Решение № 2-1035/2020 2-1035/2020~М-861/2020 М-861/2020 от 24 сентября 2020 г. по делу № 2-1035/2020

Дело № 2-1035/2020

УИД 21RS0016-01-2020-001183-91


РЕШЕНИЕ

именем Российской Федерации

25 сентября 2020 года

пос. Кугеси

Чебоксарский районный суд Чувашской Республики в составе председательствующего судьи Афанасьева Э.В., при секретаре Дмитриеве А.В., рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 к ФИО4 и ФИО5 о восстановлении права на земельный участок,

УСТАНОВИЛ :

Истец ФИО1 обратился в суд с иском, с учётом уточнений, к ответчику ФИО4, в котором просит восстановить право на законное владение, пользование и распоряжение им на земельный участок площадью 3800 кв.м. и с кадастровым №, расположенный в Чебоксарском районе в <адрес>, путём признания договора дарения от 21.01.2014 спорного земельного участка № недействительным (не влекущим правовых последствий) в связи с его ничтожностью и в связи с отсутствием права на его распоряжение (дарение) у дарителя ФИО5 в связи с недействительностью (ничтожностью) внесённой в похозяйственную книгу записи о собственнике (хозяине) личного подсобного хозяйства путём зачёркивания (внесения незаконного исправления) записи о законном собственнике (владельце) спорного недвижимого имущества ФИО1; Признать недействительной (не влекущей правовых последствий) в связи с ничтожностью (незаконностью) запись в ЕГРП (ЕГРН) за № о возникновении 31 декабря 2013 года права на земельный участок с кадастровым № у ФИО5; Признать недействительным (не влекущим правовых последствий) договор дарения земельного участка с кадастровым №, заключенный 21 января 2014 года между ФИО5 и ФИО6; Признать отсутствующим (не возникшим) право собственности ФИО6 на земельный участок, зарегистрированный в ЕГРП (ЕГРН) 1.02.2014 за номером записи регистрации №. Исковые требования мотивированы тем, что право ответчицы ФИО14 А.А. подлежит признанию отсутствующим также в связи с тем, что ФИО3 исковые требования признаёт в связи с тяжёлой болезнью, а также в связи с тем, что он правовых последствий договора дарения не осознавал. Далее указано, что со стороны ФИО5 данная сделка (договор дарения от 21.01.2014) является недействительной в силу ст. 177 Гражданского кодекса РФ, а со стороны одаряемой ФИО6 данная сделка является недействительной (ничтожной) в силу ст. 169 Гражданского кодекса РФ. Также указано, что помимо ст. ст. Iб9 и 177 ГК РФ переход права по данной сделке (договору дарения от 21.01.2014) не мог состояться и не состоялся в связи с тем, что не смотря на регистрацию 31.12.2013 за № права собственности у дарителя ФИО7 не возникло и не могло возникнуть (является не возникшим (отсутствующим), так как право распоряжения недвижимой вещью (в данном случае - спорным земельным участком) принадлежит его собственнику, а ФИО5 не является и не может являться (считаться) собственником спорного земельного участка, так как внесённая задним числом (1993-1994; 2013 г.) в похозяйственную книгу (записи в похозяйственной книге) 1991 года по лицевому счёту № запись об исправлении сведений о собственнике (лице, считающимся собственником) спорного земельного участка с ФИО1 на ФИО5, а также действия неизвестного должностного лица органа местного самоуправления являются недействительными действиями, противоречащими закону в рамках терминов Гражданского кодекса РФ (ст. ст. 158, 116, 168 ГК РФ). Также в иске указано, что согласно ранее действовавшего Земельного кодекса РСФСР 1922 и 1971 годов, а также ГК РСФСР 1964 года вплоть до принятия в 1991 году ЗК РСФСР 1991 года ни в собственность, ни в пожизненное наследуемое владение земельные участки не передавалась, после смерти главы хозяйство переписывалось на другого его главу, однако после введения с 1990 года Постановлением ВС СССР от 6.03.1990 № 1306-1 «О введении в действие Закона СССР «О собственности в СССР», Закона РСФСР от 14.07.1990 «О собственности на территории РСФСР», с принятием Конституции РФ, гарантировавшей защиту права частной собственности (в том числе на землю), и с принятием ч. 1 Гражданского кодекса РФ просто так переписывать право собственности и иные (в том числе ограниченные - право бессрочного пользования и пожизненного наследуемого владения) права стало нельзя, поскольку записи в похозяйственных книгах стали нести не только учётную (техническую) функцию, по и стали нести функцию правоустанавливающую. Далее в иске указано, что согласно предоставленных выписок из похозяйственных книг после смерти бабушки истца ФИО1 – ФИО8, спорный земельный участок крестьянского хозяйства личного подсобного хозяйства был переписан на нового главу – истца ФИО1, который имел и продолжает (сохраняет) право пользования и имеет право на оформление спорного земельного участка в собственность, так как последующее оформление (пере писание) земельного участка данного личного подсобного хозяйства как с истца ФИО1 на его дядю ФИО5, так и последующее дарение ФИО5 на ФИО4 не влекут никаких никакнх правовых последствий как ничтожные сделки и сделки, совершённые не уполномоченным лицом. Как указывает истец, он согласия на переоформление личного хозяйства на ФИО5 не давал, в связи с чем ответчик ФИО9 в настоящее время владеет, пользуется и распоряжается (является собственником) спорного земельного участка незаконно.

Определением от 9 сентября 2020 года в качестве соответчика привлечён ФИО5.

На судебное заседание истец ФИО1, надлежаще и своевременно извещённый, не явился.

На судебном заседании представители истца ФИО1 – ФИО10 и ФИО11, исковые требования поддержали в полном объёме и просили их удовлетворить по изложенным в уточненном иске основаниям.

На судебное заседание ответчики ФИО4 и ФИО5, надлежаще и своевременно извещённые, не явились, о причинах не известили.

На судебное заседание третьи лица – представители администрация Вурман-Сюктерского сельского поселения Чебоксарского района Чувашской Республики и Управления Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Чувашской Республике, надлежаще и своевременно извещённые, не явились, от администрации Вурман-Сюктерского сельского поселения Чебоксарского района Чувашской Республики имеется заявление о рассмотрении дела без их участия.

Выслушав явившиеся стороны и пояснения свидетеля ФИО12, изучив материалы дела, суд приходит к следующему выводу.

При рассмотрении данного гражданского дела суд, принимая во внимание положения ст. ст. 56, 59, 67 Гражданско-процессуального кодекса РФ определяет, какие обстоятельства имеют значение для дела, какой стороне их надлежит доказывать, принимает только те доказательства, которые имеют значение для рассмотрения и разрешения дела, оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств, и учитывая, что никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы.

Также при этом суд учитывает, что в силу положений ст. 56 Гражданско-процессуального кодекса РФ, содержание которой следует рассматривать в контексте п. 3 ст. 123 Конституции РФ и ст. 12 Гражданско-процессуального кодекса РФ, закрепляющих принцип состязательности гражданского судопроизводства и принцип равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом. Таким образом, в гражданском процессе в силу действия принципа состязательности исключается активная роль суда, когда суд по собственной инициативе собирает доказательства и расширяет их круг, при этом данный принцип не включает в себя судейского усмотрения.

Также суд учитывает положения ст. 196 Гражданско-процессуального кодекса РФ, согласно которых суд принимает решение по заявленным истцом требованиям, и положения ст. 39 Гражданско-процессуального кодекса РФ, согласно которых основание и предмет иска определяет истец и суд не обладает правом без согласия истца изменять основания или предмет исковых требований, заявленных истцом, так как право выбора способа защиты своих нарушенных прав предоставлено истцу, то есть лицу, которое считает, что нарушены его права и законные интересы, в соответствии с положениями ст. ст. 3 и 4 Гражданско-процессуального кодекса РФ.

Такое нормативное регулирование вытекает из конституционно значимого принципа диспозитивности, который, в частности, означает, что процессуальные отношения в гражданском судопроизводстве возникают, изменяются и прекращаются по инициативе непосредственных участников спорного материального правоотношения, имеющих возможность с помощью суда распоряжаться своими процессуальными правами, а также спорным материальным правом (Постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 5 февраля 2007 г. № 2-П и от 26 мая 2011 г. № 10-П).

В п. 5 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2003 г. за № 23 «О судебном решении» также обращено внимание судов на то, что заявленные требования рассматриваются и разрешаются по основаниям, указанным истцом, а также по обстоятельствам, вынесенным судом на обсуждение в соответствии с ч. 2 ст. 56 Гражданско-процессуального кодекса РФ.

В соответствии со ст. 35 Конституции РФ, право частной собственности охраняется законом и каждый вправе иметь имущество в собственности, владеть, пользоваться и распоряжаться им как единолично, так и совместно с другими лицами, право наследования гарантируется.

Согласно п. 2 ст. 218 Гражданского кодекса РФ право собственности на имущество, которое имеет собственника, может быть приобретено другим лицом на основании договора купли-продажи, мены, дарения или иной сделки об отчуждении этого имущества, в случае смерти гражданина право собственности на принадлежавшее ему имущество переходит по наследству к другим лицам в соответствии с завещанием или законом (п. 2).

В силу требований ст. 1 Федерального закона «О государственной регистрации недвижимости» государственная регистрация права в Едином государственном реестре недвижимости является единственным доказательством существования зарегистрированного права. Зарегистрированное в Едином государственном реестре недвижимости право на недвижимое имущество может быть оспорено только в судебном порядке (ч. 5). Государственной регистрации подлежат право собственности и другие вещные права на недвижимое имущество и сделки с ним в соответствии со статьями 130, 131, 132, 133.1 и 164 Гражданского кодекса Российской Федерации. В случаях, установленных федеральным законом, государственной регистрации подлежат возникающие, в том числе на основании договора, либо акта органа государственной власти, либо акта органа местного самоуправления, ограничения прав и обременения недвижимого имущества, в частности сервитут, ипотека, доверительное управление, аренда, наем жилого помещения (ч. 6).

Такие же положения были указаны в ст. ст. 2 и 4 Федерального закона «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним», действовавших до 1 января 2017 года.

Также в силу требований ст. 69 Федерального закона «О государственной регистрации недвижимости» права на объекты недвижимости, возникшие до дня вступления в силу Федерального закона «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним», признаются юридически действительными при отсутствии их государственной регистрации в Едином государственном реестре недвижимости. Государственная регистрация таких прав в Едином государственном реестре недвижимости проводится по желанию их обладателей (ч. 1). Права на объекты недвижимости, возникающие в силу закона (вследствие обстоятельств, указанных в законе, не со дня государственной регистрации прав), признаются юридически действительными при отсутствии их государственной регистрации в Едином государственном реестре недвижимости (ч. 2).

Также в силу положений ст. 6 Федерального закона «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним», действовавших до 1 января 2017 года, права на недвижимое имущество, возникшие до момента вступления в силу настоящего Федерального закона, признаются юридически действительными при отсутствии их государственной регистрации, введенной настоящим Федеральным законом. Государственная регистрация таких прав проводится по желанию их обладателей. Государственная регистрация прав, осуществляемая в отдельных субъектах Российской Федерации и муниципальных образованиях до вступления в силу настоящего Федерального закона, является юридически действительной (ч. 1). Государственная регистрация возникшего до введения в действие настоящего Федерального закона права на объект недвижимого имущества требуется при государственной регистрации возникших после введения в действие настоящего Федерального закона перехода данного права, его ограничения (обременения) или совершенной после введения в действие настоящего Федерального закона сделки с объектом недвижимого имущества (ч. 2).

В ст. 3 Земельного кодекса РСФСР, утвержденного Верховным Советом Российской Советской Федеративной Социалистической Республики 1 июля 1970 года указано, что в соответствии с Конституцией СССР и Конституцией РСФСР земля является государственной собственностью, то есть всенародным достоянием. Земля состоит в исключительной собственности государства и предоставляется только в пользование. Действия, в прямой или скрытой форме нарушающие право государственной собственности на землю, запрещаются.

В соответствии с ч. 2 ст. 6 Закона РСФСР «О собственности в РСФСР» от 24 декабря 1990 года № 443-1 введена возможность нахождения земельных участков в частной собственности или предоставления их во владение и пользование гражданину в соответствии с Земельным кодексом РСФСР, законодательными актами РСФСР, республик, входящих в Российскую Федерацию.

Как установлено судом, ответчику ФИО4 принадлежит на праве собственности оспариваемый земельный участок с кадастровым № и площадью 3800 кв.м., адрес (местоположение) установлено относительно ориентира, расположенного в границах участка, почтовый адрес ориентира: Чувашская Республика Чебоксарский район Вупман-Сюктерское сельское поселение <адрес>, категория земель: земли населенных пунктов, виды разрешенного использования: для ведения личного подсобного хозяйства, право собственности зарегистрировано в установленном порядке 1 февраля 2014 в Едином государственном реестре недвижимости, документы-основания – оспариваемый договор дарения от 21 января 2014 года, заключённый между ответчиком ФИО5 и как дарителем и ответчиком ФИО4 как одаряемой.

Так, в соответствии с положениями абз. 7 п. 1 ст. 17 Федерального закона «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним», действовавших до 1 января 2017 года, основаниями для государственной регистрации наличия, возникновения, прекращения, перехода, ограничения (обременения) прав на недвижимое имущество и сделок с ним являются также договоры и другие сделки в отношении недвижимого имущества, совершенные в соответствии с законодательством, действовавшим в месте расположения объектов недвижимого имущества на момент совершения сделки.

Также согласно п. п. 1 п. 2 ст. 14 Федерального закона «О государственной регистрации недвижимости» основаниями для осуществления государственного кадастрового учета и (или) государственной регистрации прав являются договоры и другие сделки в отношении недвижимого имущества, совершенные в соответствии с законодательством, действовавшим в месте расположения недвижимого имущества на момент совершения сделки.

Как следует из буквального содержания искового заявления истца и собранных по делу материалов, а также из правовой позиции, на которой настаивали представители истца в судебном заседании, основаниями для удовлетворения заявленных исковых требований является то, что истцу в данном случае принадлежит как последнему члену колхозного двора спорный земельный участок, в связи с чем ответчик ФИО5 незаконно передал его в дар ответчику ФИО4 по договору дарения и таким образом указанный договор дарения также является недействительным (ничтожным), а право собственности данной ФИО4 – отсутствующим.

Так, согласно положений п. 1 ст. 166 Гражданского кодекса РФ, требование о применении последствий недействительности ничтожной сделки вправе предъявить сторона сделки, а в предусмотренных законом случаях также иное лицо, и требование о признании недействительной ничтожной сделки независимо от применения последствий ее недействительности может быть удовлетворено, если лицо, предъявляющее такое требование, имеет охраняемый законом интерес в признании этой сделки недействительной.

В абз. 4 п. 52 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 10/22 от 29 апреля 2010 года «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав» разъяснено, что в случаях, когда запись в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество и сделок с ним нарушает право истца, которое не может быть защищено путем признания права или истребования имущества из чужого незаконного владения (право собственности на один и тот же объект недвижимости зарегистрировано за разными лицами, право собственности на движимое имущество зарегистрировано как на недвижимое имущество, ипотека или иное обременение прекратились), оспаривание зарегистрированного права или обременения может быть осуществлено путем предъявления иска о признании права или обременения отсутствующим.

Таким образом иск об отсутствии права имеет узкую сферу применения и не может заменять собой виндикационный, негаторный или иные иски, поскольку допустим только при невозможности защиты нарушенного права иными средствами.

Так, указанный способ защиты нарушенного права является исключительным способом защиты, возможным лишь при отсутствии спора о праве на имущество (когда нарушенное право истца не может быть защищено посредством предъявления специальных исков, предусмотренных действующим гражданским законодательством), то есть применение данного способа защиты возможно при условии исчерпания иных способов защиты (признание права, виндикация) и установления факта нарушения прав и законных интересов заинтересованного лица. Одним из оснований защиты права собственности на объект недвижимого имущества, осуществляемой посредством признания права отсутствующим, является факт регистрации права собственности на указанный объект за разными лицами, порождающий конкуренцию регистрационных записей в ЕГРН.

Из системного толкования глав 13, 14, 20, параграфа 7 главы 30 ГК РФ вытекает, что правом на предъявления иска о признании права отсутствующими имеет лицо, владеющее этим имуществом и обладающее на него зарегистрированным правом.

Также в соответствии с п. 58 вышеуказанного Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 10/22 от 29 апреля 2010 года лицо, считающее себя собственником находящегося в его владении недвижимого имущества, право на которое зарегистрировано за иным субъектом, вправе обратиться в суд с иском о признании права собственности.

Как следует из п. 59 указанного Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 10/22 от 29 апреля 2010 год, если иное не предусмотрено законом, иск о признании права подлежит удовлетворению в случае представления истцом доказательств возникновения у него соответствующего права.

Учитывая вышеуказанные нормы права, оценивая представленные доказательства по правилам ст. 67 Гражданско-процессуального кодекса РФ и разрешая исковые требования в заявленных пределах, суд приходит к выводу об том, что исковые требования не подлежат удовлетворению по следующим основаниям.

Так, институт колхозного двора в гражданском праве предполагал особый правовой режим имущества, принадлежащего его членам на праве совместной собственности (ст. 116 ГК РСФСР) и колхозный двор мог иметь в собственности подсобное хозяйство на находящемся в его пользовании приусадебном участке земли, жилой дом, продуктивный скот, птицу и мелкий сельскохозяйственный инвентарь в соответствии с уставом колхоза(ст. 126 Гражданского кодекса РСФСР).

В соответствии с ч. 2 ст. 129 Гражданского кодекса РСФСР размер доли члена двора устанавливается, исходя из равенства долей всех членов двора, включая не достигших совершеннолетия и нетрудоспособных.

Также в ст. 560 Гражданского кодекса РСФСР было указано, что в случае смерти члена колхозного двора наследование в имуществе двора не возникает.

Пунктом 6 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2003 года под № 23 «О судебном решении» разъяснено, что в силу статьи 157 ГПК РФ одним из основных принципов судебного разбирательства является его непосредственность, решение может быть основано только на тех доказательствах, которые были исследованы судом первой инстанции в судебном заседании.

В соответствии с ч. 1 ст. 56 Гражданско-процессуального кодекса РФ каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

В силу положений ч. 1 - 3 ст. 67 Гражданско-процессуального кодекса РФ суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств. Никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы. Суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.

Следовательно, стороны по делу вправе предоставлять любые доказательства, достоверные и относимые доказательства, которые обосновывают их позицию в суде.

Однако стороной истца не представлено относимых и допустимых доказательств того, что оспариваемый земельный участок являлся имуществом колхозного двора и принадлежал его членам, в том числе умершей ДД.ММ.ГГГГ бабушке истца ФИО2, а также самому истцу, учитывая также, что из представленных стороной же истца доказательств, а именно Выписке из лицевого счета (т. 1 л.д. 117) следует, что указанная ФИО2 являлась совхозной пенсионеркой, а также сам истец, как следует из его пояснений в судебном заседании от 27.07.2020 (т. 1 л.д. 222-226), с 1986 года выехал из д. Шобашкаркасы Чебоксарского района Чувашской Республики и больше там не проживал, то есть в силу требований ст. 132 Гражданского кодекса РСФСР, действовавших на тот момент, потерял право на долю в имуществе колхозного двора.

Таким образом доводы стороны истца о том, что спорный земельный является собственностью колхозного двора, не основан на фактических обстоятельствах дела и не подтверждается собранными по делу доказательствами, также не представлено соответствующих доказательств возникновении данного колхозного двора. При этом также необходимо отметить то, что Основы законодательства Союза ССР и союзных республик о земле, введенные в действие 15 марта 1990 года, не предусматривают специальный институт колхозного двора, и с момента введения в действие указанных Основ институт колхозного двора, связанный с предоставлением земли колхозом, утратил в земельном законодательстве правовую основу: предоставление земли всем гражданам, в том числе членам колхоза, стало осуществляться только местными Советами народных депутатов. Также часть первая Гражданского кодекса РФ 1994 года также не содержит понятия «колхозный двор» и в связи с этим ст. 126 Гражданского кодекса РСФСР о собственности колхозного двора и, следовательно, признание его специального правового режима в гражданском законодательстве также утратили силу с 1 января 1995 года (ст. 2 Федерального закона от 21 октября 1994 года «О введении в действие части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»).

Так, приведённый истцом способ защиты права, непосредственно связанный с восстановлением положения, существовавшего до нарушения права заинтересованного лица, и пресечением неправомерных действий, одновременно обеспечивает достоверность, непротиворечивость публичных сведений о существовании, принадлежности и правовом режиме объектов недвижимости, содержащихся в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество и сделок с ним (определения Конституционного Суда Российской Федерации от 25 сентября 2014 г. № 2109-О и от 28 января 2016 г. № 140-О).

На основании вышеизложенного, поскольку стороной истца в обоснование иска не представлено достоверных и допустимых доказательств наличия обстоятельств, обосновывающих их требования, в том числе относимых и допустимых доказательств принадлежности ему на каком либо вещном праве, в том числе праве собственности, вышеуказанного спорного земельного участка, суд считает, что оснований для удовлетворения исковых требования в заявленных пределах не имеется, учитывая также, что в данном случае истец не имеет никакого охраняемого законом интереса в признании этой сделки недействительной, так как не является лицом, владеющим (владевшим) этим имуществом или обладающим на него зарегистрированным правом.

Также при этом необходимо отметить, что вышеуказанный спорный земельный участок не мог принадлежать на каком-либо праве ни истцу ФИО1, ни его бабушке ФИО2, по следующим основаниям.

Так, как следует из представленных материалов и иного не имеется, этот оспариваемый земельный участок был образован 30.02.2006 – дата присвоения кадастрового номера.

При этом суд признаёт необоснованными доводы о том, что спорный земельный участок согласно выписок из похозяйственных книг после смерти бабушки истца ФИО1 – ФИО2, был переписан на нового главу – истца ФИО1, так как исходя из содержания этих Выписок невозможно идентифицировать указанный в них земельный участок с оспариваемым земельным участком.

Таким образом на момент смерти вышеуказанной ФИО2 вышеуказанного оспариваемого земельного участка как имущества, обладающего индивидуально-определенными признаками согласно положений ч. 3 ст. 6 Земельного кодекса РФ, в силу которых земельный участок как объект права собственности и иных предусмотренных настоящим Кодексом прав на землю является недвижимой вещью, которая представляет собой часть земной поверхности и имеет характеристики, позволяющие определить ее в качестве индивидуально определенной вещи – в данном случае кадастровый номер и площадь, ещё не существовало, в связи с чем данный оспариваемый земельный участок не мог принадлежать на каком-либо праве ни истцу ФИО1, ни его бабушке ФИО2, и тем самым регистрация права собственности на спорный земельный участок первоначально за ответчиком ФИО5, а в данное время за ответчиком ФИО4, как указано выше, никоим образом не нарушает прав истца, а защите в судебном порядке, в силу требований ст. 3, 4 Гражданско-процессуального кодекса РФ, подлежат только нарушенные или оспариваемые права, что является самостоятельным основанием для отказа в удовлетворении исковых требований в этой части.

При этом доводы, изложенные в исковом заявлении, о том, что со стороны ответчика ФИО5 оспариваемая сделка (договор дарения от 21.01.2014) является недействительной в силу ст. 177 Гражданского кодекса РФ и он правовых последствий данного договора дарения не осознавал, а также он не помнит, что совершал какую-то сделку дарения, на отказ в удовлетворении исковых требований не влияют, так как в силу принципа диспозитивности только истец определяет, в каком объеме требовать от суда защиты (ч. 3 ст. 196 Гражданско-процессуального кодекса РФ) и к кому предъявлять иск (ст. 131 Гражданско-процессуального кодекса РФ), то есть в силу положений ч. 1 - 3 ст. 40, ч. 1 - 2 ст. 41, ч. 2 ст. 131, ч. 3 ст. 196 Гражданско-процессуального кодекса РФ право выбора ответчика принадлежит истцу, то есть в данном случае, если указанный выше ответчик ФИО5 считает свои права нарушенными в этой части, то только он, или иное лицо по его доверенности, вправе обратиться с соответствующими исковыми требованиями, однако в настоящем гражданском делу ответчик ФИО5 указанных требований не предъявлял. Также при этом суд считает необходимым отметить, что в материалах дела не представлены доказательства, обосновывающие данные требования, а именно о нахождении ответчика ФИО5 именно в момент совершения оспариваемой сделки (21.01.2013) в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, обязанность представления которых лежит на стороне истца.

Также на отказ в удовлетворении исковых требований не влияют и доводы, изложенные в исковом заявлении о том, что ответчик ФИО5 исковые требования признаёт, так как в настоящем случае стороной по делу являются два ответчика и таким образом для окончания дела с признанием иска необходимо согласие обоих ответчиков, а в материалах дела не имеется соответствующего согласия ответчика ФИО4 с исковыми требованиями.

Иных доказательств, обосновывающих доводы истца, на основании которых возможно удовлетворение заявленных им исковых требований в этом виде, суду не предоставлено. При таких обстоятельствах правовых оснований для удовлетворения настоящих исковых требований в заявленных пределах не имеется, что применительно к вышеприведенным нормам права, является основанием для отказа в удовлетворении иска.

На основании вышеизложенного, руководствуясь ст. ст. 196-199 Гражданско-процессуального кодекса РФ, суд,

РЕШИЛ :

В удовлетворении исковых требований ФИО1 к ФИО4 и ФИО5 о восстановлении права на законное владение, пользование и распоряжение им на земельным участком площадью 3800 кв.м. и с кадастровым №, расположенным в Чебоксарском районе в <адрес>, путём признания договора дарения от 21.01.2014 спорного земельного участка недействительным (не влекущим правовых последствий) в связи с его ничтожностью и в связи с отсутствием права на его распоряжение (дарение) у дарителя ФИО5 в связи с недействительностью (ничтожностью) внесённой в похозяйственную книгу записи о собственнике (хозяине) личного подсобного хозяйства путём зачёркивания (внесения незаконного исправления) записи о законном собственнике (владельце) спорного недвижимого имущества ФИО1; Признании недействительной (не влекущей правовых последствий) в связи с ничтожностью (незаконностью) записи в ЕГРП (ЕГРН) за № о возникновении 31 декабря 2013 года права на земельный участок с кадастровым № у ФИО5; Признании недействительным (не влекущим правовых последствий) договора дарения земельного участка с кадастровым №, заключенного 21 января 2014 года между ФИО5 и ФИО6; Признании отсутствующим (не возникшим) права собственности ФИО6 на земельный участок, зарегистрированный в ЕГРП (ЕГРН) 1.02.2014 за номером записи регистрации №, отказать.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Верховный Суд Чувашской Республики в течение 1 (одного) месяца со дня его изготовления в окончательной форме через Чебоксарский районный суд Чувашской Республики.

Решение в окончательной форме изготовлено 29 сентября 2020 года.

Председательствующий: Афанасьев Э.В.