Решение № 2-2/2020 2-2/2020(2-625/2019;)~М-122/2019 2-625/2019 М-122/2019 от 19 января 2020 г. по делу № 2-2/2020

РЕШЕНИЕ Дело № 2-2/2020

Именем Российской Федерации

г. Минусинск 20 января 2020 г.

Минусинский городской суд Красноярского края в составе:

председательствующего судьи Шкарина Д.В.,

при секретаре Витютневой П.С.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 к ФИО2 о признании недействительным договора дарения и признании права собственности,

У С Т А Н О В И Л:

ФИО1 обратился в Минусинский городской суд с иском, уточненном в порядке ст. 39 ГПК РФ (т.1,л.д. 85, т.2, л.д. 82-84. т.3 л.д. 200) к ФИО2 о признании недействительным договора дарения квартиры по адресу: <адрес>, заключенного 17.07.2018 между Л.М. и ФИО2 и применении последствия признания сделки недействительной в виде восстановления права собственности на квартиру по адресу: <адрес> за Л.М.. Прекращения права собственности ФИО2 на указанную квартиру с кадастровым номером №, площадью 58,8 кв.м.. Признании права общей долевой собственности на квартиру расположенную по адресу <адрес>, а также признания права общей долевой собственности на денежные средства находящиеся на лицевых счетах на имя Л.М. в ОА «Россельхозбанк», в ПАО «БИНБАНК», в ПАО «Восточный экспресс банк», в ООО «Хакасский муниципальный банк», в ПАО «Сбербанк». Выделении в собственность истцу ФИО1 ? доли квартиры кадастровый №, площадью 58,8 кв.м., расположенной по адресу <адрес>, и ? доли денежных средств, находящиеся во вкладах на имя Л.М. в АО «Россельхозбанк», в ПАО «БИНБАНК», в ПАО «Восточный экспресс банк», в ООО «Хакасский муниципальный банк», в ПАО «Сбербанк РФ». Свои требования мотивировав тем, что состоял в фактических брачных отношениях в период с 1990 г. по 07.08.2018 г. с умершей Л.М., в период брачных отношений проживал с последней в одном жилом помещении, вмести приобретали в общую собственность имущество, имели значительные денежные накопления. В покупку квартиры расположенной по адресу: <адрес> были вложены принадлежащие истцу денежные средства в размере 370 000 рублей, вырученные от продажи квартиры по адресу: <адрес>, а также 350 000 рублей принадлежащие Л.М. по устной договоренности право собственности на указанную квартиру было зарегистрировано за Л.М.. Также в устной форме между Л.М. и истцом была договоренность о создании общей собственности на денежные средства. 07.08.2018 Л.М. умерла, после её смерти истец продолжал проживать и проживает по настоящее время в квартире по адресу: <адрес>, наследником по закону после смерти Л.М. является её приемная дочь ФИО2, которая после смерти матери сообщила истцу, что с июля 2018 года, указанная квартира, согласно договору дарения, является её собственностью. В связи с тем, что умершая Л.М. находилась на лечении в КГБУЗ «Минусинская МБ» с 12.06.2018 по 17.07.2018 включительно и в силу своего болезненного состояния, с учетом имеющихся у последней хронических заболеваний Л.М. при подписании договора дарения от 17.07.2018 не понимала значения свои действий и не могла руководить ими, поскольку вышеуказанные права ФИО1 были нарушены, последний был вынужден обратиться в суд (т.1, л.д. 4-9).

В судебном заседании истец ФИО1 и его представитель по доверенности ФИО3 (т.1, л.д.74) на исковых требованиях настаивали в полном объеме по основаниям, изложенным в исковом заявлении и уточнениях к нему.

Ответчик ФИО2 в судебное заседание не явилась, направила своих представителей по доверенности ФИО4 и ФИО5 (т.1, л.д. 80, т.3 л.д. 65), которые исковые требования ФИО1 не признали в полном объеме. Поддержали доводы, изложенные в письменных возражениях на исковое заявление (т.3 л.д. 78-93). Суду пояснили, что определением Минусинского городского суда от 29.11.2018, заявление ФИО1 об установлении факта нахождения на иждивении у Л.М. было оставлено без рассмотрения, по причине наличия спора о праве. В рамках указанного дела, ФИО1 утверждал, что находился на иждивении своей сожительницы Л.М. чуть ли не с 2006 г., что исключает его денежный вклад в приобретённое Л.М. имущество. В период рассмотрения настоящего дела позиция ФИО1 меняется, последний начинает утверждать, что сожительство его с Л.М. началось с 1992-1993 гг., а не с 1990 г.. Началом сожительства ФИО6 является август 2005 г., то есть после приобретения в г. Минусинске по Сафьяновых квартиры. В г. Кызыле истец и Л.М. никогда не проживали вместе. По причине получения производственной травмы, и уходом на инвалидность (16.11.1999), в январе 2000 г. Л.М. переехала из г. Кызыла в г. Минусинск и стала проживать в ранее приобретенной по договору купли-продажи квартира по адресу: <адрес>. ФИО1 переехал из г. Кызыла в г. Минусинск ближе к 2002 г. и вселяется в принадлежащую ему <адрес> в <адрес>. По состоянию на 31.05.2005 ФИО1 продолжал проживать в п. Зелёный Бор в принадлежащей ему квартире даже тогда, когда ему была установлена инвалидность. Ранее, когда Л.М. проживала и была зарегистрирована в <адрес>, ФИО1 проживал и был зарегистрирован по адресу: <адрес> (данные обстоятельства подтверждаются медицинскими документами, из которых усматривается адрес истца в г. Кызыле, а также сведениями о проживании из договора купли-продажи квартиры в п. Зелёный Бор. При этом, ФИО1 никогда не проживал и не был зарегистрирован по адресу: <адрес>, что подтверждается записями в его паспорте во вкладке «место жительства», а также справкой ТСЖ «Фаворит», представленная самим истцом, подтверждается факт его постоянного проживания в квартире п. Зелёный Бор с 25.12.2001 по 15.08.2005. ФИО1 никогда не имел отношение к покупке квартиры по ул. Комарова, что подтверждается платёжными документами от имени Л.М.. Фактически указанными лицами было принято о сожительстве в августе 2005 г., когда Л.М. приобретает <адрес> по адресу: <адрес>, и 20.09.2005 разрешает ФИО1 зарегистрироваться в ней, по причине снятия с регистрационного учёта по адресу своего прежнего места жительства в <адрес>ёный Бор и продажи своей квартиры (28.09.2005). При этом, при принятии решения о сожительстве по <адрес> в <адрес> с августа 2005 г., истцом и наследодателем не было принято решения о ведении какого-либо совместного хозяйства, и общего бюджета. Бюджет у них с момента сожительства всегда был разный, продукты питания каждый покупал для себя, единолично принимали решения об открытии вкладов, о зачислении денежных средств на них. Ссылка ФИО1 на наличии группы инвалидности с 31.05.2005, тем самым утверждение о нахождении у Л.М. на иждивении, несостоятельна, поскольку сама умершая с 25.09.1999 находилась на инвалидности, с заключением «нетрудоспособна». Л.М. при жизни никогда не содержала истца, поскольку у него имелись достаточные денежные средства для своего обеспечения, в том числе ему, как инвалиду помогало государство, путём компенсации денежных средств на лекарства, санаторно-курортное лечение, реабилитацию. Данные обстоятельства подтверждаются выпиской по движению денежных средств истца, согласно которой периодически ФИО1 компенсировались потраченные денежные средства с местного казначейства, как инвалиду. Все анализы, лекарства с момента назначения истцу инвалидности, для последнего предоставлялись абсолютно бесплатно от министерства здравоохранения, что подтверждается медицинскими документами ФИО1 представленными в материалы дела. Ежемесячный размер пенсии ФИО1, который превышает 18 000 рублей (а с денежными доплатами составляет около 20 000 рублей), превышает прожиточный минимум для пенсионеров, утверждённый на территории Красноярского края за 2017-2018 год (около 10 000 рублей). Кроме того, Л.М. как инвалид, пользовалась данными льготами со стороны государства. И размер пенсии Л.М. за период с 2017-2018 год являлся практически равным по отношению к размеру пенсии ФИО1, и варьировался с 18 300 рублей до 19 000 рублей. При жизни Л.М., истец обладал достаточным объёмом денежных средств, что подтверждается заключенным договором ПАО «Бинбанк», согласно которому по состоянию на 2017 г. у него на счете были размещены денежные средства в размере 502 302 рублей 42 копеек, проценты от размещения которых. ФИО1 в 2018 г. сняты со счета не были. Таким образом, можно прийти к выводу о том, что размер дохода, который истец получал ежемесячно в виде пенсии с доплатой за инвалидность (при жизни Л.М.), в том числе безвозмездная помощь от государства, позволяла ФИО1 сохранить не только размер вклада, но и не использовать начисленные проценты. Таким образом, ФИО1 не представлены в материалы дела достоверные доказательства, которые бы подтверждали обоснованность его доводов в том числе истцом не представлен обоснованный, подтверждённый документально расчёт за период с 2017 по день смерти наследодателя (07.08.2018) либо с 2006 года, из которого бы усматривалось, что размер его пенсии с надбавками за инвалидность не позволяли бы ему прожить от пенсии к пенсии, и он был вынужден находится на иждивении у своей сожительницы. При этом необходимо обратить внимание на пояснения ФИО1 от 12.02.2019 в рамках материала проверки, где он представителю полиции пояснил, что не то что находился на иждивении у Л.М., но ещё и финансово помогал: покупал золото, передавал ей денежные средства для пополнения вкладов. В том числе указывает на наличие в его собственности двух гаражей. Факт раздельного ведения хозяйства, разного бюджета, в том числе подтверждается тем, что ФИО1 отказался хоронить свою сожительницу, принимать какое-либо участие в похоронах. При этом, ФИО1 не ссылался на отсутствие денежных средств на похороны, поскольку находился, по его мнению, на иждивении у Л.М., данное обстоятельство связано исключительно лишь с нежеланием истца тратить свои сбережения на организацию похорон фактически чужого ему человека, несмотря на проживании на её территории. Тот факт, что доход Л.М. ненамного превышал доход ФИО1, не может свидетельствовать о том, что последний находился на иждивении у своей сожительницы. Как усматривается из материалов дела, Л.М. поступившие на её имя доходы в виде пенсии по старости, пенсии по инвалидности, а также начисленные проценты от вкладов, зачисляла на вновь открытие вклады, либо приобретала имущество. Факт раздельного ведения хозяйства подтвердил допрошенный свидетель О.Г., которая пояснила, что в 2014 г. её познакомила с Л.М. дочь последней ФИО2, а также пояснила, что Л.М. и ФИО1 хоть и проживали вместе, но вели соседский образ жизни, раздельный бюджет и раздельные продукты питания. Кроме того, О.Г. суду пояснила, что об этом ей рассказывала не только сама Л.М. при жизни, но и она сама являлась прямым свидетелем данного обстоятельства. После того, как Л.М. попала в больницу, сама свидетель, по просьбе ответчика, и на деньги последней, навещала наследодателя, покупала ей лекарства, ФИО1 какой-либо помощи не оказывал. На протяжении совместного проживания с августа 2005 года Л.М. и ФИО1 регистрировали приобретённое имущество каждый за собой. Покупали гаражи на свои денежные средства каждый на своё имя, открывали одновременно вклады в коммерческих банках, приобретённым имуществом, в последующем каждый распоряжался по своему усмотрению без согласования (согласия) второго, поскольку не имели отношения к имуществу друг друга. Одновременно с этим, ФИО1 пытается увести внимание суда от вышеизложенных обстоятельств, указывая на то, что думал о том, что умрёт раньше своей сожительницы, которая, по его мнению, являлась бы его наследником. При этом не представляет в материалы дела ни соглашение между ним и Л.М. об этом, ни нотариальное обязательство, ни завещание, согласно которым в случае смерти ФИО1 раньше своей сожительницы, последняя могла бы вступить в права наследования после его смерти. Согласно свидетельству о государственной регистрации права, квартира, про которую говорил ФИО1 по <адрес> и указывал, как на совместное имущество с Л.М.., фактически досталась ему по наследству в 2000 г. Покупка двух объектов недвижимости была произведена одновременно ФИО1 приобрёл квартиру в п. Зелёный Бор и оформил её на себя 26.03.1996, а 29.05.1996 года в свою единоличную собственность Л.М. приобретает <адрес>. В период приобретения данного имущества указанные лица не сожительствовали. ФИО1 до декабря 2001 проживал в <...> после переехал в п. Зелёный Бор г. Минусинска, а Л.М. проживала в г. Кызыле до января 2000 г. и в последующем переехала в г. Минусинск и вселилась в квартиру по ул. Комарова. Материалами дела подтверждается тот факт, что истец ФИО1 с 26.03.1996 являлся собственником <адрес>, которую 28.09.2005 продал по договору купли-продажи А.С. В связи с тем, что ФИО1 продал свою квартиру позже, чем Л.М. купила для себя спорное жилое помещение, сторона истца начинает ссылаться на копию соглашения о задатке от ДД.ММ.ГГГГ, из которого следует, что оно считается заключённым с момента вручения задатка в размере 50 000 рублей. Ни договор купли-продажи от 25.08.2005, ни передаточный акт не несут информации о том, что ФИО1 принимал какое-либо участие в покупке данной квартиры. В договоре купли-продажи от ДД.ММ.ГГГГ отсутствует ссылка на задаток в размере 50 000 рублей, на который обосновывает, в том числе свою позицию. Доказательств передаче задатка в указанном размере, стороной истца не представлено. ФИО1 не представлено доказательств того, что, если он и обладал данным размером денежных средств на момент совершения сделки между Л.М. и семьёй Волосач. Сама семья Волосач в передаточном акте от 25.08.2005г. фиксирует, что приняли деньги именно от Л.М.. Учитывая вышеизложенное, материалы дела не содержат причинно-следственной связи между покупкой спорной квартиры наследодателем и продажей ФИО1 своей квартиры, а сам истец не представил надлежащих доказательств обратному. Желая завладеть денежными средствами Л.М., после её смерти, которые она разместила на своих вкладах, ФИО1 поменял свою позицию и начал утверждать, что на протяжении сожительства, он передавал денежные средства умершей, с целью пополнения вкладов. Размер денежных средств, размещённых Л.М. на вкладах, не может указывать на обоснованность требований ФИО1 в данной части, материалы дела содержат достаточно доказательств, согласно которых при жизни Л.М. имела стабильный, хороший доход, позволяющий открывать вклады и проживать на начисленные проценты. ФИО1 в настоящем случае преследует одну цель - собственного финансового удовлетворения, что опровергает его доводы о том, что он передавал Л.М. денежные средства для увеличения вклада, которые были открыты на имя наследодателя. Так, в 2010 году, в 2012 году и в 2013 году ФИО1 пополнял именно свои счета, открытые в ПАО КБ «Восточный», путём зачисления на них денежных средств не менее 50 000 рублей. При этом в 2010 году, в 2012 году, а также в 2013 году, одновременно с ФИО1, счета в этом же банке (ПАО КБ «Восточный») открывает и сама Л.М., что подтверждает об отсутствии какой-либо договорённости между сожителями о совместных накоплениях. На территории <адрес> у ФИО1 в собственности есть два объекта недвижимого имущества по адресу: <адрес> (общей площадью 57,5 кв.м.), и <адрес> (общей площадью 49 кв.м.) Также, на счете у ФИО1 в настоящее время в ПАО «Бинбанк» размещены на вкладе денежные средства более 500 000 рублей, под 6,25 % годовых, о которых указанное лицо умалчивает, что подтверждается договором вклада. О данном дополнительном доходе в виде процентов в год более 20 000 рублей, ФИО1 умалчивает. Показания свидетелей со стороны истца являются недостоверными, свидетель ФИО7 дала суду пояснения «под копирку» данные ранее истцом ФИО1 в этом же судебном заседании, которые не могут являться правдивыми, поскольку как установлено выше, сам ФИО1 путается в своих пояснениях. Свидетель В.Г. суду пояснила, что знакома с умершей с 1996 г. Работали вместе в ревизионном отделе здравоохранения г. Кызыла. Однако, данный свидетель никогда не работал в указанной организации, обратного суду не представлено. Кроме того, согласно письменным доказательствам, по состоянию на апрель 1996 года умершая не работала в ревизионном отделе здравоохранения. Показания свидетеля В.С. также являются недостоверными. Данное лицо суду пояснило, что Л.М. и ФИО1 приобрели спорную квартиру совместно от продажи квартир по ул. Комарова и в п. Зелёный Бор, что опровергается выше установленными доказательствами. Таким образом, показания допрошенных свидетелей, которые поясняли факт передачи денежных средств при жизни Л.М. от ФИО1, просит признать недопустимым доказательством, поскольку сами данного факта они не видели (что и подтвердили), о данном обстоятельстве знают со слов ФИО1, который заинтересован в исходе дела. Свидетели ФИО8, повторно допрошенный ФИО9, в судебном заседании 16.05.2019 со стороны истца, дали суду выученные показания, с конкретизацией даты «встречи» с ФИО1 17.07.2018. Данные пояснения свидетелей со стороны истца не могут являться надлежащими доказательствами по делу, поскольку они являются тождественными пояснениям самого ФИО1, что исключает объективность и правдивость со стороны указанных лиц. Согласно свидетельству о рождении умершая Л.М. являлась матерью ответчика ФИО2, что подтверждается свидетельством о рождении и доказательствами изменения фамилии по причине вступления в брак. При жизни на основании договора купли-продажи от 25.08.2005 ФИО10 стала собственником <адрес>, данная квартира была куплена на денежные средства от продажи 4-комнатной <адрес> (дата продажи 21.07.2000), которая была приобретена при жизни наследодателем 23.05.1995 у Республиканской психиатрической больницы, в последующем квартира была продана Л.М. по причине получения производственной травмы, установления инвалидности и переезда в г. Минусинск. Л.М. умерла 07.08.2018, что следует из записи в свидетельстве о смерти указанного лица. С момента регистрации квартиры за Л.М. до самой её смерти, ФИО1 не предпринимал никаких мер об оспаривании прав наследодателя в отношении объекта недвижимости, либо обращался к ней о возврате денежных средств, о которых он указывает в своих письменных пояснениях.

Таким образом, ФИО1 не доказал своё участие в покупке <адрес> следовательно, в силу норм Гражданского кодекса РФ он не может являться лицом, чьи права и законные интересы нарушаются договором дарения между Л.М. и ФИО2, который он просит суд признать недействительным в силу ничтожности. Кроме того, сделка в виде договора купли-продажи между Л.М. и Волосач 25.08.2005 является для ФИО1 оспоримой, срок исковой давности по которой составляет 1 год, и начинает течь с момента, когда лицо узнало о своём нарушенном праве (с 29.09.2005) дата регистрации ФИО1 в спорной квартире. Доказательств того, что ФИО1 пытался оспорить права собственности Л.М. (при её жизни) на спорную квартиру, материалы дела не содержат. Законные основания для оспаривания договора дарения данного объекта недвижимости, поскольку истец не является лицом, чьи права нарушены сделкой в виде договора дарения, кроме того срок исковой давности по оспариванию права собственности Л.М. истек, в связи с чем в удовлетворении исковых требований просили отказать.

В судебном заседании от 06 марта 2019 г. были допрошены в качестве свидетелей Л.И., В.Г., Н.А., О.Г., В.С.

Так, свидетель Л.И. пояснила, что знакома с ФИО6, последнюю знала с 1983 г., вместе работали в г. Кызыле в «Тува Швей Быт». С ФИО1 также знакома с начала 1990-х годов, он работал вместе с её мужем, Л.М. сожительствовала с ФИО11. Они проживали в одной квартире, вели совместное хозяйство. В г. Кызыле они жили в двухкомнатной квартире Л.М., которую потом оставили ФИО12. На совместные денежные средства они купили трехкомнатную квартиру в г. Кызыле. Общих детей у ФИО11 и Л.М. не было. В 2007 г. она с семьей уехала в с. Большая Мурта Красноярского края, куда к ним в гости приезжали ФИО11 и Л.М.. В 2009 г. они по приглашению ФИО11 и Л.М. переехали в г. Минусинск, после чего стали часто собираться с ФИО11 и Л.М., вместе отмечали все праздники. В это время ФИО11 и Л.М. уже не работали, находились на пенсии. Кроме того указала, что перед тем как переехать в г. Минусинск, ФИО11 на свои накопления приобрел квартиру в п. Зеленый Бор г. Минусинска. Когда они переехали из г. Кызыла в г. Минусинск, они купили квартиру по ул. Комарова, потом приобрели квартиру по пр. Сафьяновых. Данную квартиру приобрели на денежные средства, полученные от продажи квартиры ФИО11 в п. Зеленый Бор, а также добавили свои совместные накопления. Спорная квартира оформлена на Л.М., поскольку ФИО11 сильно болел, думали, что он умрет первым. Между Л.М. и ФИО11 брак не был зарегистрирован, но Л.М. всегда этого хотела. В 2015 г. Л.М. говорила, что собиралась написать завещание на ФИО11 и на старшего внука. ФИО12 она видела только один раз в день рождения Л.М., со слов которой, между ней и ФИО12 были холодные, напряженные отношения. При купле-продаже указанных квартир она не присутствовала, все вышеизложенное известно ей со слов Л.М., поскольку у них были доверительные отношения. Все имеющиеся денежные средства и накопления ФИО11 и Л.М. считали общими. О том, что Л.М. подарила спорную квартиру дочери, ей известно не было.

Свидетель В.Г. суду пояснила, что с Л.М. знакома с 1996 г., вместе работали ревизорами в Министерстве здравоохранения в г. Кызыле. С 1998 г. стали дружить семьями, ходили друг к другу в гости. Л.М. и ФИО11 проживали совместно в квартире по ул. Кечи-оола. В конце 1990-х произошла авария на производстве, где Л.М. получила травму, после чего пошла на пенсию. Поскольку была деноминация, чтобы не пропали накопления, ФИО11 уехал в г. Минусинск, где в п. Зеленый Бор купил квартиру. ФИО11 и Л.М. в 2003 г. переехали в г. Минусинск. Она с мужем переехала в г. Минусинск в 2010 г. До переезда они каждый год ездили к ним в гости в г. Минусинск, сначала они жили в квартире по ул. Комарова, которую купили на совместные денежные средства. Затем они продали квартиру в п. Зеленый Бор и квартиру по ул. Комарова, после чего приобрети квартиру по пр.Сафьяновых. Брак у них не был зарегистрирован, об этом она узнала только когда переехала в г. Минусинск. Отношения между Л.М. и ФИО11 были хорошие, бюджет был совместный, все денежные средства хранились у Л.М.. В 2017 г. Л.М. говорила, что в случае болезни, собирается написать завещание на ФИО11 и на старшего внука-сына ФИО12. По какой причине она не написала завещание, ей неизвестно. О том, что она написала договор дарения на спорную квартиру на ФИО12, она не знала. Л.М. не могла подарить данную квартиру ФИО12, поскольку у них в последнее время были натянутые отношения, в июле 2017 г. Л.М. попала в больницу, сильно болела, можно сказать, что она была «невменяемая», ее даже привязывали к кровати.

Свидетель Н.А. пояснила, что с ФИО2, ФИО6 знакома с 1978 г., поскольку была замужем за братом Л.М.. Проживали они в г. Кызыле, а Л.М. в г. Норильске, потом тоже переехала в г. Кызыл. С Л.М. у нее были хорошие отношения. С ФИО11 познакомилась еще раньше, чем с Л.М., поскольку последний был родственником её соседей. Как познакомились ФИО11 и Л.М. ей неизвестно, поскольку она с 1992 г. проживала в <адрес>. О том, что Л.М. проживают с ФИО11, узнала только, когда они переехали в г. Минусинск в 2003 г. С Л.М. они иногда встречалась, но в гости друг к другу не ходили. Где они проживали, она не знала. В 2018 г. она навещала свою маму в больнице, от которой узнала, что Л.М. тоже находится в больнице, зашла её навестить, после чего стала приходить каждый день, пока маму не выписали. Жизнь у ФИО11 и Л.М. со слов последней не ладилась, бюджет был раздельный, но в связи с болезнью Л.М. от ФИО11 не уходила, с её слов ждала приезда ФИО12, о наличии совместной собственности с ФИО11 ничего не рассказывала. В последние дни в больнице, Л.М. просила ФИО12, чтобы она купила сейф и положила туда ее золото. Намерений зарегистрировать брак с ФИО11 у Л.М. не было. На похоронах она не была.

Свидетель О.Г. пояснила, что с ФИО2 знакома с 2011 г., вместе работали в г. Норильске в Управлении здравоохранения. С Г.М. знакома с 2014 г., то есть с момента переезда в г. Минусинск. Л.М. и ФИО11 проживали в одной квартире, но вели соседский образ жизни, у них был раздельный бюджет, раздельные продукты питания, о чем ей рассказывала Л.М., а также она это заметила, во время чаепития у них дома. В гостях у Л.М. и ФИО11 она была насколько раз. По просьбе ФИО12 она нашла для Л.М. сиделку, которая помогала ей по дому, ходила в магазин, готовила еду, при этом готовила только из тех продуктов, которые ей давала Л.М., поскольку продукты ФИО11 трогать было нельзя. В июле 2018 г. Л.М. попала в больницу, она ее навещала, покупала ей необходимые лекарства, деньги на которое перечисляла ей ФИО12, услуги сиделки также оплачивала ФИО12. ФИО11 какой-либо помощи не оказывал.

Свидетель ФИО9 пояснил, что с ФИО1 знаком с 2007 г., состоит с ним в дружеских отношениях. С ФИО2 не знаком. ФИО1 проживал с Л.М., но он ее видел редко и практически не общался. Когда Л.М. была дома, он у них в гостях более 10-15 минут не проводил, поскольку они с ФИО11 уходили на улицу. Ему известно, что они проживали совместно длительное время, вели совместное хозяйство, ФИО11 все свои денежные средства отдавал Л.М.. Также ему известно, что они покупали квартиру в п. Зеленый Бор и по ул. Комарова в г. Минусинске, после чего продали данные квартиры и купили квартиру по пр. Сафьяновых.

Допрошенный в судебном заседании 16 мая 2019 г. свидетель П.П. пояснил, что с ФИО6 знаком с того времени, как они проживали в г.Кызыле. Его жена Л.И. работала вместе с Л.М. в г.Кызыле. Через некоторое время они переехали на постоянное место жительства в г. Минусинск и пригласили их тоже переехать в г. Минусинск. В 2009 г. они переехали в г.Минусинск, дружили семьями с Л.М. и ФИО11. В августе 2018 г. Л.М. умерла, однако на похоронах он не был. Перед смертью Л.М. проходила лечение в хирургическом отделении Минусинской МБ, плохо себя чувствовала, находилась в тяжелом состоянии. Последний раз он ее посещал в день выписки из больницы. 17.07.2018 г. около 15 ч. возле рынка «Заречный» встретил ФИО11, который пригласил его в гости, когда они зашли в квартиру, Л.М. находилась в комнате и невнятно что-то говорила. Они пошли с ФИО11 на кухню, сидели разговаривали. В это время к ФИО11 ненадолго заходил ранее ему незнакомый мужчина, по имени «Владимир», как он понял из разговора, ФИО11 и Владимир договаривались встретиться в гараже, но ФИО11 отказался, так как из больницы привезли Л.М..

В судебном заседании 11 июня 2019 г. были допрошены в качестве свидетелей В.М., О.П., Л.П., С.В. и Н.Н.

Так, свидетель В.М. пояснил, что работает в Минусинской МБ, заведующим терапевтическим отделением, ранее данное отделение называлось пульмо-гастроэнтерологическое отделение, но было переименовано. В июле 2018 г. в его отделении находилась пациентка Л.М.. Перед этим она уже проходила лечение в его отделении, но когда именно не помнит. С 02.07.2018 г. она находилась на лечении около 2 недель, в выписке техническая ошибка. Лечащим врачом ее он не был, но как заведующий отделением принимал пациентов, выписывал, курировал их лечение лечащий доктор. Состояние Л.М. на тот момент было ближе к тяжелому, поскольку у нее было заболевание печени в запущенной стадии, с развивающимися осложнениями, она самостоятельно не могла передвигаться, для этого требовалась помощь посторонних, но общаться она могла. Практически постоянно с ней находилась ее дочь, которая ухаживала за ней. При выписке Л.М. психических расстройств не было зафиксировано. Если она была выписана из больницы, значит, ее состояние позволяло ей находиться дома на амбулаторном лечении.

Свидетель О.П. пояснила, что работает специалистом в МФЦ, конкретно оспариваемую ситуацию она не помнит, может только пояснить, что при подаче документов специалист первым делом удостоверяет личность заявителей, проверяет предмет сделки, стороны, которые обратились, выясняет цель заявителей. Далее специалист приступает к приему документов. Договоры, дарения, купли-продажи, мены и иные документы, подписываются лично заявителем и специалистом приема. Специалист удостоверяет подпись сторон специальным штампом, указывает «подлинность заявителя свидетельствую», ставит дату подпись и ФИО. Договор дарения, который представлен судом на обозрение, заверяла она, значит и документы принимала она. У дарителей она всегда спрашивает, понимают ли они, что делают. Если имеются сомнения в понимании дарителем произошедшего, то для регистрации данного договора она направляет дарителей к нотариусу. В основном таких заявителей она запоминает, соответственно при регистрации спорного договора все было в порядке.

При повторном допросе свидетель В.Г. пояснила, что 17.07.2018 г. ей позвонил ФИО11 и сообщил, что Л.М. выписали из больницы и попросил прийти к ним, так как Л.М. не ела, не пила, ни с кем не разговаривала. В этот день она не смогла приехать, а приехала к ним только 18.07.2018 г. около 12 часов. Л.М. лежала на кровати в комнате. Она подошла к ней поздороваться, и Л.М. стала называть её Таней, говорила, что все сделала для Артема, сына ФИО12. Что именно она сделала, она не поняла. Л.М. не понимала, что происходит и с кем она разговаривает. Тогда она вышла из комнаты, поскольку ей стало не по себе, и сказала ФИО11, что Л.М. не в себе и не узнает её, на что ФИО11 сказал, что его она тоже не узнает. После этого, она Л.М. больше не видела. Примерно через 5 дней ей позвонил ФИО11 и сообщил, что Л.М. опять увезли в больницу. Через некоторое время ей позвонила ФИО12 и сообщила, что Л.М. умерла.

Свидетель Л.П. пояснила, что с ФИО2, ФИО6 знакома около 10 лет, они проживают в одном подъезде, она на 5 этаже, а на ФИО6 на 4 этаже. С Л.М. они периодически гуляли во дворе, сидели на лавочке и разговаривали. В июле 2018 г. Л.М. перестала выходить на улицу, она спросила у ФИО11 где Л.М., на что ФИО11 пояснил, что она находится на лечении в больнице. Примерно через 3 дня после выписки, она пошла навестить Л.М.., последняя лежала на кровати в комнате и смотрела куда-то в пространство, она даже не поняла, кто с ней поздоровался, на вопросы не отвечала, её глаза были открыты, но на присутствие она не отреагировала. Жили ФИО11 и Л.М. хорошо, везде ходили вместе, даже вместе ездили в санаторий, о том, что они не состояли в зарегистрированном браке, ей известно не было, более того она полагала, что ФИО12 их совместная дочь.

Свидетель С.В. пояснила, что с ФИО12 знакома с 2016 г., в тот же год последняя познакомила её со своей матерью Л.М. В июле 2018 г. когда Л.М. лежала в больнице, с ФИО12 они встречались практически каждый день и созванивались по телефону. ФИО12 рассказывала, что её мать до этого тоже лежала в больнице. В июле 2018 г. она гуляла во дворе дома с собакой, в тот день Л.М. выписали из больницы. ФИО12 с Л.М. подъехали на автомобиле, Л.М. вышла из машины, опираясь на трость, начала беседу, в ходе которой пояснила, что подарила ФИО12 свою квартиру, для этого они ездили в МФЦ, откуда и возвращались перед встречей с ней, Л.М. находилась в адекватном состоянии, называла всех по имени.

Свидетель Н.Н., пояснил, что ФИО13 знает более 10 лет, с ФИО12 находимся в дружеских отношениях, часто пересекается по работе. С Л.М. сильно не общался, видел несколько раз, довозил вместе с ФИО12 до дома. В 2018 г. Л.М. дважды находилась на стационарном лечении в Минусинской МБ. Первый раз он помогал ее утраивать в больницу, во второй раз в июле 2018 г. она сама устроились в больницу на лечение. В июле 2018 г. ему позвонила ФИО12 и попросила помочь забрать Л.М. из больницы, так как ее выписали. В связи с занятостью помочь забрать из больницы Л.М. у него не получилось, когда освободился, перезвонил ФИО12, которая пояснила, что они с Л.М. находятся в МФЦ г. Минусинска, откуда он из забрал и довез до дома, по адресу: <адрес>. Что именно они делали в МФЦ он не узнавал, из разговора понял, что речь шла о квартире. Когда он их забирал, Л.М. находилась в адекватном состоянии, всех узнавала, называла по имени, поздоровалась, спросила как дела.

Свидетель О.П. пояснил, что ФИО11 и Л.М. купили у него квартиру, расположенную по адресу: <адрес>, стоимость квартиры составила около 800 тысяч рублей, денежные средства ему были переданы в регистрирующем органе ФИО11, каких-либо дополнительных документов о передаче денежных средств, он не подписывал, кто был указан покупателем в договоре купли- продажи не помнит.

Свидетель Т.Б., пояснила, что с Л.М. знакома с 1980 годов, так как они вместе работали, с ФИО11 также знакома с того же времени. Л.М. получила квартиру в <...> о том, что Л.М. сожительствовала с кем-либо ей ничего неизвестно, в Министерстве здравоохранения они работали с 1980 гг. до 2003 г.. После переезда в г. Минусинск, отношения с Л.М. не поддерживали, ФИО11 с Л.М. вместе никогда не видела.

Выслушав явившиеся стороны, допросив свидетелей, исследовав материалы гражданского дела, суд приходит к следующим выводам.

В соответствии с пунктом 2 статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации признается брак, заключенный только в органах записи актов гражданского состояния.

Согласно пункту 2 статьи 10 Семейного кодекса Российской Федерации права и обязанности супругов возникают со дня государственной регистрации заключения брака в органах записи актов гражданского состояния.

Поскольку действующее семейное законодательство не считает браком фактическое совместное проживание мужчины и женщины, гражданские браки не порождают тех правовых последствий, которые вытекают из браков, заключенных в органах записи актов гражданского состояния.

На имущественные отношения лиц, проживающих совместно, но не состоящих в браке, независимо от времени их совместного проживания, не распространяется режим совместной собственности супругов, и данные правоотношения регулируются нормами гражданского законодательства, содержащимися, в частности, в главе 14 Гражданского кодекса Российской Федерации, устанавливающей основания приобретения права собственности, и в главе 16 Гражданского кодекса Российской Федерации, регулирующей вопросы общей собственности.

В соответствии со статьей 218 Гражданского кодекса Российской Федерации право собственности на новую вещь, изготовленную или созданную лицом для себя с соблюдением закона и иных правовых актов, приобретается этим лицом.

В силу статьи 244 Гражданского кодекса Российской Федерации имущество, находящееся в собственности двух или нескольких лиц, принадлежит им на праве общей собственности. Имущество может находиться в общей собственности с определением доли каждого из собственников в праве собственности (долевая собственность) или без определения таких долей (совместная собственность). Общая собственность на имущество является долевой, за исключением случаев, когда законом предусмотрено образование совместной собственности на это имущество. Общая собственность возникает при поступлении в собственность двух или нескольких лиц имущества, которое не может быть разделено без изменения его назначения (неделимые вещи) либо не подлежит разделу в силу закона. По соглашению участников совместной собственности, а при недостижении согласия, по решению суда на общее имущество может быть установлена долевая собственность этих лиц.

В соответствии с частью 1 статьи 252 Гражданского кодекса Российской Федерации имущество, находящееся в долевой собственности, может быть разделено между ее участниками по соглашению между ними. При недостижении участниками долевой собственности соглашения о способе и условиях раздела общего имущества или выдела доли одного из них участник долевой собственности вправе в судебном порядке требовать выдела в натуре своей доли из общего имущества.

Из изложенных положений ГК РФ следует, что при обращении с требованием о признании права общей собственности истец, должен доказать, что обе стороны согласовали в договоре либо иным образом выразили свою волю на поступление имущества в общую собственность, либо то, что поступление имущества в общую собственность предусмотрено законом, а также то обстоятельство, что лицо, требующее признания за ним права собственности, изначально имело намерение получить данное имущество в свою собственность, в частности, создавало его для себя.

Как следует из материалов дела, ФИО6 состояли в семейных отношениях без регистрации брака.

25 августа 2005 г. между Е.О., С.В. и Л.М. был заключен договор купли-продажи квартиры, расположенной по адресу: <адрес>, общей площадью 77,6 кв.м. Цена продаваемой квартиры составила 890 000 рублей (т. 2 л.д. 126). Право собственности за Л.М. зарегистрировано в установленном законом порядке (т. 1 л.д.19), в связи с чем, 29 сентября 2005 г. выдано свидетельство серии <адрес> о государственной регистрации права и произведена запись регистрации №.

По данным, представленным ТСЖ «Виктория» по состоянию на 13.09.2018, ФИО1, <данные изъяты> зарегистрирован в спорной квартире, расположенной по адресу: <адрес> ДД.ММ.ГГГГ по настоящее время (л.д.14).

На основании договора дарения от 17 июля 2018 г. Л.М., <данные изъяты>, подарила ФИО2, <данные изъяты> четырехкомнатную квартиру, общей площадью 77,60 кв.м., расположенную по адресу: <адрес>, условный № (т. 1 л.д. 80).

7 августа 2018 г. Л.М., <данные изъяты> умерла, о чем 08 августа 2018 г. произведена актовая запись о смерти №, в тот же день выдано свидетельство о смерти III- БА № (л.д. 13).

Родственные отношения Л.М. с ФИО2, как матери и дочери, подтверждаются, свидетельством о рождении ФИО14, <данные изъяты> серии I-ЛЖ № от ДД.ММ.ГГГГ (т 3 л.д. 142), которой в связи с регистраций брака ДД.ММ.ГГГГ с ФИО15 присвоена фамилия ФИО10 (т. 3 л.д.143)

В ходе рассмотрении дела ответчик ФИО2 и её представители отрицали наличие договоренности между ФИО6 о создании общей собственности на спорное как движимое, так и недвижимое имущество, указали, что ФИО6 хоть и проживали совместно с 2005 г., однако раздельно вели хозяйство и имели раздельный бюджет.

Согласно представленным по делу доказательствам, в период приобретения спорной квартиры ФИО6 в зарегистрированном браке не состояли, доказательств, свидетельствующих о вложении истцом денежных средств на приобретение спорной квартиры в материалы дела не представлено.

Довод истца и его представителя о том, что денежные средства вырученные истцом от продажи квартиры, расположенной по адресу: <адрес>, (цена продаваемой квартиры составила 370 000 рублей), были внесены ФИО1 в совместную с Л.М. покупку квартиры, расположенной по адресу: <адрес>, не нашли своего подтверждения, поскольку на момент подписания данного договора Л.М. уже произвела расчет с продавцами в полном объеме. Кроме того, истец в договоре купли-продажи квартиры сособственником не указан, договоренность о совместной покупке квартиры между сторонами достигнута не была, о чем письменных доказательств в материалы дела не представлено.

Данный факт, подтверждается действиями Л.М. направленными на регистрацию названного недвижимого имущества в личную собственность, отсутствием возражений ФИО1 на протяжении длительного времени с 2005 г. относительно указанных действий.

Доводы истца ФИО1, о том, что он передавал денежные средства Л.М. для пополнения вкладов, также не нашли своего подтверждения в судебном заседании. Истцом не представлено доказательств передачи Л.М. денежных средств, кроме того указанное полностью опровергает позицию истца при подаче заявления об установлении факта нахождения на иждивении у Л.М., оставленного судом без рассмотрения, в связи с наличием спора о праве (т. 1 л.д. 72).

Совместное проживание истца и ответчика и ведение ими общего хозяйства в период приобретения спорного имущества, не свидетельствует о возникновении совместной собственности ФИО6 на имущество, приобретенное в указанный период одним из них, а также совместных накоплений, в том числе денежных вкладов, поскольку режим совместной собственности установлен законом только для лиц, состоящих в браке.

Показания свидетелей о совместном проживании сторон, ведении общего хозяйства, без регистрации брака, не свидетельствуют о наличии соглашения между ними на создание общей собственности.

Вопреки утверждениям истца и его представителя, установление факта совместного проживания, как и факта совместного пользования спорным имуществом, не приводит к формированию общей собственности, не является достаточным при разрешении вопроса о разделе имущества между лицами, не состоявшими в браке. Само по себе совместное проживание без регистрации брака не имеет правового значения и не свидетельствует о создании совместной собственности между такими лицами, в связи с чем, исковые требования ФИО1 в данной части удовлетворению не подлежат.

Разрешая ходатайство ответчика ФИО2 и её представителей, о пропуске истцом срока исковой давности прихожу к следующему выводу.

Исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено (статья 195 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Согласно положениям статьи 196 Гражданского кодекса Российской Федерации общий срок исковой давности составляет три года со дня, определяемого в соответствии со статьей 200 настоящего Кодекса.

Пунктом 1 статьи 200 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.

Закон не связывает фактические брачные отношения с возникновением права совместной собственности на приобретенное имущество в период такого проживания вне зависимости от того, на чье лицо оно приобретено. Такой режим собственности предусмотрен и защищается законом лишь для супругов, состоящих в законном браке. В рассматриваемых правоотношениях, при отсутствии достоверных доказательств наличия соглашения между ФИО6 о создании общей собственности, порядок образования и раздела имущества может регулироваться положениями ст. 252 ГК РФ, то есть образования общей долевой собственности, закрепленной в определенных долях за каждым из совладельцев.

ФИО1 с достоверностью было известно, на чье имя оформлено право собственности на квартиру, расположенную по адресу: <адрес>, более того, в судебном заседании ФИО1 пояснял, что лично присутствовал при оформлении документов на спорную квартиру, при этом вопроса о признании за ним права на долю в праве собственности в установленном законом порядке с 2005 года он не ставил. Доказательств того, что Л.М. обещала оформить на него долю в праве собственности на квартиру, также не представлено.

Согласно пункту 15 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.09.2015 года N 43 "О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса РФ об исковой давности" истечение срока исковой давности является самостоятельным основанием для отказа в иске (абзац второй пункта 2 статьи 199 Гражданского кодекса Российской Федерации). Если будет установлено, что сторона по делу пропустила срок исковой давности, то при наличии заявления надлежащего лица об истечении срока исковой давности суд вправе отказать в удовлетворении требования только по этим мотивам, без исследования иных обстоятельств дела.

Таким образом, срок исковой давности следовало исчислять с момента заключения сделки, то есть с 2005 года. Истец подал настоящий иск в суд 21.01.2019, то есть за пределами срока исковой давности, что также является самостоятельным основанием для отказа в удовлетворении исковых требований в данной части.

В силу ст. 209 ГК РФ, собственнику принадлежат права владения, пользования и распоряжения принадлежащим ему имуществом. Собственник по своему усмотрению вправе совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, не противоречащие закону и иным правовым актам и не нарушающие права и охраняемые законом интересы других лиц, в том числе отчуждать свое имущество в собственность другим лицам.

Согласно пункту 1 статьи 177 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

По смыслу пункта 1 статьи 177 Гражданского кодекса Российской Федерации по указанным основаниям сделка может быть оспорена не только сторонами по сделке, но и по искам иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

Установление факта нарушения прав или охраняемых законом интересов относится к юридически значимым обстоятельствам, которые подлежат установлению по делу.

Учитывая, что ФИО1 не представлено доказательств участия в покупке <адрес>, в силу норм Гражданского кодекса РФ он не может являться лицом, чьи права и законные интересы нарушаются договором дарения заключенным между Л.М. и ФИО2, в связи с чем, оснований для удовлетворения иска в данной части у суда также не имеется.

На основании изложенного, и руководствуясь ст.ст. 194-199 ГПК РФ, суд

Р Е Ш И Л:

исковые требования ФИО1 к ФИО2 о признании недействительным договора дарения и признании права собственности оставить – без удовлетворения.

Решение может быть обжаловано в Красноярский краевой суд через Минусинский городской суд в течение одного месяца, со дня его изготовления в окончательной форме.

Председательствующий:

Решение изготовлено 10.02.2020 г.