Приговор № 1-65/2019 от 14 июля 2019 г. по делу № 1-65/2019

ПРИГОВОР

Именем Российской Федерации

15 июля 2019 г. г. Ростов-на-Дону

Ростовский-на-Дону гарнизонный военный суд в составе председательствующего Браславцева С.В., при секретаре судебного заседания Степаненко Л.С., с участием государственного обвинителя – старшего помощника военного прокурора Новочеркасского гарнизона <...> ФИО1, обвиняемого ФИО2, его защитника – адвоката Маматюка А.Ю., рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело в отношении военнослужащего войсковой части №00000 <...>

ФИО2, родившегося ДД.ММ.ГГГГ в <адрес>, <...> образованием, <...>, несудимого, имеющего ребенка ДД.ММ.ГГГГ, проходящего военную службу с апреля 2003 г., в том числе в качестве прапорщика с декабря 2005 г., зарегистрированного по месту жительства по адресу: <адрес>,

обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК РФ.

Судебным следствием военный суд

УСТАНОВИЛ:

Около 21 часа 15 минут 1 января 2019 г., Шкарбаненко, находясь по месту своего жительства в <адрес>, будучи недовольный состоянием алкогольного опьянения и поведением своей сожительницы А., в ходе ссоры, возникшей на почве взаимных претензий, обусловленных совместным проживанием с А. нанес ей 8 ударов по различным частям тела, а именно 1 удар правой ладонью в область лица слева, 3 удара правым кулаком и 4 удара правой ногой в область живота, в результате которых А, были причинены телесные повреждения в виде закрытой тупой травмы живота с разрывом брыжейки тонкого кишечника, сопровождавшимся обильным кровотечением в брюшную полость с развитием травматического постгеморрагического шока, которое расценивается как тяжкий вред, причиненный здоровью человека, по признаку опасности для жизни, и повлекшей по неосторожности смерть А., а также в виде кровоподтека в проекции левого угла нижней челюсти и тупой травмы груди с переломами ребер, которые не состоят в причинно-следственной связи с наступившей смертью.

Из показаний Шкарбаненко, данных в судебном заседании, а также оглашенных в порядке ст. 276 УПК РФ, следует, что его показания по своему содержанию соответствуют изложенному выше, что умысла на лишение А. жизни у него не имелось и что в содеянном он раскаивается. Также из этих показаний следует, что Шкарбаненко отсутствовал дома с 29 декабря 2018 г. до 23 часов 1 января 2019 г. А., с которой он сожительствовал, оставалась у него дома одна. Разговаривая с А. по телефону, он понимал, что она употребляет спиртные напитки, а 1 января 2019 г. она вовсе перестала отвечать на его звонки. Возвратившись домой, он застал А. спящей в состоянии алкогольного опьянения, в связи с чем разбудил её, поскольку такое состояние А. его всегда сильно раздражало. На его претензии по поводу очередного употребления алкоголя А. стала оскорблять его, а также заявила, что в его отсутствие она ему изменила. При этом при попытках встать на ноги А. падала на пол. Будучи озлобленным таким состоянием и поведением А., не сдержавшись, он применил к ней физическое насилие в вышеуказанном объеме, при этом он не действовал с особой жестокостью, а А. не находилась в беспомощном состоянии.

Помимо частичного признания Шкарбаненко вины в инкриминируемом ему преступлении, его виновность в содеянном подтверждается совокупностью следующих исследованных в судебном заседании доказательств.

Так, согласно протоколу осмотра от 5 января 2019 г., местом происшествия является служебная квартира Шкарбаненко <адрес>.

Из протоколов явки Шкарбаненко с повинной видно, что он 5 января 2019 г. добровольно сообщил о том, что около 21 часа 15 минут 1 января 2019 г., находясь в своей квартире по вышеуказанному адресу, в ходе конфликта с А. нанес ей несколько ударов в область живота.

Согласно протоколам проверки показаний Шкарбаненко на месте от 5 января 2019 г. и следственного эксперимента от 22 марта 2019 г., Шкарбаненко в ходе этих следственных действий подтвердил свои показания о нанесении А. телесных повреждений и на месте показал механизм нанесения А. 3 ударов правым кулаком и 4 ударов правой ногой в область живота.

Потерпевшая А. 2 <...> в судебном заседании показала, что её дочь сожительствовала со Шкарбаненко с 2011 года, злоупотребляла спиртными напитками и часто конфликтовала со Шкарбаненко. Также из показаний потерпевшей следует, что она не принимала участия в личной жизни дочери, крайний раз общалась с ней за полгода до её смерти, о смерти дочери узнала от Шкарбаненко, с которым ранее лично знакома не была, из сообщения в социальной сети «Одноклассники», и что Шкарбаненко признался ей в том, что нанес её дочери 1 января 2019 г. не менее трех ударов в область живота.

Из оглашенных в судебном заседании показаний свидетеля А.1, <...> и из протокола осмотра документов от 8 февраля 2019 г. следует, что Шкарбаненко сообщил о смерти А. в дежурную часть около 9 часов 2 января 2019 г., а её матери - через социальную сеть «Одноклассники» в 9 часов 38 минут 2 января 2019 г.

Согласно показаниям свидетеля З., <...> последний сожительствовал с А. которая злоупотребляла спиртными напитками. До 19 часов 50 минут 1 января 2019 г. Шкарбаненко находился у неё дома в <адрес>, затем, когда Шкарбаненко не смог дозвониться до А., он поехал к себе домой в <адрес>, вернулся Шкарбаненко после 23 часов тех же суток, при этом очень нервничал и не хотел с ней разговаривать.

Из показаний свидетелей С. и С.1, <...> каждого в отдельности, следует, что утром 1 января 2019 г. А. употребила у них дома водку, затем ушла. Также из показаний этих свидетелей следует, что Шкарбаненко в период инкриминируемых ему деяний, то есть около 23 часов 15 минут 1 января 2019 г., находился в своей квартире.

Из показаний свидетеля С.1 и Р. <...> также следует, что в связи с употреблением А. спиртных напитков Шкарбаненко неоднократно выгонял А. из своей квартиры, в таких случаях она фактически жила в подъезде дома до тех пор, пока Шкарбаненко вновь не пускал её домой.

Как усматривается из протокола осмотра местности от 13 мая 2019 г., в ходе этого следственного действия, произведенного с участием свидетеля С. установлено, что попасть в подъезд дома, где находится квартира Шкарбаненко, можно только при наличии ключа от входной двери, в связи с чем присутствие посторонних лиц в квартире у Шкарбаненко исключается.

В ходе осмотра информации о соединениях между абонентами по абонентским номерам, используемым Шкарбаненко и А., что усматривается из протоколов осмотра документов от 11 марта и 2 апреля 2019 г., Шкарбаненко в период инкриминируемых ему деяний находился вместе с А. в <адрес>.

Из показаний свидетеля Е. <...> следует, что Шкарбаненко и А. проживая совместно, часто конфликтовали, при этом последняя злоупотребляла спиртными напитками. Также Е. показала, что около 18 часов 30 минут 1 января 2019 г. она видела А. на территории военного городка в состоянии алкогольного опьянения. Кроме того из показаний Е. следует, что со слов Шкарбаненко ей известно, что 1 января 2019 г., когда Шкарбаненко вернулся домой, он застал А. спящей в состоянии алкогольного опьянения, тогда он разбудил её и в ходе возникшего конфликта нанес ей не менее трех ударов кулаком в область живота.

Свидетель Ш. <...> в судебном заседании показала, что в связи с злоупотреблением А. спиртными напитками она запретила сыну, чтобы А. приезжала к ней домой, и сама выгоняла А. из квартиры Шкарбаненко, поскольку та вела антисоциальный образ жизни.

О том, что А. вела такой образ жизни, не занималась содержанием и воспитанием своей <...> дочери ДД.ММ.ГГГГ, злоупотребляла алкоголем, в состоянии опьянения вела себя неадекватно, хотела покончить жизнь самоубийством, показали также в судебном заседании свидетели Д. и Х..

Из протокола осмотра жилища от 17 января 2019 г., протоколов осмотра предметов от 20 и 24 января 2019 г., заключений экспертов от 26 февраля 2019 г. № 6 и от 13 марта 2019 г. № 114 усматривается, что на вещах и предметах, изъятых с места происшествия и у Шкарбаненко, а именно на майке А., пододеяльнике и полотенце из квартиры Шкарбаненко, а также на его джинсах, обнаружены пятна крови, принадлежащей А.

Из заключения эксперта от 6 марта 2019 г. № 3 видно, что при судебно-медицинском исследовании трупа А. обнаружено телесное повреждение в виде закрытой тупой травмы живота с разрывом брыжейки тонкого кишечника, сопровождавшимся острой массивной кровопотерей, которая в момент причинения, по признаку опасности для жизни, расценивается как тяжкий вред здоровью человека, находится в прямой причинно-следственной связи с наступлением смерти, которая наступила не сразу, а через неопределенный промежуток времени, до 12 часов 30 минут 2 января 2019 г. Из этого заключения также следует, что в крови и моче А. обнаружен этиловый спирт в концентрации, соответствующей «смертельному отправлению», однако в данном случае смерть не могла наступить от отравления алкоголем. Кроме того у А. имелась закрытая тупая травма груди в виде неполных контактных и конструктивных переломов правых 5,6 ребер по средне-ключичной линии, левых 4, 5, 6, 7, 8 и 9 ребер дугообразно по средне-ключичной линии, левых 6, 7, 8 и 9 ребер от передней до задней подмышечной линии, а также кровоподтек в проекции левого угла нижней челюсти.

По результатам ситуационной судебно-медицинской экспертизы от 29 марта 2019 г. № 39 установлено, что повреждения, приведшие к смерти А., могли быть причинены вследствие нанесенных ей 3 ударов правым кулаком и 4 ударов правой ногой в среднюю треть передней поверхности живота, то есть при обстоятельствах, указанных в протоколе следственного эксперимента от 22 марта 2019 г. с участием Шкарбаненко.

По заключению эксперта от 6 февраля 2019 г. № 2 у Шкарбаненко каких-либо телесных повреждений не обнаружено.

По заключению комиссии экспертов от 22 февраля 2019 г. № 27 Шкарбаненко каким-либо хроническим, психическим расстройством, временным психическим расстройством, слабоумием или иным болезненным состоянием психики в период инкриминируемого ему деяния не страдал и не страдает в настоящее время, в период времени, относящейся к инкриминируемому ему деянию, в состоянии аффекта не находился, по своему психическому состоянию мог и может осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими.

Кроме того, индивидуально-психологические особенности Шкарбаненко являются акцентуированными (заостренными), не достигают степени выраженности, выходящей за рамки нормативного диапазона, и не оказали существенного влияния на его поведение в исследуемый период, то есть не ограничили его способность к полноценному осознанию и произвольной волевой регуляции его действий при совершении инкриминируемого ему деяния.

Все вышеизложенные выводы экспертов суд находит аргументированными, научно обоснованными и соответствующими материалам уголовного дела, а также данным о личности подсудимого, полученным в судебном заседании, в связи с чем суд признает Шкарбаненко вменяемым.

Оценив вышеперечисленные доказательства, суд признает их достоверными, допустимыми, согласующимися между собой и в своей совокупности достаточными для вывода о виновности подсудимого в совершении преступления.

Давая юридическую оценку содеянного Шкарбаненко суд исходит из того, что Шкарбаненко, применяя физическое насилие к А., осознавал общественную опасность своих действий, предвидел возможность наступления общественно опасных последствий этих действий в виде причинения тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни А., и желал их наступления или относился к ним безразлично, однако по небрежности не предвидел возможности наступления смерти А., хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должен был и мог её предвидеть, о чем свидетельствуют механизм и локализация нанесенных им телесных повреждений.

Вместе с тем суд отмечает, что несмотря на наличие на трупе А. не менее 14 точек приложения силы, что может соответствовать не менее чем 14 травматическим воздействиям, часть телесных повреждений, имеющихся у А., по выводам экспертов, могли образоваться вследствие падений А. имевших место незадолго, в пределах суток до наступления смерти.

Поскольку любые сомнения в виновности подсудимого толкуются в его пользу, а падения А. в том состоянии алкогольного опьянения, в котором она находилась 1 января 2019 г., не исключаются, суд исключает из объема обвинения Шкарбаненко нанесение им А. иных телесных повреждений, не указанных в описательной части приговора.

Проявление особой жестокости в содеянном Шкарбаненко органы предварительного следствия, как установлено в ходе судебного разбирательства, усмотрели в множественном нанесении ударов по различным частям тела А., однако само по себе нанесение множества телесных повреждений в данном случае не может являться основанием для вывода о наличии такого квалифицирующего признака, так как, исходя из обстоятельств данного дела, является лишь результатом возбужденного состояния виновного, который застал А. в состоянии сильного алкогольного опьянения, а та на его обоснованные претензии по данному поводу стала выражаться в адрес Шкарбаненко нецензурной бранью и заявила об измене. Более того, как установлено судом, часть телесных повреждений у А. связаны с её падениями.

Кроме того, состояние сильного алкогольного опьянения А. в значительной степени притупляло чувство боли, в связи с чем оснований полагать, что Шкарбаненко, нанося удары А., сознавал, что причиняет ей особые мучения и страдания, не имеется. Каких-либо иных обстоятельств, связанных, например, с обстановкой совершения преступления, и указывающих на то, что А. испытывала особые страдания, по делу не установлено, а данные, позволяющие установить, что умыслом Шкарбаненко охватывалось причинение А. тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни, с особой жестокостью, в материалах дела отсутствуют.

По выводам эксперта, влияние алкоголя на организм человека индивидуально, и определить, могла ли А. совершать какие-либо активные действия, защищать себя и оказывать сопротивление, не представляется возможным. При таких обстоятельствах, поскольку А. в силу своего развития и физического состояния, не относится к лицам, не способным оказывать сопротивление, и не находилась в бессознательном состоянии, то несмотря на её нахождение в состоянии алкогольного опьянения тяжелой степени, у суда отсутствуют основания отнести А. к лицу, заведомо для Шкарбаненко находящемуся в беспомощном состоянии.

Таким образом, содеянное Шкарбаненко, который около 21 часа 15 минут 1 января 2019 г. в <адрес> умышленно причинил А. тяжкий вред здоровью, опасный для жизни человека, что повлекло по неосторожности её смерть, суд квалифицирует по ч. 4 ст. 111 УК РФ, при этом исключает из юридической квалификации содеянного Шкарбаненко такие квалифицирующие признаки, предусмотренные п. «б» ч. 2 ст. 111 УК РФ, как «совершение преступления с особой жестокостью» и «в отношении лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии».

В соответствии с п. «г», «з» и «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ, обстоятельствами, смягчающими наказание подсудимому Шкарбаненко, суд признаёт наличие малолетнего ребенка, противоправность и аморальность поведения А., явившегося поводом для преступления, а также явку Шкарбаненко с повинной, а в соответствии с ч. 2 ст. 61 УК РФ учитывает в качестве таковых обстоятельств раскаяние подсудимого в содеянном, то, что Шкарбаненко к уголовной ответственности привлекается впервые, является ветераном боевых действий, по службе характеризуется в целом положительно.

С учетом фактических обстоятельств преступления и степени его общественной опасности, указанных выше смягчающих обстоятельств и отсутствия отягчающих наказание обстоятельств, а также вида и размера подлежащего назначению наказания, суд считает возможным в соответствии с ч. 6 ст. 15 УК РФ изменить категорию совершенного Шкарбаненко преступления (особой тяжести) на менее тяжкую и признает его тяжким преступлением.

С учетом данных о личности Шкарбаненко суд полагает возможным не лишать его воинского звания в соответствии со ст. 48 УК РФ.

Дополнительное наказание в виде ограничения свободы, в силу ч. 6 ст. 53 УК РФ, Шкарбаненко, как военнослужащему, назначено быть не может.

В целях обеспечения приговора меру пресечения в виде заключения под стражу в отношении Шкарбаненко следует оставить без изменения до вступления приговора в законную силу.

Потерпевшей А. 2 к Шкарбаненко предъявлен иск о возмещении имущественного ущерба на сумму 45 250 рублей, связанного с расходами на погребение, и о компенсации морального вреда в размере 10 000 000 рублей.

В соответствии со ст. 1064 и 1094 ГК РФ иск в части возмещения потерпевшей расходов, непосредственно связанных на погребение и на обрядовые действия по захоронению тела человека после его смерти, подтвержденные документально, подлежит удовлетворению в полном объеме.

Рассмотрев гражданский иск потерпевшей о компенсации причиненного ей морального вреда, с учетом установления вины подсудимого в совершении указанного преступления, суд находит основания иска в этой части подтвержденными в ходе судебного разбирательства. Что же касается размера компенсации причиненного потерпевшей морального вреда, то с учетом положений ст. 151, 1099-1101 ГК РФ, характера и степени причиненных потерпевшей нравственных страданий, связанных с невосполнимой утратой дочери, в личной жизни которой потерпевшая, однако, не принимала участия, руководствуясь требованиями разумности и справедливости, суд приходит к выводу о необходимости частичного удовлетворения иска, в размере 500 000 рублей, с отказом в остальной части на сумму 9 500 000 рублей.

При рассмотрении вопроса о судьбе вещественных доказательств суд руководствуется положениями ч. 3 ст. 81 УПК РФ.

На основании вышеизложенного и руководствуясь ст. 302, 308 и 309 УПК РФ, военный суд

ПРИГОВОРИЛ:

Признать ФИО2 виновным в умышленном причинении тяжкого вреда здоровья, опасного для жизни человека, повлекшем по неосторожности смерть потерпевшего, то есть в преступлении, предусмотренном ч. 4 ст. 111 УК РФ, и назначить ему наказание в виде лишения свободы на срок 4 (четыре) года.

На основании ч. 6 ст. 15 УК РФ осужденному ФИО2 изменить категорию преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК РФ, с особо тяжкого на тяжкое преступление.

На основании п. «б» ч. 1 ст. 58 УК РФ отбывание лишения свободы назначить ФИО2 в исправительной колонии общего режима.

Срок отбывания наказания осужденному ФИО2 исчислять с 15 июля 2019 г. с зачетом в соответствии с положениями ч. 3.1 ст. 72 УК РФ времени его задержания и содержания под стражей в связи с данным делом в период с 5 по 7 января 2019 г. и с 22 января по 14 июля 2019 г. включительно.

До вступления приговора в законную силу меру пресечения – заключение под стражу в отношении осужденного ФИО2 оставить без изменения и содержать его в ФКУ «СИЗО-1 ГУФСИН России по Ростовской области».

Гражданский иск потерпевшей А. 2 удовлетворить частично, взыскать в её пользу с осужденного ФИО2:

- 45 250 (сорок пять тысяч двести пятьдесят) рублей в счет возмещения имущественного ущерба;

- 500 000 (пятьсот тысяч) рублей в счет компенсации морального вреда, в остальной части на сумму 9 500 000 (девять миллионов пятьсот тысяч) рублей отказать.

По вступлении приговора в законную силу вещественные доказательства по делу, поименованные на л.д. 237-245, т. 5 – уничтожить, остальные оставить на хранение при деле.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Северо-Кавказского окружного военного суда в течение 10 суток со дня постановления приговора, а осужденным ФИО2, содержащимся под стражей - в тот же срок со дня вручения ему копии приговора.

В случае направления уголовного дела в судебную коллегию по уголовным делам Северо-Кавказского окружного военного суда для рассмотрения в апелляционном порядке осужденный вправе ходатайствовать о своем участии в заседании суда апелляционной инстанции, поручить осуществление своей защиты избранному им защитнику, отказаться от защитника либо ходатайствовать перед судом апелляционной инстанции о назначении ему защитника.

Председательствующий С.В.Браславцев