Решение № 2-2171/2017 2-2171/2017~М-1990/2017 М-1990/2017 от 13 июля 2017 г. по делу № 2-2171/2017

дело №


РЕШЕНИЕ ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

14 июля 2017 года город Белгород

Октябрьский районный суд города Белгорода в составе:

председательствующего судьи - Одинцовой О.В. при секретаре - Романовой А.П.,

рассмотрев в открытом судебном заседании дело по иску СВИ к Министерству Финансов Российской Федерации о взыскании компенсации морального вреда,

с участием: истца СВИ., представителя Министерства финансов Российской Федерации (ответчика) по доверенности БЮА., представителя СУ СК России по Белгородской области (третье лицо) по доверенности БАА.,

установил :

СВИ обратился в Октябрьский районный суд г. Белгорода с исковыми требованиями о взыскании с Казны РФ компенсации морального вреда в размере 105 000,00 руб., сославшись на незаконное бездействие Следственного отдела СК РФ по г. Белгороду по не проведению 16.05.2017 расследования обстоятельства фальсификации Акта медосвидетельствования №№ от 16.04.1999 по его, СВИ заявлению о преступлении от 02.06.2015.

В судебном заседании СВИ (истец) поддержал исковые требования в полном объеме по доводам, изложенным в заявлении №№.

БЮА., представляющая Министерство финансов Российской Федерации по доверенности, иск СВИ не признала в полном объеме. Заявила ходатайство о привлечении в качестве надлежащего ответчика Следственного комитета Российской Федерации.

СВИ выразил несогласие с ходатайством представителя Министерства финансов Российской Федерации. Считает, что надлежащим ответчиком по делу является Казна Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации.

Представитель СУ СК России по Белгородской области БАА в судебном заседании полагал заявленный СВИ иск подлежащим отклонению в виду несостоятельности и необоснованности доводов и требований.

Исследовав в судебном заседании обстоятельства дела по представленным сторонами доказательствам, обозрев материалы контрольного производства №16ж-15 в отношении ФИО1, суд приходит к следующему выводу.

В соответствии со статьей 53 Конституции Российской Федерации каждый имеет право на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц.

Согласно статье 1069 ГК Российской Федерации вред, причиненный гражданину или юридическому лицу в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления либо должностных лиц этих органов, в том числе в результате издания не соответствующего закону или иному правовому акту акта государственного органа или органа местного самоуправления, подлежит возмещению. Вред возмещается за счет соответственно казны Российской Федерации, казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования.

Абзацем первым пункта 1 статьи 1064 ГК Российской Федерации, предусматривающей общие основания ответственности за причинение вреда, установлено, что вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения

вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда (пункт 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Применение статьи 1069 ГК Российской Федерации предполагает наличие как общих условий ответственности (наличие вреда, противоправность действий его причинителя, наличие причинной связи между вредом и противоправными действиями, вины причинителя), так и специальных условий такой ответственности, связанных с особенностями субъекта ответственности и характера его действий.

В силу пункта 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Нематериальные блага защищаются в соответствии с названным кодексом и другими законами в случаях и в порядке, ими предусмотренных, а также в тех случаях и пределах, в каких использование способов защиты гражданских прав (статья 12) вытекает из существа нарушенного нематериального блага или личного неимущественного права и характера последствий этого нарушения. В случаях, если того требуют интересы гражданина, принадлежащие ему нематериальные блага могут быть защищены, в частности, путем признания судом факта нарушения его личного неимущественного права, опубликования решения суда о допущенном нарушении, а также путем пресечения или запрещения действий, нарушающих или создающих угрозу нарушения личного неимущественного права либо посягающих или создающих угрозу посягательства на нематериальное благо. В случаях и в порядке, которые предусмотрены законом, нематериальные блага, принадлежавшие умершему, могут защищаться другими лицами (пункт 2 статьи 150 ГК Российской Федерации).

В соответствии с пунктом 1 статьи 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 2 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20.12.1994 №10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда», под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.), или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо нарушающими имущественные права гражданина.

На основании пункта 1 статьи 1099 ГК Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 ГК Российской Федерации и статьей 151 ГК Российской Федерации.

По мнению суда СВИ не доказал сам факт наступления морального вреда.

Судом установлено, что 02.06.2015 СВИ обратился в Следственный отдел по г. Белгороду Следственного комитета РФ с заявлением обозначенным « о преступлении», в котором заявитель просил провести проверку и привлечь к уголовной

ответственности по части третьей ст. 303 Уголовного кодекса Российской Федерации неизвестных лиц, которые сфабриковали доказательство по уголовному делу, по которому он проходил в качестве обвиняемого, а именно фальсификация подписи эксперта МДЮ в Акте освидетельствования ФИО1 от 16.04.1999 №№.

02.06.2015 следователем по ОВД следственного отдела по г. Белгороду СУ СК РФ по Белгородской области КОА получено у СВИ. объяснение по существу поданного им 02.06.2015 заявления в Следственного отдела по г. Белгороду СУ СК РФ по Белгородской области.

04.06.2016 исполняющим обязанности руководителя следственного отдела по г. Белгород ШВГ. за №№ на обращение СВИ от 02.06.2015 дан ответ об отсутствии правовых оснований для проверки доводов заявителя в порядке, установленном ст.ст. 144,145 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации. Одновременно, СВИ разъяснено право обжалования отказа в приеме сообщения о преступлении в порядке, установленном ст. ст.124-125 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации.

Из ответа ШВГ. следует, что поскольку из обращения СВИ не усматривается признаков преступления, то оно не подлежит регистрации в книге регистрации сообщений о преступлении и рассмотрено в соответствии с Инструкцией «Об организации приема, регистрации и проверки сообщений о преступлении в следственных органах системы Следственного комитета Российской Федерации», утвержденной приказом Председателя Следственного комитета Российской Федерации № 72 от 11.10.2012, зарегистрированным в Минюсте России 25.02.2013 под № 27314.

В данном случае заявление СВИ не содержало признаки преступления (ч. 1 ст. 14 Уголовного кодекса Российской Федерации преступлением признается виновно совершенное общественно опасное деяние, запрещенное Уголовным кодексом Российской Федерации под угрозой наказания), а потому заявление СВИ не являлось сообщением о преступлении и талон-уведомление ему не выдавался.

В соответствии с п. 20 Инструкции «Об организации приема, регистрации и проверки сообщений о преступлении в следственных органах системы Следственного комитета Российской Федерации», утвержденной приказом Председателя Следственного комитета Российской Федерации № 72 от 11.10.2012, зарегистрированным в Минюсте России 25.02.2013 под № 27314, заявления и обращения, которые не содержат сведений об обстоятельствах, указывающих на признаки преступления, не подлежат регистрации в книге и не требуют процессуальной проверки в порядке, предусмотренном ст. ст. 144, 145 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации.

Такие сообщения, заявления, обращения регистрируются как входящие документы и рассматриваются в порядке, установленном Федеральным законом от 02.05.2006 № 59-ФЗ «О порядке рассмотрения обращений граждан Российской Федерации».

В данном случае нарушений Уголовно-процессуального кодекса и Федерального законодательства руководителем следственного отдела при даче ответа 04.06.2016 СВИ на его заявление от 02.06.2017 допущено не было.

Порядок регистрации и рассмотрения заявления (обращения) соблюден.

Доводы С о наличии признаков преступления и оснований для проведения доследственной проверки в порядке, установленном ст.ст. 144, 145 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации являются субъективным мнением, основанном на ошибочном толковании действующего законодательства Российской Федерации.

Ошибочное субъективное толкование норм действующего Уголовного и Уголовно-процессуального законодательства Российской Федерации не может являться основанием для проверки изложенных доводов в порядке, установленном ст.ст. 144, 145 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации.

В сообщенной заявителем информации не содержалось объективных сведений о совершении какого-либо преступления, относящегося к подследственности следователей Следственного комитета Российской Федерации, в том числе предусмотренного ст. 303 Уголовного кодекса Российской Федерации.

Из представленных СВИ копий документов, включая письма начальника ОБКУЗ ОТ «Белгородское бюро судебно-медицинских экспертиз», судебно-медицинское освидетельствование СВИ производилось в данном экспертном учреждении 16.04.1999 в 20 часов судебно-медицинским экспертом МДЮ на основании письменного предложения старшего помощника прокурора г. Белгорода ААИ По результатам указанного освидетельствования составлен акт № №, датированный 27.09.1999.

В соответствии с существовавшим в 1999 в бюро судебно-медицинских экспертиз порядком, действующим и в настоящее время, в обязанности экспертов не входило и не входит техническое составление (печатание) актов судебно-медицинского освидетельствования граждан. Данные функции выполняли лаборанты названного экспертного учреждения по рукописным записям экспертов.

Акт медосвидетельствования № № отпечатан старшим лаборантом МАС.

Рукописные записи эксперта МДЮ., производившего 16.04.1999 освидетельствование СВИ., не сохранились, так как их хранение не предусмотрено ведомственными нормативными актами.

Акты судебно-медицинского освидетельствования подписывались экспертами, производившими освидетельствование конкретного гражданина. В случае же длительного отсутствия по различным причинам (отпуск, болезнь, смерть и др.) эксперта, акт подписывался заведующим отдела данного экспертного учреждения.

Копия акта № № от 27.09.1999 хранится в архиве указанного экспертного учреждения без подписи эксперта МДЮ. и идентична по своему содержанию копии представленного акта, имеющегося в материалах уголовного дела № №, на котором имеется подпись от имени судебно-медицинского эксперта МДЮ., выполненная не им, а также оттиск печати отдела судебно-медицинских экспертиз живых лиц, что свидетельствует о выдачи этого акта компетентным отделом названного выше экспертного учреждения.

В оригинале представленного акта №№ от 27.09.1999 с подписью МДЮ., перед фамилией последнего имеется знак «/», указывающий на то, что подпись оставлена другим лицом.

При таких обстоятельствах, в действиях лица, выполнившего подпись от имени судебно-медицинского эксперта МДЮ., без указания своих данных, может быть усмотрено нарушение ведомственного порядка оформления экспертных документов, однако эти нарушения не образуют события какого-либо преступления.

Судебно-медицинское освидетельствование СВИ проводилось 16.04.1999 на основании письменного предложения органов прокуратуры, т.е. более чем за 4 месяца до возбуждения 07.09.1999 уголовного дела №№.

Акт судебно-медицинского освидетельствования № № от 27.09.1999 не являлся допустимым доказательством по уголовному делу № №, так как не относится к категории заключений эксперта, при этом эксперт МДЮ фактически являлся специалистом и не предупреждался об уголовной ответственности по ст.307 УК РФ за выдачу заведомо ложного заключения.

В соответствии с п. 3 ч. 1 ст. 24 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации уголовное дело не может быть возбуждено, а возбужденное уголовное дело подлежит прекращению, если истекли сроки давности уголовного преследования.

Согласно ч. 3 ст. 15 Уголовного кодекса Российской Федерации, преступления предусмотренные ч. 3 ст. 303 Уголовного кодекса Российской Федерации, относятся к категории тяжких преступлений.

В соответствии с ч. 1 ст. 78 Уголовного кодекса Российской Федерации, лицо освобождается от уголовной ответственности, если со дня совершения тяжкого преступления истекло 10 лет.

Со дня выдачи акта судебно-медицинского обследования СВИ. № № от 27.09.1999 по состоянию на 02.06.2015 прошло более 15 лет.

При таких обстоятельствах, доступ СВИ к правосудию ограничен не был, поскольку не ограничено его право на надлежащее заявления в установленном законом порядке, а также право на обжалование действий (бездействия) сотрудников следственного отдела.

СВИ. не согласившись с указанным выше ответом обратился с жалобой в суд в порядке ст. 125 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации.

30.06.2015 Свердловским районным судом г. Белгорода вынесено постановление, которым жалоба СВИ. удовлетворена. Признано незаконным бездействие сотрудников следственного отдела по г. Белгороду следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Белгородской области, выразившееся в не выдаче талона-уведомления о принятии заявления о преступлении от СВИ 02.06.2015 и не проведении по нему проверки.

Апелляционным постановлением Белгородского областного суда от 19.08.2015 постановление Свердловского районного суда г. Белгорода от 30.06.2015 по жалобе СВИ на ответ и.о. руководителя следственного отдела по г. Белгорода ШВГ от 04.06.2015 об отказе в процессуальной проверки по обращению от 02.06.2015 отменено и производство по жалобе СВИ прекращено.

23.11.2016 заместителем руководителя следственного отдела по г. Белгороду ПДГ рассмотрено заявление СВИ от 21.11.2016, содержащее просьбу о привлечении к уголовной ответственности по ч. 3 ст. 303 Уголовного кодекса Российской Федерации лиц, которые фальсифицировали доказательство по уголовному делу № №, возбужденному 07.09.1999 прокуратурой г. Белгорода по ч. 2 ст. 117 Уголовного кодекса Российской Федерации (проведению проверки по заявлению от 02.06.2015), рассмотрено.

При рассмотрении заявления СВИ от 21.11.2016 также не усмотрено оснований для регистрации его, как сообщения о преступлении.

Для наступления ответственности, предусмотренной статьями 151, 1064 и 1069 Гражданского кодекса Российской Федерации (ГК РФ), необходимо наличие состава правонарушения, включающего наступление вреда, вину причинителя вреда, противоправность поведения причинителя вреда, причинно-следственную связь между действиями причинителя вреда и наступившими у истца неблагоприятными последствиями, а также доказанность самого факта причинения вреда и его размер. Отсутствие одного из вышеназванных элементов влечет за собой отказ суда в удовлетворении требования о возмещении вреда.

При этом также необходимо установить, чем подтверждается факт причинения потерпевшему нравственных или физических страданий, при каких обстоятельствах и какими действиями (бездействием) они нанесены, степень вины причинителя, какие нравственные или физические страдания перенесены потерпевшим, в какой сумме они могут быть компенсированы и другие обстоятельства, имеющие значение для разрешения конкретного спора.

В силу ч. 1 ст. 12 и ч. 1 ст. 56 ГПК РФ на истца возлагается обязанность представить доказательства причинения ему вреда и то, что данный вред причинен в результате незаконных действий (бездействия) должностных лиц ответчика.

Проанализировав обстоятельства, положенные в обоснование иска, суд приходит к выводу об отсутствии совокупности необходимых условий для удовлетворения требований о компенсации морального вреда.

Доказательств несения истцом таких страданий или переживаний в результате принятых решений правоохранительными органами по заявлению ФИО1 от 02.06.2015 суду не представлено.

Ответы сотрудников следственного отдела по г. Белгород данные СВИ на его заявления от 02.06.2015 и 21.11.2016 в установленном законом порядке незаконными не признаны.

Указание СВИ на признание Конституционным Судом Российской Федерации от 25.10.2016 № 2228-0 обязанности по проведению процессуальной проверки по его заявлению ошибочно, так как данное решение не признает такой обязанности.

Учитывая указанное выше, суд не усматривает наличие совокупности условий, необходимых для наступления гражданской ответственности, предусмотренной статьей 1069 ГК Российской Федерации.

В этой связи правовых оснований для удовлетворения иска СВИ о компенсации за счет казны Российской Федерации морального вреда по доводам, указанным СВИ в исковом заявлении №0087-2017, не имеется.

Руководствуясь ст.ст.194-199 ГПК РФ, суд-

р е ш и л:

Исковые требования СВИ (№) к Министерству Финансов Российской Федерации о взыскании компенсации морального вреда признать необоснованными и отклонить.

Решение может быть обжаловано в судебную коллегию по гражданским делам Белгородского областного суда в течение месяца со дня изготовления мотивированного решения путем подачи апелляционной жалобы через Октябрьский районный суд г. Белгорода.

Судья

мотивированный текст решения изготовлен - 25 июля 2017года

Судья