Апелляционное определение № 22-2892/2025 22-60/2026 от 12 марта 2026 г.

Судья Терскова Е.В. Дело № 22-60/2026 (22-2892/2025)


А П Е Л Л Я Ц И О Н Н О Е О П Р Е Д Е Л Е Н И Е

г. Томск 13 марта 2026 года

Судебная коллегия по уголовным делам Томского областного суда в составе:

председательствующего Окунева Д.В.,

судей Матыскиной Л.С., Мысина И.В.,

при секретаре судебного заседания Дроздове Д.А.,

с участием: прокурора Шумиловой В.И.,

осужденных ФИО2 и ФИО1,

защитника осужденных ФИО2 и ФИО1 – адвоката Стрельцовой Н.Б.,

защитника осуждённого ФИО1 – адвоката Черновой Т.В.,

защитника осужденного ФИО1 наряду с адвокатом – Ковиной А.С.,

рассмотрела в судебном заседании дело по апелляционному представлению прокурора Первомайского района Томской области Соколова И.А., апелляционным жалобам осужденных ФИО2, ФИО1 и их защитников – адвокатов Булыгиной Г.В., Стрельцовой Н.Б., защитника осужденного ФИО1 наряду с адвокатом – Ковиной А.С. на приговор Первомайского районного суда Томской области от 7 августа 2025 года, которым

ФИО2, /__/, не судимый,

осужден по ч. 4 ст. 111 УК РФ к 8 годам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима; срок наказания постановлено исчислять со дня вступления приговора в законную силу; до вступления приговора в законную силу мера пресечения ФИО2 в виде запрета определенных действий изменена на заключение под стражу; зачтены в срок наказания период задержания ФИО2 и период содержания его под стражей с 6 июля 2022 года до 2 декабря 2022 года и с 7 августа 2025 года до дня вступления приговора в законную силу из расчета один день содержания под стражей за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима; зачтен в срок лишения свободы период нахождения ФИО2 под домашним арестом с 3 декабря 2022 года до 19 сентября 2023 года из расчета два дня нахождения под домашним арестом за один день лишения свободы; зачтено в срок лишения свободы время нахождения ФИО2 под запретом определенных действий с 20 сентября 2023 года по 6 августа 2025 года из расчета два дня его применения за один день содержания под стражей;

ФИО1, /__/, не судимый;

осужден по ч. 4 ст. 111 УК РФ к 4 годам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима; срок наказания постановлено исчислять со дня вступления приговора в законную силу; до вступления приговора в законную силу мера пресечения ФИО1 в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении изменена на заключение под стражу; зачтено в срок наказания время содержания ФИО1 под стражей с 7 августа 2025 года до дня вступления приговора в законную силу из расчета один день содержания под стражей за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима.

Заслушав доклад судьи Окунева Д.В., выступления прокурора Шумиловой В.И., поддержавшей доводы апелляционного представления, осужденных ФИО2, ФИО1, их защитников – адвокатов Стрельцовой Н.Б. и Черновой Т.В., защитника наряду с адвокатом осужденного ФИО1 – Ковиной А.С., поддержавших доводы апелляционных жалоб, судебная коллегия

У С Т А Н О В И Л А:

ФИО2 и ФИО1 признаны виновными в причинении тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, группой лиц, повлекшего по неосторожности смерть потерпевшего.

Преступление осужденными совершено 28 мая 2022 года, в /__/ Томской области, при обстоятельствах, изложенных в приговоре.

В апелляционном представлении прокурор Первомайского района Томской области Соколов И.А. выражает несогласие с приговором и указывает на следующее: приговор не отвечает требованиям, предусмотренным ч. 4 ст. 7 и ст. 297 УПК РФ; из материалов уголовного дела следует, что в период предварительного следствия ФИО1 дал пояснения о нанесении ФИО2 ударов потерпевшему, однако при решении вопроса о назначении ФИО1 наказания суд не привел мотивов, по которым его показания о действиях соучастника не могут быть расценены как активное способствование изобличению и уголовному преследованию других соучастников преступления; при указанных обстоятельствах, следует признать обстоятельством смягчающим наказание ФИО1, активное способствование изобличению и уголовному преследованию других соучастников преступления; вносимые в приговор изменения являются основанием для смягчения назначенного ФИО1 наказания; судом также обоснованно учтено в качестве обстоятельства, смягчающего наказание ФИО2, наличие на иждивении малолетнего ребенка, при этом соответствующая ссылка на применение п. Г ч. 1 ст. 61 УК РФ обжалуемое решение не содержит; рассматриваемое преступление совершено ФИО1 и ФИО2 в соучастии, однако ссылка о назначении наказания указанным лицам с применением правил, предусмотренных ч. 1 ст. 67 УК РФ в приговоре отсутствует. Прокурор просит приговор изменить: признать активное способствование изобличению и уголовному преследованию других соучастников преступления обстоятельством, смягчающим наказание ФИО1; смягчить назначенное ФИО1 наказание до 3 лет 11 месяцев лишения свободы; в описательно-мотивировочной части приговора при признании смягчающим наказание обстоятельством - наличие на иждивении ФИО2 малолетнего ребенка, указать ссылку на п. Г ч. 1 ст. 61 УК РФ; в описательно-мотивировочной части приговора при назначении наказания ФИО2 и ФИО1 указать ссылку на применение правил, предусмотренных ч. 1 ст. 67 УК РФ.

В апелляционной жалобе осужденный ФИО2 выражает несогласие с приговором и указывает на следующее: приговор является незаконным и необоснованным, подлежит отмене ввиду несоответствия выводов суда фактическим обстоятельствам уголовного дела, нарушения права на защиту; приговор не соответствует нормам уголовно-процессуального закона; судом неправильно применены положения Особенной части УК РФ; приговор является точной копией обвинительного заключения; описание преступного деяния, приведенное в приговоре, не соответствует фактическим обстоятельствам уголовного дела, полностью опровергается показаниями допрошенных свидетелей, потерпевшей, заключениями судебно-медицинских экспертиз и показаниями экспертов БЭСМЭ ТО; из показаний потерпевшей, данных ею в ходе предварительного следствия и в судебном заседании, следует, что он бил потерпевшего не сильно, не для того, чтобы убивать, после чего потерпевший сел за стол, при этом на лице у него она увидела только царапину в области скулы и кровь в уголке нижней губы; потерпевшая указывала на то, что видела всего один удар в нижнюю часть лица, потом потерпевший вместе с ним упали; в ходе выездного судебного заседания потерпевшая также говорила о том, что видела один удар по губам; исходя из показаний потерпевшей К., неясно, о каком умысле на причинение тяжкого вреда здоровью может указывать суд в приговоре; одним ударом тыльной стороны ладони не мог быть причинен тяжкий вред здоровью, при этом, как следует из заключения судебно-медицинской экспертизы, данный удар не повлек вреда здоровью; показания потерпевшей К. согласуются с показаниями свидетелей Б., А., С., И. и осужденного ФИО1, а также с заключением экспертов № 154; заключение комиссии экспертов № 154 подтверждает правдивость его показаний и показаний ФИО1, а также опровергает выводы суда о возможности причинения потерпевшему закрытой черепно-мозговой травмы от его действий и действий ФИО1; в подтверждение своих доводов осужденный приводит содержание заключения экспертов №154; эксперты подтверждают, что от двух его ударов потерпевшему были причинены повреждения в области носа и верхней губы, однако они не повлекли вреда здоровью потерпевшего, что указано на стр. 34 указанного заключения; выводы суда о наличии у них умысла на причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшего не основаны на фактических обстоятельствах уголовного дела; нанося удар тыльной стороной ладони по губам потерпевшего с целью пресечь с его стороны оскорбления и унижения, у него не было умысла на причинение вреда его здоровью; об отсутствии умысла на причинение потерпевшему тяжкого вреда здоровью также свидетельствует и заключение экспертов № 154; не соответствует фактическим обстоятельствам уголовного дела и опровергается материалами уголовного дела вывод суда о том, что они действовали умышленно, согласованно, группой лиц; в нарушение ст. 312 УПК РФ, полный текст приговора был вручен стороне защиты спустя почти 2 месяца, 15 сентября 2025 года; в ознакомлении с протоколом судебного заседания стороне защиты также было отказано по причине его отсутствия; ввиду того, что на момент ухода судьи в совещательную комнату протокол судебного заседания был еще не готов, непонятно, чем руководствовался суд при постановлении приговора; по мнению осуждённого, изготовление судом протокола судебного заседания после вынесения приговора лишает протокол судебного заседания всякого процессуально-правового назначения и не может служить источником фиксации доказательств; показания потерпевшей и некоторых свидетелей искажены в приговоре; принимая итоговое решение, суд руководствовался исключительно на своих предположениях, а не на материалах уголовного дела и протоколе судебного заседания; указанные в приговоре на страницах 8-9 показания потерпевшей К., а также свидетеля Б. в части, касающейся количества нанесенных потерпевшему ударов, не соответствуют их показаниям, данным ими в судебном заседании; не являются достоверными показания свидетеля Б., так как данный свидетель ссылался на показания свидетеля С., однако при повторном допросе С. не подтвердил показания Б.; Б. при его допросе находился в состоянии алкогольного опьянения, однако суд не уточнил у свидетеля, влияет ли его состояние на возможность давать показания, может ли он давать адекватные показания; из показаний свидетеля Б. следовало, что суд его не извещал, что его приглашал государственный обвинитель; С., не подтвердив показания Б., указал на то, что с Б. он не разговаривал и ничего ему не пояснял, в связи с чем можно сделать вывод, что Б. излагал сведения, которые ему сообщил государственный обвинитель, приглашая его в судебное заседание; свидетель С. подтвердил его показания и показания ФИО1 в части того, что потерпевший удушающим приемом свалил его с лавки; в ходе допроса Б. пояснил, что когда он находился на берегу, туда приходил какой-то К., однако суд проигнорировал данный факт, не уточнив, когда и с кем тот приходил, что он делал на берегу, при этом сторона защиты ходатайствовала об этом; свидетель Б. пояснил, что потерпевшего погрузили в автомобиль «Нива», положив его на заднее сиденье во весь рост, однако длина тела потерпевшего /__/ см, а заднее сиденье автомобиля «Нива» составляет 120 см, при этом свидетель С. говорил о том, что потерпевшего везли в положении сидя; показания Б. и К. имеют противоречия в части способа перемещения потерпевшего из машины до дивана; заключение экспертов № 154 не свидетельствует о том, что смерть потерпевшего, вопреки утверждениям суда, наступила от закрытой черепно-мозговой травмы, и подтверждает, что он и ФИО1 не причастны к инкриминируемому деянию; в подтверждение своих доводов осужденный приводит содержание абзацев на страницах 25 и 28 данного заключения, где указывается на то что черепно-мозговая травма образовалась не более не более 2-3 суток до поступления потерпевшего в больницу 29 мая 2022 года в 15.50 часов; согласно обжалуемого приговора, конфликт между ним, потерпевшим и ФИО1 произошел в период времени между 23 часов и ближе к 24 часам; из показаний потерпевшей К. следует, что ее мужа били 29 мая 2022 года, в период времени с 1 до 2 часов; по мнению осуждённого, указанное позволяет утверждать, что закрытая черепно-мозговая травма потерпевшим была получена до его прихода на берег реки /__/, за 1-2 суток, то есть 26 или 27 мая 2022 года, в связи с чем у потерпевшего 29 мая 2022 года и был диагностирован сепсис; эксперт Н. пояснил, что субарахноидальное кровоизлияние в зависимости от причин возникновения, состояния здоровья, может развиваться постепенно, в связи с чем, по мнению осуждённого закрытая черепно-мозговая травма была образована за 2-3 суток до вмененного периода совершения преступления, что также следует из компьютерной томографии головы от 29 мая 2022 года, в соответствии с которым не было выявлено свежих костно-травматических изменений черепа, и придаточных пазух носа; на основании данных, указанных в заключении комиссии экспертов № 154, в том числе при ответе на вопрос № 10 на странице 35, можно достоверно утверждать, что потерпевший, находясь на берегу реки /__/ 28 мая 2022 года, находился в светлом промежутке, то есть совершал активные действия, алкоголизировался, что действовало на его организм как анестезия; субарахноидальное кровоизлияние головного мозга сопровождается психомоторным возбуждением, при этом поведение потерпевшего соответствует описанию течения болезни; поведение и внешнее состояние потерпевшего подтверждают, что заболевание прогрессирует; о том, что потерпевший был избит ранее, свидетельствует ответ экспертов на странице 29 данного заключения; потерпевший поступил в больницу в течение 12-15 часов с момента, вмененного им следствием, где находился около 6 суток, при этом обнаруженные на его теле повреждения имеют давность до 10 суток, которые он мог получить, в том числе при падении с высоты собственного роста, так и от ударов предметами; по мнению осуждённого, указанные обстоятельства позволяют утверждать, что потерпевшего либо регулярно избивали, либо он при употреблении спиртного мог падать; в подтверждение своих доводов осужденный приводит показания свидетеля К., данные ею 8 ноября 2023 года и 25 июля 2022 года, в том числе, в которых она рассказывала об обстоятельствах, при которых она 29 мая 2022 года в 00.05 часов созвонилась с потерпевшей К., которая ей сообщила о том, что К. скоро будут дома, об обстоятельствах, при которых ее брата привезли ночью домой; в судебном заседании были допрошены свидетели, показания которых свидетельствуют о различных версиях получения потерпевшим закрытой черепно-мозговой травмы, а также о времени, месте и дате их получения, однако данные показания не были приняты во внимание в ходе предварительного следствия и судебного разбирательства; суд в приговоре не дал оценки показаниям свидетелей С., У., Н., С., Б., Я., Р., сославшись на то, что они не являются очевидцами произошедших событий, однако их показания не являются предположением и соответствуют требованиям и нормам закона; данные свидетели называли источник полученных сведений, в связи с чем суд должен был дать им оценку в приговоре, поскольку показания этих свидетелей подтверждают наличие иных версий получения травмы потерпевшим; сведения, которые они излагали в ходе их допроса в судебном заседании, стали им известны от непосредственных очевидцев – от К. и А.; свидетель У. рассказала о том, что от потерпевшей ей приходило смс-сообщение, в соответствии с которым К. упал, находясь в состоянии опьянения, и впал в кому; свидетель С. рассказал об обстоятельствах, при которых 8 июля 2022 года к нему обратилась потерпевшая К. с просьбой заверить ее подпись на заявлении, адресованном в суд, в котором она просила не избирать ему меру пресечения в виде заключения под стражу; из показаний Р. следует, что К. рассказывала ему о своем намерении обратиться в суд с заявлением о том, чтобы его брата не арестовывали, позже возле суда он видел, как следователь оказывала воздействие на потерпевшую из за её заявления, с которым она обратилась в суд; в подтверждение своих доводов осужденный приводит показания свидетелей У., С. и Р., указывая на то, что суд, перечислив фамилии ряда свидетелей, указал лишь на то, что они не являются очевидцами; в приговоре суд указал количество ударов, однако потерпевшая и свидетели говорили только об одном ударе ФИО1 и об одном – двух его ударов; эксперт Г. в ходе выездного судебного заседания пояснила, что удары (воздействия) нужно видеть; на вопросы суда и стороны защиты эксперт Г. пояснила, что из показаний потерпевшей, свидетелей и подсудимых можно сделать вывод, о том, что ударных воздействий явно недостаточно для причинения потерпевшему черепно-мозговой травмы, а также указала на то, что воздействия, которые привели к закрытой черепно-мозговой травме потерпевшего, наносились по затылочной, волосистой части головы, тогда как он и ФИО1 нанесли удары исключительно в лицо; после указанных ударов потерпевший сознание не терял, а продолжал активную жизнедеятельность; вопреки утверждениям экспертов о том, что удары можно только видеть, суд необоснованно сослался в приговоре на показания потерпевшей в части того, что она слышала глухие звуки и считает, что это были звуки ударов; как следует из содержания страницы 34 заключения, всего по голове потерпевшего было нанесено не менее 6 воздействий, часть повреждений причинены от воздействия тупых твердых предметов, в том числе с неровной и шероховатой поверхностью; по версии обвинения, каких-либо предметов у них в руках не было, а кулак человека, по мнению осуждённого, к таким предметам не относится, что подтвердил профессор А.; на выездном судебном заседании эксперт Н. подтвердил, что к таким предметам относится пень; ни его кулак, ни кулак ФИО1 в распоряжение экспертов не предоставлялись; эксперт С. указывала на то, что рана на скуле больше относится к резаной ране, однако никаких предметов у них в руках не было; на странице 38 заключения экспертами говорится о том, что воздействия, которые привели к черепно-мозговой травме, в основном наносились по волосистой части головы и лба; лицо и лоб волосистой частью головы не являются; только по голове должно быть более 6 ударов, при этом у потерпевшего были также диагностированы ушиб сердца, легких, пневмоторакс, а также резаная рана на скуловой области, что свидетельствует о еще большем количестве ударов; в приговоре суд указал на то, что исходит из способа совершения преступления, характера и локализации телесных повреждений и их направленности на повреждение жизненно важного органа потерпевшего, однако суд не указал – какого именно органа; необоснованным является указание в приговоре на то, что заключение комиссии Красноярского медицинского университета не может быть признано достоверным и допустимым доказательством по делу, поскольку труп потерпевшего и гистологический материал в их распоряжение не предоставлялись; данное заключение производилось по медицинским заключениям, которые выполнял Н., и который в последствии их поддержал, а гистологический материал, как было установлено в суде, эксперт Н. по его собственной инициативе, изъяв образцы, во влажный банк не предоставил; в связи с возникновением вопросов о достоверности заключений экспертов, имеющихся в материалах уголовного дела, стороной защиты было получено заключение комиссии специалистов различных специальностей по поручению руководителя экспертно-правового центра ФГБОУ ВО КрасГМУ им. проф. В.Ф. Войно-Ясенецкого Минздрава России Х., которое оформлено надлежащим образом с приведением подробного анализа изученных документов; при этом специалисту А. в ходе его допроса были представлены на обозрение подлинные материалы дела, и он подтвердил, что именно эти материалы были предоставлены в распоряжение экспертов; осуждённый приводит содержание заключения специалиста; данное заключение полностью поддержал специалист А., указав на то, что причиной смерти потерпевшего явился ятрогенный тромбоз вследствие неправильного оказания ему медицинской помощи на этапе стационарного лечения; исходя из содержания вышеуказанного заключения можно сделать вывод о том, что причина смерти потерпевшего до настоящего времени не определена, в материалах дела имеются два разных заключения комиссии экспертов, в связи с чем суду следовало дать оценку каждому из них в совокупности с другими доказательствами по делу, привести мотивы, почему суд согласился с одним из заключений и отверг другие; в ходе судебного заседания 24 апреля 2023 года свидетель А. рассказал об обстоятельствах, при которых 28 мая 2022 года он нанес только один удар по лицу потерпевшего, в левую его часть, по губам, каких-либо других ударов он не видел, как и то, наносил ли удары потерпевшему ФИО1; из содержания показаний А. возникает вопрос о том, как потерпевшая могла видеть моменты нанесения ударов, сидя в это время спиной к своему мужу; свидетель А. также пояснил о том, что после произошедшего потерпевший сел за стол, из повреждений он видел только то, что была рассечена скула и разбита губа, на здоровье потерпевший не жаловался; свидетель И. в судебном заседании 25 мая 2023 года также рассказывал об обстоятельствах конфликта между ним и потерпевшим, указывая на то, что потерпевший весь вечер хватал его и отводил к берегу, после произошедшего потерпевший сидел за столом, каких-либо повреждений на нем, следов крови И. не видел; также свидетель И. указывал на грубые методы работы сотрудников следственного комитета, которые не разрешали сходить в машину за очками, чтобы прочесть протокол, что ему не были разъяснены его права; свидетель Б. в своих показаниях рассказывал о том, что потерпевший оскорблял его, за что потерпевшему делали замечания, после чего он нанес потерпевшему только один удар, при этом Б. не видел, в какую часть лица пришелся удар; также из показаний свидетеля Б. следует, что после указанного удара потерпевший сидел за столом, был в сознании, у него была разбита губа и бровь, нанесение иных ударов потерпевшему Б. не видел; на предварительном следствии Б. также говорил только об одном его ударе по губам потерпевшего; в подтверждение своих доводов осужденный приводит показания свидетелей А., И. и Б.; из показаний потерпевшей и свидетелей следует, что после ударов по лицу К., он сознание не терял, не падал, а продолжал активное проявление жизнедеятельности, следовательно, ни одно из его травматических воздействий по лицу потерпевшего не имеет никакого отношения к формированию у него черепно-мозговой травмы, а зоны травматических воздействий находятся вне проекции внутричерепных повреждений, в связи с чем можно утверждать, что его действиями здоровью К. вред не причинен; показания потерпевшей К. в части того, что потерпевший после удара ФИО1 упал и не вставал, не согласуются с показаниями свидетелей Б. и А.; не соответствует действительности и вывод суда о том, что его показания и показания ФИО1 разные, в части количества ударов, механизма и локализации их показания были не измены; в своих показаниях, которые согласуются с показаниями остальных участников того мероприятия, он говорил о том, что нанес один удар потерпевшему ладонью наотмашь по носу и губам, после чего потерпевший не упал, а только шатнулся в сторону и остался стоять на ногах, затем нанес аналогичный первому удар тыльной стороной открытой ладони в область рта потерпевшего, а ФИО1 нанес один удар в область переносицы; ФИО1 в своих показаниях также говорил о том, что видел, как он нанес потерпевшему два удара по лицу, при этом ФИО1 пытался разнять их, но потерпевший крепко схватился за его одежду в области груди, душил его, тогда ФИО1 ударил потерпевшего в левую часть лица; между протоколами осмотра места происшествия от 29 мая 2022 года (Том №1, л.д. 35-42) и от 7 июля 2022 года (Том №1, л.д. 65-80) усматриваются существенные противоречия; в протоколе от 29 мая 2022 года говорится о сухих пнях, при этом к моменту осмотра 7 июля 2022 года они отсутствуют; в ходе допросов потерпевшая К. и свидетель Б. утверждали, что поверхность участка местности представляла собой ровную поляну, без пней, поросшую травой, однако другие свидетели – С., К., П., И. и Т. поясняли, что участок местности представляет собой бывшую березовую рощу, деревья спилены и на участке присутствуют многочисленные пни разного размера, в том числе и в непосредственной близости от деревянного стола, который зафиксирован в указанных выше осмотрах места происшествия; устранение данных противоречий важно, поскольку в заключении №154 при ответе на вопрос № 5 говорится о тупых твердых предметах, в том числе с неровной и шероховатой поверхностью, а, согласно показаниям профессора А., пень имеет такую поверхность; в подтверждение своих доводов осужденный приводит показания специалиста А.; кроме того, эксперты не смогли в этом же заключении ответить на вопрос № 11 ввиду недостаточности информации о конкретных обстоятельствах падения потерпевшего и местности; такую информацию можно было получить и предоставить экспертам только при проведении судом осмотра с фиксацией обстановки участка местности; по мнению осуждённого, право участника судебного разбирательства на проведение осмотра является безусловным основанием для его проведения; несоблюдение судом гарантии объективности рассмотрения уголовного дела лишило сторону защиты возможности представлять сведения, способные доказать обстоятельства, подлежащие установлению п. 2 ч. 1 ст. 53 УПК РФ; нежелание непосредственно познать обстановку прошлого события породило необоснованные противоречия в оценке показаний участников судебного разбирательства; отказ суда в удовлетворении ходатайств участников процесса о проведении осмотра местности нарушил требования ч. 1 ст. 240, ч. 4 ст. 7 УПК РФ; выездное судебное заседание было проведено только через три года и после выступления его защитника в прениях сторон, при этом обстановка осматриваемой местности претерпела существенные изменения; если бы суд своевременно удовлетворил ходатайство стороны защиты и выехал на место для познания окружающей обстановки, то можно было бы исключить ряд противоречий, которые в настоящее время остались не выясненными; судом были отклонены ходатайства стороны защиты без надлежащей мотивировки; суд не желал выяснить истину; судом не было предоставлено время для подготовки к прениям сторон и последнему слову; суд ограничил сторону защиты в предоставлении характеризующего материала; суд не давал возможности огласить полное содержание письменных ходатайств; судом нарушены требования закона, предусмотренные ч. 4 ст. 302 УПК РФ; в приговоре не представлено достоверных доказательств его вины и вины ФИО1; по событию смерти потерпевшего имеются разные версии произошедших событий, которые стороной обвинения в ходе судебного заседания опровергнуты не были, в приговоре не оценены. Осужденный просит приговор в отношении него и ФИО1 отменить, вынести оправдательный приговор.

В апелляционной жалобе осужденный ФИО1 выражает несогласие с приговором, приводит доводы, аналогичные доводам апелляционной жалобы осужденного ФИО2, и указывает также на следующее: не мог быть причинен тяжкий вред здоровью потерпевшего одним его ударом по лицу, который, как указано в заключении судебно-медицинской экспертизы, не повлек вреда здоровью; при нанесении одного удара в лицо потерпевшего с целью не допустить удушения ФИО2, у него не было умысла на причинение какого-либо вреда здоровью потерпевшего; им был нанесен только один удар в лицо потерпевшего, после которого потерпевший не упал; своим решением о проведении выездного судебного заседания суд признал необоснованность отказа в удовлетворении ходатайств стороны защиты о его проведении. Осужденный просит приговор в отношении него и ФИО2 отменить, вынести оправдательный приговор.

В апелляционной жалобе защитник осужденного ФИО1 – адвокат Булыгина Г.В. выражает несогласие с приговором и указывает на следующее: вина ФИО1 в совершении инкриминируемого ему деяния не подтверждена ни показаниями свидетелей, ни материалами дела; стороной обвинения не были предоставлены доказательства, которые могут в полной мере подтвердить обвинение, и которые согласуются с другими материалами дела. Защитник просит приговор отменить.

В апелляционной жалобе защитник осужденного ФИО1 наряду с адвокатом – Ковина А.С. также выражает несогласие с приговором и указывает на следующее: приговор является незаконным и необоснованным вследствие неполноты и односторонности исследования обстоятельств дела, неверной оценки доказательств, допущенных судом существенных нарушений уголовно-процессуального закона, неправильного применения уголовного закона; совокупностью исследованных доказательств опровергаются установленные судом – время, место, способ, локализация повреждений, количество ударов, общий умысел и причинная связь; время и место получения потерпевшим травмы достоверно не установлены; утверждение стороны обвинения о нанесении потерпевшему травмы в период с 19.00 до 23.50 часов 28 мая 2022 года на берегу реки /__/ опровергается, в том числе показаниями свидетеля К., которая в 29 мая 2022 года в 00.05 часов созванивалась с К., которая была спокойна и сказала о том, что они скоро придут домой, при этом в указанный интервал времени ФИО1 и ФИО2 на берегу уже не было, что также следует из показаний очевидцев; в карте вызова скорой помощи /__/ от 29 мая 2022 года указано о том, что потерпевшего со слов его жены избили в период с 1 до 2 часов 29 мая 2022 года; из заключения эксперта №154, на странице 28, следует, что черепно-мозговая травма образовалась у потерпевшего за 2-3 суток до его поступления в 15.50 часов 29 мая 2022 года в больницу, следовательно 26-27 мая, то есть до общения потерпевшего с осужденными; следствием и судом не были исследованы перемещения потерпевшего 26-27 мая, а также круг возможных его контактов, в частности с 00.00 часов 29 мая до 4.00 часов 29 мая, когда потерпевший находился в состоянии сильного алкогольного опьянения, спал на берегу реки /__/ вместе со свидетелем С., куда также приходил свидетель Б.; имеет место прямое противоречие между временем предполагаемой травмы и объективными медицинскими данными; не подтверждается доказательствами утверждение стороны обвинения о том, что ФИО1 в продолжение преступного умысла ФИО2 нанес удары потерпевшему; между ФИО1 и потерпевшим не существовало конфликта или вражды ни до, ни во время событий; все свидетели указывают на то, что между ними не было ни личных ссор, ни каких-либо оснований для агрессии; характер действий ФИО1 противоречит понятию умышленного насилия, он нанес один удар по лицу в момент, когда потерпевший душил ФИО2 за ворот куртки, что может быть расценено как вмешательство в целях прекращения конфликта; такие действия не могут интерпретироваться как реализация заранее сформированного преступного умысла; отсутствие какого-либо умысла подтверждает также сам ФИО1, который последовательно во всех своих показаниях говорит о том, что он вмешался в конфликт, чтобы прекратить его и остановить драку; никто из свидетелей не говорит о том, что ФИО1 действовал с кем-то согласованно; свидетели Б., А., И. не подтверждают совместных намерений; в подтверждение своих доводов защитник приводит показания свидетелей И. (Том №1, л.д. 176-183) и К., которые подтверждают, что ФИО1 не был инициатором конфликта, а пытался остановить насилие; ФИО1 нанес один удар, но это было реакцией в момент вмешательства и попыткой остановить потерпевшего от удушения ФИО2, а не реализацией заранее задуманного плана; в материалах дела отсутствуют доказательства согласованных действий ФИО1 и ФИО2; ни один свидетель не указывает на сговор или совместный умысел; обвинение по признаку группы лиц не подтверждено, поскольку не установлены общий умысел и распределение ролей; не подтверждается показаниями свидетелей и фактическими обстоятельствами дела утверждение стороны обвинения о том, что ФИО1 нанес потерпевшему не менее трех ударов по лицу и голове; свидетели Б. (Том №1, л.д. 184-189) и И. (Том №1, л.д. 176-183) в своих показаниях говорили о том, что не видели, наносил ли ФИО1 удары потерпевшему; свидетель К. (Том №1, л.д. 138-141, 143-145) указывала на то, что ФИО1 нанес только один удар кулаком потерпевшему в область лица; в подтверждение своих доводов защитник приводит также показания свидетеля А. (Том №1, л.д. 196-202), согласно которым свидетель слышал какие-то хлопки, звуки, похожие на удары, но были ли это удары, он не знает; никто из свидетелей не видел трех ударов от ФИО1, все показания ограничиваются одним ударом в область лица, а звуки ударов или хлопки - это лишь субъективное слуховое восприятие людей в состоянии алкогольного опьянения, не подтвержденное наблюдением; не представляется возможным достоверно установить, был ли это звук удара, его локализацию, кем и кому он был нанесен; приведенные в материалах дела экспертизы исключают причинно-следственную связь между действиями ФИО1 и образованием у потерпевшего черепно-мозговой травмы; экспертиза №154 однозначно исключает возможность того, что действия ФИО1 и ФИО2 могли привести к образованию черепно-мозговой травмы; на странице 34 указанного заключения говорится о том, что часть повреждений была причинена от воздействия тупых твердых предметов, в том числе с неровной и шероховатой поверхностью, однако ни один кулак таким предметом не является, что в судебном заседании подтвердил специалист А., а также эксперт Н., который на вопрос защитника Стрельцовой Н.Б., указал, что таким предметом может быть пень; поверхностная рана в области левой скуловой кости, рана на спинке носа – это те повреждения, которые по локализации могли быть нанесены ФИО1 и ФИО2, и которые оценены как не повлекшие вреда здоровью; на вопросы о том, могли ли в разной комбинации и при разном количестве удары ФИО1 и ФИО2 причинить потерпевшему черепно-мозговую травму, от которой тот скончался, по всем возможным вариантам эксперты ответили отрицательно; в подтверждение своих доводов защитник приводит содержащиеся в экспертизе №154 вопросы к эксперту №13 и №14, а также ответы на них, и показания эксперта Г., данные ею в ходе судебного заседания; опровергается показаниями трех свидетелей утверждение стороны обвинения, что в процессе нанесения ФИО1 и ФИО2 ударов потерпевшему, последний терял равновесие и падал; согласно ответа на вопрос №10 в экспертизе №154 клиническое течение такой травмы, как у потерпевшего, сопровождается временной утратой сознания от нескольких минут до нескольких часов, то есть после получения такой травмы потерпевший не смог бы сразу после конфликта ходить, сидеть за столом, продолжать распивать спиртное, чем он и занимался, согласно показаниям свидетелей И., Б. и А.; по словам экспертов, после временной утраты сознания следует так называемый «светлый промежуток» и, если сопоставить это с давностью травмы потерпевшего в 2-3 суток на момент госпитализации 29 мая 2022 года и наличием у него уже в этот момент сепсиса, то можно сделать вывод, что потерпевший на берегу 28 мая 2022 года находился как раз «в светлом промежутке», длительность которого, согласно экспертизе №154, зависит от скорости нарастания внутричерепных кровоизлияний, тяжести и распространенности ушиба ткани мозга; из выводов независимой экспертизы экспертно-правового центра Красноярского государственного медицинского университета следует, что обнаруженная у потерпевшего черепно-мозговая травма возникла не от ударов кулаком, а в результате падения с высоты собственного роста, характер травмы типичен для падения, а не для избиения; удар, нанесенный ФИО1 пришелся в область лица, а не головы, и, согласно указанному заключению, удары по лицу не могли вызвать всю совокупность повреждений, входящих в черепно-мозговую травму; эксперт Г. также подтвердила, что удары в область лица не могли быть причиной повреждений, обнаруженных на трупе потерпевшего; также, согласно данному заключению, не были исследованы в полной мере заболевания и травмы, имеющиеся у потерпевшего, не было оценено их влияние на течение травмы, а именно тромбоз вен, головы и шеи, травматический пневмоторакс, инфаркт миокарда II типа, сепсис и полиорганная недостаточность; все эти состояния подтверждены клинически и патологоанатомически, но не связаны с действиями ФИО1 и ФИО2; при указанных обстоятельствах, характер и локализация вменяемых повреждений не соответствуют описанным обвинением действиям осужденных; в подтверждение своих доводов защитник приводит ответы на вопросы №5 и №13, изложенные в вышеуказанной экспертизе; из показаний свидетелей и материалов дела следует, что потерпевший неоднократно падал, в том числе в состоянии алкогольного опьянения, однако данные обстоятельства не были оценены судом; в подтверждение своих доводов защитник приводит показания свидетелей П., К., С. (Том №1, л.д. 219-222, 215-218, 209-213), К. и К..; из ответа на вопрос №11 экспертизы №154 следует, что эксперты не исключают падение как возможный механизм образования повреждений, но формально отказываются от ответа, ссылаясь на отсутствие данных об условиях местности, о характере поверхности и точных обстоятельствах; данные пробелы были частично устранены благодаря выездному судебному заседанию, по результатам проведения которого у эксперта Г. появилась информация о механизме падений и характере местности; в своих пояснениях эксперт Г. не исключала того обстоятельства, что падения могли повлиять на уже имеющуюся травму; данная версия подтверждается показаниями С., У., Б., Н., которым К. говорила о том, что травму ее супруг получил в результате падения, поскольку находился в состоянии опьянения; свидетель П. в своих показаниях (Том №1, л.д. 219-222) рассказывал о том, что Б. перебросил через свое бедро потерпевшего, после чего оба упали на землю; в судебном заседании были осмотрены фотографии, на которых Б. и потерпевший лежат на земле, а рядом стоит К., при этом факт эпизода с падением признали и потерпевшая, и Б.; в подтверждение своих доводов защитник также приводит показания свидетеля К. (Том №1, л.д. 215-218), и указывает на то, что тот видел лежащих на земле Б. и потерпевшего, которых сфотографировал его сын, при этом от П. ему стало известно, что Б. применил боевой прием по отношению к потерпевшему; данные обстоятельства не были приняты во внимание судом, не получили какой-либо оценки; причинно-следственная связь между этими падениями, течением черепно-мозговой травмы и летальным исходом исследована не была; следствие и государственное обвинение не проверили версию, согласно которой неоднократные падения потерпевшего 28 мая могли повлиять на течение уже имевшейся у него черепно-мозговой травмы, а суд не исследовал и не оценил в совокупности давность ее наступления и клинические данные, тем самым нарушив требования ст. 7 и ст. 73 УПК РФ, п. 13 постановления Пленума Верховного Суда РФ №55 от 29 июня 2021 года, ст. 14 УПК РФ; отсутствие оценки причинной связи между падениями и исходом также противоречит п. 19 постановления Пленума Верховного Суда РФ №1 от 27 января 1999 года; вышеуказанные нарушения являются существенными, повлиявшими на исход дела, и влекут отмену приговора; показания потерпевшей К. не соответствуют совокупности исследованных доказательств, не согласуются с показаниями других свидетелей; К. еще до возбуждения уголовного дела рассказывала неограниченному кругу лиц о том, что причиной травмы ее мужа стало падение; К. отправляла ранее указанные сообщения свидетелям С. и У., при этом их отправку потерпевшая не отрицала; свидетели Б. и Н. указывали на то, что потерпевшая рассказывала им иную версию событий; опровергается показаниями свидетелей и иными доказательствами утверждение потерпевшей К. о том, что после ударов ФИО1 потерпевший упал и больше не встал; в подтверждение своих доводов защитник приводит показания свидетелей Б., А. и И. (Том №1, л.д. 184-189, 196-202, 176-183); данное утверждение потерпевшей подлежит исключению из приговора; причинная связь между действиями ФИО1 и наступившими последствиями не установлена, выводы суда основаны на предположениях, что противоречит требованиям ст. 14 и ст. 87 УПК РФ, разъяснениям п. 18 постановления Пленума Верховного Суда РФ №55 от 29 июня 2021 года, и влечет отмену приговора; суд не исследовал существенный временной промежуток с 00.00 до 04.00 часов 29 мая 2022 года, когда, уже после отъезда домой ФИО1 и ФИО2, потерпевший находился на берегу в компании своих родственников и свидетеля С.; в указанный интервал судом не проверено, приходили ли иные лица на берег и могли ли они причинить потерпевшему телесные повреждения; судом не дана оценка и версии о возможном избиении потерпевшего Б., заявленной свидетелем С., в совокупности с показаниями свидетеля Я., который указывал на неоднократные драки между ними; непринятие мер к выяснению этих обстоятельств свидетельствует об односторонности судебного разбирательства, нарушении требований ст. 7 и ст. 73 УПК РФ, п. 13 постановления Пленума Верховного Суда РФ №55 от 29 июня 2021 года, ст. 14 УПК РФ; показания свидетеля Б. являются недопустимым доказательством ввиду существенных нарушений порядка его допроса; данный свидетель был приглашен для участия в выездном судебном заседании с нарушением положений ст. 271 УПК РФ по личной инициативе и телефонному звонку прокурора; суд фактически допустил внезапный допрос свидетеля без надлежащего извещения стороны защиты и предоставления ей времени для подготовки к допросу, чем нарушил принципы состязательности и равноправия сторон, положения ст. 16, ст. 47 и ст. 53 УПК РФ; во время допроса свидетель Б. находился в состоянии алкогольного опьянения, пояснив, что всю ночь пил на рыбалке, в связи с чем объективно снижается достоверность его показаний; ввиду указанных нарушений данные показания подлежат исключению из числа доказательств; их использование в обоснование выводов суда является основанием для отмены приговора; суд первой инстанции не исследовал и не оценил совокупность существенных медицинских обстоятельств, зафиксированных в истории болезни, реанимационной документации, заключениях экспертиз и протоколе вскрытия, а именно: травматический пневмоторакс, тромбоз яремной и подключичной вен, сепсис, инфаркт миокарда II типа; указанные состояния способны являться самостоятельными причинами смерти либо существенно модифицировать патогенез и исход травмы; несмотря на это, они не включены в формулировку причины смерти в обвинительном заключении и не получили оценки в приговоре; не мотивировано и отклонение выводов независимой экспертизы экспертно-правового центра КрасГМУ им. проф. Войно-Ясенецкого, согласно которым причиной смерти является ятрогенный тромбоз, а не черепно-мозговая травма; игнорирование медицинских данных противоречит требованиям ст. 7, ст. 73, и ст. 88 УПК РФ, п. 13 постановления Пленума Верховного Суда РФ №55 от 29 июня 2021 года; при отсутствии надлежащей оценки указанных состояний причинная связь между действиями ФИО1 и наступившими последствиями не установлена, что в силу п. 19 постановления Пленума Верховного Суда РФ №1 от 27 января 1999 года исключает вменение тяжкого последствия; выводы суда носят предположительный характер и нарушают положения ст. 14 УПК РФ; после фактического задержания ФИО1 по месту его работы, он был доставлен в следственный комитет по г. Томску, где в течение длительного времени проводились процессуальные действия без участия защитника, оказывалось психологическое давление с целью склонения к признательным показаниям, такое давление также оказывалось на ФИО1 и после того, как он был доставлен в следственный комитет г. Асино, где к участию в деле адвокат был допущен лишь после 23.00 часов и начался официальный допрос; ФИО1, несмотря на то, что с него была взята подписка о невыезде, был фактически ограничен в свободе, ночевал в коридоре следственного комитета и был доставлен на проверку показаний на месте без сна, еды и надлежащих условий; действия по принудительной доставке и удержанию без надлежащего процессуального документа нарушают положения ст. 10, ст. 91-92 УПК РФ; вышеуказанные обстоятельства также является нарушением положений ст.ст. 16, 46, 47, 53 УПК РФ, ст. 51 Конституции РФ, ст.ст. 164 и 9 УПК РФ; лишение сна и питания, помещение в коридор, принудительные перевозки сразу после многочасового допроса указывают на психическое принуждение и нарушение принципов гуманизма; ФИО1 не был заблаговременно уведомлен о дне судебного заседания, в котором состоятся реплики сторон и последнее слово; стороной защиты было заявлено ходатайство о предоставлении времени для подготовки к репликам и последнему слову, однако суд ограничился предоставлением лишь 15 минутного перерыва, которого было явно недостаточно; указанные обстоятельства свидетельствуют об ограничении права ФИО1 на защиту, повлияли на содержание и полноту его выступления; судом нарушены положения ст. 293 и ст. 337 УПК РФ; полученные при вышеуказанных условиях показания ФИО1 являются недопустимыми и подлежат исключению из доказательств, а приговор, основанный на них — отмене. Защитник просит приговор в отношении ФИО1 отменить, как незаконный и необоснованный, постановить в отношении ФИО1 оправдательный приговор ввиду отсутствия события и состава преступления, не установления причинной связи между действиями ФИО1 и наступившими последствиями, недоказанности признака «группа лиц», количества и локализации ударов, времени и места причинения черепно-мозговой травмы; освободить ФИО1 из-под стражи в зале суда, разъяснить ему право на реабилитацию и последующее возмещение вреда.

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней защитник осужденных ФИО2 и ФИО1 – адвокат Стрельцова Н.Б. выражает несогласие с приговором и указывает на следующее: приговор является незаконным и подлежит отмене ввиду несоответствия выводов суда фактическим обстоятельствам уголовного дела, нарушения права на защиту, норм уголовно-процессуального закона и Общей части УК РФ; при вынесении приговора нарушены нормы материального и процессуального права, проигнорированы положения ст. 6 Международной Конвенции «О защите прав человека и основных свобод»; выводы суда о наличии в действиях осужденных признаков преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК РФ, не соответствуют закону; без надлежащей проверки всех собранных по делу доказательств суд пришел к выводу о достаточности доказательств, свидетельствующих о направленности умысла ФИО2 и ФИО1 на причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшему; судом допущены нарушения положений ч. 4 ст. 302 УПК РФ; в ходе предварительного следствия и судебного разбирательства достоверных доказательств вины осужденных представлено не было; стороной обвинения не были опровергнуты и в приговоре не оценены разные версии произошедших событий, в результате которых наступила смерть потерпевшего; не доверять показаниям свидетелей, изложившим в ходе судебного разбирательства иную версию событий, связанных со смертью потерпевшего, оснований не имеется; до настоящего времени не определены причина смерти потерпевшего, а также дата, время и место получения им телесных повреждений; выступая в прениях сторон, ею было сделано заявление о том, что не был допрошен непосредственный очевидец событий – Б., который, как следует из показаний свидетелей, один приходил на берег за потерпевшим, после чего судом было принято решение о возобновлении судебного следствия и проведении выездного судебного заседания; при этом стороной защиты ранее заявлялись ходатайства о выезде суда на место происшествия, однако в их удовлетворении было отказано, постановления об отказе в их удовлетворении сторонам не вручались, в связи с чем стороны были лишены возможности ознакомиться с мотивами и основаниями для отказа; цели и задачи выездного судебного заседания стороне защиты судом не озвучивались, тем самым сторона защиты вновь была ограничена в правах, однако прокурор был осведомлен о планах суда; судом совместно с прокурором в не процессуальное время обсуждался план выездного судебного заседания, о чем свидетельствует факт приглашения гособвинителем в судебное заседание Б.; также совместно с государственным обвинителем на место прибыли и эксперты, которые в последующем с ним и потерпевшей проследовали после выездного судебного заседания на его личном автомобиле; только в ходе выездного судебного заседания стороне защиты стало известно о том, что будет проходить допрос нетрезвого свидетеля Б. с участием экспертов Г. и Н.; присутствующих экспертов допрашивали в момент судебного заседания, также и они сами задавали участникам процесса вопросы, однако суд не определил их статус — свидетели, специалисты или эксперты; принимая решение о проведении выездного судебного заседания, суд признал таким образом факт незаконного отказа в удовлетворении ходатайств стороны защиты, при этом, как следует из пояснений свидетелей и осужденных, обстановка местности уже на тот момент сильно изменилась; необоснованно отказывая в удовлетворении ходатайства о выезде суда на место происшествия в самом начале судебного следствия, судом было потеряно время для фиксации истинной обстановки, которая претерпела в настоящее время существенные изменения, в связи с чем суд в настоящее время лишен возможности устранить в полном объеме противоречия между протоколами осмотров места происшествия от 29 мая и 7 июля 2022 года; проводя выездное судебное заседание, суд не желал подробно зафиксировать обстановку местности, и фиксация пней происходила только по настоятельной просьбе стороны защиты; судом в ходе выездного судебного заседания был допрошен свидетель Б., который находился в состоянии алкогольного опьянения, о чем свидетельствовали ярко выраженный запах алкоголя, нарушенная координация движения, не четкая речь, при этом свидетель пояснил, что он употреблял спиртное, однако суд не уточнил у свидетеля, может ли он давать показания, а сделал стороне защиты замечание, указав на то, что они не являются специалистами в этой области и не могут ставить диагноз; несмотря на то, что свидетель использовал нецензурную лексику, суд замечаний ему не делал и у суда не возникло сомнений в адекватности поведения свидетеля; Б. указывал на сведения, которые ему стали известны от свидетеля С., однако при повторном допросе свидетель С. показания Б. не подтвердил, заявив о том, что с Б. он не разговаривал, в связи с чем, по мнению защитника, можно сделать вывод о том, что Б. излагал сведения, которые стали ему известны от государственного обвинителя, который приглашал его в судебное заседание; свидетель С. подтвердил показания ФИО1 и ФИО2 в части того, что потерпевший удушающим приемом свалил с лавки ФИО2; в ходе допроса Б. пояснил, что на берег приходил какой-то К., однако суд проигнорировал данный факт; свидетель Б. пояснил, что потерпевшего погрузили в автомобиль «Нива», положив его на заднее сиденье во весь рост, однако длина тела потерпевшего /__/ см, а заднее сиденье автомобиля «Нива» 120 см, в то время как свидетель С. говорил о том, что потерпевшего везли сидя, в связи с чем вопрос транспортировки тоже не был выяснен; показания Б. и К. имеют противоречия в части способа перемещения потерпевшего из машины до дивана; суд указывает, что обвинение подтверждается показаниями потерпевшей, однако эксперты указывают на то, что от действий осужденных по версии потерпевшей черепно-мозговая травма образоваться не могла; судом в приговоре не дана оценка показаниям свидетелей С., Б., Я., которые рассказали о конфликте между Б. и потерпевшим, который произошел после того, как ФИО2, ФИО1 и И. уехали с берега; судом были проигнорированы ходатайства стороны защиты о возвращении уголовного дела прокурору ввиду того, что предъявленное обвинение не является корректным и понятным, обвинительное заключение составлено с нарушением уголовно-процессуального закона, не соответствует требованиям ст. 8, 85, 220 УПК РФ; сторона защиты неоднократно обращала внимание суда, на то что неполнота предварительного следствия исключает постановление обвинительного приговора ввиду недостаточности доказательств, которые не исключают и другие версии произошедшего; дело рассмотрено судом с обвинительным уклоном; следствием было установлено, что граждане /__/ К. и его товарищ в указанный период времени также были на берегу, но допрос К. свелся выяснению у него вопроса о том, причинял ли он повреждения потерпевшему, при этом никто не уточнил данных его товарища, мог ли тот причинить повреждения потерпевшему; при последнем заявлении ходатайства о возвращении уголовного дела суд в нарушение права на защиту, на состязательность и гласность ведения процесса, не позволил ей в полном объеме огласить ходатайство, сославшись на его большой объем и попросил приобщить в письменном виде; сторона обвинения в своей речи утверждала о дате, времени и месте совершения преступления, при этом указанные сведения материалами дела, показаниями потерпевшей и свидетелей не подтверждаются; из показаний потерпевшей и видеозаписи проверки показаний на месте следует, что ФИО2 бил потерпевшего не сильно, после чего потерпевший сел за стол, на лице у него она увидела только царапину в области скулы и кровь в уголке нижней губы; данные показания потерпевшей согласуются с показаниями других свидетелей и заключением экспертов №154; с учетом всех судебно-медицинских заключений, до сегодняшнего дня не определена причина смерти потерпевшего; из карты вызова скорой медицинской помощи /__/ от 29 мая 2022 года следует, что со слов жены потерпевшего, его избили в период времени с 1 до 2 часов 29 мая 2022 года, при этом, как следует из приговора, конфликт между потерпевшим и осужденными произошел в период времени между 23 и 24 часами 28 мая 2022 года; эту дату и время потерпевшая подтвердила при допросе в суде и в СМИ; в ходе медицинских обследований у потерпевшего были установлены в том числе посттравматический пневмоторакс и тромбоз вен, однако эксперт, вскрывая труп потерпевшего в выходной день, в отсутствие другого персонала, при наличии медицинской карты больного, в которой указаны диагнозы, не отражает их в своем акте; экспертом Н. были отобраны образцы для судебно-гистологического исследования, однако по причине личного решения эксперта на гистологическое исследование были направлены не все образцы; эксперт Н. был допрошен в судебном заседании посредством видеоконференцсвязи, при этом с постановлением о его допросе именно таким образом стороны ознакомлены не были, перед началом и во время допроса в зале суда он находился один, личность его установлена не была; на вопросы стороны защиты эксперт Н. пояснил, что от сепсиса либо инфаркта миокарда может наступить летальный исход, однако в своем заключении об их наличии у потерпевшего не указывает; важное значение для уголовного дела также представляет заключение судебно-гистологического исследования с установленным судебно-гистологическим диагнозом; допрошенная в ходе судебного заседания эксперт С. подтвердила наличие установленного в медицинской карте диагноза пневмоторакс, отразила его травматический характер, но не смогла объяснить, почему ее руководитель Н. не отразил это в акте вскрытия, хотя должен был это сделать, и, поскольку заключение комиссии экспертов, которое она возглавляла, выполнялось на основании заключения эксперта Н., акта вскрытия произведенным Н., они в своем заключении этот диагноз не отразили, но из истории болезни потерпевшего ей известно, что на госпитальном этапе эти диагнозы были установлены; стороной защиты было получено заключение комиссии специалистов различных специальностей по поручению руководителя экспертно-правового центра ФГБОУ ВО КрасГМУ им. проф. В.Ф. Войно-Ясенецкого Минздрава России Х.. которое оформлено надлежащим образом с приведением подробного анализа изученных документов, отражающих содержание материалов уголовного дела, при этом специалисту А. в ходе его допроса были представлены на обозрение подлинные материалы дела, и он подтвердил, что именно эти материалы были предоставлены в распоряжение экспертов; защитник излагает содержание заключения; данное заключение полностью поддержал специалист А., указав на то, что причиной смерти потерпевшего явился ятрогенный тромбоз вследствие неправильного оказания ему медицинской помощи на этапе стационарного лечения; для защитника осталось неясным, с какой целью для выполнения заключения экспертов № 154 была привлечена в качестве специалиста педиатр Г.; заключение экспертов №154 не свидетельствует о том, что смерть потерпевшего наступила от черепно-мозговой травмы, и подтверждает, что ФИО2 и ФИО1 не причастны к данному событию; защитник приводит содержание абзацев на страницах 25 и 28 данного заключения; по мнению защитника, с учетом, сведений, указанных в заключении № 154, можно утверждать, что закрытая черепно-мозговая травма потерпевшим была получена 26 или 27 мая 2022 года, в связи с чем у потерпевшего 29 мая 2022 года и был диагностирован сепсис; приговор суда строится исключительно на предположениях; эксперт Н. говорил о том, что субарахноидальное кровоизлияние в зависимости от причин возникновения, состояния здоровья, может развиваться постепенно; если закрытая черепно-мозговая травма была образована за 2-3 суток до вмененного осужденным периода совершения преступления, а согласно компьютерной томографии головы от 29 мая 2022 года свежих костно-травматических изменений черепа и придаточных пазух носа не выявлено, это свидетельствует о непричастности ФИО2 и ФИО1; на основании данных, указанных в заключении комиссии экспертов №154, в том числе при ответе на вопрос №10 на странице 35, по мнению защитника, можно достоверно утверждать, что потерпевший, находясь на берегу /__/ 28 мая 2022 года, находился в «светлом промежутке», то есть совершал активные действия, употреблял алкоголь, что действовало на его организм как анестезия; субарахноидальное кровоизлияние головного мозга сопровождается психомоторным возбуждением, при этом о прогрессировании заболевания у потерпевшего говорят его поведение на протяжении всего вечера и его внешнее состояние; о том, что потерпевший был избит ранее, также говорит ответ экспертов на странице 29 данного заключения; принимая во внимание то обстоятельство, что обнаруженные у потерпевшего повреждения имеют давность до 10 суток, можно утверждать, что его либо регулярно кто-то избивал, либо он действительно, как следует из показаний его сестры и жены, при употреблении спиртного ввиду нарушения координации мог падать; из показаний К. следует и подтверждает версию потерпевшей, что избиение было после 01.05 часов; поскольку К. говорила о том, что избиение произошло с 1 до 2 часов, когда подсудимые больше часа отсутствовали на берегу; защитник приводит показания К.; для защитника неясно, из какого источника Б. стало известно о произошедшей драке на берегу, если на тот момент он там не присутствовал, а Б. и А. рассказывать ему об этом не могли; не было выяснено, почему Б. на следующий день убежал под предлогом отъезда на вахту; свидетель С. в своих показаниях от 30 октября 2024 года говорил о том, что от А. ему стало известно, что потерпевшего избил Б., при этом осужденных на берегу на тот момент не было; свидетель Я. в судебном заседании 9 октября 2024 года также рассказывал о том, что братья К. применяли в отношении своего зятя физическую силу, в основном Б., который избил потерпевшего и 28 мая 2022 года на берегу реки /__/, после чего тот попал в больницу, об этом также и говорили жители поселка; Б. дал аналогичные показания, рассказывая о том, как Б. сидел на потерпевшем и наносил удары, а В. совершил в тот день боевой бросок; по мнению защитника, потерпевшая, опасаясь привлечения ее братьев к уголовной ответственности, придумала разные версии произошедшего; в судебном заседании были допрошены подруги потерпевшей С. и У., которые рассказали о том, что от потерпевшей им поступали смс-сообщения о том, что потерпевший упал и находится в коме, при этом С. рассказала о том, что о драке потерпевшая ей ничего не говорила; защитник приводит показания указанных свидетелей, которые также, по мнению защитника, подтверждают показания ФИО2, согласно которым К. рассказала ему о том, что потерпевший пошел в туалет, упал и впал в кому; в судебное заседание для разрешения вопроса об избрании меры пресечения К. вопреки её воли была доставлена сотрудниками следственного комитета, при этом К. добровольно было написано заявление об отсутствии каких-либо претензий по факту смерти ее супруга к ФИО2, с целью заверения которого она обратилась к главе администрации /__/ сельского поселения С., который данное обстоятельство подтвердил; из показаний Р. следует, что К. рассказывала ему о своем намерении обратиться в суд с заявлением о том, чтобы его брата не арестовывали, позже возле суда он увидел как следователь воздействовала на К., требуя забрать данное заявление; потерпевшая говорит о том, что видела только один удар ФИО2 по губам К. и слышала аналогичный удар; эксперт Г. в ходе выездного судебного заседания пояснила, что удары нужно видеть, все остальное лишь предположения, на которых вынести приговор нельзя; со слов А. К. сидела спиной к конфликтующим; как следует из показаний свидетелей и потерпевшей, в тот день все употребляли спиртные напитки и в тот момент, когда потерпевшая слышала аналогичные удары, С. упал в костер, а кто-то наносит два удара А., в связи с чем достоверно утверждать, что потерпевшая могла слышать аналогичные удары, нельзя; как следует из содержания страницы 34 заключения, всего по голове потерпевшего было нанесено не менее 6 воздействий, часть повреждений причинены от воздействия тупых твердых предметов, в том числе с неровной и шероховатой поверхностью, при этом, по версии обвинения, каких-либо предметов в руках осужденных не было; кулак человека к таким предметам не относится, что подтвердил специалист А.; на выездном судебном заседании эксперт Н. подтвердил, что к таким предметам относится пень; эксперт С. указывала на то, что рана на скуле больше относится к резаной ране; на странице 38 данного заключения экспертами говорится о том, что воздействия, которые привели к черепно-мозговой травме, в основном наносились по волосистой части головы и лба, что не соответствует указанным обстоятельствам; лицо и лоб волосистой частью головы не являются; только по голове должно быть более 6 ударов, при этом у потерпевшего были также диагностированы ушиб сердца, легких, пневмоторакс, а также резаная рана на скуловой области, что свидетельствует о еще большем количестве ударов; в ходе судебного заседания 24 апреля 2023 года свидетель А. рассказал об обстоятельствах, при которых 28 мая 2022 года ФИО2 нанес только один удар по лицу потерпевшего в левую его часть, по губам, при этом указывал на то, что поведение осужденных в тот день было адекватным, кроме потерпевшего никто не конфликтовал, каких-либо других ударов он не видел, в том числе со стороны ФИО1; свидетель А. также пояснил о том, что после произошедшего потерпевший сел за стол, из повреждений он видел только то, что была рассечена скула и разбита губа, на здоровье потерпевший не жаловался; свидетель И. в судебном заседании 25 мая 2023 года также рассказывал об обстоятельствах конфликта между потерпевшим и ФИО2, указывая на то, что потерпевший хватал ФИО2 и отводил его к берегу, после произошедшего потерпевший сидел за столом, каких-либо повреждений на нем, следов крови он не видел; также свидетель И. указывал то, что сотрудники следственного комитета не разрешали ему сходить в машину за очками, чтобы прочесть протокол, что ему не были разъяснены его права; свидетель Б. в своих показаниях рассказывал о том, что потерпевший оскорблял ФИО2, за что ему делали замечания, после чего ФИО2 нанес потерпевшему только один удар в область лица, после которого потерпевший сидел за столом, был в сознании, у него была разбита губа и бровь, чтобы кто-то еще наносил удары потерпевшему, он не видел; защитник приводит показания свидетелей А., И. и Б.; защитник указывает на то, что из показаний потерпевшей и свидетелей следует, что после ударов по лицу К. сознание не терял, не падал, продолжал активное проявление жизнедеятельности, следовательно, ни одно из травматических воздействий ФИО2 по лицу потерпевшего не имеет отношения к формированию у него черепно-мозговой травмы, а зоны травматических воздействий находятся вне проекции внутричерепных повреждений, в связи с чем, по мнению защитника, можно утверждать, что действиями ФИО2 здоровью К. вред не причинен; показания потерпевшей К. в части того, что потерпевший после удара ФИО1 упал и не вставал, не согласуются с показаниями свидетелей Б. и А.; вопреки утверждениям гособвинителя, ФИО2 и ФИО1 давали аналогичные показания в части количества ударов, механизма их нанесения и их локализации; защитник приводит показания осужденных; в заключении № 154 при ответе на вопросы №13 и №14, эксперты подтвердили, что от двух ударов ФИО2 потерпевшему были причинены повреждения в области носа и верхней губы, однако они не повлекли вреда здоровью потерпевшего; в указанном заключении, по мнению защитника, эксперты не смогли ответить на вопрос №11 ввиду отсутствия у них сведений о механизме падения потерпевшего, о многочисленных пнях с их характеристиками, которые указаны в протоколе осмотра места происшествия (Том №1, л.д. 35-42); стороной защиты неоднократно заявлялось ходатайство о проведении выездного судебного заседания с целью фиксации предметов, отраженных в протоколе осмотра места происшествия путем их перечисления, однако в его удовлетворении судом было отказано; свидетель П. в своих показаниях 30 октября 2023 года рассказывал о вызывающем поведении потерпевшего 28 мая 2022 года, о том, что тот неоднократно падал, в том числе, когда он боролся с В., который перебросил потерпевшего через себя; из показаний данного свидетеля сторонам был известен механизм падения потерпевшего, экспертам необходимо было предоставить подробное описание пней, но в удовлетворении ходатайства о проведении выездного судебного заседания с целью фиксации обстановки суд отказал; между протоколами осмотра места происшествия от 29 мая 2022 года (Том №1, л.д. 35-42) и от 7 июля 2022 года (Том №1, л.д. 65-80) усматриваются существенные противоречия; в протоколе от 29 мая 2022 года говорится о сухих пнях, при этом к моменту осмотра 7 июля 2022 года они отсутствуют; в ходе допросов потерпевшая К. и свидетель Б. утверждали, что поверхность участка местности представляла собой ровную поляну без пней, однако другие свидетели – С., К., П., И. и Т. поясняли, что участок местности представляет собой бывшую березовую рощу, деревья спилены и на участке присутствуют многочисленные пни разного размера, в том числе и в непосредственной близости от деревянного стола, который зафиксирован в указанных выше осмотрах места происшествия; устранение данных противоречий важно, поскольку в заключении №154 при ответе на вопрос №5 говорится о тупых твердых предметах, в том числе с неровной и шероховатой поверхностью, а согласно показаниям специалиста А., пень имеет такую поверхность; отказ суда в удовлетворении ходатайств участников процесса о проведении осмотра местности нарушил требования ч. 1 ст. 240, ч. 4 ст. 7 УПК РФ; из показаний свидетеля – фельдшера скорой помощи Ч. следует, что про то, что кто-то бил потерпевшего, никто ему не говорил, показаний для госпитализации потерпевшего им выявлено не было; при этом после выезда на второй машине скорой помощи Л. в больнице у потерпевшего уже была выявлена кома; не была проверена версия о том, каким образом при первом выезде скорой помощи потерпевший был жив и здоров, но находился в состоянии опьянения, а через несколько часов он уже оказался в коме; по мнению защитника, доказательства по уголовному делу сфальсифицированы органом предварительного следствия; в нарушение требований уголовно-процессуального закона, в протоколах допросов свидетелей по делу построение всех фраз и ответов идентично; допрошенные лица в судебном заседании поясняли об обстоятельствах, используя совершенно разные речевые обороты; следствию было известно о наличии у ФИО2 адвоката по соглашению, но в нарушение действующего законодательства о запрете двойной защиты, ему назначили адвоката, с участием которого был составлен протокол задержания, при этом ФИО2 незаконно удерживали в течении более 5 часов и указывали, какие показания нужно давать; исходя из определения давности причинения закрытой черепно-мозговой травмы потерпевшему за 2-3 суток до момента его госпитализации в больницу, в ходе предварительного следствия не был поставлен на разрешение экспертов вопрос о причинении ушиба сердца, легких, пневмоторакса от действий Б. при боевом броске К.; ФИО3 и ФИО2 характеризуются исключительно положительно, имеют семьи, работу служили в армии; ФИО2 оказывал помощь участникам специальной военной операции, награждался администрацией Томской области, имеет грамоты от депутатов Государственной Думы РФ; судом было необоснованно отказано в удовлетворении ходатайства стороны защиты о просмотре видеозаписи с обращением бойцов СВО с благодарностью к ФИО2; ФИО2 оказывает помощь односельчанам; сторона защиты была ограничена во времени для подготовки к прениям и последнему слову; стороной защиты был заявлен отвод суду, по которому решения сторона защиты не получила; по мнению защитника, приговор является точной копией обвинительного заключения; протокол судебного заседания не соответствует аудиозаписи судебного заседания; на стр. 17 протокола судебного заседания указывается на то, что осужденным были разъяснены их права, однако это не соответствует аудиопротоколу судебного заседания; судом нарушены положения ст. 267 УПК РФ; 26 июня 2025 года в ходе выездного судебного заседания суд не установил личность специалиста К., не разъяснил ей ее права, а также не выяснил у специалиста, имеется ли у нее конфликт интересов; в ходе выездного судебного заседания также была допрошена потерпевшая К., при этом в протоколе судебного заседания указывается на то, что ей были разъяснены ее права, однако это не подтверждается аудиозаписью судебного заседания; в томе № 5 на л.д. 111-120 находится ходатайство стороны защиты о возвращении уголовного дела в порядке ст. 237 УПК РФ, данное ходатайство судом не разрешено, мотивированное постановление суда в материалах дела отсутствует; в связи с отсутствием мотивированного решения по данному ходатайству сторона защиты лишена возможности его обжаловать; в нарушение положений ст. 271 и ст. 274 УПК РФ суд не позволил стороне защиты огласить данное ходатайство в полном объеме; в нарушение закона части протокола судебного заседания не были подписаны секретарем судебного заседания, который их составлял, и председательствующим, тем самым полнота и правильность изложения хода судебного заседания и исследования доказательств надлежащим образом не заверены; первая часть протокола судебного заседания, отражающая ход судебного разбирательства, начиная с 28 декабря 2022 года и до объявления перерыва до 1 марта 2023 года, заверена секретарем судебного заседания и председательствующим, при этом другие части протокола судебного заседания секретарем, который их составлял, и председательствующим подписаны не были; полнота и правильность исследования доказательств надлежащим образом не заверены; отсутствие в уголовном деле надлежаще оформленного протокола судебного заседания является существенным нарушением требований уголовно-процессуального закона и влечет отмену приговора; протокол судебного заседания был изготовлен позже, чем был вынесен приговор суда; указанные в приговоре и протоколе судебного заседания даты их изготовления не соответствуют действительности; полный текст приговора был вручен сторонам через 45 дней после его оглашения; сторона защиты была лишена возможности подать замечания на протокол судебного заседания, поскольку к моменту вручения копии приговора и изготовления протокола судебного заседания судья Терскова Е.В. находилась уже в штате Томского районного суда; описание преступного деяния, приведенное в приговоре, не соответствует фактическим обстоятельствам уголовного дела, полностью опровергается показаниями допрошенных свидетелей, потерпевшей, заключениями судебно-медицинских экспертиз и показаниями экспертов Н., С. и Г.; исходя из показаний потерпевшей К., в том числе в ходе выездного судебного заседания, неясно, о каком умысле на причинение тяжкого вреда здоровью может указывать суд в приговоре; защитник приводит показания потерпевшей К., указывая на то, что они также согласуются с показаниями свидетелей Б., А., С., И. и осужденного ФИО1; одним ударом тыльной стороны ладони не мог быть причинен тяжкий вред здоровью, при этом, как следует из заключения судебно-медицинской экспертизы, данный удар не повлек вреда здоровью; нанося удар тыльной стороной ладони по губам потерпевшего с целью пресечь его оскорбления и унижения, у ФИО2 не было умысла на причинение какого-то вреда его здоровью; об отсутствии умысла у осужденных на причинение потерпевшему тяжкого вреда здоровья также свидетельствует заключение экспертов №154; не соответствует фактическим обстоятельствам уголовного дела и опровергается материалами уголовного дела вывод суда о том, что осужденные действовали умышленно, согласованно, группой лиц; в нарушение ст. 312 УПК РФ полный текст решения был вручен стороне защиты спустя почти 2 месяца, 15 сентября 2025 года; в ознакомлении с протоколом судебного заседания стороне защиты также было отказано по причине его отсутствия; ввиду того, что на момент ухода судьи в совещательную комнату протокол судебного заседания был еще не готов, непонятно – чем руководствовался суд при постановлении приговора; изготовление судом протокола судебного заседания после вынесения приговора лишает протокол судебного заседания всякого процессуально-правового назначения и не может служить источником фиксации доказательств; показания потерпевшей и некоторых свидетелей искажены в приговоре; из материалов уголовного дела исчез акт судебно-медицинского исследования №10 Отдела судебно-медицинской экспертизы, согласно которому у ФИО2 были обнаружены телесные повреждения в виде кровоподтеков на грудной клетке, на правой верхней конечности и на левой нижней конечности, давность причинения которых не более 3 суток до момента осмотра 31 мая 2022 года, однако суд на страницах 4 и 25 приговора указывает на отсутствие у ФИО2 каких-либо телесных повреждений, ссылаясь на странице 4 на заключение эксперта №124 от 8 августа 2022 года, при этом на странице 25, по мнению суда, та же экспертиза была 6 июля 2022 года, однако вменяемые ФИО2 события датированы 28 мая 2022 года и к моменту его осмотра 6 июля 2022 года следов от телесных повреждений у него не было; то обстоятельство, что судом не было принято во внимание заключение №10 от 31 мая 2022 года, свидетельствует о прямой заинтересованности суда в исходе дела, вынесении неправосудного решения; указанные в приговоре показания потерпевшей К. (стр. 8-9 приговора) и свидетеля Б. в части, касающейся количества нанесенных осужденными потерпевшему ударов, не соответствуют их показаниям, данным ими в судебном заседании; суд в приговоре не дал оценки показаниям свидетелей С., У., Н., С., Б., Я., Р., сославшись на то, что они не являются очевидцами произошедших событий, однако их показания не являются предположением и соответствуют требованиям и нормам действующего законодательства; данные свидетели четко называли источник полученных сведений, в связи с чем суд должен был дать им оценку в приговоре, поскольку показания этих свидетелей подтверждают наличие иных версий получения травмы потерпевшим; указанные свидетели были предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний и не доверять этим показаниям у суда оснований не было; сведения, которые они излагали в ходе их допроса в судебном заседании, стали им известны от непосредственных очевидцев, а именно от потерпевшей К. и А.; на вопросы суда и стороны защиты эксперт Г. пояснила, что из показаний потерпевшей, свидетелей и осужденных можно сделать вывод, что ударных воздействий явно недостаточно для причинения потерпевшему черепно-мозговой травмы, а также указала, что воздействия, которые привели к закрытой черепно-мозговой травме потерпевшего, наносились по затылочной, волосистой части головы, тогда как ФИО2 и ФИО1 нанесли удары исключительно в лицо; в приговоре суд указал, что исходит из способа совершения преступления, характера и локализации телесных повреждений и их направленности на повреждение жизненно важного органа потерпевшего, однако суд не указал – какого именно жизненно важного органа; необоснованным является указание суда в приговоре на то, что заключение комиссии Красноярского медицинского университета не может быть признано достоверным и допустимым доказательством по делу; вопреки утверждениям суда, показания осужденных согласуются между собой, в том числе в части количества, механизма и локализации повреждений согласуются с показаниями всех очевидцев и потерпевшей; суд в приговоре указал на то, что отвергает доводы стороны защиты о том, что не определена точная дата, время и место получения травмы потерпевшим, ссылаясь на показания свидетелей-очевидцев А., Б., Б., К., однако суд не принял во внимание, что указанные лица, кроме К., проживали в /__/ и приехали накануне, на празднование дня рождения родственницы; суд не указывает на тот факт, что потерпевший находился почти 4 часа на берегу в момент, когда все родственники покинули берег и оставили его лежать возле реки; на берег приходили как установленные лица, так и те, кого следствие устанавливать не пожелало; утверждение суда о том, что потерпевший на момент прибытия на берег телесных повреждений не имел, получить их в ином месте якобы не мог, опровергается экспертизами и показаниями экспертов; сторона защиты была ограничена судом в предоставлении характеризующего материала; суд перебивал защитников, не давал возможности зачитать ходатайства. Защитник просит приговор в отношении ФИО2 и ФИО1 отменить, ФИО2 и ФИО1 оправдать.

В возражениях на апелляционные жалобы осужденных и их защитников государственный обвинитель Канзычаков К.Л. указывает на несостоятельность изложенных в них доводов, просит приговор оставить без изменения, апелляционные жалобы осужденных и их защитников – без удовлетворения.

Заслушав выступления сторон, проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционного представления и апелляционных жалоб, возражений на апелляционные жалобы, судебная коллегия приходит к следующим выводам.

Приговор в целом соответствует требованиям уголовно-процессуального закона, при этом суд первой инстанции в соответствии со ст. 307 УПК РФ в своем решении подробно изложил описание преступного деяния, с указанием места, времени, способа его совершения, формы вины, мотивов и целей преступления, а также доказательства, на которых основаны выводы суда, изложенные в приговоре, мотивы решения всех вопросов, относящихся к назначению уголовного наказания, и обоснование принятых решений по другим вопросам, указанным в ст. 299 УПК РФ.

В судебном заседании суда первой инстанции ФИО2 виновным себя в совершении инкриминируемого ему преступления не признал и показал, что 28 мая 2022 года К. находился в состоянии опьянения, вел себя неадекватно, оскорблял присутствующих, хотел с кем-нибудь подраться, а также предъявлял ему претензии из-за того, что он не взял его на работу; когда он сидел на лавочке, К. подошел к нему сзади и удушающим приемом за шею скинул его, после чего сел на него сверху и начал наносить ему удары, но ФИО1 пресек действия К.; около 23 часов 00 минут они с К. отошли в сторону берега, где К. пытался нанести своими ногами удары по его ногам и бедрам, после чего они стали бороться, К. его придушивал, а он нанес К. один удар тыльной стороной ладони по носу и губе, от которого К. пошатнулся, но не отпустил его, после этого он нанес ему такой же удар в область щеки и губ; в это время их разнял ФИО1, который нанес К. один удар рукой по щеке, после чего конфликт закончился.

В судебном заседании суда первой инстанции ФИО1 заявил о том, что он также не признает себя виновным по предъявленному обвинению и показал, что 28 мая 2022 года К. периодически предъявлял ФИО2 претензии по поводу того, что ФИО2 не взял К. на работу; рассказал об обстоятельствах, при которых он смог остановить конфликт, в ходе которого К. повалил на землю сидящего на лавке ФИО2; со слов К. ему известно, что Б. боевым приемом перекинул К.; рассказал об обстоятельствах, в ходе которых он попытался разнять дерущихся возле обрыва К. и ФИО2, при этом он видел как ФИО2 нанес К. один удар в область подбородка, по губам, а он нанес К. один удар внутренней стороной ладони по лицу, после чего конфликт прекратился.

Несмотря на не признание ФИО2 и ФИО1 своей вины, фактические обстоятельства совершенного ими преступления установлены на основании всей совокупности собранных и всесторонне исследованных в судебном заседании доказательств по делу, а именно:

- показаниями потерпевшей К., которая указывала на то, что она видела, как ФИО2 подбежал к лавочке, на которой сидел её супруг К. и столкнул с неё супруга; когда К. лежал на спине, ФИО2 нанес ему один удар в область лица слева, после чего она слышала, как ФИО2 нанес её супругу еще два аналогичных удара; через некоторое время к К. подошел ФИО1, который нанес К. удар кулаком в область лица, от чего К. упал на землю на спину, после чего она слышала, как ФИО1 нанес К. еще несколько аналогичных ударов;

- показаниями свидетеля А., который указывал на то, что он видел, как ФИО2 нанес К. один удар кулаком в область лица, от которого К. стал заваливаться назад, после чего он видел, как ФИО2 нагнулся к К.. и нанес ему еще один удар кулаком в область лица, когда К. лежал на спине, после этого он видел, как ФИО1 навис над К., при этом он слышал, как ФИО1 нанес К. не менее трёх ударов по лицу;

- показаниями свидетеля Б., который указывал на то, что он видел, как ФИО2 нанес К. два удара кулаком в область лица, при этом один из ударов пришелся в область левого виска; после этого он увидел, как ФИО2 пытался сесть на К., который в это время лежал на земле, замахнулся на К. правой рукой для того, чтобы нанести очередной удар, видел, как С. схватил ФИО2 за руку, как ФИО2 одернул свою руку, от чего С. упал; после этого, когда он попытался встать из за стола, то упал на живот, поскольку находился в состоянии сильного алкогольного опьянения, получил удар ногой в область головы и потерял сознание на несколько минут;

- показаниями свидетеля С., который указывал на то, что произошедших событий он не помнит, поскольку находился в состоянии сильного алкогольного опьянения, но на следующий день А. ему рассказывал о том, что между К. и ФИО2 произошел словесный конфликт, в ходе которого ФИО2 и К. подрались;

- показаниями свидетеля И., данными им в ходе предварительного следствия, который указывал на то, что он видел, как ФИО2 наносил удары К., как к ним подошли ФИО1, А. и Б., при этом Б. и А. ударов К. не наносили;

- показаниями ФИО1, данными им в ходе предварительного следствия в качестве подозреваемого и обвиняемого, где он указывал на то, что видел, как ФИО2 нанес К. два или три удара кулаком в область лица; когда он стал разнимать ФИО2 и К., то нанес К. два удара кулаком в левую часть лица.

Вышеуказанные показания потерпевшей, свидетелей, а также показания ФИО1, данные ими в ходе предварительного следствия, согласуются между собой и объективно подтверждаются письменными доказательствами, исследованными в судебном заседании:

- копией карты вызова скорой медицинской помощи, в соответствии с которой 29 мая 2022 года К. госпитализирован с диагнозом внутричерепная травма;

- протоколом проверки показаний потерпевшей К. на месте, в соответствии с которым потерпевшая на участке местности, на котором происходили события, указала на то, каким образом ФИО2 и ФИО1 наносили удары потерпевшему К.;

- протоколом проверки показаний свидетеля А. на месте, в соответствии с которым свидетель на участке местности, на котором происходили события, продемонстрировал, каким образом ФИО2 наносил удары потерпевшему К., в каком положении потерпевший К. лежал на земле, когда около него стоял ФИО1 и доносились звуки ударов;

- протоколом проверки показаний свидетеля Б. на месте, в соответствии с которым свидетель на участке местности, на котором происходили события, пояснил о том, каким образом ФИО2 наносил удары потерпевшему К.;

- заключениями экспертов № 51-1217-22-Э и № 154, где зафиксированы локализация, механизм причинения и давность образования телесных повреждений, имевшихся у К., а также причина и давность наступления его смерти.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, каких-либо признаков существенного нарушения уголовно-процессуального закона, при собирании доказательств органом предварительного следствия, в материалах уголовного дела не имеется.

Допрошенные в судебном заседании суда первой инстанции эксперты Н., С. и Г., которыми были даны указанные выше заключения, подтвердили выводы проведенных экспертиз, согласно которым причиной смерти К. явилась закрытая черепно-мозговая травма.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, все доказательства, представленные сторонами в судебном заседании, были собраны и получены с учетом требований ст. 73-81 УПК РФ.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, все изложенные в приговоре доказательства были тщательным образом исследованы судом, по итогам чего им дана надлежащая оценка в соответствии с требованиями ст. 87, 88 УПК РФ с точки зрения относимости, допустимости и достоверности, а в своей совокупности исследованные доказательства признаны достаточными для разрешения уголовного дела по существу. Каждое из этих доказательств получило правильную правовую оценку как самостоятельно, так и в совокупности с другими доказательствами, что надлежащим образом отражено в приговоре, при этом суд указал в приговоре, почему доверяет одним доказательствам и отвергает другие.

Показания потерпевшей К., свидетелей А., Б. и С., которые подтвердили свои показания, данные ими в ходе предварительного следствия, согласуются между собой, взаимно дополняют друг друга, согласуются с показаниями свидетеля И., данными им в ходе предварительного следствия, с показаниями ФИО1, данными им в ходе предварительного следствия в качестве подозреваемого и обвиняемого, и объективно подтверждаются заключениями экспертов № 51-1217-22-Э и № 154.

Существенных противоречий в показаниях потерпевшей К. и в показаниях свидетелей, которые бы не были устранены судом, не имеется.

То обстоятельство, что потерпевшая К. не видела часть ударов, которые наносили её супругу, а слышала, как ФИО2 и ФИО1 их наносили К., не ставит под сомнение показания потерпевшей, которые подтверждаются остальной совокупностью исследованных доказательств.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, заключение экспертов № 154 не ставит под сомнение виновность ФИО2 и ФИО1 в совершении данного преступления, поскольку данное заключение экспертов согласуется с показаниями потерпевшей К., а также свидетелей А. и Б., которые являлись очевидцами причинения К. телесных повреждений: в заключении экспертов указывается на то, что К. было нанесено не менее 6 воздействий, в то время, как потерпевшая К. указывала на то, что ФИО2 нанес её супругу три удара в область лица, а ФИО1 – не менее 3-х ударов; в заключении экспертов описана локализация телесных повреждений, имевшихся у К. – закрытой черепно-мозговой травмы, данное описание согласуется с показаниями потерпевшей и свидетелей А. и Б., при этом свидетель Б. прямо указывал на то, что один из ударов, которые ФИО2 наносил К., пришелся в область левого виска.

Давность причинения К. телесных повреждений, указанная экспертами в заключении № 154, 5-6 суток до наступления смерти /__/ года, в 12 часов 45 минут, согласуется с совокупностью представленных доказательств, на основании которых суд установил время совершения ФИО2 и ФИО1 данного преступления – 28 мая 2022 года, в период времени с 19 часов 00 минут до 23 часов 50 минут.

При таких обстоятельствах, то обстоятельство, что в заключении экспертов указывается на то, что установленная экспертами локализация телесных повреждений, имевшаяся у К., не соответствует обстоятельствам причинения телесных повреждений, описанных в показаниях ФИО1, данных им в качестве подозреваемого, не свидетельствует о том, что заключение экспертов № 154 ставит под сомнение виновность ФИО2 и ФИО1, при этом в заключении экспертов указывается на то, что в показаниях ФИО1 указывается на то, что ФИО2 нанес К. два удара кулаком по лицу без уточнения локализации.

То обстоятельство, что в заключении экспертов указывается на то, что возникновение всего комплекса повреждений, составляющих черепно-мозговую травму, обнаруженную у К., при обстоятельствах, указанных в протоколе допроса ФИО2 в качестве обвиняемого, исключено, также не ставит под сомнение виновность ФИО2 и ФИО1, поскольку на основании совокупности исследованных доказательств судом были установлены иные обстоятельства причинения ФИО2 и ФИО1 телесных повреждений К., отличные от тех, которые были описаны ФИО2 при допросе в качестве обвиняемого.

Указанная в заключении эксперта № 51-1217-22-Э давность образования у К. черепно-мозговой травмы – не более 2-3 суток до поступления в стационар лечебного учреждения – 29 мая 2022 года, в 15 часов 50 минут, также согласуется с совокупностью представленных доказательств, на основании которых суд установил время совершения ФИО2 и ФИО1 данного преступления – 28 мая 2022 года, в период времени с 19 часов 00 минут до 23 часов 50 минут.

То обстоятельство, что в заключении эксперта № 51-1217-22-Э описываются тесные повреждения у К., которые могли образоваться в срок 5-10 суток до момента наступления смерти, и которые не причинили вреда здоровью, также не ставит под сомнение виновность ФИО2 и ФИО1, поскольку в заключении эксперта указывается на то, что данные телесные повреждения отношение к наступившей смерти не имеют.

Доводы апелляционных жалоб о том, что у К. на момент произошедших событий уже имелась черепно-мозговая травма, не основаны на материалах уголовного дела.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, допрошенные в качестве свидетелей С., У., Н., С., Б., Я. и Р. не являлись очевидцами произошедших событий, в то время как в соответствии с требованиями закона суд не может принимать во внимание показания свидетелей, которые основаны на догадке, предположении или слухе.

При этом суд в приговоре дал надлежащую оценку показаниям указанных свидетелей.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, обстоятельства поведения потерпевшей К. при разрешении вопроса об избрании обвиняемым меры пресечения, а также обстоятельства доставления К. с места причинения ему телесных повреждений до места его проживания, выходят за рамки предмета доказывания по данному уголовному делу.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, каких-либо противоречий в протоколах осмотра места происшествия от 29 мая 2022 года и от 7 июля 2022 года не имеется, то обстоятельство, что в протоколе осмотра места происшествия от 7 июля 2022 года следователь указал на то, что в ходе осмотра каких-либо предметов и следов, представляющих интерес для следствия не обнаружено, противоречием не является.

Вопреки доводам апелляционных жалоб о важности установления наличие пней на месте происшествия, допрошенные в судебном заседании суда первой инстанции эксперты Г. и Н. пояснили о том, что у К. отсутствовали характерные повреждения для падения.

При таких обстоятельствах, показания свидетелей, которые указывали на то, что видели, как К. падал на месте произошедших событий, а также на то, что Б. перебрасывал К. через себя, не опровергают виновность ФИО2 и ФИО1

Вопреки доводам апелляционных жалоб, показания свидетеля К., которая рассказывала в том числе и о состоявшемся телефонном разговоре с К. в ночь с 28 на 29 мая 2022 года, не подтверждают и не опровергают виновность ФИО2 и ФИО1

Вопреки доводам апелляционных жалоб, то обстоятельство, что в карте вызова скорой медицинской помощи указано на то, что со слов супруги К. избили 29 мая 2022 года, в период с 1 до 2 часов, не опровергает установленных судом обстоятельств и времени совершения преступления, которые были установлены на основании всей совокупности исследованных доказательств.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, свидетель Б., который не являлся очевидцем совершения преступления и рассказал об обстоятельствах обнаружения К. на том месте, где тому ФИО2 и ФИО1 накануне были причинены телесные повреждения, был допрошен судом в соответствии со всеми требованиями уголовно-процессуального закона.

Показания ФИО1, данные им в ходе предварительного следствия в качестве подозреваемого и обвиняемого, а также показания свидетеля И., данные им в ходе предварительного следствия, также были получены с соблюдением всех требований уголовно-процессуального закона.

Доводы стороны защиты о том, что показания ФИО1 в качестве подозреваемого и обвиняемого, а также показания свидетеля И., данные ими в ходе предварительного следствия, были получены при использовании недозволенных методов ведения следствия, являлись предметом тщательной проверки в судебном заседании суда первой инстанции и были обоснованно отвергнуты.

Представленный стороной защиты в суде апелляционной инстанции акт судебно-медицинского освидетельствования № 10 от 31 мая 2022 года (Том № 8, л.д. 213-214), в котором отражены сведения об имевшихся у ФИО2 на момент осмотра телесных повреждениях, не причинивших вреда здоровью, не влияет на доказанность виновности ФИО2 и ФИО1 в совершении данного преступления, поскольку данный документ не противоречит обстоятельствам, установленным судом.

Каких-либо сведений о том, что данный документ ранее предоставлялся суду, в материалах уголовного дела не имеется.

Судом тщательно проверялись все доводы и версии рассматриваемых событий, выдвинутые стороной защиты в обоснование своей позиции о непричастности ФИО2 и ФИО1 к совершению данного преступления, в том числе аналогичные в приведенным в апелляционных жалобах, и обоснованно отвергнуты судом со ссылкой на исследованные в ходе судебного разбирательства доказательства, с приведением убедительных мотивов, не согласиться с которыми у судебной коллегии оснований не имеется.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, противоречий, которые могли бы повлиять на выводы суда о виновности ФИО2 и ФИО1, в положенных в основу приговора доказательствах не имеется.

Оснований полагать о наличии у потерпевшей и свидетелей причин для оговора ФИО2 и ФИО1 не имеется.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, показания потерпевшей, свидетелей, а также показания ФИО2 и ФИО1 изложены судом в приговоре с учетом доказательств, полученных в судебном заседании.

Оценивая доводы апелляционных жалоб относительно заключения специалиста (комиссии специалистов различных специальностей), выполненного специалистами А., Р., Ш. и Х. (Том № 5, л.д. 138-161), судебная коллегия приходит к следующему.

В соответствии с ч. 1 ст. 58 УПК РФ, специалист - лицо, обладающее специальными знаниями, привлекаемое к участию в процессуальных действиях в порядке, установленном УПК РФ, для содействия в обнаружении, закреплении и изъятии предметов и документов, применении технических средств в исследовании материалов уголовного дела, для постановки вопросов эксперту, а также для разъяснения сторонам и суду вопросов, входящих в его профессиональную компетенцию.

Согласно ст. 80 УК РФ, специалист, в отличие от эксперта, не проводит исследований в порядке, предусмотренном главой 27 УПК РФ, и не формулирует выводы, а лишь высказывает суждение по вопросам, поставленным перед ним сторонами, по вопросам, входящим в его профессиональную компетенцию.

Кроме того, с учетом положений ст. ст. 17, 87, 88 УПК РФ о том, что проверка и оценка доказательств относится к исключительной компетенции суда, мнение лица, обладающего какими-либо специальными знаниями, но не являющегося участником уголовного судопроизводства со стороны обвинения или защиты, по вопросам относимости, допустимости и достоверности доказательств по уголовному делу не может, в соответствии с требованиями ст. 58 УПК РФ, расцениваться как разъяснения специалиста по вопросам, входящим в его профессиональную компетенцию, и изложение суду такого мнения не входит в компетенцию специалиста.

Как это следует из материалов дела, в ходе рассмотрения дела судом первой инстанции стороной защиты было представлено указанное заключение специалиста (комиссии специалистов различных специальностей), которое было исполнено по поручению руководителя экспертно-правового центра ФГБОУ ВО КрасГМУ им. проф. В.Ф. Войно-Ясенецкого Минздрава России Х. и в соответствии с обращением адвоката Стрельцовой Н.Б., действующей в интересах ФИО2, при этом на разрешение специалистов были поставлены следующие вопросы: о том, является ли заключение экспертов № 154 от 15 августа 2022 года выполненным в соответствии с действующим законодательством РФ; дать объективную судебно-медицинскую оценку случая травматизации и смерти К.; о том, какой вред здоровью К. причинен действиями ФИО2 В распоряжение специалистов были предоставлены копии заключений экспертов № 154, № 51-1217-22-Э, копии иных материалов уголовного дела.

При этом А., Р., Ш. и Х. к участию в деле в качестве специалистов в порядке, установленном уголовно-процессуальным законом, не привлекались.

При таких обстоятельствах указанное выше заключение специалиста (комиссии специалистов различных специальностей) в силу положений ст. 75 УПК РФ является недопустимым доказательством, как полученное с нарушением требований уголовно-процессуального закона и не имеет юридической силы.

Кроме того, в судебном заседании суда первой инстанции был допрошен в качестве специалиста А., который на основании представленных стороной защиты в распоряжение специалистов копий материалов уголовного дела формулировал выводы относительно причины смерти К., о механизме образования телесных повреждений, а также давал оценку заключениям экспертов.

Таким образом, допрошенный в судебном заседании в качестве специалиста А. вышел за пределы полномочий, предоставленных ему уголовно-процессуальным законом, поскольку отвечал на вопросы, являющиеся предметом экспертных исследований и давал оценку доказательствам, представленным стороной обвинения, в том числе и заключениям экспертов, в связи с чем показания специалиста А., данные им в судебном заседании, в силу положений ст. 75 УПК РФ также является недопустимым доказательством, как полученное с нарушением требований уголовно-процессуального закона.

Выводы суда о виновности ФИО2 и ФИО1, изложенные в приговоре, соответствуют фактическим обстоятельствам уголовного дела, должным образом мотивированы и не вызывают у судебной коллегии сомнений в их правильности.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, из совокупности исследованных доказательств следует, что в совершении данного преступления совместно участвовали ФИО2 и ФИО1, при этом фактический характер действий ФИО2 и ФИО1, каждый из которых наносил К. удары кулаками в область лица и головы, свидетельствует о наличии умысла на причинение потерпевшему тяжкого вреда здоровью, в связи с чем их действия судом правильно квалифицированы, как совершенные группой лиц.

Совокупность исследованных доказательств также свидетельствует о наличии прямой причинно-следственной связи между действиями ФИО2 и ФИО1 и наступившими последствиями.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, в соответствии с ч. 1 ст. 252 УПК РФ судебное разбирательство производится только в отношении обвиняемого и лишь по предъявленному ему обвинению.

Суд первой инстанции, правильно оценив представленные по делу доказательства, верно установив фактические обстоятельства уголовного дела, дал правильную правовую оценку действиям ФИО2 и ФИО1, квалифицировав их по ч. 4 ст. 111 УК РФ – как умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего, группой лиц.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, обвинительное заключение соответствует требованиям, установленным ст. 220 УПК РФ, предусмотренных ст. 237 УПК РФ оснований для возвращения уголовного дела прокурору, у суда не имелось.

Судебное разбирательство проведено с соблюдением требований уголовно-процессуального закона, полно и объективно, с соблюдением принципов состязательности и равноправия сторон.

Вопреки доводам апелляционной жалобы защитника осужденных ФИО2 и ФИО1 – адвоката Стрельцовой Н.Б., из протокола и аудиозаписи судебного заседания следует, что в судебных заседаниях 28 декабря 2022 года и 11 апреля 2023 года осужденным в соответствии с требованиями ст. 267 УПК РФ разъяснялись их процессуальные права.

Потерпевшая К. участвовала в судебном заседании и допрашивалась с соблюдением всех требований уголовно-процессуального закона, предупреждалась об уголовной ответственности по ст. 307-308 УК РФ в судебном заседании 16 января 2024 года.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, те обстоятельства, что в ходе выездного судебного заседания судом не была установлена личность специалиста К., и ей не были разъяснены права, предусмотренные ст. 58 УПК РФ, не свидетельствуют о незаконности постановленного приговора.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, все ходатайства стороны защиты были разрешены судом надлежащим образом, по каждому из этих ходатайств судом было принято мотивированное решение, при этом закон не требует вынесения судом по итогам разрешения каждого ходатайства отдельного процессуального документа.

Отклонение заявленных ходатайств при соблюдении процедуры их рассмотрения судом не препятствовало рассмотрению дела по существу и не повлияло на полноту и достаточность представленных доказательств для установления виновности ФИО2 и ФИО1 в совершении инкриминированного им деяния, а также не свидетельствует о нарушении судом уголовно-процессуального закона, в том числе принципа состязательности и равноправия сторон.

Вопреки доводам апелляционной жалобы защитника осужденных ФИО2 и ФИО1 – адвоката Стрельцовой Н.Б., ходатайство стороны защиты о возвращении уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ, было разрешено судом в судебном заседании 15 августа 2024 года.

Заявление адвоката Стрельцовой Н.Б. об отводе судьи было рассмотрено в соответствии с требованиями закона.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, протокол судебного заседания составлен в соответствии с правилами, установленными ст. 259 УПК РФ. Право стороны защиты на ознакомление с протоколом и аудиозаписью судебного заседания было обеспечено судом и реализовано стороной защиты в полном объеме, при этом сторона защиты не была ограничена в праве оспорить содержание протокола судебного заседания путем принесения замечаний.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, то обстоятельство, что возможность ознакомиться с протоколом судебного заседания участникам процесса была предоставлена по истечении 3-х суток со дня его изготовления, не влияет на законность обжалуемого приговора.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, изготовление протокола судебного заседания после постановления судом приговора, соответствует нормам уголовно-процессуального законодательства.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, то обстоятельство, что копия приговора была вручена осужденным и их защитникам, за пределами срока, установленного ст. 312 УПК РФ, также не свидетельствует о незаконности постановленного решения.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, прения сторон проведены судом в порядке, установленном ст. 292 УПК РФ.

По ходатайству стороны защиты после выступления в прениях государственного обвинителя стороне защиты предоставлялась возможность для подготовки к выступлениям в прениях до 31 июля 2025 года.

После окончания судебных прений, судом был объявлен перерыв для подготовки сторон выступить с репликами, а подсудимых – с последним словом.

Реализация осуждёнными ФИО2 и ФИО1 права на защиту судом была обеспечена в полном объеме.

При назначении ФИО2 и ФИО1 наказания суд учел характер и степень общественной опасности совершенного преступления, сведения о личности осужденных, наличие обстоятельств, смягчающих наказание, влияние назначенного наказания на исправление осужденных и на условия жизни их семей.

При назначении ФИО2 наказания суд учел состояние его здоровья, что он не судим, по месту жительства характеризуется исключительно с положительной стороны, участковым уполномоченным полиции – удовлетворительно, осуществляет благотворительную деятельность, в том числе связанную с помощью бойцам Специальной военной операции, за что награжден благодарственными письмами, имеет ряд грамот и благодарностей.

В качестве обстоятельств, смягчающих наказание ФИО2, суд признал наличие у него на иждивении малолетнего ребенка, а в соответствии с п. З ч. 1 ст. 61 УК РФ – аморальное поведение потерпевшего К., явившееся поводом для преступления.

Вместе с тем, признавая обстоятельством, смягчающим наказание ФИО2, наличие у него на иждивении малолетнего ребенка, предусмотренного п. Г ч. 1 ст. 61 УК РФ, суд первой инстанции не указал на применение указанных положений.

При таких обстоятельствах, судебная коллегия считает необходимым указать в описательно-мотивировочной части приговора, где в качестве обстоятельства, смягчающего наказание ФИО2, признано наличие у ФИО2 малолетнего ребенка, на применение положений п. Г ч. 1 ст. 61 УК РФ.

При назначении ФИО1 наказания суд учел его возраст и состояние здоровья, что он не судим, на учетах в диспансерах не состоит, Администрацией /__/ сельское поселение /__/, по месту работы, соседями и участковым уполномоченным полиции по месту жительства характеризуется исключительно с положительной стороны.

В качестве обстоятельств, смягчающих наказание ФИО1, суд признал частичное признание вины в ходе предварительного следствия, активное способствование расследованию преступления, а в соответствии с п. З ч. 1 ст. 61 УК РФ – аморальное поведение потерпевшего К., явившееся поводом для преступления.

Вместе с тем, признавая обстоятельством, смягчающим наказание ФИО1, активное способствование расследованию преступления, суд первой инстанции указал, что оно выразилось в том, что ФИО1 на первоначальном этапе предварительного следствия давал признательные показания, участвовал в проверке показаний на месте, где указывал место, время и механизм совершения им и ФИО2 преступления, что в силу положений п. И ч. 1 ст. 61 УК РФ является самостоятельным смягчающим обстоятельством – активное способствование изобличению и уголовному преследованию других соучастников преступления, подлежащим обязательному учету, что судом сделано не было.

При таких обстоятельствах, судебная коллегия считает необходимым в соответствии с п. И ч. 1 ст. 61 УК РФ признать обстоятельством, смягчающим наказание ФИО1 – активное способствование изобличению и уголовному преследованию других соучастников преступления.

Обстоятельств, отягчающих наказание ФИО2 и ФИО1, судом не установлено.

Вместе с тем, судом учтено, что ФИО2 и ФИО1 совершили особо тяжкое преступление.

С учетом фактических обстоятельств дела, характера и степени общественной опасности совершенного преступления, которое относится к категории особо тяжких, при отсутствии исключительных обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности совершенного преступления, суд обоснованно пришел к выводу о назначении ФИО2 и ФИО1 наказания в виде лишения свободы, при отсутствии оснований для применения положений ст. 64 и ст. 73 УК РФ.

Представленное защитником осужденного ФИО2 – адвокатом Стрельцовой Н.Б. в суде апелляционной инстанции благодарственное письмо, из содержания которого следует, что ФИО2 оказал гуманитарную помощь военнослужащим Томской области, находящимся в зоне Специальной военной операции, не свидетельствует о необходимости смягчения назначенного ФИО2 наказания, поскольку при назначении ему наказания судом было учтено оказание им помощи бойцам Специальной военной операции.

Вместе с тем приговор подлежит изменению и по следующим основаниям.

В связи с признанием судебной коллегий в качестве обстоятельства, смягчающего наказание ФИО1, обстоятельства, предусмотренного п. И ч. 1 ст. 61 УК РФ – активное способствование изобличению и уголовному преследованию других соучастников преступления, наказание, назначенное ФИО1 по ч. 4 ст. 111 УК РФ, подлежит смягчению.

Кроме того, из приговора следует, что, назначая осужденным ФИО2 и ФИО1 наказание за преступление, совершенное в соучастии, суд учел характер и степень фактического участия ФИО2 и ФИО1 в совершении преступления, однако в описательно-мотивировочной части приговора не указал на применение правил, предусмотренных ч. 1 ст. 67 УК РФ.

При таких обстоятельствах, судебная коллегия считает необходимым указать в описательно-мотивировочной части приговора на применение при назначении осужденным ФИО2 и ФИО1 наказания правил, предусмотренных ч. 1 ст. 67 УК РФ.

Письмо-обращение к ведущему первого канала «Человек и закон», приложенное к апелляционной жалобе защитника осужденных ФИО2 и ФИО1 - адвоката Стрельцовой Н.Б., не содержит сведений, свидетельствующих о необходимости изменения либо отмены обжалуемого приговора.

Вид исправительного учреждения для отбывания осужденными ФИО2 и ФИО1 наказания назначен судом верно, в соответствии с правилами, установленными п. В ч. 1 ст. 58 УК РФ.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, существенных нарушений уголовно-процессуального закона, влекущих отмену состоявшегося судебного решения, при рассмотрении дела не допущено.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 38913, 38920, 38928 УПК РФ, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

приговор Первомайского районного суда Томской области от 7 августа 2025 года в отношении ФИО2 и ФИО1 изменить:

- признать в качестве обстоятельства, смягчающего наказание ФИО1, обстоятельство, предусмотренное п. И ч. 1 ст. 61 УК РФ – активное способствование изобличению и уголовному преследованию других соучастников преступления;

- смягчить наказание, назначенное ФИО1 по ч. 4 ст. 111 УК РФ, до 3 лет 11 месяцев лишения свободы;

- указать в описательно-мотивировочной части приговора, где в качестве обстоятельства, смягчающего наказание ФИО2, признано наличие у ФИО2 малолетнего ребенка, на применение положений п. Г ч. 1 ст. 61 УК РФ;

- указать в описательно-мотивировочной части приговора на применение при назначении ФИО2 и ФИО1 наказания правил, предусмотренных ч. 1 ст. 67 УК РФ.

В остальной части приговор Первомайского районного суда Томской области от 7 августа 2025 года в отношении ФИО2 и ФИО1 оставить без изменения, а апелляционные жалобы осужденных и их защитников – без удовлетворения.

Апелляционное определение вступает в законную силу со дня провозглашения. Апелляционное определение может быть обжаловано в кассационном порядке через суд первой инстанции в течение 6 месяцев со дня вступления в законную силу, а осужденными – в тот же срок со дня вручения копии судебного решения, вступившего в законную силу, в порядке, предусмотренном гл. 471 УПК РФ, в Восьмой кассационный суд общей юрисдикции. При подаче кассационной жалобы осужденные вправе ходатайствовать о своем участии в суде кассационной инстанции.

Председательствующий:

Судьи: