Апелляционное определение № 33-245/2026 33-7864/2025 от 13 января 2026 г.

Председательствующий: Руф О.А. № 33-245/2026

(№ 33-7864/2025)

55RS0№ <...>-69


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Омск 14 января 2026 года

Судебная коллегия по гражданским делам Омского областного суда в составе

председательствующего Магденко И.Ю.,

судей Мезенцевой О.П., Савчук А.Л.,

при секретаре Павленок Е.И.,

с участием прокурора Даниловой А.А.

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело № 2-3095/2025

по апелляционной жалобе истца ФИО1

на решение Октябрьского районного суда г. Омска от <...>

по иску ФИО1 к ФИО2, ФИО3 о компенсации морального вреда.

Заслушав доклад судьи Магденко И.Ю., судебная коллегия

У С Т А Н О В И Л А:

ФИО1 обратилась в суд с иском к ФИО3, ФИО2, в обосновании заявленных требований указав, что 12 августа 2021 года около 20-00 часов водитель ФИО2, управляя технически исправным автомобилем «<...>», государственный регистрационный знак <...>, принадлежащим на праве собственности ФИО3, на <...> при совершении обгона нескольких транспортных средств, не убедился в безопасности маневра, допустил столкновение с двигавшимся впереди в попутном направлении мотоциклом «<...>», государственный регистрационный знак <...>, под управлением ФИО4, и обгонявшим грузовой автомобиль, в результате чего она, как пассажир мотоцикла, получила телесные повреждения, причинившие <...> вред здоровью. Полученные травмы принесли ей как физические, так и нравственные страдания.

Просила взыскать с ответчиков в солидарном порядке компенсацию морального вреда в размере 500 000 рублей.

ФИО1 в судебном заседании требования поддержала, дополнительно указав, что после дорожного транспортного происшествия ни один из ответчиков не интересовался состоянием её здоровья. Указала, что продолжает испытывать боль в руке, на плече остался шрам от полученных травм.

Представитель истца – адвокат Клопунова Н.А., действующая на основании ордера, полагала, что имеется солидарная ответственность ответчиков в причинении вреда здоровью истца.

Ответчик ФИО3 в судебном заседании исковые требования не признала, суду пояснила, что является собственником автомобиля «<...>». Водительского удостоверения у неё нет, ФИО2, являющийся её сожителем, на момент дорожного транспортного происшествия был допущен к управлению автомобилем и внесен в полис обязательного страхования гражданской ответственности владельцев транспортных средств. В день дорожного транспортного происшествия ее не было в машине, она была на работе. Считает, что она ненадлежащий ответчик по делу.

Ответчик ФИО2 в судебном заседании исковые требования не признал. Суду пояснил, что пошел на обгон грузовика, мотоцикла «<...>» не видел. Обгон совершал на скорости 60-65 км/ч. Столкновение произошло на встречной полосе. После дорожного транспортного происшествия он остановился и вышел из машины, мотоцикл находился на левой стороне обочины. Считает, что ФИО4 виноват в дорожном транспортном происшествии. Выразил готовность выплатить ФИО1 компенсацию морального вреда в сумме не более 50 000 рублей.

Представитель ответчиков по устному ходатайству ФИО5 в судебном заседании указала, что надлежащим ответчиком по делу является ФИО2, а виновником дорожного транспортного происшествия считает ФИО4

Третье лицо ФИО4 в судебном заседании суду пояснил, что в момент дорожно-транспортного происшествия он, убедившись в безопасности маневра, пошел на обгон большегрузного автомобиля, в этот момент водитель белого автомобиля, который ехал за ним резко начал обгонять и его мотоцикл, и большегрузный автомобиль. Произошел удар, его и супругу откинуло от мотоцикла. ФИО2 после дорожного транспортного происшествия сразу подошел к своему видеорегистратору предположительно удалял видеозапись произошедшего. Считает, что именно ФИО2 нарушил Правила дорожного движения.

Судом постановлено решение о частичном удовлетворении исковых требований: с ФИО2 в пользу ФИО1 взыскана компенсация морального вреда в размере 250 000 рублей, с ФИО2 в доход местного бюджета взыскана государственная пошлина – 300 рублей. В удовлетворении требований к ФИО3 отказано.

В апелляционной жалобе ФИО1 с решением суда не соглашается, вновь приводит доводы о солидарной ответственности ответчиков ФИО3 и ФИО2, которые фактически являются владельцами источника повышенной опасности, а именно в первом случае его собственником, а во втором - лицом, владеющим им на законных основаниях. С учетом изложенного, считает отказ в привлечении ФИО3 к солидарной ответственности за вред, причиненный её здоровью, необоснованным. Кроме того, считает определённый судом ко взысканию размер компенсации морального вреда чрезмерно заниженным. Полагает, что судом проигнорированы характер причинённых ей телесных повреждений, степень их тяжести, интенсивность и продолжительность лечения, наличие необратимых эстетических последствий в виде послеоперационного рубца, глубина перенесённых ею нравственных страданий.

В возражениях на апелляционную жалобу ответчики, прокурор Октябрьского административного округа г. Омска полагают постановленное решение законным и обоснованным.

В судебном заседании апелляционной инстанции истец ФИО1, ее представитель – адвокат Клопунова Н.А. доводы, изложенные в апелляционной жалобе, поддержали.

Третье лицо ФИО4 настаивал на отсутствии своей вины в произошедшем дорожно-транспортном происшествии.

Ответчики, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения дела в апелляционном порядке, в судебное заседание не явились, о причинах неявки суд не уведомили, в связи с чем судебная коллегия, руководствуясь статьями 167, 327 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, сочла возможным рассмотрение дела в их отсутствие.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, заслушав истца, его представителя, третьего лица, заключение прокурора, полагавшего постановленное решение законным и обоснованным, судебная коллегия приходит к следующему.

В соответствии со статьей 327? Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд апелляционной инстанции рассматривает дело в пределах доводов, изложенных в апелляционной жалобе, представлении и возражениях относительно жалобы, представления.

Нарушений норм материального и процессуального права, являющихся в соответствии с положениями статьи 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации основанием для отмены (изменения) судебного постановления, судом первой инстанции не допущено.

Как установлено судом и следует из материалов дела, 12 августа 2021 года около 20-00 часов на автодороге <...> км произошло дорожно-транспортное происшествие между мотоциклом «<...>», государственный регистрационный знак <...> под управлением ФИО4 и автомобилем марки «<...>», государственный регистрационный знак <...>, под управлением ФИО2, в результате которого пассажиру мотоцикла ФИО1 причинен вред здоровью.

Проведенной в рамках административного расследования судебно-медицинской экспертизой № 282Д от <...> установлено, что в результате дорожно-транспортного происшествия ФИО1 получила следующие повреждения – <...> (т. 1 л.д. 8-9).

Собственником автомобиля «<...>» является ФИО3, собственником мотоцикла «<...>» - ФИО4 (т. 1 л.д. 93-94).

Гражданская ответственность ФИО2 при управлении указанным транспортным средством, принадлежащим ФИО3, была застрахована по договору обязательного страхования гражданской ответственности владельцев транспортных средств (далее - ОСАГО) от 26 ноября 2020 года, ФИО2 включен в страховой полис № <...> (на срок с 27 ноября 2020 года по 26 ноября 2021 года) в качестве единственного лица, допущенного к управлению автомобилем (т. 2 л.д. 45).

ФИО1, указывая на причинение ей физических страданий в связи с получением телесных повреждений в результате дорожно-транспортного происшествия, выразившихся в претерпевании физической боли, которую она продолжает испытывать и на сегодняшний день, а также нравственных переживаний, связанных с длительностью лечения, необходимостью оперативного вмешательства, последствиями полученных травм в виде шрама на плече, обратилась в суд с настоящим иском, просила взыскать в солидарном порядке с ФИО3 и ФИО2 (собственника и лица, фактически управлявшего автомобилем «<...>») в счет компенсации морального вреда 500 000 рублей.

Разрешая спор, суд первой инстанции пришел к выводу о наличии правовых оснований для удовлетворения исковых требований ФИО1

При этом суд первой инстанции возложил обязанность по компенсации морального вреда на лицо, которое обладало гражданско-правовыми полномочиями по использованию соответствующего источника повышенной опасности в момент причинения вреда – ФИО2, отказав в удовлетворении исковых требований к его собственнику ФИО3 ввиду наличия доказательств перехода права владения источником повышенной опасности к водителю ФИО2 на законном основании.

При этом районный суд также пришел к выводу о том, что в данном дорожном транспортном происшествии вред здоровью ФИО1 причинен в результате взаимодействия источников повышенной опасности, то есть действиями не только ФИО2, но и третьего лица ФИО4, управлявшего мотоциклом «<...>», пассажиром которого она являлась,

Указанное обстоятельство, а также характер и степень тяжести причиненного вреда здоровью, продолжительность лечения и реабилитации, были учтены судом первой инстанции при определении размера компенсации морального вреда в 250 000 рублей, который он счел разумным и справедливым.

Проверяя законность и обоснованность решения суда в пределах доводов апелляционной жалобы истца ФИО1, которая настаивает на солидарной ответственности ответчиков ФИО3 и ФИО2 за причиненный её здоровью вред, в соответствии частью 2 статьи 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия приходит к следующему.

В соответствии со статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине (пункты 1, 2).

Ответственность за вред, причиненный деятельностью, создающей повышенную опасность для окружающих, установлена статьей 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации, согласно которой юридические лица и граждане, деятельность которых связана с повышенной опасностью для окружающих (использование транспортных средств, механизмов, электрической энергии высокого напряжения, атомной энергии, взрывчатых веществ, сильнодействующих ядов и тому подобное, осуществление строительной и иной, связанной с нею деятельности и др.), обязаны возместить вред, причиненный источником повышенной опасности, если не докажут, что вред возник вследствие непреодолимой силы или умысла потерпевшего (пункт 1).

Владелец источника повышенной опасности не отвечает за вред, причиненный этим источником, если докажет, что источник выбыл из его обладания в результате противоправных действий других лиц. Ответственность за вред, причиненный источником повышенной опасности, в таких случаях несут лица, противоправно завладевшие источником. При наличии вины владельца источника повышенной опасности в противоправном изъятии этого источника из его обладания ответственность может быть возложена как на владельца, так и на лицо, противоправно завладевшее источником повышенной опасности (пункт 2).

Владельцы источников повышенной опасности солидарно несут ответственность за вред, причиненный в результате взаимодействия этих источников (столкновения транспортных средств и т.п.) третьим лицам по основаниям, предусмотренным пунктом 1 настоящей статьи (пункт 3).

Таким образом, при разрешении спора о причинении вреда источником повышенной опасности на суд в соответствии с приведенными выше нормами права возлагается обязанность определить, кто является владельцем этого источника повышенной опасности.

В пункте 19 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина" разъяснено, что под владельцем источника повышенной опасности следует понимать юридическое лицо или гражданина, которые используют его в силу принадлежащего им права собственности, права хозяйственного ведения, оперативного управления либо на других законных основаниях (например, по договору аренды, проката, по доверенности на право управления транспортным средством, в силу распоряжения соответствующего органа о передаче ему источника повышенной опасности).

Таким образом, законным владельцем источника повышенной опасности, на которого законом возложена обязанность по возмещению вреда, причиненного в результате использования источника повышенной опасности, является юридическое лицо или гражданин, эксплуатирующие источник повышенной опасности в момент причинения вреда в силу принадлежащего им права собственности, права хозяйственного ведения, права оперативного управления либо в силу иного законного основания.

Следовательно, субъектом ответственности за причинение вреда источником повышенной опасности является лицо, которое обладало гражданско-правовыми полномочиями по использованию соответствующего источника повышенной опасности, имело его в своем реальном владении и использовало на момент причинения вреда.

Как следует из изложенного, вопреки доводам апелляционной жалобы истца об обратном, на стороне владельца одного источника повышенной опасности не может быть множественности лиц, это всегда либо один гражданин, либо юридическое лицо.

При этом ответственность за причиненный источником повышенной опасности вред по общим правилам несет его собственник, если не докажет, что право владения источником передано им иному лицу в установленном законом порядке либо источник выбыл из его обладания исключительно в результате противоправных действий других лиц.

В соответствии со статьей 1 Федерального закона от 25 апреля 2002 г. N 40-ФЗ "Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств" (далее - Закон об ОСАГО) для целей этого закона под владельцем транспортного средства понимается собственник транспортного средства, а также лицо, владеющее транспортным средством на праве хозяйственного ведения или праве оперативного управления либо на ином законном основании (право аренды, доверенность на право управления транспортным средством, распоряжение соответствующего органа о передаче этому лицу транспортного средства и тому подобное). Не является владельцем транспортного средства лицо, управляющее транспортным средством в силу исполнения своих служебных или трудовых обязанностей, в том числе на основании трудового или гражданско-правового договора с собственником или иным владельцем транспортного средства (абзац четвертый).

Под страхователем понимается лицо, заключившее со страховщиком договор обязательного страхования (абзац девятый статьи 1 Закона об ОСАГО).

В соответствии с пунктом 1 статьи 15 Закон об ОСАГО обязательное страхование осуществляется владельцами транспортных средств путем заключения со страховщиками договоров обязательного страхования, в которых указываются транспортные средства, гражданская ответственность владельцев которых застрахована.

Договор обязательного страхования заключается в отношении владельца транспортного средства, лиц, указанных им в договоре обязательного страхования, или в отношении неограниченного числа лиц, допущенных владельцем к управлению транспортным средством в соответствии с условиями договора обязательного страхования, а также иных лиц, использующих транспортное средство на законном основании (пункт 2).

Как уже было указано ранее, собственником автомобиля «<...>» является ФИО3 (т. 1 л.д. 93).

Между тем, на момент дорожно-транспортного происшествия законным владельцем указанного источника повышенной опасности являлся ФИО2, который управлял им на законных основаниях, его гражданская ответственность как владельца данного транспортного средства была застрахована на основании полиса ОСАГО, он выступал в качестве страхователя и единственного лица, допущенного к управлению данным автомобилем, а потому именно ФИО2 несет ответственность по возмещению причиненного здоровью истца вреда. (т. 2 л.д. 45).

Собственник указанного транспортного средства ФИО3 в ходе рассмотрения дела подтвердила своё волеизъявление на его передачу в фактическое владение и пользование ФИО2, что последним также не оспаривалось.

С учетом изложенного, доводы апелляционной жалобы истца о наличии правовых оснований для привлечения ФИО3 и ФИО2 к солидарной ответственности за причиненный её здоровью вред, основаны на неверном толковании приведенных ранее нормативных положений.

Судебная коллегия также считает обоснованным вывод суда и о том, что вред здоровью ФИО1 в данном случае причинен не только действиями ФИО2, но и второго участника дорожно-транспортного происшествия ФИО4 – владельца источника повышенной опасности мотоцикла «<...>» (супруга истца).

Из материалов дела следует и не оспаривается сторонами, что спорное дорожно-транспортное происшествие произошло в тот момент, когда и водитель ФИО2, и водитель ФИО4 совершали обгон впереди движущегося транспортного средства, столкновение транспортных средств произошло на полосе встречного движения.

При этом пояснения указанных водителей различаются только в том, кто из них первый начал совершать маневр обгона.

Согласно пункту 9.10 Правил дорожного движения Российской Федерации, утвержденных постановлением Совета Министров Правительства Российской Федерации от 23 октября 1993 года N 1090 (далее - Правила дорожного движения) водитель должен соблюдать такую дистанцию до движущегося впереди транспортного средства, которая позволила бы избежать столкновения, а также необходимый боковой интервал, обеспечивающий безопасность движения.

Прежде чем начать обгон, водитель обязан убедиться в том, что полоса движения, на которую он собирается выехать, свободна на достаточном для обгона расстоянии и в процессе обгона он не создаст опасности для движения и помех другим участникам дорожного движения (пункт 11.1 Правил дорожного движения).

Пунктом 11.2 Правил дорожного движения установлено, что водителю запрещается выполнять обгон в случаях, если: транспортное средство, движущееся впереди, производит обгон или объезд препятствия; транспортное средство, движущееся впереди по той же полосе, подало сигнал поворота налево; следующее за ним транспортное средство начало обгон; по завершении обгона он не сможет, не создавая опасности для движения и помех обгоняемому транспортному средству, вернуться на ранее занимаемую полосу.

Оснований полагать, что указанные положения Правил дорожного движения Российской Федерации водителями поименованных транспортных средств – участниками дорожно-транспортного происшествия, в том числе третьим лицом ФИО4, были соблюдены, у судебной коллегии не имеется, доказательств, свидетельствующих об обратном, вопреки позиции последнего приведенной в том числе в суде апелляционной инстанции, не представлено.

Имеющиеся в деле эскизы расположения транспортных средств на дороге в момент дорожно-транспортного происшествия с письменными пояснения ФИО4 к ним являются субъективной позицией последнего относительно причин столкновения транспортных средств, опровергаются имеющейся в деле схемой места совершения дорожно-транспортного происшествия и протоколом № <...> осмотра места совершения дорожно-транспортного происшествия, составленными уполномоченными сотрудниками ГИБДД (т. 1 л.д. 72-76, т. 2 л.д. 36-40).

Не свидетельствует об обратном и тот факт, что постановление от 13 августа 2021 года <...> о признании ФИО4 виновным в совершении административного правонарушения, предусмотренного частью 1 статьи 12.15 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях (нарушение правил расположения транспортного средства на проезжей части дороги, встречного разъезда, а равно движение по обочинам или пересечение организованной транспортной или пешей колонны либо занятие места в ней) решением начальника ОГИБДД Отдела МВД России по Ашинскому району Челябинской области от 14 декабря 2021 года отменено, в связи с отсутствием в действиях последнего состава административного правонарушения, поскольку в нем указано, что на момент вынесения постановления за нарушение требований пункта 9.1. Правил дорожного движения в отношении ФИО4 уже возбуждено производство по делу об административном правонарушении по статье 12.24. Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях (т. 1 л.д 123-124).

В материалах дела имеется определение инспектора ПДПС ОГИБДД ОМВД России по Ашинскому району Челябинской области № 74 СС 019614 от 13 августа 2021 года о возбуждении в отношении ФИО4 дела об административном правонарушении по статье 12.24 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях и проведении административного расследования, из которого следует, что ФИО4, управляя мотоциклом «<...>», не выдержал безопасный боковой интервал с обгоняемым его автомобилем в результате чего произошло столкновение с автомобилем «<...>», под управлением ФИО2 (т. 1 л.д. 40).

Производство по указанному делу прекращено на основании пункта 2 части 1 статьи 24.5 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях в связи с отсутствием состава административного правонарушения по статье 12.24 Кодекса Российской Федерации (нарушение Правил дорожного движения или правил эксплуатации транспортного средства, повлекшее причинение легкого или средней тяжести вреда здоровью потерпевшего), в виду наличия в действиях ФИО4 признаков состава преступления, предусмотренного частью 1 статьи 264 Уголовного кодекса Российской Федерации, поскольку судебной медицинской экспертизой вред здоровью, причиненный ФИО1, квалифицирован как тяжкий (т. 1 л.д. 125).

10 декабря 2021 года следственным отделом ОМВД России по Ашинскому району Челябинской области по данному факту возбуждено уголовное дело <...> в отношении неустановленного лица по признакам преступления, предусмотренного частью 1 статьи 264 Уголовного кодекса Российской Федерации, предварительное следствие по которому не завершено (т. 1 л.д. 10, 34-35, 37-38).

Как поясняла истец в судебном заседании суда апелляционной инстанции предварительное следствие по указанному уголовному делу в настоящее время приостановлено, действия следователя в данной части ею не обжаловались.

С учетом изложенного в совокупности, приведенная ФИО4 в суде первой и апелляционной инстанции позиции об отсутствии его вины в произошедшем дорожном транспортном происшествии не может быть признана состоятельной.

Более того, в силу пункта 3 статьи 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации владельцы источников повышенной опасности, взаимодействием которых причинен моральный вред третьим лицам (например, пассажирам транспортного средства, пешеходам, их родственникам или членам семьи вследствие травмы или гибели указанных лиц), в любом случае солидарно возмещают моральный вред независимо от вины каждого из них по основаниям, предусмотренным пунктом 1 статьи 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Тот факт, что настоящие исковые требования к ФИО4 в рамках настоящего спора не заявлены, приведенных выводов не опровергает.

Как уже было указано ранее, владельцы источников повышенной опасности солидарно несут ответственность за вред, причиненный в результате взаимодействия этих источников (пункт 3 статьи 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Согласно пункту 1 статьи 323 Гражданского кодекса Российской Федерации при солидарной обязанности должников кредитор вправе требовать исполнения как от всех должников совместно, так и от любого из них в отдельности, притом как полностью, так и в части долга.

Это означает, что потерпевший вправе самостоятельно определить, от кого из причинителей вреда он будет требовать исполнения обязательства по его возмещению и в каком объеме. В силу части 1 статьи 3, части 1 статьи 4 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации выбор способа защиты своего права принадлежит истцу, а действующее гражданское законодательство не запрещает предъявление исковых требований к одному из солидарных должников.

Несмотря на предъявление настоящим исковых требований только к одному из двух владельцев источников повышенной опасности, в результате взаимодействия которых здоровью ФИО1 был причинен вред, само по себе наличие двух причинителей вреда (солидарных должников) в данной случае безусловно является юридически значимым при определении размера компенсации морального вреда, подлежащего взысканию с ФИО2, что правомерно было учтено судом первой инстанции.

Согласно статье 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме.

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

В силу установленного правового регулирования определение суммы, подлежащей взысканию в качестве компенсации морального вреда, принадлежит суду, который, учитывая обстоятельства дела, характер причиненных физических и нравственных страданий и другие заслуживающие внимания обстоятельства в каждом конкретном случае, принимает решение о возможности взыскания конкретной денежной суммы с учетом принципа разумности и справедливости (пункт 2 статьи 151, пункт 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Моральный вред по своему характеру не предполагает возможности его точного выражения в деньгах и полного возмещения, а взыскивается с учетом конкретных обстоятельств дела с целью смягчения эмоционально-психологического состояния потерпевшего, денежная компенсация должна отвечать признакам справедливого вознаграждения за перенесенные страдания.

В пункте 32 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина" приведено следующее: учитывая, что причинение вреда жизни или здоровью гражданина умаляет его личные нематериальные блага, влечет физические или нравственные страдания, потерпевший, наряду с возмещением причиненного ему имущественного вреда, имеет право на компенсацию морального вреда при условии наличия вины причинителя вреда. Независимо от вины причинителя вреда осуществляется компенсация морального вреда, если вред жизни или здоровью гражданина причинен источником повышенной опасности (статья 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации) (абзац 1).

При этом суду следует иметь в виду, что, поскольку потерпевший в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях испытывает физические или нравственные страдания, факт причинения ему морального вреда предполагается. Установлению в данном случае подлежит лишь размер компенсации морального вреда (абзац 2).

При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела (абзац 4).

Как указано в пункте 26 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда", определяя размер компенсации морального вреда, суду необходимо, в частности, установить, какие конкретно действия или бездействие причинителя вреда привели к нарушению личных неимущественных прав заявителя или явились посягательством на принадлежащие ему нематериальные блага и имеется ли причинная связь между действиями (бездействием) причинителя вреда и наступившими негативными последствиями, форму и степень вины причинителя вреда и полноту мер, принятых им для снижения (исключения) вреда.

Тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред (например, характер родственных связей между потерпевшим и истцом); характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия), которые подлежат оценке с учетом способа причинения вреда (например, причинение вреда здоровью способом, носящим характер истязания, унижение чести и достоинства родителей в присутствии их детей), а также поведение самого потерпевшего при причинении вреда (например, причинение вреда вследствие провокации потерпевшего в отношении причинителя вреда); последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни(пункт 27 приведенного выше постановления).

При определении размера компенсации морального вреда судом должны учитываться требования разумности и справедливости (пункт 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации). В связи с этим сумма компенсации морального вреда, подлежащая взысканию с ответчика, должна быть соразмерной последствиям нарушения и компенсировать потерпевшему перенесенные им физические или нравственные страдания (статья 151 Гражданского кодекса Российской Федерации), устранить эти страдания либо сгладить их остроту (пункт 30 постановления).

Определяя компенсацию морального вреда, подлежащую взысканию с ФИО2 в пользу ФИО1, в размере 250 000 рублей, суд первой инстанции учел приведенные выше фактические обстоятельства дела, в частности, наличие двух причинителей вреда, к одному из которых исковые требования не заявлены, учел характер полученных истцом травм, продолжительность лечения, отсутствие неблагоприятных последствий для состояния её здоровья, а также принцип разумности и справедливости.

Приведенная в апелляционной жалобе позиция истца в части несогласия с размером компенсации морального вреда обоснованной признана быть не может.

Так, вопреки доводам апелляционной жалобы сама по себе медицинская квалификация тяжести вреда здоровью, причиненного истцу в результате дорожно-транспортного происшествия, определяющего значения в данном случае не имеет, юридически значимой являются в том числе и характер причинённых повреждений, продолжительность лечения и восстановления потерпевшей, наличие / отсутствие последствий для её здоровья.

Как уже было указано ранее, проведенной в рамках административного расследования судебно-медицинской экспертизой № 282Д от 30 сентября 2021 года телесные повреждения, полученные ФИО1 в результате дорожно-транспортного происшествия, квалифицированы как <...> вред здоровью по признаку стойкой утраты общей трудоспособности свыше 30 процентов (т. 1 л.д. 67-70).

Между тем, впоследствии в ходе расследования уголовного дела 7 февраля 2022 года в отношении ФИО4 также была проведена судебная медицинская экспертиза (т. 1 л.д. 66).

Как следует из заключения судебно-медицинского эксперта № 38Д от 2 марта 2022 года, <...>

Согласно имеющимся в деле листкам нетрудоспособности, выданным ГБУЗ "Районная больница г. Аша", в период <...> ФИО1 находилась на стационарном лечение в указанном медицинском учреждении, в период <...> являлась временно нетрудоспособной (т. 1 л.д. 43-45).

В дело также представлены электронные листки нетрудоспособности, выданные БУЗОО «ГК БСМП № 2», из которых следует, что с <...> истец также была временно нетрудоспособна в связи с полученными травмами, к работе разрешено приступить с <...> (т. 1 л.д. 46-48).

Согласно выписки из истории болезни № 8973 БУЗОО «ГК БСМП № 2» ФИО1 в связи с полученными травмами проходила лечение в отделении <...> с <...>; в отделении получала <...>; 1 сентября 2021 года проведена операция «<...>, выписана в связи с улучшением состояния здоровья в удовлетворительном состоянии (т. 1 л.д. 30).

В материалы дела ФИО1 также предоставлены фотографии хирургического шрама после проведенной операции (т. 1 л.д. 49).

Таким образом, исходя из представленной в дело медицинской документации, продолжительность лечения в связи с полученной 12 августа 2021 года травмой составила чуть более двух месяцев, в стационаре истец находилась в период с 12 по 16 августа, с 29 августа по 8 сентября 2021 года, в остальной части лечение проходило амбулаторно.

При этом сведений о продолжении лечения, об обращении за медицинской помощью в последующем по поводу травмы, полученной в результате дорожно-транспортного происшествия, доказательств того, что причиненные телесные повреждения повлекли для её здоровья какие-либо негативные последствия, истцом ни в суд первой инстанции, ни в суд апелляционной инстанции представлено не было.

В соответствии со статьей 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

В данной связи, ссылка истца на сохранение болей в плече до настоящего времени во внимание судебной коллегией не принимается ввиду недоказанности названных обстоятельств.

С учетом приведенных фактических обстоятельств настоящего дела заявленный истцом размер компенсации морального вреда в 500 000 рублей не соответствует требованиям разумности и справедливости, а потому в таком размере возмещению в пользу истца, вопреки доводам апелляционной жалобы, не подлежит.

Судебная коллегия полагает, что взысканная судом первой инстанции сумма компенсации морального вреда в размере 250 000 рублей в полной мере компенсирует причиненные истцу нравственные страдания, в том числе в связи с наличием у неё послеоперационного рубца на плече.

Таким образом, по мнению судебной коллегии, компенсация морального вреда в размере 250 000 рублей является разумной и справедливой, обеспечивающей баланс прав и законных интересов сторон. Данная денежная компенсация будет способствовать восстановлению баланса между последствиями нарушения прав истца и степенью ответственности, применяемой к ответчику.

На основании изложенного, оснований для изменения размера компенсации морального вреда в сторону увеличения судебная коллегия не усматривает.

Судебная коллегия в полной мере соглашается с приведенными в решении суда выводами, поскольку они основаны на правильном применении норм действующего законодательства, регулирующего спорные правоотношения, при верном определении обстоятельств, имеющих значение для дела, решение суда является законным и обоснованным, оснований для его отмены по доводам апелляционной жалобы истца не имеется.

Руководствуясь статьями 328, 329 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

О П Р Е Д Е Л И Л А:

решение Октябрьского районного суда г. Омска от 22 октября 2025 года оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Апелляционное определение может быть обжаловано в кассационном порядке в Восьмой кассационный суд общей юрисдикции в течение трех месяцев со дня изготовления мотивированного апелляционного определения, путем подачи кассационной жалобы через Октябрьский районный суд г. Омска.

Мотивированное апелляционное определение изготовлено 22 января 2026 года.

Председательствующий

Судьи