дело № 2-131/2025 УИД 22RS0025-01-2025-000110-75

РЕШЕНИЕ

именем Российской Федерации

08 декабря 2025 года с. Косиха Косихинского района

Косихинский районный суд Алтайского края в составе:

председательствующего Гомер О.А.,

при секретаре Бедаревой Н.С.,

с участием:

прокурора Петренко И.Ю.,

представителей истца ФИО1,

ФИО2,

представителя ответчика ФИО3,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО4 к ФИО5, ФИО6 о взыскании компенсации морального вреда, причиненного смертью супруги в результате дорожно-транспортного происшествия,

УСТАНОВИЛ:

ФИО4 обратился в Косихинский районный суд Алтайского края с иском к ФИО5 о взыскании компенсации морального вреда в размере 4000000 руб., причиненного смертью супруги в результате дорожно-транспортного происшествия (далее - ДТП).

В обоснование заявленного требования истец указал, что ответчик является владельцем источника повышенной опасности: автомобиля «Nissan AD», 1988 г.в., г.р.з. №. ДД.ММ.ГГГГ около 16:10 на 246 км. автодороги Р-256 в 

<

адрес>, водитель ФИО6, управляя указанным автомобилем, при движении по направлению 

<

адрес>, не справился с управлением и допустил столкновение с преградой. В результате ДТП, пассажир автомобиля «Nissan AD», г.р.з. №, супруга истца, - ФИО9 скончалась на месте. Характер нравственных страданий ФИО4 подтверждается тем, что в результате ДТП погибла его жена, вследствие чего он перенес невосполнимую утрату, между ними были очень близкие взаимоотношения, погибшая и их совместная дочь, оставшаяся без матери, являются самими близкими людьми для истца. Длительное время он был морально подавлен, не мог поверить в произошедшее (т. 1 л.д. 4, 145).

Протокольными определениями суда от 27.05.2025, от 14.07.2025 и от 17.11.2025 к участию в деле в качестве соответчика привлечен ФИО6, и в качестве третьего лица ФИО7 (т. 1 л.д. 146-148, 183-189, т. 2 л.д. 48-49).

В судебное заседание истец ФИО4 не явился, извещен (т. 1 л.д. 128, т. 2 л.д. 51, 53), в ходе производства по делу поддержал заявленные требования, настаивал на их удовлетворении в заявленном размере, дополнительно суду пояснил, что с погибшей длительное время состоял в зарегистрированном браке. ДД.ММ.ГГГГ был оформлен церковный брак - венчались, через 2-3 года официально расписались, эту дату точно не помнит. С заявлениями о расторжению брака не обращались. Имеют одного совместного ребенка - дочь ДД.ММ.ГГГГ года рождения, которая родила внучку в январе 2025 года, после гибели супруги. Иных детей у него и супруги нет. На дату гибели супруги проживали в 

<

адрес>, 

<

адрес>. Зарегистрированы много лет по месту жительства в 

<

адрес>, у матери истца, после приобретения указанной квартиры в совместную собственность не прописались по новому адресу. Основной источник дохода семьи составлял его доход, как индивидуального предпринимателя. ФИО9 работала в Галансе, начинала с обычного продавца, дослужилась до управляющего филиала. У Галанса есть два направления: нижнее белье, где была управляющей супруга; и игрушки, где управляющий был ФИО8. Бытовыми вопросами в семье занималась супруга. Семьей постоянно отмечали праздники, выезжали на природу, совершали поездки за границу. О гибели супруги ему сообщила около 18.00 бывшая управляющая филиала - ФИО12 Алексеевна. Она рассказала по телефону, что водитель связался с головным офисом и сообщил, что на обратном пути на трассе произошло ДТП. Истец выехал на место ДТП, но поскольку его оповестили поздно, то машины там уже не было. Приехал в КГБУЗ «Косихинская ЦРБ», где врач сказал, что ФИО9 умерла. Вопросами, связанными с похоронами супруги, занимался он. Ему сложно ответить на вопросы о том, какие он испытал эмоциональные переживания, когда стало известно о гибели супруги, как сейчас психологически, эмоционально складывается его жизнь. С водителем автомобиля, виновником ДТП, ранее не был знаком. После ДТП водитель позвонил, попросил о встречи. Водитель приехал в 

<

адрес> из 

<

адрес>, съездил на кладбище с матерью погибшей, позвонил истцу, попросил прощение, предложил моральную компенсацию в виде погашения расходов по похоронам. ФИО4 не возражал, после чего ФИО6 пропал. Предложения о помощи, выплатах, как водителя, так и от его имени работодателя не поступали. На похоронах к нему подходила ФИО7, предлагала компенсации, покрытие расходов. ФИО4 предложил обсудить этот вопрос не на похоронах, после чего она больше не приехала. Когда самостоятельно обратился к ФИО7, с предложением встретится с ней и ее мужем, услышал, что супруга у них даже не работала, с водителем она поехала по своей инициативе. После этого обратился в суд с настоящим иском (т. 1 л.д. 146-148).

Представители истца, действующие на основании доверенности ФИО1 и ФИО2 (т. 1 л.д. 53, т. 2 л.д. 30) в судебном заседании поддержали исковые требования, настаивали, что надлежащим ответчиком по делу является ФИО5, поскольку не представлено доказательств наличия договорных отношений между ответчиками, о чем свидетельствуют пояснения ФИО6, в которых не разу не упоминалось о договоре. Предусмотрена устная форма договора, но гражданским законодательством установлено, что все договоры между гражданами на сумму, превышающую десять тысяч рублей, подлежат письменному оформлению. Рыночная стоимость передаваемого автомобиля в любом случае превышает эту сумму. Договор безвозмездного пользования не является реальным договоров, заключаемым посредством фактической передачи. Включение ФИО6 в полис ОСАГО не подтверждает переход права владения источником повышенной опасности.

В ходе производства по делу представители также пояснили, что на дату гибели ФИО9 супруги были зарегистрированы в 

<

адрес>, но проживали совместно в 

<

адрес>, имели общую совершеннолетнюю дочь. В ходе следствия водитель ФИО6 неоднократно указывал, что работает у ИП ФИО22, который является его работодателем. Надлежащим ответчиком по делу является ФИО5, на имя которого зарегистрирован автомобиль (т. 1 л.д. 116-118, 230-235).

В представленных в суд письменных пояснениях, представитель истца дополнительно указал, что в ходе предварительного расследования, судебного разбирательства по уголовному делу, рассмотрения гражданского дела ФИО5 не предоставлял документы, свидетельствующие о правовых оснований передачи владения транспортным средством ФИО6. Кроме того, к материалам уголовного дела приобщена нотариальная доверенность от ДД.ММ.ГГГГ, свидетельство о праве собственности ФИО5 на автомобиль «Nissan AD», г.р.з. №, в том числе реализованном праве распоряжаться данным имуществом. Также в постановочной части приговора указано, что автомобиль, переданный в ходе предварительного расследования на хранение представителю законного владельца ФИО10, суд посчитал необходимым вернуть законному владельцу. В приговоре, суд, ссылаясь на показания подсудимого ФИО6, который указал, что иногда управлял транспортным средством по роду своей деятельности. Данная позиция ФИО6 отражена в его возражениях, как третьего лица от ДД.ММ.ГГГГ, где он указал «у нас в организации заведено, что автомобилем пользовались 6 человек, они же и были вписаны в страховку. Пояснения ФИО6 свидетельствуют о пользовании транспортным средством, а не о владении. Также в своей правовой позиции представитель ФИО5 ссылается на нормы гражданского законодательства в части заключения договора безвозмездного польза, который не был оспорен сторонами. Вместе с тем ФИО6 ни разу не упомянул о заключении какого-либо договора с ФИО5 на право владения транспортным средством. Кроме того, на основании ст. 161 Гражданского кодекса РФ (далее – ГК РФ), сделки граждан между собой на сумму, превышающую десять тысяч рублей, должны быть заключены в простой письменной форме. Представители ответчика неоднократно в судебных заседаниях указывали на отсутствие какого-либо договора между ФИО6 и ФИО5 на предмет передачи автомобиля в законное владение. В разных нормативно-правовых актах встречаются термины «владелец транспортного средства», которые свидетельствуют о том, что владение должно быть законным, на основании соответствующего документа (договор аренды, доверенность на право управления транспортного средства, договор лизинга, распоряжение о передаче транспортного средства). Доводы ответчика о том, что истец не испытывал нравственных страданий в связи с гибелью ФИО9 не нашли своего подтверждения. Из двух заявленных свидетелей стороной ответчика, в суд явилась только ФИО11, которая является дочерью друга ответчика - ФИО11. Сведения о том, что она являлась близкой подругой погибшей объективными данными не подтвердились (переписка в мессенджерах, присутствие ее на семейных мероприятиях, посещение в гостях), но и были опровергнуты другими свидетелями Свидетель №1 и Свидетель №2 (мать и дочь ФИО9). В своих письменных возражениях ФИО6 делает акцент на взаимоотношения ФИО9 со своим мужем, о которых якобы рассказывала погибшая, но доказательств о рассказах ФИО9 о своих семейных отношениях, ФИО6 не представлено. Кроме того, при ознакомлении с материалами уголовного дела изучены записи видеорегистратора и какой-либо информации о рассказах ФИО9 о своей личной жизни нет (т. 2 л.д. 45-46).

Ответчик ФИО5 в судебное заседание не явился, извещен надлежащим образом (т. 1 л.д. 220, т. 2 л.д. 51, 56, 61).

В судебном заседании представитель ответчика ФИО5, действующая на основании доверенности ФИО3 (т. 1 л.д. 130-131), возражала против удовлетворения исковых требований к ее доверителю, поскольку надлежащим ответчиком является ФИО6. Между сторонами был заключен договор безвозмездного пользования, для которого установлена устная форма, на основании этого ФИО6 был законным владельцем транспортного средства на момент ДТП. В силу сложившихся взаимоотношений между ФИО5 и ФИО6 было принято, что если сотруднику ИП ФИО7, которая также являлась собственником, включенному в полис ОСАГО, необходимо было транспортное средство, то известив ФИО5 они могли взять автомобиль вне рабочее время. Норма об ответственности владельца источника повышенной опасности является специальной нормой по отношению к положению об ответственности ссудодателя за вред, причиненный третьим лицам в результате использования переданного имущества. Доказательств, причинения нравственных страданий смертью ФИО9, истец не представил. По имеющимся у стороны ответчика данным и показаниям свидетеля, между ФИО9 и ФИО4 фактические брачные отношения были прекращены, он проживал с другой женщиной.

В ходе производства по делу представитель ФИО5, действующий по доверенности ФИО15 (т. 1 л.д. 130-131), суду дополнительно пояснял, что автомобиль, источник повышенной опасности, приобретен ФИО5 и ФИО7 в период брака, являлся их совместной собственностью. На момент ДТП ФИО6 управлял автомобилем не в рамках своих трудовых обязанностей. В силу сложившихся между ФИО23 и ФИО6 отношений, по просьбе последнего собственники предоставляли автомобиль для личных целей. Договор безвозмездного пользования не оформлялся, заключался устно посредством фактической передачи автомобиля, ключей и регистрационных документов и включения в полис ОСАГО. Заявление об угоне транспортного средства ФИО5 не подвал, поскольку кражи не было, транспортное средство ФИО6 взял на законном основании с разрешения собственника. ФИО9 ранее состояла в трудовых отношениях с ФИО7, но не на дату ДТП, они знакомы более 15 лет. ФИО21 не проживали совместно (т. 1 л.д. 230-235, т. 2 л.д. 48-49).

В представленных в суд письменных возражениях ФИО15 также указал, что на момент ДТП владельцем транспортного средства являлся ФИО6, включенный в полис ОСАГО. Характер отношений, сложившихся между ФИО5 и ФИО6 свидетельствует именно о передаче права владения транспортным средством. ФИО6 мог пользоваться автомобилем по своему усмотрению (просто предупредив об этом собственника), в любое время, не отчитываясь о том, каким именно образом он планирует им пользоваться. Владение ФИО6 автомобилем не связывалось собственником с исполнением поручений или подчинений ФИО5. ФИО6 никогда не являлся работником ФИО5, управлял автомобилем в свое время, находясь в отпуске, ехал по своим личным делам, а не в интересам или заданию ФИО5 или ФИО7. Вознаграждение от кого-либо из них за это не получал. Целью его поездки было посещение 

<

адрес> вместе со ФИО9 по личным делам. ФИО9 также на момент поездки сотрудником ФИО22 не являлась. Таким образом, говорить о наличии как трудовых, так и гражданско-правовых отношений, основанных на поручении и подчинении, между ФИО5 и ФИО6 нет оснований. Само по себе наличие у лица полиса ОСАГО не является доказательством владения автомобилем. Однако, в данном деле трудовые отношения между ФИО5 и ФИО6 отсутствовали, а существовал лишь договор безвозмездного пользования, поэтому полис ОСАГО в совокупности с договором безвозмездного пользования является доказательством владения. Для определения факта владения транспортным средством, необходим ряд признаков, которые должны быть оценены в совокупности: включение всех владельцев транспортного средства в полис ОСАГО; неоспоримость сторонами договора безвозмездного пользования; распоряжение владельцем транспортным средством по своему усмотрению и в своих личных интересах, не по поручению собственника; отсутствие трудовых и гражданско-правовых отношений, основанных на поручении или подчинении между владельцем и собственником транспортного средства, отсутствие вознаграждения со стороны собственника. Все эти признаки присутствуют в рассматриваемом споре, в связи с чем есть основания считать ФИО6 владельцем транспортного средства, а не лицом, им управляющим. Владение автомобилем ФИО6 осуществлялось на законных основаниях, поскольку между ФИО5 и ФИО6, как физическими лицами, существовал устный договор безвозмездного пользования автомобилем. Договор безвозмездного пользования может быть заключен как в письменной, так в устной форме, что следует из взаимосвязанного содержания ст. 689 ГК РФ и ст. ст. 159, 161 ГК РФ и подтверждается и судебной практикой: В рассматриваемом споре ни ФИО5, ни ФИО6 не отрицали и не отрицают существование договора безвозмездного пользования, в связи с чем у суда нет необходимости подвергать сомнению факт его существования и запрашивать у сторон дополнительные доказательства. В момент ДТП ФИО6 имел ключи и документы на автомобиль, полученные законным способом; находился за рулем автомобиля в момент ДТП; имел на свое имя полис ОСАГО; владел автомобилем на законном основании (взял его для нужд с разрешения собственника) действуя в своих интересах, а не в интересах собственника. При договоре безвозмездного пользования передается именно право владения транспортным средством. В связи с вышеизложенным, можно сделать вывод о том, что именно ФИО6, а не ФИО5, в момент аварии был владельцем транспортного средства (т. 2 л.д. 8-12, т. 2 л.д. 40-41).

Также, представитель ФИО5, действующая по доверенности ФИО16, в письменных возражениях указала, что ФИО5 в спорном правоотношении не является надлежащим ответчиком. Владельцем источника повышенной опасности в момент ДТП являлся ФИО6, управлявший транспортным средством, которое передал ФИО5 посредством фактической передачи автомобиля, ключей, свидетельств о регистрации, и включил в полис ОСАГО. ФИО6 никогда не являлся сотрудником ИП ФИО5, в трудовых и гражданско-правовых отношениях не состояли. Размер исковых требований истцом не обоснован. Наличие факта родственных отношений само по себе не является достаточным основанием для компенсации морального вреда. Истец не представил доказательств, подтверждающих нарушение состояние его психологического здоровья в результате смерти супруги, доказательств наличия крепких семейных уз с погибшей. При этом, ответчику известно, что последние 3 года до смерти ФИО9, супруги жили раздельно, фактические брачные отношения между ними были прекращены (т. 1 л.д. 63-67, 172-175).

Ответчики ФИО6 в судебное заседание не явился.

Конверт с судебным извещением, направленный по адресу места жительства, указанному в письменных возражениях, возвратился по истечению срока хранения (т. 2 л.д. 1, 61). Документы, свидетельствующие об изменении ФИО6 места жительства (пребывания) суду не представлены (т. 2 л.д. 78, 79). Принимая во внимание осведомленность лица о возбуждении гражданского дела, размещение на сайте суда сведений о движении дела, принятые судом меры по извещению лица посредством телефонной связи, по номеру указанному в письменных возражениях (т. 1 л.д. 196, т. 2 л.д. 1, 51, 53-55, 59, 61), руководствуясь ч.ч. 1, 4, 7 ст. 113, ч. 1 ст. 115, ст.ст. 116, 117 ГПК РФ, ст. 165.1 ГК РФ, п. 10.2 Порядка приема и вручения внутренних регистрируемых почтовых отправлений, утвержденного приказом АО «Почта России» от 20.12.2024 № 464-п, суд признает ответчика извещенным надлежащим образом.

В представленных в суд письменных возражениях ФИО6 возражал против удовлетворения исковых требований, поскольку на момент ДТП супруги ФИО21 длительное время были чужими друг для друга людьми, и никаких моральных страданий ФИО4 не испытывал и не испытывает. На дату ДТП ФИО6 работал водителем у ИП ФИО7 в должности водителя-экспедитора. С ДД.ММ.ГГГГ уволился по собственному желанию. Со ФИО9 знаком уже много лет, поскольку ранее она работала в той же организации директором, потом уволилась. После увольнения сохранили с ней теплые, дружеские отношения, поэтому она часто обращалась к нему с просьбой отвезти в 

<

адрес> по делам, и он никогда не отказывал. В понедельник, ДД.ММ.ГГГГ, ФИО9 позвонила и попросила отвезти ее в 

<

адрес> в четверг - ДД.ММ.ГГГГ, на что он согласился. Пояснила, что по утрам проходит химиотерапию, плохо чувствует себя после нее и садиться за руль в таком состоянии не хочет. С ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ он находился в отпуске без содержания. ДД.ММ.ГГГГ вечером забрал ключи и документы от машины на вахте у охранника по адресу организации: 

<

адрес>. В организации было так заведено: автомобилем пользовались и были вписаны в страховку шесть человек, и, когда кому-то нужен был автомобиль, этот человек должен был просто всех остальных предупредить. Ключи и документы от машины забирали и отдавали охраннику на вахте. По дороге они со ФИО9 часто и много разговаривали, из ее слов следовало, что с супругом они давно уже в разводе (т. 2 л.д. 1).

В судебное заседание третье лицо ФИО7 не явилась, извещена по адресу места жительства и номеру телефона, указанных в письменных возражениях на исковое заявление (т. 1 л.д. 222-224, т. 2 л.д. 51, 53, 62).

В представленных в суд письменных возражениях третье лицо указало, что ФИО5 является ненадлежащим ответчиком. Владельцем источника повышенной опасности - автомобиля марки «Nissan AD», г.р.з. №, в момент ДТП являлся ФИО6, который управлял транспортным средством. ФИО6 ФИО5 было передано указанное транспортное средство, ключи от него, свидетельство о регистрации. Также ФИО6 был внесен в полис ОСАГО. ФИО5 позволял сотрудникам ИП ФИО7 пользоваться его автомобилем для личных нужд, с условием извещения и согласования этого обстоятельства с другими лицами, у которых было такое же право и которые были вписаны в полис ОСАГО (всего 6 человек). Ключи и документы на автомобиль всегда находились у охранника по месту нахождения ИП ФИО7 по адресу: 

<

адрес>, откуда сотрудники их забирали и куда возвращали после окончания пользования автомобилем. ДД.ММ.ГГГГ ФИО6, являвшийся работников ИП ФИО7, вечером забрал ключи, документы на автомобиль и сам автомобиль для того, чтобы отвезти ФИО9 в 

<

адрес>. ФИО5 против пользования автомобилем не возражал, ИП ФИО7 также не возражала, потому что ФИО6 с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ взял отпуск без содержания, что может быть подтверждено, как заявлением самого ФИО6, так и Табелем учета рабочего времени сотрудников ИП ФИО7 за июнь 2024 года, где ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ обозначено «ДО», что, согласно Правилам ведения табеля учета рабочего времени формы № Т-13, утвержденного Постановлением Госкомстата РФ от 05.01.2004 № 1, обозначает - «в отпуске за свой счет с разрешения работодателя». В настоящий момент ФИО6 у ИП ФИО7 не работает, уволен с ДД.ММ.ГГГГ по собственному желанию. Все эти обстоятельства говорят о том, что ФИО5 хоть и позволял ФИО6 пользоваться принадлежащим ему автомобилем, к самому событию аварии не имеет никакого отношения, поскольку ФИО6 попал в ДТП, пользуясь автомобилем в своих личных целях в свое нерабочее время. Поскольку ФИО5 в момент аварии автомобилем не управлял, полностью доверив это право ФИО6, наступление неблагоприятных последствий от этого управления не предполагал и не желал, предотвратить их не мог, нести материальную ответственность за факт причинения вреда жизни ФИО9 он не должен. Известно, что еще как минимум за 2 года до смерти ФИО9 ФИО4 перестал проживать с ней совместно, переехал, проживал на квартире с другой женщиной. Между супругами существовали постоянные конфликты на этой почве. На почве нервных переживаний в связи с уходом мужа из семьи у ФИО9 развилось онкологическое заболевание, весной-летом 2024 года она была прооперирована в 

<

данные изъяты> по этому поводу. В ходе нахождения ФИО9 в больнице ФИО4 ее не навещал, помощи не оказывал, здоровьем не интересовался. Но развода ФИО4 не желал, т.к. супругам принадлежал бизнес, который бы пришлось делить, как совместно нажитое в браке имущество. Не исключено, что ФИО4 ожидал смерти супруги от онкологического заболевания, так как это было бы наилучшим вариантом для него по сравнению с необходимостью делить имущество при разводе. В связи с этим моральных страданий ФИО4 не испытал, поскольку смерть супруги была для него не тяжелым испытанием и потерей дорогого для него человека (т. 1 л.д. 193, 222-224).

Руководствуясь нормами ст. 167 ГПК РФ, принимая во внимание принятые судом меры по извещению лиц, участвующих в деле, суд считает возможным рассмотрение дела в отсутствие неявившихся ответчиков и третьего лица.

Выслушав представителей сторон, заключение прокурора, исследовав представленные доказательства и оценив каждое доказательство в отдельности и в их совокупности, суд приходит к следующему.

В силу ст. 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические их нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права или посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

В соответствии со ст. 1064 ГК РФ, вред, причиненный личности, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда (п. 1). Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда (п. 2).

Статьей 1079 ГК РФ установлено, что граждане, деятельность которых связана с повышенной опасностью для окружающих (использование транспортных средств), обязаны возместить вред, причиненный источником повышенной опасности, если не докажут, что вред возник вследствие непреодолимой силы или умысла потерпевшего (абз. 1 п. 1).

Вступившим в силу приговором Косихинского районного суда 

<

адрес> от ДД.ММ.ГГГГ с учетом апелляционного постановления от ДД.ММ.ГГГГ, установлено, что ДД.ММ.ГГГГ в период времени с 15:14 до 15:52 водитель ФИО6, управляя технически исправным автомобилем «Nissan AD», г.р.з. №, на участке проезжей части федеральной автомобильной дороги Р-256 «Чуйский тракт» (Новосибирск – Барнаул – Горно-Алтайск – граница с Монголией), расположенном на расстоянии 321 м. от 245 км столба в северо-западном направлении, со стороны 

<

адрес> в направлении 

<

адрес>, совершил наезд передней частью указанного автомобиля на стоящий на обочине фонарный столб. В результате ДТП пассажиру автомобиля «Nissan AD», г.р.з. №, ФИО9 причинены телесные повреждения, повлекшие наступление смерти. Причиной указанного ДТП и наступивших последствий явилось нарушение водителем ФИО6 требований Правил дорожного движения и дорожной разметки РФ, утвержденных Постановлением Совета Министров - Правительства РФ от 23.10.1993 № 1090, а именно: п. 1.3, абз. 1 п. 1.5, абз. 1 п. 2.7, абз. 1 п. 8.1, п. 10.1, п. 9.1.1, п. 9.9 названных Правил и дорожной разметки 1.1. Нарушение водителем ФИО6 вышеуказанных требований Правил и дорожной разметки, состоит в прямой причинной связи с ДТП, повлекшим смерть ФИО9 (т. 1 л.д. 160-169, т. 2 л.д. 31-35).

В силу ч. 4 ст. 61 ГПК РФ вступивший в законную силу приговор суда по уголовному делу обязателен для суда, рассматривающего дело о гражданско-правовых последствиях действий лица, в отношении которого вынесен приговор суда, по вопросам, имели ли место эти действия и совершены ли они данным лицом.

Исходя из этого, как разъяснено в п. 8 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 19.12.2003 № 23 «О судебном решении», суд, принимая решение по иску, вытекающему из уголовного дела, не вправе входить в обсуждение вины ответчика, а может разрешать вопрос лишь о размере возмещения.

Таким образом, вина ответчика ФИО6 в наступлении смерти ФИО9 в результате нарушения им Правил дорожного движения и дорожной разметки при управлении автомобилем «Nissan AD», г.р.з. №, ДД.ММ.ГГГГ с 15:14 до 15:52 на участке проезжей части федеральной автомобильной дороги Р-256 «Чуйский тракт», расположенном на расстоянии 321 м. от 245 км столба в северо-западном направлении, со стороны 

<

адрес> в направлении 

<

адрес>, установлена вступившим в силу судебным актом по уголовному делу.

В силу абз. 2 п. 1 ст. 1079 ГК РФ, обязанность возмещения вреда возлагается на юридическое лицо или гражданина, которые владеют источником повышенной опасности на праве собственности, праве хозяйственного ведения или праве оперативного управления либо на ином законном основании (на праве аренды, по доверенности на право управления транспортным средством, в силу распоряжения соответствующего органа о передаче ему источника повышенной опасности и т.п.).

Материалами дела установлено, что по состоянию на ДД.ММ.ГГГГ (дата ДТП и гибели пассажира) собственником автомобиля «Nissan AD», г.р.з. №, являлся ФИО5 (т. 1 л.д. 11). Транспортное средство приобретено в период брака с ФИО7, заключенного ДД.ММ.ГГГГ (т. 1 л.д. 159). Следовательно, в силу ст. 34 СК РФ является совместным имуществом супругов ФИО5 и ФИО7, законный режим которого не изменен брачным договором, заключенным ДД.ММ.ГГГГ (л.д. 75-76).

В период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ ФИО6 состоял в трудовых отношениях с ИП ФИО7 (т. 1 л.д. 110, 140-143, 156, 225, 226, 229).

На основании п. 1 ст. 1068 ГК РФ, юридическое лицо возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей. Применительно к данному правилу, работниками признаются граждане, выполняющие работу на основании трудового договора (контракта), а также граждане, выполняющие работу по гражданско-правовому договору, если при этом они действовали или должны были действовать по заданию соответствующего юридического лица или гражданина и под его контролем за безопасным ведением работ.

По документам учета работодателя - ИП ФИО7 с ДД.ММ.ГГГГ по заявлению работника ФИО6 предоставлен дополнительный отпуск, в июне 2024 года, согласно кодам дохода налогового учета, работнику осуществлена выплата заработной платы и отпускных (т. 1 л.д. 135-138, 140-143, л.д. 227, 228).

ФИО6, будучи допрошенным в качестве подозреваемого, в том числе при проверке показаний на месте происшествия, обвиняемого и подсудимого по уголовному делу, указал, что состоит в трудовых отношениях с ИП ФИО7 в должности водителя-экспедитора на грузовом автомобиле, иногда в процессу трудовой деятельности управлял автомобилем «Nissan AD», г.р.з. №. ФИО9 ему знакома продолжительное время, работала у ИП ФИО7 директором, впоследствии уволилась. Ранее ФИО9 периодически ездила с ним по разным вопросам. ДД.ММ.ГГГГ ФИО9 позвонила и попросила отвезти ее ДД.ММ.ГГГГ в 

<

адрес> к своим клиентам. ФИО6 согласился, так как раньше всегда возил ее и в помощи не отказывал. С руководством у ФИО9 были хорошие отношения, и они небыли против. ДД.ММ.ГГГГ ФИО9 забрал в 

<

адрес>, где располагалась организация, в которой она ранее работала, и по прибытию в 

<

адрес> ездили по разным адресам, где она решала свои рабочие вопросы (т. 1 л.д. 102-104, 105-106, 108-109, 160-169).

Оценивая изложенные показания ответчика по уголовному делу, руководствуясь нормами ст.ст. 55, 59, 60, 67, 71 ГПК РФ, суд признает указанные пояснения допустимыми письменными доказательствами по настоящему делу, поскольку доказательства получены в соответствии с требованиями ст.ст. 76, 77, 83, 173, 174, 190, 194 УПК РФ с разъяснением лицу права не свидетельствовать против самого себя.

В представленных в суд письменных возражениях, ответчик ФИО6 привел аналогичные, ранее изложенным, обстоятельства управления автомобилем «Nissan AD», г.р.з. В595УХ154, с пассажиров ФИО9 (т. 2 л.д. 1).

По сведениям ЕГРИП с ДД.ММ.ГГГГ по день смерти ФИО9 была зарегистрирована в качестве индивидуального предпринимателя по основному виду деятельности – торговля розничная по почте или по информационно-коммуникационной сети (т. 1 л.д. 204).

В медицинской карте амбулаторного больного 

<

данные изъяты> оформленной ДД.ММ.ГГГГ, согласно информационному согласию на медицинское вмешательство, в качестве места работы ФИО9 указала – директор ИП ФИО9 (л.д. 6).

Таким образом, ФИО6 начиная со стадии привлечения в качестве подозреваемого по уголовному делу и до рассмотрения настоящего дела, в своих пояснениях последовательно отстаивал позицию, что ДД.ММ.ГГГГ в момент ДТП управлял автомобилем «Nissan AD», г.р.з. №, по своей инициативе по поручению и в интересах ФИО9.

В п. 19 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26.01.2010 № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» (далее - постановление Пленума Верховного Суда РФ от 26.01.2010 № 1) дано общее разъяснение положений ст. 1079 ГК РФ, согласно которому под владельцем источника повышенной опасности следует понимать юридическое лицо или гражданина, которые используют его в силу принадлежащего им права собственности, права хозяйственного ведения, оперативного управления либо на других законных основаниях (например, по договору аренды, проката, по доверенности на право управления транспортным средством, в силу распоряжения соответствующего органа о передаче ему источника повышенной опасности).

Также, Пленум Верховного Суда РФ от 09.12.2008 № 25 в п. 31 постановления «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с нарушением правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, а также с их неправомерным завладением без цели хищения» при разъяснении вопросов разрешения гражданских исков, вытекающие из уголовных дел о транспортных преступлениях, указал, что к владельцам транспортных средств, на которых в соответствии с п. 1 ст. 1079 ГК РФ возлагается обязанность по возмещению вреда, причиненного источником повышенной опасности, следует понимать, в том числе граждан, осуществляющих его эксплуатацию по другим законным основаниям, среди которых договор безвозмездного пользования.

Исходя из нормы абз. 2 п. 1 ст. 1079 ГК РФ и приведенных разъяснений Верховного Суда РФ, законным владельцем источника повышенной опасности, на которого законом возложена обязанность по возмещению вреда, причиненного в результате использования источника повышенной опасности, является юридическое лицо или гражданин, эксплуатирующие источник повышенной опасности в момент причинения вреда в силу принадлежащего ему права собственности, права хозяйственного ведения, права оперативного управления либо в силу иного гражданско-правового основания владения транспортным средством.

Таким образом, субъектом ответственности за причинение вреда источником повышенной опасности, является лицо, которое обладало гражданско-правовыми полномочиями по использованию соответствующего источника повышенной опасности, имело его в своем реальном владении и использовало на момент причинения вреда.

В соответствии со ст. 689 ГК РФ, по договору безвозмездного пользования (договору ссуды) одна сторона (ссудодатель) обязуется передать или передает вещь в безвозмездное временное пользование другой стороне (ссудополучателю), а последняя обязуется вернуть ту же вещь в том состоянии, в каком она ее получила, с учетом нормального износа или в состоянии, обусловленном договором (п. 1).

Исходя из понятий, данных в п. 1 ст. 606, п. 1 ст. 626 ГК РФ, правоотношения безвозмездного пользования (ссуды) сходы с арендными, прокатом и передачей правомочий по доверенности. При этом, приведенный в абз. 2 п. 1 ст. 1079 ГК РФ перечень оснований владения источником повышенной опасности не является исчерпывающим. Следовательно, передача источника повышенной опасности по договору безвозмездного пользования также может рассматриваться как передача такого источника во владение лица, использующего транспортное средство. Такая передача может подтверждать правомерность владения источником повышенной опасности лица, причинившего вред, то есть лица, непосредственно управлявшего транспортным средством. Указанное, согласуется с позицией судов кассационной инстанции (определения Восьмого кассационного суда общей юрисдикции от 27.05.2025 N 88-8774/2025 (определением Верховного Суда РФ от 01.08.2025 № 81-КФ25-441-К8 об отказе в передаче для рассмотрения), от 21.10.2025 № 88-17035/2025 и т.д.).

На основании п. 1 ст. 425 ГК РФ, договор вступает в силу и становится обязательным для сторон с момента его заключения.

Договор считается заключенным, если между сторонами, в требуемой в подлежащих случаях форме, достигнуто соглашение по всем существенным условиям договора (п. 1 ст. 432 ГК РФ).

Вместе с тем, в силу ч. 2 ст. 433 ГК РФ, если в соответствии с законом для заключения договора необходима также передача имущества, договор считается заключенным с момента передачи соответствующего имущества (ст. 224 ГК РФ).

На основании п. 1 ст. 224 ГК РФ, вещь считается врученной приобретателю с момента ее фактического поступления во владение приобретателя или указанного им лица.

В соответствии с п. 1 ст. 159, п. 2 ст. 161 ГК РФ сделка, для которой законом или соглашением сторон не установлена письменная (простая или нотариальная) форма, может быть совершена устно.

В силу п. 2 ст. 689 ГК РФ императивное правило о форме договоров аренды, предусмотренные ст. 609, 633, 643 ГК РФ, к договору безвозмездного пользования не применяются.

Из определения договора безвозмездного пользования данного в п. 1 ст. 689 ГК РФ, следует, что такой договор может быть консенсуальный (одна сторона обязуется что-либо сделать) – «обязуется передать», или реальным (фактическое вручение в момент заключения) – «передает».

Следовательно, на основании приведенных норм, регулирующих форму сделок, договор безвозмездного пользования транспортным средством может быть заключен в устной форме, посредством фактической передачи ссудополучателю имущества (реальный договор), или письменной форме, когда стороны достигают соглашения о передачи имущества в будущем (консенсуальный).

С учетом положений п.п. 1, 2 ст. 1064, п.п. 1, 2 ст. 1079 ГК РФ, абз. 1 п. 24 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26.01.2010 № 1, в силу ст. 56 ГПК РФ на собственнике источника повышенной опасности лежит обязанность доказать основания освобождения его от гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, в частности представить доказательства реальности сделки передачи им иному лицу на каком-либо законном основании источника повышенной опасности.

В представленных в суд письменных возражениях, ФИО5 и ФИО6, а также третье лицо ФИО7, нахождение в момент ДТП автомобиля «Nissan AD», г.р.з. №, во владении ФИО6 обосновывают передачей по договору безвозмездного пользования, заключенного посредством фактической передачи ключей и регистрационных документов по месту хранения транспортного средства: 

<

адрес> г.

В ходе предварительного следствия и рассмотрения уголовного дела ФИО6 последовательно указывал, что действительно, состоит в трудовых отношениях с ИП ФИО7 в должности водителя-экспедитора на грузовом автомобиле, иногда в процессе трудовой деятельности управлял автомобилем «Nissan AD», г.р.з. №. Однако, ДД.ММ.ГГГГ управлял автомобилем по своей инициативе по просьбе ФИО9. Перед выездом из 

<

адрес> проверил техническое состояние автомобиля (т. 1 л.д. 102-104, 105-106, 108-109, 160-169).

С ДД.ММ.ГГГГ ФИО6 по месту работы был предоставлен отпуск (т. 1 л.д. 135-138, 140-143, л.д. 227, 228).

По сведениям ЕГРН расположенное по адресу: 

<

адрес>, четырех этажное административное здание, в том числе с подземным этажом, с ДД.ММ.ГГГГ перешло в собственность ИП ФИО5 по соглашению об отступном от ДД.ММ.ГГГГ, с регистрацией с ДД.ММ.ГГГГ права собственности за ФИО7 в порядке раздела имущества супругов по брачному контракту (т. 2 л.д. 36-37, 38-39, 67-72).

Фактов обращения кого-либо из супругов ФИО22 с сообщением о хищении принадлежащего им автомобиля «Nissan AD», г.р.з. №, из находящегося в их собственности помещения, не установлено.

ФИО6 был включен в полис обязательного страхования гражданской ответственности владельцев автомобиля «Nissan AD», г.р.з. № (л.д. 83), что с учетом положений абз. 4 ст. 1 Федерального закона от 25.04.2002 № 40-ФЗ «Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств» является одним из доказательств передачи владения транспортного средства в спорных случаях.

Руководствуясь приведенными правовыми нормами, оценивая в совокупности исследованные доказательства, к которым в силу абз. 3 ч. 1 ст. 55 ГПК РФ относятся, в том числе объяснения сторон и третьих лиц, суд приходи к выводу, что между ФИО5 и ФИО6 ДД.ММ.ГГГГ заключен договор безвозмездного пользования автомобилем «Nissan AD», г.р.з. №. В раках указанного договора транспортное средства фактически было передано во владение ссудополучателя, включенного в страховой полис ОСАГО, который использовал имущество по своему усмотрению.

Доводы представителей истца о том, что в силу положений подп. 2 п. 1 ст. 161 ГК РФ, договор безвозмездного пользования должен заключатся в письменной форме, основан на неверном токовании положений ст. 161 и ст. 689 ГК РФ, и противоречит правовой природе безвозмездной сделки (п. 2 ст. 423 ГК РФ).

Иные доказательства, с достоверностью опровергающие управление ФИО6 ДД.ММ.ГГГГ автомобилем «Nissan AD», г.р.з. №, на ином основании либо по поручению или в интересах собственников ФИО22, суду не представлены.

Вопреки доводам представителей истца, сама по себе передача ДД.ММ.ГГГГ в ходе предварительного расследования вещественного доказательства - автомобиля «Nissan AD», г.р.з. №, представителю собственника ФИО5 - ФИО10 (т. 1 л.д. 13-15), не опровергает факт владения ФИО6 автомобилем ДД.ММ.ГГГГ по договору.

Согласно письменных пояснений ответчиков ФИО5 и ФИО6, а также третьего лица ФИО7, договор безвозмездного пользование – заключался на период фактического предоставления автомобиля для нужд ФИО6.

Следовательно, по состоянию на ДД.ММ.ГГГГ в соответствии с п.п. 1 и 2 ст. 689 ГК РФ, с учетом п. 1 ст. 610 ГК РФ, срок договора безвозмездного пользования истек, автомобиль подлежал возврату ссудодателю.

На основании изложенного, суд приходит к выводу, что на момент дорожно-транспортного происшествия ДД.ММ.ГГГГ автомобилем «Nissan AD», г.р.з. №, по договору безвозмездного пользования владел ФИО6, на котором в силу абз. 2 п. 1 ст. 1079 ГК РФ лежит обязанным компенсировать истцу моральный вред, причиненный смертью супруги.

При этом, суд соглашается с доводами стороны ответчика о том, что положение абз. 2 п. 1 ст. 1079 ГК РФ об ответственности владельца источника повышенной опасности, является специальной нормой по отношению к общим положениям ст. 697 ГК РФ об ответственности ссудодателя за вред, причиненный третьему лицу в результате использования переданной вещи.

Кроме того, императивное положение ст. 697 ГК РФ содержит исключение: вред причинен вследствие умысла или грубой неосторожности ссудополучателя или лица, у которого эта вещь оказалась с согласия ссудодателя.

Вступившим в силу приговором Косихинского районного суда Алтайского края от 27.06.2025 с учетом апелляционного постановления от 24.10.2025, установлено, что смерть ФИО9 наступила в результате преступной небрежности ФИО6, нарушившего 7 пунктов Правил дорожного движения и дорожной разметки (т. 1 л.д. 160-169, т. 2 л.д. 31-35), что свидетельствует о грубой неосторожности ссудополучателя.

В силу ст. 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические их нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права или посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Исходя из разъяснений, данных в п.п. 1, 14 Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» (далее - Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 № 33), под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права. Под нравственными страданиями, подлежащими компенсации в порядке возмещения морального вреда, понимаются страдания, относящиеся к душевному неблагополучию (нарушению душевного спокойствия) человека, в том числе переживания в связи с утратой родственников, временным ограничением или лишением каких-либо прав и другие негативные эмоции.

Обязанность компенсации морального вреда может быть возложена судом на причинителя вреда при наличии предусмотренных законом оснований и условий применения данной меры гражданско-правовой ответственности, а именно: физических или нравственных страданий потерпевшего; неправомерных действий (бездействия) причинителя вреда; причинной связи между неправомерными действиями (бездействием) и моральным вредом; вины причинителя вреда (статьи 151, 1064, 1099 и 1100 ГК РФ). Потерпевший - истец по делу о компенсации морального вреда должен доказать факт нарушения его личных неимущественных прав либо посягательства на принадлежащие ему нематериальные блага, а также то, что ответчик является лицом, действия (бездействие) которого повлекли эти нарушения, или лицом, в силу закона обязанным возместить вред (п. 12 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 № 33).

Наличие причинной связи между противоправным поведением причинителя вреда и моральным вредом (страданиями как последствиями нарушения личных неимущественных прав или посягательства на иные нематериальные блага) означает, что противоправное поведение причинителя вреда повлекло наступление негативных последствий в виде физических или нравственных страданий потерпевшего (п. 18 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 № 33).

На основании ст. 1101 ГК РФ компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме. Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

В соответствии с разъяснениями, изложенными в п. 27 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 № 33, тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред; характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия), которые подлежат оценке с учетом способа причинения вреда, а также поведение самого потерпевшего при причинении вреда (например, причинение вреда вследствие провокации потерпевшего в отношении причинителя вреда); последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни.

Кроме того, Пленум Верховного Суда РФ в п. 30 названного Постановления от 15.11.2022 № 33 указал, что при определении размера компенсации морального вреда судом должны учитываться требования разумности и справедливости. В связи с этим сумма компенсации морального вреда, подлежащая взысканию с ответчика, должна быть соразмерной последствиям нарушения и компенсировать потерпевшему перенесенные им физические или нравственные страдания, устранить эти страдания либо сгладить их остроту. Судам следует иметь в виду, что вопрос о разумности присуждаемой суммы должен решаться с учетом всех обстоятельств дела, в том числе значимости компенсации относительно обычного уровня жизни и общего уровня доходов граждан, в связи с чем исключается присуждение потерпевшему чрезвычайно малой, незначительной денежной суммы, если только такая сумма не была указана им в исковом заявлении.

Факт нарушения личных неимущественных прав потерпевшего либо посягательства на принадлежащие ему нематериальные блага может подтверждаться любыми средствами доказывания, предусмотренными ст. 55 ГПК РФ, в том числе объяснениями сторон и третьих лиц, показаниями свидетелей, письменными доказательствами (п. 66 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 № 33).

Статьей 38 Конституции РФ и корреспондирующими ей нормами ст. 1 Семейного кодекса РФ предусмотрено, что семья, материнство, отцовство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства.

Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав (п. 1 ст. 1 СК РФ).

Из приведенных норм Конституции РФ, Семейного кодекса РФ, во взаимосвязи с положениями ст.ст. 150, 151 ГГК РФ следует, что семейная жизнь, семейные связи - это неимущественное благо, относящееся к категории неотчуждаемых и не передаваемых иным способом нематериальных благ, принадлежащих каждому человеку от рождения или в силу закона. В случае причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками и другими членами семьи такого гражданина, поскольку, исходя из сложившихся семейных связей, характеризующихся близкими отношениями, духовным и эмоциональным родством между членами семьи, возможно причинение лично им (то есть членам семьи) нравственных и физических страданий (морального вреда) в связи с причинением вреда здоровья их близкому родственнику. В данном случае не наступает правопреемство в отношении права на компенсацию морального вреда, поскольку такое право у членов семьи лица, которому причинен вред жизни или здоровью, возникает в связи со страданиями, перенесенными ими вследствие нарушения принадлежащих им неимущественных благ, в том числе семейных связей.

Заявленный к взысканию размер компенсации морального вреда, ФИО4 обосновал нравственными страданиями, перенесенными в связи с невосполнимой утратой супруги, с которой были очень близкие взаимоотношения, поскольку жена и дочь, оставшаяся без матери, являются для него самыми близкими людьми.

В судебном заседании, будучи допрошенной в качестве свидетеля, Свидетель №2, дочь ФИО4 и ФИО9, суду пояснила, что с 2017 года до осени 2024 года проживала совместно с родителями в квартире, зарегистрированной на отца, по адресу: 

<

адрес>, также в указанную квартиру после работы приходила бабушка, готовила ужин, а вечером уходила к себе домой по адресу: 

<

адрес>, в квартиру, зарегистрированную на маму. Между родителями были хорошие отношения, было, что ругались и не жили совместно какое-то время, но о разводе разговоров не было. Ей не известно о том, что у отца была другая женщина. Отец содержал ее и маму, у них были банковские карты «привязанные» к его банковскому счету. Доходы мамы – оставались у мамы. В 2024 году у мамы была онкология, она проходила лечение в 

<

данные изъяты>, и лежала около недели на лечение, тогда ее навещал папа, о чем рассказывал он, мама и бабушка. Гибель матери отец перенес тяжело (л.д. 230-235).

Свидетель Свидетель №1, мать погибшей ФИО9, суду пояснила, что до трагедии дочь с супругов и внучкой проживали в квартире по адресу: 

<

адрес>, где свидетель находилась большую часть своего времени. Отношения между ФИО9 и ФИО4 были семейные, супруг не обижал жену, содержал ее. ФИО4 иногда уходил проживать с другой женщиной, но семья у него была одна – со ФИО9, с которой прожили 12 лет и брак не расторгали. ФИО9 и ее дочь ни в чем не нуждались, ФИО4 полностью их содержал. ФИО9 работала по своему желанию. Когда дочь заболела, то неделю находилась в больнице, куда самостоятельное поехала, после выписки ее забирала внучка. Расходы по лечению ФИО9, пребыванию в стационаре оплачивал истец. Гибель супруги ФИО4 перенес тяжело (л.д. 230-235).

Факт близких родственных отношений между свидетелями Свидетель №2 и Свидетель №1 сторонами не оспаривается, оснований не доверять показаниям данных свидетелей у суда не имеется.

Свидетель ФИО13 суду пояснила, что состояла с погибшей ФИО9 в дружеских отношениях, постоянно поддерживали связь. На момент смерти подруга проживала в квартире по адресу: 

<

адрес>, с дочерью. ФИО4 проживал в другой квартире, потому, что у них в течение годы были семейные разногласия. Причиной этого ФИО9 указывала, что ей сообщали об изменах супруга. Однако, информации о том, что подавали на развод, не было. Несмотря на это они всегда общались, ФИО4 содержал семью, оплачивал лечение ФИО9, приезжал к ней в больницу, даже со своей мамой, которую привозил из 

<

адрес>. Все верили и знали, что несмотря на разногласие они вновь воссоединятся и будут одной семьей, которая до этого была идеальной и примером. Смерть супруги ФИО4 переживал тяжело, находился в состоянии истерии, переживал, как будет жить дальше без нее.

Оснований не доверять показаниям данного свидетеля у суда не имеются, поскольку они согласуются с показаниями близких родственников погибшей - Свидетель №2 и Свидетель №1.

Вместе с тем, достаточных донных указывающих на близкие, дружеские отношения ФИО9 и свидетеля ФИО14 (т. 1 л.д. 183-189) суду не представлено.

Показания ФИО14 о содержании разговоров не могут быть подтверждены (опровергнуты) ФИО9, в связи с этим в силу ч. 3 ст. 67 ГПК РФ, относимость, допустимость и достоверность данных показаний, как доказательства, может быть дана судом в совокупности с другим доказательствами.

Предоставленная в дело переписка в мессенджере WhatsApp между указанными лицами носит деловой характер, связана с деятельностью ФИО9 в качестве индивидуального предпринимателя по торговле на площадке маркетплейса Wildberries, сведения и обстоятельства о взаимоотношениях погибшей с супругом, о которых сообщала в судебном заседании ФИО14, не содержит (т. 1 л.д. 178-182).

В судебном заседании свидетели Свидетель №2 и Свидетель №1, не подтвердили факт дружеских отношений ФИО9 и ФИО14, а также Свидетель №1 опровергла показания ФИО14 о том, что сообщала ей о взаимоотношениях погибшей дочери с супругом.

Кроме того, свидетель ФИО14 суду сообщила, что ФИО5 и ФИО7 являются крупными поставщиками товара, продажей которого занимается сестра свидетеля, у которой она работает (т. 1 л.д. 183-189, 205-209).

При данных обстоятельствах, суд критически относится к показаниям свидетеля ФИО14.

По данным обстоятельствам, суд не принимает доводы ответчика ФИО6, изложенные в письменных возражения, о словах ФИО9 о разводе с супругом (т. 2 л.д. 1). Содержание разговора не может быть подтверждено (опровергнуто) ФИО9, иные доказательства достоверности данного события в материалы дела не представлены.

Согласно материалам дела ФИО4 с ДД.ММ.ГГГГ по настоящее время зарегистрирован по месту жительства в 

<

адрес>. ФИО9 была зарегистрирована по данному адресу с ДД.ММ.ГГГГ по дату смерти (т. 1 л.д. 201-203).

ФИО4 с ДД.ММ.ГГГГ принадлежала квартира по адресу: 

<

адрес>, и с ДД.ММ.ГГГГ – 

<

адрес>, в которой (т.1 л.170-171).

В медицинской карте амбулаторного больного 

<

данные изъяты> в качестве места жительства ФИО9 указала – 

<

адрес> (л.д. 6).

В судебном заседании близкие родственники погибшей дочь - Свидетель №2 и мать - Свидетель №1 подтвердили, что супруги ФИО21 проживали семьей по адресу: 

<

адрес>, и несмотря на имевшие место разногласия в семейной жизни, ФИО4 поддерживал жену, содержал ее, проявлял заботу о ее здоровье.

Доказательств обращения ФИО4 и ФИО9 по вопросам раздела имущества и (или) расторжения брака в досудебном (с учетом достижения совместного ребенка совершеннолетия) или судебном порядке, не представлено.

В этих условиях, сами по себе периоды раздельного проживания супругов, о которых сообщили свидетели Свидетель №2, Свидетель №1 и ФИО13, сами по себе не являются доказательством отсутствия у ФИО4 нравственных страданий вызванных гибелью ФИО9.

На дату смерти ФИО9 было 41 год, истец состоял с погибшей в зарегистрированном браке с возраста 21 года - более 20 лет (т. 1 л.д. 7, 8). ФИО4 и ФИО9 имели совместную дочь, которая находилась в состоянии беременности, данное обстоятельство сторонами не оспаривается.

Сложившиеся между ФИО4 и ФИО9 за долгие годы брака семейные отношения, рождение и воспитание общего ребенка, ожидание рождения внучки, с достоверностью свидетельствуют о сохранении между ними близких взаимоотношений. Следовательно, скоропостижная смерть ФИО9 сама по себе является необратимым обстоятельством, ударом для ФИО4, причинившим нравственные страдания в виде глубоких переживаний от полученного стресса, чувства потери и горя. Преждевременная смерть ФИО9 нарушила психическое благополучие истца, поскольку он больше не сможет общаться с ней, разделить радость рождения и воспитания внуков, рассчитывать на помощь и поддержку, внимание и заботу.

Таким образом, ФИО4 имеет право на компенсацию морального вреда причиненного страданиями по причине смерти супруги – ФИО9.

Оценив собранные по делу доказательства в совокупности, учитывая конкретные обстоятельства причинения нравственных страданий истцу действиями ответчика, а также степень, характер и продолжительность данных нравственных страданий, переживаний вызванных смертью супруги, исходя из сложившихся семейных связей, характеризующихся близкими длительными отношениями, и индивидуальных особенностей личности истца (с 21 летнего возраста состояли в зарегистрированном браке более 20 лет, воспитывали дочь, ожидали рождения внучки, потеря супруги скоропостижная, не ожидаемая в сложившихся жизненных обстоятельствах), суд, руководствуясь требованиями разумности и справедливости позволяющих, с одной стороны максимально возместить причиненный вреда, с другой стороны - не допускать неосновательное обогащение истца, определяет денежную компенсацию морального вреда в размере 700000 руб..

При этом суд отмечает, что в соответствии со ст. 56 ГПК РФ, содержание которой следует рассматривать в контексте с положениями п. 3 ст. 123 Конституции РФ и ст. 12 ГПК РФ, закрепляющих принцип состязательности гражданского судопроизводства и принцип равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Какие-либо доказательства наступления иных негативных последствий от действия ответчика, стороной истца суду не представлены, ходатайства об истребовании дополнительных доказательств, суду не заявлялись.

При установленных обстоятельствах, суд приходит к выводу о взыскании с ФИО6 в пользу ФИО4 в счет компенсации морального вреда, причиненного смертью супруги в результате ДТП, 700000 руб., и отказе в удовлетворении требований к ФИО5.

Кроме того, на основании с ч. 1 ст. 103 ГПК РФ, подп. 3 п. 1 ст. 333.19, подп. 8 п. 2 ст. 333.20, подп. 3 п. 1 ст. 333.36 НК РФ с ФИО6 в доход местного бюджета подлежит взысканию госпошлина в размере 3000 руб..

В соответствии с ч.ч. 1, 3 ст. 144 ГПК РФ обеспечение иска может быть отменено тем же судьей или судом по заявлению лиц, участвующих в деле, либо по инициативе судьи или суда. В случае отказа в иске принятые меры по обеспечению иска сохраняются до вступления в законную силу решения суда. Однако судья или суд одновременно с принятием решения суда или после его принятия может вынести определение суда об отмене мер по обеспечению иска.

Определением судьи Косихинского районного суда от 14.04.2025, до разрешения гражданского дела наложен арест на имущество, принадлежащее на праве собственности ответчику ФИО5, находящееся у него или у других лиц в пределах суммы требований 4000000 руб. (т. 1 л.д. 3).

В удовлетворении исковых требований к ФИО5 отказано в полном объеме, вследствие чего принятые судом в обеспечение данных требований меры подлежат отмене.

Руководствуясь ст.ст.194-199 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО4 удовлетворить частично.

Взыскать с ФИО6 (

<

данные изъяты>) в пользу ФИО4 (

<

данные изъяты>) в счет компенсации морального вреда, причиненного смертью супруги в результате дорожно-транспортного происшествия, 700000 руб..

Отказать ФИО4 в удовлетворении исковых требований к ФИО5 в полном объеме.

Отменить меры по обеспечению исковых требований ФИО4 к ФИО5, принятые определением судьи Косихинского районного суда Алтайского края от 14.04.2025 в виде наложения ареста на имущество, принадлежащее на праве собственности ФИО5, находящееся у него или у других лиц в пределах суммы требований 4000000 руб..

Взыскать с ФИО6 (

<

данные изъяты>) в доход бюджета Муниципального образования Косихинский район Алтайского края государственную пошлину в размере 3000 руб..

Решение может быть обжаловано в Алтайский краевой суд через Косихинский районный суд в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме.

Мотивированное решение изготовлено 22.12.2025.

Судья О.А. Гомер