Решение № 2-992/2018 2-992/2018~М-557/2018 М-557/2018 от 3 сентября 2018 г. по делу № 2-992/2018

Дело № 2-992/2018


Р Е Ш Е Н И Е

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

04 сентября 2018 года г. Георгиевск

Георгиевский городской суд Ставропольского края в составе:

председательствующего судьи Ивахненко Л.С.,

при секретаре Ломакиной А.О.,

с участием представителя истца адвоката Поповой Л.В., действующей на основании доверенности и ордера, ответчика ФИО1, представителя ответчика ФИО1 ФИО2. действующего на основании доверенности, и с его же участием как представителя ответчика ФИО3 по письменному ходатайству,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО4 к ФИО1 и ФИО3 о признании договора дарения недвижимого имущества недействительным, применении последствий недействительности сделки, истребовании имущества из чужого незаконного владения, прекращении записи о государственной регистрации права собственности в ЕГРН,

У С Т А Н О В И Л:

ФИО4 обратился в суд с иском к ФИО1 о расторжении договора дарения и возврате ему в собственность жилого дома и земельного участка, расположенных по <адрес> в <адрес>.

В ходе рассмотрения настоящего спора к участию в деле в качестве соответчика привлечен ФИО3, который является в настоящее время собственником спорного недвижимого имущества.

ФИО4 уточнил в порядке ст. 39 ГПК РФ свои первоначально заявленные требования и просил признать договор дарения жилого дома и земельного участка, расположенных по <адрес> в <адрес>, заключенный 02 февраля 2016 года между ним и ФИО1 недействительным, истребовать его недвижимое имущество из незаконного владения ФИО3, прекратить зарегистрированное в ЕГРН право собственности ФИО3 на его недвижимое имущество, аннулировать в ЕГРН запись о праве собственности ФИО3, возвратив ему в собственность спорное недвижимое имущество.

ФИО4 в судебное заседание не явился, воспользовался своим правом, предусмотренном ст. 48 ГПК РФ, на ведение дела в суде через своего представителя.

Полномочный представитель истца адвокат Попова Л.В. в судебном заседании уточненные исковые требования ФИО4 поддержала и в их обоснование суду пояснила, что 02 февраля 2016 года между ФИО4 и его внуком ФИО1 был заключен договор дарения недвижимого имущества, принадлежащего ФИО4 на праве собственности, а именно, договор дарения жилого дома и земельного участка, расположенных по <адрес> в <адрес>. Однако, на момент подписания договора дарения истец был введен ответчиком ФИО1 в заблуждение, поскольку его внук ФИО1 объяснил ему, что будет ухаживать за ним, лечить его, отремонтирует дом. ФИО4 думал, что подписывает договор о пожизненном его содержании. А ФИО1 обманным путем подписал с ФИО4 договор дарения. ФИО4 является инвалидом второй группы, в силу преклонного возраста и наличия ряда заболеваний, в том числе плохого зрения, не читал, что именно подписывает. Намерений дарить внуку свое единственное жилье ФИО4 не имел. После подписания договора дарения, о чем стало известно ФИО4 впоследствии, ФИО1 не создал для деда никаких условий для проживания, вообще перестал принимать участие в жизни ФИО4, уехал работать в другой город, помощи не оказывал, жилой дом в порядок не привел, в нем не возможно проживать, с ФИО4 не общался и не общается до настоящего времени, в связи с чем ФИО4 вынужден был уйти жить к своей знакомой. В феврале 2018 года ФИО1 продал жилье ФИО4 своему родственнику ФИО3, который в жилой дом не вселялся, в доме никто не проживает, что свидетельствует о фиктивной сделке, совершенной для того, чтобы ФИО4 не смог вернуть себе свое жилье. Просила суд признать договор дарения от 02 февраля 2016 года недействительным, поскольку ФИО4 не желал дарить никому свое имущество, совершил сделку под влиянием заблуждения, истребовать имущество из незаконного владения ФИО3, прекратив и аннулировав запись о его праве собственности в ЕГРН, возвратить жилой дом и земельный участок по <адрес> в <адрес> в собственность ФИО4

Ответчик ФИО1 в судебном заседании исковые требования ФИО4 не признал и в обоснование своих возражений суду пояснил, что его дед ФИО4 добровольно подарил ему свой дом и земельный участок, так как хотел, чтобы он и его семья имели свое жилье. Он действительно обещал деду оказывать помощь и отремонтировать дом, что и делал, но для того, чтобы иметь денежные средства на ремонт и оказание помощи деду, вынужден был уехать на заработки. ФИО4 очень хорошо понимал, что подписывает именно договор дарения, его никто в заблуждение не вводил. В настоящее время дом деду вернуть невозможно, поскольку он его продал ФИО3, получив от него денежные средства за недвижимое имущество. Просил суд в иске ФИО4 отказать.

Представитель ответчика ФИО1 ФИО2. в судебном заседании исковые требования ФИО4 не признал и в обоснование возражений суду пояснил, что из оспариваемого истцом договора дарения четко усматривается, что ФИО4 хотел именно подарить свое имущество внуку ФИО1, подписав договор дарения. Доводы истца о его плохом здоровье, зрении, преклонном возрасте не выдерживают критики. Истцу на момент подписания договора дарения было 68 лет, что не является преклонным возрастом, особенно с учетом того, что в скором времени пенсионный возраст для мужчин может быть увеличен до 65 лет. Истец на учете у психиатра не состоял, все документы подписывал собственноручно, доказательств наличия у него каких-либо заболеваний, препятствующих ему осознавать свои действия, суду не представлено. ФИО4 не мог думать о том, что подписывает договор ренты, поскольку хотел именно подарить свое жилье внуку, обеспечив, таким образом его собственной жилой площадью. ФИО4 с 2016 года располагал вторым экземпляром договора дарения, в связи с чем в любое время мог ознакомиться с его содержанием и проконсультироваться с кем-нибудь по поводу того, какой договор он подписал. Однако, до момента обращения в суд с настоящим иском ФИО4 каких-либо претензий внуку не предъявлял. Кроме того, просил суд применить последствия пропуска срока исковой давности и в иске ФИО4 отказать, поскольку в феврале 2016 года истцу было известно о том, что им заключен договор дарения, о чем свидетельствует его расписка от 18 февраля 2016 года, находящаяся в материалах регистрационного дела, соответственно, именно с этого времени истец узнал или должен был узнать о нарушении его права, но в суд истец обратился только в марте 2018 года, то есть по истечении одного года, который предусмотрен ст. 181 ГК РФ.

Представитель истца Попова Л.В. считала, что срок исковой давности истцом не пропущен, поскольку только в феврале 2018 года истцу стало известно о том, что его внук намерен продать его дом другому лицу, в результате чего стало известно и о том, что он подписал не договор пожизненного содержания с иждивением, а договор дарения. То обстоятельство, что у ФИО4 имелся экземпляр договора дарения от 02 февраля 2016 года, не свидетельствует о том, что он разобрался в том, что подписал.

Ответчик ФИО3 в судебное заседание не явился, просил о рассмотрении дела в его отсутствии, ранее при участии в деле с иском ФИО4 к нему согласен не был. При этом пояснял, что дом и земельный участок по <адрес> в <адрес> он приобрел у ФИО1 для того, чтобы иметь свое жилье. В настоящее время он в доме не проживает, в него не вселялся, так как проживает со своей матерью и пока в отдельном жилье не нуждается, мать дала ему денежные средства на покупку дома как вложения в недвижимость.

Представитель ФИО3 по ходатайству ФИО2 в судебном заседании пояснил, что в настоящее время спорное недвижимое имущество принадлежит на праве собственности ФИО3, который приобрел его по договору купли-продажи 07 февраля 2018 года у ФИО1, зарегистрировав свое право собственности в установленном законом порядке. ФИО3 является добросовестным приобретателем, заплатил денежные средства за покупаемое недвижимое имущество, и не знал и не мог знать о том, что ФИО1 не имел права на отчуждение спорного имущества, в связи с чем в иске ФИО4 об истребовании имущества из незаконного владения ФИО3 и возврате имущества в собственность ФИО4 просил отказать.

Выслушав участвующих в деле лиц, исследовав предоставленные суду доказательства, суд считает исковые требования ФИО4 подлежащими удовлетворению по следующим основаниям.

Согласно п.2 ст. 1 ГК РФ граждане /физические лица/ и юридические лица приобретают и осуществляют свои гражданские права своей волей и в своем интересе. Они свободны в установлении своих прав и обязанностей на основе договора и в определении любых не противоречащих законодательству условий договора.

В соответствии со ст. 209 ГК РФ собственнику принадлежат права владения, пользования и распоряжения своим имуществом. Собственник вправе по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, не противоречащие закону и иным правовым актам и не нарушающие права и охраняемые законом интересы других лиц, в том числе отчуждать свое имущество в собственность другим лицам, передавать им, оставаясь собственником, права владения, пользования и распоряжения имуществом, отдавать имущество в залог и обременять его другими способами, распоряжаться им иным образом.

Пунктом 2 ст. 218 ГК РФ предусмотрено, что право собственности на имущество, которое имеет собственника, может быть приобретено другим лицом на основании договора купли-продажи, мены, дарения или иной сделки об отчуждении этого имущества.

В соответствии с ч. 1 ст. 572 ГК РФ по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу, либо освобождает или обязуется освободить её от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

Согласно статье 166 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка недействительна по основаниям, установленным настоящим Кодексом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено лицами, указанными в настоящем Кодексе.

Требование о применении последствий недействительности ничтожной сделки может быть предъявлено любым заинтересованным лицом. Суд вправе применить такие последствия по собственной инициативе.

В соответствии со статьей 167 Гражданского кодекса Российской Федерации недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения. При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его на стоимость в деньгах - если иные последствия недействительности сделки не нег предусмотрены законом.

Согласно статье 178 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная под влиянием заблуждения, имеющего существенное значение, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения. Существенное значение имеет заблуждение относительно природы сделки либо тождества или таких качеств ее предмета, которые значительно снижают возможности его использования по назначению. Заблуждение относительно мотивов сделки не имеет существенного значения.

Из материалов дела усматривается, что 02 февраля 2016 года между ФИО4 и ФИО1 заключен договор дарения жилого дома и земельного участка, расположенных по <адрес> в <адрес>, принадлежащих на праве.

Как следует из пояснений представителя истца, в силу преклонного возраста /68 лет на момент совершения договора/, наличием ряда заболеваний, инвалидности второй группы, ФИО4 подписал со своим внуком ФИО1, как он думал, договор пожизненного содержания с иждивением, который обещал ухаживать за ним. Впоследствии стало известно, что ФИО4 подписал договор дарения. ФИО1 полностью игнорирует деда после совершения договора дарения, помощи не оказывает, работает в другом городе. ФИО4 просил внука возвратить ему дом, даже предупреждал его о расторжении договора дарения, так как другого жилья у него нет, он вынужден проживать у своей знакомой, но ФИО4 категорически отказывается от этого, в связи с чем ФИО4 вынужден был обратиться в суд.

Опрошенный судом свидетель ФИО5 /отец ответчика ФИО1/ суду пояснил, что его сын обещал его отцу помощь в уходе, лечении, поддержании дома в надлежащем техническом и санитарном состоянии, в связи с чем его отец согласился подписать договор ухода и содержания, все родственники знали об этом и не возражали. Каким образом его сын подсунул отцу договор дарения, он не знает, но его отец не имел намерения кому-либо дарить свое жилье, оно у него единственное. Теперь отец вынужден проживать у своей знакомой, которая за ним ухаживает. А его сын ФИО1 вообще не общается с дедом, помощи ему никакой не оказывает, дом валится, он его не собирался приводить в порядок, а потом вообще продал. Добровольно его сын не хочет вернуть дом деду, дед все время плачет, он инвалид второй группы, больной человек. Считает, что дом надо вернуть его отцу, пусть живет в своем доме.

Свидетель ФИО6 суду пояснила, что с ФИО4 они знакомы много лет, общаются постоянно. Примерно 2 года назад ФИО4 попросился пожить у нее на время ремонта его дома, который обещал сделать его внук, он же обещал ухаживать за ним. Пояснял, что подписал с внуком договор ухода, внук досмотрит его и похоронит. ФИО4 очень больной человек, у него цирроз печени, сахарный диабет, он инвалид второй группы бессрочно. ФИО1 совсем не общается с дедом, ничем не помогает, дом валится, а он уехал на заработки в <адрес>, а за деда забыл, потом вообще продал дом, в котором никто так и не проживает.

Свидетели ФИО7 /мать ответчика ФИО1/ и ФИО8 суду пояснили, что ФИО4 осознано подарил дом и земельный участок ФИО1, который всегда о нем заботился. Действительно, ФИО1 уезжал работать в Санкт-Петербург, но только с той целью, чтобы заработать деньги на лечение деда и ремонт его дома.

Суд, давая оценку показаниям опрошенных свидетелей, в том числе отца истца и его бывшей супруги, знавших истца на протяжении длительного времени, включая и время составления оспариваемого договора, приходит к выводу об удовлетворении иска в части признания договора дарения недействительным, поскольку считает, что в данном случае имеет место расхождение между волей и волеизъявлением истца.

В соответствии со статьей 153 Гражданского кодекса Российской Федерации сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.

Таким образом, из определения понятия сделки, содержащейся в вышеприведенной статье, следует, что сделка является юридическим фактом, происходящем по воле человека.

Следовательно, в сделке имеет место два элемента - воля (субъективный) и волеизъявление (объективный), оба эти элемента равнозначны, предполагается, что содержание волеизъявления полностью соответствует действительному намерению, действительной воле лица-участника сделки до тех пор, пока не будет доказано обратное.

Исходя из конструкции вышеуказанных норм, а также на основе системного толкования вышеприведенных норм материального и процессуального права в их взаимосвязи, суд установил отсутствие направленности воли истца на заключение договора дарения, принимая во внимание, что истцу с 2014 года установлена бессрочно вторая группа инвалидности, а предмет дара является его единственным жильем.

При этом суд также принимает во внимание обстоятельства, которые повлияли на смысловую оценку истцом ситуации, как при заключении договора дарения, так и обстоятельств, предшествующих совершению сделки. Личное участие ФИО4 при оформлении сделки, наличие его подписи в договоре дарения достоверно не свидетельствует о намерении подарить жилой дом и земельный участок внуку и об отсутствии с его стороны заблуждения относительно природы сделки.

Из фактических обстоятельств данного дела усматривается, что волеизъявление ФИО4 не соответствовало его действительной воле, он не имел намерения лишать себя права собственности на земельный участок и жилой дом при жизни. Указанная недвижимость является единственным для него жилым помещением, что подтверждается выпиской из ЕГРН.

Кроме того, истец ФИО4, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, находится в весьма преклонном возрасте, страдает рядом заболеваний, о чем свидетельствует наличие второй группы инвалидности бессрочно, и именно по этим причинам истец действительно мог заблуждаться относительно природы сделки.

Доводы ответчика ФИО1 и его представителя ФИО2 о том, что истец для подписания договора дарения лично ездил в УФСГРК по СК в г. Георгиевске, лично подписывал договор дарения в присутствии должностного лица регистрационного органа, поставив свою подпись самолично, суд считает несостоятельными, поскольку они не означают, что истец полностью понимал сущность и правовые последствия совершаемых действий, и не свидетельствуют о законности оспариваемой сделки, поскольку для признания сделки соответствующей нормам гражданского закона необходимо, чтобы стороны сделки четко понимали ее правовую природу, и эта сделка должна соответствовать их действительной воле.

При этом суд учитывает, что истцом не пропущен срок исковой давности для обращения в суд с настоящим иском в силу следующего.

Общий срок исковой давности установлен ст. 196 ГК РФ и составляет три года. Для оспоримой сделки этот срок в силу п. 2 ст. 181 ГК РФ равен 1 году и он исчисляется со дня прекращения насилия или угрозу, под влиянием которых была совершена сделка, либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

Как установлено судом выше, истец заблуждался относительно того, какую сделку он совершил, считал, что подписал с внуком договор пожизненного содержания с иждивением. Данное представление сложилось у истца под влиянием обещаний внука его лечить, досматривать, отремонтировать ему дом и т.д.

Указанные обстоятельства подтверждаются свидетельскими показаниями, а также пояснениями ответчика ФИО1, который в ходе рассмотрения настоящего спора не отрицал, что он действительно обещал своему деду заботиться о нем, но после совершения сделки вынужден был уехать на заработки.

Как следует из пояснения представителя истца Поповой Л.В., ФИО4 стало известно о договоре дарения тогда, когда он узнал о продаже ФИО1 его дома и земельного участка ФИО3, то есть в феврале 2018 года.

Данное утверждение истца не опровергнуто, подтверждается так же тем обстоятельством, что иск в суд был подан ФИО4 13 марта 2018 года, что косвенно свидетельствует о том, что истцу стало известно об обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной именно в феврале 2018 года, и срок исковой давности для обращения в суд с настоящим иском им не пропущен.

Довод ответчика о том, что ФИО4 знал о договоре дарения сразу после его подписания, имел на руках его второй экземпляр, судом не может быть расценен как начало течения годичного срока исковой давности, поскольку бесспорных доказательств данным утверждениям суду стороной ответчика не представлено.

Напротив, материалы регистрационного дела в отношении спорного недвижимого имущества свидетельствуют о том, что после проведения государственной регистрации документы, а именно, свидетельство о государственной регистрации права, 18 февраля 2016 года были выданы только ФИО1 /л.д.4/, сведений о выдаче таких документов ФИО4 материалы регистрационного дела не содержат.

С учетом данного обстоятельства, а также с учетом наличия у истца второй бессрочной группы инвалидности, показаний свидетелей, суд приходит к выводу о том, что истец заблуждался относительно природы сделки, что служит основанием для признания ее недействительной и применении последствий ее недействительности, и не мог не заблуждаться относительно природы и последствий совершения указанной сделки, поскольку в результате ее совершения лишался единственного жилья и соответственно, права на достойную старость.

Доводы ответчика ФИО1 и его представителя о том, что на момент заключения сделки дарения истец какими-либо заболеваниями, ухудшающими его общее физическое состояние и умственные способности не страдал, правового значения в рамках настоящего дела о признании недействительной сделки по мотиву заблуждения не имеют.

В п. 39 Постановления Пленума Верховного суда РФ № 10, Пленума ВАС РФ № 22 от 29 апреля 2010 года «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав» разъяснено, что по смыслу п. 1 ст. 302 ГК РФ собственник вправе истребовать свое имущество из чужого незаконного владения, если докажет факт выбытия имущества из его владения или владения лица, которому оно было передано собственником, помимо его воли.

Таким образом, поскольку судом установлено, что истец ФИО4 лишился права собственности на свое единственное жилье на основании сделки, заключенной при ее заблуждении, то есть помимо его воли, имущество подлежит истребованию из незаконного владения ФИО3, который на момент рассмотрения настоящего спора является собственником спорного имущества на основании договора купли-продажи, заключенного 07 февраля 2018 года между ФИО1 и ФИО3

При этом, поскольку между ФИО4 и ФИО3 отсутствуют договорные отношения по спорному недвижимому имуществу, то спор о возврате этого имущества собственнику подлежит разрешению по правилам статей 301, 302 ГК РФ, в связи с чем оснований для признания последующих сделок недействительными не имеется, а истребование имущества является достаточным для восстановления нарушенного права ФИО4 Реституция в данном случае применяется как последствие лишь к первой сделке при признании ее недействительной, как к сделке, совершенной между собственником и приобретателем имущества. К последующим сделкам реституция неприменима, поскольку эти сделки совершаются неуправомоченными отчуждателями и новыми приобретателями, в связи с чем при такой ситуации последствия наступают в виде истребования имущества из чужого незаконного владения.

Таким образом, требования ФИО4 об истребовании его недвижимого имущества от ФИО3 также подлежат удовлетворению. применив последствия недействительной сделки между ФИО4 и ФИО1 путем прекращения права собственности на указанное имущество аннулирования сведений в ЕГРН за ФИО3

В силу п. 2 ст. 167 ГК РФ суд считает необходимым указать, что настоящее решение является основанием для регистрации права собственности за ФИО4 на жилой дом и земельный участок, расположенные по <адрес> в <адрес>, существовавшим до совершения оспариваемой истцом сделки, поскольку, признавая сделку дарения недействительной, право собственности истца подлежит восстановлению путем возвращения сторон в первоначальное положение.

На основании изложенного и руководствуясь ст.194-199 ГПК РФ, суд

Р Е Ш И Л:

Исковые требования ФИО4 к ФИО1 и ФИО3 о признании договора дарения недвижимого имущества недействительным, применении последствий недействительности сделки, истребовании имущества из чужого незаконного владения, прекращении записи о государственной регистрации права собственности в ЕГРН удовлетворить.

Признать недействительным договор дарения жилого дома и земельного участка, расположенных по <адрес> в <адрес>, заключенный 02 февраля 2016 года между Одинцовым Владимиров Алексеевичем и ФИО1.

Истребовать жилой дом и земельный участок, расположенные по <адрес> в <адрес>, у ФИО3.

Прекратить право собственности ФИО3 на жилой дом и земельный участок, расположенных по <адрес> в <адрес>, исключив из Единого государственного реестра прав запись о праве собственности ФИО3 на данное имущество.

Возвратить в собственность ФИО4 жилой дом и земельный участок, расположенные по <адрес> в <адрес>, зарегистрировав право собственности ФИО4 на указанное недвижимое имущество в ЕГРН.

Решение может быть обжаловано в Ставропольский краевой суд в течение месяца со дня изготовления решения в окончательной форме путем подачи апелляционной жалобы через Георгиевский городской суд.

(Мотивированное решение изготовлено 14 сентября 2018 года)

Судья Л.С. Ивахненко