Решение № 2-2077/2020 2-2077/2020~М-865/2020 2-3676/2020 М-865/2020 от 27 сентября 2020 г. по делу № 2-2077/2020

72RS0014-01-2020-001170-28

Дело № 2 – 3676/2020


Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

г. Тюмень 28 сентября 2020 года

Ленинский районный суд г. Тюмени в составе:

председательствующего судьи Бубновой О.В.,

при секретаре Новицкой М.С.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1, действующего в интересах опекаемого недееспособного ФИО2, к АСУФИО19 "Винзилинский психоневрологический интернат", ФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО6, действующей в своих интересах и в интересах своих несовершеннолетних детей ФИО7 и ФИО8, ФИО9, ФИО10, Управлению социальной защиты населения г.Тюмени и Тюменского района о признании недействительными заявления недееспособного, приказа о выдаче разрешения на совершение сделки, договора купли-продажи, договора дарения и применении последствий недействительности сделок, признании права собственности,

УСТАНОВИЛ:

Истец обратился в суд с иском к ответчикам о признании недействительными заявления недееспособного, приказа о выдаче разрешения на совершение сделки, договора купли-продажи, договора дарения и применении последствий недействительности сделок, признании права собственности, указывая, что с 23.07.2019 он является опекуном своего недееспособного брата ФИО2, <данные изъяты> года рождения, который был признан недееспособным на основании решения Ленинского райсуда г.Тюмени от ДД.ММ.ГГГГ года. В связи с психическим заболеванием его брат ФИО2 с ДД.ММ.ГГГГ года был помещён в АСУФИО19 «Винзилинский психоневрологический интернат» (далее по тексту - интернат), и с этого времени данное учреждение стало официальным опекуном его брата ФИО2 В период проживания брата в интернате умер ФИО11, который приходился отцом ему, его брату ФИО2, а также их сводным брату и сестре ФИО3 и ФИО4 (ответчики по делу). После смерти отца ФИО11 открылось наследство в виде доли в квартире, расположенной по адресу: <адрес>, общей площадью 100,4 кв.м. (далее по тексту - спорная квартира), и поскольку его брат является инвалидом, то он в порядке обязательной доли получил право собственности на 1/18 доли в данном жилом помещении в порядке наследования. Также в порядке обязательной доли в наследстве брат получил в собственность 1/8 доли в праве общей долевой собственности в жилом доме, расположенном по адресу: <адрес>; право собственности на 1/8 доли в праве общей долевой собственности на земельный участок по данному адресу, площадью 1 759 кв.м., и на 4/8 доли на денежные средства. В марте 2019 года он, проходя возле дома по адресу: <адрес>, в окне квартиры №№ увидел объявление о продаже данной квартиры. Позвонив по телефону, указанному в объявлении, он узнал, что квартира по данному адресу продана и новый собственник данной квартиры ФИО5 вновь продает данную квартиру. На момент продажи спорной квартиры в собственность ФИО5 данная квартира находилась в общей долевой собственности в следующих долях: ФИО3 принадлежало 1/2 доли и 4/18 доли (в порядке наследования после смерти отца), ФИО4 принадлежало 4/18 доли и его недееспособному брату ФИО2 принадлежало 1/18 доли спорной квартиры. Как следует из договора купли-продажи спорной квартиры от 16.03.2019 года продавцом от имени собственника квартиры, которым является его недееспособный брат ФИО2 выступило АСУФИО19 "Винзилинский психоневрологический интернат" в лице директора ФИО12 Считает, что сделка по купле-продаже спорной квартиры от 16.03.2019 года является незаконной, а, следовательно, должна быть признана недействительной по следующим основаниям. Так, перед совершением сделки по купле-продаже спорной квартиры с недееспособного ФИО2 было отобрано заявление, в котором он выражает согласие на продажу его доли в спорной квартире и приобретении для него другого жилого помещения по адресу: <адрес>. Однако данное заявление является ничтожным в силу ст.171 ГК РФ (сделка, совершенная гражданином, признанным недееспособным вследствие психического расстройства, ничтожна). Кроме того, в соответствии с требованиями закона ближайшие родственники недееспособного ФИО2 - мать ФИО13, которая длительное время была опекуном своего недееспособного сына, а также он, ФИО1, который в настоящее время является опекуном своего недееспособного брата, не уведомлялись о совершении сделки, несмотря на то, что работники интерната знали о том, что недееспособный ФИО2 имеет близких родственников, что они его постоянно посещают, интересуются его состоянием здоровья, приносят вещи и лекарственные препараты. Кроме того, при совершении сделки было нарушено преимущественное право покупки спорной квартиры недееспособным ФИО2, предусмотренное ст.250 ГК РФ, его брату такого права не разъяснялось, выкупить доли ФИО3 и ФИО4 не предлагалось. Также считает, что спорное жилое помещение было продано по заниженной цене. Считает, что такие действия как регистрация права собственности на спорное жилое помещение 25.02.2019 года на ФИО20, а также на его недееспособного брата ФИО2, продажа квартиры через несколько дней, а именно: 16.03.2019 ФИО5, поспешная продажа спорной квартиры 15.08.2019 года ФИО14 новым собственникам квартиры семье С-вых в тайне от близких родственников, которым является он и его мать ФИО13, свидетельствует о недобросовестных умышленных действиях всех сторон договоров, направленных против интересов недееспособного ФИО2, с целью вывести его из числа сособственников спорной квартиры, т.е. в действиях ответчиков имеется злоупотребление правом, что запрещено ст.10 ГК РФ, и является самостоятельным основанием для признания сделки недействительной. Кроме вышеуказанных оснований для признания сделки недействительной считает, что основаниями также являются ст.ст.10,167,169 ГК РФ. Одновременно с продажей спорной квартиры ответчики ФИО3 и интернат, продолжая преследовать цель вывести его недееспособного брата ФИО2 из числа сособственников спорной квартиры, действуя якобы в интересах недееспособного ФИО2, приобрели последнему в собственность 3/7 доли в комнате <адрес>. Вторым собственником 4/7 долей квартиры по ул.<данные изъяты> является ФИО3 Приобретённое жильё по ул.<данные изъяты> является комнатой в общежитии, значительно уступает качественным характеристикам прежнего жилого помещения и делает невозможным проживание его недееспособного брата в данном помещении: санитарно-гигиеническое состояние не удовлетворительное, общий туалет, душ, ванная отсутствует, имеет место нарушение правил пожарной безопасности, общая кухня. Кроме того, в период, когда он является опекуном недееспособного брата ФИО2 ответчик ФИО3 подарила свои 4/7 доли в праве общей долевой собственности в комнате по ул.<данные изъяты> своему брату ФИО4 Он также не согласен с данным договором дарения, полагая, что данный договор является недействительным по ст.169 ГК РФ, т.к. совершён с целью заведомо противоправной нравственности. Просит признать недействительными договор от 16.03.2019 купли-продажи квартиры по адресу: <адрес>; договор купли-продажи квартиры <адрес>, заключённый 15 августа 2019 года между ФИО5 и ФИО6, ФИО9, несовершеннолетними ФИО8 и ФИО7; договор купли-продажи комнаты <адрес> от 16 марта 2019 года; договор дарения от 17 октября 2019 между ФИО3 и ФИО4 на 4/7 доли в праве совместной долевой собственности в комнате <адрес>; применить последствий недействительности данных ничтожных сделок путём признания за недееспособным ФИО2 право собственности на 1/18 доли в праве совместной долевой собственности в квартире <адрес>.

Впоследствии истцом ФИО1 в интересах недееспособного опекаемого ФИО2 исковые требования неоднократно уточнялись и в окончательной редакции просит: признать недействительными: заявление недееспособного ФИО2 от 21 февраля 2019 года; приказ Управления социальной защиты населения г.Тюмени и Тюменского района от 07 марта 2019 года; договор купли-продажи квартиры по адресу: <адрес>, заключённый 16 марта 2019 года; договор купли-продажи квартиры <адрес>, заключённый 15 августа 2019 года между ФИО5 и С-выми; договор купли-продажи (3/7 доли) комнаты <адрес> от 16 марта 2019 года; договор дарения, заключённый 17 октября 2019, по которому ФИО3 подарила свои 4/7 доли в праве совместной долевой собственности в комнате <адрес> ФИО4; применить последствия недействительности данных ничтожных сделок путем признания за недееспособным ФИО2 право собственности на 1/18 доли в праве совместной долевой собственности в квартире <адрес>.

Истец ФИО1, действующий в интересах недееспособного опекаемого ФИО2, в судебном заседании уточненные исковые требования поддержал, показав суду, что основаниями для признания сделки по купле-продаже спорной квартиры по ул.<данные изъяты>, является то, что о совершении данной сделки не уведомлялись ближайшие родственники недееспособного ФИО2 - это мать ФИО13 и он, как брат, ФИО1 Мнение о предпочтениях недееспособного, как того требует ст.37 ГК РФ, у его ближайших родственников не уточнялось. Кроме того, заявление, написанное его недееспособным братом ФИО2 о согласии на продажу спорной квартиры от 21.02.2019 года является ничтожным в силу ст.171 ГК РФ, поскольку написано недееспособным лицом. Считает, что мнение его брата ФИО2, изложенное в заявлении от 21.02.2019 года, в силу ст.171 ГК РФ является ничтожным, поскольку его брат является недееспособным. Все последующие сделки в отношении спорной квартиры (договор купли-продажи, заключённый между ФИО14 и С-выми) являются ничтожными в силу ст.167 ГК РФ. Кроме того, недееспособный ФИО2 был введён в заблуждение директором интерната ФИО12 относительно покупки для него отдельной благоустроенной квартиры и обещанием признать его дееспособным. Считает, что выражая свое мнение-согласие его брат был существенно введён в заблуждение относительно предметов сделки, результатом которых в его (ФИО2) собственности вместо отдельной благоустроенной квартиры оказалось всего 3/7 доли в комнате в общежитии. Если бы его брат ФИО2 был осведомлён о действительном положении дел, относительно приобретаемого для него жилого помещения в виде 3/7 долей в комнате площадью 13,1 кв.м., а не отдельной благоустроенной квартиры, как ему было обещано, он бы не дал согласия на совершение таких сделок. Таким образом, и в силу ст.178 п.1 ГК РФ сделка совершенная под влиянием заблуждения является недействительной. По изложенным обстоятельствам просит исковые требования удовлетворить.

Третье лицо на стороне истца ФИО13 в судебном заседании поддержала объяснения истца ФИО1, действующего в интересах её недееспособного сына ФИО2, полагая, что жилищные права её недееспособного сына ФИО2 нарушены, добавив, что, действительно, она имела в собственности двухкомнатную квартиру площадью 53 кв.м., по адресу: <адрес>, в которой также право пользования имел ее сын ФИО2 Данную квартиру она приватизировала в свою единоличную собственность, поскольку оба сына, в том числе и ФИО2 отказались от своего права на приватизацию квартиры. Ее сын ФИО2 до помещения его для постоянного проживания в интернат в июле 2015 года постоянно проживал с нею в квартире по <адрес>, имел свою комнату. В 2015 году она продала данную квартиру, купив в свою единоличную собственность другое жилое помещение. Считает, что требования иска основаны на законе и подлежат удовлетворению.

Представитель ответчика АСУФИО19 "Винзилинский психоневрологический интернат" в судебном заседании иск не признала и показала суду, что интернат в лице директора ФИО12 является опекуном недееспособного ФИО2, проживающего в учреждении интерната с 31 июля 2015 года. Отец недееспособного ФИО2 ФИО11 умер ДД.ММ.ГГГГ года, оставив завещание на своих детей от второго брака ФИО4 и ФИО3 Доля недееспособного ФИО2 в завещании не была выделена. В порядке ст.1149 ГК РФ (обязательная доля) интернат оформил наследственные права на обязательную доля на имя ФИО2 Согласно ст.37 п.4 ГК РФ опекун распоряжается имуществом гражданина, признанного недееспособным, основываясь на мнении подопечного, а при невозможности установления его мнения - с учетом информации о его предпочтениях, полученной от родителей такого гражданина, его прежних опекунов, иных лиц, оказывавших такому гражданину услуги и добросовестно исполнявших свои обязанности. Указанное требование закона было исполнено, недееспособному было разъяснено о продаже спорной квартиры, приобретении ему отдельного жилого помещения, которое может быть использовано в его интересах, в том числе путем сдачи его в аренду. ФИО2 выразил согласие с такими сделками и написал собственноручно заявление о том, что он не возражает против совершения данных сделок. Интернатом было получено разрешение на совершения сделок купли-продажи доли недееспособного ФИО2 в спорной квартире и приобретения ему в собственность 3/7 доли в квартире по ул.<данные изъяты>. Также по заявлению ФИО3 от 25.03.2019 года должна была быть согласована сделка по обмену 1/8 долей жилого дома и земельного участка в с.<данные изъяты>, принадлежащих недееспособному ФИО2, на 4/7 доли в квартире по ул.<данные изъяты>, которые принадлежали ФИО3, в результате данной сделки ФИО2 должен был быть единоличным собственником комнаты <адрес>, и в интересах недееспособного данная комната могла бы быть использована. Однако в связи с тем, что брат ФИО2 ФИО1 подал заявление о несогласии со сделками орган опеки и попечительства отказал в совершении сделки по обмену до разрешения спора по спорной квартире. Считает, что интернат действовал в интересах опекаемого, доля ФИО2 в спорном жилом помещении была столь мала, что не позволяла ФИО2 в полной мере пользоваться спорным жилым помещением. Недееспособный ФИО2 не может проживать вне интерната в силу своего состояния здоровья, по этой же причине родственники (мать и брат) не забирают его к себе для постоянного проживания. По итогу совершённых сделок, если бы было получено согласие на договор мены, в собственности недееспособного ФИО2 находилось изолированное помещение, которое использовалось бы в интересах недееспособного, который не может самостоятельно проживать вне интерната, данное помещение сдавалось бы в аренду и денежные средства поступали на счет недееспособного. Также не имелось оснований для преимущественного права покупки, у недееспособного ФИО2 не имелось денежных средств на счете, чтобы реализовать такое право. По изложенным обстоятельствам просит в иске истцу отказать.

Ответчик ФИО3 в суд не явилась, надлежаще извещена, просит рассмотреть дело в её отсутствие.

Представитель ответчика ФИО3 ФИО15 в судебном заседании иск не признала и показала суду, что требования истца не подлежат удовлетворению, поскольку совершённые сделки соответствуют требованиям закона и не нарушают прав недееспособного ФИО2 Стоимость спорной квартиры на момент ее продажи согласно оценке ООО "<данные изъяты>" от 21.02.2019 года составляла 2 855 200 рублей, продана спорная квартира была за 2 850 000 рублей, доля недееспособного ФИО2 в спорной квартире была незначительна, составляла 1/18 доли, что в денежном выражении составило 158 333 рубля. Приобретённая ФИО2 доля в размере 3/7 доли в квартире по ул.<данные изъяты>, составляет в денежном выражении 192 857 рублей, с учетом того факта, что стоимость приобретённой комнаты по ул.Республики оценена в размере 450 000 рублей. Довод истца о том, что рыночная стоимость квартиры значительна больше не может являться основанием для признания следки недействительной, ибо выписка их отчета представленная истцом, не отражает действительное состояние спорной квартиры на момент продажи. Квартира находилась в "запущенном состоянии", в данной квартире много лет не делался ремонт, санитарно-технические приборы были в запущенном виде, необходимо было ремонтировать как санитарно-технические приборы, как и электропроводку, т.е. квартира нуждалась в ремонте и не могла быть продана за стоимость, которую указывает истец в пределах 4 000 000 рублей. Сделка по купле-продаже спорной квартиры совершена в соответствии с требованиями закона, были получены разрешения органа опеки и попечительства, права недееспособного не нарушены, ибо ему в собственность приобретено равное по стоимости жилое помещение, предполагалось совершение еще одной сделке по обмену долей недееспособного ФИО2 в праве собственности на жилой дом и земельный участок в с.<данные изъяты> на 4/7 долей в комнате по ул.<данные изъяты>, по результату которой недееспособный ФИО2 являлся бы единоличным собственником комнаты <данные изъяты>, и опекун мог в интересах недееспособного извлекать прибыль от данного жилого помещения, однако из-за возникшего спора от органа опеки получен отказ на совершение сделки по обмену. При совершении сделки по купле-продаже спорной квартиры соблюдены все условия договора, сделка прошла нотариальное удостоверение в соответствии с требованиями закона, нотариусом также не было усмотрено нарушение требований закона и прав недееспособного ФИО2 Довод истца о том, что о сделке не были уведомлены ближайшие родственники, а потому сделка по купле-продаже от 16.03.2019 года недействительна, не состоятелен, ибо законодатель не обязывает при совершении следки уведомлять близких родственников недееспособного о совершении сделок с имуществом недееспособного. Единственным органом, согласие которого требуется на совершение сделок по распоряжению имуществом недееспособного, является орган опеки и попечительства, согласие от которого было получено. Также не основаны на законе доводы истца о том, что недееспособному ФИО2, ни его матери ФИО13, ни брату недееспособного ФИО1 не предлагалось преимущественное право на покупки доли. Ни брат недееспособного ФИО1, ни мать недееспособного ФИО13 не являются участниками общей долевой собственности, следовательно, у них отсутствует преимущественное право покупки спорной квартиры. Опекуном недееспособного ФИО2 на момент совершения следки являлся интернат, следовательно, только интернат может принять решение с согласия органа опеки и попечительства о преимущественном праве покупки спорного жилого помещения с учетом финансового положения недееспособного, у которого не было достаточных денежных средств для выкупа долей ФИО3 и ФИО4 в спорном жилом помещении, в связи с чем интернат как опекун ФИО2 не реализовывал своего права преимущественной покупки. По изложенным обстоятельствам просит в иске истцу отказать.

Ответчик ФИО4 в суд не явился, извещён в соответствии с требованиями гражданского процессуального законодательства. Суд счёл возможным рассмотреть дело в его отсутствие.

Ответчик ФИО5 в суд не явилась, надлежаще извещена, просит рассмотреть дело в её отсутствие.

Представитель ответчика ФИО5 в судебном заседании требования иска не признала и показала суду, что доводы истца и третьего лица ФИО13 о том, что их должны были уведомлять о совершении сделок не соответствуют требованиям закона, ибо на момент совершения сделок они не являлись опекунами недееспособного ФИО2, а уведомление ближайших родственником о совершении сделок с имуществом недееспособного законом не предусмотрено. Спорная сделка сопровождалась нотариусом, прошла несколько этапов проверки. Действительно, ФИО5 приобрела у П-ных спорную квартиру за 2 800 000 рублей, осматривала ее перед приобретением, хотела там жить, однако квартира находилась в таком "запущенном состоянии, что на ремонт требовались огромные затраты, о которых ФИО5 даже не предполагала на момент приобретения. Поскольку таких денежных средств у ФИО5 не было, она приняла решение продать данную квартиру. Спорная квартира была продана семье С-вых за аналогичную стоимость, следовательно, говорить о злоупотреблении правами, о том, что квартира была за короткий период продана несколько раз, и по заниженной цене, что нарушает права недееспособного ФИО2, нет оснований. На момент совершения сделки по купле-продаже спорной квартиры 16.03.2019 года были собраны все необходимые документы, сделка прошла нотариальное удостоверение. По изложенным обстоятельствам, просит в иске истцу отказать.

Ответчик ФИО6, действующая в своих интересах и в интересах своих несовершеннолетних детей ФИО8, ДД.ММ.ГГГГ г.р., и ФИО7, ДД.ММ.ГГГГ г.р., в судебном заседании требования иска не признала и показала суду, что спорную квартиру они приобрели в кредит, все документы при совершении сделки прошли правовую экспертизу, квартира была приобретена, она находилась в таком состоянии, что в ней просто невозможно было проживать, окна продували, ремонта не было много лет, сантехника не работала, везде в квартире торчали электропровода, которые требовали замены. Они больше миллиона рублей потратили на ремонт, поставили новые санитарно-технические приборы, своими силами и силами третьих лиц делали ремонт, поменяли окна, заменили сантехнику, электропроводку, потратили на квартиру весь материнский капитал и еще кредитные средства. Обои в квартире были "желтые" от времени, видно что много лет не делался ремонт, в ванной комнате была бетонная плитка, наполовину сломанная, линолеум рваный, обои зашарканные, старые, частями оборванные. Считает, что они являются добросовестными приобретателями спорной квартиры, а истец напротив злоупотребляет своими правами, не зная в каком действительно состоянии была квартира на момент её приобретения, и после сделанного ими ремонта желает получить квартиру отремонтированную, на ремонт которой ими взят кредит и потрачены огромные деньги. По изложенным основаниям считает себя и своих детей добросовестными приобретателями и просит в иске истцу отказать.

Ответчик ФИО9 в судебном заседании иск не признал, дал суду показания аналогичные показаниям ФИО6

Ответчик ФИО10 в суд не явилась, извещена в соответствии с требованиями гражданского процессуального законодательства. Суд счёл возможным рассмотреть дело в её отсутствие.

Представитель ответчика Управления социальной защиты населения города Тюмени и Тюменского района (далее по тексту - Управление соцзащиты населения) в судебном заседании требования иска не признала и показала суду, что прав недееспособного ФИО2 при совершении сделок нарушено не было. ФИО2 был признан недееспособным в 2000 года, изначально его опекуном была мать ФИО13 С июля 2015 года недееспособный ФИО2 помещен для проживания в интернат. Недееспособный ФИО2 в силу своего психического состояния не может проживать вне интерната, поскольку он опасен для себя. Взятое с недееспособного ФИО2 заявление о согласии на продажу спорной квартиры и приобретении другого жилья это просто мнение недееспособного, оно взято, поскольку так требует ст.37 ГК РФ. Однако данное мнение не является безусловным основанием как для заключения сделки, так и для отказа в разрешении совершения сделки, учитываются интересы недееспособного. ФИО2 понимает кто он, где он находится, в связи с чем, соблюдая требования ст.37 ГК РФ, с него было взято мнение, а потому говорить о невозможности установления его мнения не было оснований. Нарушение со стороны сотрудников органа опеки было установлено только в том, что не было проведено актов обследования жилых помещений, других нарушений при совершении сделок установлено не было, однако это не является основанием о признании сделок недействительными, ибо приобретённое недееспособному ФИО2 жилое помещение соответствует требованиям для проживания, находится в удовлетворительном состоянии и соразмерно его доли как в денежном выражении, так и по площади, которую он имел в спорной квартире. Считает, что оснований для применения ст.177 ГК РФ не имеется, поскольку ФИО2 недееспособный, он сделки не совершал, а совершил сделку его опекун, в интересах недееспособного, интернат полностью отдавал отчет своим действиям, и действовал исключительно в интересах недееспособного, была проведена проверка документов. По изложенным основаниям просит в иске истцу отказать.

Представитель третьего лица ПАО "Сбербанк России" в судебном заседании с требованиями иска не согласилась, показав суду, что ПАО "Сбербанк России" предоставило семье С-вых кредит в сумме 3 445 026 рублей на приобретение квартиры ДД.ММ.ГГГГ, по продукту "Приобретение готового жилья "Молодая семья" с условием оплаты стоимости квартиры в сумме 2 850 000 рублей, и для произведения неотделимых улучшений в квартире на оставшуюся сумму. Спорная квартира находится в залоге у банка, сделка по приобретению квартиры семьей С-вых соответствует требованиям законодательства. По изложенным обстоятельствам просит в иске истцу отказать.

Представитель третьего лица Департамент социального развития Тюменской области в суд не явился, извещён в соответствии с требованиями гражданского процессуального законодательства. Суд счёл возможным рассмотреть дело в его отсутствие.

Выслушав стороны, третьих лиц, их представителей, изучив материалы дела, суд считает, что исковые требования удовлетворению не подлежат по следующим основаниям.

Судом установлено, что на основании ордера от 20.04.1984 года ФИО2, ФИО1 и ФИО13 имели право пользования жилым помещением, расположенным по адресу: <адрес> (ранее адрес: <адрес>).

На основании заявления от 22.09.1997 года данная квартира была приватизирована в единоличную собственность ФИО13 Сыновья последней - ФИО1 и ФИО2 отказались от своего права на приватизацию данного жилого помещения.

Договор приватизации от 27.11.1997 года был заключён только с ФИО13

Данные обстоятельства подтверждаются истребованными судом материалами приватизационного дела и не оспариваются ФИО1 и ФИО13

Как показала в судебном заседании ФИО13, ее сын ФИО2, признанный впоследствии недееспособным, постоянно проживал с нею в квартире по адресу: <адрес>, никогда не проживал в спорном жилом помещении по ул.<данные изъяты>, у него была отдельная комната.

Согласно выписке из ЕГРПН от 15.09.2020 года квартира по адресу: <адрес>, была продана ФИО13 по договору от 15.04.2015 года.

На основании решения Ленинского райсуда г.Тюмени от ДД.ММ.ГГГГ года ФИО2, <данные изъяты> г.р., признан недееспособным; данное решение суда вступило в законную силу ДД.ММ.ГГГГ года.

Из справки МСЭ от 21.08.2008 года следует, что ФИО2 является инвалидом <данные изъяты> группы, бессрочно, освидетельствованию не подлежит.

Согласно приказу интерната от 31.07.2015 года ФИО2 включён в списочный состав граждан, находящихся на обслуживании в интернате.

Таким образом, судом установлен факт, что жилищно-бытовые условия у недееспособного ФИО2, о который необходимо говорить при установлении факта нарушения жилищно-бытовых условий ФИО2, были только в квартире по адресу: <адрес>, и в психоневрологическом интернате, в котором ФИО2 проживает с 2015 года и по настоящее время.

В силу ст.31 ч.4 ЖК РФ и ст.19 ФЗ "О ВВЕДЕНИИ В ДЕЙСТВИЕ ЖИЛИЩНОГО КОДЕКСА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ" ФИО2 имел право бессрочного пользования жилым помещением по адресу: <адрес>, пока данное право у него не прекратилось в связи с продажей указанной квартиры его матерью ФИО13

Согласно ст.20 ГК РФ местом жительства признается место, где гражданин постоянно или преимущественно проживает.

Согласно ч. 4 ст. 292 ГК РФ отчуждение жилого помещения, в котором проживают находящиеся под опекой или попечительством члены семьи собственника данного жилого помещения, если при этом затрагиваются права или охраняемые законом интересы указанных лиц, допускается с согласия органа опеки и попечительства.

Согласия органа опеки и попечительства на продажу квартиры по адресу: <адрес>, в котором недееспособный ФИО2 имел право пользования и после его отказа от приватизации данного жилого помещения за ним сохранилось право бессрочного пользования жилого помещения судом исследовано не было.

ДД.ММ.ГГГГ года умер ФИО11, после смерти которого открылось наследство в виде 1/2 доли квартиры, расположенной по адресу: <адрес>, а также в виде жилого дома, площадью 41,9 кв.м., и земельного участка площадью 1759 кв.м., расположенных по адресу: <адрес>.

На основании свидетельств о праве на наследство по закону от 21.02.2019 года недееспособному ФИО2 в собственность в порядке обязательной доли перешло в собственность: 1/18 доли в спорной квартире; и по 1/8 доли в праве общей долевой собственности на жилой дом и земельный участок, общей площадью 1759 кв.м., по адресу: <адрес>.

В материалы дела представлено заявление ФИО2 директору интерната ФИО12 от 21.02.2019 года, согласно которому ФИО2 не возражает против продажи его доли в спорной квартире и покупки квартиры <адрес>, а также обмена доли в жилом доме.

Согласно приказу №410-п Управления соцзащиты населения от 07.03.2019 года ФИО12 директору интерната разрешено совершение сделки купли-продажи 1/18 доли спорной квартиры, принадлежащей недееспособному ФИО2 с одновременным приобретением по договору купли-продажи 3/7 доли в праве общей долевой собственности в комнате по адресу: <адрес> в собственность ФИО2

16 марта 2019 года был заключён договор купли-продажи спорной квартиры, согласно которому ФИО3 (имеющая 13/18 доли в праве общей долевой собственности в спорной квартире), ФИО4 (имеющий 4/18 доли в праве общей долевой собственности в спорной квартире) и АСУСОН Тюменской области "Винзилинский психоневрологический интернат" в лице директора ФИО12, действующего на основании Устава, Приказа №253-к Департамента социального развития Тюменской области от 24.12.2018 года, действующего от имени недееспособного ФИО2 (имеющий 1/18 доли в спорной квартире), на основании приказа №204 от 31.07.2015 года, выданного интернату Департаментом социального развития Тюменской области о зачислении ФИО2, трудового договора №13 от 24.12.2018 года, продали свои доли в спорной квартире ФИО5 Стоимость квартиры оценена в размере 2 850 000 рублей.

Данная сделка удостоверена нотариусом нотариального округа города Тюмени Тюменской области ФИО16, зарегистрирована в реестре за №89/2-н/72-2019-5-205.

Государственная регистрация права собственности в регистрационном органе произведена 21.03.2019 года.

В настоящее время собственниками спорной квартиры на основании договора купли-продажи с использованием кредитных денежных средств от 08.08.2019 года являются ФИО6, ФИО9, несовершеннолетние ФИО8, ДД.ММ.ГГГГ г.р., и ФИО7, ДД.ММ.ГГГГ г.р. Данная квартира приобретена семьей С-вых в ипотеку сроком действия с 15.08.2019 года на 360 месяцев, зарегистрировано обременение в пользу кредитора ПАО "Сбербанк России" (ипотека в силу закона).

Согласно договору купли-продажи от 08.08.2019 года С-вы купили квартиру по адресу: <адрес>, за 2 850 000 рублей, кредит ФИО17 дан ПАО "Сбербанк" в размере 3 445 026 рублей на приобретение квартиры и произведение неотделимых улучшений в квартире.

Из представленного суду договора купли-продажи от 16.03.2019 года, заключённого между ФИО10 (продавец), ФИО3 (покупатель) и ФИО2 (покупатель) в лице представителя совершеннолетнего недееспособного: директора интерната ФИО18, действующего на основании приказа Департамента социального развития Тюменской области от 24.12.2018 года №253-к, следует, что ФИО3 приобрела в свою собственность 4/7 доли в жилом помещении, площадью 13,1 кв.м., по адресу: <адрес>, а ФИО2 приобрёл 3/7 доли в данном жилом помещении. Стоимость указанного жилого помещения было оценена в сумме 450 000 рублей.

Данная сделка зарегистрирована в Управлении Росреестра по Тюменской области 21.03.2019 года.

На основании передаточного акта от 16.04.2019 года ФИО3 и ФИО2 в лице представителя недееспособного директора интерната ФИО12 приняли в пользование жилое помещение по адресу: <адрес>.

В настоящее время собственниками жилого помещения, площадью 13,1 кв.м., расположенного по адресу: <адрес> (изолированное жилое помещение состоящее из 1 комнаты площадью 13,1 кв.м. и 19/100 доли в праве собственности на общее имущество в 5-ти комнатной квартире общей площадью 113,9 кв.м.) являются ФИО4 (4/7 доли) и ФИО2 (3/7 доли). ФИО4 стал собственником 4/7 доли жилого помещения по адресу: <адрес>, на основании договора дарения от 17.10.2019 года.

Решением Тюменского райсуда Тюменской области от 29.08.2019 года в удовлетворении заявления интерната о признании ФИО2 дееспособным было отказано, поскольку из представленного суду заключения судебно-психиатрической комиссии ГБУЗ ТО "Областная клиническая психиатрическая больница" №№ от 15.07.2019 года следует, что ФИО2 страдает психическим расстройством :" <данные изъяты>; глубина выявленного психического расстройства столь значительна, что лишает ФИО2 возможности понимать значение своих действий и руководить ими.

На основании приказа Управления соцзащиты населения от 23.07.2019 года №6367-п над совершеннолетним недееспособным ФИО2 установлена предварительная опека опекуну ФИО1 сроком на шесть месяцев на период домашнего отпуска.

На основании приказа Управления соцзащиты населения от 23.01.2020 года №1111-п над совершеннолетним недееспособным ФИО2 установлена предварительная опека опекуну ФИО1 сроком на шесть месяцев на период домашнего отпуска.

Данные обстоятельства подтверждаются объяснениями сторон, третьих лиц, а также материалами дела.

Согласно ст.196 ч.3 ГПК РФ суд принимает решение по заявленным истцом требованиям. Оснований для выхода за пределы заявленных требований судом не установлено.

Так, истец просит признать недействительным договор купли-продажи спорного жилого помещения по ул.<данные изъяты>, а также явившимися основанием для совершения указанной сделки: заявление недееспособного ФИО2 от 21.02.2019 года на продажу его доли в данном жилом помещении и приказ Управления социальной защиты населения г.Тюмени и Тюменского района от 07 марта 2019 года по основаниям, изложенным в описательной части настоящего решения суда.

Однако суд считает, что законных оснований для признания указанных сделок недействительными не имеется, при исследовании всех представленных суду документов, суд считает, что сделка по продаже доли недееспособного ФИО2 в спорном жилом помещении совершена в соответствии с требованиями закона и не противоречит интересах самого недееспособного.

Согласно ст.29 п.2 ГК РФ от имени гражданина, признанного недееспособным, сделки совершает его опекун, учитывая мнение такого гражданина, а при невозможности установления его мнения - с учетом информации о его предпочтениях, полученной от родителей такого гражданина, его прежних опекунов, иных лиц, оказывавших такому гражданину услуги и добросовестно исполнявших свои обязанности.

В силу ст.37 п.4 ГК РФ опекун распоряжается имуществом гражданина, признанного недееспособным, основываясь на мнении подопечного, а при невозможности установления его мнения - с учетом информации о его предпочтениях, полученной от родителей такого гражданина, его прежних опекунов, иных лиц, оказывавших такому гражданину услуги и добросовестно исполнявших свои обязанности.

Порядок управления имуществом подопечного определяется Федеральным законом 24 апреля 2008 года N 48-ФЗ "Об опеке и попечительстве", ч. 1 ст. 21 которого предусмотрено, что опекун без предварительного разрешения органа опеки и попечительства не вправе совершать, а попечитель не вправе давать согласие на совершение сделок по сдаче имущества подопечного внаем, в аренду, в безвозмездное пользование или в залог, по отчуждению имущества подопечного (в том числе по обмену или дарению), совершение сделок, влекущих за собой отказ от принадлежащих подопечному прав, раздел его имущества или выдел из него долей, и на совершение любых других сделок, влекущих за собой уменьшение стоимости имущества подопечного. Предварительное разрешение органа опеки и попечительства требуется также во всех иных случаях, если действия опекуна или попечителя могут повлечь за собой уменьшение стоимости имущества подопечного.

Как установлено судом, законодатель обязал опекуна (ст.37 ГК РФ) получить мнение недееспособного, что и было сделано опекуном, которым с июля 2015 года и на момент совершения оспариваемой истцом сделки являлся интернат.

Как показали в судебном заседании, как сам ФИО1, так и представитель интерната и управления соцзащиты населения, недееспособный ФИО2 может выражать мнение, с ним можно общаться, т.е. он понимает, что такое продать квартиру и что такое купить квартиру на том уровне своего психического здоровья, что позволило опекуну-интернату получить его мнение в соответствии с требованиями ст.37 п.4 ГК РФ.

Поскольку мнение от недееспособного было получено, следовательно, оснований, как на то говориться в ст.37 п.4 ГК РФ получить мнение о его (недееспособного) предпочтениях от родителей, прежних опекунов не имелось.

Оснований для признания указанного заявления ФИО2 от 21.02.2019 года по ст.171 ГК РФ не имеется, ибо данное заявление не явилось тем непосредственным документом, от волеизъявления в котором была безусловно совершена оспариваемая истцом сделка.

Основанием для совершения сделки явились иные документы, которые отражены в самом договоре купле-продаже (описанные судом выше), в том числе приказ от 07.03.2019 года.

На основании изложенного, суд считает, что не имеется законных обоснований для признания недействительным заявления недееспособного ФИО2 от 21.02.2019 года в силу ст.171 ГК РФ, ибо данное заявление отобрано у неспособного в силу ст.37 ГК РФ, и оно не явилось непосредственным и безусловным основанием для совершения оспариваемой сделки в отношении спорного жилого помещения.

Также не имеется оснований для признания недействительным оспариваемого истцом приказа от 07.03.2019 №09/410-п.

Данный приказ издан в пределах полномочий органа, который его издал, с учётом требований ст.ст.29,37 ГК РФ, ст.19 ФЗ "Об опеке и попечительстве", а также с учетом имущественных прав и интересов недееспособного.

Как установлено судом, спорное жилое помещение никогда не было местом жительства недееспособного ФИО2, в спорной квартире недееспособный ФИО2 никогда не жил, не имел своей комнаты, не нес бремени содержания данного жилого помещения, а приобрел долю данной квартиры в собственность в качестве обязательной доли в силу ст.1149 ГК РФ.

Право пользования жилым помещением, местом его (ФИО2), было иное жилое помещение - <адрес>, в котором ФИО2 имел право постоянного бессрочного пользования.

Таким образом, говорить о том, что нарушены жилищные права недееспособного ФИО2 продажей его обязательной доли в спорном жилом помещении, поскольку ему приобретена на причитающуюся ему долю доля в ином жилом помещении, суд не усматривает.

Из представленного суду ответчиком ФИО3 отчета ООО "<данные изъяты>" от 21.02.2019 года рыночная стоимость спорной квартиры на февраль 2019 составляла 2 855 200 рублей.

Рыночная стоимость комнаты <адрес> составляла 500 000 рублей (отчет ООО "Капитал групп" от 28.02.2019 года).

С учетом того факта, что доля недееспособного ФИО2 в спорной квартире, общей площадью 100,4 кв.м. составляла 1/18 доли (что в кв.м. составит 5,5 кв.м. (100,4/18), и взамен ему приобретено иное жилое помещение общей площадью 13,1 кв.м., в том числе 19/100 доли на общее имущество в квартире площадью 113,9 кв.м.), что в квадратном соотношении составит 5,6 кв.м. (13,1 х 3/7).

Из акта проверки сохранности жилья <адрес>, от 21.10.2019 года, составленного управлением соцзащиты населения, следует, что санитарное состояние жилого помещения удовлетворительное, квартира благоустроенная, совместный санузел на 2 комнаты.

Из представленного суду ответа Управления Роспотребнадзора по Тюменской области от 25.10.2019 года следует, что комната <адрес>, соответствует требованиям СанПиН 2.1.2.2645-10 "Санитарные -эпидемиологические требования к условиям проживания в жилых зданиях и помещениях".

Таким образом, при издании приказа от 07.03.2019 года о разрешении сделок по купле-продаже спорной квартиры с одновременным приобретением недееспособному ФИО2 квартиры, в которой он имеет равнозначную площадь, права недееспособного были учтены. Приобретённое помещение также приобретено в общедолевую собственность ФИО2 (учитывая что и продаваемое жилое помещение также находилось не в единоличной собственности ФИО2, а в обще долевой собственности), и кроме прочего, приобретённое ФИО2 помещение соответствует условиям для проживания.

Оснований для признания приказа Управления соцзащиты населения от 07.03.2019 года недействительным не имеется по обстоятельствам, изложенным выше, следовательно в этой части истцу необходимо отказать.

Также не имеется оснований для признания недействительным договора купли-продажи от 16.03.2019 года спорного жилого помещения.

Так одним из оснований для признания указанного договора истец ссылается на ст.171 п.1 ГК РФ.

Согласно ст.171 п.1 ГК РФ ничтожна сделка, совершенная гражданином, признанным недееспособным вследствие психического расстройства.

Вместе с тем, как установлено в судебном заседании недееспособный ФИО2 никакой сделки самостоятельно не заключал.

Оспариваемая сделка по купле-продаже спорной квартиры в соответствии с требованиями закона (ст.ст.29,37 ГК РФ) совершена опекуном недееспособного ФИО2, который на дату совершения сделки являлся интернат.

Таким образом, суд считает, что поскольку оспариваемая истцом сделка от 16.03.2019 года по продаже спорной квартиры не совершена непосредственно недееспособным ФИО2, основания для применения ст.171 ГК РФ не имеется.

Сделка совершена опекуном недееспособного с соблюдением всех требований закона, в том числе ст.ст.29,37 ГК РФ, получено соответствующее обязательное разрешение органа опеки и попечительства.

Оценив вышеизложенные обстоятельства в их совокупности суд не находит оснований для признания недействительным договора купли-продажи спорной квартиры от 16.03.2019 года по ст.171 ГК РФ.

Также не имеется законных оснований для признания спорной сделки от 16.03.2019 года недействительной по ст.178 ГК РФ (совершенная под влиянием заблуждения).

Как указано судом выше, истец ФИО1 ссылается на то, что его недееспособный брат быв введен в заблуждение, был введён директором интерната в заблуждение относительно предмета сделок.

Вместе с тем, суд считает, что и по данному основанию сделка не может являться недействительной, поскольку ФИО2 не мог быть введен в заблуждение, ибо сделки он не совершал, является недееспособным.

Суд считает, что недееспособный гражданин в настоящем случае ФИО2 не мог заблуждаться относительно предмета сделок, ибо от его имени действовал при совершении сделок опекун-интернат, а доказательств того, что опекун-интернат заблуждался относительно предмета сделок суду представлено не было.

Не имеется оснований и для признания сделки недействительной по ст.ст.10,167 ГК РФ (злоупотребление правом).

Так в качестве злоупотребление правом истец ссылается на то, что квартира была продана по заниженной цене и за короткий период времени неоднократно.

Доводы истца и третьего лица ФИО13 о том, что квартира продана по заниженной цене также не состоятельны.

Судом не усматривается и оснований расценить действия сторон при совершении сделок как злоупотребление правом в части стоимости спорной квартиры.

Из представленного суду истцом ФИО1 выписки из отчета от 06.07.2020 года указано, что рыночная стоимость спорной квартиры по состоянию на 21.02.2019 года составляла 4 220 000 рублей.

Вместе с тем из исследуемого судом отчета не видно, что эксперт осматривал внутреннее состояние спорной квартиры.

Из отчета ООО "<данные изъяты>", которое оценило спорную квартиру в размере 2 850 000 рублей следует, что в спорной квартире во всех комнатах, кухне и коридоре, санузле нет отделки, требуется ремонт, окна деревянные, состояние санузла неудовлетворительное, есть необходимость проведения ремонтных работ во всей квартире.

Таким образом, квартира продавалась по стоимости 2 850 000 рублей с учетом ее технического состояния, внутренней отделки, и санитарно-технического состояния.

Истец не представил суду доказательств того, что квартира находилась в таком состоянии ремонта, с таким санитарно-техническим оборудованием, что ее стоимость составляла ту сумму, которую он представил в своем отчете, а именно около 4 000 000 рублей.

Как показал истец ФИО1, в спорной квартире он не проживал, как и не проживал его брат, состояние квартиры он оценивает по фотографиям, выложенным на сайте при продаже квартиры, в самой квартире он не был.

Вместе с тем, судом принимаются показания ответчиков (ФИО3, ФИО5, С-вых) о том, что квартира находилась в "запущенном "состоянии, без ремонта, в ней невозможно было проживать. Указанные лица видели внутреннее состояние квартиры, находились в данной квартире(в отличие от истца).

Кроме того, данный вывод суда основывается из исследованных судом документов: кредитного договора, заключённого между ПАО "Сбербанк России" и договора купли-продажи квартиры С-выми.

Так согласно условиям договора купли-продажи с использованием кредитных денежных средств от 08.08.2019 года стоимость спорной квартиры составляет 2 850 000 рублей, денежные средства предоставлены на основании кредитного договора от 08.08.2019 года сумма кредита составила 3 445 026 рублей на приобретение объекта недвижимости (спорной квартиры) и произведение неотделимых улучшений в нем.

Не усмтривается судом и факта "перепродажи" спорной квартиры, ибо П-ными спорная квартира была продана ФИО5 по стоимости 2 850 000 рублей, что следует из договора купли-продажи от 16.03.2019 года, ФИО5 по договору купли-продажи от 08.08.2019 года продала спорную квартиру семье С-вых по стоимости 2 850 000 рублей.

Таким образом, суд считает, что при совершении сделок по купле-продаже спорной квартиры от П-ных к ФИО5 и от последней семье С-вых стороны руководствовались свободой договора (ст.421 ГК РФ), учитывали рыночные цены, сложившиеся на объект недвижимости в период, когда квартира продавалась, учитывали внутреннее состояние приобретаемого жилья, что нельзя расценить как злоупотребление правами.

Истцом не представлено доказательств того, что спорная квартира находилась в надлежащем состоянии ремонта, что позволило бы ее продать 16.03.2019 года в размере цену, которую он представил в своем отчете (около 4 000 000 рублей).

Таким образом, суд считает, что не имеется законных оснований для применения недействительности сделки по ст.10ГК РФ, поскольку истцом не представлено доказательств злоупотребления правом со стороны всех участников сделок. Тот факт, что квартира дважды была продана на короткий период времени не является достаточным основанием полагать, что ответчики злоупотребили правами, квартира как ФИО5, так и С-выми куплена по аналогично приблизительной стоимости. С-выми кредит взят на сумму 3 445 026 рублей с условием оплаты стоимости квартиры в размере 2 850 000 рублей и на неотделимые улучшения, что также свидетельствует о том, что квартира нуждалась в ремонте.

Также суд не находит оснований для признания спорной сделки недействительной по основаниям ст.ст.250,168 ГК РФ, поскольку не реализовано право преимущественной покупки.

Согласно ст.250 п.1 и п.3 ГК РФ при продаже доли в праве общей собственности постороннему лицу остальные участники долевой собственности имеют преимущественное право покупки продаваемой доли по цене, за которую она продается, и на прочих равных условиях. При продаже доли с нарушением преимущественного права покупки любой другой участник долевой собственности имеет право в течение трех месяцев требовать в судебном порядке перевода на него прав и обязанностей покупателя.

Довод истца ФИО1 и третьего лица ФИО13 о том, что они могли бы выкупить доли ФИО21 и реализовать право преимущественной покупки, суд находит несостоятельными, ибо они не являются участниками общей долевой собственности, которые в силу ст.250 ГК РФ имеют право на преимущественную покупку. Денежные средства в необходимой сумме для реализации права преимущественной покупки должны принадлежать недееспособному ФИО2, поскольку именно он является участником общей долевой собственности. Однако доказательств того, что недееспособный ФИО2 как на момент продажи спорной квартиры (16.03.2019 года) так и в период рассмотрения настоящего дела обладал (обладает) денежными средствами, достаточными для реализации права преимущественной покупки истец и третье лицо ФИО13 суду не представили. Вместе с тем опекун недееспособного, которым на момент совершения сделки являлся интернат, подтвердил факт того, что у недееспособного не было на счете таких денежных средств для реализации права преимущественной покупки, в связи с чем такое право опекун в интересах недееспособного и не реализовывал.

Кроме того, суд считает, что при продаже спорной квартиры всеми участниками долевой собственности своих долей постороннему лицу, ст.250 ГК РФ не применяется, ибо в настоящем случае в ст.250 ГК РФ речь идет о продаже доли участника долевой собственности, а не о совместном волеизъявлении всех участников общей долевой собственности на продажу объекта недвижимости, находящегося в общедолевой собственности.

Оценив вышеизложенные обстоятельства в их совокупности, суд считает, что по заявленным истцом основаниям спорный договор купли-продажи от 16.03.2019 года (в отношении продажи квартиры по ул.<данные изъяты>) признанию недействительным не подлежит.

По аналогичным основаниям не подлежат удовлетворению и требования истца о признании недействительным договора купли-продажи (3/7 доли) комнаты <адрес>. заключенного 16 марта 2019 года между ФИО10 и ФИО3, ФИО2 в лице представителя недееспособного директора АСУ ФИО19 «Винзилинский психоневрологический интернат» ФИО12.

Данная сделка заключена опекуном недееспособного ФИО2 с учетом его имущественных прав, приобретено недееспособному ФИО2 по данной сделке равноценное по квадратным метрам и по цене жилье, которое соответствует условиям для проживания. Приобретенным жилым помещением в общежитии жилищно-бытовые условия недееспособного не нарушены, ибо в проданной квартире по ул.<данные изъяты> ФИО2 никогда и не жил, т.е. нельзя сказать, что его жилищно-бытовые условия нарушены, ведь, по мнению суда, в порядке наследования ФИО2 мог получить и долю в общежитии, если бы у наследодателя имелось такое наследственное имущество. Также судом учтен факт того, что в силу своего психического состояния недееспособный ФИО2 не имеет возможности проживать вне интерната, т.е. специализированного учреждения.

Требования истца о признании недействительным договора дарения, заключённого 17 октября 2019 между ФИО3 и ФИО4 на 4/7 доли в праве совместной долевой собственности в комнате <адрес>, также не подлежат удовлетворению, ибо прав недееспособного ФИО2 данным договором не нарушено.

Согласно ст.246 ГК РФ участник долевой собственности вправе по своему усмотрению продать, подарить, завещать, отдать в залог свою долю либо распорядиться ею иным образом с соблюдением при ее возмездном отчуждении правил, предусмотренных статьей 250 настоящего Кодекса.

В данном случае договор дарения является безвозмездной сделкой, следовательно, оснований для применения ст.250 ГК РФ не имелось. Собственник вправе подарить свою долю по своему усмотрению любому лицу.

Оценив представленные суду доказательства в их совокупности, суд считает, что все оспариваемые истцом сделки совершены в соответствии с требованиями закона не нарушили интересы недееспособного ФИО2 Поскольку не имеется законных оснований для признания сделок недействительными, следовательно, не подлежат удовлетворению требования истца о применении последствия недействительности данных сделок.

На основании изложенного и руководствуясь вышеперечисленными нормами материального права, а также ст.ст.194-199 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Отказать в иске ФИО1, действующему в интересах опекаемого недееспособного ФИО2, к АСУФИО19 "Винзилинский психоневрологический интернат", ФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО6, действующей в своих интересах и в интересах своих несовершеннолетних детей ФИО7 и ФИО8, ФИО9, ФИО10, Управлению социальной защиты населения г.Тюмени и Тюменского района о признании недействительными:

заявления недееспособного ФИО2 от 21 февраля 2019 года;

приказа Управления социальной защиты населения г.Тюмени и Тюменского района от 07 марта 2019 года;

договора купли-продажи квартиры по адресу: <адрес>, заключённого 16 марта 2019 года между ФИО3, ФИО4, АСУФИО19 «Винзилинский психоневрологический интернат» в лице директора ФИО12, действующего от имени недееспособного ФИО2 и ФИО5; договора купли-продажи квартиры <адрес>, заключённого 15 августа 2019 года между ФИО5 и ФИО6, ФИО9, несовершеннолетними ФИО8 и ФИО7;

договора купли-продажи (3/7 доли) комнаты <адрес>. заключенному 16 марта 2019 года между ФИО10 и ФИО3, ФИО2 в лице представителя недееспособного директора АСУ ФИО19 «Винзилинский психоневрологический интернат» ФИО12;

договора дарения, заключенного 17 октября 2019 между ФИО3 и ФИО4 на 4/7 доли в праве совместной долевой собственности в комнате <адрес>, применении последствий недействительности данных ничтожных сделок путем признания за недееспособным ФИО2 право собственности на 1/18 доли в праве совместной долевой собственности в квартире <адрес>.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме в Тюменский областной суд путём подачи апелляционной жалобы (представления) через Ленинский райсуд г. Тюмени.

Судья Бубнова О.В.

Решение суда в окончательной форм изготовлено 05.10.2020 года.