Решение № 2-157/2019 2-157/2019(2-4168/2018;)~М-2177/2018 2-4168/2018 М-2177/2018 от 27 июня 2019 г. по делу № 2-157/2019

Дело №2-157/2019 28 июня 2019 год


Р Е Ш Е Н И Е

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Фрунзенский районный суд Санкт-Петербурга в составе:

председательствующего судьи Гомзяковой В.В.,

при секретаре Барабошкине Р.М.,

с участием прокурора Носковой В.А.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску Администрации Фрунзенского района Санкт-Петербурга к ФИО1, ФИО2, ФИО3 о признании сделки недействительной, применении последствий недействительности ничтожной сделки, признании права собственности, выселении, по встречному исковому заявлению ФИО4 к Администрации Фрунзенского района Санкт-Петербурга о признании добросовестным приобретателем.

УСТАНОВИЛ:

Администрация Фрунзенского района Санкт-Петербурга обратилась в Фрунзенский районный суд Санкт-Петербурга с исковым заявлением к ответчику ФИО22 в обоснование иска указав, что собственником отдельной двухкомнатной квартиры по адресу: <адрес> на основании договора передачи в собственность № № от 09.09.1993 года и свидетельства о праве на наследство по закону № 2392-Н от 12.09.2000 являлась ФИО5, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, которая снята с регистрационного учета 18.04.2007 в связи со смертью, дата смерти - 2007 год.

Из обращения к нотариусу, стало известно, что наследственное дело после смерти ФИО23 в 2007 году не заводилось.

Однако из выписки из ЕГРП следует, что согласно договору купли-продажи № Б/Н от 25.12.2017 собственником отдельной двухкомнатной квартиры по адресу: <адрес> является ответчик.

Администрация Фрунзенского района Санкт-Петербурга полагает, что поскольку наследственное дело не заводилось, никто из наследников не принял наследство, то договор купли-продажи не имеет юридической силы, имущество является выморочным, договор купли-продажи считает ничтожным и не порождающим правовых последствий. Истец просит применить последствия недействительности ничтожной сделки, признать недействительным договор купли-продажи № Б/Н от 25.12.2017 года, отдельной двухкомнатной квартиры по адресу: <адрес>, признать недействительной государственную регистрацию права собственности ФИО22 на <адрес>, признать имущество ФИО6, умершей в 2007 год состоящее из отдельной двухкомнатной квартиры расположенной по адресу: <адрес> выморочным, признать право собственности в порядке наследования по закону на отдельную двухкомнатную квартиру, расположенную по адресу: <адрес> за субъектом Российской Федерации - городом Санкт-Петербургом.

В ходе рассмотрения дела в качестве соответчика к рассмотрению дела привлечены ФИО7 и ФИО8, являющийся собственником спорной квартиры.

В качестве третьих лиц к рассмотрению дела привлечены ПАО «Сбербанк России», СПАО «Ингосстрах».

Ответчик ФИО9 обратился в суд со встречным требованием о признании его добросовестным приобретателем. В обоснования встречного иска указал, что продавцом спорной квартиры согласно договору купли-продажи от 17.05.2018 являлся ФИО10. В настоящее время ФИО24 является сособственником квартиры. С исковыми требованиями истца по первоначальному иску не согласен, считает их не подлежащими удовлетворению. Считает себя добросовестным приобретателем жилого помещения. Так как не знал и не мог знать о том, что продавец квартиры не имел право ее отчуждать.

Представитель истца по первоначальным требованиям Администрация Фрунзенского района Санкт-Петербург в лице представителя ФИО25 в судебное заседание явилась, уточненные исковые требования поддержала в полном объеме, просила иск удовлетворить, в удовлетворении встречных требований просила отказать.

Ответчик по первоначальным требованиям ФИО24, его представитель ФИО26, действующий на основании доверенности в судебное заседание явились встречные исковые требования поддержали в полном объеме, просили отказать в удовлетворении первоначальных исковых требований отказать в полном объеме, встречный иск удовлетворить.

Представитель ответчика ФИО22 - ФИО11, действующая на основании доверенности, в судебное явилась, просила отказать в удовлетворении исковых требований Администрации Фрунзенского района СПб.

Представитель третьего лица СПАО «Ингосстрах» - ФИО27, действующий на основании доверенности в судебное явился, просил отказать в удовлетворении исковых требований Администрации Фрунзенского района СПб.

Представитель третьего лица ПАО «Сбербанк»- ФИО28, действующий на основании доверенности в судебное явился, просил отказать в удовлетворении исковых требований Администрации Фрунзенского района СПб

Исследовав материалы дела, заслушав объяснения явившихся участников процесса, оценив предоставленные доказательства, суд приходит к следующему:

Как усматривается из материалов дела, спорная квартира, расположенная по адресу: <адрес> принадлежала ФИО23, ДД.ММ.ГГГГ года рождения (л.д. 106-108 том 1).

18 апреля 2007 года ФИО23 умерла.

Из представленного в материалы дела наследственного дела после умершей 18.04.2017 ФИО12 (л.д. 59-116 том 1), следует, что после смерти ФИО23 квартира в порядке наследования по закону перешла в собственность ФИО13, которая приняла наследство, но не оформила своих наследственных прав.

18 апреля 2017 года – ФИО14 умерла.

После смерти ФИО29 в наследство вступил ее сын - ФИО30 ДД.ММ.ГГГГ года рождения, свидетельство о праве на наследство по закону оформлено 25 декабря 2017 года.

Для подтверждения наличия оснований для принятия наследства по закону в наследственное дело представлены: справка Формы - 9 от 10.10.2017 из которой следует, что в спорной квартире совместно с ФИО31, снятой с регистрационного учета 18.04.2007 в связи со смертью, были зарегистрированы по месту постоянного проживания с 04.10.1988 ее сестра ФИО32, и сын ФИО32 – ФИО30 (л.д. 61 том 2), свидетельства о рождении на ФИО23, ФИО29, ФИО30

Подлинность указанных документов оспаривал представитель администрации Фрунзенского района Санкт-Петербурга, представив в материалы дела архивную справку Формы 9, из которой следует, что в указанной квартире с 04.10.1988 г. по 18.04.2007 г. была зарегистрирована ФИО23 и ее муж ФИО15 с 04.10.1988 по 18.03.1997 (л.д. 6).

Согласно ответу на запрос, поступивший в адрес суда из ОЗАГС Фрунзенского района Санкт-Петербурга, в архиве ОЗАГС Фрунзенского района Санкт-Петербурга записи акта о смерти на ФИО29, ДД.ММ.ГГГГ года рождения не обнаружены (л.д. 51 том 2).

В ходе судебного разбирательства по имеющимся в материалах дела доказательствам не удалось установить факта того, что ФИО23 имела наследников.

В соответствии со ст. 1151 в случае, если отсутствуют наследники как по закону, так и по завещанию, либо никто из наследников не имеет права наследовать или все наследники отстранены от наследования, либо никто из наследников не принял наследства, либо все наследники отказались от наследства и при этом никто из них не указал, что отказывается в пользу другого наследника, имущество умершего считается выморочным.

Выморочное имущество в виде расположенного на территории Российской Федерации жилого помещения переходит в порядке наследования по закону в собственность муниципального образования, в котором данное жилое помещение расположено, а если оно расположено в субъекте Российской Федерации - городе федерального значения Москве или Санкт-Петербурге, - в собственность такого субъекта Российской Федерации. Данное жилое помещение включается в соответствующий жилищный фонд социального использования. Иное выморочное имущество переходит в порядке наследования по закону в собственность Российской Федерации.

Между тем, как усматривается из материалов дела, ФИО24 приобрёл спорное жилое помещение по договору купли продажи квартиры 17 мая 2017 года у ФИО22

В данном случае возврат спорного имущества в государственную собственность возможен по правилам об истребовании имущества из чужого незаконного владения.

ФИО24 в ходе рассмотрения дела утверждал, что при покупке жилого помещения у ФИО22 он не знал и не мог предполагать, что спорное жилое помещение могло быть объектом мошеннических действий со стороны неустановленных лиц, с ФИО22 никогда знаком не был, в дружеских, родственных или иных отношениях не состоял. Данное обстоятельство подтвердил представитель ФИО22

Согласно сведениям представленным из Росреестра по Санкт-Петербургу, правообладателем квартиры после умерших ФИО23 и ФИО29 стал ФИО30 на основании свидетельства о праве на наследство по закону после умершей ФИО29

На основании заключенного между ФИО30 и ФИО22 договора купли продажи жилого помещения, право собственности 28.12.2017 на спорную квартиру перешло последнему.

17.05.2018 ФИО22 распорядился спорной квартирой, заключив договор купли продажи с ФИО24

В ходе рассмотрения дела установлено, что спорный объект недвижимости ФИО24 был найдет через сеть Интернет. Со стороны продавца выступало агентство ООО «Империя», продавец действовал через агента по недвижимости - ФИО16.

В рамках приобретения спорного жилого помещения ФИО24 были привлечены кредитные денежные средства со стороны банка ПАО «Сбербанк». Данное обстоятельство подтверждается кредитным договором и сведениями, предоставленными третьим лицом – ПАО «Сбербанк».

Как пояснил представитель банка, в ходе одобрения сделки по ипотеке спорный объект недвижимости проверялся на юридическую чистоту со стороны банка. Также банк является залогодержателем данного объекта. Спорное жилое помещение приобретено в ипотеку по кредитному договору №92261277 от 17 мая 2018 г. заключенному с ПАО «Сбербанк России» Филиал Банка – Северо-Западный банк ПАО «Сбербанк».

Из пояснений представителя банка следует, что на момент заключения сделки Банком в Управление Федеральной регистрационной службы была затребована информация о наличии каких-либо обременений и право притязаний на данный объект недвижимости, согласно предоставленной выписке ЕГРП какие-либо ограничений на спорную квартиру отсутствовали, сомневаться в недостоверности данный предоставленный Росреестром у банка оснований не имелось.

Также, в рамках заключения кредитного договора был заключен договор страхования имущества физических лиц, что подтверждается полисом №MRG735378/18 от 17 мая 2018 г. с СПАО «Ингосстрах». Страховым риском по договору является «прекращение права собственности».

Сделка нотариально оформлена, в установленном законом порядке зарегистрирована в Едином государственном реестре недвижимости.

Спорное жилое помещение приобретено возмездно, по рыночной стоимости. Личность продавца ФИО22, его правовой статус и наличие у него прав на распоряжение недвижимостью было подтверждено документально и засвидетельствовано нотариусом в ходе оформления нотариального договора купли-продажи.

Сведения о спорном жилом помещении соответствовали, изложенным в договоре и содержащимся в соответствующем государственном реестре.

Со стороны банка, как кредитора и залогодержателя было получено согласие и одобрение на оформление сделки купли-продажи.

На момент приобретения жилого помещения, а также оформления сделки никаких притязаний со стороны третьих лиц установлено не было. Факт передачи денежных средств в размере 5 150 000 рублей подтверждается собственноручными расписками ФИО22 Акт приема-передачи квартиры сторонами подписан.

ФИО24 зарегистрировался по адресу спорной квартиры и на момент судебного разбирательства проживает в спорной квартире.

При таких обстоятельствах суд приходит к выводу, что ФИО24 не мог знать о том, что у продавца отсутствует право на отчуждение спорного жилого помещения и при покупке спорной недвижимости проявил должную разумную осторожность и осмотрительность.

Согласно пункту 1 статьи 302 ГК Российской Федерации если имущество возмездно приобретено у лица, которое не имело права его отчуждать, о чем приобретатель не знал и не мог знать (добросовестный приобретатель), то собственник вправе истребовать это имущество от приобретателя в случае, когда имущество утеряно собственником или лицом, которому имущество было передано собственником во владение, либо похищено у того или другого, либо выбыло из их владения иным путем помимо их воли.

В обзорах судебной практики по делам, связанным с истребованием жилых помещений от добросовестных приобретателей, по искам государственных органов и органов местного самоуправления (утверждены Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 1 октября 2014 года и 25 ноября 2015 года) называются обстоятельства, учитываемые судами при решении вопроса о признании приобретателя добросовестным, в том числе наличие записи в ЕГРП о праве собственности отчуждателя имущества, была ли проявлена гражданином разумная осмотрительность при заключении сделки, какие меры принимались им для выяснения прав лица, отчуждающего это имущество; производился ли приобретателем осмотр жилого помещения до его приобретения и ознакомился ли он со всеми правоустанавливающими документами; иные факты, обусловленные конкретными обстоятельствами дела, в том числе связанными с возмездностью приобретения имущества; при этом обязанность доказывания недобросовестности приобретателя возлагается на истца.

Таким образом, добросовестным приобретателем применительно к недвижимому имуществу в контексте пункта 1 статьи 302 ГК Российской Федерации в его конституционно-правовом смысле в правовой системе Российской Федерации является приобретатель недвижимого имущества, право на которое подлежит государственной регистрации в порядке, установленном законом, если только из установленных судом обстоятельств дела с очевидностью не следует, что это лицо знало об отсутствии у отчуждателя права распоряжаться данным имуществом или, исходя из конкретных обстоятельств дела, не проявило должной разумной осторожности и осмотрительности, при которых могло узнать об отсутствии у отчуждателя такого права. Соответственно, указанное законоположение в части, относящейся к понятию "добросовестный приобретатель", не может рассматриваться как неправомерно ограничивающее права, гарантированные Конституцией Российской Федерации, в том числе ее статьями 8 (часть 2), 19 (части 1 и 2), 34 (часть 1), 35 (части 1 и 2) и 55 (часть 3).

Правовое регулирование, в соответствии с которым защита прав лица, считающего себя собственником имущества, возможна путем удовлетворения виндикационного иска, если для этого имеются предусмотренные статьей 302 ГК Российской Федерации основания, дающие право истребовать имущество и у добросовестного приобретателя (безвозмездность приобретения имущества добросовестным приобретателем, выбытие имущества из владения собственника помимо его воли и др.), отвечает целям обеспечения стабильности гражданского оборота и направлено в целом на установление баланса прав и законных интересов всех его участников.

Приведенная правовая позиция была сформулирована Конституционным Судом Российской Федерации в Постановлении от 21 апреля 2003 года N 6-П применительно к отношениям с участием граждан и юридических лиц. Что касается отношений по поводу истребования жилых помещений из владения граждан по искам публично-правовых образований, в собственность которых оно ранее поступило как выморочное имущество, то применительно к этим отношениям необходимо учитывать их специфику, обусловленную тем, что к публично-правовым образованиям, хотя они и вступают в гражданские правоотношения на равных началах с другими участниками гражданского оборота, нормы гражданского законодательства, относящиеся к юридическим лицам, могут быть применимы, только если иное не вытекает из закона или особенностей данных субъектов (пункт 2 статьи 124 ГК Российской Федерации).

Переход выморочного имущества в собственность публично-правового образования независимо от государственной регистрации права собственности и совершения публично-правовым образованием каких-либо действий, направленных на принятие наследства (пункт 1 статьи 1151 ГК Российской Федерации в истолковании постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 мая 2012 года N 9 "О судебной практике по делам о наследовании"), не отменяет требования о государственной регистрации права собственности. Собственник имущества, по общему правилу, несет бремя содержания принадлежащего ему имущества (статья 210 ГК Российской Федерации), что предполагает и регистрацию им своего права, законодательное закрепление необходимости которой, как указывал Конституционный Суд Российской Федерации, является признанием со стороны государства публично-правового интереса в установлении принадлежности недвижимого имущества конкретному лицу (постановления от 26 мая 2011 года N 10-П, от 24 марта 2015 года N 5-П и др.). Бездействие же публично-правового образования как участника гражданского оборота, не оформившего в разумный срок право собственности, в определенной степени создает предпосылки к его утрате, в том числе посредством выбытия соответствующего имущества из владения данного публичного собственника в результате противоправных действий третьих лиц.

При регулировании гражданско-правовых отношений между собственником выморочного имущества и его добросовестным приобретателем справедливым было бы переложение неблагоприятных последствий в виде утраты такого имущества на публично-правовое образование, которое могло и должно было предпринимать меры по его установлению и надлежащему оформлению своего права. В правовом демократическом государстве, каковым является Российская Федерация, пренебрежение требованиями разумности и осмотрительности при контроле над выморочным имуществом со стороны собственника - публично-правового образования в лице компетентных органов не должно влиять на имущественные и неимущественные права граждан, в частности добросовестных приобретателей жилых помещений.

Добросовестным приобретателем применительно к недвижимому имуществу в контексте пункта 1 статьи 302 ГК Российской Федерации является приобретатель недвижимого имущества, право на которое подлежит государственной регистрации в порядке, установленном законом, если только из установленных судом обстоятельств дела с очевидностью не следует, что это лицо знало об отсутствии у отчуждателя права распоряжаться данным имуществом или, исходя из конкретных обстоятельств дела, не проявило должной разумной осторожности и осмотрительности, при которых могло узнать об отсутствии у отчуждателя такого права. Также, указанное законоположение в части, относящейся к понятию «добросовестный приобретатель», не может рассматриваться как неправомерно ограничивающее права, гарантированные Конституцией Российской Федерации.

В данному случае законодателем определяются два ключевых условия, при которых приобретатель не является добросовестным приобретателем, а законный собственник имеет право истребовать это имущество.

При таких обстоятельствах, суд приходит к выводу о том, что ФИО24 при приобретении спорной квартиры по договору купли-продажи проявил ту степень заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась по характеру обязательства и условиям оборота, в том числе приняла меры по проверке сделки (включая выяснение правомочий продавца на отчуждение имущества), что позволяет прийти к выводу о добросовестности и разумности его поведения при совершении действий, направленных на приобретение спорной квартиры у ФИО22 по договору купли-продажи.

Факт добросовестности ответчика ни одна сторона настоящего спора не оспаривала. Доказательств соответствующих в нарушение положений ст. ст. 12, 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации не представила.

Кроме того, в своем Постановлении от 22 июня 2017 года N 16-П Конституционный суд Российской Федерации указывает, что когда с иском об истребовании недвижимого имущества к добросовестному приобретателю, который в установленном законом порядке указан как собственник имущества в Едином государственном реестре недвижимости, обращается публично-правовое образование, не может не учитываться специфика интересов, носителем которых оно является. Особенности дел этой категории, исходя из необходимости обеспечения баланса конституционно значимых интересов, могут обусловливать иное распределение неблагоприятных последствий для собственника и добросовестного приобретателя, нежели установленное в статье 302 ГК Российской Федерации и подтвержденное в правовых позициях Конституционного Суда Российской Федерации, содержащихся в том числе в Постановлении от 21 апреля 2003 года N 6-П.

Переход выморочного имущества в собственность публично-правового образования независимо от государственной регистрации права собственности и совершения публично-правовым образованием каких-либо действий, направленных на принятие наследства (пункт 1 статьи 1151 ГК Российской Федерации в истолковании постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 мая 2012 года N 9 "О судебной практике по делам о наследовании"), не отменяет требования о государственной регистрации права собственности. Собственник имущества, по общему правилу, несет бремя содержания принадлежащего ему имущества (статья 210 ГК Российской Федерации), что предполагает и регистрацию им своего права, законодательное закрепление необходимости которой, как указывал Конституционный Суд Российской Федерации, является признанием со стороны государства публично-правового интереса в установлении принадлежности недвижимого имущества конкретному лицу (постановления от 26 мая 2011 года N 10-П, от 24 марта 2015 года N 5-П и др.). Бездействие же публично-правового образования как участника гражданского оборота, не оформившего в разумный срок право собственности, в определенной степени создает предпосылки к его утрате, в том числе посредством выбытия соответствующего имущества из владения данного публичного собственника в результате противоправных действий третьих лиц.

Из материалов дела следует, что 18 апреля 2007 г. ФИО23 была снята с регистрационного учета по спорному адресу в связи со смертью, в связи с чем с указанного времени администрации Фрунзенского района Санкт-Петербурга должно было быть известно об освобождении спорной квартиры.

Однако никаких мер, направленных на осуществление контроля и на сохранность данного имущества государственным органом предпринято не было, права собственности за Санкт-Петербургом в отношении спорной квартиры также не было зарегистрировано. Доказательств несения каких-либо расходов на содержание данного имущества, в нарушение требований ст. 56 Гражданского процессуального законодательства, также не представлено.

Как указывает Конституционный Суд Российской Федерации при регулировании гражданско-правовых отношений между собственником выморочного имущества и его добросовестным приобретателем справедливым было бы переложение неблагоприятных последствий в виде утраты такого имущества на публично-правовое образование, которое могло и должно было предпринимать меры по его установлению и надлежащему оформлению своего права. В правовом демократическом государстве, каковым является Российская Федерация, пренебрежение требованиями разумности и осмотрительности при контроле над выморочным имуществом со стороны собственника - публично-правового образования в лице компетентных органов не должно влиять на имущественные и неимущественные права граждан, в частности добросовестных приобретателей жилых помещений.

Между тем пункт 1 статьи 302 ГК Российской Федерации - как по своему буквальному смыслу, так и по смыслу, придаваемому ему в системе действующего правового регулирования правоприменительной практикой, - фактически не учитывает возможность ненадлежащего исполнения компетентными органами публично-правового образования своих обязанностей, совершения ошибок, а также не отвечающей критериям разумности и осмотрительности реализации ими правомочий по установлению выморочного имущества и оформлению права на него. Применительно к жилым помещениям защита имущественных интересов публично-правового образования за счет ущемления интересов добросовестного приобретателя - гражданина, который возмездно приобрел соответствующее жилое помещение, в подобной ситуации недопустима, тем более учитывая, что публичный интерес в предоставлении жилого помещения по договору социального найма лицам, нуждающимся в улучшении жилищных условий, может быть удовлетворен за счет иного жилого помещения.

Такой подход согласуется с позицией Европейского Суда по правам человека, по мнению которого, если речь идет об общем интересе, публичным властям надлежит действовать своевременно, надлежащим образом и максимально последовательно; ошибки или просчеты государственных органов должны служить выгоде заинтересованных лиц, особенно при отсутствии иных конфликтующих интересов; риск любой ошибки, допущенной государственным органом, должно нести государство, и ошибки не должны устраняться за счет заинтересованного лица (постановления от 5 января 2000 года по делу "Бейелер (Beyeler) против Италии" и от 6 декабря 2011 года по делу "Гладышева против России"). Данная позиция была положена в основу разрешения Европейским Судом по правам человека дел, связанных с истребованием у граждан жилых помещений, поступивших в собственность публично-правовых образований как выморочное имущество (постановления от 13 сентября 2016 года по делу "Кириллова против России", от 17 ноября 2016 года по делу "Аленцева против России" и от 2 мая 2017 года по делу "Клименко против России").

Интерес же публично-правового образования, которое истребует выморочное жилое помещение с целью включения его в соответствующий (государственный или муниципальный) жилищный фонд социального использования (пункт 2 статьи 1151 ГК Российской Федерации) для последующего предоставления по предусмотренным законом основаниям, например по договору социального найма в порядке очереди, лицу, которое на момент истребования жилого помещения не персонифицировано, существенно отличается от интереса конкретного собственника-гражданина, который истребует выбывшее из его владения жилое помещение: в делах, где отсутствует конкретное лицо, для реализации потребности в жилище которого истребуется жилое помещение, именно этот - публичный - интерес противопоставляется частным имущественным и неимущественным интересам конкретного добросовестного приобретателя жилого помещения.

На указанное различие обращал внимание Европейский Суд по правам человека, полагающий, что при истребовании имущества публичным собственником в порядке пункта 1 статьи 302 ГК Российской Федерации нет связанного с конкретным жилым помещением частного интереса, который был бы под угрозой; подразумеваемые выгодоприобретатели, находящиеся в очереди на получение жилого помещения по договору социального найма, не достаточно индивидуализированы, чтобы их интересы противопоставлялись интересам приобретателя; в любом случае ни один гражданин из числа лиц, состоявших в очереди, не мог иметь той же связи с конкретным жилым помещением, что и приобретатель, и едва ли имел особый интерес, связанный с данным жилым помещением, по сравнению с аналогичным интересом приобретателя (постановление от 6 декабря 2011 года по делу "Гладышева против России").

Из материалов дела следует, что право частной собственности ФИО22, а также добросовестного приобретателя – ФИО24 в отношении спорной квартиры было зарегистрировано в Росреестре в установленном законом порядке, препятствий к регистрации права собственности на объект выявлено не было, поскольку согласно сведениям ЕГРП на указанный объект на момент регистрации прав и перехода прав собственности, квартира была никому не продана, не заложена, в споре не состояла, обременения в виде ареста и прав третьих лиц отсутствовали.

Согласно позиции Конституционного суда Российской Федерации, акт государственной регистрации права на это имущество, подтверждает законность сделки, совершенной изначально неуправомоченным отчуждателем недвижимого имущества с третьим лицом, как основания регистрации его в качестве собственника этого имущества и, соответственно, законность сделок каждого последующего отчуждателя с конечным добросовестным приобретателем. Правоподтверждающее значение государственной регистрации прав на объекты недвижимости и ее значимость как гарантии правовой определенности в обороте недвижимости, позволяющей его участникам соизмерять собственное поведение и предвидеть последствия такового в условиях неизменности официально признанного статуса правообладателей, неоднократно подчеркивал Конституционный Суд Российской Федерации (постановления от 14 мая 2012 года N 11-П, от 4 июня 2015 года N 13-П и др.).

Таким образом, государство в лице уполномоченных законом органов и должностных лиц, действующих при осуществлении процедуры государственной регистрации прав на недвижимое имущество на основе принципов проверки законности оснований регистрации, публичности и достоверности государственного реестра (абзац второй пункта 1 статьи 8.1 ГК Российской Федерации), подтверждает тем самым законность совершения сделки по отчуждению объекта недвижимости. Проверка же соблюдения закона при совершении предшествующих сделок с недвижимым имуществом со стороны приобретателя этого имущества - в отличие от государства в лице органа, осуществляющего государственную регистрацию прав на недвижимое имущество и сделок с ним, - зачастую существенно затруднена или невозможна. Тем более в неравных условиях находятся публично-правовое образование как собственник жилого помещения, являющегося выморочным имуществом, и его добросовестный приобретатель, возможности которых по выявлению противоправных действий, приведших к тому, что жилое помещение выбывает из владения собственника помимо его воли, далеко не одинаковы.

Поскольку в данном случае возврат спорного имущества в государственную собственность возможен только по правилам об истребовании имущества из чужого незаконного владения ФИО24, учитывая изложенные обстоятельства, отсутствуют правовые основания для удовлетворения исковых требований администрации Фрунзенского района Санкт-Петербурга.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 12, 56, 67, 167, 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

РЕШИЛ:

в удовлетворении требований администрации Фрунзенского района Санкт-Петербурга к ФИО17 ФИО18, ФИО19, о признании сделки недействительной, признании права собственности – отказать.

Встречные исковые требования ФИО20 – удовлетворить.

Признать ФИО21 добросовестным приобретателем жилого помещения - квартиры, распложенной по адресу: <адрес>

Решение может быть обжаловано в Санкт-Петербургский городской суд в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме путем подачи апелляционной жалобы через Фрунзенский районный суд Санкт-Петербурга.

Судья

Мотивированное решение изготовлено 30.08.2019