Постановление № 1-39/2020 от 9 сентября 2020 г. по делу № 1-39/2020

Дело № 1-39/2020


Постановление

9 сентября 2020 года город Барнаул

Барнаульский гарнизонный военный суд

в составе: председательствующего Черемных В.А., при секретаре судебного заседания Шарабариной А.В., с участием государственного обвинителя – помощника военного прокурора Барнаульского гарнизона капитана юстиции ФИО1, подсудимых ФИО2, ФИО3 и защитников – адвокатов Гришечкина Ю.Н., Ишенина А.А., рассмотрев в открытом судебном заседании в помещении суда уголовное дело в отношении военнослужащих войсковой части 00001 <данные изъяты> ФИО2, обвиняемого в совершении двух преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 160 УК РФ, и <данные изъяты> ФИО3, обвиняемого в совершении двух преступлений, предусмотренных ч. 5 ст. 33, ч. 3 ст. 160 УК РФ,

установил:

Согласно обвинительному заключению <данные изъяты> ФИО2, проходящий военную службу на воинской должности командира ремонтной роты войсковой части 00001, обладал организационно-распорядительными и административно-хозяйственными функциями в Вооруженных Силах РФ, в связи с чем являлся должностным лицом.

Не позднее 5 октября 2019 года у ФИО2 возник преступный умысел, направленный на хищение вверенного ему бензина, принадлежащего государству в лице Минобороны России.

Реализуя задуманное, в период с 5 по 8 октября 2019 года ФИО2, путем уговора склонил к совершению преступления в качестве пособника подчиненного ему военнослужащего ФИО3, который, действуя с целью облегчить совершение ФИО2 преступления, желая проявить себя и улучшить взаимоотношения с начальником, заранее пообещал оказать ему, ФИО2, содействие посредством предоставления емкостей для хищения бензина, места хранения имущества, добытого преступным путем, и сбыта указанного имущества подысканному им, ФИО3, лицу.

Впоследствии ФИО2 при пособничестве ФИО3 совершил задуманное преступление при следующих обстоятельствах.

8 октября 2019 года в утреннее время ФИО2, используя свое служебное положение, в соответствии с которым он уполномочен на получение горючего для нужд роты, оформил на свое имя требование-накладную № на получение бензина марки А-80 объемом 1000 литров для нужд ремонтной роты. Затем ФИО2 дал распоряжение подчиненному ему военнослужащему Н., не осведомленному о преступных намерениях ФИО2 и ФИО3, на выезд с территории воинской части на служебном автомобиле, к домовладению ФИО3 в <адрес>, у которого необходимо забрать 5 металлических бочек объемом по 216 литров, а затем получить за него, ФИО2, на пункте заправки в парке боевых и гусеничных машин № войсковой части 00001 бензин марки А-80 объемом 1000 литров, путем заливки топлива в указанные бочки, которые затем перевезти обратно к домовладению ФИО3, где их выгрузить.

В этот же день около 11 часов, Н., действуя во исполнение распоряжения ФИО2, на служебном автомобиле марки «<данные изъяты>» прибыл к домовладению ФИО3, который передал Н. вышеназванные бочки, после чего Н. вернулся обратно в войсковую часть 00001, где около 14 часов указанного дня совместно с военнослужащим ремонтной роты П., не осведомленным о преступных намерениях ФИО2 и ФИО3, на основании вышеназванной требования-накладной на пункте заправки залил в обозначенные бочки бензин марки А-80 объемом 1000 литров, в связи с чем с указанного времени упомянутый бензин был передан под отчет ФИО2, то есть вверен последнему.

Сразу после этого 8 октября 2019 года в период с 14 часов 15 минут до 14 часов 30 минут Н., продолжая действовать во исполнение вышеназванного распоряжения ФИО2, на указанном автомобиле, в который были загружены бочки с топливом, проследовал из воинской части к домовладению ФИО3, где совместно с последним и П. выгрузил данные бочки.

В эти же сутки около 14 часов 45 минут ФИО3 сбыл ранее подысканному им покупателю Д. вышеуказанный бензин, а вырученные денежные средства передал ФИО2, который распорядился ими по своему усмотрению.

В результате умышленных преступных действий ФИО2, совершенных при пособничестве ФИО3, государству в лице Минобороны России причинен имущественный вред в размере 24196 рублей 33 копейки.

Кроме этого, после совершения вышеуказанного преступления у ФИО2 вновь возник преступный умысел, направленный на хищение вверенного ему бензина, принадлежащего государству в лице Минобороны России.

Реализуя задуманное, 9 октября 2019 года ФИО2, путем уговора склонил к совершению преступления в качестве пособника подчиненного ему военнослужащего ФИО3, который, действуя с целью облегчить совершение ФИО2 преступления, желая проявить себя и улучшить взаимоотношения с начальником, заранее пообещал оказать ему, ФИО2, содействие посредством предоставления емкостей для хищения бензина, места хранения имущества, добытого преступным путем, и сбыта указанного имущества подысканному им, ФИО3, лицу.

Впоследствии ФИО2 при пособничестве ФИО3 совершил задуманное преступление при следующих обстоятельствах.

09 октября 2019 года в вечернее время ФИО3, действуя согласно достигнутой с ФИО2 договоренности, согласовал с В. возможность реализации последнему бензина.

10 октября 2019 года в утреннее время ФИО2, используя свое служебное положение, в соответствии с которым он уполномочен на получение горючего для нужд роты, оформил на свое имя требование-накладную № на получение бензина марки А-80 объемом 1150 литров и бензина марки АИ-92 объемом 150 литров для нужд ремонтной роты. Затем ФИО2 дал распоряжение подчиненному ему военнослужащему Н., не осведомленному о преступных намерениях ФИО2 и ФИО3, на выезд с территории воинской части на служебном автомобиле, к домовладению ФИО3 в <адрес>, у которого необходимо забрать 5 металлических бочек объемом по 216 литров, 2 канистры объемом по 50 литров, 2 канистры объемом по 20 литров и 1 канистру объемом 10 литров, а затем получить за него, ФИО2, на пункте заправки в парке боевых и гусеничных машин № войсковой части 00001 бензин марки А-80 объемом 1000 литров и бензин марки АИ-92 объемом 150 литров, путем заливки топлива в указанные бочки и канистры, которые затем перевезти обратно к домовладению ФИО3, где их выгрузить.

В этот же день около 11 часов, Н., действуя во исполнение распоряжения ФИО2, на служебном автомобиле марки «<данные изъяты>» прибыл к домовладению ФИО3, который передал Н. вышеназванные бочки и канистры, после чего Н. вернулся обратно в войсковую часть 00001, где на основании вышеназванной требования-накладной на пункте заправки залил в обозначенные емкости бензин марки А-80 объемом 1000 литров и бензин марки АИ-92 объемом 150 литров, в связи с чем с указанного времени упомянутый бензин был передан под отчет ФИО2, то есть вверен последнему.

11 октября 2019 года в период с 14 часов до 14 часов 20 минут Н., продолжая действовать во исполнение вышеназванного распоряжения ФИО2, совместно с военнослужащим ремонтной роты Г., не осведомленным о преступных намерениях ФИО2 и ФИО3, на указанном автомобиле, в который были загружены бочки и канистры с топливом, проследовал из воинской части к домовладению ФИО3, где данное имущество было выгружено, в связи с чем с этого времени ФИО2 и ФИО3 получили реальную возможность распорядиться указанным имуществом по своему усмотрению.

В результате умышленных преступных действий ФИО2, совершенных при пособничестве ФИО3, государству в лице Минобороны России причинен имущественный вред в размере 29063 рубля 23 копейки.

Органами предварительного следствия содеянному ФИО2 8 и 11 октября 2019 года дана квалификация в каждом случае по ч. 3 ст. 160 УК РФ, поскольку он совершил растрату, то есть хищение чужого имущества, вверенного виновному, лицом, с использованием своего служебного положения, а действия ФИО3 в каждом случае квалифицированы по ч. 5 ст. 33, ч. 3 ст. 160 УК РФ, так как в указанные даты он совершил пособничество в растрате, то есть хищении чужого имущества, вверенного виновному ФИО2, лицом с использованием своего служебного положения.

В ходе судебного разбирательства по уголовному делу судом инициирован вопрос о возвращении уголовного дела прокурору в соответствии с п. 6 ч. 1 ст. 237 УПК РФ, ввиду наличия оснований для квалификации действий подсудимых как более тяжких преступлений.

Участники уголовного судопроизводства со стороны защиты, каждый в отдельности, возражали против возвращения уголовного дела прокурору, указывая на отсутствие сомнений в правильности квалификации, данной органами предварительного следствия.

Государственный обвинитель возражал возвращению уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ, полагая, что оснований для переквалификации действий подсудимых не имеется, поскольку ФИО2 как 8, так и 11 октября 2019 года похищено вверенное ему имущество, полученное по накладным, при этом, как показал ФИО2, умысел на хищение возник у последнего после получения им обозначенного бензина. Кроме этого на воинскую часть и на ремонтную роту определены лимиты топлива, которые ФИО2, будучи командиром роты, мог получать на подразделение, лишь уведомляя об этом начальника службы горючего и смазочных материалов войсковой части 00001 и заместителя командира воинской части по тылу, то есть без разрешения указанных должностных лиц.

Выслушав участников судебного заседания, изучив представленные сторонами доказательства по делу, суд приходит к следующим выводам.

В соответствии с п. 6 ч. 1 ст. 237 УПК РФ судья по ходатайству стороны или по собственной инициативе возвращает уголовное дело прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом в случае, если фактические обстоятельства, изложенные в обвинительном заключении свидетельствуют о наличии оснований для квалификации действий обвиняемого, как более тяжкого преступления, либо в ходе судебного разбирательства установлены фактические обстоятельства, указывающие на наличие оснований для квалификации действий указанного лица как более тяжкого преступления.

Исходя из положений ст. 220 УПК РФ в обвинительном заключении помимо иных перечисленных в законе сведений, должны быть указаны: существо обвинения, место и время совершения преступления, его способы, мотивы, цели, последствия и другие обстоятельства, имеющие значение для данного уголовного дела, а также формулировка предъявленного обвинения с указанием пункта, части, статьи УК РФ, предусматривающих ответственность за данное преступление.

Как указано выше ФИО2 обвиняется в совершении двух преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 160 УК РФ, а именно в том, что он 8 и 11 октября 2019 года, в каждый из дней, совершил хищение чужого имущества, вверенного виновному, лицом, с использованием своего служебного положения.

Вместе с этим по смыслу законодательства в отличие от мошеннических действий, при растрате умысел на хищение имущества возникает у лица уже после того, как ему были вверены определенные материальные ценности, в отношении которых это лицо обладает правомочиями по распоряжению, управлению, доставке, хранению, то есть некоторое время владеет имуществом на законных основаниях.

Данный вывод согласуется с разъяснениями, изложенными в п. 4 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 30 ноября 2017 года № 48 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате», согласно которым в случаях, когда лицо получает чужое имущество, не намереваясь при этом исполнять обязательства, связанные с условиями передачи ему указанного имущества, в результате чего потерпевшему причиняется материальный ущерб, содеянное следует квалифицировать как мошенничество, если умысел, направленный на хищение чужого имущества возник у лица до его получения.

Таким образом, для разграничении мошенничества и растраты при квалификации действий лица определяющее значение имеет время возникновения у этого лица умысла на хищение, поскольку в том случае, если лицо сознательно сообщает заведомо ложные сведения, умалчивая об истинных намерениях, и тем самым вводит владельца имущества в заблуждение, то такие обстоятельства свидетельствуют о наличии в действиях этого лица обмана как способа совершения хищения (п. 2 названного Постановления № 48).

Совокупность исследованных доказательств позволила суду установить, что ФИО2, получая топливо как 8, так и 10 октября 2019 года, заранее намеревался его похитить, для чего каждый раз составлял требования-накладные на получение бензина, якобы на нужды роты, однако в действительности имел цель вывезти его за пределы воинской части для последующей реализации.

О возникновение у ФИО2 такого умысла до получения имущества свидетельствуют, в частности, показания подсудимого ФИО3, согласно которым он заранее (в период с 5 по 8 октября 2019 года) договорился с ФИО2 об оказании содействия последнему в хищении бензина марки А-80 объемом 1000 литров, предоставив для этого бочки объемами, соответствующими количеству похищенного 8 октября 2019 года бензина. Аналогичный сговор о хищении бензина марки А-80 объемом 1000 литров и бензина марки АИ-92 объемом 150 литров был достигнут между ФИО3 и ФИО2 в период с 9 по 11 октября 2019 года, после чего предоставленные им, ФИО3, бочки и канистры с указанным топливом, были доставлены к его домовладению.

Из показаний свидетелей К., оформившей требования-накладные № и № на получение ФИО2 бензина, и Р., внештатного начальника пункта заправки, отпустившего топливо по указанным требованиям-накладным, следует, что каждый из них при исполнении своих обязанностей действовал с разрешения Л., при этом как К., так и Р. не были осведомлены о преступных намерениях ФИО2, относительно получаемых последним материальных ценностей.

Как показал в суде свидетель Л., начальник службы горючего и смазочных материалов войсковой части 00001, он давал разрешение на оформление К. указанных накладных и на отпуск ФИО2 топлива 8 и 10 октября 2019 года, поскольку последний просил выдать бензин именно на нужды ремонтной роты. О том, что данное топливо будет вывезено с территории воинской части для последующей реализации, ФИО2 ему, Л., не сообщал.

Кроме этого из показаний свидетеля Н., военнослужащего войсковой части 00001, следует, что 8 октября 2019 года от ФИО2 и ФИО3 он получил распоряжение, воспользовавшись служебным автомобилем, забрать из дома ФИО3 5 пустых металлических бочек, затем получить в указанные емкости в службе горючего войсковой части 00001 бензин марки А-80 объемом 1000 литров, после чего перевезти эти бочки обратно к дому ФИО3, что он, Н., и выполнил. Также 10 октября 2019 года он, Н., вновь получил от ФИО2 и ФИО3 распоряжение таким же образом забрать у последнего 5 пустых металлических бочек и 5 канистр, затем получить в указанные емкости в службе горючего войсковой части 00001 бензин марки А-80 объемом 1000 литров и бензин марки АИ-92 объемом 150 литров, после чего перевезти эти бочки и канистры обратно к дому ФИО3. Данные указания он, Н., также исполнил. При этом в каждом случае ФИО2 приказал ему, Н., оформить путевые листы, якобы, для проведения сварочных работ, однако в действительности такие работы не проводились.

Из протокола осмотра документов от ДД.ММ.ГГГГ и приложенных к нему документов следует, что в соответствии с требованием-накладной № ФИО2 8 октября 2019 года получил бензин марки А-80 объемом 1000 литров, а в соответствии с требованием-накладной № он же 10 октября 2019 года получил бензин марки А-80 объемом 1150 литров и бензина марки АИ-92 объемом 150 литров. Кроме этого 11 октября 2019 года был оформлен путевой лист № на выезд служебного автомобиля «<данные изъяты>» для проведения сварочных работ, в качестве водителя указан Н..

Аналогичные обстоятельства усматриваются из обвинительного заключения.

Изложенное свидетельствует о том, что умысел на хищение топлива возник у ФИО2 до его фактического получения в службе горючего воинской части 8 и 10 октября 2019 года, поскольку каждый раз ФИО2, действуя сознательно, заранее договаривался с ФИО3 об оказании содействия в хищении бензина конкретных видов и в определенном количестве, заправка топлива осуществилась в подготовленные для этого емкости, соответствующие объему похищенного, а водитель Н. заранее получал распоряжения о транспортировки топлива к дому ФИО3. Наряду с этим оформление ФИО2 в ходе реализации задуманного требований-накладных, в которых он поставил свою подпись, умалчивая о своих намерениях, свидетельствует о желании последнего ввести в заблуждение собственника имущества и завладеть им путем обмана должностных лиц воинской части (Л., К. и Р.), без участия которых получение ФИО2 похищенных материальных ценностей было бы невозможно.

Из п. 23 упомянутого постановления Пленума Верховного Суда РФ № 48 следует, что содеянное должно квалифицироваться по ст. 160 УК РФ при условии, что похищенное имущество находилось в правомерном владении либо ведении этого лица, которое в силу должностного или иного служебного положения, осуществляло полномочия по распоряжению, управлению, доставке, пользованию или хранению в отношении чужого имущества.

Однако фактические обстоятельства, изложенные в обвинительном заключении и установленные в ходе судебного разбирательства не свидетельствуют о том, что 8 и 10 октября 2019 года топливо, в хищении которого обвиняется ФИО2, находились у него в правомерном владении, либо ведении, исходя из следующего.

Так, в силу положений ст.ст. 82, 144 и 145 Устава внутренней службы Вооруженных Сил РФ, ст.ст. 242 и 268 Руководства по войсковому (корабельному) хозяйству в Вооруженных Силах РФ командир ремонтной роты имеет право использовать материальные ценности только для удовлетворения потребностей подразделения, то есть в пределах, ограниченных нуждами роты.

Вместе с этим, учитывая, что умысел на хищение бензина возникал у ФИО2 в каждом случае до вверения последнему такого имущества, то, получив его обманным путем, он не владел им на законных основаниях.

Таким образом, оформление вышеназванных требований-накладных, вопреки интересам службы, и путевого листа, содержащего ложные сведения, свидетельствует о незаконной реализации ФИО2 своих полномочий, в результате чего топливо было им получено незаконно. При этом составление им упомянутых документов осуществлено с целью придания законного характера своим действиям для упрощения изъятия чужого имущества, что суд расценивает в качестве способов совершения хищений в виде мошенничества.

Вопреки доводам государственного обвинителя, доказательств возникновения у ФИО2 умысла на хищение вверенных материальных ценностей после их получения по требованиям-накладным № и №, органами предварительного расследования суду не представлено.

Каких-либо данных, свидетельствующих о том, что ФИО2 имел намерения израсходовать обозначенный бензин на нужды подразделения, в материалах дела не имеется.

Показания ФИО2, данные в суде, о том, что умысел на хищение топлива в каждом случае у него возникал после его получения, суд находит несоответствующими действительности, поскольку они противоречат последовательным, логичным, непротиворечивым и согласующимся между собой показаниям свидетелей Н., К., Р., Л. и подсудимого ФИО3, а также изложенным в обвинительном заключении обстоятельствам, в связи с чем суд их отвергает.

Утверждение свидетеля Л. о том, что ФИО2 при получения указанного бензина его не обманывал, само по себе об этом не свидетельствует, а говорит лишь о неосведомленности Л., разрешившего отпуск топлива, о происходившем в действительности.

Наличие в войсковой части 00001 лимитов топлива на 2019 год, в том числе и планируемых заместителем командира воинской части по тылу на ремонтную роту, не свидетельствует о вверении этого имущества ФИО2, поскольку данное топливо с момента поступления в воинскую часть непосредственно во владение последнего не передавалось, и правомочиями по распоряжению, управлению, доставке, хранению в отношении него ФИО2, являясь командиром роты, не обладал, до передачи ему бензина под отчет материально ответственным лицом не являлся.

Довод государственного обвинителя о том, что ФИО2 мог получать бензин в службе горючего войсковой части 00001 без разрешения должностных лиц, суд полагает несостоятельным и отвергает, поскольку он опровергается вышеприведенными показаниями свидетеля Л., а также показаниями свидетеля З., заместителя командира войсковой части 00001 по тылу, разъяснившего порядок получения командиром роты бензина, в соответствии с которым последнему необходимо сначала подать в службу горючего соответствующую заявку, которая утверждается заместителем командира воинской части по тылу, затем составляется накладная на получение бензина, которая предварительно согласовывается с начальником службы горючего, и только после этого на пункте заправки происходит отпуск бензина.

Принимая во внимание установленные судом обстоятельства, как они изложены в обвинительном заключении, и фактически признаваемые в полном объеме подсудимыми, суд считает квалификацию действий ФИО2 по обоим преступлениям по ч. 3 ст. 160 УК РФ не верной, поскольку нельзя сделать однозначный вывод о правильности обвинения ФИО2 в совершении именно этих преступлений, так как способом хищения чужого имущества в упомянутых случаях является не растрата, а обман.

Данные обстоятельства свидетельствуют о наличии в действиях ФИО2 квалифицирующих признаков двух составов преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 159 УК РФ – хищение чужого имущества путем обмана, совершенное лицом с использованием своего служебного положения.

Поскольку ФИО3 каждый раз выступал в качестве пособника в совершаемых ФИО2 деяниях, то и в действиях ФИО3 усматриваются квалифицирующие признаки двух составов преступлений, предусмотренных ч. 5 ст. 33, ч. 3 ст. 159 УК РФ.

В соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона никто не может быть признан виновным в совершении преступления иначе как по приговору суда, который в соответствии со ст. 7 УПК РФ должен быть законным, обоснованным и основанном на правильном применении уголовного закона.

В силу ст. 252 УПК РФ судебное разбирательство проводится только в отношении обвиняемого и лишь по предъявленному ему обвинению. Изменение обвинения в суде допускается, если при этом не ухудшается положение подсудимого и не нарушается его право на защиту.

В соответствии с п. 20 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 ноября 2016 года № 55 «О судебном приговоре» суд вправе изменить обвинение и квалифицировать действия подсудимого по другой статье уголовного закона, по которой подсудимому не было предъявлено обвинение, лишь при условии, если действия подсудимого, квалифицируемые по новой статье закона, вменялись ему в вину, не содержат признаков более тяжкого преступления и существенно не отличаются по фактическим обстоятельствам от поддержанного государственным обвинителем обвинения, а изменение обвинения не ухудшает положения подсудимого и не нарушает его права на защиту.

Более тяжким обвинение считается в том случае, когда применяется другая норма уголовного закона, санкция которой предусматривает более строгое наказание.

Проанализировав санкции ч. 3 ст. 159 и ч. 3 ст. 160 УК РФ, следует констатировать, что максимальный размер санкции ч. 3 ст. 159 УК РФ является более суровым в сравнении с санкцией ч. 3 ст. 160 УК РФ, так как при равенстве наиболее строгих видов наказания в виде лишения свободы, а также дополнительного к нему вида наказания в виде ограничения свободы, размер другого дополнительного наказания в виде штрафа является более строгим, в связи с чем изменение квалификации содеянного ФИО2 и ФИО3 ухудшает их положение.

В соответствии с конституционно-правовым смыслом положений ст. 237 УПК РФ, определенным Конституционным Судом РФ в постановлении от 2 июля 2013 года № 16-П, суд, установив в судебном заседании, что существенно значимым обстоятельствам – событиям, которые будут служить предметом исследования по уголовному делу, в обвинительном заключении дана неправильная уголовно-правовая оценка, очевидная для суда, либо когда в ходе судебного разбирательства установлены фактические обстоятельства, являющиеся основанием для предъявления обвинения в совершении более тяжкого преступления, что препятствует всестороннему и объективному разрешению уголовного дела и может отразиться на правильности окончательной квалификации судом совершенного обвиняемым деяния, а потому поставить под сомнение законность и обоснованность вынесенного по делу судебного решения, вправе возвратить уголовное дело для устранения таких нарушений.

При таких обстоятельствах, поскольку уголовное дело поступило в суд с обвинением ФИО2 в совершении двух преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 160 УК РФ, и обвинением ФИО3 в совершении двух преступлений, предусмотренных ч. 5 ст. 33, ч. 3 ст. 160 УК РФ, а суд при рассмотрении дела не вправе выйти за пределы предъявленного обвинения, в связи с чем исключается возможность вынесения законного и обоснованного судебного решения, суд считает необходимым возвратить данное уголовное дело прокурору для устранения препятствий его рассмотрения на основании п. 6 ч. 1 ст. 237 УПК РФ.

Оснований для изменения или отмены избранной ФИО2 и ФИО3 меры пресечения не имеется.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 237 и 256 УПК РФ, суд

постановил:

Уголовное дело № 1-39/2020 в отношении военнослужащих войсковой части 00001 <данные изъяты> ФИО2, обвиняемого в совершении двух преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 160 УК РФ, и <данные изъяты> ФИО3, обвиняемого в совершении двух преступлений, предусмотренных ч. 5 ст. 33, ч. 3 ст. 160 УК РФ, возвратить военному прокурору Барнаульского гарнизона на основании п. 6 ч. 1 ст. 237 УПК РФ для устранения препятствий его рассмотрения судом.

Меру пресечения в отношении ФИО2 и ФИО3 в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении оставить без изменения.

Постановление может быть обжаловано в апелляционном порядке во 2-й Восточный окружной военный суд через Барнаульский гарнизонный военный суд в течение десяти суток со дня его вынесения в соответствии с требованиями главы 45.1 УПК РФ.

Председательствующий по делу В.А. Черемных