Апелляционное определение № 33-13984/2026 от 27 апреля 2026 г.

САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОРОДСКОЙ СУД

Рег. №...RS0№...-52

Судья: Хабик И.В.


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

Санкт-Петербург

28 апреля 2026 года

Судебная коллегия по гражданским делам Санкт-Петербургского городского суда в составе:

председательствующего

Яшиной И.В.,

судей

ФИО1, ФИО2,

при помощнике

ФИО3,

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело №... по апелляционным жалобам ФИО4, ФИО5, ФИО6 на решение Невского районного суда Санкт-Петербурга от <дата> по иску ФИО4 к ФИО5, ФИО6, ФИО7 о признании завещания недействительным.

Заслушав доклад судьи Яшиной И.В., выслушав пояснения представителя истца ФИО4 – ФИО8,

УСТАНОВИЛА:

ФИО4 обратилась суд с иском к ответчикам ФИО5, ФИО6, ФИО7, в котором просила признать недействительными завещание от <дата>, договор пожизненной ренты от <дата> и применить последствия недействительности договора, установить факт родственных отношений.

В обоснование заявленных требований истец указала, что <дата> умерла её тетя ФИО9, которая <дата> оставила завещание в её пользу. Истец обратилась к нотариусу с заявлением о принятии наследства, в рамках наследственного дела выяснилось, что <дата> ФИО9 составила завещание в пользу ФИО7, которым завещала ей принадлежащую <адрес>, а <дата> квартира была отчуждена по договору пожизненной ренты в пользу ФИО6 и ФИО5

Решением Невского районного суда Санкт-Петербурга от <дата> исковые требования удовлетворены. Судом постановлено: установить факт того, что ФИО4 является племянницей ФИО9, <дата> г.р., умершей <дата>; признать недействительным завещание ФИО9, составленное <дата> в пользу ФИО7, удостоверенное нотариусом ФИО10, зарегистрированное в реестре за №...-н/78-2023-4-371; признать недействительным договор пожизненной ренты, заключенный <дата> между ФИО9, с одной стороны, и ФИО6 и ФИО5, с другой стороны, удостоверенный нотариусом ФИО11, зарегистрирован в реестре за №...-н/78-2024-2-58; вступившее в законную силу решение суда является основанием для погашения в Едином государственном реестре недвижимости записи о государственной регистрации права собственности на <адрес> за ФИО5 и ФИО6 в равных долях и включении квартиры в наследственную массу после смерти ФИО9, последовавшей <дата>; взыскать с ФИО4 в пользу ФИО6 и ФИО5 солидарно средства, полученные ФИО9 по договору пожизненной ренты, в размере 800000 рублей (восемьсот тысяч рублей); взыскать с ФИО7 в пользу Е.В. расходы по уплате госпошлины в сумме 3000 (три тысячи) рублей.; взыскать с ФИО6 (в пользу ФИО4 расходы по уплате госпошлины в сумме 3000 (три тысячи) рублей; взыскать с ФИО5 в пользу ФИО4 расходы по уплате госпошлины в сумме 3000 (три тысячи) рублей.

Не согласившись с постановленным решением, истец, ответчики ФИО5, ФИО6 обратились в суд с апелляционными жалобами.

Истец, ответчики, третьи лица в заседание судебной коллегии не явились, о времени и месте судебного заседания извещены надлежащим образом согласно требованиям ст. 113 ГПК РФ, ходатайств и заявлений об отложении слушания дела, документов, подтверждающих уважительность причины своей неявки, в судебную коллегию не представили, истец воспользовалась правом на ведение дел через представителя.

В соответствии с ч. 3 ст. 167 ГПК РФ суд вправе рассмотреть дело в случае неявки кого-либо из лиц, участвующих в деле и извещенных о времени и месте судебного заседания, если ими не представлены сведения о причинах неявки или если суд признает причины их неявки неуважительными, в связи с чем судебная коллегия полагает возможным рассмотреть дело в отсутствие неявившихся лиц.

Изучив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, проверив в порядке ч. 1 ст. 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации законность и обоснованность решения суда в пределах доводов апелляционной жалобы, судебная коллегия приходит к следующим выводам.

Как установлено судом первой инстанции и следует из материалов дела, что ФИО9 являлась собственником <адрес>.

<дата> ФИО9 квартира была отчуждена по договору пожизненной ренты в пользу ФИО6 и ФИО5.

По условиям данного договора получатель ренты ФИО9 передала плательщикам ренты ФИО6 и ФИО5 указанную квартиру в равных долях, квартира передана за плату в размере 800000 руб., которые получены получателем ренты до подписания договора. Сторонами определен ежемесячный платеж получателю ренты в размере 8000 руб. с ежегодной индексацией, также плательщики ренты приняли обязанность оплатить в случае смерти получателя ренты ритуальные услуги.

Право собственности плательщиков ренты зарегистрировано <дата>.

<дата> ФИО9 умерла.

После смерти ФИО9 к нотариусу нотариального округа Санкт-Петербург с заявлением о принятии наследства <дата> обратилась ФИО4 с заявлением о принятии наследства по завещанию от <дата>, а <дата> с заявлением о принятии наследства по закону, поскольку выяснилось, что <дата> ФИО9 оставила завещание, которым из принадлежащего ей имущества <адрес> она завещала ФИО7

Судом были допрошены свидетели, которые дали различные показания о состоянии её здоровья.

Так, свидетель ФИО12 пояснил, что длительное время знал ФИО9, её состояние ухудшалось, у неё периодически были параноидальные мысли, считала, что за ней следят, от помощи она отказывалась.

Свидетель ФИО13 пояснял, что ФИО9 знал как тетю истца, приезжал к ней с целью помочь сделать ремонт, а в 2024 г. она его в квартиру не пустила, причину не объяснив, она была «своеобразным человеком».

Свидетель со стороны ответчиков ФИО14, напротив, утверждала, что Т. А. была интеллектуально развитым человеком, сама разбиралась в необходимых вопросах, в частности, особенностях договора ренты, изучив их в Интернете.

Свидетель ФИО15 показала, что являлась социальным работником, работая в КЦ СОН СПБГУ <адрес>, обслуживала ФИО9, которая жила самостоятельно и обслуживала себя сама, но не выходила на улицу из-за проблем со здоровьем, она с ней посещала врачей, в том числе психиатра, назначенные лекарства принимала, странностей в поведении не замечала.

Свидетель ФИО16 также являлась социальным работником, работая в КЦ СОН СПБГУ <адрес>, обслуживала ФИО9, показала, что обслуживала ФИО9 с августа по ноябрь 2024 г., оценила её состояние как адекватное, но пояснила, что медицинского образования не имеет.

Также судом был допрошен врач-психиатр ПНД № <адрес> Санкт-Петербурга ФИО17, который пояснил, что с 2006 по 2021, а затм с 2023 г. работает в учреждении, наблюдал ФИО9 как участковый врач, у ФИО9 были периоды ремиссии, когда пациент может сам себя обслуживать, но её заболевание прогрессировало, не являясь экспертом, не может оценить насколько заболевание ФИО9 позволяло ей понимать значение своих действий при совершении сделок.

Для проверки доводов истца о неспособности ФИО9 понимать значение своих действий и руководить ими по ходатайству стороны истца определением суда от <дата> по делу была назначена посмертная судебная психиатрическая экспертиза, проведение которой было поручено ГБУЗ ГПБ №....

Как следует из заключения комиссии экспертов от <дата> №....2373.1: ФИО9 при жизни на момент подписания завещания <дата> в пользу ФИО7, а также на момент заключения договора пожизненной ренты <дата> с ФИО6 и ФИО5 страдала психическим расстройством в форме параноидной шизофрении, непрерывно- прогрединтный тип течения, эмоционально-волевой дефект (по МКБ- 10 F 20). Об этом свидетельствуют данные о начале психического заболевания с девяностых годов массивной алкоголизацией с перенесенными психотическими состояниями, в связи с чем неоднократно находилась на лечении у нарколога по поводу алкогольной зависимости. В дальнейшем (2002 г.) у подэкспертной развилось вышеуказанное психическое расстройство, в клинической картине которого присутствовали бредовые идеи воздействия, псевдогаллюцинаторная симптоматика, неадекватное поведение, передозировка психоактивных препаратов. Психиатрами с 2002 г. были выявлены специфические нарушения мышления по типу искажения процессов обобщения, неадекватность ассоциаций, актуализация слабых признаков, паралогичность, формальность, склонность к рассуждательству, характерные для вышеуказанного психического расстройства, а также нарушения критики. К 2016 г. сформировался эмоционально-волевой дефект (эмоциональная холодность, личностные изменения по эндогенному типу). Неоднократно лечилась в психиатрических больницах, госпитализировалась практически ежегодно на фоне нерегулярного поддерживающего лечения у участкового психиатра по поводу обострения галлюцинаторно-бредовой симптоматики. С 2020 г. заболевание приняло непрерывный характер, была инвалидизирована с 2002 г. с оформлением 2-ой группы инвалидности бессрочно по психическому заболеванию. По данным медицинской документации известно, что подэкспертная в 2020 г. конфликтовала с племянницей, так как считала, что та «ее травит», соцработником упоминалось о негативном отношении ФИО9. к племяннице. В медицинской документации имеются сведения о странном поведении ФИО9, её агрессивности, раздражительности в январе 2023 <адрес> закономерности течения психического заболевания, его непрерывный характер, сформированный к 2020 г. эмоционально-волевой дефект, который является необратимым, вовлеченностью в бредовые построения племянницы, полным отсутствием критики к заболеванию, она не могла понимать значение своих действий и руководить ими, не могла понимать правовые последствия составления завещания от <дата> и договора пожизненной ренты <дата>.

В судебное заседание для разрешения возникших вопросов была вызвана эксперт М. Е.В., которая заключение судебной экспертизы поддержала, пояснив, что комиссия экспертов пришла к однозначному выводу, учитывая имеющиеся у ФИО9 заболевания и динамику их развития - заболевание было хроническим, привело к структурному нарушению личности, сформировавшийся эмоционально-волевой дефект свидетельствует о нарушении воли лица, социального интеллекта; социальное функционирование лица при подобном заболевании не свидетельствует о сделкоспособности лица. Эксперт пояснила, что заключение специалиста ФИО18 экспертами, безусловно, учитывалось, но поскольку указанный специалист является психологом, не имеет специальных познаний в области психиатрии, её мнение не свидетельствует о способности ФИО9 понимать значение своих действий и руководить ими в юридически значимые периоды.

Разрешая заявленные требования, суд первой инстанции, руководствуясь положениями ст. 166, 167, 177, 583, 1118 ГК РФ, на основании тщательного анализа представленных доказательств, объяснений лиц, участвующих в деле, правильно определив юридически значимые обстоятельства, установив их достаточно полно и объективно в ходе судебного разбирательства, пришел к выводу о доказанности неспособности ФИО9 понимать значение своих действий или руководить ими, в связи с чем счел заявленные истцом требования о признании завещания и договора ренты недействительными, применении последствий их недействительности подлежащими удовлетворению, также судом первой инстанции установлен факт родственных отношений между истцом и ФИО9.

Судебная коллегия соглашается с выводами суда первой инстанции. При этом дополнительно указывает следующее.

Согласно статье 153 Гражданского кодекса Российской Федерации сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.

Разъясняя эту правовую норму, Пленум Верховного Суда Российской Федерации указывает, что по смыслу данной статьи при решении вопроса о правовой квалификации действий участника (участников) гражданского оборота в качестве сделки для целей применения правил о недействительности сделок следует учитывать, что сделкой является волеизъявление, направленное на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей (пункт 50 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от <дата> N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации").

В связи с этим в качестве элемента, имеющего ключевое значение для признания того или иного юридически значимого акта сделкой, закон и судебная практика принимают не столько истинную волю лица, составляющую внутреннюю, субъективную сторону, сколько внешнее проявление воли лица - волеизъявление, непосредственно порождающее определенные гражданско-правовые последствия.

Вопросы об истинной воле лица, о ее отличии от волеизъявления, равно как и о свободном характере ее формирования возникают только в строго определенных законом случаях, являющихся основаниями для признания заключенной лицом сделки недействительной в связи с теми или иными пороками воли или волеизъявления (недееспособность стороны, совершение сделки под влиянием заблуждения, обмана, насилия или угрозы либо неблагоприятных обстоятельств и прочее).

При этом в большинстве приведенных в законе случаев указанные пороки являются основанием не ничтожности, а оспоримости совершенных сделок, то есть эти пороки таковы, что законодатель допускает их оспаривание только ограниченным кругом лиц (стороной такой сделки или иным лицом, поименованным в законе) в исковом порядке в течение ограниченного срока исковой давности (статья 166, пункт 2 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Более того, в определенных случаях возможность оспаривания таких сделок законодатель связывает с необходимостью оценки поведения другой стороны сделки, допуская признание ее недействительной, только если контрагент знал или должен был знать о порочности (например, пункт 2 статьи 179 Гражданского кодекса Российской Федерации), а также позволяет сохранить сделку и даже в исключительных случаях признать ничтожную сделку действительной, если устранение обстоятельств порочности является возможным (пункт 4 статьи 178, пункт 2 статьи 171 и пункт 2 статьи 172 Гражданского кодекса Российской Федерации соответственно).

В настоящем деле истец в качестве оснований исковых требований о признании сделки недействительной ссылается на совершение сделки с пороком воли, выразившемся в совершение сделки гражданином, не способным понимать значение своих действий и руководить ими, а также совершении сделки под влиянием обмана.

Защиту прав лиц, чья действительная воля при совершении сделки была искажена невозможностью понимать значение своих действий и руководить ими в момент совершения сделки обеспечивает ст. 177 ГК РФ.

В соответствии с п. 1 ст. 177 ГК РФ сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

Таким образом, для признания сделки, совершенной гражданином, недействительной по правилам пункта 1 указанной статьи лицу, заявляющему о недействительности сделки, необходимо доказать, что в момент ее совершения он находился в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими.

Бремя доказывания соответствующих обстоятельств, однако, в соответствии с общими правилами доказывания в гражданском процессе возлагается на истца (статья 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

При этом особенным средством доказывания в таких делах выступает заключение судебной экспертизы.

Для разрешения вопроса о фактической способности лица в определенный момент (при совершении юридически значимого действия) понимать значение своих действий и руководить ими, по общему правилу требуются специальные познания, которыми суд не располагает.

В таких случаях правом суда, закрепленным статьей 79 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, и в то же время его обязанностью, вытекающей из задач гражданского судопроизводства, являются назначение и проведение судебной экспертизы с привлечением экспертов в соответствующих областях.

Вместе с тем в силу части 2 статьи 67, части 3 статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, что также нашло свое отражение в разъяснениях Пленума Верховного Суда Российской Федерации (пункт 7 постановления от <дата> N 23 "О судебном решении"), никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы, и даже такое особенное доказательство как заключение, исходящее от лица, обладающего специальными знаниями в определенной области, не является исключительным и обязательным для суда средством доказывания, оно подлежит оценке в совокупности со всеми другими доказательствами по делу.

Более того, реализация правомочия суда по назначению экспертизы по делу не может рассматриваться обособленно от общего принципа осуществления правосудия на основе состязательности и равноправия сторон, закрепленного частью 3 статьи 123 Конституции Российской Федерации и статьей 12 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

Суд осуществляет руководство процессом, разъясняет лицам, участвующим в деле, их права и обязанности, предупреждает о последствиях совершения или несовершения процессуальных действий, оказывает лицам, участвующим в деле, содействие в реализации их прав, создает условия для всестороннего и полного исследования доказательств, установления фактических обстоятельств и правильного применения законодательства при рассмотрении и разрешении гражданских дел, однако, безусловно, сохраняет независимость, объективность и беспристрастность (часть 2 статьи 12 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

В свою очередь лица, участвующие в деле, также должны добросовестно пользоваться всеми принадлежащими им процессуальными правами и в то же время при неисполнении (игнорировании) своих процессуальных обязанностей быть готовыми к наступлению последствий, предусмотренных законодательством о гражданском судопроизводстве, как это следует из частей 1 и 2 статьи 35 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

В рассматриваемом деле суд первой инстанции в полной мере исполнил возложенные на него процессуальным законодательством обязанности по созданию условий для установления фактических обстоятельств и оказанию содействия стороне истца, указывавшей на необходимость удовлетворения исковых требований на основании статьи 177 Гражданского кодекса Российской Федерации, в реализации ее прав, не нарушив принцип равноправия и состязательности сторон спора.

Как усматривается из материалов дела, судом первой инстанции по ходатайству истца по делу была назначена судебная посмертная психолого-психиатрическая экспертиза.

Как следует из заключения комиссии экспертов ГБУЗ ГПБ №... от <дата> №....2373.1 ФИО9 при жизни на момент подписания завещания <дата> в пользу ФИО7, а также на момент заключения договора пожизненной ренты <дата> с ФИО6 и ФИО5 страдала психическим расстройством в форме параноидной шизофрении, непрерывно- прогрединтный тип течения, эмоционально-волевой дефект (по МКБ- 10 F 20). Об этом свидетельствуют данные о начале психического заболевания с девяностых годов массивной алкоголизацией с перенесенными психотическими состояниями, в связи с чем неоднократно находилась на лечении у нарколога по поводу алкогольной зависимости. В дальнейшем (2002 г.) у подэкспертной развилось вышеуказанное психическое расстройство, в клинической картине которого присутствовали бредовые идеи воздействия, псевдогаллюцинаторная симптоматика, неадекватное поведение, передозировка психоактивных препаратов. Психиатрами с 2002 г. были выявлены специфические нарушения мышления по типу искажения процессов обобщения, неадекватность ассоциаций, актуализация слабых признаков, паралогичность, формальность, склонность к рассуждательству, характерные для вышеуказанного психического расстройства, а также нарушения критики. К 2016 г. сформировался эмоционально-волевой дефект (эмоциональная холодность, личностные изменения по эндогенному типу). Неоднократно лечилась в психиатрических больницах, госпитализировалась практически ежегодно на фоне нерегулярного поддерживающего лечения у участкового психиатра по поводу обострения галлюцинаторно-бредовой симптоматики. С 2020 г. заболевание приняло непрерывный характер, была инвалидизирована с 2002 г. с оформлением 2-ой группы инвалидности бессрочно по психическому заболеванию. По данным медицинской документации известно, что подэкспертная в 2020 г. конфликтовала с племянницей, так как считала, что та «ее травит», соцработником упоминалось о негативном отношении ФИО9. к племяннице. В медицинской документации имеются сведения о странном поведении ФИО9, её агрессивности, раздражительности в январе 2023 <адрес> закономерности течения психического заболевания, его непрерывный характер, сформированный к 2020 г. эмоционально-волевой дефект, который является необратимым, вовлеченностью в бредовые построения племянницы, полным отсутствием критики к заболеванию, она не могла понимать значение своих действий и руководить ими, не могла понимать правовые последствия составления завещания от <дата> и договора пожизненной ренты <дата> г

При таком положении, с учетом отсутствия в материалах дела порочащих заключение судебной экспертизы доказательств, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о наличии оснований о признании оспариваемых сделки недействительной применительно к положениям статьи 177 ГК РФ.

Доводы апелляционной жалобы ответчиков о несогласии с оценкой суда заключений судебной экспертизы, о необоснованном принятии судом указанного заключения, как достоверного доказательства, не принимаются во внимание судебной коллегий по следующим основаниям.

Как следует из материалов дела заключение экспертов выполнено в соответствии с требованиями статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, не доверять представленным заключениям оснований не имеется, заключение получено с соблюдением требований закона, экспертами, имеющими необходимую квалификацию, профильное образование, длительный стаж работы по соответствующей экспертной специальности, предупрежденным по ст. 307 УК РФ за дачу заведомо ложного заключения, экспертами даны ответы на все поставленные вопросы.

Также судебная коллегия учитывает, что судебная экспертиза проведена с соблюдением требований ст. 84 - 86 ГПК РФ, Федерального закона от <дата> N 73-ФЗ "О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации".

Субъективная оценка ответчиков представленного в материалы дела заключения экспертизы не опровергает выводов суда первой инстанции, кроме того, определение обстоятельств, имеющих значение для дела, а также истребование, прием и оценка доказательств, в соответствии со ст. ст. 56, 59, 67 ГПК РФ, относится к исключительной компетенции суда первой инстанции.

Само по себе несогласие лица, участвующего в деле, с выводами эксперта и оценкой этих выводов судом при отсутствии достоверных доказательств неправомерности выводов суда, не исключает возможность принятия заключения эксперта в качестве допустимого доказательства по делу, не свидетельствует о неправильности постановленного решения.

Таким образом, судебная коллегия полагает, что судом первой инстанции заключение экспертизы обосновано оценено судом как убедительное и достоверное, мотивы по которым суд пришел к приведенным выводам, подробно изложены в решении суда. Оснований не согласиться с такими выводами суда у судебной коллегии не имеется, как не имеется правовых оснований для переоценки постановленного решения.

При таком положении, разрешая ходатайство ответчиков о назначении повторной экспертизы, судебная коллегия указывает, что с учетом вышеизложенных обстоятельств, у суда апелляционной инстанции отсутствуют основания для назначения повторной экспертизы, поскольку выводы, изложенные в судебной экспертизе являются последовательными и соотносятся с установленным обстоятельствами, сделаны по изучению всей имеющейся в отношении наследодателя медицинской документацией. Само по себе несогласие ответчика с заключением экспертов не может являться основанием для назначения по делу повторной экспертизы.

Доводы апелляционной жалобы истца о неприменении судом первой инстанции правила двухсторонней реституции основано на ошибочном толковании норм материального права и опровергается материалами дела.

Указание в апелляционной жалобе на то обстоятельство, что суду первой инстанции надлежало обязать ответчиков вернуть спорную квартиру истцу по письменному акту-приема передачи судебная коллегия отклоняет, поскольку подобных требований истцом не заявлялось, при этом, необходимость возврата спорной квартиры по акту приема-передачи при признании недействительным договора, на основании которого произведена регистрация государственного перехода права собственности, и применении последствий его недействительности является избыточным и не влечет восстановление нарушенного права.

При этом, судебная коллегия указывает, что в оспариваемом решении указано, что вступившее в законную силу решение суда является основанием для погашения в Едином государственном реестре недвижимости записи о государственной регистрации права собственности на <адрес> за ФИО5 и ФИО6 в равных долях и включении квартиры в наследственную массу после смерти ФИО9, последовавшей <дата>.

Иных доводов, которые имели бы существенное значение для рассмотрения дела, влияли бы на обоснованность и законность судебного постановления, либо опровергали изложенные в нем выводы, в апелляционных жалобах не содержится.

Таким образом, судебная коллегия, оценив доводы апелляционных жалоб в совокупности, приходит к выводу, что они по существу сводятся к несогласию с выводами суда первой инстанции, переоценке установленных судом обстоятельств и собранных по делу доказательств, которым суд дал надлежащую правовую оценку в решении в соответствии со статьей 67 ГПК РФ. Доводы апелляционной жалобы не содержат фактов, которые не были бы проверены и не учтены судом первой инстанции при рассмотрении дела и имели бы юридическое значение для вынесения судебного акта по существу, влияли на обоснованность и законность судебного решения, либо опровергали выводы суда первой инстанции, в связи с чем, признаются судебной коллегией несостоятельными и не могут служить основанием для отмены решения суда.

С учетом изложенного, руководствуясь ст. 328 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации,

ОПРЕДЕЛИЛА

решение Невского районного суда Санкт-Петербурга от <дата> оставить без изменения, апелляционные жалобы – без удовлетворения.

В удовлетворении ходатайства о назначении по делу повторной судебной психолого-психиатрической экспертизы отказать.

Председательствующий:

Судьи:

Апелляционное определение в окончательной форме изготовлено 16.06.2026