Апелляционное определение № 33-343/2026 от 27 апреля 2026 г.

Судья Благодёрова А.Н. 49RS0001-01-2025-002002-40

Дело № 2-1310/2025



№ 33-343/2026
28 апреля 2026 года
город Магадан
МАГАДАНСКИЙ ОБЛАСТНОЙ СУД


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

Судебная коллегия по гражданским делам Магаданского областного суда в составе:

председательствующего Кречетова А.А.

судей Морозовой Л.С., Пудовой Е.В.,

при секретаре Гудковой К.О.

рассмотрела в открытом судебном заседании в помещении Магаданского областного суда гражданское дело по иску первого заместителя прокурора Магаданской области, действующего в защиту интересов Российской Федерации, к ФИО1, ФИО2 о применении последствий недействительности ничтожных сделок по получению вознаграждения в виде взяток, взыскании в доход государства денежных средств

по апелляционному представлению старшего помощника прокурора города Магадана Пастуховой М.М. на решение Магаданского городского суда Магаданской области от 24 апреля 2025 года.

Заслушав доклад судьи Магаданского областного суда Кречетова А.А., пояснения участвующего в деле прокурора Евсеевой Д.Ю., поддержавшей доводы апелляционного представления, возражения ответчика ФИО1 относительно доводов апелляционного представления, судебная коллегия по гражданским делам Магаданского областного суда

установила:

первый заместитель прокурора Магаданской области, действуя в защиту интересов Российской Федерации, обратился в Магаданский городской суд с иском к ФИО1 о применении последствий недействительности ничтожных сделок по получению вознаграждения в виде взяток, взыскании в доход государства денежных средств.

В обоснование иска указал, что вступившим в законную силу приговором Магаданского городского суда от 14 сентября 2023 года по уголовному делу № 1-36/2023 ФИО1 признан виновным в совершении преступлений, предусмотренных частью 1 статьи 286, частью 3 статьи 290 Уголовного кодекса Российской Федерации.

В ходе рассмотрения дела установлено, что ФИО1 получил денежные средства в качестве взяток от осужденного ФИО2 на общую сумму 237 745 руб. 00 коп.

В рамках уголовного судопроизводства деньги у ФИО1 не были конфискованы.

Ссылаясь на положения статей 153, 167, 169 Гражданского кодекса Российской Федерации, правовую позицию Конституционного Суда Российской Федерации, изложенную в определении от 26 апреля 2021 года № 767-О, постановлении от 31 октября 2024 года № 49-П, просил суд применить последствия недействительности ничтожных сделок по получению ФИО1 вознаграждения в виде взяток на общую сумму 237 745 руб. 00 коп., взыскав с него в доход Российской Федерации 237 745 руб. 00 коп.

Определением судьи Магаданского городского суда от 1 апреля 2025 года к участию в деле в качестве истца привлечена Российская Федерация в лице Министерства финансов Российской Федерации, в качестве соответчика привлечен ФИО2

Решением Магаданского городского суда от 24 апреля 2025 года и дополнительным решением этого же суда от 22 мая 2025 года в удовлетворении иска прокурора к ФИО1, ФИО2 о применении последствий недействительности ничтожных сделок по получению вознаграждения в виде взяток, взыскании в доход государства денежных средств отказано.

Не согласившись с решением суда от 24 апреля 2025 года, прокурор обратился с апелляционным представлением, в котором просит судебный акт ввиду его незаконности и необоснованности отменить и принять по делу новое решение об удовлетворении исковых требований к ФИО1

Считает, что судом первой инстанции оставлено без внимания то обстоятельство, что денежные средства в ходе уголовного судопроизводства у ФИО1 не были конфискованы.

Отмечает, что Федеральным законом от 25 декабря 2008 года № 273-ФЗ «О противодействии коррупции» с учетом предусмотренного статьями 167, 169 Гражданского кодекса Российской Федерации механизма изъятия у ответчика коррупционно нажитого имущества прокурор наделен полномочиями по обращению в суд с настоящим иском.

Утверждает, что для применения статьи 169 Гражданского кодекса Российской Федерации необходимо установить, что цель сделки, права и обязанности, которые стороны стремились установить при ее совершении, либо желаемое изменение или прекращение существующих прав и обязанностей (статьи 153 Гражданского кодекса Российской Федерации), заведомо противоречили основам правопорядка и нравственности. При этом цель сделки может быть признана заведомо противной основам правопорядка и нравственности только в том случае, если в ходе судебного разбирательства будет установлено наличие умысла на это хотя бы у одной из сторон.

Считает, что в данной ситуации суду первой инстанции следовало руководствоваться правовой позицией Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в определении от 26 апреля 2021 года № 767-О, в постановлении от 31 октября 2024 года № 49-П, в соответствии с которой коррупционное обогащение представляет собой конституционно-правовой деликт, посягающий на основы конституционного строя. За его совершение наступают последствия, предусмотренные как предшествующей, так и действующей редакцией статьи 169 Гражданского кодекса Российской Федерации, независимо от наличия в законодательстве специального механизма противодействия коррупции.

Полагает, что в тех случаях, когда правовая судьба предмета преступления коррупционной направленности не определена судом в уголовно-процессуальном порядке, вопрос об обращении имущества в доход Российской Федерации может быть разрешен судом в порядке рассмотрения антикоррупционного иска прокурора. Исходя из положений статей 153, 167, 169 Гражданского кодекса Российской Федерации стороны со всей очевидностью совершили действия, направленные на возникновение гражданско-правовых последствий в виде перехода права собственности на денежные средства, путем заключения сделки. Условием такого обязательства являлись незаконные действия (бездействие) в пользу взяткодателя со стороны ФИО1

В письменных возражениях на апелляционное представление ФИО1 считает решение суда законным и обоснованным, не подлежащим отмене по доводам апелляционного представления.

Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Магаданского областного суда от 23 июля 2025 года решение Магаданского городского суда от 24 апреля 2025 года оставлено без изменения, апелляционной представление старшего помощника прокурора города Магадана – без удовлетворения.

Определением судебной коллегии по гражданским делам Девятого кассационного суда общей юрисдикции от 5 февраля 2026 года апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Магаданского областного суда от 23 июля 2025 года отменено, дело направлено на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции.

ФИО2, представитель Минфина России, извещенные надлежащим образом о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы, в судебное заседание суда апелляционной инстанции не явились, ходатайств об отложении судебного разбирательства не заявляли.

На основании частей 3, 4 статьи 167, части 1 статьи 327 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации с применением положений пункта 1 статьи 165.1 Гражданского кодекса Российской Федерации судебная коллегия определила рассмотреть дело в отсутствие неявившихся лиц.

В соответствии с частью 1 статьи 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд апелляционной инстанции рассматривает дело в пределах доводов, изложенных в апелляционной жалобе, представлении и возражениях относительно жалобы, представления.

Проверив материалы дела в пределах доводов апелляционного представления и возражений на него, обсудив их, заслушав пояснения явившихся лиц, судебная коллегия по гражданским делам Магаданского областного приходит к следующему.

Как установлено судом первой инстанции и подтверждается материалами дела, вступившим в законную силу приговором Магаданского городского суда от 14 сентября 2023 года по уголовному делу № 1-36/2023 ФИО1 признан виновным в совершении преступлений, предусмотренных частью 1 статьи 286 (10 эпизодов), частью 3 статьи 290 (5 эпизодов) Уголовного кодекса Российской Федерации, ему назначено окончательное наказание в виде лишения свободы на срок 5 лет, с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима, с лишением права занимать должности на государственной службе и в органах местного самоуправления, связанные с осуществлением функций представителя власти на срок 5 лет, с лишением специального звания «<звание>».

Указанным приговором установлено, что ФИО1, являясь <должность><учреждение>, в период с 15 января 2021 года по 2 сентября 2021 года получил от ФИО2 взятку в виде денег на общую сумму 237 745 руб. 00 коп. за совершение незаконных действий по проносу на режимную территорию <учреждение> и передачу ФИО2 предметов, изделий и веществ, изъятых из гражданского оборота.

При вынесении приговора положения статьи 104.1 и статьи 104.2 Уголовного кодекса Российской Федерации в части конфискации денежных средств, полученных в результате совершения преступлений, предусмотренных частью 3 статьи 290 Уголовного кодекса Российской Федерации, или денежной суммы, соответствующей стоимости взяток, не применялись, возможность конфискации предметов взяток в порядке уголовного судопроизводства в настоящее время утрачена.

Разрешая требования, суд первой инстанции пришел к выводу об отсутствии оснований для удовлетворения иска, предъявленного к ФИО1 в связи с отсутствием закона, предусматривающего в качестве последствий ничтожности сделки взыскание всего полученного по сделке в доход государства.

С такими выводами суда согласиться нельзя в силу следующего.

Статья 15 Конституции Российской Федерации гласит, что Конституция Российской Федерации имеет высшую юридическую силу, прямое действие и применяется на всей территории Российской Федерации. Законы и иные правовые акты, принимаемые в Российской Федерации, не должны противоречить Конституции Российской Федерации (часть 1).

Общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы (часть 4).

В целях системного противодействия коррупции Российская Федерация Федеральным законом от 8 марта 2006 года № 40-ФЗ ратифицировала Конвенцию ООН против коррупции от 31 октября 2003 года.

Согласно пункту 1 статьи 12 Конвенции ООН против коррупции каждое государство-участник принимает меры, в соответствии с основополагающими принципами своего внутреннего законодательства, по предупреждению коррупции в частном секторе, усилению стандартов бухгалтерского учета и аудита в частном секторе и, в надлежащих случаях, установлению эффективных, соразмерных и оказывающих сдерживающее воздействие гражданско-правовых, административных или уголовных санкций за несоблюдение таких мер.

В пункте 1 статьи 31 Конвенции ООН против коррупции закреплено, что каждое государство-участник принимает, в максимальной степени, возможной в рамках его внутренней правовой системы, такие меры, какие могут потребоваться для обеспечения возможности конфискации доходов от преступлений, признанных таковыми в соответствии с данной конвенцией, или имущества, стоимость которого соответствует стоимости таких доходов.

В Рекомендациях по совершенствованию законодательства государств - участников СНГ в сфере противодействия коррупции от 23 ноября 2012 года, принятых постановлением № 38-17 на 38-м пленарном заседании Межпарламентской Ассамблеи государств - участников СНГ, отмечено, что в законодательстве государства в соответствии с международными стандартами должно быть установлено требование об обязательности устранения последствий коррупционных правонарушений, в том числе определены гражданско-правовые средства защиты лиц, понесших ущерб в результате актов коррупции (пункт 4.8).

Как указал Конституционный Суд Российской Федерации в определении от 24 июня 2021 года № 1177-О об отказе в принятии к рассмотрению жалобы граждан ФИО3, ФИО4 и ФИО5 на нарушение их конституционных прав положениями Гражданского кодекса Российской Федерации, Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, а также федеральных законов «О противодействии коррупции», «О контроле за соответствием расходов лиц, замещающих государственные должности, и иных лиц их доходам» и «О прокуратуре Российской Федерации», ратифицируя Конвенцию ООН против коррупции, Российская Федерация не включила в число своих обязательств (безусловных обязанностей) признание уголовно наказуемым умышленного незаконного обогащения, указанного в статье 20 данной конвенции (пункт 1 статьи 1 Федерального закона от 8 марта 2006 года № 40-ФЗ), однако это не означает, что она не вправе ввести в правовое регулирование изъятие незаконных доходов или имущества, приобретенного на них, не в качестве уголовно-правовой санкции, а в качестве специальной меры, предусмотренной в рамках антикоррупционного законодательства для случаев незаконного обогащения.

Таким образом, принятие Российской Федерацией правовых мер, направленных на предупреждение коррупции и незаконного личного обогащения, включая возможность изъятия по решению суда имущества, приобретенного на незаконные доходы, согласуется с признаваемыми на международном уровне стандартами борьбы с коррупцией.

Как следует из позиций, выраженных в решениях Конституционного Суда Российской Федерации (постановления от 29 ноября 2016 года № 26-П и от 9 января 2019 года № 1-П, определение от 6 июня 2017 года № 1163-О), обращение по решению суда в доход Российской Федерации имущества, в отношении которого не представлены в соответствии с законодательством Российской Федерации о противодействии коррупции доказательства его приобретения на законные доходы, относится к особым правовым мерам, применяемым в случае нарушения лицами, выполняющими публичные функции, антикоррупционного законодательства и направленным на эффективное противодействие коррупции и защиту конституционно значимых ценностей.

В соответствии со статьей 2 Федерального закона от 25 декабря 2008 года № 273-ФЗ (в редакции от 28 декабря 2024 года) «О противодействии коррупции» правовую основу противодействия коррупции составляют Конституция Российской Федерации, федеральные конституционные законы, общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации, указанный закон и другие федеральные законы, нормативные правовые акты Президента Российской Федерации, а также нормативные правовые акты Правительства Российской Федерации, нормативные правовые акты иных федеральных органов государственной власти, нормативные правовые акты органов государственной власти субъектов Российской Федерации и муниципальные правовые акты.Принцип неотвратимости ответственности за совершение коррупционных правонарушений закреплен в пункте 4 статьи 3 названного закона.

Пункт 1 статьи 13 этого закона предусматривает, что граждане Российской Федерации, иностранные граждане и лица без гражданства за совершение коррупционных правонарушений несут уголовную, административную, гражданско-правовую и дисциплинарную ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации.

Таким образом, принятие эффективных мер по противодействию коррупции является одним из важнейших условий обеспечения конституционной законности, правового равенства, взаимного доверия государства и общества.

Согласно статье 153 Гражданского кодекса Российской Федерации сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.

В силу части 1 статьи 14 Уголовного кодекса Российской Федерации преступлением признается виновно совершенное общественно опасное деяние, запрещенное данным кодексом под угрозой наказания.

Следовательно, действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей, в частности по передаче денежных средств и иного имущества (сделки), в случае их общественной опасности и обусловленного этим уголовно-правового запрета могут образовывать состав преступления: например, сделки с объектами гражданских прав, оборотоспособность которых ограничена законом, передача денежных средств и имущества в противоправных целях и т.п.

При этом признание лица виновным в совершении преступления и назначение ему справедливого наказания по нормам Уголовного кодекса Российской Федерации сами по себе не означают, что действиями осужденного не были созданы изменения в гражданских правах и обязанностях участников гражданских правоотношений, а также не означают отсутствие необходимости в исправлении таких последствий. Гражданским кодексом Российской Федерации недействительность сделок, нарушающих требования закона или иного правового акта, в отсутствие иных, специальных оснований недействительности сделки предусмотрена статьей 168 данного кодекса.

В статье 169 Гражданского кодекса Российской Федерации закреплено, что сделка, совершенная с целью, заведомо противной основам правопорядка или нравственности, ничтожна и влечет последствия, установленные статьей 167 этого кодекса. В случаях, предусмотренных законом, суд может взыскать в доход Российской Федерации все полученное по такой сделке сторонами, действовавшими умышленно, или применить иные последствия, установленные законом.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в определении от 8 июня 2004 года № 226-О, статья 169 Гражданского кодекса Российской Федерации указывает, что квалифицирующим признаком антисоциальной сделки является ее цель, т.е. достижение такого результата, который не просто не отвечает закону или нормам морали, а противоречит - заведомо и очевидно для участников гражданского оборота - основам правопорядка и нравственности. Антисоциальность сделки, дающая суду право применять данную норму Гражданского кодекса Российской Федерации, выявляется в ходе судопроизводства с учетом всех фактических обстоятельств, характера допущенных сторонами нарушений и их последствий.

Следовательно, сделка, совершенная с целью, заведомо противной основам правопорядка или нравственности, влечет общие последствия, установленные статьей 167 Гражданского кодекса Российской Федерации (двусторонняя реституция). В случаях, предусмотренных законом, суд может взыскать в доход Российской Федерации все полученное по такой сделке сторонами, действовавшими умышленно, или применить иные последствия, установленные законом.

В силу пункта 1 статьи 6 Гражданского кодекса Российской Федерации в случаях, когда предусмотренные пунктами 1 и 2 статьи 2 данного кодекса отношения прямо не урегулированы законодательством или соглашением сторон и отсутствует применимый к ним обычай, к таким отношениям, если это не противоречит их существу, применяется гражданское законодательство, регулирующее сходные отношения (аналогия закона).

В соответствии с подпунктом 8 пункта 2 статьи 235 указанного выше кодекса принудительное изъятие у собственника имущества не допускается, кроме случаев, когда по основаниям, предусмотренным законом, производится обращение по решению суда в доход Российской Федерации имущества, в отношении которого не представлены в соответствии с законодательством Российской Федерации о противодействии коррупции доказательства его приобретения на законные доходы.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в постановлении от 31 октября 2024 года № 49-П по делу о проверке конституционности статей 195 и 196, пункта 1 статьи 197, пункта 1 и абзаца второго пункта 2 статьи 200, абзаца второго статьи 208 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с запросом Краснодарского краевого суда, федеральным законодателем, действующим в пределах предоставленной ему дискреции, создан правовой механизм, предполагающий возможность обращения по искам уполномоченных на то прокуроров в доход Российской Федерации имущества как приобретенного вследствие нарушения лицом, занимающим (занимавшим) публично значимую должность, требований и запретов, направленных на предотвращение коррупции (статья 169 и подпункт 8 пункта 2 статьи 235 Гражданского кодекса Российской Федерации, федеральные законы «О противодействии коррупции» и «О контроле за соответствием расходов лиц, замещающих государственные должности, и иных лиц их доходам») (пункт 3.1).

В то же время, как указано в пункте 3.2 этого же постановления Конституционного Суда Российской Федерации, многообразие деяний коррупционной направленности, перечисленных в статье 1 Федерального закона «О противодействии коррупции», и их повышенная латентность нередко обусловливают необходимость не только количественно сопоставлять доходы лица, занимающего (занимавшего) публично значимую должность, и членов его семьи с расходами, но и выяснять, в частности, обстоятельства злоупотребления полномочиями, возникновения конфликта интересов, принятия правонарушителем разного рода мер, имеющих целью сокрытие таких действий, включая воспрепятствование осуществлению антикоррупционного контроля.

Поэтому в основание требований прокуроров об обращении в доход Российской Федерации имущества как приобретенного вследствие нарушения лицом, занимавшим публично значимую должность, требований и запретов, направленных на предотвращение коррупции, может быть положен не только факт несоответствия расходов законным доходам и отсутствие сведений, подтверждающих законность получения денежных средств, когда источники происхождения имущества могут оставаться невыявленными, а незаконность их презюмируется, но и установление того, что приобретение имущества обусловлено совершением этим лицом конкретных деяний коррупционной направленности.

Фактически в данном случае речь идет об обращении в доход Российской Федерации соответствующего имущества, в отношении которого установлено, что оно приобретено посредством совершения противоправных деяний коррупционной направленности (включая несоблюдение антикоррупционных запретов). Установление такого источника приобретения имущества означает, что оно приобретено не на законные доходы, что согласуется с нормами подпункта 8 пункта 2 статьи 235 Гражданского кодекса Российской Федерации, Федерального закона «О противодействии коррупции».

Предшествующая редакция статьи 169 Гражданского кодекса Российской Федерации, не связывающая в отличие от действующей ее редакции возможность взыскания в доход Российской Федерации полученного по сделке, совершенной с заведомо противной основам правопорядка или нравственности целью, с наличием специального указания на такое последствие в законе и применяемая к сделкам, совершенным до дня вступления в силу действующей редакции этой статьи (часть 6 статьи 3 Федерального закона от 7 мая 2013 года № 100-ФЗ «О внесении изменений в подразделы 4 и 5 раздела I части первой и статью 1153 части третьей Гражданского кодекса Российской Федерации»), также подразумевает возможность наступления таких последствий, но не посредством отсылки к соответствующему публично-правовому механизму, а в силу того, что коррупционные действия - как получение незаконных доходов, так и их легализация - по определению противоправны и антисоциальны, а значит, сделки, опосредующие такие действия, противоречат основам правопорядка и нравственности.

В пункте 4.2 названного постановления Конституционного Суда Российской Федерации отмечается, что хотя в подпункте 8 пункта 2 статьи 235 Гражданского кодекса Российской Федерации указано, что обращение в доход Российской Федерации имущества, в отношении которого не было представлено сведений, подтверждающих его приобретение на законные доходы, влечет последствия в виде прекращения права собственности на такое имущество, из этого не следует вывод о частноправовой природе данного института. Являясь элементом механизма контроля за расходами лиц, занимающих (занимавших) публично значимую должность, данная норма гражданского законодательства во взаимосвязи со статьей 169 Гражданского кодекса Российской Федерации выступает проекцией соответствующей публично-правовой по своей природе меры и призвана обеспечить прозрачный и понятный для участников гражданско-правовых отношений порядок перехода права собственности к Российской Федерации.

Соответственно, в тех случаях, когда правовая судьба предмета преступления коррупционной направленности не определена судом в уголовно-процессуальном порядке (в связи с прекращением уголовного преследования по нереабилитирующим основаниям, сокрытием имущества от взыскания и др.) либо когда совершенное деяние коррупционной направленности не получало уголовно-правовой квалификации, вопрос об обращении имущества в доход Российской Федерации может быть разрешен судом в порядке рассмотрения антикоррупционного иска прокурора (пункт 5.3).

Кроме того, в определении от 27 июня 2023 года № 1660-О об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданки ФИО6 на нарушение ее конституционных прав статьями 167 и 169 Гражданского кодекса Российской Федерации Конституционный Суд Российской Федерации также указал, что предусмотренное статьей 169 Гражданского кодекса Российской Федерации правило о том, что в случаях, предусмотренных законом, суд может взыскать в доход Российской Федерации все полученное по такой сделке сторонами, действовавшими умышленно, или применить иные последствия, установленные законом, не является мерой уголовно-правового характера и не равнозначно штрафу как виду уголовного наказания.

Таким образом, любое имущество, полученное вследствие коррупционных правонарушений, не может являться легальным объектом гражданского оборота и подлежит безусловному обращению в доход государства. Иное применение закона фактически легализует коррупцию, освобождает виновных лиц от ответственности и поощряет противоправное поведение в силу его безнаказанности.

В соответствии с частью 4 статьи 61 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации вступивший в законную силу приговор суда по уголовному делу обязателен для суда, рассматривающего дело о гражданско-правовых последствиях действий лица, в отношении которого вынесен приговор суда, по вопросам, имели ли место эти действия и совершены ли они данным лицом.

Таким образом, приведенным выше приговором Магаданского городского суда доказано, что в результате совершения ответчиком ФИО1 коррупционных преступлений им от данных сделок получен доход на общую сумму 237 745 руб. 00 коп.

Предусмотренные частью 3 статьи 290 Уголовного кодекса Российской Федерации преступления, в совершении которых признан виновным указанный ответчик, затрагивают интересы государства, в результате которых вред причинен непосредственно Российской Федерации, действующему правопорядку и общественным отношениям, в связи с чем сделки, совершенные ответчиком, в результате которых он получил денежные средства, являются ничтожными, а полученный им незаконный доход подлежит взысканию с него в пользу государства.

При таких обстоятельствах опротестованное решение Магаданского городского суда от 24 апреля 2025 года подлежит отмене с принятием нового решения об удовлетворении предъявленных заместителем прокурора Магаданской области к ФИО1 исковых требований.

Разрешая вопрос о судебных расходах по делу, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Прокурор при подаче иска был освобожден от уплаты государственной пошлины.

Частью 1 статьи 103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации предусмотрено, что издержки, понесенные судом в связи с рассмотрением дела, и государственная пошлина, от уплаты которых истец был освобожден, взыскиваются с ответчика, не освобожденного от уплаты судебных расходов, пропорционально удовлетворенной части исковых требований. В этом случае взысканные суммы зачисляются в доход бюджета, за счет средств которого они были возмещены, а государственная пошлина - в соответствующий бюджет согласно нормативам отчислений, установленным бюджетным законодательством Российской Федерации.

Исходя из положений пункта 1 статьи 333.19 Налогового кодекса Российской Федерации при подаче искового заявления о взыскании денежных средств в сумме 237 745 руб. 00 коп. размер подлежащей уплате государственной пошлины составлял 8 132 руб. 35 коп., указанная сумма подлежит взысканию с ответчика ФИО1, исковые требования к которому удовлетворены, в доход муниципального образования «Город Магадан».

Руководствуясь статьями 328 - 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия по гражданским делам Магаданского областного суда

определила:

решение Магаданского городского суда Магаданской области от 24 апреля 2025 года отменить и принять новое решение, которым исковое заявление первого заместителя прокурора Магаданской области, действующего в защиту интересов Российской Федерации, к ФИО1 о применении последствий недействительности ничтожных сделок по получению вознаграждения в виде взяток, взыскании в доход государства денежных средств удовлетворить.

Применить последствия недействительности ничтожных сделок по получению ФИО1 вознаграждений в виде взяток, взыскав с ФИО1 (<.......>) в доход Российской Федерации денежные средства в размере 237 745 (двести тридцать семь тысяч семьсот сорок пять) рублей.

Взыскать с ФИО1 (<.......>) в доход муниципального образования «Город Магадан» судебные издержки в размере 8 132 (восемь тысяч сто тридцать два) рубля 35 копеек.

Апелляционное определение по гражданскому делу вступает в законную силу со дня его вынесения и может быть обжаловано в Девятый кассационный суд общей юрисдикции через суд первой инстанции в течение трех месяцев со дня изготовления мотивированного апелляционного определения.

Председательствующий

Судьи

Апелляционное определение изготовлено в окончательной форме 7 мая 2026 года.