Апелляционное определение № 33-5344/2025 от 10 декабря 2025 г.

БЕЛГОРОДСКИЙ ОБЛАСТНОЙ СУД

31RS0024-01-2025-000838-47 33-5344/2025


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Белгород 11 декабря 2025 года

Судебная коллегия по гражданским делам Белгородского областного суда в составе:

председательствующего Стефановской Л.Н.

судей Скомороховой Л.В., Абрамовой С.И.

при секретаре Ямпольской А.И.

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО2 о признании договора купли-продажи недействительным

по апелляционной жалобе ФИО1

на решение Шебекинского районного суда Белгородской области от 08.09.2025

Заслушав доклад судьи Стефановской Л.Н., судебная коллегия

установила:

ФИО1 обратилась в суд с иском к ФИО2, в котором просила признать недействительным (ничтожным) по основанию ч.2 ст. 170 ГК РФ договор купли-продажи квартиры по адресу: <адрес>, заключенный 18.06.2020 между нею, в качестве продавца, и ФИО2, как сделка, совершенная с целью прикрыть договор залога квартиры; применить последствия недействительности ничтожной сделки, вернув в ее собственность указанную квартиру.

В обоснование заявленных требований ссылаясь на то, что между нею и ФИО2 имелась договоренность о том, что договор купли-продажи квартиры заключается в обеспечение исполнения договора займа, заключенного между ФИО2 и ее сыном ФИО3 Договор займа ФИО3 исполнен, а ФИО2 уклоняется от переоформления квартиры на нее. Намерений отчуждать квартиру у нее не было, действительная воля была направлена на возникновение залога квартиры, денег от продажи квартиры она не получала. По настоящее время она проживает в квартире, несет бремя ее содержания, оплачивает коммунальные услуги.

В судебном заседании суда первой инстанции истец, ее представитель заявленные требования поддержали, просили удовлетворить.

Решением суда в удовлетворении иска отказано.

В апелляционной жалобе истец просит отменить решение суда, как постановленное при неправильном применении норм материального и процессуального права.

В возражениях ответчик просит решение суда оставить без изменения, в удовлетворении апелляционной жалобы ФИО1 отказать.

В заседании суда апелляционной инстанции истец ФИО1 и ее представитель просили удовлетворить апелляционную жалобу.

Ответчик ФИО2 в судебном заседании суда апелляционной инстанции отсутствовал (извещен посредством ГЭПС-отказ, путем направления уведомления электронным заказным письмом, конверт вернулся в адрес суда с отметкой «истек срок хранения», что следует из отчета Почты России), обеспечил участие в деле представителя, который возражал против удовлетворения апелляционной жалобы.

В судебное заседание суда апелляционной инстанции третье лицо ФИО3 не явился (извещен посредством ГЭПС-отказ, путем направления уведомления электронным заказным письмом, конверт вернулся в адрес суда с отметкой «истек срок хранения», что следует из отчета Почты России).

Проверив законность и обоснованность решения суда первой инстанции в соответствии со ст. 327.1 ГПК РФ, в пределах доводов, изложенных в апелляционной жалобе, оценив имеющиеся в деле доказательства, суд апелляционной инстанции не признает доводы апелляционной жалобы убедительными.

Отказывая в иске, суд первой инстанции пришел к выводу об отсутствии правовых оснований для признания оспариваемой сделки недействительной по указанным истцом в иске основаниям. Кроме того, указал на пропуск срока исковой давности на обращение в суд с данными требованиями.

Данные выводы являются законными и обоснованными.

Из содержания положений ст. 153 ГК РФ, а также общих условий действительности сделок, последние представляют собой осознанные, целенаправленные, волевые действия лица, совершая которые, они ставят цель достижения определенных правовых последствий.

Обязательным условием сделки, как волевого правомерного юридического действия субъекта гражданских правоотношений, является направленность воли лица при совершении сделки на достижение определенного правового результата (правовой цели), влекущего установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей на основе избранной сторонами договорной формы.

Как следует из п. 1 ст. 166 ГК РФ сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Согласно п. 2 ст. 170 ГК РФ притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила.

В соответствии с разъяснениям, содержащимися в п. 87 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» согласно п. 2 ст. 170 ГК РФ притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, с иным субъектным составом, ничтожна. В связи с притворностью недействительной может быть признана лишь та сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю всех участников сделки. Намерения одного участника совершить притворную сделку для применения указанной нормы недостаточно.

К сделке, которую стороны действительно имели в виду (прикрываемая сделка), с учетом ее существа и содержания применяются относящиеся к ней правила (п. 2 ст. 170 ГК РФ).

Как следует из материалов дела и установлено судом первой инстанции, 18.06.2020 между ФИО1 (продавец) и ФИО2 (покупатель) заключен договор купли-продажи квартиры КН: <данные изъяты> по адресу: <адрес>.

Согласно условиям указанного договора цена продаваемой квартиры определена по договоренности сторон и составляет 1 000 000 руб.

Из п. 3 договора следует, что указанную сумму покупатель оплатил продавцу полностью до подписания договора.

18.06.2020 ФИО1 и ФИО2 совместно обратились в регистрирующий орган с письменными заявлениями о государственной регистрации перехода права собственности на квартиру к покупателю.

22.06.2020 произведена государственная регистрация перехода права к покупателю.

По настоящее время ФИО1 зарегистрирована и проживает в спорной квартире.

Истец ФИО1 является матерью третьего лица по делу ФИО3

Согласно расписке от 18.06.2020 ФИО1 получила от ФИО2 сумму в полном размере 1 000 000 руб. за продаваемую ею квартиру, расположенную по адресу: <адрес>, претензий к ФИО2 не имеет.

Согласно рукописной расписке от 18.06.2020 ФИО2 обязался произвести продажу квартиры, находящейся по адресу: <адрес> ФИО1, основной договор купли-продажи обязался заключить 18.09.2020.

Согласно расписке от 18.06.2020 ФИО2 занял у ФИО3 денежные средства в размере 250 000 руб., обязался отдать 18.09.2020.

Согласно расписке от 18.06.2020 ФИО3 (заемщик) получил от ФИО2 (займодавец) денежную сумму (займ) в размере 1000000 руб., и обязался вернуть сумму займа в течение трех месяцев, то есть 18.09.2020.

Из пояснений истца ФИО1 следует, что между нею и ФИО2 имелась договоренность о том, что они заключают договор купли-продажи квартиры как гарантию исполнения ее сыном ФИО3 договора займа, заключенного им с ФИО2, что ФИО2 дал расписку, о том, что переоформит квартиру на нее. ФИО3 заем вернул, а ФИО2 продолжает владеть квартирой.

В суд первой инстанции истец не отрицала, что договор купли-продажи она читала, подписывала, подавала договор в регистрирующий орган вместе с заявлением о регистрации перехода права на квартиру к покупателю.

Доводы истца и третьего лица о том, что денежных средств от продажи квартиры она не получала, обоснованно отклонены судом первой инстанции, поскольку опровергаются текстом договора п. 3 и рукописной распиской ФИО1 от 18.06.2020.

Из пояснений стороны ответчика следует, что в начале июня 2020 года ФИО3 обратился к ФИО2 с просьбой занять денежные средства в размере 1000000 руб. ФИО2 согласился, и занял ФИО3 денежные средства в сумме 1000000 руб., о чем ФИО3 составлена расписка. Спустя время к ФИО2 обратилась мать ФИО3 – ФИО1 с просьбой занять еще 1000000 руб., объяснив нехваткой денег для покупки домика, или она готова продать ФИО2 свою квартиру. ФИО2 согласился, и 18.06.2020 между ФИО1 и ФИО2 заключен договор купли-продажи квартиры. При этом никакой договоренности между ФИО2 и ФИО1 о залоге квартиры в обеспечение исполнения договора займа ее сына ФИО3 перед ФИО2, не было. ФИО1 лично участвовала в сделке купли-продажи, денежные средства за продаваемую квартиру получила, о чем написала расписку. После сделки ФИО1 сообщила ФИО2 о том, что у нее изменились обстоятельства, что она поживет в квартире, на что ФИО2 согласился. При этом, ФИО1 спросила, что если она вернет ФИО2 1000000 руб., переоформит ли он обратно квартиру на нее. ФИО2 ответил, что если она вернет ему 1000000 руб., то он продаст ей эту квартиру обратно, и написал об этом расписку фактически в августе 2020 года, но дату поставил 18.06.2020, так как договор купли-продажи и расписка о получении денег за проданную квартиру были датированы 18.06.2020. Так, ФИО1 и осталась проживать в спорной квартире, и даже оплачивала ФИО2 ее наём, пока ФИО2 не стал предъявлять к ней требования о выселении.

Утверждения стороны ответчика, что фактически обе расписки ФИО1 и ФИО2 написаны в конце августа 2020 года сторона истца подтвердила в судебном заседании.

Доказательств возврата продавцом ФИО1 вырученных от продажи квартиры по договору от 18.06.2020 денежных средств обратно покупателю ФИО2, суду первой инстанции представлено не было.

Ответчик отрицает, что при заключении оспариваемого договора купли-продажи его воля была направлена на достижение других правовых последствий. Ссылается на то, что его воля была направлена на заключение договора купли-продажи квартиры.

Наличие у ответчика при совершении оспариваемой сделки иной действительной воли, что сделка была направлена на достижение других правовых последствий, а именно заключение договора залога квартиры в обеспечение исполнения обязательства ФИО3 перед ним по договору займа, судом первой инстанции не установлено.

При этом, суд первой инстанции правильно указал, что содержание расписки от 18.06.2020, по которой ФИО2 обязался произвести продажу квартиры, находящейся по адресу: <адрес> ФИО1, основной договор купли-продажи обязался заключить 18.09.2020, не свидетельствует о том, что оспариваемая сделка купли-продажи направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю всех участников сделки.

То, что договор купли-продажи и расписка ФИО3 о займе датированы одним числом не является достаточным доказательством для признания договора притворной сделкой.

То, что истец осознавала, что продала спорную квартиру, свидетельствуют последующие ее действия по подаче в налоговый орган налоговой декларации по налогу на доходы физических лиц и получении налогового вычета от продажи квартиры.

Содержание представленной третьим лицом его переписки с ФИО2 в месенджере, обеспеченное протоколом нотариуса от 04.09.2025, как правильно указал суд первой инстанции, лишь дополнительно обосновывают заемные правоотношения между ФИО3 и ФИО2, и существование договоренности между ФИО1 и ФИО2 о залоге спорной квартиры не подтверждает.

То, что заём в установленный в расписке срок не возвращен, третье лицо не оспаривало.

Факт проживания истца в спорной квартире, что она несет бремя ее содержания оплачивая коммунальные услуги юридически значимым обстоятельством для квалификации сделки как притворной не является, не доказывает недействительность оспариваемой сделки в связи с притворностью, и не подтверждает доводов истца о залоге ФИО2 спорной квартиры.

Учитывая отсутствие иных доказательств того, что воля всех участников сделок ФИО1, ФИО2, ФИО3 была направлена на достижение одних правовых последствий, то суд первой инстанции на законных основаниях пришел к выводу об отказе в признании договора притворным.

Намерения одного участника совершить притворную сделку для применения нормы ч.2 ст. 170 ГК РФ недостаточно.

Признание договора притворной сделкой не влечет таких последствий, как реституция, поскольку законом в отношении притворных сделок предусмотрены иные последствия - применение к сделке, которую стороны действительно имели в виду (прикрываемой сделке), относящихся к ней правил с учетом существа и содержания такой прикрываемой сделки.

Кроме того, отказывая в иске, суд первой инстанции обоснованно пришел к выводу, что истцом пропущен срок исковой давности на обращение в суд с указанным иском, о применении которого заявлено ответчиком по делу.

Согласно ст.ст. 195, 196 ГК РФ исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено. Общий срок исковой давности составляет три года со дня, определяемого в соответствии со ст. 200 настоящего Кодекса.

Согласно части 1 ст. 181 ГК РФ срок исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной (п. 3 ст. 166) составляет три года. Течение срока исковой давности по указанным требованиям начинается со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки.

Договора купли-продажи спорной квартиры заключен 18.06.2020 и истец об этом известно с момента его заключения. В суд с требованием о признании его недействительным истец обратилась спустя пять лет, то есть за пределами трехлетнего срока исковой давности, предусмотренного п. 1 ст.181 ГК РФ.

Доводы истца об ином начале течения срока исковой давности, а именно с августа 2024 года, когда ее сын ФИО3, по ее мнению, вернул долг ФИО2 по договору займа от 18.06.2020, обоснованно признаны судом первой инстанции несостоятельными, поскольку основаны на неверном толковании норм права об исковой давности, в частности начала течения срока исковой давности по недействительным сделкам.

Оснований для удовлетворения ходатайства истца и применении к рассматриваемым правоотношениям положений ст. 205 ГК РФ суд первой инстанции не установил.

Доводы апелляционной жалобы, что истец не имела намерения продавать спорную квартиру, которая является ее единственным жильем, что между сторонами по делу имелась договоренность, что договор заключается в обеспечение обязательств по договору займа, что спорная квартира была приобретена истцом в 2019 году за 1900000 руб., а продана на 1000000 руб., денежные средства от продажи на ее счет не поступали от ответчика, направлены на переоценку выводов суда об обстоятельствах дела и имеющихся в деле доказательств, они повторяют правовую позицию заявителя, исследованную судом первой инстанции и нашедшую верное отражение и правильную оценку в решении, доводы жалобы выражают субъективную точку зрения о том, как должно быть рассмотрено дело, и каким должен быть его результат, однако не содержат обстоятельств, нуждающихся в дополнительной проверке, и не влияют на правильность принятого судом решения.

Руководствуясь ст.ст. 327.1, 328, 329 ГПК РФ, судебная коллегия

определила:

решение Шебекинского районного суда Белгородской области от 08.09.2025 по делу по иску ФИО1 (СНИЛС <данные изъяты>) к ФИО2 (СНИЛС <данные изъяты>) о признании договора купли-продажи недействительным оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Белгородского областного суда может быть обжаловано в Первый кассационный суд общей юрисдикции в течение трех месяцев со дня составления мотивированного апелляционного определения путем подачи кассационной жалобы (представления) через суд первой инстанции.

Мотивированный текст апелляционного определения изготовлен: 18.12.2025

Председательствующий

Судьи