Решение № 2-177/2025 2-7/2026 2-7/2026(2-177/2025;)~М-37/2025 М-37/2025 от 12 апреля 2026 г. по делу № 2-177/2025

УИД 81RS0006-01-2025-000105-10 <данные изъяты>

Дело № 2-7/2026 (2-177/2025)


Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

10 апреля 2026 года

Кудымкарский городской суд Пермского края в составе:

судьи Калиной Е.Д.,

при секретаре Галкиной А.А.,

с участием прокурора Югриновой Ю.С.,

истцов ФИО1, ФИО2,

представителя истцов ФИО3,

представителя ответчика ФИО4,

рассмотрев в открытом судебном заседании в г. Кудымкар гражданское дело по исковому заявлению ФИО1, ФИО2 к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения Пермского края «Больница Коми-Пермяцкого округа» о взыскании компенсации морального вреда,

установил:

ФИО1, ФИО2 обратились в суд с исковым заявлением к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения Пермского края «Больница Коми-Пермяцкого округа» (далее – ГБУЗ ПК «БКПО», больница) о взыскании компенсации морального вреда. Требования мотивированы тем, что в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ их мама Т.В.К. находилась на стационарном лечении в ГБУЗ ПК «БКПО». ДД.ММ.ГГГГ находясь в ГБУЗ ПК «БКПО» их мама умерла. В частности ДД.ММ.ГГГГ в связи с нарастающей одышкой Т.В.К. была доставлена бригадой скорой медицинской помощи в приемное отделение ГБУЗ ПК «БКПО». После проведенного обследования рентгенографией органов грудной клетки Т.В.К.. был установлен предварительный диагноз: «<данные изъяты>», она была госпитализирована в терапевтическое отделение. Врачу приемного отделения они передали выписной эпикриз с предыдущей госпитализации Т.В.К.., сообщили о принимаемых ею лекарственных препаратах. При этом врач приемного отделения им пообещала, что их матери будет предоставлена кровать с подъемным механизмом, но этого сделано не было. ДД.ММ.ГГГГ лечащий врач Т.В.К. - ФИО5 сообщила им, что результаты анализов не известны, диагноз не установлен, в просьбе разрешить им осуществлять уход за мамой отказала, разрешила передать лекарственный препарат «Кетостелил». Вечером этого же дня с разрешения лечащего врача они пришли в палату к маме, социальный работник, осуществлявшая уход за другим пациентом, им сообщила, что никакие назначения врача маме не выполняли. ФИО1 оставшись для ухода за мамой, подошла к медсестре с просьбой дать скрученный матрац с целью приподнять положение тела мамы и поинтересовалась, какие препараты назначены для лечения, на что получила ответ «все, что назначено, они исполняют». ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 дважды пыталась узнать диагноз и планы лечения, на что ей дан ответ «анализы хорошие, почки работают, растет креатинин, не знаю, что с вашей мамой делать». Около 14.00 часов этого же дня в палату пришла ФИО2 Состояние мамы ухудшилось, речь стала бессвязной, она бредила. Они пригласили в палату лечащего врача и просили перевести маму в отделение интенсивной терапии. Около 15.00 часов того же дня мама была переведена в отделение интенсивной терапии. ДД.ММ.ГГГГ им сообщили, что у мамы отек легких, он был купирован, мама находится в сознании, в понедельник будет переведена в кардиологическое или в терапевтическое отделение. ДД.ММ.ГГГГ им стало известно, что мама в тяжелом состоянии и подключена к аппарату искусственной вентиляции легких. До ДД.ММ.ГГГГ состояние мамы оставалось стабильно тяжелым, о ее состоянии они узнавали по телефону. ДД.ММ.ГГГГ в 15.08 часов им сообщили, что мама скончалась. Они не могли предположить и представить, что результатом лечения мамы в больнице будет летальный исход. До поступления в больницу она шутила, смеялась, общалась с друзьями, родственниками, знакомыми, а в первые дни пребывания в больнице контактировала с соседками в палате, пела песни. Полагают, что мама умерла в результате оказания врачами ГБУЗ ПК «БКПО» некачественной и несвоевременной медицинской помощи, ей не была своевременно проведена диагностика и назначено необходимое лечение. Известие о смерти мамы для них стало сильным потрясением, они испытали тяжелые нравственные страдания, поскольку мама для них была самым родным, любимым и дорогим человеком, были очень близки с ней. До 2021 года они проживали в г. Москва, но часто приезжали к ней в гости на праздники, в отпуск, каждый день созванивались, интересовались ее здоровьем, делами, она всегда им помогала советами, была очень современной, жизнелюбивой, жизнерадостной, любознательной, общительной, требовательной, с необыкновенным чувством юмора человеком, большим ее желанием было прожить более 90 лет. На протяжении более 6 лет мама наблюдалась у эндокринолога каждые 3-6 месяцев, несколько десятилетий соблюдала диету для сахарного диабета 2 типа, вела дневник контроля сахара и давления, до 85 лет прожила одна. С августа 2021 года ФИО1 и с июля 2024 года ФИО2 стали проживать совместно с мамой, чтобы заботиться о ней, обеспечивать ей должный уход и контроль ее самочувствия. В течение последних 6 месяцев жизни мамы через 10-14 дней по результатам анализов крови и мочи проводились консультации с эндокринологом для коррекции поддерживающей терапии, а также с другими специалистами по мере необходимости. Они старались обеспечить маме благоприятную атмосферу, правильный образ жизни, надлежащее специализированное питание и своевременный прием лекарственных препаратов с учетом установленных диагнозов, под контролем жизненно важных показателей. Преждевременная смерть их мамы тяжело подействовала ни них, чувствуют себя опустошенными, разбитыми и глубоко несчастными, находятся в состоянии меланхолии, на грани депрессии, принимают успокоительные препараты, страдают бессонницей, головными болями, вспоминают маму каждый день, ее выражения и шутки, прогулки во дворе, как они совместно пели романсы под аккомпанемент на фортепьяно, смотрят фотографии, им особенно больно принять, что с мамой они больше не встретятся, осознавать, что они не проявили настойчивость в общении с лечащим врачом, доверившись его профессионализму, а лечащий врач не торопился назначить лечение и установить правильный диагноз, занимался в рабочее время своим ребенком, проявлял равнодушие и некомпетентность к их маме и хамское отношение к ним. Просят взыскать с ГБУЗ ПК «БКПО» в свою пользу компенсацию морального вреда в размере по 1500000 рублей каждой.

Судом к участию в деле привлечены в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, ФИО5, ФИО6, ФИО7, ФИО8, ФИО9, ФИО10.

В судебном заседании истцы ФИО1, ФИО2 и их представитель ФИО3 на удовлетворении требований настаивали, по доводам, изложенным в исковом заявлении. Дополнили, что факт оказания некачественной медицинской помощи ФИО11 доказан. Истцы потеряли близкого родного человека, от чего испытывают страдания до сих пор. Сумма, заявленная к взысканию, является разумной и справедливой.

Представитель ответчика ГБУЗ ПК «БКПО» в судебном заседании с исковыми требованиями не согласился. В письменных возражениях и пояснениях указывает, что оказание медицинской помощи является специфическим видом деятельности, проведение медицинских мероприятий, даже при условии их точного соответствия установленным нормам и правилам, не может гарантировать полного выздоровления или иного ожидаемого пациентом результата, поскольку действенность оказания медицинской помощи зависит не только от выбранной тактики лечения и действий медицинского персонала, но и от индивидуальных особенностей организма пациента. ФИО11 поступила на стационарное лечение ДД.ММ.ГГГГ в достаточно запущенном состоянии с генерализованными отеками, множественными расчесами, связанными как с дефектами домашнего ухода, так и с дефектами амбулаторного лечения на дому. Истцы, при нахождении в палате с больной мамой, постоянно вмешивались в проведение лечебно-диагностического процесса, самовольно поили пациентку большим количеством жидкости, вызвав ухудшение состояния объемной перегрузкой организма и прогрессирование легочно-сердечной недостаточности. Установленные дефекты оказания медицинской помощи ФИО11 и ее смерть не находятся в причинно-следственной связи, развитию болезни и неблагоприятному исходу сопутствовали возраст пациента, имеющиеся у нее заболевания.

Третьи лица, не заявляющие самостоятельных требований относительно предмета спора, ФИО5, ФИО6, ФИО7, ФИО8, ФИО9, ФИО10 в судебное заседание не явились, о времени и месте рассмотрения дела уведомлены, причины неявки не сообщили. В ранее состоявшихся судебных заседаниях возражали против удовлетворения требований. Медицинская помощь ФИО11 оказана.

В соответствии со статьей 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд считает возможным рассмотреть дело в отсутствие не явившихся третьих лиц.

Выслушав участвующих в деле лиц, показания свидетеля ФИО12, заключение прокурора, исследовав доводы иска и возражений, изучив материалы дела, суд приходит к следующему выводу.

В соответствии со статьей 2 Конституции Российской Федерации человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанность государства.

В Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации (часть 1 статьи 17 Конституции Российской Федерации).

Основные права и свободы человека неотчуждаемы и принадлежат каждому от рождения (часть 2 статьи 17 Конституции Российской Федерации).

Права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими. Они определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием (статья 18 Конституции Российской Федерации).

В части 1 статьи 41 Конституции Российской Федерации закреплено, что каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь. Медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счет средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений.

Отношения, возникающие в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, регулируются Федеральным законом от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (далее – Федеральный закон «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Согласно пункту 1 статьи 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» здоровье - это состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма.

Охрана здоровья граждан - это система мер политического, экономического, правового, социального, научного, медицинского, в том числе санитарно-противоэпидемического (профилактического), характера, осуществляемых органами государственной власти Российской Федерации, органами государственной власти субъектов Российской Федерации, органами местного самоуправления, организациями, их должностными лицами и иными лицами, гражданами в целях профилактики заболеваний, сохранения и укрепления физического и психического здоровья каждого человека, поддержания его долголетней активной жизни, предоставления ему медицинской помощи (пункт 2 статьи 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Статьей 4 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» предусмотрено, что к основным принципам охраны здоровья относятся, в частности: соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи.

Медицинская помощь - это комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг; пациент - это физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния (пункты 3, 9 статьи 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Каждый имеет право на медицинскую помощь в гарантированном объеме, оказываемую без взимания платы в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи, а также на получение платных медицинских услуг и иных услуг, в том числе в соответствии с договором добровольного медицинского страхования (части 1, 2 статьи 19 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

В пункте 21 статьи 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» определено, что качество медицинской помощи - совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Медицинская помощь, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации, организуется и оказывается: 1) в соответствии с положением об организации оказания медицинской помощи по видам медицинской помощи, которое утверждается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти; 2) в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, утверждаемыми уполномоченным федеральным органом исполнительной власти и обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями; 3) на основе клинических рекомендаций; 4) с учетом стандартов медицинской помощи, утверждаемых уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (часть 1 статьи 37 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Критерии оценки качества медицинской помощи согласно части 2 статьи 64 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с частью 2 статьи 76 этого федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (части 2 и 3 статьи 98 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Исходя из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов), так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

В силу пунктов 1, 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда.

Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине.

Согласно пункту 1 статьи 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

В соответствии со статьей 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 4 Гражданского кодекса Российской Федерации (статьи 1099 - 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) и статьей 151 Гражданского кодекса Российской федерации.

Согласно пункту 1 статьи 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права, либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

В силу статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме. Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

На основании материалов дела и пояснений сторон установлено, что Т.В.К., умершая ДД.ММ.ГГГГ, приходилась ФИО1 и ФИО2 матерью (том № 1 л.д. 14, 16, 18, 165).

Согласно карте вызова скорой медицинской помощи от ДД.ММ.ГГГГ Т.В.К. был осуществлен вызов бригады скорой медицинской помощи в связи с одышкой, кашлем. Т.В.К.. осмотрена фельдшером бригады скорой медицинской помощи, установлен диагноз: «<данные изъяты>», доставлена в приемное отделение ГБУЗ ПК «БКПО» (том № 1 л.д. 43).

Из медицинской карты № следует, что в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ ФИО11 находилась на стационарном лечении в ГБУЗ ПК «БКПО». Поступила с жалобами на отдышку в покое, сухой кашель, хрипы в груди, тяжесть во вдохе, общую слабость, считала себя больной с ДД.ММ.ГГГГ, когда появилась температура до 38 ?, общая слабость, кашель. В приемном отделении Т.В.К. осмотрена врачом. По результатам осмотра и диагностических мероприятий Т.В.К. установлен предварительный диагноз: «<данные изъяты>», госпитализирована в терапевтическое отделение в экстренном порядке.

В период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ Т.В.К.. находилась на лечении в терапевтическом отделении, высказывала жалобы на усиление одышки, назначено и проводилось лечение.

ДД.ММ.ГГГГ в 14.35 часов в связи с развитием клиники отека легких Т.В.К. переведена в отделение реанимации и интенсивной терапии.

В период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ Т.В.К. проходила лечение в отделение реанимации и интенсивной терапии, ее состояние оценивалось как тяжелое, жалобы не предъявляла ввиду тяжести состояния, контакту была недоступна.

ДД.ММ.ГГГГ в 14.25 у Т.В.К. установлена полная остановка кровообращения, отсутствие сознания, пульсации на центральных артериях, дыхания. Начаты реанимационные мероприятия. В 14.55 реанимационные мероприятия прекращены в связи с неэффективностью в течение 30 минут, констатирована биологическая смерть.

По результатам патологоанатомического вскрытия трупа Т.В.К. (протокол патологоанатомического вскрытия от ДД.ММ.ГГГГ) установлен патологоанатомический диагноз. <данные изъяты>. Сопоставлены заключительный клинический и патологоанатомический диагнозы, установлено совпадение. Причина смерти Т.В.К.. основная сахарный <данные изъяты>. Сделан клинико-патологоанатомический эпикриз: смерть Т.В.К. 88-ми лет, страдавшей <данные изъяты> наступила от отека легких (том № 1 л.д. 115-116).

Министерством здравоохранения Пермского края проверка по вневедомственному контролю качества оказания ГБУЗ ПК «БКПО» медицинской помощи Т.В.К. не проводилась (том № 1 л.д. 119).

Экспертиза качества медицинской помощи ФИО11 в ГБУЗ ПК «БКПО» проведена АСП ООО «Капитал МС». Согласно заключению по результатам мультидисциплинарной внеплановой целевой экспертизы качества медицинской помощи от ДД.ММ.ГГГГ № страховой компанией выявлены дефекты, а именно нет консультаций и наблюдения эндокринологом, ДД.ММ.ГГГГ отсутствует значение кислорода в крови, отсутствует дневниковая запись врача-пульмонолога с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, нет ВК на назначение торасемида, не проводилась перкуссия сердца, в приемном отделении нет данных о температуре, не составлен план наблюдения, нет обоснования диагноза, нерациональная лекарственная терапия (том № 1 л.д. 142-148).

В ходе рассмотрения дела судом была назначена комиссионная комплексная судебно-медицинская экспертиза (том № 1 л.д. 210-212).

Согласно заключению эксперта №, комиссия экспертов Государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Бюро судебно-медицинской экспертизы», изучив представленные на экспертизу документы, пришла к выводу, что смерть Т.В.К.. наступила вследствие прогрессирующей сердечной и почечной недостаточности, развившихся на фоне тяжелых хронических заболеваний сердечно-сосудистой системы (<данные изъяты>), почек (<данные изъяты>) и сахарного диабета 2 типа.

Развитие неблагоприятного исхода (смерти) Т.В.К. обусловлено совокупностью факторов:

коморбидность пациентки (наличие нескольких хронических заболеваний, патогенетически связанных между собой), с развитием кардиоренального синдрома и формированием порочного круга;

наличие бронхо-легочной инфекции в сентябре-октябре 2024 года (обострение хронического бронхита) и наличие в анамнезе НКВИ с развитием вирусной пневмонии, наиболее вероятно, спровоцировавшие увеличение нагрузки на правые отделы сердца;

недостатки оказания медицинской помощи в ГБУЗ ПК «БКПО» (диагностики и лечения), допущенных на этапе стационарного лечения с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ;

возраст пациентки.

Определить степень влияния каждого из вышеуказанных факторов на развитие неблагоприятного исхода в долях, процентах и прочее не представляется возможным. Выявленные недостатки оказания медицинской помощи, в частности при проведении диуретической терапии и отсутствие в лечении экстракорпоральных методов дегидратации (ультрафильтрация крови, заместительная почечная терапия) являются значимыми с клинической точки зрения и могли способствовать ухудшению состояния пациентки. При этом нельзя не отметить, что тяжелая коморбидность пациентки, обусловленная возрастом, снижение общего функционального резерва организма являлись независимыми предикторами неблагоприятного прогноза. Отсутствие допущенных недостатков лечения не гарантировало бы положительного исхода заболевания.

При анализе медицинской карты № Т.В.К. комиссией экспертов выявлены:

недостатки оформления медицинской документации в виде рукописных исправлений даты и времени проведения осмотра, ФИО медицинского работника (записи врача терапевтического отделения), диагноз установлен верно (за исключением оценки компенсации углеводного обмена), но при этом составлен не в полном объеме (без указания НКВИ от 2021 года, хронического бронхита), расчета СКФ, вынесения под вопросом в заключительном диагнозе как основное заболевание под пунктом 1 – ТЭЛА? (тромбоэмболия легочной артерии), что недопустимо;

недостатки диагностики, в частности: не определена сатурация ДД.ММ.ГГГГ, неполноценно проведено рентгенологическое исследование (только в прямой проекции без боковой (правой)) с целью верификации диагноза, определения тяжести пневмонии и прогноза, выявления осложнений на основании Клинических рекомендаций по внебольничной пневмонии (2021 года); неполно проведен сбор анамнеза (не указано в анамнезе НКВИ с вирусной пневмонией в 2021 году, неоднократные в последующем обращения по поводу обострения хронического бронхита); неполноценно проведен объективный осмотр ДД.ММ.ГГГГ (скудное описание сердечно-сосудистой системы, не описаны границы сердца, шумы при аускультации); отсутствует расчет скорости клубочковой фильтрации ДД.ММ.ГГГГ, согласно результатам анализа крови от ДД.ММ.ГГГГ в 22.39 уровень креатинина составлял 231 мкмоль/л, что соответствует СКФ=16мл/мин/1,73 кв. м – выраженное снижение скорости клубочковой фильтрации, хроническая болезнь почек IV стадии (в сравнении с предыдущими результатами крови в рамках госпитализации пациентки в ГБУЗ ПК «БКПО» в мае 2024 года уровень креатинина составлял 110 мкмоль/л – СКФ=39мл/мин/1,73 кв. м – умеренное снижение СКФ, ХБП III стадия); не назначена консультация узких специалистов (нефролога, кардиолога, эндокринолога) ДД.ММ.ГГГГ, т.е. сразу при поступлении, консультация нефролога и кардиолога были проведены спустя 5-6 суток от момента госпитализации в условиях пребывания в отделении реанимации и интенсивной терапии; в условиях терапевтического отделения не проводился контроль диуреза; не определена стадия острого поражения почек при поступлении; дана некорректная оценка компенсации углеводного обмена;

недостатки лечения, в частности: при поступлении пациентки в стационар ДД.ММ.ГГГГ и при первичном осмотре лечащим врачом ДД.ММ.ГГГГ, учитывая тяжесть ее состояния, все таблетированные сахароснижающие препараты (метформин, джардинс) должны были быть отменены и назначены инъекции инсулина «по сахару крови», что было сделано только при переводе в реанимацию; не применены препараты периферических вазодилататоров при острой декомпенсации сердечной недостаточности, т.к. у пациентки по данным рентгенографии легких от ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ не купируемый интерстициальный отек легких, что в сочетании с клинической картиной соответствовало острой левожелудочковой недостаточности на фоне выраженной гипергидратации, в такой ситуации с целью уменьшения застоя в легких целесообразно было рассмотреть в качестве компонента терапии доступный препарат из группы периферических вазодилататоров, но с учетом проводимой с первых суток пребывания пациентки в реанимации искусственной вентиляции легких контроль за функцией внешнего дыхания, оксигенацией и над возможными последствиями застоя в малом круге кровообращения можно считать достаточным и без применения периферических вазодилататоров; возможность диуретической терапии исчерпана не полностью, при этом цели ее достигнуты не были, за время нахождения пациентки в отделении реанимации и интенсивной терапии по данным карт интенсивного наблюдения и дневниковых записей врачей-анестезиологов-реаниматологов пациентка ежедневно накапливала более 1000 мл жидкости, кумулятивный гидробаланс с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ составил + 9330 мл (более 15 % массы тела пациентки), это свидетельствует о неэффективности проводимой диуретической терапии в объеме 120 мг/сутки фуросемида внутривенно и 10 мг/сутки торасемида (максимальная суточная доза для фуросемида 1500 мг, для торасемида 20 мг), не рассмотрены также варианты добавления в схему лечения диуретиков с иным механизмом действия; безосновательно в первые сутки пребывания в отделении реанимации и интенсивной терапии применен дексаметазон в дозе 16 мг внутривенно, т.к. показанием для его применения мог являться некардиогенный отек легких – клинический вариант острого респираторного дистресс-синдрома при первичном или вторичном повреждении легких, рассматриваемая клиническая ситуация совсем не соответствовала описанной картине, более того препараты глюкокортикоидов приводят к задержке натрия и жидкости в организме, что не могло являться лечебной целью у пациентки с гипергидратацией, также все препараты глюкокортикоидов в силу механизма действия должны с осторожностью и лишь по строгим показаниям применяться у больных сахарным диабетом, однако указанные неблагоприятные эффекты реализуются в большей степени при длительном регулярном применении, разовые инъекции дексаметазона даже в высоких терапевтических дозах (и на этапе скорой медицинской помощи, и в стационаре) не могла существенным образом сказаться на состоянии пациентки; без показаний применен дофамин, т.к. по данным карт интенсивного наблюдения и дневниковых записей врачей-анестезиологов-реаниматологов гемодинамической нестабильности у пациентки с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ не отмечалось, она продолжала получать антигипертензивную терапию (амлодипин), уровень систолического артериального давления достигал 140-150 мм рт. ст. в записях врача-анестезиолога-реаниматолога за ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ указано, что вазопрессорная поддержка пациентке не показана и дофамин вводится в гемодинамически незначимых дозах, вероятно дофамин в низких дозах использован по традиционному, широко распространенному ранее показанию для стимуляции диуреза путем увеличения почечного кровотока, однако этот эффект в настоящее время признан сомнительным и использование дофамина с этой целью не рекомендовано, отрицательных последствий для здоровья пациентки вследствие применения дофамина не наступило; не рассмотрена возможность проведения ультрафильтрации крови в любой доступной модальности, включая методы заместительной почечной терапии.

Комиссией экспертов также установлено, что врачом скорой медицинской помощи был введен Т.В.К. дексаметазон 24 мг на 100,0 мл физиологического раствора и проведена оксигенотерапия в связи с имеющимися у пациентки признаками дыхательной недостаточности, применение системных глюкокортикостерооидов (дексаметазона) уменьшает вероятность развития острого респираторного дистресс-синдрома согласно Клиническим рекомендациям по внебольничной пневмонии (2021 год). Исходя из предполагаемого диагноза, назначение врачом скорой медицинской помощи дексаметазона в указанной дозировке было обусловлено, в связи с последующим развитием ухудшения состояния пациентки не состоит.

Также комиссия экспертов пришла к выводу, что неблагоприятных последствий от применения альбумина у пациентки не развилось, пациентке было противопоказано проведение интермиттирующего гемодиализа, что сопровождалось бы большим риском неблагоприятных событий, чем при проведении консервативной терапии.

В соответствии с частью 1 статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

У суда не имеется оснований не доверять заключению экспертов №, основанному на исследовании медицинских документов. Суд учитывает, что данное исследование было проведено при помощи общенаучных методов исследования: опосредованного наблюдения (прочтение информации, содержащейся в медицинских документах, которая была зафиксирована медицинскими работниками), анализа и синтеза полученных данных. В состав комиссии были включены специалисты высшей квалификации. Эксперты были предупреждены об уголовной ответственности по статье 307 Уголовного кодекса российской Федерации, им были разъяснены их права и обязанности. Заключение экспертов не опровергнуто сторонами. Стороны с данным заключением в ходе рассмотрения дела согласились.

Суд, разрешая требования, принимает заключение экспертов №, приходит к выводу, что с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ ГБУЗ ПК «БКПО» пациентке Т.В.К. была оказана некачественная медицинская помощь (с дефектами). При этом суд исходит из того, что ответчиком не проведен весь комплекс необходимых диагностических и лечебных мероприятий, а именно не определена сатурация при приеме на стационарное лечение, неполно собран анамнез, проведен осмотр, не сделаны расчеты скорости клубочковой фильтрации, не назначена консультация узких специалистов, не проведен контроль диуреза, не определена стадия острого поражения почек при поступлении, некорректно оценен углеводный обмен, не отменены таблетированные сахароснижающие препараты и не назначены инъекции инсулина, не применены препараты периферических вазодилататоров при острой декомпенсации сердечной недостаточности, диуретическая терапия исчерпана не полностью, безосновательно в первые сутки пребывания в отделении реанимации и интенсивной терапии применен дексаметазон в дозе 16 мг внутривенно, без показаний применен дофамин, не рассмотрена возможность проведения ультрафильтрации крови в любой доступной модальности.

Допущенные медицинскими работниками недостатки оказания медицинской помощи Т.В.К. при проведении диуретической терапии и отсутствие в лечении экстракорпоральных методов дегидратации (ультрафильтрация крови, заместительная почечная терапия) являлись значимыми, не позволили изменить негативный характер течения патологического процесса у Т.В.К.

Заполнение медицинских документов с нарушением требований во внимание судом не принимается, поскольку на качество медицинской помощи пациенту не влияет, и как следствие не должно учитываться при определении права и размера компенсации морального вреда.

Доказательства о наличии дефектов в оказании медицинской помощи Т.В.К. на до госпитальном этапе (скорая медицинская помощь) в материалы дела не представлены.

Доводы ответчика о том, что оказание медицинской помощи является специфическим видом деятельности, проведение медицинских мероприятий, даже при условии их точного соответствия установленным нормам и правилам, не может гарантировать полного выздоровления или иного ожидаемого пациентом результата, поскольку действенность оказания медицинской помощи зависит не только от выбранной тактики лечения и действий медицинского персонала, но и от индивидуальных особенностей организма пациента, Т.В.К. поступила на стационарное лечение ДД.ММ.ГГГГ в достаточно запущенном состоянии с генерализованными отеками, множественными расчесами, об отсутствии причинно-следственной связи между допущенными дефектами при оказании медицинской помощи и смертью Т.В.К. во внимание не принимаются, не исключают гражданско-правовую ответственность ответчика за некачественно оказанную медицинскую помощь, поскольку в данном случае имеет место непрямая (опосредованная) связь между действиями врачей ответчика и наступившей смертью Т.В.К., при том, что как прямая причинно-следственная связь, так и косвенная свидетельствуют о вине ответчика при оказании пациенту медицинских услуг, различаются лишь в степени вины.

При этом суд обращает внимание на то, что ухудшение состояния здоровья человека вследствие ненадлежащего (несвоевременного) оказания ему медицинской помощи, в том числе по причине таких дефектов ее оказания как дефекты диагностики, дефекты лечения и непроведение пациенту всех необходимых лечебных мероприятий, направленных на устранение патологического состояния здоровья, причиняет страдания, то есть причиняет вред, как самому пациенту, так и его родственникам, что является достаточным основанием для взыскания компенсации морального вреда.

Допущенные медицинскими работниками ответчика нарушения при оказании медицинской помощи Т.В.К.., безусловно, причинили нравственные страдания истцам, которые вправе были рассчитывать на полную, квалифицированную и своевременную медицинскую помощь их маме при обращении в учреждение здравоохранения.

При таких обстоятельствах, поскольку медицинская помощь Т.В.К. со стороны ответчика ГБУЗ ПК «БКПО» оказана некачественно и не в полном объеме, суд приходит к выводу о наличии оснований для взыскания с ответчика в пользу истцов, являющихся родными дочерями умершей, компенсации морального вреда.

Законодатель, закрепляя право на компенсацию морального вреда, не устанавливает единого метода оценки физических и нравственных страданий, не определяет ни минимальный, ни максимальный размер компенсации, а предоставляет определение размера компенсации суду.

Согласно пункту 30 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» при определении размера компенсации морального вреда судом должны учитываться требования разумности и справедливости (пункт 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Пунктом 49 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» разъясняется, что моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях, в том числе, в связи с утратой родственников. Моральный вред в указанных случаях может выражаться, в частности, в заболевании, перенесенном в результате нравственных страданий в связи с утратой родственника вследствие некачественного оказания медицинской помощи, переживаниях по поводу недооценки со стороны медицинских работников тяжести его состояния, неправильного установления диагноза заболевания, непринятия всех возможных мер для оказания пациенту необходимой и своевременной помощи, которая могла бы позволить избежать неблагоприятного исхода, переживаниях, обусловленных наблюдением за его страданиями или осознанием того обстоятельства, что близкого человека можно было бы спасти оказанием надлежащей медицинской помощи.

Статьей 38 Конституции Российской Федерации и корреспондирующими ей нормами статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации предусмотрено, что семья, материнство, отцовство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства.

Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав (пункт 1 статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации).

Как установлено судом из пояснений истцов ФИО1, ФИО2, представителя истцов ФИО3, свидетеля Я.В.И. известие о смерти мамы для истцов стало сильным душевным потрясением, они испытали тяжелые нравственные страдания, поскольку мама для них была самым родным, любимым и дорогим человеком, были очень близки с ней, всегда были вместе, имели теплые, дружеские, заботливые отношения. До 2021 года Т.В.К. проживала одна, однако истцы часто приезжали к ней в гости на праздники, в отпуск, каждый день созванивались, интересовались ее здоровьем, делами, она всегда им помогала советами. С августа 2021 года ФИО1 и с июля 2024 года ФИО2 стали проживать совместно с мамой, заботились о ней, обеспечивали ей должный уход, следили за ее состоянием здоровья, обращались за консультациями к специалистам по вопросу лечения мамы, под их контролем и с их помощью мама всегда принимала лечение. ФИО1 и ФИО2 до сих пор не могут смириться с тем, что мамы нет в живых, чувствуют себя опустошенными, разбитыми и глубоко несчастными, находятся в депрессии, принимают успокоительные препараты, страдают бессонницей, головными болями, вспоминают маму каждый день, ее выражения и шутки, прогулки во дворе, как они совместно пели романсы под аккомпанемент на фортепьяно, смотрят фотографии, им особенно больно принять, что с мамой они больше не встретятся, осознавать, что они не проявили настойчивость в общении с лечащим врачом, доверившись его профессионализму.

Оснований не доверять указанным пояснениям, показаниям свидетеля у суда не имеется, ответчиком и третьими лицами не опровергнуты.

Довод истца ФИО1 о том, что именно в результате нравственных страданий в связи с утратой матери вследствие некачественного оказания ей медицинской помощи, переживаний по поводу недооценки со стороны медицинских работников тяжести состояния матери, непринятия всех возможных мер для оказания необходимой и своевременной помощи матери, у нее ухудшилось состояние здоровья, поставлен диагноз ишемия головного мозга, атрофия зрительного нерва, суд относится критически. Представленные истцом в материалы дела выписка из медицинской карты амбулаторного больного от ДД.ММ.ГГГГ убедительным доказательством этому не является. Причинно-следственная связь между возникшими заболеваниями у ФИО1 и ее страданиями в связи со смертью мамы не доказана.

Определяя размер компенсации морального вреда, суд принимает во внимание обстоятельства, при которых истцам причинен моральный вред, степень и характер полученных нравственных страданий, связанных со смертью матери, совокупность допущенных ГБУЗ ПК «БКПО» нарушений при оказании Т.В.К. медицинской помощи, установленную непрямую причинно-следственную связь с наступлением смерти пациента, течение заболевания на фоне сопутствующей патологии, отягощенный хроническими заболеваниями, наличием бронхо-легочной инфекции в сентябре-октябре 2024 года(обострение хронического бронхита) и наличие в анамнезе новой коронавирусной инфекции с развитием вирусной пневмонии, характер родственных связей (дочь и мать), возраст умершей, сложившиеся семейные связи (наличие между матерью и дочерями близких и доверительных отношений, совместное проживание), характер и степень причиненных истцам нравственных страданий, которые потеряли близкого родственника, смерть которого, безусловно, является невосполнимой утратой, влекущей глубокие переживания, приходит к выводу о взыскании с ответчика в пользу истцов компенсации морального вреда в размере по 300000 рублей каждой, что, по мнению суда, в полной мере учитывает обстоятельства дела и в наибольшей степени отвечает требованиям разумности и справедливости, в удовлетворении остальной части требований отказать.

Руководствуясь статьями 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

решил:

исковые требования ФИО1, ФИО2 удовлетворить частично.

Взыскать с Государственного бюджетного учреждения здравоохранения Пермского края «Больница Коми-Пермяцкого округа» (ИНН №) в пользу ФИО1 (паспорт №) компенсацию морального вреда в размере 300000 рублей.

Взыскать с Государственного бюджетного учреждения здравоохранения Пермского края «Больница Коми-Пермяцкого округа» (ИНН №) в пользу ФИО2 (паспорт №) компенсацию морального вреда в размере 300000 рублей.

В удовлетворении остальной части требований отказать.

Решение может быть обжаловано в Пермский краевой суд через Кудымкарский городской суд в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме.

<данные изъяты>

Судья Е.Д. Калина

Решение в окончательной форме принято 13.04.2026.