Решение № 2-3562/2020 2-3562/2020~М-3321/2020 М-3321/2020 от 13 октября 2020 г. по делу № 2-3562/2020

66RS0006-01-2020-003120-87

№2-3562/2020


РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

г. Екатеринбург 14 октября 2020 года

Орджоникидзевский районный суд города Екатеринбурга в составе председательствующего судьи Лащеновой Е.А. при секретаре Коноваловой А.Д. с участием помощника прокурора Меньшиковой В.В. рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к открытому акционерному обществу «Завод №9» о признании увольнения и приказа об увольнении незаконными, восстановлении на работе, аннулировании записи в трудовой книжке, взыскании заработной платы за время вынужденного прогула, компенсации морального вреда,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратился с иском к ОАО «Завод №9» о признании увольнения и приказа об увольнении незаконными, восстановлении на работе, аннулировании записи в трудовой книжке, взыскании заработной платы за время вынужденного прогула, компенсации морального вреда.

В обоснование иска указано, что 21 октября 2014 года между истцом и ответчиком был заключен трудовой договор < № >, в соответствии с п.1 которого работник принимается на работу на должность инженер (стажер) в Ц0550-1 - отдел персонала. В дальнейшем истец был переведён на должность инженер-конструктор 1 категории в службе заместителя генерального директора - генерального конструктора. Приказом < № > от 26 июня 2020 года на истца было наложено дисциплинарное взыскание в виде увольнения. Приказом < № > от 29 июня 2020 истец был уволен с работы за прогул (пп. «а» п. 6 ч. 1 «г 81 Трудового кодекса РФ). Ссылаясь на Указа Губернатора Свердловской области от 18 марта 2020 года № 100-УГ «О введении на территории Свердловской области режима повышенной готовности и принятии дополнительных мер по защите населения от новой короновирусной инфекции (2019-nCoV)» истец полагает, что дисциплинарного проступка в виде прогула он не совершал. В соответствии с п. 12 Указа Губернатора (в редакции на 01 июня 2020 года) работодатели, осуществляющие деятельность на территории Свердловской области обязаны обеспечить измерение температуры тела работникам на рабочих местах с обязательным отстранением от нахождения на рабочем месте лиц с повышенной температурой, а также оказывать работникам содействие в обеспечении режима самоизоляции на дому. 28 мая 2020 года истец в нерабочее время контактировал с А.А.С., у которого 31 мая 2020 года подтвердилась 2019-nCoV. О данном факте истец незамедлительно сообщил своему непосредственному руководителю Н.М.С. и получил указание о необходимости сдать тест на наличие (отсутствие) 2019-nCoV. Зная о том, что за нарушение санитарно-эпидемиологических правил, повлекшее по неосторожности массовое заболевание людей предусмотрена уголовное ответственность, истец самоизолировался дома с 01 июня 2020 года и записался в медицинский центр для сдачи анализов. 11 июня 2020 года анализы были получены, на следующий день истец приступил к своим должностным обязанностям. 11 июня 2020 года истцу было вручено уведомление < № > о необходимости предоставления объяснений в связи с невыходом на работу с 01 июня 2020 года. В своей объяснительной от 15 июня 2020 года истец указал уважительные причины, по которым отсутствовал на рабочем месте. Кроме того, обо всём случившемся незамедлительно уведомлял начальника отдела, что он подтверждает в служебной записке от 17 июня 2020 года. В данной ситуации истец полагает, что его вина как работника отсутствует. 30 июня 2020 года в соответствии с Приказом № 424 от 29 июня 2020 года истец был уволен за прогул в соответствии с пп. «а» п. 6 ч. 1 ст. 81 Трудового кодекса Российской Федерации. Истец считает, что причины отсутствия его на рабочем месте можно считать уважительными, следовательно, увольнение является незаконным. В связи с незаконным увольнением, ответчик обязан выплатить истцу средний заработок за время вынужденного прогула со дня, следующего за увольнением, до восстановления на работе. Незаконным увольнением истицу причинен моральный вред, выразившийся в стрессе и нравственных переживаниях по поводу потери работы в кризисное время, который оценивается в 25 000 рублей. На основании вышеизложенного истец просит признать увольнение незаконным, признать приказ < № > от 29 июня 2020 года о наложении дисциплинарного взыскания в виде увольнения и приказ < № > от 29 июня 2020 года о прекращении трудового договора с работником по пп. «а» п. 6 ч. 1 ст. 81 Трудового кодекса Российской Федерации незаконными, восстановить его на работе в АО «Завод № 9» в должности инженер-конструктор 1 категории в службе заместителя генерального директора - генерального конструктора с 01 июля 2020 года, аннулировать запись об увольнении в трудовой книжке, взыскать с ответчика средний заработок за время вынужденного прогула с 01 июня 2020 года по день восстановления на работе, компенсацию морального вреда 25 000 рублей.

В судебном заседании истец ФИО1 требования иска поддержал по изложенным в нем доводам и настаивал на его удовлетворении, указывая, что работал в должности инженера-конструктора, на пятидневной рабочей неделе с 08:00 часов до 16:45 часов. 25 мая 2020 года по пути домой истец встретил знакомого А.А.С. и общаля с ним, а 29 мая 2020 года узнал о том, что у А.А.С. есть симптомы короновируса, незамедлительно сообщил об этом руководителю Н.М.С., который в свою очередь сказал, что необходимо сдать анализы и только после получения результатов выходить на работу. 01 июня 2020 года истец узнал, что у А.А.С. положительный результат анализа на короновирус. Истец сдал анализ 09 июня 2020 года, больничный лист не оформлял, в медицинские учреждения и Роспотребнадзор не обращался.

Представитель истца ФИО2, действующий на основании доверенности, требования иска поддержал по изложенным в нем доводам и настаивал на его удовлетворении, указывая, что истец отсутствовал на рабочем месте по уважительным причинам, у него был контакт с человеком больным короновирусом, и что бы не заражать людей, с которыми он работает, он самоизолировался. Более того, руководитель сказал истцу, что бы он не выходил на работу до тех пор пока не получит отрицательный результат анализа на короновирус. На тот момент данная ситуация не была законодательно урегулирована, и те кто только контактировали, не могли получить больничный лист, он выдавался только тем, кто проживает с зараженными короновирусом. Истец дождался результата анализа, который был отрицательный и вышел на работу. Срок исковой давности не пропущен, так как исковое заявление было направлено в суд по средствам почтовой связи 30 июля 2020 года.

Представители ответчика ФИО3, ФИО4, действующий на основании доверенностей, в судебном заседании с требованиями иска не согласились по доводам, изложенным в письменном отзыве, где указано, что истец уволен 30 июня 2020 года. Трудовая книжка получена ФИО1 30 июня 2020 года, что подтверждается отметкой в книге учета движения трудовых книжек. Дата обращения с иском суд - 03 августа 2020 года, в виду чего ответчик заявляет о пропуске срока исковой давности. 29 июня 2020 года истец был уволен за прогул, что соответствует требованиям трудового законодательства. Работодателем соблюден порядок наложения дисциплинарного взыскания. 15 июня 2020 года ответчиком получено уведомление от 11 июня 2020 года < № > с отметкой о вручении с необходимостью дать письменные объяснения по факту отсутствия на рабочем месте. 15 июня 2020 года получено объяснение от истца, в котором он пояснил, что общался с больным короновирусом лицом, и что бы исключить возможность заражения работников сдавал анализы на короновирус. После этого к истцу было применено дисциплинарное взыскание в виде увольнения за прогул. От подписи в ознакомлении и получении приказа о наложении дисциплинарного взыскания в виде увольнения от 29 июня 2020 года истец отказался, в связи с чем в соответствии требованиями ч. 6 ст. 193 Трудового кодекса Российской Федерации ответчиком был составлен акт об отказе ФИО1 ознакомиться с указанным приказом. 29 июня 2020 года был издан приказ о прекращении трудового договора с работником < № >. От подписи в ознакомлении с приказом истец отказался, в связи с чем также был составлен акт и сделана соответствующая отметка в приказе. Довод истца о том, что он контактировал с лицом заболевшим короновирусом несостоятелен, поскольку причина, послужившая для самоизоляции истца не предусмотрена Указом № 100-УГ и не может быть отнесена к категории уважительных. Данный указ допускает следование к месту осуществления деятельности, которая не приостановлена в соответствии с настоящим указом. АО «Завод №9» является организацией, деятельность которой на период введения ограничительных мер не приостановлена. При подозрении на контакт с заболевшим короновирусом, истец должен был обратиться в медицинское учреждение, получить больничный лист. Однако больничный лист работодателю не был предоставлен. Работник отсутствовал на работе с 01 июня 2020 года, сдал анализ 09 июня 2020 года. При наложении дисциплинарного взыскания так же учтено отношение работника к труду, истец систематически нарушал трудовую дисциплину и правила внутреннего трудового распорядка, допускал систематические опоздания. В период ограничительных мер был определен круг лиц, которые обязаны были соблюдать режим самоизоляции, истец к ним не относится. У истца была возможность обратиться в медицинское учреждение, получить больничный лист, своевременно сдать тест на короновирус. Истец получил результаты 11 июня 2020 года, однако на работу вышел только 15 июня 2020 года. На основании вышеизложенного представители ответчика просили отказать в удовлетворении требований.

Допрошенный в судебном заседании свидетель А.А.С. суду показал, что 25 мая 2020 года общался с истцом, на тот момент он еще не знал, что болен. Вечером ему стало плохо и он обратился в госпиталь, приехали врачи, взяли анализы и Роспотребнадзор выписал предписание. Истцу и всем, с кем контактировал, он сообщил о том, что короновирус подтвердился в тот же день как получил результаты анализа - 29 мая 2020 года. Он посоветовал истцу обратиться в медицинское учреждение. 29 мая 2020 года свидетель был госпитализирован с пневмонией.

Заслушав истца и его представителя, представителей ответчика, исследовав письменные материалы дела и допросив свидетеля, сопоставив в совокупности все представленные по делу доказательства, заслушав заключение прокурора, полагавшего возможным в удовлетворении исковых требований о восстановлении на работе ФИО1 отказать, поскольку прогул действительно совершен, уважительность отсутствия на рабочем месте с 01 июня 2020 года по 11 июня 2020 года не доказана, у истца отсутствует больничный лист, либо предписание Роспотребнадзора, которые могли бы подтвердить его нахождение на самоизоляции, процедура увольнения ответчиком не нарушена, в материалах дела отсутствуют сведения о том, что представителем истца исковое заявление направлялось по средством почтовой связи, в связи с чем возможно применить последствия пропуска срока исковой давности, а также учитывая совокупность исследованных доказательств суд приходит к следующему.

В соответствии с частью 3 статьи 192 Трудового кодекса Российской Федерации за совершение дисциплинарного проступка, то есть неисполнение или ненадлежащее исполнение работником по его вине возложенных на него трудовых обязанностей, работодатель имеет право применить дисциплинарное взыскание в виде увольнения по соответствующим основаниям, предусмотренным этим кодексом.

Основания расторжения трудового договора по инициативе работодателя установлены статьей 81 Трудового кодекса Российской Федерации.

Так, подпунктом "а" пункта 6 части первой статьи 81 Трудового кодекса Российской Федерации определено, что трудовой договор может быть расторгнут работодателем в случае однократного грубого нарушения работником трудовых обязанностей - прогула, то есть отсутствия на рабочем месте без уважительных причин в течение всего рабочего дня (смены), независимо от его (ее) продолжительности, а также отсутствия на рабочем месте без уважительных причин более четырех часов подряд в течение рабочего дня (смены).

При наложении дисциплинарного взыскания должны учитываться тяжесть совершенного проступка и обстоятельства, при которых он был совершен (часть 5 статьи 192 Трудового кодекса Российской Федерации).

Порядок применения дисциплинарных взысканий установлен статьей 193 Трудового кодекса Российской Федерации.

Статьей 193 Трудового кодекса Российской Федерации предусмотрено, что до применения дисциплинарного взыскания работодатель должен затребовать от работника письменное объяснение. Если по истечении двух рабочих дней указанное объяснение работником не предоставлено, то составляется соответствующий акт. Непредоставление работником объяснения не является препятствием для применения дисциплинарного взыскания. Дисциплинарное взыскание применяется не позднее одного месяца со дня обнаружения проступка, не считая времени болезни работника, пребывания его в отпуске, а также времени, необходимого на учет мнения представительного органа работников. За каждый дисциплинарный проступок может быть применено только одно дисциплинарное взыскание. Приказ (распоряжение) работодателя о применении дисциплинарного взыскания объявляется работнику под роспись в течение трех рабочих дней со дня его издания, не считая времени отсутствия работника на работе. Если работник отказывается ознакомиться с указанным приказом (распоряжением) под роспись, то составляется соответствующий акт (части 1 - 6 данной статьи).

В пункте 23 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 года № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации» разъяснено, что при рассмотрении дела о восстановлении на работе лица, трудовой договор с которым расторгнут по инициативе работодателя, обязанность доказать наличие законного основания увольнения и соблюдение установленного порядка увольнения возлагается на работодателя.

Согласно пункту 38 названного выше постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации при рассмотрении дела о восстановлении на работе лица, уволенного по пункту 6 части первой статьи 81 Трудового кодекса Российской Федерации, работодатель обязан представить доказательства, свидетельствующие о том, что работник совершил одно из грубых нарушений трудовых обязанностей, указанных в этом пункте.

При рассмотрении спора судом установлено, что на основании заявления истца (т. 1 л.д. 124) приказом < № > от 21 октября 2014 года ФИО1 был принят на работу в АО «Завод №9» на должность инженер (стажер) с 24 октября 2014 года (т. 1 л.д. 123). В тот же день с истцом заключен трудовой договор (т. 1 л.д. 148-151).

01 мая 2015 года истец переведен на должность инженер-конструктор, с ним заключено дополнительное соглашение к трудовому договору (т. 1 л.д. 152). Впоследствии между сторонами неоднократно заключались дополнительные соглашения к трудовому договору касающиеся изменения размера заработной платы и наименования работодателя (т. 1 л.д. 151-158).

Приказом < № > от 29 июня 2020 года за отсутствие на рабочем месте без уважительной причины с 01 июня 20120 года по 11 июня 2020 года ФИО1 привлечен к дисциплинарной ответственности в виде увольнения (т. 1 л.д. 127), а приказом < № > от 29 июня 2020 года ФИО1 уволен 30 июня 2020 года с должности инженера-конструктора 1 категории службы заместителя генерального директора - генерального конструктора за прогул по пп. «а» п. 6 ч. 1 ст. 81 Трудового кодекса Российской Федерации (т. 1 л.д. 125).

Оспаривая данное увольнение истец указывает на отсутствие с его стороны прогулов, поскольку он правомерно не выходил на работу, так как контактировал с лицом, которому впоследствии был установлен диагноз 2019-nCoV, и принял решение о самоизоляции в соответствии с Указом Губернатора Свердловской области от 18 марта 2020 года № 100-УГ «О введении на территории Свердловской области режима повышенной готовности и принятии дополнительных мер по защите населения от новой коронавирусной инфекции (2019-nCoV)».

Действительно в соответствии с п. 12 Указа Губернатора Свердловской области от 18 марта 2020 года № 100-УГ (в ред. от 25 мая 2020 года и от 01 июня 2020 года) «О введении на территории Свердловской области режима повышенной готовности и принятии дополнительных мер по защите населения от новой коронавирусной инфекции (2019-nCoV)» на работодателей, осуществляющих деятельность на территории Свердловской области возложена обязанность оказывать работникам содействие в обеспечении соблюдения режима самоизоляции на дому.

Однако данным Указом Губернатора Свердловской области от 18 марта 2020 года № 100-УГ (в редакции от 25 мая 2020 года и от 01 июня 2020 года) установлен и перечень лиц обязанных обеспечить самоизоляцию на дому, к ним относятся: граждане, прибывающие в Свердловскую область с территории иностранных государств, а также из города Москвы, Московской области, города Санкт-Петербурга и Ленинградской области; жители Свердловской области, у которых подтверждено наличие новой коронавирусной инфекции (2019-nCoV) и в отношении которых приняты постановления санитарных врачей о нахождении в режиме изоляции и медицинского наблюдения в домашних условиях; жители Свердловской области, совместно проживающие в период обеспечения изоляции с лицами, указанными в пункте 9 настоящего Указа, а также лицами, в отношении которых приняты постановления санитарных врачей об изоляции; жители Свердловской области в возрасте старше 65 лет.

Из буквального толкования положений названного Указа Губернатора Свердловской области следует, что решение о необходимости обеспечения лицами самоизоляции на дому принимается работниками медицинских учреждений посредством выдачи листка нетрудоспособности, либо санитарными врачами путем вынесения постановлений об изоляции.

Истец к перечисленным в Указе Губернатора Свердловской области от 18 марта 2020 года № 100-УГ лицам, обязанным соблюдать режим изоляции на дому не относится. Более того, истец не является лицом уполномоченным принимать решения о необходимости соблюдения им режима самоизоляции на дому, в частности и не посещения рабочего места, по тем или иным причинам.

В судебном заседании установлено и не оспаривалось сторонами, что 25 мая 2020 года истец общался с А.А.С. Как следует из показаний А.А.С. 29 мая 2020 года ему сообщили о положительном результате теста (2019-nCoV) и он сразу сообщил об этом всем с кем контактировал, в том числе и истцу.

Как следует из пояснений истца, 29 мая 2020 года он сообщил данную информацию своему непосредственному руководителю - Н.М.С., от которого получил указание не выходить на работу пока не будет отрицательного результата теста.

Однако, данные доводы истца, в части распоряжения о невыходе на работу, не нашли своего подтверждения в судебном заседании, доказательств получения истцом такого распоряжения в материалы дела не представлено. Более того, в соответствии со схемой разграничения полномочий, утвержденной приказом < № > от 26 сентября 2019 года (т. 3 л.д. 5-6), начальник отдела Н.М.С. не являлся лицом, уполномоченным принимать решения об освобождении истца от работы или его отстранении от работы по тем или иным причинам.

Как следует из представленной истцом переписки (т. 1 л.д. 46-47) истцу действительно было дано указание на сдачу теста, однако каких-либо распоряжений относительно невыхода на работу с 01 июня 2020 года истцу не давалось, более того из текста данной переписки следует, что истцу рекомендовано обратится к врачу.

Вместе с тем истец за медицинской помощью не обращался ни 29 мая 2020 года, когда получил информацию о болезни А.А.С., ни в последующие дни. Такое поведение истец объяснил в судебном заседании отсутствием у него температуры или иных симптомов болезни, тогда как в переписке с Н.М.С. 01 июня 2020 года указал на наличие кашля.

Однако, несмотря на наличие симптомов респираторного заболевания (кашля) истец за медицинской помощью не обратился. Более того, достоверно зная о наличии у А.А.С. установленного диагноза истец не обратился ни за медицинской помощью, ни к санитарным врачам (Роспотребнадзор) за выдачей предписания, а оставался дома, что следует из его пояснений.

Кроме того, истец, получив 29 мая 2020 года распоряжение на сдачу теста, также своевременно не обратился в медицинское учреждение, а сдал анализы только 09 июня 2020 года (т. 1 л.д. 131), то есть по истечении более 10 дней со дня общения с А.А.С. и получении информации о его заболевании Доказательств невозможности сдачи анализов в более ранние сроки (29-31 мая, 01 июня 2020 года) истцом не представлено.

При таких обстоятельствах доводы истца о его невыходе на работу с 01 июня 2020 года по 11 июня 2020 года по уважительным причинам (соблюдение режима самоизоляции) признаются судом несостоятельными.

Факт отсутствия ФИО1 на работе в период с 01 июня 2020 года по 11 июня 2020 года истцом не оспаривался. Кроме того, это обстоятельство подтверждается актом об отсутствии работника на рабочем месте < № > от 11 июня 2020 года об отсутствии ФИО1 на рабочем месте 01 июня 2020 года по 11 июня 2020 года (т. 3 л.д. 4), сведениями о проходах истца на рабочее место (т. 3 л.д. 9), а также служебной запиской начальника отдела Н.М.С. из которой следует, что ФИО1 28 мая 2020 года сообщил, что в нерабочее время контактировал с человеком у которого подозревают наличие короновируса, об этом доложено вышестоящему руководству, а ФИО1 дано указание о необходимости сдать тест. Указаний о необходимости самоизолироваться ФИО1 не получал. С 01 июня 2020 года ФИО1 отсутствует на работе, 01 июня 2020 года ФИО1 сообщил, что на тест не записался. 11 июня 2020 года ФИО1 сообщил, что пришли результаты теста и он выходит на работу (т. 1 л.д. 12).

По факту отсутствия на рабочем месте у истца были затребованы объяснения, что подтверждается уведомлением от 11 июня 2020 года < № > (т. 1 л.д. 129) полученным истцом 15 июня 2020 года.

В своих объяснениях истец указал, что отсутствовал на рабочем месте с 01 июня 2020 года по 11 июня 2020 года, так как сдавал анализ на короновирус после общения с больным короновирусной инфекцией, дабы исключить возможность заражения работников Завода 9 (т. 1 л.д. 130).

При таких обстоятельствах, учитывая, что уважительных причин не выхода истца на работу в ходе судебного разбирательства установлено не было, суд приходит к выводу, что в действиях ФИО1 в период с 01 июня 2020 года по 11 июня 2020 года имел место прогул, в связи с чем работодателем обоснованно было принято решение о привлечении истца к дисциплинарной ответственности в виде увольнения.

Из представленных суду доказательств следует, что порядок и сроки привлечения к дисциплинарной ответственности были соблюдены. Работодатель учел тяжесть совершенного проступка, обстоятельства, при которых он был совершен, а также предшествующее поведение работника, его отношение к труду. Доказательств наличия у истца, предусмотренных локальными нормативными актами, поощрений суду не представлено.

При таких обстоятельствах, у суда отсутствуют основания для признания незаконным дисциплинарного взыскания в виде увольнения, наложенного на ФИО1 приказом < № > от 29 июня 2020 года, в связи с чем в удовлетворении требований истца о признании приказа < № > от 29 июня 2020 года и приказа < № > от 29 июня 2020 года о прекращении трудового договора с работником незаконными надлежит отказать.

Поскольку увольнение истца было произведено ответчиком в полном соответствии с требованиями трудового законодательства при наличии законного основания увольнения с соблюдением установленного порядка увольнения, оснований для признания увольнения истца по пп. «а» п. 6 ч. 1 ст. 81 Трудового кодекса Российской Федерации незаконным и восстановления его на работе не имеется, в связи с чем в удовлетворении данных требований истцу надлежит отказать.

Принимая во внимание, что в удовлетворении основного требования о признании увольнения незаконным и восстановлении на работе истцу отказано, не подлежат удовлетворению и требования об аннулировании записи об увольнении в трудовой книжке, о взыскании заработной платы за время вынужденного прогула и компенсации морального вреда, поскольку являются производными от основного требования в удовлетворении которого отказано.

Отказывая в удовлетворении требования о взыскании компенсации морального вреда суд учитывает положения ст. 237 Трудового кодекса Российской Федерации, согласно которым моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора.

В связи с тем, что в качестве основания для предъявления требования о взыскании компенсации морального вреда истец указывал на незаконность привлечения его к дисциплинарной ответственности в виде увольнения, незаконность приказов < № > и < № > от 29 июня 2020 года, однако, указанных фактов судом не установлено, в удовлетворении данных требований истцу отказано, не подлежат удовлетворению и требования истца о взыскании компенсации морального вреда, поскольку факт нарушения прав истца не установлен.

Заявление ответчика о применении срока исковой давности к заявленным требованиям суд находит необоснованным ввиду следующего.

В силу ст. 392 Трудового кодекса Российской Федерации работник имеет право обратиться в суд за разрешением индивидуального трудового спора в течение трех месяцев со дня, когда он узнал или должен был узнать о нарушении своего права, а по спорам об увольнении - в течение одного месяца со дня вручения ему копии приказа об увольнении либо со дня выдачи трудовой книжки или со дня предоставления работнику в связи с его увольнением сведений о трудовой деятельности (статья 66.1 настоящего Кодекса) у работодателя по последнему месту работы. При пропуске по уважительным причинам сроков, установленных частями первой, второй и третьей настоящей статьи, они могут быть восстановлены судом.

Судом установлено, что истец уволен 30 июня 2020 года, копия приказа об увольнении была получена истцом 29 июня 2020 года, следовательно, установленный законом срок на обращение в суд с требованием об оспаривании увольнения истекал 30 июля 2020 года. Исковое заявление подано представителем истца ФИО2 30 июля 2020 года посредством отправки почтовой корреспонденции и поступило в суд 03 августа 2020 года. Таким образом, на момент подачи иска срок исковой давности по заявленным истцом требованиям пропущен не был.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст. 12, 56, 194-198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

РЕШИЛ:

В удовлетворении исковых требований ФИО1 к открытому акционерному обществу «Завод №9» о признании увольнения и приказа об увольнении незаконными, восстановлении на работе, аннулировании записи в трудовой книжке, взыскании заработной платы за время вынужденного прогула, компенсации морального вреда отказать.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Свердловский областной суд в течение месяца со дня изготовления решения в окончательной форме путем подачи апелляционной жалобы через Орджоникидзевский районный суд г. Екатеринбурга.

Мотивированное решение будет изготовлено в течение пяти дней.

Судья Е.А. Лащенова

Мотивированное решение изготовлено 20 октября 2020 года.

Судья Е.А. Лащенова