что объективно подтверждается заключением судебно-медицинской экспертизы, выявившей на голове потерпевшего характерные повреждения, заявления ФИО3 о том, что не имел умысла на убийство и задушил потерпевшего в ответ на оскорбления). 

Помимо признаний подсудимого показаниями свидетелей, объективными доказательствами подтверждено, что похищенное у потерпевшего имущество находилось у ФИО3 и он распорядился им как своим собственным: получил денежные средства со счета потерпевшего по банковской карте, по карте рассчитывался в магазине за сигареты, пользовался телефоном, продал телефон и цепочку, второй телефон и крестик выбросил. Свидетель К. Г.М. и К. З.Х. подтвердили наличие у потерпевшего данного имущества, которое было похищено. Кроме того, суд обращает внимание на следующее: По версии подсудимого, предложенной им в судебном заседании, он приобрел у «Дениса» телефон за 1500-1800 рублей и цепочку «за несколько сотен рублей». Между тем из показаний свидетелей Я. и Щ. которые не оспариваются подсудимым, следует, что он продал им телефон за 400 рублей, а цепочку за 100 рублей, то есть по цене значительно ниже, чем приобрел их у «Дениса». Данное обстоятельство также указывает на надуманный характер версии подсудимого в суде. В свою очередь тот факт, что имущество было у подсудимого, установленные действия ФИО3 по распоряжению этим имуществом объективно подтверждают сделанные им в ходе расследования признания о совершенном преступлении. 

Доказательства, которые бы опровергали и исключали виновность подсудимого, отсутствуют, и доводы защиты о наличии таких доказательств не обоснованы. 

ФИО3 проживает в 

<

...>. Однако показаниями свидетелей и объективными доказательствами установлено, что в вечернее время 21 октября 2017 года, когда было совершено преступление, ФИО3 находился в 

<

...>. Таким образом, обстоятельства, которые бы исключали саму возможность совершения подсудимым преступления в виду нахождения его за пределами города, отсутствуют. И сам подсудимый не отрицает, что был в указанное время в 

<

...>. 

Показания подсудимого в ходе расследования о совершении им преступления в период 21-24 часов представляются ошибочными. Согласно показаниям К. З.Х., она виделась с К. днем 21 октября, разговаривала с ним по телефону, однако с 19 часов 30 минут он перестал отвечать на звонки. К. Г.М. аналогичным образом показала, что вечером ей по телефону сына ответил незнакомый человек. Из показаний Т. следует, что ФИО3 ушел от нее примерно в 17 часов. В 19.50 часов ФИО3 зафиксирован камерой видеонаблюдения в отделении сбербанка, где он снимал деньги со счета потерпевшего, позже он находился в кафе вместе со знакомыми, и у него уже были телефон и другие вещи потерпевшего. С учетом изложенных доказательств суд считает правильными и обоснованными выводы органов расследования о совершении преступления 21 октября 2017 года в период с 17 до 19.45 часов. Ошибочность показаний подсудимого относительно времени преступления не ставит под сомнение обоснованность его признаний в целом. 

Согласно заключению судебной дактилоскопической экспертизы, в доме потерпевшего обнаружен след пальца неизвестного лица, следов подсудимого не обнаружено (т. 

<

...> л. д. 

<

...>). В соответствии с выводами судебно-биологической и молекулярно-генетической экспертизы, у подсудимого и на его одежде не выявлено биологических следов, принадлежащих потерпевшему. В свою очередь у потерпевшего не обнаружено биологических следов ФИО3 (т. 

<

...> л. д. 

<

...>). Данные доказательства, не подтверждая обвинение, одновременно не опровергают совокупность полученных и изложенных выше доказательств, изобличающих подсудимого. По показаниям К. З.Х., в гостях у потерпевшего бывали различные лица, что и объясняет след пальца, не принадлежащий К.. Тот факт, что следы рук самого подсудимого на месте происшествия не зафиксированы, его причастность к происшедшим событиям не исключает. Что касается биологических следов, то лишение потерпевшего жизни не сопровождалось наружным кровотечением. Биологические образцы были взяты по прошествии длительного времени, в заключении экспертизы отражено, что генетический материал у потерпевшего претерпел изменения, не пригоден для идентификации. 

Таким образом, анализируя полученные доказательства в их совокупности и давая юридическую оценку содеянного, суд приходит к следующему. 

Установлено, что ФИО3 решил похитить имущество К. и с этой целью напал на потерпевшего. Наличие такого умысла подтверждается признаниями подсудимого, который показывал о своих намерениях совершить хищение, объективными доказательствами и фактическими обстоятельствами, согласно которым ФИО3 действительно незаконно завладел имуществом потерпевшего и распорядился им как своим собственным.

В ходе нападения ФИО3 в целях подавления сопротивления и устранения препятствий, приставив к спине потерпевшего мобильный телефон и обманывая о наличии у него оружия, заставил потерпевшего лечь на пол и связал ему руки и ноги. Показания ФИО3 об обстоятельствах, при которых ему удалось напугать и связать потерпевшего, представляются обоснованными и достоверными. К. являлся инвалидом из-за отсутствия пальцев на ногах, в материалах дела имеется справка, из которой следует, что у него имелись психические и поведенческие расстройства (т. 

<

...> л.д. 

<

...>). Эти данные, касающиеся личности потерпевшего, объясняют тот факт, что К., поверив ФИО3, выполнил требования подсудимого, дал себя связать и не оказал какого-либо сопротивления. 

В продолжение своего умысла, осуществляя корыстные цели, ФИО3 завладел чужим имуществом, применяя опасное для жизни и здоровья насилие, нанеся удары руками по голове и сдавливая шею проводом, который использовал в качестве оружия, заставил потерпевшего сообщить пин-код, задушил К., затягивая у него на шее провод до причинения смерти. Тот факт, что помимо удушения потерпевшему были нанесены удары, подтверждается результатами исследования трупа, согласно которым на голове потерпевшего обнаружены повреждения от воздействия тупых твердых предметов, причиненные незадолго до смерти. 

Затягивая на шее К. петлю, ФИО3, безусловно, осознавал, что такие действия сопряжены с причинением несовместимых с жизнью повреждений. Характер насильственных действий, связанных с удушением, свидетельствует о прямом умысле подсудимого на убийство, о желании ФИО3 лишить потерпевшего жизни. Данный умысел был реализован в полном объеме, и содеянное обоснованно квалифицировано как убийство. Высказанные ФИО3 в ходе расследования доводы об отсутствии у него такого умысла опровергаются фактическими обстоятельствами и наступившими последствиями и не могут быть признаны обоснованными в виду их явной несостоятельности.

Также безосновательными являются доводы подсудимого о ссоре, о личных мотивах убийства, по которым он задушил потерпевшего в ответ на оскорбления. Такие заявления ФИО3 обусловливались избранной им позицией защиты, стремлением объяснить происшедшее в выгодном свете и представить свои действия как менее тяжкое и опасное преступление. Как следует из показаний подсудимого и установленных фактических обстоятельств, Моисеевым совершено хищение. Для этого он связал потерпевшего, нанеся удары и затягивая петлю на шее, заставил сообщить пин-код, умышлено задушил потерпевшего. Подсудимый понимал, что, оставаясь в живых, К. может изобличить его, и сокрытие преступления было возможно лишь путем лишения потерпевшего жизни. С учетом этих обстоятельств суд приходит к выводу, что все насильственные действия подсудимого, включая удушение и причинение потерпевшему смерти, обусловливались корыстными целями, являлись способом хищения, были направлены на завладение чужим имуществом и сокрытие преступления. 

На основании изложенного действия подсудимого квалифицируются судом по совокупности преступлений, предусмотренных по п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ - убийство, то есть умышленное причинение смерти, сопряженное с разбоем, и п. «в» ч. 4 ст. 162 УК РФ - разбой, то есть нападение в целях хищения чужого имущества, совершенное с применением насилия, опасного для жизни и здоровья, с применением предмета, используемого в качестве оружия, с причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшего. Квалифицирующий признак разбоя – совершение его в незаконным проникновением в жилище – исключается из обвинения. По смыслу закона, незаконным признается вторжение в жилище без согласия и вопреки воле проживающих там лиц. По настоящему делу этого не установлено. Из показаний подсудимого следует, что он прошел в дом с разрешения и согласия К., и данные доводы подсудимого не опровергнуты. 

Размер хищения установлен правильно. Так, в деле имеются объективные подтверждения хищения подсудимым денежных средств со счета потерпевшего в сумме 1288 рублей. В ходе расследования изъяты похищенные подсудимым и проданные им свидетелям телефон «Alkatel» с наушниками и зарядным устройством и цепочка. Согласно представленным в деле справкам стоимость телефона составляет 3790 рублей 50 копеек и стоимость цепочки 134 рубля 30 копеек (т. 

<

...> л.д. 

<

...>). Кроме того, показаниями К. Г.М. и К. З.Х. подтверждено, что были похищены еще один телефон «Nokia 1100» и серебряный крестик, который был на теле у потерпевшего вместе с цепочкой. Подсудимый признавал, что сорвал цепочку с крестиком у потерпевшего, показывал о хищении второго телефона, который он выбросил, тем самым распорядившись похищенным. Согласно справкам, стоимость крестика составляет 500 рублей и стоимость мобильного телефона «Nokia 1100» 990 рублей (т. 

<

...> л.д. 

<

...>). Стоимость похищенного имущества, установленная в обвинении, завышенной не является. Таким образом, общий размер хищения в денежном выражении составляет 6702 рубля 80 копеек. 

Нарушений уголовно-процессуального закона, влияющих на допустимость доказательств и препятствующих суду вынести решение по делу, а также нарушений прав подсудимого органами расследования допущено не было. 

У суда не возникло сомнений по поводу вменяемости ФИО1 Действия подсудимого носили осмысленный и целенаправленный характер, были обусловлены корыстными мотивами. В ходе расследования в отношении ФИО1 проведена стационарная судебная комплексная психолого-психиатрическая экспертиза. Установлено, что психическим расстройствами он не страдал и не страдает, признаков временного психического расстройства не обнаруживал. Выявленные у него признаки эмоционально-неустойчивого расстройства личности, пограничный тип (

<

...>) выражены незначительно и не лишали его способности в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. В применении принудительных мер медицинского характера он не нуждается (т.

<

...> л.д.

<

...>). Подсудимый в течение длительного времени в условиях стационара находился под наблюдением специалистов, выводы которых обоснованы и не вызывают у суда сомнений, полностью согласуются с полученными доказательствами, свидетельствующими об адекватном, осмысленном и целенаправленном поведении ФИО3. В судебном заседании подсудимый также ведет себя адекватно, дает логически связные показания в соответствии с избранной им позицией защиты, признаков расстройства психической деятельности у него не имеется.

Согласно ч. 2 ст. 43 УК РФ наказание применяется в целях восстановления социальной справедливости, а также в целях исправления осужденного и предупреждения совершения новых преступлений.

При определении ФИО1 вида и размера наказания суд в соответствии со ст. 60 УК РФ принимает во внимание характер и степень общественной опасности, все фактические обстоятельства содеянного, отнесенного законом к особо тяжким преступлениям. Оснований для изменения категории совершенных преступлений на менее тяжкую в соответствии с ч. 6 ст. 15 УК РФ не имеется. Судом также учитываются влияние назначаемого наказания на исправление подсудимого и иные предусмотренные законом цели наказания, личность ФИО1, который молод, характеризуется отрицательно (т. 

<

...> л.д. 

<

...>). 

Имея непогашенную судимость за умышленные тяжкие преступления (т. 

<

...> л. д. 

<

...>), ФИО1 совершил убийство и разбой при опасном рецидиве преступлений (п. «б» ч. 2 ст. 18 УК РФ). В соответствии с п. «а» ч. 1 ст. 63 УК РФ рецидив преступлений признается обстоятельством, отягчающим наказание.

Смягчающим наказание обстоятельством суд в соответствии с п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ учитывает явку с повинной (т. 

<

...> л.д. 

<

...>) и активное способствование раскрытию и расследованию преступления. Как видно из материалов дела, признания подсудимого и данные им показания использованы органами расследования для установления фактических обстоятельств, доказательственного подтверждения и обоснования обвинения, что и обусловливает признание судом названного выше смягчающего обстоятельства. Последующий отказ от сделанных признаний этого не исключает. В связи с наличием отягчающего обстоятельства правила ч. 1 ст. 62 УК РФ, предусматривающие смягчение наказания, применены быть не могут. 

Исключительных обстоятельств, указанных в ст. 64 УК РФ и необходимых для назначения наказания ниже низшего предела, равно как и оснований для применения ч. 3 ст. 68 УК РФ не имеется.

Суд полагает необходимым назначить ФИО1 наказание в виде лишения свободы в пределах санкции соответствующего уголовного закона, с учетом положений ч. 2 ст. 68 УК РФ, регламентирующих назначение наказания при рецидиве преступлений, с применением дополнительного наказания в виде ограничения свободы, полагая необходимым осуществление контроля за подсудимым после отбытия им лишения свободы. Что касается дополнительного наказания в виде штрафа, предусмотренного ч. 4 ст. 162 УК РФ, тот суд не находит оснований для его назначения. 

На основании п. «в» ч. 1 ст. 58 УК РФ отбывание наказания подсудимому ФИО1 следует определить в исправительной колонии строгого режима. В соответствии с п. «а» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ время содержания под стражей до вступления приговора в законную силу зачитывается в срок лишения свободы из расчета один день содержания под стражей за один день лишения свободы.

Причинение потерпевшей по делу К. Г.М. убийством ее сына моральных страданий не вызывает сомнений, и в соответствии со ст. ст. 151, 1099 - 1101 ГК РФ подсудимый обязан возмещать этот вред. Гражданский иск о компенсации морального вреда в сумме 1 000 000 рублей заявлен потерпевшей с учетом глубины и степени нравственной травмы, обстоятельств преступления и характера вины подсудимого. Завышенными эти требования не являются, представляются справедливыми и подлежат удовлетворению в полном объеме. 

Согласно ст. 81 УПК РФ, изъятые по делу предметы, признанные вещественными доказательствами, подлежат передаче законным владельцам; предметы, не представляющие ценности и не истребованные стороной, подлежат уничтожению. 

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 307, 308 и 309 УПК РФ, судебная коллегия

П Р И Г О В О Р И Л А

ФИО1 признать виновным в совершении преступлений, предусмотренных п. «з» ч. 2 ст. 105, п. «в» ч. 4 ст. 162 УК РФ, и назначить наказание в виде лишения свободы

- по п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ на срок 15 лет с ограничением свободы на срок 1 год,

- по п. «в» ч. 4 ст. 162 УК РФ на срок 11 лет с ограничением свободы на срок 1 год.

На основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения окончательно ФИО1 назначить наказание в виде лишения свободы на срок 19 лет с ограничением свободы на срок 1 год 6 месяцев. 

В соответствии с п. «в» ч. 1 ст. 58 УК РФ отбывание основного наказания ФИО1 определить в исправительной колонии строгого режима. 

После отбытия основного наказания в соответствии со ст. 53 УК РФ установить ФИО1 ограничения в течение одного года шести месяцев не изменять место жительства или пребывания и место работы, не выезжать за пределы территории соответствующего муниципального образования без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы, а также возложить на него обязанность являться два раза в месяц в названный специализированный государственный орган для регистрации. Указанные ограничения подлежат действию в пределах того муниципального образования, где осужденный будет проживать после отбытия лишения свободы.

Срок наказания ФИО1 исчислять с 10 сентября 2018 года. В соответствии с п. «а» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ зачесть в срок наказания в виде лишения свободы время содержания ФИО1 под стражей с 26 октября 2017 года до вступления приговора в законную силу из расчета один день содержания под стражей за один день лишения свободы.

Меру пресечения до вступления приговора в законную силу в отношении ФИО1 оставить без изменения - заключение под стражу. 

Взыскать с ФИО1 в пользу К. Г.М. в счет компенсации морального вреда 1000000 (один миллион) рублей. 

Вещественные доказательства: - Диск с видеозаписью, пленки со следами пальцев рук, CD-R диски, детализацию телефонных соединений, информацию о соединениях между абонентами хранить с делом. Цепочку из металла серебристого цвета, мобильный телефон марки «Alcatel» с сенсорным экраном, зарядное устройство, наушники от мобильного телефона передать потерпевшей по делу К. Г.М., при невостребованности данное имущество уничтожить. Остальные вещественные доказательства - предметы одежды, биологические образцы, обрывки провода и шнура с утюгом, обложку студенческого билета – уничтожить. 

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в Верховный Суд Российской Федерации в течение десяти суток со дня провозглашения, а осужденным - в тот же срок со дня получения копии приговора. Осужденный вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции. Данное ходатайство должно быть указано в апелляционной жалобе осужденного либо в возражениях осужденного на жалобы или представление, принесенные другими участниками уголовного процесса.

Председательствующий

Судьи