Апелляционное постановление № 22-856/2026 от 20 апреля 2026 г.

А П Е Л Л Я Ц И О Н Н О Е П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

21 апреля 2026 года г. Симферополь

Верховный Суд Республики Крым в составе:

председательствующего судьи – Чернецкой В.В.,

при секретаре – Тарасенко Н.А.,

с участием государственного обвинителя – Супряга А.И.,

защитника осужденного – адвоката Кожевникова С.Н.,

защитника осужденного – Паламодова В.А.,

осужденного – ФИО1,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционное представление заместителя прокурора Центрального района г. Симферополя Устюжанина Д.В., апелляционную и дополнительную апелляционную жалобы осужденного ФИО1 и его защитника Паламодова В.А., апелляционную жалобу адвоката Кожевникова С.Н., действующего в защиту интересов осужденного ФИО1, на приговор Центрального районного суда г. Симферополя Республики Крым от 18 февраля 2026 года, которым

ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженец <адрес>, гражданин Российской Федерации, имеющий высшее образование, женатый, являющийся пенсионером, инвалидом <данные изъяты> группы, зарегистрированный и проживающий по адресу: <адрес>, не судимый,

осужден за совершение преступления, предусмотренного ч.7 ст.222 УК РФ, назначено наказание в виде 10 месяцев ограничения свободы.

На основании ч.1 ст.53 УК РФ установлены следующие ограничения: не выезжать за пределы территории муниципального образования <адрес>, не изменять место жительства без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы.

Возложена обязанность один раз в месяц являться для регистрации в специализированный государственный орган, осуществляющий надзор за отбыванием наказания в виде ограничения свободы, в дни, установленные соответствующим органом.

Мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении оставлена без изменения до вступления приговора в законную силу.

Решен вопрос о вещественных доказательствах и процессуальных издержках.

Заслушав доклад судьи Чернецкой В.В., пояснения участников процесса, проверив материалы уголовного дела, суд апелляционной инстанции

у с т а н о в и л:

приговором Центрального районного суда г. Симферополя Республики Крым от 18 февраля 2026 года ФИО1 признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ч.7 ст.222 УК РФ, –незаконного сбыта холодного оружия.

Указанное преступление совершено ФИО1 07 апреля 2025 года примерно в 13 часов 25 минут на участке местности Центрального рынка г.Симферополя возле стадиона «Локомотив», расположенного по адресу: <...>, при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В апелляционном представлении заместитель прокурора Центрального района г. Симферополя Устюжанин Д.В., не оспаривая доказанность вины осужденного и квалификацию его действий, выражает несогласие с приговором суда ввиду неправильного применения уголовного и уголовно-процессуального законов.

В обоснование своей позиции указывает, что по приговору Центрального районного суда г. Симферополя от 05 сентября 2025 года в отношении ФИО1, который был отменен по основаниям, не связанным ухудшением положения осужденного, смягчающими наказание обстоятельствами признаны чистосердечное раскаяние в содеянном и полное признание вины, о которых ФИО1 заявлял на стадии предварительного расследования. При этом, по обжалуемому приговору от 18 февраля 2026 года чистосердечное раскаяние в содеянном и полное признание вины ФИО1 в качестве смягчающих наказание обстоятельств не учтены, что ухудшает положение осужденного.

Считает, что внесение в приговор суда указанных изменений является основанием для смягчения назначенного ФИО1 наказания в виде ограничения свободы.

На основании изложенного, просит суд апелляционной инстанции приговор Центрального районного суда г. Симферополя Республики Крым от 18 февраля 2026 года изменить, указать в описательно-мотивировочной части приговора на признание в качестве смягчающих наказание обстоятельств чистосердечного раскаяния в содеянном и полного признания вины на стадии предварительного расследования, снизить ФИО1 наказание по ч.7 ст.222 УК РФ до 9 месяцев ограничения свободы с возложенными судом ограничениями.

В апелляционной и дополнительной апелляционной жалобах осужденный ФИО1 и его защитник Паламодов В.А. выражают несогласие с приговором суда ввиду его незаконности и необоснованности.

В обоснование своих доводов указывают, что размещение объявления о продаже коллекционного кортика само по себе не свидетельствует о преступных намерениях, при этом выводы суда о необходимости лицензирования деятельности по коллекционированию оружия являются несостоятельными, поскольку разрешение обязательно только для приобретателя коллекционного оружия, а не для продавца.

Считают, что суд явно исказил обстоятельства уголовного дела, поскольку в обвинительном акте в вину ФИО1 вменялся сбыт предмета, внешне схожего на кортик общевойсковой, вместе с тем, суд заменил объективную сторону на сбыт холодного оружия, что является существенным отличием фактических обстоятельств от первоначального обвинения, при этом рассмотрение уголовного дела в суде проходило с обвинительным уклоном.

Предполагают, что материалами уголовного дела и результатами судебного разбирательства вина ФИО1 не установлена, объекта вмененного деяния нет, объективная сторона признаков преступления не содержит, поскольку дознанием вменен сбыт предмета, внешне схожего на кортик. При этом диспозиция ч.7 ст.222 УК РФ наказания за такое деяние не предусматривает, а сбыт холодного оружия ФИО1 вменен не был.

Указывают, что ссылка судьи на п.6 Постановления Пленума ВС РФ №5 от 12 марта 2002 года неправомерно толкуется против осужденного, поскольку под холодным оружием понимаются изготовленные промышленным или самодельным способом предметы, предназначенные для поражения цели при помощи мускульной силы человека при непосредственном контакте с объектом поражения. Однако коллекционное, антикварное, парадное холодное оружие имеет совершенно другие цели применения и поэтому в постановлении не упоминается. При этом указывают, что не подвергается сомнению факт выставления ФИО1 на продажу коллекционного, антикварного, парадного кортика.

Также полагают, что место вмененного ФИО1 деяния не установлено, поскольку в приговоре фигурируют различные места совершения преступления: неустановленное место, ул. Пушкина, 46, г.Симферополь, при этом материалами дела однозначно доказано место: площадь Спортивная возле стадиона Локомотив.

Отмечают, что предметом вмененного ФИО1 деяния являются вещественные доказательства: кортик и денежные средства, однако фигурирующий кортик был изъят у ФИО5, его идентификационных признаков установлено не было. При этом данные вещественные доказательства в отделение дознания не передавались, их осмотр дознавателем не проводился, протоколы осмотра составлены без фактического осмотра, без понятых и указания на фото фиксацию. Вместе с тем, ФИО1 в судебном заседании при осмотре кортика заявил, что предмет осужденному не принадлежит, и данные показания не были опровергнуты. Также отмечают, что деньги не были предоставлены в суд, а письмо ФИО7 об их реализации является фикцией.

Указывают, что в обжалуемом приговоре отсутствует упоминание о денежных средствах как о вещественном доказательстве, при том, что осужденному вменяется именно корыстный мотив совершения преступления.

Считают, что обвинение не может быть обоснованным, если фабула обвинения неконкретна, поскольку ч.7 ст.222 УК РФ является бланкетной и применяется только во взаимосвязи с иными нормативными правовыми актами, однако в приговоре отсутствует указание, какие именно правила были нарушены осужденным. Суд не указал закон, подлежащий применению, по причине отсутствия нарушений Федерального закона «Об обороте оружия» со стороны ФИО1, что является безусловным основанием для отмены приговора.

Также полагают, что в основу приговора положены недопустимые доказательства, поскольку они получены в результате провокации со стороны сотрудника отдела уголовного розыска, запрещенной в соответствии с п.8 ст.5 ФЗ №144-ФЗ, что подтверждается показаниями осужденного, предоставленной им детализацией входящих телефонных звонков с 31 марта 2025 года по 07 апреля 2025 года, а также показаниями свидетелей ФИО8 и ФИО7

Считают, что вышеуказанное является основанием для признания всех процессуальных документов, составленных ФИО7 либо другими сотрудниками ОП № 3 «Центральный», не имеющими юридической силы.

Полагают, что выводы суда об отсутствии провокации со стороны сотрудников правоохранительных органов в связи с добровольностью прибытия на место совершения преступления ФИО1 не основаны на законе, поскольку полностью противоречат материалам уголовного дела и нормативным правовым актам.

Также отмечают, что ФИО8 является заинтересованными лицом, поскольку ранее неоднократно оказывал помощь сотруднику ОУР ФИО7, на основании чего все полученные с его участием доказательства являются недопустимыми.

Предполагают, что материалы оперативно-розыскной деятельности не имеют никакого значения, поскольку поручение о производстве проверки в порядке ст.ст.144-145 УПК РФ сотрудник ФИО7 получил от руководителя только 08 апреля 2025 года, следовательно, все процессуальные документы и оперативные действия, состоявшиеся до указанной даты, являются незаконными, в том числе и заключение эксперта, поскольку постановление о назначении экспертизы вынесено также до получения поручения.

Недопустимыми доказательствами считают объяснение ФИО1 при отсутствии защитника, объяснения ФИО8, ФИО11 и ФИО12, которые содержат взаимоисключающие противоречия, а также протоколы допросов свидетелей ФИО8, ФИО11, ФИО12, оперативных сотрудников ФИО7 и ФИО10, поскольку дознание по уголовному делу проводилось в сокращенной форме, что подтверждается протоколами разъяснения ФИО1 прав подозреваемого, права на дознание в сокращенной форме, протоколом допроса подозреваемого ФИО1 от 22 апреля 2025 года, из которого также следует, что его склоняли к признанию вины.

Указывают, что проведение дознания в сокращенной форме предполагает составление по его результатам обвинительного постановления, факт наличия которого подтверждается протоколом ознакомления с материалами уголовного дела, сопроводительными письмами о его направлении прокурору и в суд, которое в момент нахождения уголовного дела у прокурора было незаконно заменено на обвинительный акт, что также подтверждается содержащимися в нем ссылками на несоответствующие материалы.

Полагают, что данный факт также подтверждается направлением уголовного дела из прокуратуры 22 мая 2025 года и его поступлением в суд только 28 мая 2025 года, однако судом оценки этого не дано, факт подмены обвинительного постановления на обвинительный акт не опровергнут.

Считают, что на этом основании свидетели фактически не были допрошены, однако протоколы их допросов были составлены, на части которых подписи свидетелей являются сфальсифицированными. При этом подписи дознавателя в обвинительном акте различаются в связи с подменой.

Указывают, что свидетели ФИО8, ФИО11 и ФИО12 изначально отрицали факт их вызова на допрос после 07 апреля 2025 года, при этом последний впоследствии указал только на то, что поставленная в протоколе подпись является похожей на его. Однако это не подтверждает факт принадлежности подписи свидетелю, при этом суд в приговоре не указал, какие из взаимоисключающих показаний свидетеля ФИО12 признаны как доказательства, а какие – опровергнуты, в частности, в приговоре содержатся показания свидетеля о том, что ему предложили участвовать в ОРМ на парковке возле Центрального рынка. Из этого следует, что он не присутствовал при досмотре ФИО8 и при вручении ему денег, а данные протоколы он просто подписал.

Считают, что показания ФИО11 оглашены незаконно, поскольку сторона защиты возражала против их оглашения, при этом показания взяты в основу приговора без учета судебного разбирательства.

Отмечает, что присутствие адвоката Якушева П.А. на допросе ФИО1 и при ознакомлении с материалами дела не подтверждает факта осуществления защиты, поскольку его ордер, датированный 21 апреля 2025 годом, подколот в материалы дела, а не пришит. Вместе с тем, постановление о привлечении в качестве защитника датировано 22 апреля 2025 года и адресовано в адвокатскую палату Республики Крым, при этом адвокат состоит в иной коллегии адвокатов.

На основании изложенного, предполагают, что адвокат не предъявил ордер и не был уполномочен на защиту осужденного, способствовал привлечению невиновного подзащитного к уголовной ответственности, в связи с чем, следственные действия, проведенные с его участием, являются недопустимыми.

Доводят до сведения, что вывод суда об отсутствии оговора со стороны свидетелей является несоответствующим, поскольку сторона защиты заявляла о фальсификации доказательств, а именно о составлении протоколов без фактического допроса свидетелей, подшиванием данных протоколов после ознакомления ФИО1 с материалами уголовного дела.

Считают, что судом была нарушена состязательность сторон, поскольку государственный обвинитель не мотивировал выводы о виновности осужденного в своих прениях, при выяснении мнения сторон касательно заявленных стороной защиты ходатайств заявлял отказом, не мотивируя свои доводы, при этом суд в приговоре указал о предоставлении государственным обвинителем доказательств виновности осужденного.

Указывают, что несостоятельны выводы суда о соответствии постановления о возбуждении уголовного дела требованиям ст.140 УПК РФ, поскольку в нем не указаны повод и основания для его возбуждения, при этом суд исключил рапорт сотрудника ФИО7 от 07 апреля 2025 года, что является противоречием в его действиях.

Отмечают, что ложным является утверждение, что ФИО1 с момента пресечения преступных действий знал о возбуждении уголовного дела и ему был предоставлен защитник, при этом пресечение имело место 07 апреля 2025 года, уголовное дело возбуждено 17 апреля 2025 года, а адвокат ФИО1 был назначено только 22 апреля 2025 года.

Считают, что изложение в приговоре показаний ФИО1 со ссылкой на его отказ от ответов на вопросы стороны обвинения и суда в порядке ст.51 Конституции РФ не соответствует действительности, поскольку ФИО1 не обязан давать показания в силу закона, что также является фальсификацией.

Предполагают, что несостоятельным является вывод суда о том, что наличие дефекта от печатающего устройства не имеет процессуального значения, поскольку это подтверждает факт фальсификации доказательств со стороны сотрудника ОУР ФИО7 и дознавателя.

Доводят до сведения, что результаты судебного следствия полностью опровергают материалы ОРД и материалы дознания, при этом суд немотивированно отказывал в удовлетворении всех ходатайств стороны защиты, направленных на установление имеющих значение обстоятельств.

Также отмечают, что указанные в приговоре домыслы стороны защиты таковыми не являются, поскольку это выдвинутые в полном соответствии с законом сомнения, которые должны быть опровергнуты государственным обвинителем, однако этого не произошло.

Доводят до сведения, что протокол судебного заседания по состоянию на 03 марта 2026 года не был изготовлен и подписан.

Сторона защиты считает, что обжалуемый приговор вынесен незаконным составом суда, поскольку председательствующий при оглашении протокольного процессуального решения об отказе в удовлетворении ходатайства защиты об истребовании доказательств мотивировал его тем, что материалы дела составлены полно, достаточно для вынесения итогового судебного решения. Вместе с тем, на момент отказа в удовлетворении ходатайства не были допрошены свидетели и не исследованы документы.

Полагают, что суд исключил рапорт ОУР ФИО7 от 07 апреля 2025 года из числа доказательств не потому, что признал его недопустимым, а только лишь на основании того, что он не является доказательством. При этом ранее суд отказал в удовлетворении ходатайства стороны защиты об исключении этого рапорта из числа доказательств.

Указывают, что в данном случае этот рапорт является доказательством стороны защиты, поскольку в нем стоит виза руководителя от 08 апреля 2025 года, что является доказательством недопустимости всех процессуальных документов, составленных 07 апреля 2025 года.

Считают, что было нарушено право ФИО1 пользоваться помощью защитника, поскольку суд необоснованно отказывал в удовлетворении всех ходатайств стороны защиты, направленных на приобщение дополнительных доказательств и на допрос свидетелей по вопросам, имеющим значение для дела, в том числе в случае согласия государственного обвинителя на истребование по ходатайству защиты фотокопий страниц КУСП с информацией о регистрации рапорта ФИО7 от 07 апреля 2025 года.

Также предполагают, что судом была нарушена тайна совещательной комнаты, поскольку судья находился в совещательной комнате не более 20 минут, за которые невозможно оценить доказательства и составить приговор, после чего вышел с листом, содержащим только вводную и резолютивную части приговора, которые были оглашены.

Отмечают, что описательно-мотивировочную часть приговора объемом 18 листов была составлена с 18 по 25 февраля 2026 года – в перерывах между рассмотрением других дел, что в том числе подтверждается невыдачей 24 февраля 2026 года копии приговора, поскольку приговор не был подписан, копия стороне защиты была выдана только 26 февраля 2026 года. На этом основании считают указанную во вводной части дату не соответствующей фактической дате постановления приговора.

Также настаивают, что вводная часть приговора не соответствует требованиям п.3 ст.304 УПК РФ, поскольку в ней не указаны сведения о государственных обвинителях Сарбее Д.Д. и Виноградове А.В.

Кроме того, считают, что судом первой инстанции не были соблюдены указания, данные судом апелляционной инстанции при отмене первоначального приговора по уголовному делу, – о тщательной проверке доводов апелляционной жалобы и даче им надлежащей оценки. Однако суд первой инстанции в приговоре об этих доводах не упомянул, в судебном заседании оборвал защитника, ссылавшегося на доводы подсудимого, заявленные при первом судебном рассмотрении, тем самым допустил грубые нарушения прав осужденного на защиту и процедуры судопроизводства.

Считают, что протокол судебного заседания является недопустимым доказательством, поскольку в нем допущены множественные несоответствия аудио фиксации, на основании чего можно расценивать этот факт как отсутствие протокола.

Доводят до сведения, что стороной защиты были поданы замечания на протокол судебного заседания, однако суд первой инстанции отказал в их удостоверении, при этом поименовал указанные несоответствия фактами, что свидетельствует об их объективности, основанной на аудиозаписи. На основании этого полагают, что отказ председательствующего удостоверить объективные факты в замечаниях на протокол является доказательством неполноты текста протокола судебного заседания.

Указывают, что вводная часть протокола судебного заседания не соответствует вводной части приговора: по протоколу рассматривалось уголовное дело № 1-399/2025, а по приговору рассматривалось уголовное дело № 1-75/2026. Кроме того, в протоколе судебного заседания указан государственный обвинитель Виноградов С.В., а в приговоре – ФИО3 Также предполагают, что отсутствие в письменном протоколе судебного заседания фабулы обвинения, оглашенной государственным обвинителем, само по себе является грубым нарушением требований п.6 ч.3 ст.259 УПК РФ и свидетельствует о преднамеренной попытке скрыть искажение в приговоре объективной стороны предъявленного ФИО1 состава преступления.

Настаивают, что протокол судебного заседания должен был быть изготовлен до постановления приговора суда, что грубо нарушает основные принципы уголовного судопроизводства.

Отмечают, что при ознакомлении с делом в суде апелляционной инстанции защитой установлено, что после выдачи заверенной копии протокола судебного заседания данный протокол был отредактирован, что выразилось в изменении смысла некоторых обстоятельств в тексте протокола. Указывают, что сам факт изменения текста протокола судебного заседания после его выдачи превращает протокол в недопустимое доказательство независимо от количества и степени значимости внесенных изменений или дополнений.

Полагают, что в предоставленной стороне защиты копией приговора усматриваются подобные действия, поскольку был уменьшен размер шрифта, сокращены листы приговора, имеется несоответствие нумерации листов, что направлено на затруднение написания апелляционной жалобы стороной защиты.

Также доводят до сведения, что время сбыта кортика, указанное в описательной части приговора – 07 апреля 2025 года, явно не соответствует времени изъятия этого кортика с места происшествия – 18 апреля 2025 года в резолютивной части, что нивелирует выводы суда, изложенные в приговоре.

Предполагают, что в данном уголовном деле нет процессуальных документов, которые соответствуют процессуальному порядку при их оформлении, в том числе на момент возбуждения уголовного дела.

Указывают, что в ходе судебного разбирательства стороной защиты ставился вопрос о незаконном возбуждении уголовного дела, при отсутствии признаков уголовного преступления, которые не отражены также в самом тексте постановления о возбуждении уголовного дела, что не соответствует требованиям п.3 ч.3 ст.146 УПК РФ, является необоснованным и незаконным и подлежит отмене.

На основании вышеизложенного, просят суд апелляционной инстанции приговор Центрального районного суда г. Симферополя Республики Крым от 18 февраля 2026 года отменить, вынести в отношении ФИО1 оправдательный приговор, признав за ним право на реабилитацию, вынести частное постановление в отношении судьи, прокурора, дознавателя, сотрудника ОУР.

В апелляционной жалобе адвокат Кожевников С.Н., действующий в защиту интересов осужденного ФИО1, выражает несогласие с приговором суда ввиду его незаконности и необоснованности.

Свои доводы мотивирует тем, что оперативно-розыскные мероприятия по уголовному делу проведены старшим оперуполномоченным ОУР ОП №3 «Центральный» ФИО7, этим же сотрудником полиции составлен протокол осмотра места происшествия от 07 апреля 2025 года, согласно которому в опорном пункте полиции по адресу: <...>, каб.2 у гр. ФИО19 изъят предмет, схожий с кортиком в ножнах, при этом фотографий изъятого предмета в ходе осмотра не проводилось, индивидуально-определенные признаки изъятого предмета в протоколе не отражены.

Считает, что вывод суда первой инстанции о проведении осмотра места происшествия в рамках ОРМ противоречит содержанию самого протокола, согласно которому осмотр проведен на основании сообщения дежурной части ОП №3 «Центральный» УМВД России по г. Симферополю, следовательно, по материалам проверки КУСП №4740 от 07 апреля 2025 года и в соответствии с положениями ст.ст. 164, 176 и 177 УПК РФ, которые предусматривают общие правила производства следственных действий.

Указывает, что проведенной судебной экспертизой холодного и метательного оружия № 164 от 14 апреля 2025 года представленный на исследование предмет является кортиком армейского образца 1945 года, относится к парадному военному холодному оружию.

Отмечает, что согласно тексту заключения, на исследование был представлен кортик в ножнах с описанием индивидуально-определенных признаков и маркировочных обозначений, который был упакован в два прозрачных полимерных пакета, горловины обвязаны нитью черного цвета с биркой размерами 76x52 мм и тремя подписями. По окончании экспертизы предмет помещен в прозрачный полимерный пакет, горловина которого перевязана нитью белого цвета, оклеенной полосой белой бумаги с оттиском круглой печати № 18 ЭКЦ МВД по Республике Крым и рукописным текстом.

Сообщает, что при последующем осмотре указанного предмета дознавателем 18 апреля 2025 года был составлен протокол осмотра предметов (документов), согласно которому исследован предмет, внешне схожий с кортиком общевойсковым ЗИК 57, который после осмотра упакован в черный полиэтиленовый пакет с биркой и указанием номера уголовного дела и помещен в камеру хранения. В тот же день кортик следователем признан вещественным доказательством по уголовному делу.

Считает, что при осмотре кортика и ножен в судебном заседании 17 февраля 2026 года первоначальных бирок с тремя подписями участвующих лиц в упаковке не обнаружено, что не позволяет однозначно утверждать о том, что это тот самым предмет, изъятый у ФИО8 согласно протоколу ОМП от 07 апреля 2025 года.

Указывает, что в ходе судебного заседания при исследовании кортика и ножен ФИО1 указал, что представленный на обозрение кортик ему не принадлежал, при этом доказательств обратного государственным обвинителем не представлено, следовательно, в деле имеются неустранимые сомнения в том, что изъятый у ФИО8 и исследованный экспертом кортик действительно является кортиком, которым владел ФИО1, что судом первой инстанции не было должным образом оценено.

Полагает, что данные нарушения требований уголовно-процессуального законодательства, касающиеся исследования, проверки и оценки доказательств, соблюдения процедуры судопроизводства и прав подсудимого являются существенными, поскольку они повлияли на правильность выводов суда и законность принятого по делу решения, поскольку в основу приговора положен протокол осмотра места происшествия от 07 апреля 2025 года, согласно которому 07 апреля 2025 года в период с 14 час. 20 мин. по 14 час. 30 мин. ФИО8 в кабинете № 2 по адресу: <...> добровольно выдал предмет, схожий с военным кортиком в ножнах.

На основании изложенного, считает обжалуемый приговор незаконным, необоснованным и несправедливым, просит его отменить, вынести в отношении ФИО1 оправдательный приговор.

В возражениях на апелляционное представление защитник осужденного Паламодов В.А. выражает несогласие с изложенными в нем доводами, считает их необоснованными и не подлежащими удовлетворению.

В обоснование своей позиции указывает, что заместитель прокурора необоснованно не оспаривает доказанность обвинения и квалификацию действий осужденного, поскольку в поданном апелляционном представлении фактически признает их отсутствие.

Отмечает, что апеллянт ссылается на неправильное применение уголовного закона, однако не приводит доводов своей позиции и конкретных нарушенных норм уголовного закона, на основании чего апелляционное представление подлежит возвращению.

Считает, что заместитель прокурора покрывается нормами о защите прав осужденного, при этом использует их для незаконного уголовного преследования невиновного лица.

Доводит до сведения, что при предыдущем рассмотрении уголовного дела в апелляционном порядке прокуратура просила усилить назначенное наказание, исключив указанное в апелляционном представлении обстоятельство в качестве смягчающего.

Полагает, что апеллянт своими действиями ориентирован на закрепление недопустимого доказательства – протокола допроса подозреваемого ФИО1 от 22 апреля 2025 года, однако указывает, что осужденный данных показаний не давал, с протоколом не знакомился, а защитник, имеющий соответствующие полномочия, при его допросе не присутствовал.

Таким образом, считает, что признание вины и раскаяние осужденного являются недопустимыми ввиду их не подтверждения, а попытка их использования заместителем прокурора для доказывания вины – противоправна.

В возражениях на апелляционное представление защитник осужденного – адвокат Кожевников С.Н. выражает несогласие с изложенными в нем доводами, считает их необоснованными и не подлежащими удовлетворению.

В обоснование своей позиции указывает, что заместитель прокурора ссылается на неправильное применение судом уголовного и уголовно-процессуального законов, однако не приводит конкретных норм УПК РФ и УК РФ, существенно нарушенных при вынесении приговора, на основании чего считает апелляционное представление не соответствующим требованиям п.4 ч.1 ст.389.6, ст.389.15 УПК РФ и подлежащим возвращению для пересоставления.

Проверив материалы уголовного дела, изучив доводы, изложенные в апелляционных жалобах и представлении, а также возражениях на него, выслушав участников судебного процесса, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

Согласно ст.389.9 УПК РФ суд апелляционной инстанции проверяет по апелляционным жалобам, представлениям законность, обоснованность и справедливость приговора, законность и обоснованность иного решения суда первой инстанции.

Согласно ст.297 УПК РФ приговор суда должен быть законным, обоснованным и справедливым. Приговор признается таковым, если он постановлен в соответствии с требованиями уголовно-процессуального законодательства и основан на правильном применении уголовного закона.

Из материалов уголовного дела следует, что предварительное расследование и судебное разбирательство в суде первой инстанции проведены полно и всесторонне, с соблюдением требований норм УПК РФ.

Составленный обвинительный акт по делу в отношении ФИО1 не содержит недостатков, которые бы исключали возможность постановления судом приговора, в полной мере соответствует требованиям ст.225 УПК РФ, утвержден прокурором в порядке, предусмотренном ст.226 УПК РФ. Установленных ст.237 УПК РФ оснований для возвращения дела прокурору, равно как и данных, свидетельствующих о неполноте и необъективности проведенного предварительного следствия, в том числе и незаконном возбуждении уголовного дела, из материалов дела не усматривается.

Суд апелляционной инстанции не усматривает какой-либо фальсификации обвинительного акта, поскольку из материалов уголовного дела следует, что осужденному ФИО1 и его защитнику Якушину П.А. 25 апреля 2025 года был предъявлен обвинительный акт, что удостоверяют подписи данных лиц. Также осужденный и его защитник в эту же дату были ознакомлены с материалами уголовного дела в количестве 1 тома 99 листов, что подтверждается протоколом ознакомления, в котором аналогично поставлены подписи указанных лиц. Вместе с тем, в строке о содержании ходатайств или иных заявлений, содержащейся в указанном протоколе, осужденный собственноручно подтвердил ознакомление с материалами уголовного дела и обвинительным актом, указал, что претензий, дополнений, жалоб не имеет. Аналогичная информация была отражена его защитником. Также в материалах уголовного дела содержится расписка о получении обвиняемым копии обвинительного акта с приложениями от 26 мая 2025 года.

На основании вышеизложенного, факты указания дознавателем в протоколе ознакомления с материалами уголовного дела об ознакомлении с обвинительным постановлением и прокуратурой в извещении сторонам о направлении в суд уголовного дела с обвинительным постановлением не являются доказательствами его подмены, а являются технической опиской, вследствие чего позиция стороны защиты о подмене обвинительного постановления обвинительным актом подлежит отклонению.

Также, проверив доводы стороны защиты в части возбуждения уголовного дела, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о правомерности возбуждения уголовного дела в отношении ФИО1 по ч.7 ст.222 УК РФ. В порядке ст.140 УПК РФ поводом для возбуждения уголовного дела послужили материалы проверки, зарегистрированные в КУСП № 4740 от 07 апреля 2025 года на основании рапорта старшего оперуполномоченного ОУР ОП №3 «Центральный» УМВД России по г. Симферополю ФИО7 от 07 апреля 2025 года об обнаружении признаков состава преступления, предусмотренного ч.7 ст.222 УК РФ. Основанием для возбуждения указанного дела послужили достаточные данные, указывающие на наличие в действиях ФИО1 признаков преступления, предусмотренного ч.7 ст.222 УК РФ, содержащиеся в материалах доследственной проверки, проведенной в порядке ст.ст.144-145 УПК РФ.

Таким образом, оснований для признания решения о возбуждении уголовного дела в отношении ФИО1 незаконным суд апелляционной инстанции не усматривает, поскольку оно было возбуждено на основании ст.140 УПК РФ, в полном соответствии со ст.ст.144-146 УПК РФ, срок предварительного расследования нарушен не был, все доказательства по делу были получены в рамках срока предварительного расследования.

Как видно из состоявшегося по делу судебного решения, все необходимые требования уголовно-процессуального закона, строгое выполнение которых обеспечивает правильное и объективное рассмотрение уголовного дела, судом первой инстанции были выполнены.

Суд первой инстанции по результатам состоявшегося разбирательства обоснованно пришел к выводу о виновности осужденного в совершении инкриминируемого ему деяния, в обоснование чего привел доказательства, соответствующие требованиям уголовно-процессуального закона по своей форме и источникам получения, признанные в своей совокупности достаточными для вынесения обвинительного приговора.

Из материалов уголовного дела следует, что осужденный ФИО1 свою вину в совершении преступления не признал. Пояснил, что от умершего отца ему достался кортик общевойсковой. Из-за тяжелого материального положения им было принято решение о продаже указанного кортика, в связи с чем на сайте «Купи-продай» им было размещено объявление о продаже указанного кортика за двадцать пять тысяч рублей. Длительное время никто не обращался за покупкой кортика. В апреле 2025 года ему позвонил мужчина по имени ФИО31 с целью приобретения кортика, как он сказал, в подарок своему отцу. Место встречи назначил ФИО30. 07 апреля 2025 года они встретились на площади Центрального рынка, возле стадиона «Локомотив». Мужчина присел в его автомобиль, передал деньги, а он, в свою очередь, передал кортик. После чего его задержали сотрудники полиции. Как оказалось, кортик он продал свидетелю ФИО29. В момент его допроса процессуальные права ему не разъяснялись, в том числе право на защитника. При этом сотрудники полиции ему указывали на необходимость подписания всех документов, обещали, что он «получит штраф» и на этом все закончится. По результатам осмотра в судебном заседании вещественного доказательства указал, что осмотренный кортик - это не тот кортик, который он продал ФИО5, поскольку сбытый им кортик туго извлекался из ножен, а также осмотренный кортик имеет потертости на выгравированной звезде.

Несмотря на непризнание осужденным своей вины в совершении инкриминируемого ему преступления, суд первой инстанции по результатам состоявшегося судебного разбирательства пришел к обоснованному выводу о том, что виновность ФИО1 в совершении противоправного деяния, вопреки мнению стороны защиты, подтверждается следующими доказательствами, подробно изложенными в приговоре, которые соответствуют требованиям уголовно-процессуального закона по своей форме и источникам получения и признаны в своей совокупности достаточными для вынесения обвинительного приговора.

Показаниями осужденного ФИО1, данными им в ходе предварительного расследования при его допросе в качестве подозреваемого и оглашенными в судебном заседании в порядке п.1 ч.1 ст.281 УПК РФ, согласно которым он является пенсионером, инвалидом <данные изъяты> группы - болен <данные изъяты>. Из-за болезни он нуждается в употреблении специальных препаратов, которые бесплатно в рамках оказания медицинской помощи ему не предоставляются. На лекарства он ежемесячно тратит около 8000 рублей, при том, что его пенсия составляет около 22 000 рублей. Его супруга также является пенсионером, ее пособие составляет 13 000 рублей. Четвертая часть дохода его семьи уходит на лечение. На учете у врача-психиатра и врача-нарколога не состоит. У его ныне покойного отца ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, был наградной военный кортик в ножнах. Примерно в 1998 году его отец ухаживал за могилами, поскольку являлся ветераном Великой Отечественной Войны, и кто-то из его товарищей подарил ему наградной военный кортик. Для его отца указанный предмет был памятным, он хранил его. В 2000 году его отец умер, и военный кортик достался ему в память о покойном отце. Примерно в 2023 году, у него в семье возникло сложное материальное положения, подорожание лекарств, размера пенсии стало не хватать. Он принял решение продать военный кортик для того, чтобы как-то разрешить ситуацию, купить лекарства и улучшить положение своей семьи. Посредством сети «Интернет» на сайте «Купи-продай» он создал объявление о продаже «общевойскового кортика СССР ЗИК 57» за 25 000 рублей со своего аккаунта с именем «Виктор Васильевич». 05 апреля 2025 года посредством указанного сайта ему написал неизвестный пользователь, который интересовался данным предметом и хотел уточнить обстоятельства его продажи. В ходе переписки он предложил купить указанный предмет за 25000 рублей, на что пользователь согласился. Они договорились 07 апреля 2025 года в 13 часов 20 минут встретиться на территории Центрального рынка, у стадиона «Локомотив», на большой парковке. 07 апреля 2025 года около 13 часов 20 минут он приехал на территорию Центрального рынка на принадлежащем ему автомобиле марки «<данные изъяты>», модели «<данные изъяты>», г.р.з. <данные изъяты> регион, и возле стадиона «Локомотив» встретился с неизвестным мужчиной. В ходе возникшего диалога он понял, что это покупатель, с которым он ранее договорился о продаже военного кортика. После чего он пригласил его в автомобиль. Далее, около 13 часов 25 минут, после того, как неизвестный ему мужчина осмотрел военный кортик с ножнами и согласился его приобрести, последний передал ему 25000 рублей купюрами по 5000 рублей в количестве 5 штук в счет приобретения кортика и ножен к нему. После чего данный мужчина покинул салон автомобиля, а к нему подошли сотрудники полиции в гражданской форме одежды, предъявили служебные удостоверения и сообщили, что его подозревают в незаконном сбыте холодного оружия. По данному факту сотрудники полиции привлекли двух понятых, в присутствии которых начали составлять протокол осмотра места происшествия. Так, 07 апреля 2025 года в период с 13 часов 30 минут по 13 часов 40 минут на участке местности, расположенном возле стадиона «Локомотив», на территории Центрального рынка в его присутствии проводился осмотр места происшествия. Его попросили назвать свои анкетные данные, на что он указал, что его зовут ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, в присутствии понятых. Разъяснив всем участвующим права и обязанности, при участии понятых у него изъяты денежные средства в размере 25 000 рублей, которые он ранее получил за сбыт военного кортика. Указанные денежные средства были помещены в полимерный файл, опечатаны в присутствии его и понятых. В ходе осмотра он пояснил, что указанные денежные средства он получил за сбыт военного кортика. По окончании составления протокола осмотра места происшествия он был предоставлен для ознакомления всем участвующим лицам, ознакомившись, каждый поставил в нем свою подпись. Заявлений, дополнений, жалоб, ходатайств не поступило. Мер принуждения не применялось. Затем он был доставлен в отдел полиции для дальнейшего разбирательства. Вину в совершении указанного преступления признает, раскаивается. О том, что общевойсковой кортик СССР ЗИК 57 (он же военный кортик) является холодным оружием, он знал (т.1 л.д.69-71).

Показаниями свидетеля ФИО7, который в судебном заседании пояснил, что ранее он состоял в должности ст. о/у ОУР ОП №3 «Центральный» УМВД России по г. Симферополю. В начале апреля 2025 года на сайте «Купи-Продай» он обнаружил объявление о продаже военного кортика, продавал его мужчина под именем «Виктор Васильевич». После чего он связался с продавцом. Продавцом оказался ФИО1 Они договорились встретиться 07 апреля 2025 года, если не ошибается, в обеденное время, на парковке Центрального рынка г.Симферополя, в районе стадиона «Локомотив», с целью покупки указанного кортика за двадцать пять тысяч рублей. В дежурной части был зарегистрирован соответствующий рапорт. Точно не помнит, кто регистрировал рапорт, возможно, он лично, возможно Бондарь (дежурный). После чего был привлечен ФИО8, который в добровольном порядке изъявил желание принимать участие в оперативной закупке. Возможно, закупщик созванивался с подсудимым перед оперативным экспериментом. Также перед оперативной закупкой были привлечены двое понятых. Где именно нашли понятых, точно не помнит: то ли возле участка полиции по улице Жидкова, то ли где-то еще. Не помнит, он нашел понятых или сотрудник полиции ФИО10 оглы. Возможно, пришлось долго искать, так как не все обычно соглашаются. Всем указанным лицам были разъяснены их права и обязанности, разъяснено существо оперативного мероприятия. В присутствии понятых закупщику были выданы денежные средства в общей сумме двадцать пять тысяч рублей, перед чем с них были сняты копии. Денежные средства принадлежали ему (ФИО7). После чего в присутствии понятых был досмотрен закупщик ФИО8 на предмет наличия при нем запрещенных предметов – таковых установлено не было. По приезде подсудимого на оговоренное место к нему в автомобиль сел закупщик ФИО8 Он с понятыми и иными сотрудниками полиции находились недалеко от автомобиля подсудимого и наблюдали за процедурой. Аудио и видео фиксация оперативного мероприятия не применялась. После того, как закупщик передал подсудимому денежные средства, а последний, в свою очередь, передал ему кортик, они подошли к указанному автомобилю и подсудимому предъявили служебные удостоверения. После чего был проведен осмотр места происшествия, где у подсудимого были изъяты денежные средства. Кортик был упакован надлежащим образом. Далее, ФИО1 был доставлен в отдел полиции для дальнейшего разбирательства. Мер какого-либо воздействия на подсудимого или на кого-нибудь из участвующих в мероприятии лиц не оказывалось. Где-именно он был допрошен дознавателем, вспомнить не может.

Показаниями свидетеля ФИО8, который в судебном заседании пояснил, что в 2025 году, точное время не помнит, к нему обратились сотрудники полиции и предложили принять участие в оперативном мероприятии в качестве закупщика холодного оружия у лица, незаконно его сбывавшего, на что он ответил согласием. Согласие на участие в оперативном мероприятии он подписывал на ул. Жидкова, точно не помнит, в присутствии понятых или нет. При его досмотре ему было предложено выложить все из карманов, ничего обнаружено у него не было. Мероприятие проводилось на парковке Центрального рынка. Подсудимый приехал на своем автомобиле, он (ФИО8) сел в него, подсудимый достал из бардачка кортик, свидетель осмотрел его и передал подсудимому ранее выданные ему денежные средства, а подсудимый передал ему кортик. Это был общевойсковой парадный кортик. Затем, он вышел из автомобиля и дальше действовали сотрудники полиции, которые изъяли у подсудимого денежные средства. В мероприятии также принимали участие двое понятых. Если не ошибается, кортик приобрел за 20 или 25 тысяч рублей. Кортик находился при нем, выдал его сотрудникам уже в отделе полиции. Его допрашивали в опорном пункте. Он прочитал свои показания, которые были записаны с его слов. Также, его еще вызывали в отдел полиции, однако не помнит, по какой причине.

Показаниями свидетеля ФИО8, данными им в ходе предварительного расследования и оглашенными в судебном заседании в порядке ч.3 ст.281 УПК РФ, согласно которым 07.04.2025 года около 09 часов 50 минут он находился на ул. ФИО4 в г. Симферополе, к нему подошел сотрудник полиции и попросил оказать содействие при поведении оперативно-розыскного мероприятия, на что он согласился. В каб. 2 ОП № 3 «Центральный» УМВД России по г. Симферополю, расположенного по адресу <...>, куда они пришли, находились двое мужчин, участвующие в качестве понятых. Сотрудники полиции указали, что свидетель будет выступать лицом, которое закупит холодное оружие, чтобы проверить информацию о незаконном сбыте холодного оружия, полученную из оперативных источников. После этого свидетель назвал свои подлинные анкетные данные и подписал заявление о согласии к содействию при проведении оперативного мероприятия. Далее, сотрудниками полиции всем были разъяснены права и обязанности, разъяснена сущность проведения оперативного мероприятия «оперативный эксперимент» и сообщено, что у них имеется оперативная информация о том, что неустановленное лицо через сеть «интернет» сбывает холодное оружие - кортик. После был проведен личный досмотр свидетеля, предметов, запрещенных к обороту, не обнаружено. Затем при участии понятых сотрудники полиции вручили ему денежные средства в размере 25 000 рублей купюрами номиналом в 5000 рублей в количестве 5 штук, и он совместно с понятыми и другими сотрудниками полиции направились к месту сбыта запрещенного к обороту предмета. По прибытии свидетель вышел из машины и направился на встречу для покупки холодного оружия, за ним вышли понятые и сотрудники полиции. Так, 07.04.2025 года около 13 часов 20 минут свидетель находился возле территории стадиона «Локомотив» на территории Центрального рынка в г. Симферополе, когда к нему подъехал автомобиль марки «Рено», после чего он сел внутрь, понятые и сотрудники полиции находились на расстоянии 5-10 метров. 07.04.2025 года около 13 часов 25 минут, находясь в машине, неизвестный ему мужчина передал предмет, внешне схожий на военный кортик в ножнах, после чего свидетель его осмотрел и передал денежные средства в размере 25 000 рублей, получил указанный предмет и вышел из автомобиля. Затем он увидел, что сотрудники полиции и понятые направились к неизвестному мужчине, который приехал на автомобиле марки «Рено», подойдя к которому, сотрудники полиции предъявили служебные удостоверения и сообщили, что он подозревается в незаконном сбыте холодного оружия. В процедуре изъятия денежных средств у неизвестного мужчины свидетель не участвовал. По окончании изъятия денежные средств он совместно с понятыми и сотрудниками полиции направились в ОП № 3 «Центральный» УМВД России по г. Симферополю, где 07.04.2025 года в период с 14 часов 20 минут по 14 часов 30 минут в присутствии понятых проведен осмотр места происшествия в служебном кабинете №2. Разъяснив всем участвующим права и обязанности, у свидетеля был изъят военный кортик с ножнами, который ему сбыл неизвестный мужчина за 25 000 рублей. Указанный предмет был упакован в полимерный файл способом, исключающим свободный доступ. По окончании составления протокола осмотра места происшествия он был предоставлен для ознакомления всем участвующим лицам, ознакомившись, каждый поставил в нем свою подпись, заявлений, дополнений, жалоб, ходатайств не поступило, мер принуждения не применялось. После чего сотрудники полиции провели личный досмотр свидетеля, в ходе которого ничего не обнаружили (т.1 л.д.46-48).

После оглашения вышеуказанного протокола допроса, свидетель ФИО8 изложенные в нем сведения поддержал в полном объеме и пояснил, что возникшие противоречия могли быть вызваны давностью событий, а также получением контузии.

Показаниями свидетеля ФИО10 оглы, который в судебном заседании пояснил, что он состоит в должности о/у ОУР ОП №3 «Центральный» УМВД России по г. Симферополю. В начале апреля 2025 года его коллега ФИО7 попросил оказать участие в проведении оперативной закупки в отношении лица, которое продавало военный кортик. Не исключает, что события имели место 07 апреля 2025 года, в дообеденное время. Оперативная закупка проводилась на Центральном рынке, на площади, в присутствии двоих понятых и закупщика. Подсудимый приехал на своем автомобиле, закупщик сел в его автомобиль, передал подсудимому денежные средства, а подсудимый, в свою очередь, передал закупщику нож-кортик. Они находились в зоне видимости, возможно, в метрах пятидесяти, поэтому всю эту процедуру видели. Кто-именно нашел понятых и в каком месте, точно не помнит из-за давности событий. Закупщика нашел ФИО7 В его присутствии закупщик не осматривался, денежные средства закупщику выдавались в его отсутствие, это сделал ФИО7 Закупщик в его присутствии не созванивался с подсудимым. Аудио и видео фиксация оперативного мероприятия не применялась. Какого-либо рапорта о проведении закупки он не видел, принимал участие, поскольку его попросили оказать содействие. Понятым были разъяснены их процессуальные права. Точно не помнит, где дознаватель проводил его допрос.

Показаниями свидетеля ФИО12, который в судебном заседании пояснил, что в 2025 году (не исключает 07 апреля 2025 года) в обеденное время он находился на территории парковки Центрального рынка г. Симферополя, где к нему обратились сотрудники полиции и предложили принять участие в оперативном мероприятии в качестве понятого, на что он ответил согласием. Мероприятие было связано с пресечением деятельности по продаже холодного оружия. Принимали участие сотрудники полиции, понятой и еще один мужчина. Продавец приехал на автомобиле, к нему в автомобиль подсел покупатель, приобрел за двадцать пять тысяч рублей кортик, после чего к указанному автомобилю подошли сотрудники полиции. Кортик всем показали и упаковали в пакет, был составлен какой-то протокол, в котором все поставили свои подписи. Он точно не помнит, сколько раз его допрашивали, и какое количество документов он подписывал.

Показаниями свидетеля ФИО12, данными им в ходе предварительного расследования и оглашенными в судебном заседании в порядке ч.3 ст.281 УПК РФ, согласно которым 07.04.2025 года около 09 часов 40 минут он находился на ул. ФИО4 в г. Симферополе, к нему подошел сотрудник полиции и попросил оказать содействие при проведении оперативно-розыскного мероприятия, на что он согласился. В каб.2 ОП № 3 «Центральный» УМВД России по г. Симферополю, ему сообщили, что необходимо проверить факт сбыта холодного оружия. Он был приглашен как понятой, на тот момент в кабинете уже находился еще один мужчина-понятой. Затем пришел еще один мужчина, который должен был оказать содействие сотрудникам полиции при проведении оперативного мероприятия. В присутствии понятых и сотрудников полиции данный мужчина представился как ФИО5 и подписал заявление о том, что он согласен содействовать при проведении оперативного мероприятия. Далее сотрудниками полиции всем были разъяснены права и обязанности, разъяснена сущность проведения оперативного мероприятия «оперативный эксперимент» и сообщено, что у них имеется оперативная информация о том, что неустановленное лицо через сеть «интернет» сбывает холодное оружие - кортик. Далее, при участии понятых сотрудники полиции провели личный досмотр ФИО8, который стал «закупщиком», предметов, запрещенных к обороту, обнаружено не было. При участии понятых сотрудники полиции вручили ФИО8 денежные средства в размере 25 000 рублей. После они совместно с закупщиком, понятыми, другими сотрудниками полиции направились к месту сбыта запрещенного к обороту предмета. По прибытии ФИО8 вышел из машины и направился на встречу для покупки холодного оружия, за ним вышли понятые и сотрудники полиции. Так, 07.04.2025 года около 13 часов 20 минут ФИО8 находился возле стадиона «Локомотив» на территории Центрального рынка в г. Симферополе, когда к нему подъехал автомобиль марки «Рено», после чего в данный автомобиль, где сидел мужчина, сел ФИО8 Он, находясь на расстоянии 5-10 метров от ФИО8 и неизвестного мужчины, сидящих в машине, увидел, что данный неизвестный мужчина передал ФИО8 предмет, внешне схожий на военный кортик в ножнах, после чего ФИО8 его осмотрел и передал денежные средства, которые ФИО8 ранее передали сотрудники полиции. Он уверен, что ФИО8 передал именно эти деньги, поскольку после проведенного досмотра в отделе полиции у закупщика никаких денежных средств при себе не было, ему были вручены денежные средства в размере 25 000 рублей купюрами номиналом в 5000 рублей в количестве 5 штук. После того, как ФИО8 получил предмет, внешне схожий на военный кортик в ножнах, он вышел из автомобиля, а свидетель совместно со вторым понятым и сотрудниками полиции направились к неизвестному мужчине, подойдя к которому, сотрудники полиции предъявили служебные удостоверения и сообщили, что он подозревается в незаконном сбыте холодного оружия. Далее, в присутствии понятых сотрудники полиции составили протокол осмотра места происшествия. 07.04.2025 года в период с 13 часов 30 минут по 13 часов 40 минут на участке местности возле стадиона «Локомотив» на территории Центрального рынка, г. Симферополь, при участии неизвестного мужчины, который сбыл военный кортик, представившегося как ФИО1, и понятых проведен осмотр места происшествия. Разъяснив всем участвующим права и обязанности, при участии понятых у ФИО1 изъяты денежные средства в размере 25 000 рублей, который он ранее получил за сбыт военного кортика. Указанные денежные средства были помещены в полимерный файл, опечатаны в присутствии свидетеля, второго понятого, ФИО1 В ходе осмотра ФИО1 пояснил, что указанные деньги получил за сбыт военного кортика. По окончании составления протокола осмотра места происшествия он был предоставлен для ознакомления всем участвующим лицам, ознакомившись с которым, каждый поставил свою подпись, заявлений, дополнений, жалоб, ходатайств не поступило, мер принуждения не применялось. Затем ФИО1 был доставлен в отдел полиции для дальнейшего разбирательства, а понятые, ФИО8 и сотрудники полиции направились в ОП № 3 «Центральный» УМВД России по г. Симферополю, где 07.04.2025 года в период с 14 часов 20 минут по 14 часов 30 минут в присутствии понятых проведен осмотр места происшествия в служебном кабинете № 2. Разъяснив всем участвующим права и обязанности, у ФИО8 был изъят военный кортик с ножнами, который ему сбыл ФИО1 за 25 000 рублей. Указанный предмет был упакован в полимерный файл способом, исключающим свободный доступ. По окончании составления протокола осмотра места происшествия он был предоставлен для ознакомления всем участвующим лицам, ознакомившись, каждый поставил в нем свою подпись, заявлений, дополнений, жалоб, ходатайств не поступило, мер принуждения не применялось. После чего сотрудники полиции провели личный досмотр ФИО8, в ходе которого ничего не обнаружили (т.1 л.д.52-54).

После оглашения вышеуказанного протокола допроса свидетель ФИО12 изложенные в нем сведения поддержал в полном объеме и пояснил, что возникшие противоречия могли быть вызваны давностью событий. Также указал, что возможно забыл, что ему разъяснялись соответствующие права, вместе с тем, отметил, что протокол его допроса содержит показания, записанные дознавателем с его слов, сотрудники полиции не диктовали ему необходимые для них показания, а лишь могли помочь правильно указать ту или иную формулировку.

Показаниями свидетеля ФИО11, данными им в ходе предварительного расследования и оглашенными в судебном заседании в порядке п.2 ч.2 ст.281УПК РФ, согласно которым 07 апреля 2025 года, около 09 часов 30 минут, он находился по ул. ФИО4 в г. Симферополе, где к нему подошел сотрудник полиции в гражданской форме одежды, представился и попросил оказать содействие при проведении оперативно-розыскного мероприятия, на что он согласился. По дороге в ОП №3 «Центральный» УМВД России по г. Симферополю, который находится по адресу: <...>, ему сообщили, что необходимо проверить факт сбыта холодного оружия. Также был приглашен еще один понятой. Затем пришел еще один мужчина, который, как он понял, должен был оказать содействие сотрудникам полиции при проведении оперативного мероприятия. В присутствии его, второго понятого, а также сотрудников полиции, данный мужчина представился как ФИО5, после чего подписал заявление о том, что он согласен оказать содействие при проведении оперативного мероприятия. Далее, сотрудниками полиции всем были разъяснены права и обязанности, разъяснена сущность проведения оперативного мероприятия «оперативный эксперимент» и сообщено, что у них имеется оперативная информация, что неустановленное лицо через сеть «Интернет» сбывает холодное оружие - кортик. После чего в их присутствии сотрудники полиции провели личный досмотр ФИО8 Предметов, запрещенных к обороту, не обнаружено. Далее, сотрудники полиции вручили ФИО8 денежные средства в размере 25 000 рублей, после чего они совместно направились к месту сбыта запрещенного к обороту предмета. По прибытию ФИО8 вышел из машины и направился на встречу для приобретения холодного оружия. Они и сотрудники полиции также вышли из автомобиля. Далее, примерно в 13 часов 20 минут, ФИО8 находился возле территории стадиона «Локомотив», расположенного на территории Центрального рынка в г. Симферополе, когда к нему подъехал автомобиль марки «Рено», модель и государственный номер не помнит. ФИО8 присел в указанный автомобиль. Примерно в 13 часов 25 минут он увидел, как указанный мужчина передал ФИО8 предмет, внешне похожий на военный кортик в ножнах, после чего ФИО8 его осмотрел и передал денежные средства в размере 25000 рублей, которые ФИО8 ранее передали сотрудники полиции. Они находились на расстоянии 5-10 метров от их автомобиля. Он уверен, что ФИО8 передал именно эти деньги, поскольку после проведенного досмотра в отделе полиции у закупщика денежных средств обнаружено не было, а сотрудниками полиции ему были вручены денежные средства в размере 25 000 рублей купюрами номиналом в 5000 рублей, в количестве <данные изъяты>

Постановлением ст. о/у ОУР ОП №3 «Центральный» УМВД России по г. Симферополю ФИО20 от 07 апреля 2025 года, утвержденным с начальником ОП №3 «Центральный» УМВД России по г. Симферополю ФИО21-У., согласно которому принято решение о проведении оперативно-розыскного мероприятия «Оперативный эксперимент» в отношении неустановленного лица по имени «Виктор Васильевич» в части осуществления последним незаконного сбыта холодного оружия (т.1 л.д.7).

Протоколом досмотра лица, участвующего в проведении оперативно-розыскного мероприятия, согласно которому 07 апреля 2025 года в период с 10 часов 10 минут по 10 часов 20 минут в присутствии понятых, был досмотрен ФИО8, у которого при себе запрещенных к обороту предметов обнаружено не было (т.1 л.д.10).

Актом осмотра и вручения денежных средств от 07 апреля 2025 года и фото-таблицей к нему, согласно которому 07 апреля 2025 года в период с 10 часов 22 минут по 10 часов 40 минут ФИО8 вручены денежные средства в размере 25 000 рублей (т.1 л.д.11-12).

Протоколом осмотра места происшествия от 07 апреля 2025 года, согласно которому 07 апреля 2025 года в период с 14 часов 20 минут по 14 часов 30 минут в присутствии понятых, ФИО8 в кабинете №2, по адресу: <...>, добровольно выдал предмет, схожий с военным кортиком в ножнах (т.1 л.д.17-20).

Протоколом досмотра лица, участвующего в проведении оперативно-розыскного мероприятий, после проведения оперативно-розыскных мероприятий, согласно которому 07 апреля 2025 года в период с 14 часов 35 минут по 14 часов 40 минут в присутствии понятых, был досмотрен ФИО8, у которого при себе запрещенных к обороту предметов обнаружено не было (т.1 л.д.21).

Протоколом осмотра места происшествия от 07 апреля 2025 года, согласно которому 07 апреля 2025 года в период с 13 часов 30 минут по 13 часов 40 минут при участии понятых и ФИО1 у последнего изъяты денежные средства в сумме 25 000 рублей (т.1 л.д.13-16).

Заключением эксперта №164 от 14 апреля 2025 года, согласно которому представленный на исследование кортик, изъятый у ФИО8 в ходе осмотра места происшествия по адресу: <...>, каб.2, является кортиком армейским образца 1945 года, относится к парадному военному холодному оружию. Изготовлен промышленным способом (т.1 л.д.29-33).

Протоколом осмотра предметов от 18 апреля 2025 года и фото-таблицей к нему, согласно которому в период с 15 часов 20 минут по 15 часов 30 минут осмотрен полимерный файл, прилагаемый к протоколу осмотра места происшествия от 07 апреля 2025 года, в ходе которого осмотрены денежные средства в размере 25 000 (двадцать пять тысяч) рублей, купюры номиналом 5000, в количестве 5 штук, с серийными номерами: <данные изъяты> (т.1 л.д.41-43).

Протоколом осмотра предметов от 18 апреля 2025 года и фото-таблицей к нему, согласно которому в период с 08 часов 20 минут по 08 часов 30 минут осмотрен полимерный пакет, прилагаемый к заключению эксперта №164 от 14 апреля 2025 года. При вскрытии пакета обнаружен предмет, внешне схожий на кортик общевойсковой ЗИК 57. Согласно заключению эксперта №164 от 14 апреля 2025 года данный предмет является кортиком армейским образца 1945 года, относится к парадному военному холодному оружию. Изготовлен промышленным способом (т.1 л.д.35-38).

Вещественным доказательством в виде кортика армейского образца 1945 года, относящегося к парадному военному холодному оружию, осмотренным в порядке ст.284 УПК РФ.

Суд апелляционной инстанции приходит к выводу о том, что совокупность имеющихся по делу доказательств, положенных в основу обвинительного приговора, собрана с соблюдением требований ст.ст. 74, 86 УПК РФ, проверена в ходе судебного следствия в соответствии с требованиями ст.ст.87-89 УПК РФ.

Из содержания приговора видно, что все доказательства, приведенные в качестве обоснования вины осужденного, непосредственно исследованы судом первой инстанции, каждое доказательство оценивалось судом в соответствии с правилами оценки доказательств, с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а все собранные доказательства в совокупности – достаточности для разрешения уголовного дела.

Показания свидетелей ФИО7, ФИО8, ФИО10 оглы, ФИО12, ФИО11 последовательны, логичны и согласуются между собой, а также с письменными доказательствами по делу.

Незначительные противоречия, установленные в показаниях указанных свидетелей, судом устранены в ходе судебного разбирательства посредством оглашения показаний, данных указанными свидетелями в ходе предварительного следствия, полученных в соответствии с требованиями ст.56 УПК РФ, которые были предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний. Не доверять показаниям данных свидетелей оснований не имеется, поводов для оговора ими ФИО1 в ходе судебного разбирательства не установлено.

Доводы стороны защиты об отсутствии фактических допросов свидетелей подлежат отклонению, поскольку допрошенные в судебном заседании свидетели ФИО7, ФИО8, ФИО10 оглы, ФИО12 подтвердили факты их допросов дознавателем на стадии предварительного расследования и правильность изложенных в протоколах обстоятельств, о какой-либо фальсификации содержания протоколов или их подписей суду не заявляли, мнение об обратном противоречит совокупности имеющихся доказательств.

Свидетель ФИО12, вопреки позиции осужденного и его защитника, подтвердил факт его допроса в ходе предварительного расследования, а также наличие его подписей в соответствующем протоколе, оснований сомневаться в правомерности подтверждения свидетелем данных им на стадии предварительного расследования показаний не имеется.

Опровергая мнение осужденного и его защитника, суд апелляционной инстанции приходит к выводу, что свидетель ФИО8 правомерно участвовал в проведении ОРМ «Оперативный эксперимент», какой-либо заинтересованности в его действиях не установлено. При этом возможное участие свидетеля в иных ОРМ, проводимых сотрудником полиции ФИО7, не влияет на данные выводы суда, поскольку уголовно-правовое законодательство не содержит соответствующих ограничений. Правильность проведения оперативно-розыскного мероприятия и всех составленных в его рамках документов также была подтверждена свидетелями-понятыми ФИО12, в том числе в судебном заседании, и ФИО11

Также отказу в удовлетворении подлежат суждения апеллянтов о том, что показания свидетеля ФИО11 были оглашены незаконно, поскольку из материалов уголовного дела усматривается, что в отношении данного свидетеля неоднократно выносились постановления об его приводе, при установлении его местонахождения была засвидетельствована его невозможность доставления на допрос в связи с наличием у него болезни, о чем в суд были предоставлены соответствующий рапорт и копия медицинского исследования ФИО11, что в порядке п.2 ч.2 ст.281 УПК РФ является основанием для оглашения его показаний как по ходатайству сторон, так и по собственной инициативе.

Опровергая позицию стороны защиты, показания свидетеля ФИО12, как и содержание иных исследованных судом доказательств изложены в приговоре в той части, которая имеет значение для подтверждения либо опровержения значимых для дела обстоятельств. Фактов, свидетельствующих о приведении в приговоре показаний допрошенных лиц, либо протоколов следственных действий, документов таким образом, чтобы это искажало существо исследованных доказательств и позволяло им дать иную оценку, отличающуюся от содержащейся в приговоре, судом апелляционной инстанции не установлено.

Таким образом, нарушений уголовно-процессуального закона при сборе доказательств, проведении следственных и процессуальных действий по делу, которые давали бы основания для признания полученных доказательств недопустимыми, суд апелляционной инстанции не усматривает.

Результаты оперативно-розыскной деятельности, приведенные в обвинительном приговоре, не вызывают сомнений у суда апелляционной инстанции, поскольку получены в установленном законом порядке в соответствии с требованиями Федерального закона РФ «Об оперативно-розыскной деятельности» и были переданы следователю в соответствии с Инструкцией о порядке предоставления результатов оперативно-розыскной деятельности органу дознания, следователю или в суд, проверены и оценены, в соответствии с чем оснований для признания их незаконными не установлено, поскольку они отвечают требованиям УПК РФ и согласуются с другими доказательствам.

Вопреки позиции стороны защиты о получении поручения на производство проверки в порядке ст.144-145 УПК РФ только 08 апреля 2025 года, суд апелляционной инстанции указывает, что оперуполномоченный ФИО7 действовал в рамках предоставленных ему полномочий с разрешения руководителя отдела – начальника ОП №3 «Центральный» УМВД России по г. Симферополю от 07 апреля 2025 года, что подтверждается материалами уголовного дела. Факт наличия иной резолюции не опровергает вышеуказанные основания, на основании чего доводы о признании недопустимыми процессуальных документов, датированных 07 апреля 2025 года, является несостоятельными.

Опровергая доводы защитника-адвоката, суд апелляционной инстанции не усматривает оснований для признания протокола осмотра места происшествия от 07 апреля 2025 года (служебного кабинета №2 по ул. Жидкова, д.65/5, г. Симферополь) недопустимым доказательством.

Данное процессуальное действие проведено в соответствии с требованиями ст.ст. 176, 177 УПК РФ. По его результатам составлен протокол, отвечающий требованиям ст.ст. 166, 170 УПК РФ, правильность содержащихся в нем результатов осмотра удостоверены подписями участвующих лиц, в том числе понятыми и ФИО8, никаких замечаний по производству осмотра и содержанию протокола осмотра от участвующих при осмотре лиц не поступило. В последующем понятые ФИО11 и ФИО12, а также участвующий в осмотре ФИО8 подтверждали правильность проведения ОРМ при их допросе в качестве свидетелей как на стадии предварительного расследования, так и в ходе судебного следствия (свидетели ФИО12 и ФИО8).

Отсутствие фиксации хода и результатов следственного действия не свидетельствует о недопустимости данного доказательства, так как в соответствии со ст.ст. 170, 177 УПК РФ при участии понятых в следственных действиях применение технических средств фиксации не является обязательным.

Также суд апелляционной инстанции считает не основанными на нормах уголовно-процессуального закона доводы защитника-адвоката о том, что осмотр места происшествия должен был проводиться в порядке ст.164 УПК РФ, поскольку уголовное дело по данному факту было возбуждено только 17 апреля 2025 года, а положения ч.2 ст.176 УПК РФ прямо дозволяют проводить осмотр места происшествия до возбуждения уголовного дела.

При этом факт указания в протоколе ОМП от 07 апреля 2025 года о получении сообщения от дежурной части ОП №3 «Центральный» УМВД России по г. Симферополю не исключает выводы суда о том, что данный осмотр был проведен в рамках ОРМ «Оперативный эксперимент», поскольку именно в рамках данного сообщения под КУСП № 4740 было проведено указанное ОРМ с согласия начальника ОП №3 «Центральный» УМВД России по г. Симферополю, датированного 07 апреля 2025 года.

Опровергая мнение апеллянта об отсутствии описания в протоколе ОМП индивидуально-определенных признаков изъятого предмета, суд апелляционной инстанции указывает, что в протоколе осмотра места происшествия отражены индивидуальные особенности выданного ФИО8 кортика в рамках возможностей оперуполномоченного, поскольку он не обладает специальными познаниями в области определения всех индивидуальных особенностей предмета.

Вместе с тем, указанный предмет в присутствии понятых был надлежащим образом упакован и обвязан нитью, концы которой были оклеены биркой, на которой поставили свои подписи участвующие в ОРМ лица – понятые ФИО11 и ФИО12, свидетель ФИО8, которые в последующем аналогично подтвердили надлежащее запечатывание выданного кортика и постановку ими на соответствующей бирке своих подписей.

При производстве назначенной судебной экспертизы холодного и метательного оружия предмет был извлечен из упаковки, при этом в соответствующем заключении указано об отсутствии нарушений упаковки, которая была скреплена подписями вышеуказанных лиц. По результатам проведения экспертизы кортик также надлежащим образом был упакован и скреплен печатью ЭКЦ МВД по Республике Крым и подписью эксперта.

После проведения экспертизы и возврата кортика, вопреки позиции стороны защиты, дознаватель провел осмотр предмета, о чем составлен соответствующий протокол от 18 апреля 2025 года, нарушений его упаковки обнаружено не было, что также подтверждается приложенной к протоколу осмотра фото-таблицей, после чего надлежащим образом упаковал его и скрепил соответствующей печатью и своей подписью.

Далее, данный предмет на основании постановления следователя от 18 апреля 2025 года был признан вещественным доказательством и помещен в камеру хранения вещественных доказательств, откуда и был истребован судом для его исследования в судебном заседании.

На основании изложенного, доводы стороны защиты о непринадлежности указанного вещественного доказательства осужденному ФИО1 в связи с отсутствием первоначальной упаковки, скрепленной подписями понятых, являются несостоятельными. Принадлежность осмотренного в суде первой инстанции кортика осужденному сомнений у суда апелляционной инстанции не вызывает.

Также, вопреки позиции апеллянтов, суд апелляционной инстанции не усматривает оснований полагать, что дознавателем не осматривались кортик, возвращенный из экспертного учреждения, а также денежные средства, изъятые у ФИО1, поскольку в материалах уголовного дела имеются соответствующие протоколы осмотра предметов (документов) от 18 апреля 2025 года, в которых отражен ход их осмотра, также к данным протоколам приложены соответствующие фото-таблицы с фиксацией хода следственных действий.

На основании изложенного, с учетом проведения процессуальных действий в порядке ст.ст. 176, 177 УПК РФ, составления протоколов по их результатам в полном соответствии со ст.166 УПК РФ, в которых также указано о применении технических средств, оснований для признания вышеуказанных протоколов недопустимыми доказательствами не имеется.

Факт непредоставления денежных средств в судебное заседание не влияет на доказанность вины осужденного, поскольку судом первой инстанции надлежащим образом было установлено наличие корыстного умысла на незаконный сбыт холодного оружия, целью которого являлось незаконное обогащение, что в том числе подтверждается как показаниями самого осужденного, так и показаниями всех свидетелей по уголовному делу и изъятием у ФИО1 денежных средств, переданных закупщику в рамках проведения ОРМ «Оперативный эксперимент».

Также суд апелляционной инстанции не находит оснований согласиться с доводами апелляционной жалобы о провокации преступления со стороны сотрудника полиции ФИО7, которые получили надлежащую судебную оценку, поскольку, как правильно установлено в обжалуемом приговоре и следует из обстоятельств дела, умысел ФИО1 на сбыт холодного оружия сформировался самостоятельно, независимо от деятельности сотрудников правоохранительных органов или же закупщика.

Данное обстоятельство, в том числе, подтверждается самостоятельным опубликованием со стороны осужденного посредством ИТКС «Интернет» объявления о продаже кортика общевойскового в ножнах за денежные средства в размере 25 000 рублей, что подтвердил сам осужденный при его допросе в судебном заседании.

При этом из показаний свидетеля ФИО7 следует, что они с осужденным договорились о приобретении кортика. Показания данного свидетеля сопоставлены судом с показаниями других свидетелей, в том числе показаниями свидетелей – понятых ФИО11 и ФИО12, в присутствии которых покупатель – свидетель ФИО8 выдал приобретенное у ФИО1 холодное оружие.

Каких-либо оснований полагать, что наличие телефонных соединений с ФИО1 будет свидетельствовать именно о провокации со стороны правоохранительных органов или закупщика, уговорах и склонении осужденного на совершение сбыта холодного оружия, не усматривается.

В материалах дела не содержится данных, свидетельствующих о заинтересованности оперативных сотрудников в возбуждении и расследовании уголовного дела. До рассматриваемых событий сотрудники полиции с ФИО1 знакомы не были, а исполнение сотрудниками полиции своих служебных обязанностей не может ставить под сомнение их действия по сбору доказательств и составлению процессуальных документов. Каких-либо доказательств, свидетельствующих о неправомерности действий сотрудников полиции, не предоставлено, как и сведений о том, что ФИО1 был подвергнут какому-либо постороннему давлению или иному воздействию в целях его побуждения к совершению инкриминируемого ему преступления.

Также не усматривается наличие провокационных действий со стороны сотрудников полиции, поскольку оперативно-розыскные мероприятия были проведены в соответствии с требованиями закона, были начаты после поступления сведений о преступлении, направлены на выявление незаконной деятельности ФИО1, связанной со сбытом холодного оружия.

Таким образом, суд апелляционной инстанции приходит к выводу, что кортик был изъят в ходе оперативно-розыскных мероприятий, направленных на выполнение задач, предусмотренных ст.2 Федерального закона Российской Федерации от 12 августа 1995 года №144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности» - выявление, предупреждение, пресечение и раскрытие преступлений, а также выявление и установление лиц, их подготавливающих, совершающих или совершивших.

Экспертиза были назначена и проведена в соответствии с требованиями ст.ст.195-196 УПК РФ, и оценены судом в совокупности с другими доказательствами. Заключение эксперта полностью отвечает требованиям ст.ст. 198, 204, 206 УПК РФ. Нарушений процессуальных прав участников судебного разбирательства при назначении и производстве указанной экспертизы, которые повлияли или могли повлиять на содержание выводов эксперта, допущено не было.

Оснований сомневаться в компетенции эксперта, имеющего специальные знания, не имеется, поскольку заключение имеет достаточную ясность и полноту, основано на представленных эксперту материалах, совокупность которых признана экспертом достаточной для ответов на поставленные вопросы. Заключение экспертизы не вызывают сомнений у суда апелляционной инстанции, при этом эксперт предупреждался перед проведением экспертизы об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных заключений.

При указанных обстоятельствах, у суда не имелось оснований сомневаться в выводах судебной экспертизы, и данное заключение судебной экспертизы правомерно положено в основу приговора. При этом суд оценивал результаты экспертного заключения во взаимосвязи с другими фактическими данными, что в совокупности позволило правильно установить виновность осужденного в инкриминированном ему деянии.

Суд апелляционной инстанции соглашается с доводами защитника-адвоката о том, что проведенной судебной экспертизой холодного и метательного оружия №164 от 14 апреля 2025 года представленный на исследование предмет является кортиком армейского образца 1945 года, относится к парадному военному холодному оружию. Однако указывает, что в соответствии с вышеуказанной экспертизой во взаимосвязи с положениями Федерального закона от 13 декабря 1996 года № 150-ФЗ «Об оружии» данный предмет не относится к старинному (антикварному) оружию, вопреки утверждениям стороны защиты.

Данных, свидетельствующих о проведении судебного разбирательства с обвинительным уклоном, о фактах ущемления в ходе судебного следствия права ФИО1 на защиту, нарушения принципов состязательности и равноправия сторон, которые могли повлиять на постановление законного, обоснованного и справедливого приговора, не выявлено.

Доводы стороны защиты об обратном, в том числе о неполном исследовании судом обстоятельств дела и отсутствия оценки доказательств, оправдывающих ФИО1, не основаны на материалах дела, поскольку из содержания протокола судебного заседания следует, что судебное разбирательство по уголовному делу проведено судом в пределах предъявленного обвинения в соответствии со ст.ст.273-291 УПК РФ, с соблюдением всех принципов судопроизводства, в том числе состязательности и равноправия сторон, права на защиту, презумпции невиновности, путем предоставления сторонам обвинения и защиты равных процессуальных возможностей по отстаиванию своих прав и законных интересов. Участники процесса располагали возможностью довести до сведения суда свою позицию относительно всех аспектов дела и, как следует из протокола судебного заседания, сторона защиты активно использовала такое право, представляя доказательства, заявляя ходатайства и выражая свое мнение по всем вопросам, рассматриваемым в судебном заседании.

Все доказательства, предоставленные сторонами, исследованы, заявленные ходатайства разрешены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона и, в зависимости от их значения для правильного разрешения дела, с принятием по ним должных решений и их убедительной мотивацией.

При этом обоснованными являются решения суда по каждому заявленному стороной защиты ходатайству, при отказе в удовлетворении которых суд надлежащим образом мотивировал и аргументировал принятое им решение, оснований сомневаться в их правомерности у суда апелляционной инстанции не имеется. Отказ в удовлетворении некоторых из ходатайств не свидетельствует о необъективности суда и о нарушении права на защиту.

Суд апелляционной инстанции не усматривает оснований полагать, что уголовное дело было рассмотрено незаконным составом суда, поскольку каких-либо причин, предусмотренных ст.ст. 62, 63 УПК РФ, для отвода или самоотвода председательствующего не имелось, оно рассмотрено в полном соответствии с нормами уголовно-процессуального законодательства, в том числе с требованиями п.1 ч.2 ст.30 УПК РФ, личной заинтересованности судьи в исходе дела также не зафиксировано.

Также судом первой инстанции обоснованно отказано в удовлетворении ходатайств стороны защиты об отводе председательствующего, поскольку оснований для отвода судьи, рассмотревшего уголовного дело по существу, не имелось. Сомнений в объективности и беспристрастности суда при разрешении уголовного дела суд апелляционной инстанции не усматривает.

Мнение апеллянтов о том, что государственным обвинителем не была доказана вина осужденного, тем самым была нарушена состязательность сторон, не соответствует материалам уголовного дела, поскольку сторона обвинения реализовывала предоставленные ей полномочия в полном соответствии со ст.246 УПК РФ, в том числе участвовала в допросе ФИО1 и свидетелей по делу, предоставила вышеуказанные доказательства, обосновывающие вину осужденного в совершении инкриминированного ему преступления, заявляла ходатайства, необходимые для всестороннего проведения судебного разбирательства, излагала свое мнение по существу обвинения и иным вопросам, высказывала суду предложения о применении уголовного закона и назначении наказания.

Приговор содержит мотивы, по которым суд принял одни доказательства и отверг другие, в том числе по доводам жалобы, с данными выводами соглашается суд апелляционной инстанции.

Так, суд первой инстанции обоснованно, с приведением убедительной аргументации в приговоре указал, почему он критически отнесся к показаниям осужденного о его непричастности к совершенному преступлению.

Давая юридическую оценку действиям осужденного, суд правильно указал, что исследованные в судебном заседании доказательства свидетельствуют о наличии у последнего преступного умысла на незаконный сбыт холодного оружия, поскольку данное обстоятельство подтверждается показаниями участников уголовного судопроизводства, данными в ходе предварительного расследования и судебного разбирательства.

Также, вопреки занятой осужденным позиции, судом первой инстанции обоснованно признаны показания, данные ФИО1 в ходе предварительного расследования в качестве подозреваемого, относимыми, допустимыми и достоверными, поскольку каких-либо нарушений при составлении протокола его допроса органами дознания не допущено, замечаний по его составлению от осужденного также не поступило, показания полностью согласуются с иными доказательствами, обосновывающими виновность ФИО1 в совершении инкриминируемого ему преступления.

Факт указания судом об отказе осужденного от дачи показаний на вопросы государственного обвинителя и суда в порядке ст.51 Конституции РФ каким-либо нарушением не является, поскольку право подсудимого в соответствии с п.3 ч.4 ст.47 УПК РФ отказаться от дачи показаний прямо вытекает из вышеуказанных положений Конституции РФ, доводы стороны защиты об обратном противоречат законодательству Российской Федерации.

Судом учтены все доводы стороны защиты, относящиеся к иной оценке доказательств, которые могли повлиять на вывод суда о виновности осужденного ФИО1 в совершении инкриминируемого ему преступления.

При этом мнение апеллянтов о том, что осужденный был лишен права на защиту в период предварительного расследования ввиду того, что ордер адвоката подколот в материалы дела, а не пришит, суд апелляционной инстанции считает несостоятельными.

Из материалов уголовного дела усматривается, что уголовное дело было возбуждено 17 апреля 2025 года.

22 апреля 2025 года дознавателем в соответствии с ч.3 ст.16 УПК РФ было вынесено постановление об обеспечении участия защитника на предварительном расследовании, копия которого была направлена в адвокатскую палату по Республике Крым.

В этот же день путем распределения соответствующего поручения ФИО1 был назначен защитник-адвокат Якушин П.А., который предоставил соответствующие копию удостоверения и надлежащим образом заверенный оригинал ордера № № от 22 апреля 2025 года, которые были подшиты к материалам уголовного дела и скреплены печатью отдела полиции.

Факт подкрепления оригинала ордера на осуществление защиты ФИО1 с удостоверением его предоставления печатями ОП №3 «Центральный» УМВД России по г. Симферополю к материалам уголовного дела не свидетельствует о его непредоставлении адвокатом.

Мнение стороны защиты о том, что данный адвокат состоит в иной коллегии адвокатов, является несостоятельным, аналогично предоставлению адвокатом ордера от 21 апреля 2025 года.

После того, как ФИО1 был предоставлен защитник, осужденному с участием данного адвоката были разъяснены его права и нормы законодательства, проведен его допрос в качестве подозреваемого, избрана мера пресечения, он был ознакомлен с постановлением о назначении судебной экспертизой и самой судебной экспертизой, каких-либо заявлений или замечаний от него не поступило.

Позиция стороны защиты о том, что адвокат Якушин П.А. ненадлежащим образом оказывал защиту осужденному, не соответствует действительности, поскольку ФИО1 был обеспечен защитником, оказывающим необходимую квалифицированную юридическую помощь, позиция которого не противоречила позиции осужденного, каких-либо жалоб от ФИО1 на ненадлежащее выполнение защитником своих обязанностей материалы уголовного дела не содержат.

Таким образом, суд апелляционной инстанции не усматривает нарушения положений ст.ст. 16, 51 УПК РФ, поскольку осужденному был предоставлен квалифицированный защитник, согласовавший позицию со своим подзащитным, действующий в его интересах, доказательств обратного предоставлено не было.

Доводы апелляционной жалобы о наличии печатных дефектов на процессуальных документах, которые подтверждают фальсификации доказательств, являются несостоятельными в соответствии с изложенными ранее выводами суда апелляционной инстанции, опровергающими какую-либо фальсификацию.

Неустраненные судом существенные противоречия в доказательствах, требующие их истолкования в пользу ФИО1, в том числе в показаниях свидетелей, а также невыясненных обстоятельств, которые могли повлиять на выводы суда о доказанности вины осужденного, по делу отсутствуют.

При таких обстоятельствах, оснований в порядке ч.4 ст.29 УПК РФ для вынесения частного постановления как в адрес сотрудников прокуроры, так и в адрес дознавателя, осуществлявшего предварительное расследование по уголовному делу, или старшего оперуполномоченного ФИО7 суд апелляционной инстанции не усматривает, поскольку указанные должностные лица каких-либо нарушений уголовно-процессуального законодательства не допустили, действовали исключительно в рамках предоставленных им полномочий.

Вопреки мнению стороны защиты, каких-либо противоречий в выводах суда не установлено, поскольку суд правомерно исключил рапорт оперуполномоченного ФИО7 от 07 апреля 2025 года из числа доказательств, обосновывающих виновность осужденного, поскольку согласно требованиям ч.2 ст.74 УПК РФ рапорт не является доказательством, это внутренняя форма взаимоотношений органов полиции, мнение должностного лица о наличии признаков преступления и доказанности противоправности действий задержанного лица.

Вместе с тем, вопреки позиции стороны защиты, объяснения ФИО1 и участников ОРМ «Оперативный эксперимент» не были положены в основу приговора и не вменяются в обоснование вины осужденного.

Оснований для иной оценки доказательств, отличающейся от оценки, данной судом первой инстанции, суд не усматривает. Правильность оценки доказательств и установленных на их основании фактических обстоятельств дела сомнений не вызывает. Нарушений требований уголовно-процессуального закона при исследовании и оценке доказательств судом не допущено.

На основании вышеизложенного, каких-либо процессуальных нарушений, влекущих отмену приговора суда, при разрешении вопроса о допустимости и относимости представленных доказательств, равно как и ограничивших права участников судопроизводства и способных повлиять на правильность принятого в отношении ФИО1 решения, судом первой инстанции не допущено.

Все доводы стороны защиты надлежащим образом были проверены и при их необоснованности опровергнуты судом первой инстанции. Несогласие защитников и осужденного с данной судом оценкой доказательствам не влияет на правильность выводов суда о виновности ФИО1 в совершении преступления.

Суд апелляционной инстанции приходит к выводу, что обстоятельства, при которых совершено преступление и которые в силу ст.73 УПК РФ подлежали доказыванию, в том числе описание преступного деяния, совершенного осужденным, с указанием места, времени и способа его совершения, были установлены судом и отражены в описательно-мотивировочной части приговора. Выводы суда об указанных обстоятельствах подробно и надлежащим образом мотивированы в приговоре, основаны на исследованных судом доказательствах, сомневаться в их правильности и достоверности оснований также не имеется.

Мнение стороны защиты о том, что судом первой инстанции не установлено место совершения преступления, не соответствуют действительности, поскольку в приговоре прямо указано о совершении ФИО1 незаконного сбыта холодного оружия на участке местности Центрального рынка г.Симферополя, возле стадиона «Локомотив», расположенного по адресу: <...>. При этом неустановленным суд признал место, в котором у осужденного возник умысел на совершение преступления, что не является каким-либо противоречием в выводах суда.

Вместе с тем, анализируя и оценивая исследованные по делу доказательства, суд приходит к выводу о том, что ФИО1 сам подтвердил факт продажи кортика в указанное время около стадиона «Локомотив» в г. Симферополе.

В ходе проверки уголовного дела оснований ставить под сомнение либо считать неверными выводы суда первой инстанции в части установления фактических обстоятельств по делу не выявлено.

Доводы апеллянтов о том, что осужденным ФИО1 не было совершено противоправных деяний, поскольку размещение объявления о продаже кортика не свидетельствуют о преступных намерениях, основано на неправильном толковании норм уголовного законодательства, исходя из следующего.

В период судебного разбирательства в суде первой инстанции были установлены все признаки состава преступления, предусмотренного ч.7 ст.222 УК РФ: субъект – ФИО1, подлежащий уголовной ответственности в силу ст.19 УК РФ, субъективная сторона – умысел осужденного на незаконный сбыт холодного оружия, подтвержденный самим ФИО1 в ходе его допросов в ходе предварительного расследования и судебного разбирательства, объект – общественная безопасность в сфере оборота оружия, объективная сторона – факт незаконного сбыта закупщику судом также надлежащим образом был установлен, предмет – кортик армейского образца, который согласно заключению эксперта № 164 от 14 апреля 2025 года относится к парадному военному холодному оружию, уголовная ответственность за сбыт которого прямо предусмотрена диспозицией ч.7 ст.222 УК РФ.

Оснований для отказа в возбуждении или прекращении уголовного дела, предусмотренных ст.24 УПК РФ, суд апелляционной инстанции не усматривает.

Суд апелляционной инстанции указывает, что сторона защиты подменяет понятия, установленные Федеральным законом от 13 декабря 1996 года №150-ФЗ «Об оружии», поскольку указанный кортик, сбыт которого инкриминирован осужденному, согласно исследованным судом материалам уголовного дела, в том числе заключением эксперта № 164 от 14 апреля 2025 года, относится к парадному военному холодному оружию, а не к старинному (антикварному) оружию, как на этом настаивают осужденный и его защитник.

На основании вышеизложенного, выводы суда о виновности ФИО1 в совершении инкриминированного ему преступления основаны на нормах уголовного законодательства, а доводы апеллянтов об отсутствии необходимости в получении лицензии на продажу холодного оружия, а также о выставлении осужденным на продажу коллекционного, антикварного, парадного кортика не основаны на нормах законодательства Российской Федерации и опровергаются материалами уголовного дела.

Таким образом, юридическая квалификация действий осужденной ФИО1 по ч.7 ст.222 УК РФ – как незаконный сбыт холодного оружия, является верной.

Данная квалификация соответствует содержащемуся в приговоре описанию преступных деяний, в ее обоснование судом приведены убедительные мотивы, свидетельствующие о правильности такого решения.

Суд апелляционной инстанции считает несостоятельным мнение осужденного и его защитника о самостоятельной переквалификации деяния судом первой инстанции, поскольку данные доводы ничем не подтверждены, при этом, как усматривается из обвинительного акта ФИО1 инкриминирован именно незаконный сбыт холодного оружия. Доводы стороны защиты об обратном материалам уголовного дела не соответствуют и подлежат отклонению как необоснованные.

Согласно ч.ч. 1, 3 ст.60 УК РФ лицу, признанному виновным в совершении преступления, назначается справедливое наказание в пределах, предусмотренных соответствующей статьей Особенной части УК РФ с учетом положений Общей части УК РФ. При назначении наказания учитываются характер и степень общественной опасности преступления, личность виновного, в том числе обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи.

При назначении осужденному наказания суд первой инстанции, руководствуясь вышеуказанными положениями, учел характер и степень общественной опасности совершенного преступления, в силу ч.3 ст.15 УК РФ относящего к категории преступлений средней тяжести, данные, характеризующие личность осужденного ФИО1, который является гражданином Российской Федерации, имеет зарегистрированное место жительства на территории Республики Крым, состоит в зарегистрированном браке, является пенсионером, имеет инвалидность <данные изъяты><данные изъяты>, на учетах в психоневрологическом и наркологическом диспансерах не состоит, по месту жительства характеризуется положительно, имеет высшее образование, ранее не судим, доступен к речевому контакту и адекватно воспринимает процессуальную ситуацию и обстоятельства событий, на основании чего сомнений в его вменяемости не возникает.

Суд первой инстанции обоснованно признал в качестве обстоятельства, смягчающего наказание осужденного в соответствии с п. «и» ч.1 ст.61 УК РФ – активное способствование раскрытию и расследованию преступления.

По результатам рассмотрения материалов уголовного дела суд первой инстанции, руководствуясь ч.2 ст.61 УК РФ, правомерно признал смягчающими следующие обстоятельства: преклонный возраст виновного, негативное состояние его здоровья и его супруги.

Вместе с тем, суд апелляционной инстанции считает обоснованными доводы апелляционного представления о ненадлежащем учете смягчающих наказание обстоятельств, исходя из следующего.

Так, согласно п.п. 3, 4 ст.307 УПК РФ описательно-мотивировочная часть обвинительного приговора должна содержать указание на обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание, мотивы решения всех вопросов, относящихся к назначению наказания.

На основании положений п.20 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30 июня 2015 года №29 «О практике применения судами законодательства, обеспечивающего право на защиту в уголовном судопроизводстве» при новом рассмотрении дела в суде первой инстанции после отмены приговора в связи с нарушением права обвиняемого на защиту не допускается применение закона о более тяжком преступлении, назначение обвиняемому более строго наказания или любое иное усиление его уголовной ответственности.

Как усматривается из материалов уголовного дела, по результатам первоначального рассмотрения уголовного дела судом первой инстанции был вынесен приговор от 05 сентября 2025 года, согласно которому смягчающими наказание обстоятельствами в порядке ч.2 ст.61 УК РФ в том числе были признаны чистосердечное раскаяние в содеянном и полное признание вины, о которых ФИО1 заявлял на стадии предварительного расследования.

Апелляционным постановлением от 24 ноября 2025 года вышеуказанный приговор был отменен в связи с нарушением права обвиняемого на защиту, уголовное дело передано на новое судебное разбирательство в тот же суд в ином составе суда.

Таким образом, исходя из установленных обстоятельств, с целью соблюдения требований уголовно-процессуального законодательства, суд апелляционной инстанции считает необходимым обжалуемый приговор изменить, признать смягчающими наказание обстоятельствами в порядке ч.2 ст.61 УК РФ – чистосердечное раскаяние в содеянном и полное признание вины на стадии предварительного расследования.

С учетом признания указанных обстоятельств смягчающими наказание, суд апелляционной инстанции считает необходимым снизить назначенное осужденному наказание в виде ограничения свободы.

Иных обстоятельств, смягчающих наказание осужденному, подлежащих обязательному учету, судом первой инстанции не установлено, не усматривает таковых и суд апелляционной инстанции.

Суд первой инстанции обоснованно не усмотрел обстоятельств, отягчающих наказание осужденного в соответствии со ст.63 УК РФ.

При назначении осужденному наказания суд первой инстанции, с учетом совокупности вышеуказанных обстоятельств, данных о личности осужденного, тяжести преступления и конкретных обстоятельств дела, руководствуясь общими началами назначения наказания, установленными ст.60 УК РФ, пришел к обоснованному выводу, что для достижения целей наказания, закрепленных в ч.2 ст.43 УК РФ, и восстановления социальной справедливости, а также предупреждения совершения новых преступлений, исправление осужденного ФИО1 возможно при назначении ему в качестве наказания ограничения свободы в пределах срока, предусмотренного санкцией ч.7 ст.222 УК РФ. При этом судом сделан правомерный вывод об отсутствии оснований для назначения осужденному более строгого наказания, в том числе связанного с изоляцией от общества, который надлежащим образом мотивирован.

При назначении наказания суд первой инстанции правомерно не применил положения ч.1 ст.62 УК РФ, поскольку назначенное наказание не является наиболее строгим, предусмотренным санкцией ч.7 ст.222 УК РФ.

Каких-либо исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступления, ролью виновного, его поведением во время или после совершения преступления и других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступления и свидетельствующих о наличии оснований для назначения наказания с применением положений ст.64 УК РФ, а также оснований для изменения категории преступления на менее тяжкое в соответствии с ч.6 ст.15 УК РФ суд первой инстанции обоснованно не усмотрел, с чем соглашается суд апелляционной инстанции.

Суд апелляционной инстанции признает назначенное наказание, с учетом вносимых изменений, справедливым и соразмерным содеянному, соответствующим требованиям ст.ст. 6, 60 УК РФ, полностью отвечающим целям восстановления социальной справедливости и задачам исправления осужденного, предупреждения совершения им новых преступлений, каких-либо новых обстоятельств, влияющих на меру его ответственности, не находит, а потому назначенное наказание нельзя признать несправедливым, чрезмерно суровым либо чрезмерно мягким.

Суд апелляционной инстанции считает, что все значимые обстоятельства по делу были учтены, и не усматривает иных обстоятельств, влияющих на назначенное наказание, кроме обстоятельств, признанных и указанных в приговоре суда и настоящем апелляционном постановлении. Каких-либо данных, которые не были бы учтены судом при назначении наказания, апеллянтами не приведено.

Иных оснований для смягчения осужденному назначенного наказания в виде ограничения свободы в апелляционных представлении и жалобах не приведено. Все заслуживающие внимания обстоятельства, известные суду на момент постановления приговора, были надлежащим образом учтены при решении вопроса о виде и размере наказания.

Вопрос о судьбе вещественных доказательств судом правомерно разрешен в соответствии с требованиями ч.ч. 1, 3 ст.81 УПК РФ, разрешение судом вопроса о процессуальных издержках отвечает предписаниям ст.ст. 131,132 УПК РФ.

Вместе с тем, суд апелляционной инстанции считает заслуживающими внимания доводы стороны защиты о неверном указании в резолютивной части приговора даты изъятия вещественного доказательства.

Как усматривается из материалов уголовного дела и обжалуемого приговора, кортик был изъят в ходе осмотра места происшествия 07 апреля 2025 года, что подтверждается как показаниями допрошенных свидетелей по делу, так и соответствующим протоколом осмотра места происшествия 07 апреля 2025 года, надлежащим образом исследованных судом первой инстанции и положенных в основу обвинительного приговора.

Таким образом, с учетом верного указания в описательно-мотивировочной части приговора даты изъятия вещественного доказательства, суд апелляционной инстанции приходит к выводу, что судом первой инстанции в резолютивной части приговора применительно к дате изъятия вещественного доказательства допущена техническая ошибка, которая подлежит устранению в порядке апелляционного производства.

При этом иные доводы апелляционной жалобы о незаконности приговора в связи неверным указанием даты являются несостоятельными, поскольку они не основаны на нормах уголовно-процессуального законодательства, в том числе по вышеуказанным основаниям.

Суд апелляционной инстанции не усматривает нарушений прав осужденного ФИО1 и его защитника Паламодова В.А. при подготовке уголовного дела к апелляционному рассмотрению в связи с несвоевременным изготовлением протокола судебного заседания, поскольку данное обстоятельство не свидетельствует о незаконности обжалуемого приговора, право сторон на обжалование решения суда не нарушено. Вместе с тем, судом не было отказано в возможности ознакомления с протоколом и аудиозаписью судебного заседания.

Каких-либо ограничений прав стороны защиты на ознакомление с протоколом и аудиозаписью судебного заседания в соответствии со ст.259 УПК РФ судом первой инстанции не создавалось. Замечания на протокол судебного заседания, поданные защитником Паламодовым В.А., рассмотрены председательствующим в установленные уголовно-процессуальным законом порядке и срок с вынесением мотивированного постановления. Участники судебного заседания, которые хотели ознакомиться с протоколом судебного заседания, в полной мере реализовали свои права в соответствии с ч.7 ст.259 УПК РФ.

При этом, оснований для признания протокола судебного заседания не соответствующим требованиям ст.259 УПК РФ суд апелляционной инстанции не усматривает, поскольку по смыслу закона протокол судебного заседания по своей сути является не стенограммой, дословно фиксирующей сказанное каждым из участников заседания, а письменным документом, отражающим общий ход судебного заседания, смысл и значение произведенных процессуальных действий, а также все имеющие значение по делу сведения, озвученные в ходе заседания.

Запись фонограммы осуществляется для обеспечения возможности правильного рассмотрения замечаний на протокол, если они возникнут у участника процесса в установленные законом сроки. Тотальный поиск несоответствий между текстовой и аудио версиями протокола судебного заседания не входит в задачи суда при рассмотрении замечаний на протокол и не является целью, для которой аудиозапись выдается участникам судопроизводства.

Отсутствие в протоколе судебного заседания информации о тех или иных действиях или сведениях, которые участвующие лица для себя находят значимыми, подлежит устранению посредством рассмотрения председательствующим судьей письменных замечаний на протокол. Из материалов дела следует, что защитником были поданы замечания на протокол судебного заседания, которые рассмотрены судом, их правильность частично удостоверена. Приведенные стороной защиты обстоятельства не искажают смысл высказываний участников процесса и не изменяют существо происходившего в нем.

Отсутствие в протоколе судебного заседания текста обвинения, оглашенного государственным обвинителем, каким-либо нарушением не является, поскольку обвинительный акт, в котором и содержится данная фабула обвинения, содержится в материалах уголовного дела, при этом, как было указано ранее, протокол судебного заседания стенограммой не является, каких-либо заявлений о том, что обвинение непонятно стороне защиты, оно имеет отличие от содержащего в копиях обвинительного акта, врученных стороне защиты, не имелось. Также суд апелляционной инстанции не усматривает какого-либо изменения судом предъявленного органом дознания объема обвинения ФИО1

Факт указания в протоколе судебного заседания номера уголовного дела № 1-399/2025 нарушением норм уголовно-процессуального законодательства не является, поскольку уголовное дело поступило в суд первой инстанции для рассмотрения по существу в 2025 году, ему был присвоен номер № 1-399/2025, в это же время было начато судебное разбирательство, соответственно, инициировано составление протокола судебного заседания под вышеуказанным номером уголовного дела. В последующем, рассмотрение уголовного дела продолжалось в том числе в 2026 году, в связи с чем ему был присвоен номер № 1-75/2026, под которым и был вынесен обжалуемый приговор.

Суд апелляционной инстанции, исходя из положений уголовно-процессуального законодательства, указывает, что само по себе нарушение или неправильное применение норм процессуального права может являться основанием для изменения или отмены решения суда первой инстанции, только если это нарушение привело или могло привести к принятию неправильного решения. Это означает, что незначительные отступления от предусмотренной процессуальной процедуры рассмотрения дела в суде (нарушение последовательности выступления сторон, нарушение порядка вызова и допроса свидетелей, нарушение срока изготовления протокола судебного заседания или мотивированного текста решения и т.п.), не влияющие на правильность выводов суда, основаниями к отмене или изменению решения суда являться не могут.

Вместе с тем, довод стороны защиты о расхождении текста выданной копии протокола судебного заседания с оригиналом не свидетельствует о незаконности и необоснованности вынесенного приговора. Наличие несущественных отличий, приведенных в апелляционной жалобе, между протоколом судебного заседания и выданной защитнику копией, не влияющих на законность и обоснованность, не является основанием для безусловной отмены судебного решения.

Неуказание во вводной части приговора всех участвовавших государственных обвинителей не свидетельствует о нарушении прав участников процесса, поскольку не влияет на законность и обоснованность приговора. При этом суд апелляционной инстанции отмечает, что сведения об участниках процесса в конкретные дни и время судебного заседания указаны в протоколе судебного заседания, соответствующим требованиям ст.259 УПК РФ. Более того, положения п.3 ст.304 УПК РФ не обязывают суд отражать во вводной части приговора всех ранее участвовавших при рассмотрении уголовного дела государственных обвинителей, равно как и иных участников судебного разбирательства, которые на момент постановления приговора к участию в рассмотрении уголовного дела не привлечены.

Сведений, которые бы свидетельствовали о нарушении судьей тайны совещательной комнаты (положений ст.298 УПК РФ), из материалов уголовного дела и протокола судебного заседания не усматривается. По возвращении из совещательной комнаты и провозглашении вводной и резолютивной частей приговора сторонам был разъяснен порядок ознакомления с полным текстом приговора, а также порядок и срок его обжалования.

Доводы апелляционной жалобы о том, что судом была изготовлена только вводная и резолютивная части приговора, ничем не подтверждены, поскольку сам по себе факт непродолжительности, с точки зрения стороны защиты, нахождения судьи в совещательной комнате при постановлении приговора не может свидетельствовать о не изготовлении полного текста приговора и о нарушении указанной нормы уголовно-процессуального закона.

Утверждение апеллянтов о том, что за указанное время судья физически не мог изготовить полный текст приговора, основаны на непонимании работы судьи, удалившегося в совещательную комнату для вынесения итогового судебного решения, и норм уголовно-процессуального закона.

Так, положения уголовно-процессуального закона не запрещают судье до удаления в совещательную комнату составлять проект судебного решения, имеющего в любом случае вводную часть, которая, как правило, не меняется, а также отражать суть уже исследованных в судебном заседании доказательств. Следует отметить, что указанные обстоятельства (в отличие от вопросов, указанных в ст.299 УПК РФ и подлежащих разрешению лишь в совещательной комнате) не влияют и не могут повлиять в дальнейшем на выводы суда о виновности или невиновности осужденного.

Также является надуманным изложенный осужденным и его защитником в апелляционной жалобе довод о несоответствии врученных стороне защиты копий приговора тексту его подлинника. Разница в количестве листов оригинала и копий приговора связана с использованием разных размеров шрифта и межстрочного интервала и не свидетельствует о нарушении уголовно-процессуального закона и вручении сторонам копий приговора, отличающихся от подлинника. При этом создание стороне защиты каких-либо препятствий для обжалования в апелляционном порядке приговора суд апелляционной инстанции не усматривает по вышеуказанным обстоятельствам.

По существу доводы апелляционной жалобы стороны защиты повторяют позиции осужденного ФИО1 и его защитника Паламодова В.А., заявленные в суде первой инстанции, были предметом подробного изучения и оценки суда первой инстанции, в целом направлены на переоценку установленных обстоятельств и представленных доказательств на основе иного понимания норм права, а потому основанием к отмене решения суда являться не могут.

Нарушений требований уголовного и уголовно-процессуального законодательства при рассмотрении дела, как и принципов презумпции невиновности и состязательности сторон, влекущих отмену приговора, по делу не допущено, оно рассмотрено полно, всесторонне и объективно.

С учетом вышеуказанных обстоятельств, каких-либо оснований для вынесения частного постановления в адрес председательствующего в порядке ч.4 ст.29 УПК РФ суд апелляционной инстанции не усматривает, поскольку существенных нарушений требований уголовно-процессуального законодательства при рассмотрении уголовного дела по существу допущено не было.

Каких-либо существенных нарушений норм уголовного и уголовно-процессуального законов, влекущих отмену приговора, а также иных оснований для его изменения, в том числе в порядке ч.1 ст.389.19 УПК РФ, судебная коллегия по уголовным делам не усматривает, иные апелляционные поводы для изменения или отмены приговора отсутствуют.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 389.13, 389.19, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

п о с т а н о в и л:

апелляционное представление заместителя прокурора Центрального района г. Симферополя Устюжанина Д.В. – удовлетворить.

Приговор Центрального районного суда г. Симферополя Республики Крым от 18 февраля 2026 года в отношении ФИО1 – изменить.

Признать обстоятельствами, смягчающими наказание осужденного ФИО1, в порядке ч.2 ст.61 УК РФ – чистосердечное раскаяние в содеянном и полное признание вины, о которых ФИО1 заявлял на стадии предварительного расследования.

Смягчить наказание, назначенное ФИО1, до 8 (восьми) месяцев ограничения свободы.

Уточнить резолютивную часть приговора указанием на верную дату изъятия вещественного доказательства - кортика – 07 апреля 2025 года.

В остальной части приговор оставить без изменения, апелляционную и дополнительную апелляционную жалобы осужденного ФИО1 и его защитника Паламодова В.А., апелляционную жалобу адвоката Кожевникова С.Н., действующего в защиту интересов осужденного ФИО1, – без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в порядке, предусмотренном главой 47.1 УПК РФ, в течение 6 месяцев со дня вступления в законную силу приговора или иного итогового судебного решения в Четвертый кассационный суд общей юрисдикции. Осужденный вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий: