Приговор № 1-43/2019 от 16 мая 2019 г. по делу № 1-43/2019

Дело 1-43/2019


ПРИГОВОР

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

г. Звенигово 17 мая 2019 года

Звениговский районный суд Республики Марий Эл в составе: председательствующего – судьи Звениговского районного суда Республики Марий Эл Смирнова А.В., при секретаре Ипатовой В.А.,

с участием: государственного обвинителя – старшего помощника прокурора <адрес> Республики Марий Эл ФИО1,

подсудимого ФИО2,

защитника – адвоката Витик А.И., представившего удостоверение №, ордер № от <дата>,

потерпевшей РНВ,

рассмотрев в открытом судебном заседании в <адрес> Республики Марий Эл уголовное дело в отношении

ФИО2, <.....>,

обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК РФ,

установил:

ФИО2 умышленно причинил тяжкий вред здоровью, опасный для жизни человека, с применением предмета, используемого в качестве оружия, повлекший по неосторожности смерть потерпевшего, при следующих обстоятельствах:

<дата> в период времени с 09 часов до 14 часов 46 минут между ФИО2 и НВИ, находившимися по месту проживания последнего по адресу: <адрес>, во время употребления спиртных напитков на почве личных неприязненных отношений возникла ссора, в ходе которой у ФИО2 возник преступный умысел, направленный на причинение НВИ тяжкого вреда здоровью с применением предмета, используемого в качестве оружия.

Реализуя задуманное, ФИО2 взял в правую руку лежащий на расположенном перед ним столе складной нож, находящийся в рабочем (раскрытом) положении, и, применяя его в качестве оружия, осознавая общественно-опасный характер своих действий, в результате которых неизбежно будет причинен тяжкий вред здоровью потерпевшему и, желая причинение такого вреда, не предвидя наступления смерти, хотя при должной внимательности и предусмотрительности мог и должен был предвидеть такие последствия, с силой нанес его клинком один удар в область живота сидящему рядом с ним НВИ, причинив ему телесные повреждения <.....>, которые состоят в прямой причинной связи со смертью, повлекли за собой вред здоровью, опасный для жизни человека, относятся к повреждениям, причинившим тяжкий вред здоровью.

В результате вышеуказанных преступных действий ФИО2 НВИ <дата> в 11 часов 30 минут скончался в ГБУ РМЭ «<.....> ЦРБ», смерть его наступила от проникающего колото-резаного ранения живота <.....>.

Подсудимый ФИО2 вину в совершении преступления признал частично, сообщил, что ножевое ранение НВИ в области его живота причинил по неосторожности, от дачи дальнейших показаний отказался, в связи с чем в судебном заседании были оглашены показания, данные им в ходе предварительного следствия.

Так, из показаний подозреваемого и обвиняемого ФИО2 от <дата> и <дата> следует, что <дата> около 11 часов он, НВИ, НСГ и ХМГ распивали спиртные напитки в доме у НВИ по адресу: <адрес>, все находились в состоянии алкогольного опьянения. Во время употребления спиртного между НВИ и НСГ возник словесный конфликт. Желая их успокоить, он взял лежащий на столе раскладной кнопочный нож, который был в сложенном положении, и хотел нанести им удар по ноге сидящему рядом с ним НВИ, но попал ему в живот, при этом нож специально не раскрывал, он раскрылся в момент нанесения удара, так как случайно задел его кнопку. После удара НВИ закричал, они приложили ему на место раны тряпку и вызвали скорую помощь. Когда потерпевшего увезли в больницу, он выбросил вышеуказанный нож на <адрес> в <адрес> (т. 1 л.д. 76-78, 107-108).

В целом аналогичные сведения ФИО2 сообщил и при проверке его показаний на месте совершения преступления <дата>, в ходе которой пояснил, что, намереваясь прекратить ссору между Н-выми, он взял в правую руку лежащий на столе кнопочный нож и им, желая ударить по ноге НВИ, случайно попал в живот последнему (т. 1 л.д. 80-84).

Отраженные защитником нарушения при проведении проверки показаний на месте, такие как неиспользование следователем манекена, макета ножа, отсутствие разрешения собственника жилища на проведение в нем данного следственного действия, не являются существенными и не влекут за собой признание ее результатов недопустимым доказательством.

Согласно показаниям обвиняемого ФИО2 от <дата> и <дата>, во время употребления спиртных напитков они располагались в доме потерпевшего следующим образом: он и НВИ сидели рядом друг с другом на диване слева от входа – он справа от потерпевшего, НСГ и ХМГ сидели справа от входа, стол находился между ними, то есть между диванами посередине комнаты. Во время словесной ссоры между Н-выми, он, чтобы прекратить ссору, не вставая с дивана, взял в правую руку первый попавшийся предмет и, желая привлечь к себе внимание ссорящихся, хотел ударить им по ноге сидящего рядом с ним НВИ, однако тот оттолкнул его руку, в связи с чем удар пришелся не по ноге, а в живот потерпевшему. После этого он отдернул свою руку и увидел, что предметом, который он взял со стола, оказался кнопочный нож, который, по всей видимости, в момент удара случайно раскрылся. При этом нож у него оказался в положении лезвием вниз, удар нанес НВИ сверху вниз. Таким образом, умышленно нож со стола он не брал, поскольку не желал причинять какого-либо вреда потерпевшему, удар пришелся в область живота НВИ в результате его же действий. Выпитое им в тот день спиртное никаким образом не повлияло на его поведение, поскольку своими действиями он лишь желал прекратить ссору между Н-выми (т. 3 л.д. 32-39, 173-175).

Оценивая в совокупности с иными доказательствами показания ФИО2 о причинении телесных повреждений НВИ по неосторожности, об отсутствии у него мотива для совершения умышленного преступления, суд пришел к выводу о том, что они не соответствуют фактическим обстоятельствам уголовного дела, связывает их с избранной подсудимым защитой от уголовного преследования и стремлением таким образом избежать уголовной ответственности за совершенное особо тяжкое преступление.

Доводы подсудимого о неосторожном причинении потерпевшему телесных повреждений в области его живота, об отсутствии у него мотива для совершения преступления опровергаются следующей совокупностью исследованных в судебном заседании доказательств.

Так, из показаний допрошенного в качестве свидетеля НСГ следует, что <дата> днем он, ФИО2, ХМГ и НВИ распивали спиртные напитки в частном жилом доме у НВИ Сначала он сидел рядом с НВИ, но потом у него с ним возникла словесная ссора, в связи с чем он пересел от него к ХМГ, а рядом с НВИ на диван сел ФИО2 К тому времени из-за выпитого спиртного все опьянели, особенно НВИ и ХМГ После того, как он пересел к ХМГ, НВИ устроил словесную ссору уже со ФИО2, причиной которой послужило их обсуждение обстоятельств отбывания ранее НВИ наказания в местах лишения свободы. Во время их перепалки он услышал, как НВИ вскрикнул, после чего заметил в области его живота рану и понял, что его ударил ножом ФИО2, однако самого удара не видел, так как в тот момент на них не смотрел. После этого, они со ФИО2 стали оказывать помощь НВИ, а потом пошли на улицу, чтобы вызвать скорую помощь. На улице ФИО2 что-то выкинул, но что не разглядел. Затем, через некоторое время приехала скорая помощь и отвезла потерпевшего в больницу, где он через несколько дней скончался.

Свидетель НСГ показал также, что может с уверенностью сказать, что в момент причинения ножевого ранения НВИ у него ссоры с ним уже не было, в тот момент у НВИ была словесная перепалка со ФИО2, возникшая между ними по причине, озвученной им выше. В тот день на столе, за которым они распивали спиртное, лежал также кнопочный нож, который НВИ кто-то подарил накануне, он им нарезал закуску.

В судебном заседании в соответствии с положениями ч. 3 ст. 281 УПК РФ были также исследованы показания свидетеля НСГ от <дата>, <дата> и <дата>, данные им на предварительном следствии, из которых следует, что во время возникшей между НВИ и ФИО2 в ходе употребления спиртного словесной ссоры, ФИО2 взял лежащий на столе кнопочный нож с зеленой ручкой, который НВИ кто-то подарил накануне на день рождения, и им ударил в живот сидящему рядом с ним на диване НВИ, от чего тот вскрикнул и стал держаться за живот. Когда он осмотрел живот НВИ, увидел в его области рану, поэтому позвонил своей маме ИТВ и попросил вызвать скорую помощь, после чего они со ФИО2 также вышли на улицу, чтобы позвать на помощь, где ФИО2 выбросил нож, которым нанес удар ножом в живот потерпевшему (т. 1 л.д. 101-102, т. 2 л.д. 68-72, т. 3 л.д. 153-160).

После оглашения показаний свидетель НСГ подтвердил их правильность, объяснив причину возникших противоречий значительным временем, прошедшим с момента описываемых им событий, и частым после этого употреблением им спиртных напитков.

Оценивая оглашенные показания свидетеля НСГ об обстоятельствах причинения ФИО2 ножевого ранения НВИ, суд приходит к выводу об их достоверности, поскольку они были получены следователем через непродолжительное время после совершения преступления, с соблюдением требований уголовно-процессуального закона, они полностью согласуются с иными доказательствами, исследованными в судебном заседании.

Поскольку свидетель НСГ подтвердил правильность оглашенных показаний и объяснил причину возникших противоречий, в объективности которой сомневаться оснований не имеется, суд приходит к выводу о том, что существенные противоречия в исследованных показаниях указанного свидетеля устранены.

Доводы подсудимого о том, что свидетель НСГ не мог видеть обстоятельства нанесения им удара ножом потерпевшему, поскольку в тот момент находился в состоянии сильного алкогольного опьянения, кроме того смотрел телевизор, являются необоснованными, так как прямо опровергаются показаниями самого НСГ, согласно которым удар ножом потерпевшему подсудимый нанес в тогда, когда он наблюдал за происходящим между ними конфликтом, а состояние алкогольного опьянения не лишало его возможности правильно воспринимать происходящие в доме события, которые полностью согласуются с иными исследованными в судебном заседании доказательствами.

Об объективности и достоверности показаний прямого свидетеля преступления НСГ свидетельствует и то, что у него отсутствует какая-либо заинтересованность в исходе данного уголовного дела, как следует из показаний НСГ и показаний самого подсудимого никакой личной, либо иной неприязни между ними нет.

Свидетель ИТВ показала, что <дата> около 13-14 часов к ней позвонил ее сын НСГ и попросил вызвать НВИ скорую помощь. Она сразу же направилась по месту жительства последнего, где увидела НВИ, у которого в области живота была рана, а также своего сына НСГ и ФИО2 Все они находились в состоянии алкогольного опьянения, на полу лежали пустые бутылки из-под водки. Об обстоятельствах причинения ножевого ранения НВИ присутствующие пояснить отказались, однако позднее НСГ рассказал ей, что ножевое ранение НВИ причинил ФИО2 В последнее время НВИ жил один, периодически употреблял спиртные напитки, в состоянии алкогольного опьянения мог устроить словесную ссору, однако агрессии не проявлял. В числе его знакомых был также ФИО2

Свидетель ХМГ показал, что <дата> днем он, ФИО2, НСГ и НВИ употребляли спиртные напитки в доме у НВИ Он располагался рядом с НСГ, а НВИ и ФИО2 сидели рядом друг с другом за столом напротив них. Во время распития спиртного ФИО2 в какой-то момент нанес удар ножом в живот сидящему рядом с ним НВИ, в результате чего у последнего на животе образовалась рана. После этого НСГ и ФИО2 стали оказывать помощь НВИ, а потом ушли вызывать скорую помощь. НВИ попросил его уйти, пояснив, что позже сам разберется со ФИО2 за причиненное ему телесное повреждение, однако он остался. Через некоторое время приехала скорая помощь, на которой потерпевшего увезли в больницу. Как именно и по какой причине ФИО2 ударил ножом НВИ, не знает, так как в тот момент отвлекся.

Свидетель ЧСВ – фельдшер скорой медицинской помощи показал, что <дата> он по поступившему вызову с водителем ГДА прибыл в частный дом по адресу: <адрес>, в котором находился НВИ с колото-резаной раной живота, а также трое мужчин, среди которых были ФИО2 и НСГ, все они находились в состоянии алкогольного опьянения. НВИ пояснил, что сам наткнулся на нож, после чего был доставлен ими в больницу.

Аналогичные сведения об обстоятельствах выезда бригады скорой медицинской помощи на место происшествия изложены в карте вызова скорой медицинской помощи № от <дата> (т. 1 л.д. 15-16).

Допрошенный в качестве свидетеля ГДА сообщил те же сведения, что и ЧСВ, пояснил, что в дом с фельдшером он не заходил, ждал его в машине скорой помощи.

Свидетель БИВ показал, что НВИ являлся его другом. В последнее время НВИ жил один, иногда употреблял спиртные напитки, однако в состоянии алкогольного опьянения агрессии не проявлял. Общался НВИ, в том числе, со ФИО2, который проживает неподалеку от него, отношения у него с ним были нормальные. Последний раз видел НВИ <дата>, каких-либо жалоб он не предъявлял. Обстоятельства причинения ножевого ранения потерпевшему ему не известны.

Допрошенная в качестве свидетеля СВГ – мать подсудимого, показала, что она проживает со своим сыном, характеризует его положительно. НВИ являлся их соседом, в связи с чем ФИО2 периодически с ним общался, но какие между ними были взаимоотношения не знает. <дата> и <дата> она находилась в <адрес>, поэтому чем занимался сын в тот день в ее отсутствие ей не известно, обстоятельства причинения НВИ <дата> телесных повреждений ей также не известны.

Потерпевшая РНВ показала, что НВИ приходился ей двоюродным братом, проживал один по адресу: <адрес>. НВИ она навещала редко, но может сказать, что периодически он употреблял спиртные напитки, в состоянии алкогольного опьянения был склонен к конфликтам. ФИО2 являлся знакомым НВИ, иногда приходил к нему в гости, были ли между ними конфликты, не знает. Обстоятельства причинения ножевого ранения НВИ ей не известны.

Из показаний свидетеля АЮИ следует, что <дата> около 14-15 часов к нему на сотовый телефон позвонил его односельчанин НВИ и попросил вызвать скорую помощь, пояснив, что ему тяжело дышать. Так как номера скорой помощи у него не было, он попросил вызвать скорую помощь НВИ свою супругу АФС (т. 2 л.д. 40-43).

Свидетель АФС дала аналогичные с АЮИ показания (т. 2 л.д. 44-46).

Кроме этого, вина ФИО2 в совершении преступления полностью подтверждается следующими исследованными в судебном заседании доказательствами.

Из рапорта оперативного дежурного ОМВД России по <адрес> от <дата> следует, что в 15 часов 45 минут в дежурную часть полиции из больницы поступило телефонное сообщение о том, что по адресу: <адрес>, около 14 часов 46 минут фельдшером оказана первая медицинская помощь НВИ, у которого установлена проникающая рана живота, в связи с чем он доставлен в хирургическое отделение больницы (т. 1 л.д. 7).

Согласно медицинской карте стационарного больного №, осмотренной в судебном заседании, НВИ поступил в хирургическое отделение ГБУ РМЭ «<адрес> ЦРБ» <дата> в 16 часов, скончался <дата> в 11 часов 30 минут. В медицинской карте содержится протокол операции НВИ от <дата>, <.....>, протокол операции подписан хирургом МАО

Свидетели МАО и ПИА – врачи-хирурги ГБУ РМЭ «<.....> ЦРБ» показали, что НВИ поступил в хирургическое отделение больницы с проникающим колото-резаным ранением живота, <.....>. Помощь НВИ была оказана своевременно и в соответствие с поставленным ему диагнозом, однако в связи с указанной выше патологией сигмовидной кишки у пациента швы, которыми была ушита рана кишки, были несостоятельными, то есть ткани не срастались, что в конечном итоге привело к осложнению в виде перитонита и смерти потерпевшего. Во время нахождения НВИ в стационаре он допускал нарушения больничного режима, которые были связаны с употреблением спиртных напитков, что могло усугубить его состояние. Длина раневого канала с учетом длины раны сигмовидной кишки в 2 см составляла не менее 7-8 см.

Судебно-медицинской экспертизой трупа НВИ (заключение № МД от <дата>) установлено, что смерть его наступила <дата> в 11 часов 30 минут от интоксикации, <.....>

На трупе НВИ обнаружены телесные повреждения <.....> которая возникла от ударного травматического воздействия острого колюще-режащего предмета за непродолжительное время до поступления НВИ в больницу, состоит в прямой причинной связи со смертью, влечет за собой вред здоровью, опасный для жизни человека, относится к повреждениям, причинившим тяжкий вред здоровью.

В результате химико-токсикологического исследования установлено, что на момент поступления в ГБУ РМЭ «<.....> ЦРБ» НВИ находился в состоянии алкогольного опьянения (т. 1 л.д. 167-171).

Заключением судебной медицинской ситуационной экспертизы № МД от <дата> установлено, что причинение раны в области живота НВИ не исключается при обстоятельствах, сообщенных в ходе предварительного следствия ФИО2 и НСГ – при нанесении удара ножом в переднюю стенку живота (т. 2 л.д. 90-95).

Допрошенный в качестве судебно-медицинского эксперта СВВ заключения приведенных экспертиз подтвердил, за исключением допущенной им технической ошибки в исследовательской части заключения относительно размеров раны кишки 0,3 х 0,2 см, тогда как фактически ее размер составляет 0,3 х 2,0 см, пояснил также, что брюшная стенка и кишечник являются подвижными образованиями, влияющими на длину раневого канала, поэтому в случае проникновения ножа в брюшную полость на глубину от 36 мм до 45 мм длина раневого канала может значительно превышать указанный показатель и достигать 9 см, как в случае с НВИ

Кроме того, им проводилась судебно-медицинская экспертиза ФИО2, который при ее проведении пояснил ему, что <дата> в <адрес> в <адрес> он во время ссоры увидел лежащий на столе нож с откидывающимся клинком, взял его в свою правую руку, после чего один раз ударил им НВИ в область живота (т. 2 л.д. 219-222, т. 3 л.д. 120-123).

Согласно заключению комиссионной судебно-медицинской экспертизы № от <дата>, смерть НВИ наступила от проникающего колото-резаного ранения живота с повреждением сигмовидной кишки, осложнившегося несостоятельностью швов раны сигмовидной кишки с развитием разлитого перитонита.

На трупе НВИ имелось повреждение в виде раны <.....>, которое по признаку вреда, опасного для жизни, относится к повреждениям, причинившим тяжкий вред здоровью, стоит в прямой причинно-следственной связи с наступлением смерти.

Предварительный диагноз на этапе скорой медицинской помощи выставлен правильно и своевременно, проведена своевременная экстренная госпитализация НВИ в стационар.

Заключительный клинический диагноз не мог был выставлен на этапе скорой медицинской помощи по объективным причинам в связи с отсутствием инструментальных методов обследования и невозможностью оказать специализированную хирургическую помощь в домашних условиях.

Клинический диагноз в ГБУ РМЭ «<.....> ЦРБ» был установлен НВИ правильно и своевременно. Своевременно проведена экстренная операция по ушиванию раны кишки и дренирование брюшной полости. В послеоперационном периоде проведена соответствующая терапия, перевязки. При ухудшении состояния своевременно диагностировано осложнение колото-резаного ранения в виде несостоятельности швов с развитием разлитого перитонита, своевременно проведена экстренная операция. Недостатков оказания медицинской помощи не установлено.

НВИ до получения повреждений согласно предоставленной медицинской документации имел хронические и иные заболевания, которые не стоят в причинно-следственной связи с наступлением смерти.

Согласно внутреннему исследованию трупа, имелось патологическое изменение сигмовидной кишки в виде резкого расширения (мегасигмы), которое могло повлиять на наступление смерти и совместно с колото-резаным ранением живота и кишки привести к несостоятельности швов раны кишки, разлитому перитониту и смерти. Не исключается возможность возникновения несостоятельности швов на кишке и без патологического изменения сигмовидной кишки (т. 2 л.д. 142-157).

Допрошенные в качестве экспертов заместитель начальника по экспертной работе ГБУ РМЭ «<.....>» ШВМ, заведующий отделом комплексных экспертиз ГБУ РМЭ «<.....>» ВДВ и заместитель главного врача по хирургии ГБУ РМЭ «<.....>» КНН заключение проведенной ими комиссионной экспертизы подтвердили, пояснили, что в данном ими заключении и в заключении судебно-медицинской экспертизы № МД от <дата> указана одна и та же основная причина смерти – проникающее колото-резаное ранение живота с повреждением сигмовидной кишки.

Несостоятельность швов раны кишки – это расхождение краев ушитой раны на сигмовидной кишке. Расхождение краев ушитой раны кишки является осложнением повреждения толстой кишки и может быть обусловлено особенностями ее микрофлоры, сопутствующими заболеваниями, что не исключается и при правильном надлежащем лечении. Не исключается развитие несостоятельности швов и при отсутствии изменения кишки по типу «мегаколон».

Несостоятельность швов раны сигмовидной кишки У НВИ диагностирована своевременно. В ходе операции произведено повторное ушивание раны сигмовидной кишки и лечение перитонита.

Разлитой перитонит образовался <дата> и развился вследствие колото-резаного ранения живота с повреждением сигмовидной кишки, осложнившегося несостоятельностью швов раны, и не явился следствием ненадлежащего лечения.

Изменение кишки по типу «мегаколон» не могло повлиять на повреждение ее ножом. В данном случае повреждение кишки возникло вследствие колото-резанного ранения живота и ранение ее никаким образом не связано с ее патологическим состоянием.

Из размеров ран, обнаруженных на левом подреберье и на сигмовидной кишке, не следует, что рана на сигмовидной кишке была причинена только концом острия ножа. Незначительная разница длины ран в левом подреберье и на сигмовидной кишке, свидетельствует о причинении раны на сигмовидной кишке клинком ножа, а не только концом острия (т. 3 л.д. 134-137, 140-143, 146-150).

Заключения судебно-медицинских экспертиз трупа НВИ, показания судебно-медицинских экспертов суд признает допустимыми доказательствами, экспертизы проведены компетентными лицами, обладающими необходимыми специальными познаниями и квалификацией, в полном соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона и Федерального закона «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации».

Сделанные экспертами выводы относительно причины смерти НВГ, характера и механизма образования выявленных у него телесных повреждений непротиворечивы, научно обоснованы и убедительно аргументированы, они даны после обследования трупа потерпевшего, проведенных судебно-биохимических и гистологических исследований образцов погибшего, его медицинской документации, в связи с чем суд признает их правильными.

Указание адвокатом Витик А.И. в протоколе его ознакомления с постановлением о назначении судебно-медицинской экспертизы трупа НВИ от <дата> о допущенных следователем при проведении экспертизы нарушениях требований уголовно-процессуального закона по причине не предоставления ему возможности задать вопросы эксперту, не является основанием для признания недопустимым доказательством заключения проведенной экспертизы, поскольку в указанном выше протоколе отсутствуют вопросы, которые защитник намеревался задать эксперту, в связи с чем невозможно установить каким образом они могли повлиять объективность, полноту и правильность сделанных экспертом выводов, кроме того впоследующем была назначена и проведена комиссионная судебно-медицинская экспертиза трупа НВИ, при которой права защитника, предусмотренные ст. 198 УПК РФ, были реализованы полностью.

Согласно протоколу явки с повинной ФИО2 от <дата>, <дата> он, находясь по адресу: <адрес>, в ходе ссоры с НВИ, взяв со стола нож, не имея умысла на убийство, один раз ударил последнего в область живота.

Из протокола явки с повинной следует, что ее содержание написано ФИО2 собственноручно, без какого-либо принуждения со стороны сотрудников полиции и после разъяснения ему прав, предусмотренных ч. 1.1 ст. 144 УПК РФ, ФИО2 лично указано о том, что при обращении с явкой с повинной в услугах адвоката он не нуждается (т. 1 л.д. 36).

После оглашения протокола явки с повинной в судебном заседании, подсудимым ФИО2 каких-либо возражений по существу указанных в ней обстоятельствах ее получения заявлено не было.

Допрошенные в качестве свидетелей РАВ, КВП и ВДА – оперуполномоченные ОУР ОМВД России по <адрес>, показали, что они проводили проверочные мероприятия по факту причинения ножевого ранения НВИ, в причастности к которой был заподозрен ФИО2 При доставлении последнего в отдел полиции он изъявил желание написать явку с повинной о совершенном им в отношении НВИ преступлении, выразил намерение сотрудничать со следствием. К указанным решениям ФИО2 никто не принуждал, они были приняты им добровольно, а явка с повинной написана собственноручно.

Поскольку явка с повинной у ФИО2 была получена сотрудниками полиции в полном соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, а изложенные в ней заподозренным сведения согласуются с совокупностью иных исследованных в судебном заседании доказательств, суд признает ее допустимым и достоверным доказательством вины подсудимого в совершении преступления.

Согласно протоколу осмотра места происшествия от <дата>, местом совершения преступления в отношении НВИ является частный жилой дом по адресу: <адрес>. В доме имеется основная комната, в которой слева и справа от входа расположено два дивана, между ними у окна имеется стол. В ходе осмотра в комнате обнаружена и изъята рубашка-поло, на передней поверхности которой имеется повреждение щелевидной формы, ткань вокруг которого испачкана красно-коричневым веществом (т. 1 л.д. 19-31).

Осмотр места происшествия проведен в соответствии с предъявляемыми к нему требованиями. Отсутствие на момент осмотра согласия на проведение следственного действия проживающих в жилище лиц в данном случае не свидетельствует о недопустимости использования результатов осмотра в качестве доказательств по уголовному делу, поскольку в осматриваемом жилище потерпевший проживал один.

На момент проведения осмотра жилища потерпевшего, отлагательства которого могло повлечь за собой утрату следов преступления, НВИ находился в хирургическом стационаре в тяжелом состоянии с тенденцией к ухудшению и в заторможенном сознании. В последующем жалоб от потерпевшей РНВ на нарушение при проведении осмотра неприкосновенности жилища не поступило, не было заявлено ею таких жалоб и при рассмотрении уголовного дела судом.

В ходе осмотра местности, проведенного <дата> с участием подозреваемого ФИО2 и его защитника, в траве около <адрес> в <адрес> обнаружен и изъят складной кнопочный нож, на который ФИО2 указал как на орудие совершения им <дата> в отношении НВИ преступления (т. 1 л.д. 85-89).

Вопреки доводам защитника, обнаружение и изъятие ножа в ходе осмотра местности также проведено с соблюдением требований уголовно-процессуального закона, в связи с чем изъятый нож является допустимым вещественным доказательством по уголовному делу.

Утверждения защитника о том, что данный осмотр был проведен одновременно с проверкой показаний на месте подозреваемого ФИО2 противоречат фактическим обстоятельствам уголовного дела, поскольку согласно протоколу проверки показаний на месте подозреваемого ФИО2 от <дата> и протоколу осмотра местности от <дата> с участием подозреваемого ФИО2 осмотр местности был проведен с 17 часов 45 минут до 18 часов 20 минут в процессе перерыва в проверке показаний ФИО2, который состоялся с 17 часов 35 минут до 20 часов 00 минут (т. 1 л.д. 80-84, 85-89).

Согласно протоколу осмотра от <дата>, изъятый <дата> нож состоит из клинка и рукояти, длина клинка составляет 92 мм, ширина клинка 21,7 мм. В транспортировочном положении клинок складывается полностью вовнутрь рукояти. Для извлечения клинка ножа, находящегося в транспортировочном положении, необходимо нажать на кнопку механизма извлечения, расположенную на левой стороне рукояти. При нажатии на кнопку для извлечения клинка из рукояти и перемещения его в рабочее положение требуется приложение значительного усилия, клинок при нажатии на кнопку автоматически не извлекается. Для извлечения клинка необходимо одной рукой удерживать рукоять и нажимать на кнопку, а другой рукой извлекать клинок до рабочего положения, дополнительно приложив в конце его хода усилие для фиксации втулки кнопки в выемке на хвостовике клинка (т. 2 л.д. 159-164).

Заключением криминалистической судебной экспертизы № от <дата>, показаниями эксперта КАВ установлено, что вышеуказанный складной кнопочный нож изготовлен промышленным способом по типу некоторых туристических ножей и не относится к категории гражданского холодного оружия (т. 2 л.д. 167-169, 237-238, т. 3 л.д. 91-92).

Согласно заключению молекулярно-генетической судебной экспертизы № от <дата> на раскладном кнопочном ноже обнаружен пот и эпителиальные клетки, определить генетические признаки которых не представилось возможным в связи с недостаточной концентрацией ДНК (т. 1 л.д. 196-214, т. 2 л.д. 224-225).

Допрошенный в качестве специалиста заместитель начальника отдела медико-биологических экспертиз ЭКЦ МВД по <адрес> БНЛ, имеющий высшее профессиональное образование по специальности «исследование ДНК», показал, что необнаружение на ноже следов биологического происхождения, произошедших от ФИО2 и НВИ, не означает, что эти следы на рукояти и клинке ножа отсутствовали как непосредственно после нанесения потерпевшему телесного повреждения ножом, так и на момент экспертного исследования, поскольку на само выявление следов, а также на определение их принадлежности конкретному человеку, влияют условия хранения исследуемого объекта. В частности, при нахождении ножа на открытом воздухе, в неупакованном виде, при воздействии влажности, эпителий, кровь и пот могут быть уничтожены, либо стать непригодными для исследования ДНК. Кроме того, не исключается образование этих следов до нанесения удара ножом НВИ, либо после события преступления в результате взаимодействия ножа с предметами окружающей обстановки, на которых уже имелись эпителиальные клетки и пот. Факт сохранения этих следов на ноже на момент производства экспертизы означает, что они могли в меньшей степени подвергнуться факторам окружающей среды (т. 3 л.д. 95-97).

Согласно заключению медико-криминалистической судебной экспертизы №-МКО от <дата>, повреждение, расположенное на поверхности кожного лоскута с раны левого подреберья от трупа НВИ, наиболее вероятно могло быть причинено клинком складного кнопочного ножа, обнаруженного и изъятого <дата> около <адрес> в <адрес>.

Повреждения, расположенные на передней поверхности рубашки-поло, изъятой из жилища НВИ, имеют признаки колото-резаных повреждений, возникших в результате одного травматического воздействия колюще-режущего орудия, типа ножа, при условии собирания ткани в складку (т. 1 л.д. 241-247, т. 2 л.д. 229-230).

Согласно справке о погоде Марийского ЦГМС № от <дата> в период с <дата> по <дата> погода была преимущественно без осадков, <дата> – небольшой дождь; <дата> днем дождь; <дата> днем и вечером небольшой дождь (т. 3 л.д. 90).

Из характеризующих данных потерпевшего НВИ следует, что он проживал один по адресу: <адрес>, по месту жительства характеризовался в целом удовлетворительно, однако злоупотреблял спиртными напитками, на учетах у врача-нарколога и врача-психиатра не состоял (т. 1 л.д. 48-60).

В судебном заседании были также исследованы протокол осмотра жилища ФИО2 (т. 1 л.д. 90-98), заключение судебно-медицинской экспертизы ФИО2 № от <дата>, в ходе которой у последнего обнаружены телесные повреждения, не имеющие отношения к рассматриваемому делу (т. 1 л.д. 180-181), которые не содержат в себе каких-либо значимых сведений, влияющих на правильное установление фактических обстоятельств уголовного дела.

Таким образом, на основании исследованных в судебном заседании доказательств, которые суд считает относимыми, допустимыми и достоверными, а в своей совокупности достаточными для разрешения уголовного дела, суд пришел к выводу о доказанности вины ФИО2 в совершении преступления.

Все положенные в основу приговора доказательства получены с соблюдением требований уголовно-процессуального закона.

Как было указано выше, доводы подсудимого о неосторожном причинении потерпевшему телесных повреждений в области живота, об отсутствии у него мотива для совершения преступления не соответствуют фактическим обстоятельствам уголовного дела, опровергаются изложенной выше совокупностью доказательств.

Вопреки доводам подсудимого, мотив совершения преступления – личная неприязнь к потерпевшему, возникшая к нему в результате словесной ссоры при совместном распитии спиртных напитков, установлен как показаниями об этом прямого свидетеля нанесения удара ножом НСГ, оценка которым дана выше, так и сведениями, изложенными собственноручно ФИО2 в явке с повинной, согласно которой ножом он ударил в живот НВИ именно в ходе происходящей между ними ссоры при отсутствии умысла на его убийство.

Вопреки доводам защитника, свидетель НСГ подробно и последовательно как в ходе предварительного, так и в ходе судебного следствия излагал обстоятельства и причины произошедшей перед нанесением удара ножом между ФИО2 и НВИ ссоры, оснований сомневаться в достоверности которых у суда не имеется, пояснил, что к тому моменту между ним и НВИ конфликт уже был исчерпан, так как он от потерпевшего пересел к ХМГ и более с ним не общался, что полностью согласуется с показаниями последнего.

Отсутствие ранее конфликтов между НВИ и ФИО2 не опровергает выводов суда об установленном мотиве совершения преступления, поскольку как следует из показаний потерпевшей РНВ в состоянии опьянения НВИ становился конфликтным и мог по незначительному поводу спровоцировать ссору с любым из употреблявших с ним спиртные напитки.

Доводы подсудимого о неосторожном нанесении удара ножом в живот потерпевшему, прямо опровергаются его собственноручной явкой с повинной, из которой следует, что в ходе ссоры с НВИ он взял со стола именно нож и им ударил именно в живот потерпевшему, которая полностью согласуется с показаниями свидетеля НСГ об этом же.

О том, что подсудимый избрал в качестве орудия преступления нож, а не первый попавшийся ему под руку лежащий на столе предмет, свидетельствуют также его показания в качестве подозреваемого и обвиняемого от <дата> и <дата>.

Утверждения подсудимого о том, что нож раскрылся случайно в момент нанесения удара, о том, что он намеревался нанести удар по ноге, а не в живот потерпевшему, что удар в живот потерпевшему произошел по вине последнего, противоречат установленным в судебном заседании фактическим обстоятельствам уголовного дела, они, как было указано выше, объективно опровергаются явкой с повинной ФИО2 об обратном, показаниями свидетеля НСГ, из которых кроме того следует, что перед совершением преступления кнопочный нож они использовали для нарезки закуски, в связи с чем он находился в раскрытом положении, а также заключениями судебно-медицинских экспертиз трупа НВИ, заключением медико-криминалистической экспертизы вещественных доказательств.

Вопреки доводам защитника и подсудимого, у суда не вызывает сомнения, что смерть НВИ наступила именно от причиненного ему умышленными действиями ФИО2 проникающего колото-резаного ранения живота с повреждением сигмовидной кишки, осложнившегося несостоятельностью швов ее раны с развитием разлитого перитонита, а не вследствие ненадлежащего оказания ему медицинской помощи, либо нарушения самим потерпевшим постельного режима и употребления в больнице спиртных напитков.

Данные выводы суда объективно подтверждаются заключениями приведенных выше судебно-медицинских экспертиз трупа потерпевшего, показаниями судебно-медицинских экспертов и врачей-хирургов, оказывавших НВИ медицинскую помощь.

Показания врачей МАО и ПИА о допущенных НВИ в стационаре нарушениях постельного режима и употреблении им спиртных напитков свидетельствуют лишь о возможном усугублении состояния потерпевшего, а не о том, что они повлекли за собой несостоятельность швов его сигмовидной кишки, что полностью подтверждается заключением комиссионной судебно-медицинской экспертизы трупа НВИ

Патологическое изменение у потерпевшего сигмовидной кишки в виде резкого расширения в данном случае не свидетельствует о невиновном ее повреждении подсудимым, поскольку нанося удар ножом в живот потерпевшему, в котором расположены жизненно-важные органы, подсудимый по обстоятельствам дела осознавал общественную опасность своих действий и предвидел возможность наступления общественно опасных последствий, в том числе в виде повреждений кишечника с последующими возможными осложнениями при его лечении.

Вопреки доводам защитника, исследованное в судебном заседании заключение специалиста № ГСН, с учетом его показаний в судебном заседании, никаким образом не ставит под сомнение выводы суда о виновном причинении подсудимым ножом потерпевшему колото-резаного ранения сигмовидной кишки, в результате которого при ее последующем лечении возникла несостоятельность швов при ушивании раны и смерть потерпевшего, а, напротив, согласуется с ними и не противоречит проведенным по делу судебно-медицинским экспертизам трупа НВИ (т. 2 л.д. 100-122).

Показания фельдшера ЧСВ, сведения, изложенные в карте вызова скорой медицинской помощи, о том, что со слов НВИ он сам наткнулся на нож при неизвестных обстоятельствах, также не ставят под сомнение выводы суда об умышленном причинении подсудимым потерпевшему ножевого ранения в ходе произошедшей между ними ссоры, они, в том числе, опровергаются показаниями свидетеля ХМГ, согласно которым НВИ до приезда скорой помощи пояснил ему, что намерен позднее сам разобраться со ФИО2 в связи с причиненным ему ножевым ранением и не желает инициировать его уголовное преследование.

С учетом изложенного, суд квалифицирует действия подсудимого ФИО2 по ч. 4 ст. 111 УК РФ, как умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, с применением предмета, используемого в качестве оружия, повлекшего по неосторожности смерть потерпевшего.

Анализ исследованных доказательств, характер и локализация телесных повреждений, причиненных потерпевшему, значительная сила нанесения удара, о чем свидетельствуют поврежденная одежда потерпевшего и длина раневого канала – около 9 см, приводят суд к убеждению, что тяжкий вред здоровью потерпевшему причинен именно умышленными действиями подсудимого.

Нанося НВИ со значительной силой удар ножом в область расположения жизненно-важных органов – в живот, ФИО2 осознавал общественную опасность своих действий, предвидел неизбежность наступления общественно-опасных последствий в виде причинения тяжкого вреда здоровью потерпевшему и желал этого, то есть действовал с прямым умыслом на причинение потерпевшему именно тяжкого вреда здоровью.

Причиненный действиями подсудимого тяжкий вред здоровью потерпевшему повлек его смерть, что не охватывалось его умыслом, однако, нанося удар ножом в живот подсудимый при должной внимательности и предусмотрительности мог и должен был предвидеть такие последствия, поэтому отношение подсудимого к смерти потерпевшего выразилось в неосторожности.

Суд считает доказанным наличие в действиях подсудимого квалифицирующего признака преступления, поскольку ножом, который ФИО2 использовал при совершении преступления в качестве его орудия, исходя его особенностей и характеристик, возможно причинить телесные повреждения, опасные для жизни человека, и, тем самым, возможно использовать его в качестве оружия.

Орудие преступления – кнопочный складной нож, изъятый <дата> в ходе осмотра местности с участием ФИО2, у суда не вызывает сомнения, так как оно объективно установлено результатами судебно-медицинских экспертиз трупа НВИ, заключением медико-криминалистической экспертизы, согласно которому телесные повреждения потерпевшему могли быть причинены именно этим ножом, а также показаниями самого подсудимого ФИО2 и свидетеля НСГ об этом.

Согласно заключению комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы № от <дата> ФИО2 психическим расстройством не страдает и не страдал им в период, относящийся к инкриминируемому ему деянию. В период содеянного у него не обнаруживалось признаков какого-либо временного психического расстройства, по своему психическому состоянию он мог осознавать фактический характер своих действий и руководить. В настоящее время он также может осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими, правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела, и давать о них показания. В принудительных мерах медицинского характера не нуждается. В период совершения преступления ФИО2 в состоянии аффекта не находился, что также подтверждение им во время проведения экспертизы того, что в момент совершения деяния он находился в состоянии алкогольного опьянения (т. 1 л.д. 189-191).

Оценивая приведенное выше заключение судебной психолого-психиатрической экспертизы в совокупности с другими доказательствами, а также поведение подсудимого в ходе судебного разбирательства, его правильное ориентирование в сложившейся судебной ситуации, суд приходит к выводу, что в момент совершения преступления ФИО2 осознавал фактический характер и общественную опасность своих действий и мог руководить ими, поэтому суд признает его вменяемым в отношении содеянного и подлежащим уголовной ответственности.

При определении вида и размера наказания подсудимому суд учитывает характер и степень общественной опасности совершенного преступления, смягчающие наказание обстоятельства, личность виновного, влияние назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи.

По месту жительства ФИО2 участковым уполномоченным полиции характеризуется посредственно, со стороны соседей и по месту прежней работы зарекомендовал себя с положительной стороны, на учете у врача-нарколога и врача-психиатра не состоит, не судим (т. 1 л.д. 109-111, 112-113, 121, 124, 127, 128, 130, 131).

В материалах уголовного дела имеется характеристика ФИО2, выданная специалистом администрации НАЮ (т. 1 л.д. 123), однако изложенные в ней данные не могут быть приняты во внимание при установлении сведений о личности подсудимого, поскольку допрошенная в судебном заседании НАЮ не смогла назвать источник своей информации, изложенной в данной ею характеристике.

Обстоятельствами, смягчающими ФИО2 наказание, суд в соответствии со ст. 61 УК РФ признает: частичное признание вины и раскаяние; явку с повинной; активное способствование расследованию преступления своими первоначальными показаниями, в том числе относительно установления местонахождения орудия преступления – ножа; поведение самого потерпевшего, явившееся поводом для совершения в отношении него преступления; оказание помощи потерпевшему непосредственно после совершения преступления; совершение действий, направленных на заглаживание причиненного вреда; обременение социальными связями и состояние здоровья близких родственников подсудимого.

С учетом изложенной государственным обвинителем в прениях позиции, а также фактических обстоятельств уголовного дела, обстоятельств, отягчающих наказание, суд не усматривает.

Санкция ч. 4 ст. 111 УК РФ предусматривает безальтернативное наказание в виде лишения свободы.

Оснований для применения к ФИО2 положений ст. 64 УК РФ суд не усматривает, поскольку исключительных обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности совершенного преступления, не имеется.

Учитывая высокую степень общественной опасности совершенного преступления, а также конкретные обстоятельства его совершения и сведения о личности подсудимого, наказание в виде лишения свободы следует назначить именно с реальным его отбыванием, так как оснований для применения положений ст. 73 УК РФ суд не находит, полагает невозможным достичь обеспечения целей наказания условным осуждением.

Данный вид наказания будет соответствовать требованиям ст.ст. 6, 60 УК РФ, обеспечит восстановление социальной справедливости, исправление осужденного и предупреждение совершения новых преступлений.

В связи с наличием в действиях подсудимого смягчающих наказание обстоятельств, предусмотренных п.п. «и», «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ, и отсутствием отягчающих наказание обстоятельств, суд при назначении ему наказания руководствуется требованиями ч. 1 ст. 62 УК РФ.

При определении срока наказания судом также учтены все вышеприведенные обстоятельства в совокупности, приняты во внимание мотивы, цели и способ совершения подсудимым преступления.

С учетом наличия смягчающих наказание обстоятельств, суд полагает возможным не назначать подсудимому дополнительное наказание – ограничение свободы, предусмотренное санкцией ч. 4 ст. 111 УК РФ, считает основное наказание достаточным для его исправления.

Учитывая фактические обстоятельства преступления и степень его общественной опасности, суд не усматривает оснований для изменения категории совершенного преступления в соответствии с ч. 6 ст.15 УК РФ.

Судом разрешены вопросы о вещественных доказательствах, о виде исправительного учреждения, о мере пресечения и о процессуальных издержках.

Судьба вещественных доказательств подлежит разрешению в порядке, установленном ч. 3 ст. 81 УПК РФ, оснований для применения положений ст. 313 УПК РФ не имеется.

В соответствии с п. «в» ч. 1 ст. 58 УК РФ ФИО2 должен отбывать наказание в виде лишения свободы в исправительной колонии строгого режима.

Суд не находит оснований для изменения или отмены в отношении ФИО2 меры пресечения в виде заключения под стражу.

В соответствии с п. «а» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ суд считает необходимым засчитать в срок отбытия наказания время содержания ФИО2 под стражей со <дата> до вступления приговора в законную силу.

Разрешая вопросы о процессуальных издержках, суд исходит из следующего.

Постановлением следователя за счет средств федерального бюджета компенсированы расходы на оплату труда адвоката Алешина Д.Г. за защиту обвиняемого ФИО2 в ходе предварительного следствия в сумме 1100 рублей (т. 2 л.д. 243-244).

Постановлениями следователя за счет средств федерального бюджета выплачены вознаграждения экспертам КНН и ККА за участие не в порядке служебного задания в проведении комиссионной судебно-медицинской экспертизы трупа потерпевшего 10031,81 рубль (т. 2 л.д. 240-241, 242).

В соответствии со ст. 131 УПК РФ суммы, выплачиваемые адвокатам за оказание ими юридической помощи в случае их участия в уголовном судопроизводстве по назначению, вознаграждение, выплачиваемое эксперту за исполнение ими своих обязанностей в ходе уголовного судопроизводства не в порядке служебного задания, относятся к процессуальным издержкам.

Согласно ст. 132 УПК РФ эти процессуальные издержки взыскиваются с осужденных или возмещаются за счет средств федерального бюджета.

Оснований для освобождения ФИО2 от уплаты процессуальных издержек, предусмотренных частями 4, 6 ст. 132 УПК РФ, не имеется, поскольку подсудимый трудоспособного возраста, заболеваниями, препятствующими вести трудовую деятельность, не страдает, заявлений об отказе от защитника в порядке ст. 52 УПК РФ от него не поступало, в связи с чем суд считает необходимым взыскать процессуальные издержки в полном объеме с осужденного в регрессном порядке в счет федерального бюджета.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 304, 307-310 УПК РФ, суд

приговорил:

ФИО2 признать виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК РФ, и назначить ему наказание в виде лишения свободы на срок 4 (четыре) года 6 (шесть) месяцев с отбыванием в исправительной колонии строгого режима.

Срок отбывания наказания ФИО2 исчислять со дня вступления приговора в законную силу.

Меру пресечения ФИО2 – заключение под стражу до вступления приговора в законную силу оставить без изменения.

На основании п. «а» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ зачесть в срок лишения свободы время содержания ФИО2 под стражей по настоящему уголовному делу со <дата> до дня вступления приговора в законную силу из расчета один день содержания под стражей за один день отбывания наказания в колонии строгого режима.

Вещественные доказательства после вступления приговора в законную силу: складной кнопочный нож, футболку НВИ, образцы буккального эпителия и крови – уничтожить; толстовку ФИО2 – вернуть по принадлежности, при отказе в получении – уничтожить.

Взыскать в регрессном порядке с осужденного ФИО2 в счет федерального бюджета Российской Федерации процессуальные издержки, связанные с оказанием ему юридической помощи адвокатом, участвующим в уголовном судопроизводстве по назначению следователя, а также с выплатой вознаграждения экспертам за участие в проведении экспертизы не в порядке служебного задания, <.....> рубль.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в Верховный Суд Республики Марий Эл через Звениговский районный суд Республики Марий Эл в течение десяти суток со дня провозглашения, а осужденным, содержащимся под стражей, в тот же срок со дня вручения ему копии приговора.

В случае подачи апелляционной жалобы осужденный вправе в течение десяти суток заявить ходатайство о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции, о чем должно быть указано в жалобе или в отдельном ходатайстве, если приговор будет обжалован иными лицами.

При этом осужденный вправе поручать осуществление своей защиты в суде апелляционной инстанции избранному им защитнику либо ходатайствовать перед судом о назначении защитника.

Председательствующий: А.СВВ