Решение № 2-1699/2024 2-270/2025 от 11 января 2026 г. по делу № 2-1699/2024

Дело № 2-270/2025 (2-1699/2024)

УИД 62RS0002-01-2024-001323-34


Решение

Именем Российской Федерации

12 декабря 2025 года г. Рязань

Железнодорожный районный суд г. Рязани в составе председательствующего судьи Ивановой Е.Ю. при секретаре ФИО8 с участием:

истцов ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5,

представителя ответчика ГБУ РО «ОКБ» – ФИО9, действующей на основании доверенности от ДД.ММ.ГГГГ,

старшего помощника прокурора Железнодорожного района г. Рязани ФИО10,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5 к Государственному бюджетному учреждению РО «Областная клиническая больница», Министерству здравоохранения Рязанской области о компенсации морального вреда и расходов на погребение,

установил:

ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5 обратились в суд к Государственному бюджетному учреждению «Областная клиническая больница», Министерству здравоохранения Рязанской области о компенсации морального вреда и расходов на погребение, в котором с учетом уточнения исковых требований просят суд: взыскать с ГБУ РО «ОКБ» в пользу ФИО2 компенсацию морального вреда в размере 3 750 000 рублей, взыскать с ГБУ РО «ОКБ» в пользу ФИО5 компенсацию морального вреда в размере 3 750 000 рублей, взыскать с ГБУ РО «ОКБ» в пользу ФИО3 компенсацию морального вреда в размере 3 750 000 рублей, взыскать с ГБУ РО «ОКБ» в пользу ФИО4 компенсацию морального вреда в размере 3 750 000 рублей; возложить на ответчиков обязанность по возмещению понесенных истцом ФИО4 расходов по изготовлению и установке надгробного памятника в размере 92 700 рублей, возложить на ответчиков обязанность по возмещению понесенных истцом ФИО2 расходов по оплате похорон в размере 52 000 рублей.

В обоснование исковых требований истцы ФИО2, ФИО4, ФИО5, ФИО3 указывают, что они являются близкими родственниками ФИО1, умершего ДД.ММ.ГГГГ в ГБУ РО ОКБ. ФИО2 и ФИО4 приходятся умершему детьми, ФИО5 – внуком, а ФИО3 – супругой.

Истцы указывают, что ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 заболел, в связи с чем дежурным врачом поликлиники ему было назначено лечение и выдано направление на компьютерную томограмму. Согласно заключения КТ в легких были выявлены единичные очаги «матового стекла», правое легкое 5%, левое легкое 3%, картина высокой вероятности полисегментарной, 2-х сторонней вирусной пневмонии, КТ 1. После чего ФИО1 продолжил амбулаторное лечение. ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 повторно сделал КТ, по результатам которого поражение правого легкого составляло 60%, а левого – 50%. После чего он был госпитализирован в ГБУ РО ОКБ. Родственники ФИО1 неоднократно звонили в больницу, узнавали о его состоянии, предлагали приобрести необходимые медикаменты,

ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 был переведен в реанимацию, а ДД.ММ.ГГГГ он умер.

Истцы полагают, что причиной смерти ФИО1 стало ненадлежащее и несвоевременное выполнение сотрудниками ГБУ РО ОКБ лечебно-диагностических мероприятий.

По данному факту истцами было подано заявление в Следственный комитет по Рязанской области и в Рязанский филиал АО «Страховая компания «Согаз-Мед». ДД.ММ.ГГГГ Московским МСО г.Рязани СУ СК России по Рязанской области было возбуждено уголовное дело по ч.2 ст. 109 УК РФ. Постановлением старшего следователя МСО г.Рязани СУ СК России по Рязанской области от ДД.ММ.ГГГГ уголовное дело № было прекращено в связи с отсутствием в действиях медицинских работников ГБУ РО «ОКБ» состава преступлений, предусмотренных ч.2 ст. 109, ч.1 ст.238, п. «в» ч.2 ст. 238, ч.1 и ч.2 ст. 293 УК РФ.

Согласно ответу страховой компании в ходе организованных контрольно-экспертных мероприятий были выявлены невыполнение, несвоевременное или ненадлежащее выполнение необходимых пациенту диагностических и лечебных мероприятий, приведших к ухудшению состояния здоровья.

Согласно заключению экспертизы качества медицинской помощи от ДД.ММ.ГГГГ выявлены следующие дефекты оказания медицинской помощи: необоснованно назначались лекарственные препараты, одновременно назначались препараты со схожим фармакологическим действием; проводилась нерациональная лекарственная терапия, в том числе несоответствие дозировок, кратность и длительность приема лекарственных препаратов клиническим рекомендациям и стандартам медицинской помощи, связанные с риском для здоровья пациента; несвоевременно выполнялись необходимые пациенту диагностические мероприятия; не проводился регулярный мониторинг гликемии; не проводился строгий мониторинг количества введенной жидкости и диуреза; при длительно сохраняющейся гипоксемии не проводилось увеличение потока применяемого кислорода не использовался НИВЛ, а также не выполнены в полном объеме временные рекомендации «Профилактика, диагностика и лечение новой коронавирусной инфекции (COVID-19) от 14.10.2021г., клинические рекомендации РРО и МАКМАХ «Внебольничная пневмония у взрослых: практические рекомендации по диагностике, лечению и профилактике».

Истцы полагают, что нарушения, допущенные при осуществлении лечебно-диагностических мероприятий, привели к смерти ФИО1

Смерь ФИО1 причинила истцам тяжелые моральные страдания, поскольку они (истцы) потеряли близкого человека. В результате смерти ФИО1 из-за некачественного оказания медицинской помощи, истцам причинен неизмеримый моральный вред, выразившийся в переживании тяжелых нравственных страданий, в связи с переживаниями у ФИО2 и ФИО3 ухудшилось состояние здоровья и им пришлось обращаться за медицинской помощью.

В судебном заседании истцы заявленные исковые требования поддержали, просили их удовлетворить.

Представитель ответчика ГБУ РО «ОКБ» ФИО9 в судебном заседании возражала против удовлетворения заявленных исковых требований; указала на то, что согласно выводам проведенной по делу судебной экспертизы, отсутствуют дефекты оказания медицинской помощи ФИО1

Старший помощник прокурора Железнодорожного района г.Рязани ФИО10 в судебном заседании дала заключение об отказе в удовлетворении исковых требований ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5 к Государственному бюджетному учреждению РО «Областная клиническая больница», Министерству здравоохранения Рязанской области о компенсации морального вреда и расходов на погребение, поскольку заключением судебной экспертизы дефектов оказания медицинской помощи не установлено.

Третьи лица в судебное заседание не явились, о месте и времени рассмотрения дела извещены надлежащим образом.

В соответствии со статьёй 167 Гражданского процессуального кодекса РФ суд полагает возможным рассмотреть дело в отсутствие неявившихся лиц.

Исследовав материалы дела, выслушав объяснения лиц, участвующих в деле, заключение помощника прокурора, суд приходит к следующему.

В части 1 статьи 41 Конституции Российской Федерации закреплено, что каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь. Медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счёт средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений.

Базовым нормативным правовым актом, регулирующим отношения в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, является Федеральный закон от 21 ноября 2011 года №323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (далее также - Федеральный закон «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Согласно пункту 1 статьи 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» здоровье – это состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма.

Охрана здоровья граждан – это система мер политического, экономического, правового, социального, научного, медицинского, в том числе санитарно-противоэпидемического (профилактического), характера, осуществляемых органами государственной власти Российской Федерации, органами государственной власти субъектов Российской Федерации, органами местного самоуправления, организациями, их должностными лицами и иными лицами, гражданами в целях профилактики заболеваний, сохранения и укрепления физического и психического здоровья каждого человека, поддержания его долголетней активной жизни, предоставления ему медицинской помощи (пункт 2 статьи 2 Закона).

Статьёй 4 того же Закона предусмотрено, что к основным принципам охраны здоровья относятся, в частности: соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи.

Медицинская помощь – это комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг; пациент – это физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния (пункты 3, 9 статьи 2 ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Каждый имеет право на медицинскую помощь в гарантированном объёме, оказываемую без взимания платы в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи, а также на получение платных медицинских услуг и иных услуг, в том числе в соответствии с договором добровольного медицинского страхования (части 1, 2 статьи 19 ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

В пункте 21 статьи 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» определено, что качество медицинской помощи - это совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

В соответствии с частью 1 статьи 37 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» медицинская помощь, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации, организуется и оказывается: в соответствии с положением об организации оказания медицинской помощи по видам медицинской помощи, которое утверждается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти; в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, утверждаемыми уполномоченным федеральным органом исполнительной власти и обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями; на основе клинических рекомендаций; с учетом стандартов медицинской помощи, утверждаемых уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Критерии оценки качества медицинской помощи согласно части 2 статьи 64 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи и клинических рекомендаций и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (части 2 и 3 статьи 98 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Исходя из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

В соответствии с пунктом 1 и пунктом 2 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Нематериальные блага защищаются в соответствии с настоящим Кодексом и другими законами в случаях и в порядке, ими предусмотренных, а также в тех случаях и пределах, в каких использование способов защиты гражданских прав (статья 12) вытекает из существа нарушенного нематериального блага или личного неимущественного права и характера последствий этого нарушения.

На основании статьи 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинён моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинён вред.

В силу пункта 1 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 «Обязательства вследствие причинения вреда» (статьи 1064 – 1101) и статьёй 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Согласно пунктам 1, 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причинённый личности или имуществу гражданина, а также вред, причинённый имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объёме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинён не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причинённый его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Статья 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации предусматривает, что размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причинённых потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда.

Как следует из Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» права и свободы человека и гражданина признаются и гарантируются согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации, каждый вправе защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещёнными законом (статьи 17 и 45 Конституции Российской Федерации).

Одним из способов защиты гражданских прав является компенсация морального вреда (статьи 12, 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, далее также - ГК РФ) (пункт 1).

Обязанность компенсации морального вреда может быть возложена судом на причинителя вреда при наличии предусмотренных законом оснований и условий применения данной меры гражданско-правовой ответственности, а именно: физических или нравственных страданий потерпевшего; неправомерных действий (бездействия) причинителя вреда; причинной связи между неправомерными действиями (бездействием) и моральным вредом; вины причинителя вреда (статьи 151, 1064, 1099 и 1100 ГК РФ).

Потерпевший – истец по делу о компенсации морального вреда должен доказать факт нарушения его личных неимущественных прав либо посягательства на принадлежащие ему нематериальные блага, а также то, что ответчик является лицом, действия (бездействие) которого повлекли эти нарушения, или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Вина в причинении морального вреда предполагается, пока не доказано обратное. Отсутствие вины в причинении вреда доказывается лицом, причинившим вред (пункт 2 статьи 1064 ГК РФ) (пункт 12).

Наличие причинной связи между противоправным поведением причинителя вреда и моральным вредом (страданиями как последствиями нарушения личных неимущественных прав или посягательства на иные нематериальные блага) означает, что противоправное поведение причинителя вреда повлекло наступление негативных последствий в виде физических или нравственных страданий потерпевшего (пункт 18).

Моральный вред, причинённый работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей, подлежит компенсации работодателем (абзац первый пункта 1 статьи 1068 ГК РФ) (пункт 20).

Моральный вред подлежит компенсации независимо от формы вины причинителя вреда (умысел, неосторожность). Вместе с тем при определении размера компенсации морального вреда суд учитывает форму и степень вины причинителя вреда (статья 1101 ГК РФ) (пункт 22).

По общему правилу, моральный вред компенсируется в денежной форме (пункт 1 статьи 1099 и пункт 1 статьи 1101 ГК РФ) (пункт 24).

Определяя размер компенсации морального вреда, суду необходимо, в частности, установить, какие конкретно действия или бездействие причинителя вреда привели к нарушению личных неимущественных прав заявителя или явились посягательством на принадлежащие ему нематериальные блага и имеется ли причинная связь между действиями (бездействием) причинителя вреда и наступившими негативными последствиями, форму и степень вины причинителя вреда и полноту мер, принятых им для снижения (исключения) вреда (пункт 26).

При определении размера компенсации морального вреда судом должны учитываться требования разумности и справедливости (пункт 2 статьи 1101 ГК РФ).

В связи с этим сумма компенсации морального вреда, подлежащая взысканию с ответчика, должна быть соразмерной последствиям нарушения и компенсировать потерпевшему перенесённые им физические или нравственные страдания (статья 151 ГК РФ), устранить эти страдания либо сгладить их остроту (пункт 30).

Как разъяснено в пункте 48 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года №33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», медицинские организации, медицинские и фармацевтические работники государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения несут ответственность за нарушение прав граждан в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи и обязаны компенсировать моральный вред, причиненный при некачественном оказании медицинской помощи (статья 19 и части 2, 3 статьи 98 Федерального закона от 21 ноября 2011 года № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

В соответствии со ст.1094 ГК РФ лица, ответственные за вред, вызванный смертью потерпевшего, обязаны возместить необходимые расходы на погребение лицу, понесшему эти расходы.

Перечень необходимых расходов, связанных с погребением, содержится в Федеральном законе от 12.01.1996г. №8-ФЗ "О погребении и похоронном деле".

В судебном заседании установлено, что ДД.ММ.ГГГГ умер ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения.

Истица ФИО2 приходится умершему ФИО1 дочерью, истец ФИО11 – сыном, истица ФИО3 – супругой, истец ФИО5 - внуком.

Изложенные обстоятельства подтверждаются сведениями из Отдела регистрации актов гражданского состояния по г.Рязани и Рязанскому району ГУ ЗАГС Рязанской области, представленными по запросу суда.

Из медицинской карты пациента, получающего медицинскую помощь в амбулаторных условиях №№ из ГБУ РО «ГКБ№5» следует, что ДД.ММ.ГГГГ ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения был осмотрен врачом терапевтом в связи с наличием жалоб на повышение температуры до 38 градусов и сухой кашель. Ему было назначено лечение и выдано направление на КТ грудной клетки в ГБУ РО ОКБ.

Согласно заключения КТ грудной клетки от ДД.ММ.ГГГГ. в легких были выявлены единичные очаги нежного «матового стекла», правое легкое 5%, левое легкое 3%, картина высокой вероятности полисегментарной, 2-х сторонней вирусной пневмонии, КТ 1.

ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 был сделан ПЦР-тест, согласно результатам которого, была обнаружена РНК вируса SARS-CoV, после чего ФИО1 было выдано направление на повторное КТ грудной клетки.

Как следует из повторного заключения КТ грудной клетки ФИО1 от ДД.ММ.ГГГГ., в легких были выявлены множественные фокусы «матового стекла», правое легкое около 60%, левое легкое около 50%, картина высокой степени вероятности вирусной пневмонии, КТ 3.

По результатам проведенного исследования ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 был госпитализирован в COVID- центр ГБУ РО «Областная клиническая больница» с диагнозом: новая коронавирусная инфекция, подтвержденная 2-х сторонняя внебольничная пневмония, тяжелой степени КТ-3.

ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 был переведен в отделение реанимации и интенсивной терапии.

Таким образом, в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 в ГБУ РО «Областная клиническая больница» назначалось и проводилось лечение по поводу COVID-19.

Данные обстоятельства подтверждаются медицинскими документами, а также показаниями свидетелей: врачей ФИО21, ФИО20, ФИО13, ФИО23, ФИО24, ФИО22, Свидетель №1, медсестры ФИО12

Допрошенная в судебном заседании в качестве свидетеля ФИО21, работающая в ГБУ РО «Областная клиническая больница» врачом кардиологом пояснила, что в 2021 году была заведующей одного из блоков ковид-центра. ФИО1 был госпитализирован в ковид-центр со сниженной сатурацией и повышенной температурой, в палате он находился на кислородной поддержке, и ему была назначена и проводилась лекарственная терапия. Состояние пациента ухудшилось, в связи с чем он был переведен в отделение реанимации, где он сначала был на НИВЛ, а затем на ИВЛ.

Свидетель ФИО20 пояснил, что работает заведующим отделением реанимации и интенсивной терапии. Основанием для направления пациента при заболевании COVID-19 в отделение реанимации является совокупность показателей: наличие одышки, снижение сатурации, дыхательная недостаточность. В палате он ФИО1 не осматривал, первая запись в карте сделана им ДД.ММ.ГГГГ, когда ФИО30 уже находился в реанимации несколько дней. Решение о подключении ФИО1 к аппарату ИВЛ было принято им в связи с резко возросшей дыхательной недостаточностью, разрешение родственников на данное медицинское вмешательство не требуется.

Допрошенная в качестве свидетеля ФИО13 пояснила, что она работает в ГБУ РО «Областная клиническая больница» врачом кардиологом, в 2021 году работала врачом в ковид-центре. При поступлении в больницу у ФИО1 была сатурация 93% и КТ-3, решение о госпитализации ФИО1 в палату, а не в реанимацию принимал другой доктор. ФИО13 пациенту ФИО1 было назначено медикаментозное лечение, в том числе препарат Гепарин, так как при ковиде велик риск возникновения тромбов.

Свидетель ФИО23 пояснила, что работает в ГБУ РО «Областная клиническая больница» заведующей отделением, пациента ФИО1 она не помнит, но судя по его медицинской карте, она проводила диагностику, а именно по результатам КТ и показателям сатурации принимала решение о госпитализации. Отделение реанимации было переполнено, и для решения о помещении в реанимацию всегда вызывался реаниматолог, который устно давал консультацию. У ФИО1 при поступлении было КТ-3, сатурация 90%, в связи с чем было принято решение о его госпитализации. В ее обязанности входило провести КТ, измерить сатурацию, собрать анамнез заболевания для решения вопроса о госпитализации.

Свидетель ФИО24 пояснила, что работает в ГБУ РО «Областная клиническая больница» врачом кардиологом, в 2021 году работала в ковид-центре, была дежурным врачом. Все лекарственные препараты, которые назначались больным, в больнице были в наличии. В отделении пациентам давался высокопоточный кислород, проводилось лечение. Назначением лечения она не занималась, всё лечение больным назначала заведующая блоком, она могла в течение дня скорректировать лечение, если это требовалось. ФИО1 действительно был назначен препарат «Гепарин», противопоказанием для его назначения является уровень тромбоцитов 50 и ниже, у ФИО1 показатель тромбоцитов был 53. Как следует из медицинской карты стационарного больного, ФИО24 дежурила в ковид-центре ДД.ММ.ГГГГ. В дни ее дежурств, состояние ФИО1 было стабильным. Решение о переводе в реанимацию принимает заведующая. ДД.ММ.ГГГГ состояние ФИО1 ухудшилось, сатурация снизилась до 75-70%, в связи с чем он был переведен в реанимацию.

Допрошенный в качестве свидетеля ФИО22 пояснил, что работает в ГБУ РО «Областная клиническая больница» врачом анестезиологом-реаниматологом, пациента ФИО1 не помнит. Записи ФИО22 в карте ФИО1 сделаны только ДД.ММ.ГГГГ, пациент на тот момент находился в крайне тяжелом состоянии, подключен к аппарату ИВЛ, сатурация была 83% на самом высоком потоке воздуха. При принятии решения о переводе в реанимацию оценивается совокупность показателей, а не только сатурация. Для принятия данного решения, в отделение приглашали врача-реаниматолога, но в связи с большой загруженностью на тот момент отметку об этом в карте могли не сделать. В день его дежурства в карте ФИО1 имеются исправления, однако, данные записи делал не он, и пояснить что-либо по этому поводу не смог.

Свидетель ФИО12 пояснила, что работает в ГБУ РО «Областная клиническая больница» медсестрой в отделении реанимации, в ее обязанности входит наблюдать за состоянием пациентов, осуществлять уход за пациентами, выполнять назначения врачей, заполнять листы назначения. ДД.ММ.ГГГГ в листе назначения она ошибочно сначала записала показатели другого пациента, потом заметила свою ошибку и внесла исправления. Ошиблась она из-за большого количества пациентов и большого количества листов назначения.

Допрошенная в судебном заседании в качестве свидетеля Свидетель №1 пояснила, что в 2021 году работала врачом терапевтом в ГБУ РО «ГКБ №5». ДД.ММ.ГГГГ она осматривала ФИО1 в связи с имеющимися у него жалобами на сухой кашель и повышенную температуру, ей было назначено ему лечение и выдано направление на КТ. ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 сдал ПЦР тест, ДД.ММ.ГГГГ пришел положительный результат, после чего лечение назначал уже другой терапевт.

Квалификация допрошенных в судебном заседании врачей подтверждается представленными ГБУ РО «ОКБ» копиями дипломов, удостоверений и сертификатами специалиста.

Показания свидетелей являются последовательными, непротиворечивыми, объективно подтверждаются письменными доказательствами по делу, судом не установлено правовых оснований полагать свидетелей прямо, либо косвенно заинтересованными в исходе дела. Допрошенные свидетели были предупреждены судом об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ за дачу заведомо ложных показаний. Ввиду изложенного, суд принимает показания свидетелей в качестве доказательства по делу.

Для проведения проверки качества оказания медицинской помощи больного ФИО1 и привлечения виновных лиц к ответственности, ФИО2 обратилась в Рязанский филиал АО «Страховая компания «СОГАЗ-Мед».

По результатам проверки АО «Страховая компания «СОГАЗ-Мед» составлены экспертные заключения качества медицинской помощи № от ДД.ММ.ГГГГ, № от ДД.ММ.ГГГГ, № от ДД.ММ.ГГГГ, которыми выявлены дефекты оказания медицинской помощи:

- в реанимационных картах в разделах наблюдения за пациентом от ДД.ММ.ГГГГ – не проставлены значения SpO2, от ДД.ММ.ГГГГ – имеются признаки исправлений АД, КСС, SpO2 в период, начиная с 2ч.00 мин.

- Отсутствует регулярный мониторинг гликемии, исследование на уровень содержания К+, N»+ проведено на 8-е сутки; исследование на газы артериальной крови проведено ня 9-ые сутки, несмотря на наличие признаков ОДН.

- Не проводился строгий мониторинг количества введенной жидкости и диуреза (до перевода в отделение реанимации). Отсутствуют данные о росте и весе. Не указаны размеры печени и селезенки.

- Не произведен посев трахеального аспирата на флору и чувствительность к антибиотикам (идентификации потенциального микробного агента); Отсутствует общий анализ мочи.

- При длительной гипоксемии (сатурация 77 – 87%) не проведена консультация реаниматолога для решения о переводе ПРИТ. Соответствует коду дефекта 3.2.2.

- Отсутствуют показания для применения аскорбиновой кислоты, тиамина. Нерациональная антимикробная терапия.

- При длительно-сохраняющейся гипоксемии не проводится увеличение потока применяемого кислорода, не используется НИВЛ. Соответствует коду дефекта 3.13.

- Изучена копия медицинской карты стационарного больного № ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ г.р., отксерокопированные листы прошиты, не пронумерованы, копия не заверена печатью медицинского учреждения и подписью ответственного лица; оригинал не изучался. Оценивается период стационарного лечения с ДД.ММ.ГГГГ 18 ч. 48 мин по ДД.ММ.ГГГГ 5 ч.40 мин.

- Аутопсия не проводилась по письменному заявлению родственников, однако на основании приказа МЗ РФ № 353н от 06.06.2013 г. должна была проводиться обязательно при инфекционном заболевании (коронавирусвая инфекция); без результатов патологоанатомического вскрытия невозможно провести оценку качества оказанной медицинской помощи полноценно (код дефекта 3.11).

- Не выполнены в полном объеме временные рекомендации "Профилактика, диагностика и лечение новой коронаврусной инфекции (COVID-19) ОТ ДД.ММ.ГГГГ г., клинические рекомендации РРО и МАКМАХ "Внебольничная пневмония у взрослых: практические рекомендации по диагностике, лечению и профилактике": при тяжелом (крайне тяжелом) течении коронавирусной инфекции не соблюдена кратность (частота) лабораторных исследований согласно степени тяжести инфекции – клинический анализ должен быть выполнен не позднее 3 часов от момента поступления в стационар (от ДД.ММ.ГГГГ отсутствует), далее – общий анализ крови должен быть выполнен ежедневно; биохимический анализ крови (с электролитами, лактатом, альбумином) – ежедневно (17.10, 19.10, ДД.ММ.ГГГГ результаты соответствующих лабораторных исследований отсутствуют); нет анализов крови на ферритин на протяжении всего периода стационарного лечения; не выполнялись исследования мокроты, эндотрахеального аспирата на микрофлору и чувствительность к антибиотикам. ДД.ММ.ГГГГ сатурация крови кислородом SpO2 в 18.00 ч. по дневниковым записям – 78% на кислородной поддержке, ДД.ММ.ГГГГ – 81-83% на кислородной поддержке, учитывая рентгенологически КТ 3-4 и тяжелое течение КВИ – реаниматологом осмотрен не был. В истории отсутствует этапный эпикриз на десятые сутки лечения ДД.ММ.ГГГГ.

- При наличии уровня гипергликемии в динамике ДД.ММ.ГГГГ – 13,2 ммоль/л, ДД.ММ.ГГГГ – 11,7 ммоль/л, ДД.ММ.ГГГГ – 21,4 ммоль/л, ДД.ММ.ГГГГ – 17,2 ммоль/л, ДД.ММ.ГГГГ – 22,4 ммоль/л – осмотр эндокринолога был однократно с первоначальным назначением только пероральных сахароснижающих препаратов, стол №9 до перевода в АРО не назначался. В заключительный клинический диагноз не внесен сахарный диабет 2 типа, впервые выявленный на фоне приема ГКС" код дефекта 3.2.1).

- Антибактериальная терапия – нерациональная по кратности, длительности, количеству назначенных препаратов, срокам их назначения резистентности (в отсутствии исследования мокроты, эндотрахеального аспирата на микрофлору и чувствительность к антибиотикам).

- При наличии стойкой тромбоцитопении с момента поступления пациенту назначается на протяжении всего стационарного лечения нефракционный гепарин, причем с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ – в дозах 30000-35000 ЕД в сутки (хотя согласно временным рекомендациям от ДД.ММ.ГГГГ при тромбоцитопении ниже 25*10/9/л антикоагулянты противопоказаны) код дефекта 3.13)».

Указанными заключениями также было установлено необоснованное назначение лекарственных препаратов, одновременное назначение препаратов со схожим фармакологическим действием; нерациональная лекарственная терапия, в том числе несоответствие дозировок, кратности и длительности приема лекарственных препаратов клиническим рекомендациям и стандартам медицинской помощи, связанные с риском для здоровья пациента; невыполнение, несвоевременное или ненадлежащее выполнение необходимых пациенту диагностических и (или) лечебных мероприятий; оперативных вмешательств в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, на основе клинических рекомендаций по применению методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации, данных медицинскими работниками национальных медицинский исследовательских центров в ходе консультаций/консилиумов с применением телемедицинских технологий приведшее к ухудшению состояния застрахованного лица, либо создавшее риск прогрессирования имеющегося заболевания, либо создавшее риск возникновения нового заболевания. В реанимационных картах в разделах наблюдения за пациентами от ДД.ММ.ГГГГ – не проставлены значения SpO2, от ДД.ММ.ГГГГ. имеются признаки исправлений АД, КСС, SpO2 в период, начиная с 2 ч. 00 мин.

Также судом установлено, что ФИО2 обратилась в Управление следственного комитета Российской Федерации с заявлением о проведении проверки и возбуждении уголовного дела по факту ненадлежащего исполнения должностными лицами медицинского учреждения своих обязанностей, повлекшее смерть человека по ч.2 ст. 293 УК РФ

Постановлением старшего следователя Московского межрайонного следственного отдела г. Рязань следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Рязанской области майора юстиции ФИО14 от ДД.ММ.ГГГГ было возбуждено уголовное дело № по признакам преступления, предусмотренного ч.2 ст. 109 УК РФ.

По поручению следователя подполковника юстиции ФИО15 Министерством здравоохранения Рязанской области был произведен разбор качества оказания медицинской помощи ФИО1 медицинским персоналом ГБУ РО «ОКБ».

Согласно акта проверки Министерства здравоохранения № от ДД.ММ.ГГГГ при изучении медицинский документов ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, выявлен ряд дефектов оказания медицинской помощи на стационарном этапе. Выявлены дефекты оказания медицинской помощи, которые не могли повлиять на неблагоприятные исходы. Смерть связана с тяжелым течением заболевания и наличия сопутствующей патологии (гипертоническая болезнь, сахарный диабет), нахождением в группе риска по возрасту (старше 65-ти лет) и тяжестью течения основного заболевания. Нет оснований полагать, что какое- либо иное оказание медицинской помощи, отличное от реализованной при стационарном лечении в ГБУ РО «Областная клиническая больница», позволяло бы не допустить летальный исход в лечении больного ФИО1

Постановлением старшего следователя Московского межрайонного следственного отдела г.Рязань следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Рязанской области майора юстиции ФИО14 от ДД.ММ.ГГГГ в рамках уголовного дела была назначена комплексная медицинская судебная экспертиза, производство которой поручено БУЗ ВО «Воронежское областное бюро».

Согласно выводам заключения экспертов БУЗ ВО «Воронежское областное бюро» № комиссионной судебно-медицинской экспертизы поскольку каких-либо посмертных исследований не проводилось, достоверно установить, что послужило причиной летального исхода ФИО1, не представляется возможным. Поскольку не установлена патология (совокупность патологий), которая достоверно определила неблагоприятный исход (смерть) ФИО1, то не представляется возможным установить, имело ли место в анализируемом случае на каком-либо из этапов оказания медицинской помощи ненадлежащее исполнение профессиональных обязанностей медицинскими работниками (дефекты оказания медицинской помощи), состоящее в причинно-следственной связи с летальным исходом. Отсутствие проведенных посмертных исследований (аутопсии, патоморфологического) - лишило экспертную комиссию объективной возможности не только установления истинной причины летального исхода ФИО1, но и осуществления анализа представленных материалов, их сопоставления с результатами постмортальной диагностики и, тем самым, всесторонней, полной и научно обоснованной оценки в аспекте допущения медицинскими работниками на каком-либо этапе оказания медицинской помощи ненадлежащего исполнения профессиональных обязанностей (дефектов), позволяющих их трактовать, как причинение вреда здоровью.

Постановлением старшего следователя Московского МСО г.Рязань СУ СК России по Рязанской области лейтенанта юстиции ФИО16 от ДД.ММ.ГГГГ уголовное дело № было прекращено по основанию, предусмотренному п.2 ч.1 ст. 24 УПК РФ, то есть в связи с отсутствием в действиях работников ГБУ РО «ОКБ»ФИО20, ФИО22, ФИО17, ФИО19 состава преступлений, предусмотренных ч.2 ст. 109, ч.1 ст. 238, п. «в» ч.2 ст.238, ч.1 и ч.2 ст. 293 УК РФ.

В ходе рассмотрения настоящего гражданского дела, учитывая доводы искового заявления о том, что смерть ФИО1, причинившая истцам моральные страдания, фактически наступила в результате невыполнения, несвоевременного или ненадлежащего выполнения необходимых пациенту диагностических и (или) лечебных мероприятий, приведшего к ухудшению состояния здоровья, с целью проверки качества оказания ФИО1 медицинской помощи, по ходатайству представителя ответчика определением суда от ДД.ММ.ГГГГ была назначена судебно-медицинская экспертиза, производство которой было поручено ГКУЗ ЛО «БСМЭ».

Перед экспертами были поставлены вопросы:

1. Какова причина смерти ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ г.р.?

2. Имеются ли дефекты при оказании медицинской помощи ФИО1? Если имеются дефекты оказания медицинской помощи, то на каком этапе оказания медицинской помощи и какие стандарты, клинические рекомендации были нарушены?

3. Правильно ли была выбрана тактика лечения ФИО1 в ГБУ РО «ОКБ», если нет, то имеется ли причинно-следственная связь между дефектами оказания медицинской помощи и смертью ФИО1?

Из заключения ГКУЗ ЛО «БСМЭ» № усматривается следующее.

На момент поступления пациента ФИО1 в ГБУ РО ОКБ ДД.ММ.ГГГГ. действующим документом, определявшим порядок оказания медицинской помощи (диагностики и лечения) при данном заболевании были «Временные методические рекомендации. Профилактика, диагностика и лечение новой коронавирусной инфекции (COVID-19)» Версия 13 от ДД.ММ.ГГГГ (Рекомендации).

На основании данных Рекомендаций диагноз новой коронавирусной инфекции (COVID-19) и пневмонии, вызванной данным вирусом, устанавливался на основании выявления самого вируса методом ПЦР (полимеразно-цепная реакция) или выявлением антител (иммуноглобулинов) к данному вирусу в крови пациента. Первая методика предпочтительней, поскольку позволяет проводить раннюю диагностику (прямые методы этиологической диагностики, п.4.2.1 Рекомендаций). В рассматриваемом случае вирус был верифицирован методом ПЦР, что является оптимальным и соответствует действовавшим на тот момент рекомендациям.

Дефектов диагностики и лечения ФИО1 в ГБУ РО «Областная клиническая больница» (ГБУ РО «ОКБ») - не выявлено: диагноз был поставлен - своевременно и правильно, назначенное лечение - соответствовало действовавшим на тот момент Рекомендациям, решения о госпитализации в стационар и, позднее – о переводе в ОРИТ были приняты - обоснованно, своевременно и правильно.

При поступлении (15.10.21г.) ФИО1 в ГБУ РО «ОКБ» было обоснованно выполнено КТ-исследование с результатом - «КТ-3», что соответствует тяжелому поражению ткани легких от 50 до 75% (у ФИО1 - правое легкое – около 60%; левое легкое – около 50 %) с выраженной отрицательной динамикой в сравнении с результатом КТ-исследования от 09.10.21г. (5 и 3%, соответственно), т.е., пневмония носила тяжелой характер и ФИО1 нуждался в госпитализации и стационарном лечении и был госпитализирован при обращении (отсроченно, по факту направления на госпитализацию еще от 13.10.21г.) и в соответствии с действующими Рекомендациями.

В динамике наблюдения и оказания медицинской помощи ФИО1, явления вирусного поражения легких нарастали; ДД.ММ.ГГГГ на контрольной КТ отмечается КТ-4 (поражение от 75 до 100% ткани легких). За сутки до этого (21.10.21г.) ФИО1 был обоснованно переведен для дальнейшего лечения в отделение реанимации и интенсивной терапии. Момент перевода ФИО1 в отделение реанимации и интенсивной терапии был выбран абсолютно корректно. В Рекомендациях говорится, что: «Согласно Приказу № 459н Минздрава РФ от 18.05.20 г., пациенты, находящиеся в крайне тяжелом состоянии, госпитализируются в структурное подразделение медицинской организации для лечения COVID-19 на койки для пациентов, находящихся в крайне тяжелом состоянии, требующих проведения ИВЛ, исходя из наличия двух из следующих критериев: а) нарушение сознания; б) SpO2 < 92% (на фоне кислородотерапии); в) ЧДД >35 мин-1». Следует особо отметить, что на момент перевода ФИО1 в отделение реанимации и интенсивной терапии - отсутствовали нарушения сознания и частота дыханий была менее 35/мин, т.е., по формальным показателям можно утверждать, что показаний для перевода еще не было.

Однако, лечащие врачи отметили тенденцию к ухудшению состояния ФИО1 и, руководствуясь не только буквой Рекомендаций, но и интересами пациента осуществили его перевод в ОРИТ - не дожидаясь глубокой декомпенсации функции внешнего дыхания.

Анализ предоставленной медицинской документации позволяет утверждать, что в период с ДД.ММ.ГГГГ. по ДД.ММ.ГГГГ. - показаний для перевода в отделение реанимации и интенсивной терапии у ФИО1 - не было.

Для терапии нозокомиальных (внутрибольничных) бактериальных инфекций в стационаре могут использоваться антибактериальные препараты иных групп, в том числе и тетрациклины, т.е. антибактериальная терапия проводилась ФИО1 в соответствии с методическими Рекомендациями, с использованием рекомендованных лекарственных форм с допустимой/обоснованной сменой/коррекцией препаратов (обусловленная наличием и динамикой объективных лабораторных данных, позволяющих говорить о присоединении и персистировании бактериальной флоры/инфекции), при том, что исследования мокроты, эндотрахеального аспирата на микрофлору и чувствительность к антибиотикам – не является обязательным, согласно действовавшим клиническим рекомендациям.

Умеренное нарастание количества лейкоцитов в крови, значительное нарастание концентрации С-реактивного белка и небольшое повышение концентрации прокальцитонина (менее 2 нг/мл) в период с ДД.ММ.ГГГГ. по ДД.ММ.ГГГГ. - может свидетельствовать о присоединении к вирусной инфекции бактериальной флоры, что крайне характерно для тяжелого течения новой коронавирусной инфекции COVID-19, особенно в случаях, когда возникала необходимость инвазивной вентиляции легких. В данном случае необходимо было добавление к терапии антибактериальных препаратов, что и было своевременно сделано.

Для поддержания функции внешнего дыхания у ФИО1 с ДД.ММ.ГГГГ. по ДД.ММ.ГГГГ. использовались инсуффляция кислорода и положение тела на животе (prone position), что полностью соответствовало действующим Рекомендациям.

26.10.21г., несмотря на применяемые в полном объеме методы интенсивной терапии дыхательная недостаточность прогрессировала - была начата инвазивная искусственная вентиляция легких (через интубационную трубку, далее – через трахеостомическую канюлю).

Несмотря на проводимую терапию состояние ФИО1 ухудшалось и ДД.ММ.ГГГГ. в 05:10 (на фоне проводимой адекватной интенсивной терапии) - наступила остановка кровообращения; были своевременно и в полном объеме проведены мероприятия расширенной сердечно-легочной реанимации, не имевшие эффекта и в 05:40 была констатирована биологическая смерть.

Согласно выводам экспертизы причиной смерти ФИО1 (ДД.ММ.ГГГГ.) является прогрессирующая тяжелая вирусная пневмония, вызванная новой коронавирусной инфекцией (COVID-19) с наиболее вероятным развитием не купируемой острой дыхательной и сердечной недостаточности на фоне имевшихся у ФИО1 (согласно записей в предоставленной экспертной комиссии его медицинской документации) заболеваний: гипертонической болезни; ишемической болезни сердца с хронической сердечной недостаточностью; цереброваскулярной болезни с хронической ишемией головного мозга; желчекаменной болезни (состояние после холецистэктомии в 2019г.); хронического панкреатита; хронического простатита; хронического пиелонефрита; варикозной болезни вен нижних конечностей и макулодистрофии обоих глаз – обоснованно подтвердить наличие вышеназванных заболеваний и их значение в танатогенезе, без секционного исследования трупа – не представляется возможным.

Секционное исследование трупа ФИО1 - не проводилось (по письменному заявлению родственников, что противоречит Приказу МЗ РФ № 354н от 06.06.2013г., согласно которому являлось - обязательным при инфекционном заболевании (в данном случае, подтвержденная новая коронавирусная инфекция), в связи с чем, без результатов морфологических (макро- и микроскопических) исследований – обоснованно установить непосредственную причину смерти ФИО1 – не представляется возможным.

Дефектов оказания медицинской помощи ФИО1 на всех этапах ее оказания – не установлено. Тактика лечения ФИО1 в ГБУ РО «ОКБ» («Областная клиническая больница» г. Рязань) была выбрана правильно и соответствовала действующим на тот момент «Временным методическим рекомендациям. Профилактика, диагностика и лечение новой коронавирусной инфекции (COVID-19)» Версия 13 от ДД.ММ.ГГГГ.

Заключение проведенной по делу судебной экспертизы не вызывает у суда сомнений, поскольку не содержит неясностей, противоречий, согласуется с установленными по делу обстоятельствами, содержит подробное описание произведенных исследований, выводы и мотивированные ответы на поставленные вопросы отвечают требованиям ст.86 ГПК РФ. Экспертиза проведена компетентными экспертами, имеющими специальную подготовку и необходимый опыт экспертной работы. До начала производства экспертизы эксперты предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения. Выводы, содержащиеся в экспертном заключении, аргументированы, логичны, базируются на тщательном изучении материалов гражданского и уголовного дел, а также изучении медицинской документации, исследованной экспертами в полном объеме.

Поскольку оснований сомневаться в данном заключении экспертов не имеется, а достоверных доказательств, опровергающих указанное заключение, не представлено, суд принимает указанное заключение в качестве достоверного доказательства. Сторонами заключение экспертов не оспорено.

Допрошенные в судебном заседании с использование видеоконференцсвязи эксперты ФИО27, ФИО28, ФИО26, ФИО29 поддержали выводы, изложенные в экспертном заключении, в полном объеме и ответили на все вопросы участников процесса.

При этом, эксперт ФИО26 пояснил, что противопоказаний для назначения ФИО1 препарата «Гепарин» не имелось, пациент находился под постоянным наблюдением врачей, при этом осложнений, связанных с назначением «Гепарина» не произошло. Комплекса всех оснований, установленных рекомендациями, для перевода ФИО1 в реанимацию не было, врачи проявили избыточную бдительность и перевели ФИО1 в реанимацию без строгих показаний. Консультация реаниматолога для решения вопроса о переводе в реанимацию не является обязательной, никакими правилами это не установлено. Вопреки заключения АО «Страховая компания «Согаз-Мед», согласно медицинской документации ФИО1, НИВЛ пациенту проводился. Все подобные судебные экспертизы, связанные со смертью пациента, начинаются с изучения результата вскрытия, сначала эксперты смотрят, от чего пациент умер, а затем проверяют, как ему проводилась диагностика и лечение, однако, в данном случае вскрытие не производилось. Но с учетом проведенных исследований и КТ экспертами установлено, что было прогрессирование заболевания, этого достаточно для утверждения о том, что основной причиной смерти была коронавирусная пневмония. По поводу вывода заключения АО «Страховая компания «Согаз-Мед» об отсутствии исследования мокроты, эндотрахеального аспирата на микрофлору и чувствительность к антибиотикам пояснил, что данное исследование занимает около 2-3 недель, возможно забор был произведен, но результаты на момент смерти просто не успели прийти из лаборатории. Антибиотикотерапия была назначена своевременно и правильно. Согласно медицинской документации, когда пациент находился в реанимации, все анализы брались у него регулярно.

Квалификация экспертов подтверждается представленными в материалы дела по запросу суда из ГКУЗ ЛО БСМЭ сведениями о прохождении аккредитации специалистов, копиями дипломов, сертификатов, удостоверений.

Оценив в совокупности представленные в материалы дела доказательства, заключение судебной экспертизы, суд полагает, что каких-либо дефектов оказания медицинской помощи ФИО1, повлиявших на наступление летального исхода или создавших риск прогрессирования имеющихся заболеваний и их осложнений, врачами ГБУ РО «ОКБ» допущено не было.

Таким образом, в ходе рассмотрения дела обстоятельства, на которые ссылались истцы (в данном случае некачественное оказание медицинской помощи), как на основания своих требований о взыскании компенсации морального вреда, подтверждены не были.

Доводы истцов о том, что заключением экспертизы, проведенной АО «Страховая компания «Согаз-Мед», подтверждаются дефекты оказания ненадлежащей медицинской помощи, способствовавшей ухудшению состояния здоровья и наступлению смерти ФИО1, суд находит несостоятельными, поскольку указанное заключение опровергается заключением экспертизы ГКУЗ ЛО БСМЭ.

Проанализировав имеющиеся в материалах дела экспертные заключения, суд приходит к выводу, что дефекты оказания медицинской помощи, отраженные в заключении экспертизы качества медицинской помощи АО «Страховая компания «СОГАЗ» не нашли своего подтверждения в ходе проведения судебной экспертизы комиссией экспертов ФГБУ ГКУЗ ЛО БСМЭ.

Исходя из приведенных в обоснование иска доводов, с учетом выводов экспертного заключения, принятого судом в качестве допустимого доказательства, суд исходит из того, что дефектов оказания медицинской помощи, в том числе приведших к ухудшению состояния здоровья ФИО1, ответчиком не допущено, в связи с чем оснований для удовлетворения требований истцов о компенсации морального вреда не имеется.

Суд отмечает, что страдания и переживания родственников по поводу смерти близкого им человека сами по себе основанием для взыскания компенсации морального вреда не являются, переживаемые в таких случаях страдания неизбежны в силу родственных связей, морально-этических норм, тогда как, право на компенсацию морального вреда закон связывает с виновными действиями причинителя вреда, состоящими в причинно-следственной связи с негативными последствиями.

В судебном заседании установлено, что истцом ФИО2 понесены расходы по оплате похорон в размере 52 000 руб., что подтверждается копией счет-заказа № от ДД.ММ.ГГГГ.

Истцом ФИО4 понесены расходы по изготовлению и установке надгробного памятника в размере 92700 руб., что подтверждается копией договора № от ДД.ММ.ГГГГ, копиями квитанций от ДД.ММ.ГГГГ., от ДД.ММ.ГГГГ. и от ДД.ММ.ГГГГ.

Учитывая, что судом не был установлен факт наличия дефектов в оказании медицинской помощи ФИО1, основания для возмещения истцам расходов на погребение и установку памятника отсутствуют.

Поскольку при рассмотрении гражданского дела не установлено прямой либо косвенной причинно-следственной связи между действиями ответчиков ГБУ РО «ОКБ», Министерства здравоохранения Рязанской области и негативными последствиями, возникшими в отношении ФИО1, исковые требования удовлетворению не подлежат.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 192 – 199 Гражданского процессуального кодекса РФ, суд

решил:

В удовлетворении исковых требований ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5 к Государственному бюджетному учреждению РО «Областная клиническая больница», Министерству здравоохранения Рязанской области о компенсации морального вреда и расходов на погребение – отказать.

Решение может быть обжаловано в Рязанский областной суд через Железнодорожный районный суд г. Рязани в течение месяца со дня его принятия в окончательной форме.

Судья подпись Е.Ю. Иванова

Копия верна. Судья Е.Ю. Иванова

Мотивированное решение суда изготовлено 12 января 2026 года.