Апелляционное постановление № 22-91/2026 от 17 марта 2026 г.

Судья Горохов Д.А. дело № 22-91/2026


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Кострома 18 марта 2026 года

Костромской областной суд в составе:

председательствующего Николаевой Е.И.

с участием прокурора отдела прокуратуры Костромской области Антиповой А.С.

защитника – адвоката Зиновьева Ю.Н.

при секретаре Горевой Д.А.

рассмотрев в открытом судебном заседании материалы уголовного дела по апелляционной жалобе защитника-адвоката Зиновьева Ю.Н. на приговор Свердловского районного суда г. Костромы от 10 июля 2025 года, которым

ФИО1 , ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженец <адрес> Ярославской области, ранее не судимый,

осужден по ч. 3 ст. 264 УК РФ – к 1 году лишения свободы с лишением права заниматься деятельностью по управлению транспортными средствами на срок 2 года, с применением к основному наказанию ст. 73 УК РФ и назначением его условно с испытательным сроком 2 года с возложением на ФИО1 обязанностей, предусмотренных ч. 5 ст. 73 УК РФ,

мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении до вступления приговора в законную силу оставлена без изменения,

решена судьба вещественных доказательств,

УСТАНОВИЛ:

Приговором суда от 10 июля 2025 года ФИО1 признан виновным в том, что 4 декабря 2023 года около 18 часов 46 минут, управляя автомобилем «MITSUBISHI PAJERO SPORT 2.5» («Митсубиси Паджеро Спорт»), государственный регистрационный знак №, двигаясь по крайней левой полосе проезжей части автомобильной дороги по ул. Никитской г.Костромы со стороны ул.Скворцова в направлении ул.Юрия Смирнова г.Костромы, на нерегулируемом пешеходном переходе, расположенном в районе д.124 по ул.Никитской г.Костромы, допустил нарушение п.п. 1.3, 1.5, 10.1, 14.1 ПДД РФ, в результате чего совершил наезд на пешехода Потерпевший , переходившую проезжую часть в зоне пешеходного перехода. В результате пешеходу Потерпевший была причинена опасная для жизни, повлекшая тяжкий вред здоровью тупая сочетанная травма тела, головы, груди, таза, левой верхней и обеих нижних конечностей.

20 декабря 2023 года от полученной в результате дорожно-транспортного происшествия тупой сочетанной травмы тела, приведшей к развитию цепи последовательных осложнений в виде тромбоза вен левой конечности в зоне повреждения мягких тканей, миграции тромбов по системе нижней полой вены и тромбоэмболии легочной артерии в 19 часов 10 минут в ОГБУЗ «Городская больница г.Костромы» наступила смерть Потерпевший

Постановлением суда от 15 декабря 2025 года уточнена в связи с допущенной опиской во вводной части приговора дата его вынесения, которой является 9 июля 2025 года.

В апелляционной жалобе (основной и дополнительной) защитник осужденного ФИО1 – адвокат Зиновьев Ю.Н. выражает несогласие с приговором суда, считает его незаконным и необоснованным, просит ФИО1 оправдать, признав за ним право на реабилитацию. По мнению защиты, изложенные в приговоре выводы о виновности ФИО1 не соответствуют фактическим обстоятельствам дела, сам приговор вынесен с существенным нарушением уголовно-процессуального закона, неправильным применением уголовного закона и нарушением права обвиняемого на защиту, поскольку вопреки ст. 73 УПК РФ обстоятельства преступления, виновным в котором признан ФИО1, ни на предварительном, ни в судебном следствии полно и всесторонне не установлены, версия стороны защиты о возможной невиновности ФИО1 надлежаще не проверена, доводы и ходатайства в обоснование этой версии, отклонены судом без должной проверки и правовой оценки. Имеющиеся в связи с этим неразрешенные сомнения в виновности истолкованы не в пользу обвиняемого, а против него.

Приведенные в приговоре суда утверждения о скорости движения автомобиля под управлением ФИО1, заимствованные из обвинения, не соответствуют действительности, не относятся к предмету преступления, инкриминируемого ФИО1, и с наездом на пешехода Потерпевший в причинно-следственной связи не состоят. Они являются внутренне противоречивыми, опровергают сами себя, не имея под собой не только законной основы, но и элементарной логики. Подробные и конкретные доводы на этот счет были многократно изложены стороной защиты в аргументированных показаниях обвиняемого и в ходатайствах, заявленных на разных стадиях процесса, в том числе на предварительном слушании, однако ни один из этих доводов защиты судом в приговоре не отражен и оценки не получил.

Как указывает защитник, суд в приговоре не указал и не учел тот факт, что примерно за 100 м до места наезда по ходу движения ФИО1. имелся дорожный знак 3.24, ограничивавший скорость движения транспорта 50 км/ч, и этот знак действовал вплоть до самой границы пешеходного перехода, на который вышла пешеход Потерпевший На этой же самой границе на общей стойке со знаками «Дорожный переход» и «Искусственная неровность» имелся второй дорожный знак 3.24, ограничивающий скорость 30 км/ч с табличкой, распространявшей действие этого знака на 10 метров за него, то есть на сам пешеходный переход шириной 5,88 м и участок дороги за ним в 4,12 м. Последовательное действие двух этих знаков сводилось к тому, что вплоть до самого пешеходного перехода у дома № 124 (он же перекресток у дома №51) по ул. Никитской скорость автомобиля ФИО1 была ограничена знаком на уровне 50-ти км/ч, а на самом переходе на него и за ним, то есть только с момента выезда на сам переход, ограничивалась 30-ю км/ч. Вместо этого в приговоре указаны сведения о наличии лишь одного знака 3.24, ограничивающего скорость до 30 км/ч, действие которого суд необоснованно распространил на участок дороги за ним, утверждая, что скорость движения около 38,86 км/час при приближении к переходу являлась не безопасной и превышала действовавшее ограничение. В действительности она была значительно ниже максимальной скорости, установленной для этого участка дороги – 50 км/ч и полностью соответствовала ограничению. Утверждения в приговоре о превышении ФИО1 разрешенной скорости движения при приближении к переходу полностью противоречат действительности, а утверждения о ее небезопасности и несоответствии метеорологическим и дорожным условиям являются голословными, не имея никаких подтверждающих аргументов. Кроме того, суд в приговоре исключил из предъявленного ФИО1 обвинения утверждение, что он помимо дорожных и метеорологических условий не учел еще и состояние проезжей части, сократив тем самым объем обвинения, однако это сокращение обвинения суд ничем не аргументировал. По мнению защиты, существенное противоречие в приговоре состоит в том, что, оценив вначале скорость ФИО1 около 38,86 км/ч как небезопасную, суд в приговоре указал, что пешехода Потерпевший на проезжей части ФИО1 вовремя не обнаружил и не снизил свою скорость совсем по другой причине - «отвлекся от контроля за дорогой и утратил контроль за дорожной обстановкой» (последний абзац листа 1 приговора). Очевидно, что в этом случае никакого значения скорость движения автомобиля не имеет вообще, и в причинной связи с наездом на пешехода не находится, поскольку отвлекшись от дороги, водитель не способен видеть пешехода при любых скоростях, даже самых минимальных. Допущено далее судом в приговоре и противоречие, касающееся того, что по утверждению суда, причиной наезда вновь стала скорость, превышающая установленное ограничение, не позволявшая...контролировать движение, своевременно обнаружить возникновение опасности. То есть, здесь утверждается прямо противоположное - что чрезмерная скорость в 38,86 км/ч якобы сама по себе не позволяла своевременно обнаружить пешехода, в то время как ранее в этом же приговоре суд указывал, что такую возможность ФИО1 имел, но отвлекся. Таким образом, в приговоре утверждается сразу о нескольких самостоятельных причинах наезда, и каждая из них в изложении суда опровергает другую.

Защитник отмечает, что в данном случае скорость около 38,86 км/ч полностью соответствовала установленному ограничению в 50 км/ч, сама по себе являлась небольшой и никак не влияла на восприятие ФИО1 дорожной обстановки или на управление автомобилем. Это признал и сам суд, указав в приговоре, что движение автомашины под управлением ФИО1 до и при торможении после ДТП не сопровождалось появлением заноса. Из этого неясно, в чем же заключалась потеря контроля, указанная в приговоре. Та же самая скорость и те же самые дорожные условия (включая видимость и т.д.) не воспрепятствовали суду по одной лишь видеозаписи регистратора из машины ФИО1 сделать однозначные выводы об имевшемся на месте ДТП удовлетворительном уличном освещении, позволявшем различить дорожные знаки, заметить Потерпевший , одетую в темную куртку, достаточно видимую на белом фоне снега. Вывод, что скорость в 38 км/ч позволяла своевременно обнаружить пешехода на проезжей части и остановиться, избежав наезда, то есть имелась техническая возможность предотвратить наезд, содержит заключение автотехнической экспертизы №, что еще раз свидетельствует, что в вопросе наезда скорость ни при чем. Сам ФИО1 еще с начала следствия предположил, что причиной, по которой он вовремя не заметил пешехода, была жидкость омывателя на лобовом стекле и работа щеток стеклоочистителя, ухудшившие видимость как раз в момент выхода Потерпевший на проезжую часть, но следователь, а затем и суд стали искать другую причину в одном из двух других фактов, то в высокой скорости движения, то в том, что ФИО1 якобы отвлекся от управления. Однако тем самым не только не разрешили, а еще больше запутали этот вопрос, отдав предпочтение сначала одной из своих версий, а затем - другой, противоположной но содержанию. В данной ситуации допустимо говорить о незначительном превышении скорости и лишь с момента въезда автомобиля на пешеходный переход, о чем и говорит заключение автотехнической экспертизы №. Однако, этот момент практически совпал с моментом наезда на пешехода, расстояние между ними не более 1-2 м, и реальной зависимости от скорости на переходе наезд не имел, от нее не зависел и неизбежен был как при 30 км/ч, так и при 38 км/час. Эксперт прямо указал, что не может исследовать причинную связь между несоответствием действий участников дорожного движения требованиям ПДД РФ и наступившими последствиями, и что определение, чьи действия, не соответствующие требованиям Правил, находятся в причинной связи с фактом происшествия, выходит за пределы компетенции эксперта. Наличия причинной связи между кратковременным превышением скорости на 1-2 метрах перехода и наездом эксперт не устанавливал, как не устанавливал и никакого превышения скорости или ее «небезопасности» для момента приближения к переходу, которые констатировал суд в приговоре. Он лишь сравнил скорость авто с установленной для перехода и за ним, то есть 38 км/ч с 30 км/ч. Эксперт не дал и оценки действиям пешехода. Причем, как сам пояснил в суде, не дал по той лишь причине, что при заданных исходных данных для автомобиля ФИО1 расчетами была установлена техническая возможность остановиться и избежать наезда. Однако, эта возможность рассчитана неверно, еще в первые дни следствия, с применением неправильного коэффициента сцепления шин с покрытием и без учета диапазона скорости автомобиля, который установлен позже и другой экспертизой.

Защитник еще раз обращает внимание, что причинной связи между скоростью движения и наездом на пешехода не было изначально, а единственной причиной наезда может являться то, что ФИО1 вовремя не заметил пешехода Потерпевший с момента ее выхода на проезжую часть, и не уступил ей дорогу, будучи обязанным это сделать в силу п.14.1 Правил дорожного движения, в том числе путем снижения скорости вплоть до полной остановки - п. 10.1 ПДД РФ. Вопрос именно об этом нарушении с самого начала составлял предмет настоящего дела, тем более, что и сам ФИО1 никогда не отрицал данного факта, о чем защита делала неоднократные заявления следствию и суду. Полностью проигнорировав их, орган следствия выстроил противоречивую картину преступления, основанную на ложных фактах и мнимых причинно-следственных связях. Вместо должной правовой оценки ошибочной позиции следствия суд поддержал ее лишенными логики доводами, лишь дополнив тем самым перечень ранее допущенных нарушений. Это существенно сказалось практически на всех выводах приговора.

Оценивая позицию обвиняемого в отношении вины как лишь частичное ее признание, суд указал, что ФИО1 признал лишь факт, что не уступил дорогу пешеходу. Вместе с тем, никаких оснований для признания других фактов обвинения, превышения скорости при приближении к переходу, игнорирования метео и дорожных условий движения и т.д., у ФИО1 не было вообще, в силу чего правильней говорить не об отрицании им этих фактов, а о незаконном и необоснованном вменении их ему следствием. Утверждая, что при приближении к указанному пешеходному переходу ФИО1 управляя автомобилем, торможение вплоть до наезда на пешехода не применял, увеличивая скорость движения управляемого автомобиля, суд продолжив связывать наезд со скоростью, вновь оперирует неверными фактами, поскольку в действительности скорость ФИО1 не увеличивал. На записи регистратора видно, что после проезда перехода у дома № 49 по ул.Никитской, он стабильно двигался по дороге со скоростью около 32 км/ч, находясь в зоне действия знака 3.24 «30 км/ч» с зоной действия «10 м». Затем, поравнявшись со знаком 3.24 «50 км/ч», увеличил скорость всего на 4-6 км, и вплоть до места ДТП продолжал ехать со скоростью 36-38 км/ч, - то есть, по сути, с одной скоростью, поскольку различить в движении изменение скорости с 36 км/ч до 38 км/ч (и обратно) на старом автомобиле просто невозможно.

По делу нарушено право ФИО1 на защиту, поскольку вначале следователь, а затем и суд отказали защите в проведении по делу повторной автотехнической экспертизы, несмотря на очевидные нарушения, допущенные при проведении экспертизы №. В частности, эксперту-автотехнику при назначении экспертизы были сообщены ложные исходные данные, что на месте ДТП дорожное покрытие представляло собой сухой асфальтобетон, в то время, как оно имело зимнюю скользкость, было покрыто спресованным снегом, имело колейность, имевшую «корку льда». Эта «скользкость» отражена в документах по осмотру места происшествия и подтверждена не только показаниями ФИО1 и свидетеля Свидетель №5, но и показаниями сотрудника ГИБДД Свидетель №4, рапортами его и другого сотрудника - Свидетель . Из всех допрошенных лиц Свидетель №4 - единственное лицо, в чьи обязанности на 04.12.2023 года входил профессиональный осмотр места ДТП. При таких обстоятельствах суд незаконно отверг доводы о зимней скользкости по надуманным основаниям, указав, что суждение о зимней скользкости основано на личном субъективном восприятии и оценке указанных лиц, не подкреплено объективными данными о толщине, плотности льда. Довод суда о том, что отсутствие других объективных данных об этом льде лишает возможности установить его влияние на движение, не позволяло суду игнорировать эту скользкость, подменяя ее противоположным по смыслу понятием «сухой асфальтобетон». В этом случае действует общее правило ст.49 Конституции РФ, что все имеющиеся сомнения толкуются в пользу обвиняемого, и если у суда действительно имелись неразрешимые сомнения в вопросе влияния этого льда на движение, то он обязан был руководствоваться тем из вариантов, который наиболее благоприятен для обвиняемого.

В заключении № на основе неверного коэффициента сцепления шин с поверхностью дорожного покрытия рассчитана техническая возможность для избежания наезда путем торможения лишь для скоростей в диапазоне от 30 км/ч до 38 км/ч. В то время как реальная скорость автомобиля ФИО1 в обвинении принята за 38,86 км/ч и рассчитана другим экспертом Эксперт уже после автотехнической экспертизы. Более того, сам Эксперт допустил возможность погрешности своих расчетов, с учетом которой реальная скорость автомобиля составляла от 37,0 км/ч до 40,8 км/ч. Однако, никаких расчетов для скоростей выше 38,0 км/ч, в том числе и для фигурирующей в обвинении скорости в 38,86 км/ч заключение № не содержит, эксперт такие расчеты не производил и суду не предоставлял. Доводы суда, что в данном случае достаточно средней скорости, установленной экспертом Эксперт , и расчетов только для нее, не соответствует действительности, поскольку скорость 38,0 км/ч (в экспертизе №) и скорость 38,86 км/час (в обвинении) - это разные скорости; а перед ДТП автомобиль ФИО1 двигался в зоне двух скоростных знаков 3.24 (50 км/ч и 30 км/ч). Причем во второй (т.е. по переходу) двигался по времени всего около десятой доли секунды и средняя скорость тут не рассчитывалась. Скорость в зоне знака 50 км/ч с наездом в причинной связи вообще не состоит и нарушений не имеет.

При указанных обстоятельствах по делу явно необходимо назначение повторной судебной автотехнической экспертизы по тем же вопросам, что отражены в заключении №, для диапазона скоростей от 37,0 км/ч до 40,8 км/ч и постановкой эксперту правильных исходных данных о состоянии дорожного покрытия, в частности, о наличии на дороге 04.12.2023 года зимней скользкости, льда. Все предыдущие отказы следователя и суда стороне защиты в проведении такой экспертизы являются незаконными, препятствуют установлению истины и грубо нарушают право обвиняемого на защиту.

В качестве обстоятельств, смягчающих наказание ФИО1, суд в приговоре указал добровольное возмещение морального вреда потерпевшей, в то время, как ФИО1 помимо морального полностью возместил и материальный вред. Более того, им достигнуто примирение с потерпевшими, в рамках которого он добровольно и досрочно выполнил все принятые на себя обязательства, а потерпевшая выступила против привлечения его к уголовной ответственности. Если в апелляционной инстанции вина ФИО1 будет надлежаще доказана, в том числе путем проведением повторной автотехнической экспертизы с правильными скоростными данными и верным коэффициентом сцепления, защита полагает необходимым вернуться к вопросу прекращения дела по нереабилитирующим основаниям. При полной же недоказанности вины и состава преступления в настоящий момент, оснований ставить этот вопрос в жалобе в качестве первоочередного, не имеется.

Проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, выслушав защитника, поддержавшего жалобу, позицию прокурора, указавшего на необоснованность доводов жалобы о невиновности ФИО1, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

В соответствии с п.8 ч.2 ст. 389.17 УПК РФ основаниями отмены судебного решения судом апелляционной инстанции в любом случае является нарушение тайны совещания судей при постановлении приговора.

В силу ч.1 ст. 298 УПК РФ приговор постановляется судом в совещательной комнате, во время постановления приговора в этой комнате могут находиться лишь судьи, входящие в состав суда по данному уголовному делу. При этом, как предусмотрено ч.1 ст. 303 УПК РФ, после разрешения в совещательной комнате вопросов, указанных в ст. 299 УПК РФ, суд переходит к составлению приговора, который излагается на том языке, на котором проводилось судебное разбирательство, и состоит из вводной, описательно-мотивировочной и резолютивной частей.

В силу ч.ч.2 и 3 ст. 303 УПК РФ приговор должен быть составлен в совещательной комнате в полном объеме, при этом написан от руки или изготовлен с помощью технических средств одним из судей, участвующих в его постановлении. Приговор подписывается всеми судьями, в том числе и судьей, оставшимся при особом мнении. Исправления в приговоре должны быть оговорены и удостоверены подписями всех судей в совещательной комнате до провозглашения приговора.

Согласно ч.1 ст. 310 УПК РФ после подписания приговора суд возвращается в зал судебного заседания и председательствующий оглашает вводную и резолютивную части приговора. В соответствии со ст. 312 УПК РФ в течение 5 суток со дня провозглашения приговора его копии вручаются осужденному или оправданному, его защитнику и обвинителю, в тот же срок копии приговора могут быть вручены потерпевшему, гражданскому истцу, гражданскому ответчику и их представителям при наличии ходатайств указанных лиц.

По данному делу, как следует из протокола судебного заседания от 8 июля 2025 года, суд удалился в совещательную комнату для постановления приговора 8 июля 2025 года, объявив, что приговор будет оглашен 10 июля 2025 года в 9.20 часов. При этом в протоколе имеется также запись о том, что приговор вынесен в полном объеме, а его вводная и резолютивная часть провозглашены в 13.15 часов 9 июля 2025 года. Сам приговор, имеющийся в деле, датирован 10 июля 2025 года. Спустя более чем 5 месяцев после вынесения приговора и до направления дела в суд апелляционной инстанции председательствующим по собственной инициативе вынесено постановление об исправлении описки во вводной части приговора в части даты его постановления, правильной датой постановления приговора следует считать 9 июля 2025 года.

Вместе с тем, несмотря на наличие в материалах дела копии сопроводительного письма о направлении копии приговора в прокуратуру г. Костромы и потерпевшей Потерпевший №1 16 июля 2025 года, проведенной на основании постановления суда апелляционной инстанции служебной проверкой установлено, что фактически в указанный день копия приговора в адрес указанных участников процесса не направлялась, согласно разносной книге Свердловского районного суда г. Костромы в действительности впервые копия приговора направлена с нарочным и получена прокуратурой г. Костромы лишь 15 сентября 2025 года. В этот же день копия приговора заказной корреспонденцией направлена в адрес потерпевшей. Согласно записям в справочном листе по делу осужденный и его защитник копии приговора впервые получили 10 сентября 2025 года.

Заключение и материалы служебной проверки указывают на то, что причиной несвоевременного направления копии приговора в адрес участников процесса явились те обстоятельства, что после оглашения в судебном заседании вводной и резолютивной частей приговора председательствующий судья не передал сотрудникам аппарата суда полный текст приговора для изготовления его копии и направления участникам процесса, оставив его у себя с целью внесения в него изменений.

При таких обстоятельствах, сопоставив результаты служебной проверки со сроком, прошедшим с момента оглашения в судебном заседании вводной и резолютивной частей приговора и до направления копии приговора участникам процесса, что случилось более чем через 2 месяца после завершения судебного разбирательства, суд апелляционной инстанции считает явным тот факт, что приговор суда на момент провозглашения председательствующим его вводной и резолютивной частей в полном объеме – с полным изложением описательно-мотивировочной части - судом в совещательной комнате изготовлен и подписан не был, и именно это со всей очевидностью являлось единственной причиной столь длительной задержки направления копии приговора в адрес сторон. В то же время 09 июля 2025 года председательствующий покинул совещательную комнату по настоящему уголовному делу и наряду с продолжением составления в дальнейшем описательно-мотивировочной части данного приговора принимал участие в рассмотрении других дел.

Составление в совещательной комнате только лишь вводной и резолютивной частей приговора уголовно-процессуальным законом не предусмотрено, а внесение каких бы то ни было изменений в приговор после его провозглашения этим законом прямо запрещено вне зависимости от того, считает ли председательствующий судья такие изменения влияющими на существо приговора и изложенные в нем выводы. По этой же причине уголовно-процессуальным законом не предусмотрено исправление любых описок в приговорах, не вступивших в законную силу и подлежащих проверке судом апелляционной инстанции.

При таких обстоятельствах приговор суда как постановленный с существенным нарушением уголовно-процессуального закона подлежит отмене. По той же причине подлежит отмене и вынесенное судом вслед за приговором постановление об исправлении в нем описки.

После отмены приговора дело подлежит направлению на новое судебное разбирательство в тот же суд в ином составе. Все доводы апелляционной жалобы защитника подлежат проверке и оценке при новом судебном разбирательстве, а в приговоре или ином итоговом решении суда, постановленном по итогам нового судебного разбирательства в полном объеме в совещательной комнате, надлежит с приведением мотивов дать оценку всем доводам как стороны обвинения, так и стороны защиты.

Поскольку приговор суда отменяется в связи с существенным нарушением уголовно-процессуального закона, суд апелляционной инстанции при его отмене не вправе обсуждать правильность установления судом фактических обстоятельств дела и необходимость назначения по делу тех или иных экспертиз, этот вопрос подлежит разрешению в ходе нового судебного разбирательства.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 389.20, 389.28 и 389.33 УПК РФ, суд

ПОСТАНОВИЛ:

Приговор Свердловского районного суда г. Костромы от 10 июля 2025 года в отношении ФИО1 и постановление этого же суда от 15 декабря 2025 года об исправлении описки в приговоре в части даты его постановления - отменить, уголовное дело в отношении ФИО1 направить на новое судебное разбирательство в тот же суд в ином составе.

Кассационные жалобы, представление могут быть поданы в порядке, предусмотренном главой 47.1 УПК РФ, во Второй кассационный суд общей юрисдикции.

Судья Е.И. Николаева