Апелляционное определение № 22-476/2026 от 2 марта 2026 г.

Судья Абдулжалимов М.М. № 22-476/2026

ВЕРХОВНЫЙ СУД РЕСПУБЛИКИ ДАГЕСТАН


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Махачкала 3 марта 2026 г.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Республики Дагестан в составе:

председательствующего судьи Мраморовой Н.Н.,

судей Хайретдинова М.Ф., Курбанова Р.Д.,

при секретаре судебного заседания Хизриеве Ш.А.,

с участием прокурора Оздемирова М.Р.,

осужденной ФИО2, участвующей посредством видеоконференц-связи,

защитника – адвоката ФИО12,

защитника наряду с адвокатом ФИО1,

рассмотрела в открытом судебном заседании материалы уголовного дела по апелляционной жалобе защитника наряду с адвокатом ФИО1, действующего в интересах осужденной ФИО2, на приговор Гергебильского районного суда Республики Дагестан от 6 ноября 2025 года которым ФИО2, <дата> года рождения, уроженка <адрес>, гражданка РФ, с высшим образованием, разведенная, имеющая троих детей, один из которых является малолетним ребенком-инвалидом, временно не работающая, проживающая по адресу: Республика Дагестан, <адрес>, ранее не судимая, осуждена по ч. 4 ст. 159 УК РФ.

Заслушав доклад судьи, изложившего обстоятельства дела, содержание приговора, доводы апелляционной жалобы и возражений, выступления участников процесса, судебная коллегия

УСТАНОВИЛА:

Приговором Гергебильского районного суда Республики Дагестан от 06 ноября 2025 года ФИО2, <дата> года рождения, уроженка <адрес>, гражданка РФ, с высшим образованием, разведенная, имеющая троих детей, один из которых является малолетним ребенком-инвалидом, временно не работающая, проживающая по адресу: Республика Дагестан, <адрес>, ранее не судимая, осуждена по ч. 4 ст. 159 УК РФ к лишению свободы сроком на 4 (четыре) года с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима.

Мера пресечения изменена с подписки о невыезде на заключение под стражу в зале суда. Срок отбытия наказания исчислен со дня вступления приговора в законную силу, с зачетом времени содержания под стражей.

Гражданский иск удовлетворен частично: с ФИО2 в пользу Министерства труда и социального развития Республики Дагестан взыскано 9 328 313 рублей 56 копеек в счет возмещения материального ущерба.

Разрешена судьба вещественных доказательств. С ФИО2 взысканы процессуальные издержки в размере 17 693 рубля, связанные с выплатой вознаграждения адвокату.

Как установлено судом, ФИО2, занимая должность главного бухгалтера ГКУ РД «Реабилитационный центр для детей и подростков с ограниченными возможностями в МО «<адрес>», в период с 22.01.2018 по 16.05.2023, используя свое служебное положение, путем обмана и внесения недостоверных сведений в реестры для перечисления денежных средств, похитила бюджетные средства, принадлежащие Министерству труда и социального развития РД, на общую сумму 9 488 313 рублей 56 копеек, распорядившись ими по своему усмотрению, чем причинила ущерб в особо крупном размере.

В судебном заседании ФИО2 вину признала полностью.

В апелляционной жалобе (основной и дополнительной) защитник наряду с адвокатом ФИО6 Ю.А. просит приговор изменить, смягчить назначенное наказание до не связанного с лишением свободы и предоставить отсрочку отбывания наказания на основании ст. 82 УК РФ до достижения 14-летия ребенком-инвалидом ФИО3, ДД.ММ.ГГГГ г.р.

В обоснование защитник указывает, что:

Суд необоснованно сослался на справку о составе семьи №1112 от 10 июня 2025, где ошибочно указан муж, проигнорировав более позднюю справку от 20 октября 2025, подтверждающую, что брачные отношения прекращены. Также просит исключить недостоверную характеристику от 10 июня 2025.

Наличие отца, не лишенного родительских прав, не является безусловным основанием для отказа в отсрочке, ссылаясь на практику Верховного Суда РФ.

Суд не учел тяжелое состояние здоровья отца ребенка (ФИО13), который перенес инфаркт, имеет иные тяжелые заболевания, нуждается в операции на сердце и сам не может осуществлять уход за ребенком-инвалидом.

Не учтена степень привязанности ребенка-инвалида с психическим расстройством (аутистического характера) именно к матери, необходимость ее постоянного присутствия для его развития и недопущения «отката» в развитии.

На момент вынесения приговора она была трудоустроена, имеет положительные характеристики и намерена работать для погашения ущерба.

В дополнительных материалах к жалобе приложены медицинские документы отца и заключения специалистов о состоянии ребенка, подтверждающие указанные доводы.

В возражениях на апелляционную жалобу государственный обвинитель — помощник Гунибского межрайонного прокурора ФИО6 А.С. и старший помощник ФИО14 просят приговор оставить без изменения, а жалобу без удовлетворения, полагая, что суд первой инстанции дал надлежащую оценку всем обстоятельствам дела, личности осужденной и обоснованно не усмотрел оснований для применения ст. 82 УК РФ, учитывая формальность расторжения брака и незначительное возмещение ущерба (менее 2%).

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы с дополнениями и возражений, судебная коллегия приходит к следующим выводам.

Выводы суда первой инстанции о виновности ФИО2 в совершении инкриминируемого деяния, являются правильными и основаны на исследованных в судебном заседании доказательствах, которым дана надлежащая оценка. Судебная коллегия находит приговор законным, обоснованным и мотивированным, постановленным в соответствии с требованиями уголовно-процессуального законодательства.

Вина осужденной, помимо ее полного признания, подтверждена совокупностью исследованных судом доказательств:

показаниями представителя потерпевшего Потерпевший №1, данными в ходе предварительного следствия и оглашенными в судебном заседании, из которых следует, что в результате противоправных действий ФИО2 Министерству труда и социального развития РД причинен ущерб на общую сумму свыше 9 миллионов рублей, который до настоящего времени не возмещен;

показаниями свидетеля Свидетель №1, работавшего директором ГКУ РД «Реабилитационный центр» в период с 2015 по 2023 год, из которых следует, что его электронная подпись находилась у ФИО2 в связи с частыми служебными командировками, он ей доверял; сын подсудимой ФИО5 Ш.И. трудовую деятельность в учреждении не осуществлял, в табелях учета рабочего времени не значился, о начислениях в его пользу свидетелю известно не было; о хищении денежных средств свидетель узнал только после увольнения;

показаниями свидетеля Свидетель №2, работавшего директором учреждения с апреля 2023 года, данными в ходе предварительного следствия и оглашенными в судебном заседании, из которых следует, что его электронная подпись также находилась у ФИО2, он не проверял начисление заработной платы, о необоснованных выплатах на имя сына подсудимой ему известно не было;

показаниями свидетеля Свидетель №3, председателя контрольно-счетной комиссии МР «Гергебильский район», проводившего проверку законности выплат, согласно справке которого главному бухгалтеру ФИО2 за период 2018-2023 годов необоснованно зачислено 9 012 100 рублей;

заключением судебно-бухгалтерской экспертизы № 53/9 от 16 июня 2025, установившей, что разница между суммой денежных средств, поступивших на счета ФИО2, и суммой, подлежавшей выплате, составляет 9 042 269,56 рублей, а также что на счета ее сына Свидетель №4, не осуществлявшего трудовую деятельность, поступило 446 044 рубля;

протоколами осмотра предметов от 16 июня 2025 и 17 июня 2025, в ходе которых осмотрены табели учета рабочего времени, расчетно-платежные ведомости, приказы учреждения, электронные носители информации из ПАО «Сбербанк», содержащие реестры зачисления денежных средств, расширенные выписки по счетам ФИО2 и Свидетель №4;

вещественными доказательствами, приобщенными к материалам уголовного дела и исследованными в судебном заседании.

Доказательства собраны в соответствии с требованиями УПК РФ, являются относимыми, допустимыми и в совокупности достаточными для разрешения дела.

Действия ФИО2 верно квалифицированы по ч. 4 ст. 159 УК РФ как мошенничество, то есть хищение чужого имущества путем обмана, совершенное лицом с использованием своего служебного положения, в особо крупном размере. Исключение судом первой инстанции из обвинения ч. 3 ст. 159 УК РФ является обоснованным и мотивированным, поскольку хищение денежных средств в размере 446 044 рубля на имя сына осужденной охватывалось единым умыслом с хищением средств на ее собственные счета.

При назначении наказания суд первой инстанции руководствовался требованиями ст. 6, 43, 60 УК РФ.

Согласно ст. 43 УК РФ наказание применяется в целях восстановления социальной справедливости, исправления осужденного и предупреждения совершения новых преступлений.

В соответствии со ст. 60 УК РФ при назначении наказания учитываются характер и степень общественной опасности преступления, личность виновного, обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи.

Судом в полной мере учтены данные о личности осужденной: ФИО2 ранее не судима, по месту жительства характеризуется положительно, имеет на иждивении троих детей, один из которых является малолетним ребенком-инвалидом.

Судом учтены все смягчающие обстоятельства: в соответствии с п. «г» ч. 1 ст. 61 УК РФ — наличие малолетнего ребенка; в соответствии с ч. 2 ст. 61 УК РФ — полное признание вины, раскаяние в содеянном, положительные характеристики, наличие у ребенка инвалидности.

Оснований для признания в качестве смягчающего обстоятельства «активного способствования раскрытию и расследованию преступления» (п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ) у суда первой инстанции не имелось. Как следует из материалов дела, преступление было выявлено правоохранительными органами в ходе проведения оперативно-розыскных мероприятий и проверки контрольно-счетной комиссии. Признательные показания ФИО2 были даны ею уже после возбуждения уголовного дела и предъявления обвинения, то есть когда органы следствия уже располагали достаточными доказательствами ее причастности к преступлению. Само по себе признание вины, даже полное, не может расцениваться как активное способствование раскрытию и расследованию преступления, если оно не выражалось в предоставлении органам следствия новой, ранее неизвестной информации, способствовавшей раскрытию преступления или изобличению соучастников. Таких обстоятельств по делу не установлено. В связи с этим суд первой инстанции обоснованно не признал данное обстоятельство смягчающим, что не нарушает требований закона.

Отягчающих обстоятельств не установлено.

Наказание в виде 4 лет лишения свободы назначено в пределах санкции ч. 4 ст. 159 УК РФ, которая предусматривает наказание до 10 лет лишения свободы. Назначенное наказание соответствует тяжести содеянного, данным о личности осужденной и является справедливым. Вид исправительного учреждения — исправительная колония общего режима — определен верно в соответствии с п. «б» ч. 1 ст. 58 УК РФ для женщин, осужденных к лишению свободы за совершение тяжких преступлений.

Проверяя доводы апелляционных жалоб о несправедливости приговора вследствие отказа в применении отсрочки отбывания наказания, судебная коллегия находит их заслуживающими внимания.

В соответствии с ч. 1 ст. 82 УК РФ, осужденной женщине, имеющей ребенка в возрасте до четырнадцати лет, суд может отсрочить реальное отбывание наказания до достижения ребенком четырнадцатилетнего возраста.

Как неоднократно указывал Конституционный Суд РФ и Верховный Суд РФ, данный институт направлен в первую очередь на обеспечение интересов семьи и несовершеннолетних детей, на создание условий для сохранения семейных связей и воспитания ребенка матерью. Приоритет семейного воспитания является конституционно значимой ценностью. Сама по себе тяжесть совершенного преступления не может служить безусловным препятствием для применения отсрочки. Отказ в ее применении требует от суда указания конкретных, предусмотренных законом оснований, свидетельствующих о невозможности или нецелесообразности предоставления отсрочки.

Суд первой инстанции, отказывая ФИО2 в удовлетворении ходатайства об отсрочке, мотивировал свое решение следующим:

Формальным характером прекращения брака с отцом детей ФИО15, сославшись на справку о составе семьи №1112 от 10 июня 2025.

Наличием у ребенка отца, не лишенного родительских прав.

Тем, что применение отсрочки позволит ФИО2 избежать наказания, что противоречит принципу социальной справедливости.

Однако с такими выводами суда первой инстанции судебная коллегия согласиться не может, поскольку они не в полной мере основаны на исследованных материалах дела и сделаны без учета всей совокупности значимых обстоятельств.

Судебная коллегия, соглашается с ними в части несправедливости приговора, отмечает следующее:

Как верно указано в дополнительной апелляционной жалобе и подтверждается материалами дела, справка администрации МО «<адрес>» от 10 июня 2025, на которую сослался суд, не является актуальной. Согласно ответу администрации от 17 ноября 2025, она была выдана ошибочно, в связи с отсутствием на тот момент сведений о расторжении брака. В материалах дела имеется справка от 20 октября 2025, где сведения о муже отсутствуют, а также свидетельство о расторжении брака от 28 декабря 2023. Сам по себе факт рождения детей после расторжения брака в 2001 году не свидетельствует о фиктивности развода, а лишь о фактическом возобновлении отношений в определенные периоды, что не запрещено законом. Таким образом, на момент постановления приговора ФИО2 являлась лицом, воспитывающим ребенка самостоятельно. Вывод суда об обратном основан на недостоверном доказательстве. Кроме того применение положений ст. 82 УК РФ к женщине, не ставят в зависимость наличия или отсутствия второго родителя.

Наличие второго родителя, не лишенного прав, само по себе не является безусловным и достаточным основанием для отказа в отсрочке. Суд обязан оценить, способен ли этот родитель реально обеспечить полноценный уход и воспитание ребенка с учетом конкретных обстоятельств.

Судом первой инстанции оставлены без надлежащей оценки исключительные обстоятельства, имеющие ключевое значение для судьбы ребенка:

Ребенок ФИО2, ФИО5 А.И., является ребенком-инвалидом с тяжелым психическим заболеванием (умственная отсталость, расстройство аутистического спектра), что подтверждено психолого-педагогической характеристикой детского сада и заключением специалистов. Такие дети нуждаются в постоянном, круглосуточном уходе, присмотре и эмоциональной связи именно с матерью. Отсутствие матери может привести к необратимому регрессу в его развитии.

Отец ребенка, ФИО5 И.И., согласно представленным защитой и приобщенным к материалам дела медицинским документам (выписные эпикризы из Гергебильской ЦРБ, НМИЦ ССХ им. ФИО16 от 2 февраля 2026), сам страдает тяжелыми заболеваниями, перенес инфаркт миокарда, ему проведена сложная операция на сердце, рекомендовано прохождение МСЭ для установления инвалидности. Он не в состоянии обеспечить должный уход за больным ребенком и сам нуждается в посторонней помощи.

Суд не дал оценки тому факту, что на момент рассмотрения дела ребенок проживает у пожилой бабушки, что не может считаться надлежащей заменой материнской заботе.

Личность самой ФИО2 характеризуется исключительно положительно (справка с места жительства, сведения о трудовом стаже 22,5 года, наличие государственных наград за учебу), она ранее не судима, полностью признала вину и раскаялась.

Вывод суда о том, что отсрочка позволит ФИО2 избежать наказания и нарушит принцип социальной справедливости, прямо противоречит смыслу ст. 82 УК РФ. Отсрочка не является освобождением от наказания. В период отсрочки осужденная находится под контролем специализированного органа, обязана заниматься воспитанием ребенка, не совершать правонарушений. Кроме того, в силу ч. 4 ст. 82 УК РФ, по достижении ребенком 14-летнего возраста суд освобождает осужденную от наказания или заменяет его более мягким, либо, в случае уклонения от воспитания, направляет для отбывания наказания. Таким образом, цели исправления и предупреждения новых преступлений могут быть достигнуты и в условиях отсрочки.

Конституционная ценность института семьи предопределяет необходимость уважения и защиты со стороны государства семейных отношений, одним из принципов регулирования которых является приоритет семейного воспитания детей.

Исходя из этого установленные в ч. 1 ст. 82 УК РФ условия предоставления отсрочки отбывания наказания женщине, имеющей ребенка в возрасте до четырнадцати лет, направлены в первую очередь на обеспечение интересов семьи и несовершеннолетних, а не на достижение целей наказания, установленных в ч. 2 ст. 43 УК РФ, на что сослался суд первой инстанции.

В связи с этим ч. 2 ст. 82 УК РФ предусматривает возможность отмены отсрочки отбывания наказания в случае, если осужденный, в отношении которого отбывание наказания отсрочено, отказался от ребенка или продолжает уклоняться от обязанностей по воспитанию ребенка после предупреждения, объявленного органом, осуществляющим контроль за поведением осужденного.

Такое регулирование соотносится и с требованиями международных правовых актов. Так, принятые Резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН 65/229 от 21 декабря 2010 г. Правила Организации Объединенных Наций, касающиеся обращения с женщинами-заключенными и мер наказания для женщин-правонарушителей, не связанных с лишением свободы (Бангкокские правила), рекомендуют по мере возможности и целесообразности отдавать предпочтение наказанию беременных женщин и женщин с детьми на иждивении, не связанному с лишением свободы, причем вопрос о назначении наказания, связанного с лишением свободы, рассматривается в том случае, если преступление является тяжким или насильственным или если женщина представляет постоянную опасность для общества, с учетом наилучшего обеспечения интересов ребенка или детей и организации надлежащего ухода за такими детьми (правило 64).

Положения ст. 82 УК РФ не препятствуют достижению такой цели наказания, как исправление осужденного, поскольку исправление возможно и без изоляции от общества в условиях занятости воспитанием своего ребенка и при наличии правомерного поведения таких лиц в период отсрочки от отбывания наказания.

Так же с соответствии с ч.ч. 5, 6 ст. 82 УК РФ, если в период отсрочки отбывания наказания осужденный, указанный в части первой настоящей статьи, совершает преступление по неосторожности либо умышленное преступление небольшой или средней тяжести, вопрос об отмене либо о сохранении отсрочки отбывания наказания решается судом. При сохранении отсрочки отбывания наказания по первому приговору суд вправе применить отсрочку отбывания наказания и по второму приговору в случаях, предусмотренных частью первой настоящей статьи.

Если в период отсрочки отбывания наказания осужденный, указанный в части первой настоящей статьи, совершает умышленное тяжкое или особо тяжкое преступление, суд отменяет отсрочку отбывания наказания и назначает осужденному наказание по правилам, предусмотренным статьей 70 настоящего Кодекса. По этим же правилам назначается наказание в случаях отмены отсрочки отбывания наказания, предусмотренных частью пятой настоящей статьи.

Таким образом, из ст. 82 УК РФ следует, что с учетом принципов гуманизма и приоритета семейного воспитания детей интересам ребенка, которые затрагиваются осуждением его родителя, придается первостепенное значение и только в исключительных случаях, если с учетом личности родителя либо совершения им преступления в отношении ребенка применение института отсрочки отбывания наказания может навредить интересам самого ребенка, либо в иных случаях в силу прямого запрета закона, то есть при совершении родителем преступлений, указанных в ч. 1 ст. 82 УК РФ, отсрочка отбывания наказания не применяется.

Кроме того, вывод суда первой инстанции о том, что принятие решения об отсрочке отбывания наказания осужденной до достижения ее ребенком четырнадцатилетнего возраста является правом, а не обязанностью суда, сделан без учета того, что предоставление суду правомочий принимать решение об отсрочке отбывания наказания по своему усмотрению не предполагает вынесения произвольного судебного решения, то есть без учета требований законности, обоснованности и справедливости.

При таких обстоятельствах судебная коллегия приходит к выводу, что решение суда первой инстанции об отказе в применении к ФИО2 отсрочки отбывания наказания является необоснованным, поскольку оно принято без учета всей совокупности данных о личности осужденной и обстоятельств, касающихся ее малолетнего ребенка-инвалида и состояния здоровья отца ребенка. Формальный подход к оценке обстоятельств дела и ссылка на недостоверные сведения привели к вынесению несправедливого приговора в этой части.

Вместе с тем, судебная коллегия отмечает, что само по себе назначенное наказание в виде 4 лет лишения свободы за совершение тяжкого преступления, с учетом размера причиненного ущерба, является справедливым и соразмерным содеянному. Оснований для его смягчения или применения ст. 73 УК РФ не имеется. Нарушений уголовного и уголовно-процессуального закона при определении срока наказания судом первой инстанции не допущено.

Учитывая изложенное, приговор суда подлежит изменению в части решения об отказе в предоставлении отсрочки отбывания наказания. Судебная коллегия полагает необходимым применить к осужденной ФИО2 положения ч. 1 ст. 82 УК РФ.

Так же, приговор суда подлежит изменению в части решения о процессуальных издержках по следующим основаниям.

В соответствии с ч. 1 ст. 132 УПК РФ процессуальные издержки взыскиваются с осужденных или возмещаются за счет средств федерального бюджета.

Решение о взыскании процессуальных издержек с осужденного может быть принято только после предоставления ему возможности довести до сведения суда свою позицию по этому вопросу. Суд обязан разъяснить осужденному положения ст. 131, 132 УПК РФ и выяснить его мнение относительно возможности взыскания с него процессуальных издержек, в том числе наличие оснований для освобождения от их уплаты полностью или частично.

Суд первой инстанции, принимая решение о взыскании с осужденной ФИО2 17 693 рублей, выплаченных адвокату ФИО17, допустил существенные нарушения уголовно-процессуального закона.

Из протокола судебного заседания не усматривается, что суд:

Разъяснял ФИО2 положения статей 131 и 132 УПК РФ о процессуальных издержках, порядке и основаниях их взыскания.

Выяснял мнение осужденной по вопросу взыскания с нее процессуальных издержек.

Более того, в материалах уголовного дела отсутствует какое-либо процессуальное решение об оплате труда адвоката ФИО17, на основании которого суд определил размер подлежащих взысканию процессуальных издержек. Само по себе указание суммы взыскиваемой с осужденной в счет федерального бюджета в счет оплаты труда адвоката, без вынесения соответствующего процессуального решения, является нарушением уголовно процессуального закона.

Поскольку в соответствии с действующим законодательством услуги защитника по назначению суда подлежат оплате за счет федерального бюджета, и только в последующем могут быть взысканы с осужденного в федеральный бюджет в порядке регрессного взыскания, о чем указано в ст.ст. 131, 132 УПК РФ.

Указание о взыскании с ФИО2 процессуальных издержек подлежит исключению из приговора.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 389.13, 389.15, 389.17, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

Приговор Гергебильского районного суда Республики Дагестан от 6 ноября 2025 года в отношении ФИО2 — изменить.

На основании ст. 82 УК РФ отсрочить отбывание наказания до достижения ребенком ФИО3 <дата> года рождения четырнадцатилетнего возраста.

В связи с чем ФИО2 из под стражи освободить.

Исключить из резолютивной части приговора указание о взыскании с ФИО2 процессуальных издержек в размере 17 693 (семнадцать тысяч шестьсот девяносто три) рубля в счет федерального бюджета.

В остальном этот же приговор оставить без изменения, апелляционную жалобу защитника наряду с адвокатом ФИО1 —удовлетворить.

Апелляционное определение может быть обжаловано в Пятый кассационный суд общей юрисдикции в порядке сплошной кассации, предусмотренном ст. 401.7 и 401.8 УПК РФ, в течение 6 месяцев со дня его вынесения, через суд первой инстанции. При этом осужденная вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий

Судьи: