Апелляционное определение № 33-7806/2026 от 28 апреля 2026 г.

Судья Васильев А.А. УИД 61RS0053-01-2025-001443-19

Дело № 33-7806/2026

Дело № 2-35/2026


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

29 апреля 2026 года г. Ростов-на-Дону

Судебная коллегия по гражданским делам Ростовского областного суда в составе:

председательствующего Панченко Ю.В.,

судей Иноземцевой О.В., Марченко О.В.,

при помощнике судьи Закаряне С.А.,

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1, действующей в интересах недееспособной ФИО3, к ФИО4 и ФИО5 об исключении имущества из состава наследственной массы, признании права собственности на денежные средства и солидарном взыскании по апелляционной жалобе ФИО1 на решение Багаевского районного суда Ростовской области от 12 февраля 2026 года.

Заслушав доклад судьи Панченко Ю.В., судебная коллегия

установила:

ФИО1, действующая в интересах недееспособной ФИО3, обратилась в суд с иском к ФИО4 и ФИО5 о признании необоснованно сбережёнными ФИО2 денежных средств в размере 800 000 рублей, размещённых на банковском вкладе <***>, открытом 2 ноября 2024 года в ПАО «Сбербанк России»; об исключении указанных денежных средств из состава наследства, открывшегося после смерти ФИО2 ДАТА ОБЕЗЛИЧЕНА; о признании права собственности ФИО3 на указанные денежные средства и о солидарном взыскании с ФИО4 и ФИО5 в пользу ФИО3 800 000 рублей.

В обоснование заявленных требований истец указала, что ФИО2 с ДАТА ОБЕЗЛИЧЕНА и до своей смерти ДАТА ОБЕЗЛИЧЕНА являлся опекуном своей родной сестры ФИО3, признанной недееспособной решением Семикаракорского районного суда Ростовской области от 6 августа 2013 года. В период опеки ФИО2 получал за подопечную социальную пенсию по инвалидности и ежемесячную денежную выплату, размещая полученные средства на банковских счетах, открытых на собственное имя, при отсутствии у него самого документально подтверждённых источников дохода после прекращения трудовой деятельности 29 июня 2012 года. 2 ноября 2024 года, за четыре месяца до своей смерти, ФИО2 открыл в ПАО «Сбербанк России» на собственное имя срочный банковский вклад на сумму 800 000 рублей. По утверждению истца, указанные денежные средства фактически сбережены опекуном за счёт средств социальной пенсии подопечной, в связи с чем их включение в состав наследственной массы и переход к наследникам опекуна нарушают имущественные права ФИО3

Решением Багаевского районного суда Ростовской области от 12 февраля 2026 года в удовлетворении исковых требований ФИО1, действующей в интересах ФИО3, к ФИО4 и ФИО5 отказано в полном объёме.

Суд первой инстанции, руководствуясь положениями статей 36, 37, 1102, 1103, 1109, 1113, 1142, 1175 Гражданского кодекса Российской Федерации, статей 18, 24, 25, 26 Федерального закона от 24 апреля 2008 года № 48-ФЗ «Об опеке и попечительстве», исходил из того, что факт ненадлежащего исполнения ФИО6 обязанностей опекуна, нецелевого расходования им социальной пенсии ФИО3 и формирования спорного банковского вклада за счёт средств подопечной не нашёл надлежащего подтверждения; иные доводы истца, по мнению суда первой инстанции, «не основаны на законе и вытекают из неудавшегося внеочередного вступления в наследственные права умершего».

Не согласившись с указанным решением, истец ФИО1 подала апелляционную жалобу, в которой просит решение Багаевского районного суда Ростовской области от 12 февраля 2026 года отменить, принять по делу новое решение об удовлетворении исковых требований в полном объёме.

В обоснование доводов жалобы апеллянт ссылается на то, что суд первой инстанции необоснованно пришёл к выводу об отсутствии доказательств ненадлежащего исполнения ФИО2 обязанностей опекуна и нецелевого расходования социальной пенсии подопечной, тогда как из показаний свидетелей ФИО11, ФИО12, ФИО13 и материалов дела следует, что опекун фактически содержал себя за счёт пенсии сестры по инвалидности.

Кроме того, апеллянт указывает, что материалы дела не содержат доказательств наличия у опекуна собственных доходов и сбережений в период с момента установления опеки 14 октября 2013 года и до его смерти 3 марта 2025 года, поскольку на протяжении более 11 лет опекун не был трудоустроен и получал лишь пособие по уходу за инвалидом первой группы.

По мнению апеллянта, спорные денежные средства, размещённые на банковском счёте, открытом на имя ФИО2, фактически являются собственностью ФИО3, поскольку их единственным источником могла быть её социальная пенсия по инвалидности.

Заявитель жалобы также отмечает, что в материалах дела отсутствуют достоверные доказательства иного происхождения денежных средств в размере 800 000 рублей, а также что само по себе размещение денежных средств на счёте, открытом на имя опекуна, бесспорно не свидетельствует о возникновении у него права собственности на эти средства и не опровергает их принадлежности подопечной.

Апеллянт полагает, что установленный судом первой инстанции факт осуществления ФИО2 трудовой деятельности в период с 1 января 1998 года по 29 июня 2012 года юридического значения не имеет, поскольку спорный вклад открыт 2 ноября 2024 года, то есть спустя более 12 лет после прекращения трудовой деятельности.

Апеллянт обращает внимание, что факт ведения опекуном личного подсобного хозяйства опровергается справкой Администрации Золотаревского сельского поселения и не может подтверждаться показаниями свидетеля ФИО13 находящегося в конфликтных отношениях со стороной истца, а факт получения опекуном арендной платы от двух земельных паёв, осуществления деятельности по перевозке пассажиров (такси) и выполнения сезонных сельскохозяйственных работ материалами дела с достоверностью не подтверждён.

В жалобе указывается, что материалами дела с достоверностью установлено, что единственным документально подтверждённым доходом домохозяйства ФИО2 и ФИО3 в период опеки являлась социальная пенсия по инвалидности подопечной.

От ответчика ФИО4 поступили возражения на апелляционную жалобу, в которых указывается на законность и обоснованность решения суда первой инстанции, несостоятельность доводов жалобы; ответчик просит решение суда оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции ФИО4 и ее представитель, действующий на основании ордера – адвокат Карелина Е.Н., поддержали доводы возражений, решение суда первой инстанции полагали законным и обоснованным.

Дело рассмотрено судом апелляционной инстанции в порядке статей 167, 327 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации РФ в отсутствие не явившихся лиц, участвующих в деле, надлежащим образом извещенных о времени и месте судебного заседания.

Рассмотрев материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы и возражений на неё, выслушав объяснения явившихся лиц, судебная коллегия приходит к следующим выводам.

В соответствии с частью 1 статьи 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд апелляционной инстанции рассматривает дело в пределах доводов, изложенных в апелляционной жалобе и возражениях относительно жалобы.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 46 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 22 июня 2021 года № 16 «О применении судами норм гражданского процессуального законодательства, регламентирующих производство в суде апелляционной инстанции», в интересах законности суд апелляционной инстанции вправе выйти за пределы доводов жалобы и проверить решение суда первой инстанции в полном объёме.

Как установлено судом первой инстанции и следует из материалов дела, решением Семикаракорского районного суда Ростовской области от 6 августа 2013 года ФИО3, ДАТА ОБЕЗЛИЧЕНА года рождения, инвалид первой группы с детства, признана недееспособной. Постановлением Администрации Семикаракорского района Ростовской области <***> от 14 октября 2013 года опекуном ФИО3 назначен её родной брат ФИО2, проживавший совместно с подопечной по адресу: АДРЕС ОБЕЗЛИЧЕН.

В период с 14 октября 2013 года по ДАТА ОБЕЗЛИЧЕНА (дата смерти опекуна) ФИО2 исполнял обязанности опекуна ФИО3 на протяжении 11 лет 4 месяцев. На имя подопечной начислялась социальная пенсия по инвалидности, размер которой возрастал с 10 376 рублей 86 копеек в месяц в 2014 году до 17 167 рублей 84 копеек в месяц в 2023–2024 годах, а также ежемесячная денежная выплата. Доставка пенсии и иных выплат осуществлялась с 1 ноября 2013 года доставочной организацией ООО «УВПиП ДонИнвест», а с 1 мая 2023 года – Уфпс Ростовской области, путём вручения наличных денежных средств законному представителю ФИО3 – её опекуну ФИО2 – по адресу проживания подопечной.

Из представленных в материалы дела ежегодных отчётов опекуна за 2014–2024 годы, утверждённых Департаментом социальной защиты населения Администрации Семикаракорского района Ростовской области, усматривается, что суммы получаемой за подопечную пенсии и выплат отражались опекуном в графе «Доходы», расходование производилось на бытовые нужды подопечной (продукты питания, средства гигиены, лекарственные средства, оплата коммунальных услуг, ремонт жилого помещения).

Сведений о трудоустройстве ФИО2 либо о получении им документально подтверждённых доходов в период с 29 июня 2012 года (дата прекращения его трудовой деятельности по последнему официальному месту работы) и до момента смерти ДАТА ОБЕЗЛИЧЕНА (то есть на протяжении более 12 лет) материалы дела не содержат. Опекун получал лишь ежемесячное пособие по уходу за инвалидом первой группы.

2 ноября 2024 года, то есть за четыре месяца до своей смерти, ФИО2 открыл в Дополнительном офисе ПАО «Сбербанк России» на собственное имя срочный банковский вклад «Лучший %» <***> на сумму 800 000 рублей сроком на 7 месяцев – до 2 июня 2025 года. Согласно ответу ПАО «Сбербанк России» на запрос нотариуса Семикаракорского нотариального округа от 2 апреля 2025 года, поступлений денежных средств на указанный счёт за период с 23 декабря 2020 года по 30 ноября 2024 года не производилось. Сведения о движении средств по счетам ФИО6 за период с 1 января 2000 года по 30 ноября 2024 года кредитной организацией не предоставлены в связи с истечением пятилетнего срока хранения банковской документации. Согласно тому же ответу банка нотариусу, на имя ФИО6 имелся также счёт <***>, открытый ДАТА ОБЕЗЛИЧЕНА, то есть за пять лет до установления опеки, остаток на котором как в валюте счёта, так и на дату смерти ФИО6 составлял 1 057 рублей.

ДАТА ОБЕЗЛИЧЕНА ФИО6 умер; опека прекращена. Постановлением Администрации Семикаракорского района Ростовской области от 23 апреля 2025 года опекуном ФИО3 назначена её родная сестра ФИО1. Наследниками первой очереди по закону к имуществу ФИО2, принявшими наследство в установленном порядке, являются его дочери ФИО4 и ФИО5.

Указанные обстоятельства подтверждаются решением Семикаракорского районного суда от 6 августа 2013 года, постановлениями Администрации Семикаракорского района <***> от 14 октября 2013 года и от 23 апреля 2025 года, материалами наследственного дела, открытого нотариусом ФИО15, договором банковского вклада «Лучший %» от 2 ноября 2024 года, ответом ПАО «Сбербанк России» на запрос нотариуса от 2 апреля 2025 года, ответами Осфр по Ростовской области и Департамента социальной защиты населения Администрации Семикаракорского района, отчётами опекуна ФИО2 за 2014–2024 годы, протоколами судебных заседаний и иными доказательствами, представленными сторонами.

Разрешая спор, суд первой инстанции, руководствуясь положениями статей 36, 37, 1102, 1103, 1109, 1113, 1142, 1175 Гражданского кодекса Российской Федерации, статьями 18, 24, 25, 26 Федерального закона от 24 апреля 2008 года № 48-ФЗ «Об опеке и попечительстве», пришёл к выводу о том, что факт ненадлежащего исполнения ФИО2 обязанностей опекуна, нецелевого расходования им социальной пенсии ФИО3 и формирования спорного банковского вклада за счёт средств подопечной не нашёл надлежащего подтверждения, в связи с чем отказал в удовлетворении исковых требований в полном объёме.

Между тем судебная коллегия не может согласиться с приведёнными выводами суда первой инстанции по следующим основаниям.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1102 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, которое без установленных законом, иными правовыми актами или сделкой оснований приобрело или сберегло имущество (приобретатель) за счёт другого лица (потерпевшего), обязано возвратить последнему неосновательно приобретённое или сбережённое имущество (неосновательное обогащение), за исключением случаев, предусмотренных статьёй 1109 настоящего Кодекса.

Исходя из системного толкования пункта 1 статьи 1102 Гражданского кодекса Российской Федерации, а также с учётом разъяснений, содержащихся в пункте 7 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2019), утверждённого Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 17 июля 2019 года, и правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации, неоднократно выраженных применительно к различным аспектам института неосновательного обогащения (в том числе в Постановлениях от 24 марта 2017 года № 9-П, от 11 января 2022 года № 1-П), обязательство из неосновательного обогащения возникает при наличии совокупности следующих условий: имело место приобретение или сбережение имущества приобретателем; данное приобретение или сбережение произведено за счёт другого лица (потерпевшего); приобретение или сбережение имущества произошло в отсутствие установленных законом, иными правовыми актами или сделкой оснований.

Согласно пункту 4 статьи 1103 Гражданского кодекса Российской Федерации правила, предусмотренные главой 60 настоящего Кодекса, применяются также к требованиям о возмещении вреда, в том числе причинённого недобросовестным поведением обогатившегося лица, что в системном толковании со статьёй 1175 названного Кодекса допускает предъявление таких требований к наследникам, принявшим наследство, в пределах стоимости перешедшего к ним наследственного имущества.

В силу пункта 1 статьи 37 Гражданского кодекса Российской Федерации (в редакции, введённой Федеральным законом от 30 декабря 2012 года № 302-ФЗ и действующей с 1 июля 2014 года, с последующими изменениями, внесёнными Федеральным законом от 29 декабря 2017 года № 459-ФЗ) суммы алиментов, пенсий, пособий, возмещения вреда здоровью и вреда, понесённого в случае смерти кормильца, а также иные выплачиваемые на содержание подопечного средства, за исключением доходов, которыми подопечный вправе распоряжаться самостоятельно, подлежат зачислению на отдельный номинальный счёт, открываемый опекуном или попечителем в соответствии с главой 45 настоящего Кодекса, и расходуются опекуном или попечителем без предварительного разрешения органа опеки и попечительства.

Корреспондирующая названной норме обязанность опекуна закреплена в пункте 2 статьи 25 Федерального закона от 24 апреля 2008 года № 48-ФЗ «Об опеке и попечительстве», согласно которому отчёт опекуна должен содержать сведения о доходах подопечного, полученных от управления его имуществом, и о расходах, произведённых за счёт имущества подопечного, включая сведения о расходовании сумм, зачисляемых на отдельный номинальный счёт.

В соответствии с пунктами 2, 3 статьи 26 Федерального закона «Об опеке и попечительстве» опекуны и попечители отвечают за вред, причинённый по их вине личности или имуществу подопечного, по правилам, предусмотренным гражданским законодательством о возмещении вреда; в случае ненадлежащего исполнения своих обязанностей, повлёкшего возникновение убытков для подопечного, на опекуна или попечителя возлагается обязанность возместить причинённые убытки.

Существенное значение для разрешения настоящего спора имеет также положение части 1 статьи 17 Федерального закона от 24 апреля 2008 года № 48-ФЗ «Об опеке и попечительстве», согласно которому подопечные не имеют права собственности на имущество опекунов или попечителей, а опекуны или попечители не имеют права собственности на имущество подопечных, в том числе на суммы алиментов, пенсий, пособий и иных предоставляемых на содержание подопечных социальных выплат. Приведённая норма носит императивный характер, действует независимо от формы внесения соответствующих средств в кредитные организации и не допускает возникновения у опекуна вещного титула на средства, относящиеся по своему правовому режиму к содержанию подопечного, вне зависимости от того, на каком счёте такие средства фактически размещены.

Согласно правовой позиции, изложенной в пункте 7 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2019), утверждённого Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 17 июля 2019 года, по делам о взыскании неосновательного обогащения на истца возлагается обязанность доказать факт приобретения или сбережения имущества ответчиком, а на ответчика – обязанность доказать наличие законных оснований для приобретения или сбережения такого имущества либо наличие обстоятельств, при которых неосновательное обогащение в силу закона не подлежит возврату.

С учётом правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации, изложенных в Постановлениях от 26 марта 2021 года № 8-П и от 25 апреля 2022 года № 17-П, предусмотренное подпунктом 3 статьи 1109 Гражданского кодекса Российской Федерации исключение из общего правила о возврате неосновательного обогащения направлено на защиту добросовестного получателя соответствующих социальных выплат, для которого они являются средствами к существованию. Применительно к рассматриваемому спору, исходя из системного толкования названного законоположения с учётом приведённых правовых позиций, оно не подлежит распространению на случаи, когда соответствующие средства, по своей правовой природе предоставленные в качестве средств к существованию определённого гражданина, поступают во владение иного лица, не являющегося их законным получателем, в нарушение императивных предписаний закона об их обособлении на отдельном номинальном счёте, либо используются вопреки их целевому назначению.

В соответствии с пунктом 3 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно. В силу пункта 1 статьи 10 названного Кодекса не допускается осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

В соответствии с частью 1 статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом. В силу частей 1, 3, 4 статьи 67 названного Кодекса суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств, оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.

Применительно к рассматриваемому спору приведённые нормы материального и процессуального права судом первой инстанции применены неполно и без учёта специфики правоотношений, возникающих между опекуном и подопечным.

Обращаясь к доводу апелляционной жалобы о том, что суд первой инстанции необоснованно пришёл к выводу об отсутствии доказательств ненадлежащего исполнения обязанностей опекуна и нецелевого расходования социальной пенсии, тогда как из показаний свидетелей ФИО11, ФИО12, ФИО13 а также материалов дела следует, что ФИО2 фактически содержал себя за счёт пенсии сестры по инвалидности, судебная коллегия находит указанный довод заслуживающим внимания.

Между тем из материалов дела следует, что после прекращения трудовой деятельности 29 июня 2012 года и до даты своей смерти ДАТА ОБЕЗЛИЧЕНА, то есть на протяжении 12 лет 8 месяцев, ФИО2 не имел документально подтверждённых источников дохода, за исключением пособия по уходу за инвалидом первой группы. Совместное проживание опекуна и подопечной по одному адресу, отсутствие у опекуна иного жилья и средств к существованию в совокупности с показаниями допрошенных свидетелей образуют согласованный круг доказательств, свидетельствующих о том, что общее домашнее хозяйство велось исключительно за счёт социальной пенсии ФИО3

Вопреки выводам суда первой инстанции, отсутствие судебных актов о привлечении опекуна к материальной или уголовной ответственности и принятие органами опеки и попечительства ежегодных отчётов опекуна без замечаний само по себе не свидетельствует о надлежащем исполнении опекуном предусмотренных пунктом 1 статьи 37 Гражданского кодекса Российской Федерации обязанностей, поскольку проверка соответствия движения денежных средств подопечного требованиям закона о номинальном счёте органом опеки в установленном порядке не проводилась. Кроме того, судебная коллегия учитывает, что ФИО2 на протяжении 11 лет 4 месяцев лично исполнял обязанности опекуна совершеннолетнего недееспособного гражданина, ежегодно с 2014 по 2024 год представлял в Департамент социальной защиты населения Администрации Семикаракорского района Ростовской области отчёты опекуна о хранении и об использовании имущества совершеннолетнего недееспособного гражданина по форме, утверждённой постановлением Правительства Российской Федерации от 17 ноября 2010 года № 927 «Об отдельных вопросах осуществления опеки и попечительства в отношении совершеннолетних недееспособных или не полностью дееспособных граждан», структура которой прямо предполагает раздельное отражение реквизитов счётов, открытых опекуном в кредитных организациях для учёта средств подопечного, и сумм поступлений и расходов по таким счетам. Заполняя названные отчёты ежегодно на протяжении более десяти лет и удостоверяя их подписью с последующим утверждением органом опеки и попечительства, ФИО2 не мог не быть осведомлён о специальном правовом режиме денежных средств подопечной и о требованиях законодательства к порядку их обособления и расходования. Положение пункта 1 статьи 37 Гражданского кодекса Российской Федерации в редакции, действующей с 1 июля 2014 года, об обязательности зачисления сумм пенсий и иных выплачиваемых на содержание подопечного средств на отдельный номинальный счёт, открываемый опекуном в соответствии с главой 45 Гражданского кодекса Российской Федерации, носит однозначный, общедоступный и не предполагающий неоднозначного толкования характер. В силу части 4 статьи 15 Федерального закона от 24 апреля 2008 года № 48-ФЗ «Об опеке и попечительстве» опекуны исполняют свои обязанности с учётом требований к осуществлению ими прав и исполнению обязанностей, определяемых уполномоченными органами; согласно пунктам 12, 13 части 1 статьи 8 названного Федерального закона на органы опеки и попечительства возложено информирование опекунов о порядке исполнения возложенных на них обязанностей и оказание им помощи в реализации и защите прав подопечных. При этом в случае каких-либо сомнений в порядке распоряжения имуществом подопечного опекун, действуя добросовестно и разумно, не был лишён возможности обратиться в орган опеки и попечительства за соответствующими разъяснениями (статья 19 Федерального закона «Об опеке и попечительстве»), однако материалы дела сведений о таких обращениях не содержат. При таких обстоятельствах последовательное на протяжении более 10 лет 8 месяцев – с 1 июля 2014 года по ДАТА ОБЕЗЛИЧЕНА – неисполнение ФИО2 императивного предписания законодателя о зачислении средств подопечной на отдельный номинальный счёт, размещение пенсионных средств подопечной на счетах, открытых опекуном на собственное имя, и формирование им за четыре месяца до своей смерти, в условиях многолетнего отсутствия документально подтверждённых собственных источников дохода и собственных накоплений (остаток на единственном личном банковском счёте опекуна <***>, открытом 9 сентября 2008 года, на дату смерти составил 1 057 рублей), срочного банковского вклада на сумму 800 000 рублей, не могут расцениваться как добросовестное заблуждение опекуна относительно содержания своих обязанностей и свидетельствуют о сознательном обособлении опекуном принадлежащих подопечной денежных средств от её имущественной сферы в нарушение императивных предписаний закона. Презумпция добросовестности участников гражданских правоотношений (пункт 5 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации) при установленных по делу обстоятельствах в отношении действий ФИО2 опровергнута совокупностью имеющихся в материалах дела доказательств.

С учётом изложенного довод жалобы о несоответствии вывода суда первой инстанции о надлежащем исполнении обязанностей опекуна установленным по делу обстоятельствам является обоснованным.

Заслуживает внимания и довод апелляционной жалобы о том, что материалы дела не содержат доказательств наличия у ФИО2 собственных доходов и сбережений, достаточных для аккумулирования суммы 800 000 рублей, размещённой на вкладе 2 ноября 2024 года.

При разрешении спора суд первой инстанции возложил полное бремя доказывания обстоятельств неосновательного обогащения на сторону истца, тогда как в силу приведённой выше правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в пункте 7 Обзора судебной практики № 2 (2019), при предъявлении требования о возврате неосновательного обогащения бремя доказывания наличия предусмотренных законом оснований для приобретения или сбережения имущества возлагается на приобретателя – в рассматриваемом случае на наследников ФИО2, принявших наследство в установленном порядке.

Между тем достоверных и достаточных доказательств того, что денежные средства в сумме 800 000 рублей, размещённые на банковском вкладе от 2 ноября 2024 года, имеют законное происхождение, не связанное с социальной пенсией подопечной, ответчиками ФИО4 и ФИО5 не представлено.

Невозможность получения сведений о движении средств по счетам наследодателя в связи с истечением пятилетнего срока хранения банковской документации не освобождает наследников от установленного процессуальным законом бремени доказывания и не может быть истолкована в пользу стороны, на которой такое бремя лежит.

Подлежит принятию и довод жалобы о том, что спорные денежные средства фактически являются собственностью ФИО3 как полученные из её социальной пенсии по инвалидности.

Как указано выше, начиная с 1 июля 2014 года в силу пункта 1 статьи 37 Гражданского кодекса Российской Федерации (в редакции Федерального закона от 30 декабря 2012 года № 302-ФЗ) опекун был обязан зачислять суммы пенсий и иных выплачиваемых на содержание подопечного средств на отдельный номинальный счёт, открываемый опекуном в соответствии с главой 45 названного Кодекса. Указанная обязанность распространяется на весь спорный период с 1 июля 2014 года по ДАТА ОБЕЗЛИЧЕНА, то есть на протяжении более 10 лет 8 месяцев.

Между тем сведений о том, что опекуном ФИО2 был открыт отдельный номинальный счёт для зачисления социальной пенсии подопечной ФИО3, материалы дела не содержат. Из ответа ПАО «Сбербанк России» на запрос нотариуса следует, что на имя ФИО2 имелось два банковских продукта, из которых ни один не имеет статуса номинального счёта подопечной. Размещение опекуном пенсионных средств подопечной на счетах, открытых на собственное имя, при наличии прямого законодательного предписания об их зачислении на отдельный номинальный счёт, представляет собой использование чужих денежных средств вопреки целевому назначению и в нарушение требований статьи 37 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В этой связи указанная судом первой инстанции ссылка на положения подпункта 3 статьи 1109 Гражданского кодекса Российской Федерации в обоснование отказа в иске не может быть признана состоятельной. Системное толкование названного законоположения с учётом правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации, выраженных в Постановлениях от 26 марта 2021 года № 8-П и от 25 апреля 2022 года № 17-П, исходящее из защитной цели данной нормы – обеспечения имущественных интересов добросовестного получателя социальных выплат, для которого они являются средствами к существованию, – не позволяет распространить её действие на случаи, когда соответствующие средства использованы вопреки их целевому назначению либо находятся во владении лица, не являющегося их законным получателем. Опекун, разместивший пенсионные средства подопечной на счетах, открытых на собственное имя, в ситуации обязательности их зачисления на отдельный номинальный счёт, не может рассматриваться как лицо, на которое распространяется защитительное действие подпункта 3 статьи 1109 названного Кодекса.

Действия опекуна ФИО2 по размещению пенсионных средств подопечной на счетах, открытых на собственное имя, при наличии прямого законодательного предписания об их зачислении на отдельный номинальный счёт, и формирование за четыре месяца до своей смерти срочного банковского вклада на сумму 800 000 рублей при отсутствии собственных документально подтверждённых источников дохода в течение более чем 12 лет, не могут быть признаны добросовестными в смысле пункта 3 статьи 1, пункта 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, а равно в смысле подпункта 3 статьи 1109 названного Кодекса.

Заслуживает внимания и довод жалобы о том, что в материалах дела отсутствуют доказательства, с достоверностью подтверждающие иное происхождение спорных денежных средств и наличие у наследодателя дохода, позволявшего сформировать на счёте сумму 800 000 рублей.

Между тем установленный судом первой инстанции факт осуществления ФИО2 трудовой деятельности в период с 1 января 1998 года по 29 июня 2012 года, на который сослался суд в обоснование вывода о возможном происхождении спорных средств от ранее полученных заработков, не может быть признан достаточным основанием для отказа в иске. Между датой прекращения трудовой деятельности (29 июня 2012 года) и датой открытия спорного вклада (2 ноября 2024 года) прошло более 12 лет, в течение которых, как установлено выше, опекун не имел документально подтверждённых источников дохода, кроме пособия по уходу. С учётом обычных потребительских расходов и совместного проживания с подопечной сохранение в течение указанного периода накоплений в размере 800 000 рублей, имевших источником заработную плату 1998–2012 годов, материалами дела не подтверждается. Подтверждением отсутствия у опекуна собственных накоплений на момент установления опеки и в период её осуществления служит также состояние единственного его личного банковского счёта в ПАО «Сбербанк России» <***>, открытого 9 сентября 2008 года, остаток на котором на дату смерти ФИО2 составил 1 057 рублей.

Подлежит принятию довод жалобы о том, что само по себе размещение денежных средств на счёте, открытом на имя ФИО2, бесспорно не свидетельствует о возникновении у него права собственности на эти средства и не опровергает их принадлежности ФИО3

В соответствии с пунктом 2 статьи 218 Гражданского кодекса Российской Федерации право собственности на имущество, имеющее собственника, может быть приобретено другим лицом на основании договора купли-продажи, мены, дарения или иной сделки об отчуждении этого имущества. По смыслу статьи 1112 названного Кодекса в состав наследства входят принадлежавшие наследодателю на день открытия наследства вещи, иное имущество, в том числе имущественные права и обязанности.

Применительно к правоотношениям, возникающим между опекуном и подопечным, в силу прямого предписания части 1 статьи 17 Федерального закона от 24 апреля 2008 года № 48-ФЗ «Об опеке и попечительстве» опекун не имеет права собственности на имущество подопечного, в том числе на суммы пенсий и иных предоставляемых на содержание подопечного социальных выплат. Формальное оформление банковского счёта на имя опекуна при отсутствии соблюдения предусмотренной пунктом 1 статьи 37 Гражданского кодекса Российской Федерации обязанности по открытию отдельного номинального счёта не порождает у опекуна право собственности на размещённые на таком счёте денежные средства, происхождение которых связано с пенсионными выплатами подопечного. Такие денежные средства сохраняют принадлежность подопечному, что исключает их включение в состав наследства, открывшегося после смерти опекуна.

Заслуживает внимания и довод апелляционной жалобы о неправильной оценке судом первой инстанции письменных и свидетельских доказательств, касающихся ведения опекуном личного подсобного хозяйства.

В соответствии с частями 1, 3 статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств; никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы. При этом суд обязан оценить достоверность каждого доказательства, в том числе с учётом возможной заинтересованности свидетелей.

Между тем выводы суда первой инстанции о ведении опекуном личного подсобного хозяйства основаны исключительно на показаниях свидетеля ФИО13 при оценке достоверности которых не учтены приведённые истцом сведения о наличии конфликтных отношений между свидетелем и стороной истца. Имеющаяся в материалах дела справка Администрации Золотаревского сельского поселения, на которую ссылается апеллянт, надлежащей правовой оценки в обжалуемом решении не получила, мотивы её отклонения судом не приведены.

Подлежит принятию также довод жалобы о неподтверждённости материалами дела факта получения ФИО2 арендной платы от двух земельных паёв, осуществления деятельности по перевозке пассажиров (такси) и выполнения сезонных сельскохозяйственных работ.

При том что наличие у ФИО2 на праве общей долевой собственности земельных участков сельскохозяйственного назначения (в том числе 1/20 доли земельного участка с кадастровым номером <***> площадью 980 023 кв. м, обременённого арендой) и сам факт регистрации арендных обременений в Едином государственном реестре недвижимости из материалов наследственного дела следуют, доказательств, конкретизирующих условия конкретных договоров аренды (срок, размер арендной платы, форма расчётов, периодичность поступления платежей и фактическое получение арендной платы ФИО2 в период с ДАТА ОБЕЗЛИЧЕНА по ДАТА ОБЕЗЛИЧЕНА), материалы дела не содержат. Сами договоры аренды в материалы дела не представлены, документы о выплате арендной платы (платёжные ведомости, расписки, выписки по счёту) отсутствуют.

В нарушение требований статей 67, 157 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в материалах дела также отсутствуют письменные доказательства осуществления ФИО2 деятельности по перевозке пассажиров и сезонных сельскохозяйственных работ, размера и периодичности дохода от такой деятельности. Свидетельские показания об указанных обстоятельствах носят общий, не конкретизированный по периодам, размерам и формам получаемых доходов характер, а в части показаний свидетеля ФИО13, указавшего на размер арендной платы «около 20 000 рублей в год» за один из паёв с 2017–2019 годов, лишены документального подкрепления и в отсутствие иных письменных доказательств не могут быть признаны достаточными для вывода о наличии у ФИО2 собственных регулярных источников дохода в спорный период.

Заслуживает внимания и итоговый довод апелляционной жалобы о том, что материалами дела с достоверностью установлено, что единственным документально подтверждённым доходом домохозяйства ФИО2 и ФИО3 в период опеки являлась социальная пенсия по инвалидности подопечной.

Совокупная оценка приведённых выше обстоятельств – длительности периода опеки (11 лет 4 месяца), совместного проживания опекуна и подопечной по одному адресу, отсутствия у опекуна документально подтверждённых источников дохода с ДАТА ОБЕЗЛИЧЕНА, отсутствия документально подтверждённых сбережений на дату начала опеки, регулярного и значительного по совокупному размеру характера социальной пенсии подопечной, отсутствия в материалах дела сведений об открытии опекуном отдельного номинального счёта в порядке пункта 1 статьи 37 Гражданского кодекса Российской Федерации, открытия спорного вклада на сумму 800 000 рублей за четыре месяца до смерти опекуна – позволяет идентифицировать источник происхождения денежных средств, размещённых на вкладе от ДАТА ОБЕЗЛИЧЕНА, как социальную пенсию ФИО3

Оценив представленные сторонами доказательства в их совокупности и взаимной связи в соответствии со статьёй 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, с учётом приведённых норм материального права и правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации и Верховного Суда Российской Федерации, судебная коллегия приходит к выводу о том, что денежные средства в сумме 800 000 рублей, размещённые на банковском вкладе <***>, открытом ДАТА ОБЕЗЛИЧЕНА в ПАО «Сбербанк России» на имя ФИО2, являются неосновательно сбережёнными им за счёт средств социальной пенсии по инвалидности подопечной ФИО3, подлежавших в силу пункта 1 статьи 37 Гражданского кодекса Российской Федерации зачислению на отдельный номинальный счёт.

При таких обстоятельствах указанные денежные средства подлежат исключению из состава наследства, открывшегося после смерти ФИО2 ДАТА ОБЕЗЛИЧЕНА, а право собственности на них – признанию за ФИО3 с учётом прямого предписания части 1 статьи 17 Федерального закона «Об опеке и попечительстве», в силу которого опекун не имеет права собственности на пенсионные и иные предоставляемые на содержание подопечного социальные выплаты.

Поскольку наследники ФИО2 – его дочери ФИО4 и ФИО5 – приняли наследство в установленном законом порядке, в силу пункта 1 статьи 1175 Гражданского кодекса Российской Федерации они отвечают по долгам наследодателя солидарно в пределах стоимости перешедшего к каждому из них наследственного имущества. Согласно разъяснениям, содержащимся в пунктах 58, 60, 61 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 мая 2012 года № 9 «О судебной практике по делам о наследовании», под долгами наследодателя, по которым отвечают наследники, следует понимать все имевшиеся у наследодателя к моменту открытия наследства обязательства, не прекращающиеся смертью должника (статья 418 Гражданского кодекса Российской Федерации), независимо от наступления срока их исполнения, а равно от времени их выявления и осведомлённости о них наследников при принятии наследства; принявшие наследство наследники отвечают по долгам наследодателя солидарно (статья 323 Гражданского кодекса Российской Федерации); каждый из них отвечает в пределах стоимости перешедшего к нему наследственного имущества, определяемой её рыночной стоимостью на день открытия наследства.

Согласно материалам наследственного дела <***>, открытого нотариусом Семикаракорского нотариального округа ФИО15, в состав наследства, принятого ответчиками ФИО4 и ФИО5 в установленном порядке, вошли: 1/20 доли в праве общей долевой собственности на земельный участок с кадастровым номером 61:35:0600021:222 площадью 980 023 кв. м (категория земель – земли сельскохозяйственного назначения), автомобиль марки RENAULT FLUENCE, 2012 года выпуска, идентификационный номер (VIN) <***>, государственный регистрационный знак <***>, а также денежные средства, размещённые на счетах в ПАО «Сбербанк России» (включая спорные 800 000 рублей на счёте <***>). Совокупная стоимость указанного наследственного имущества превышает заявленную ко взысканию сумму, в связи с чем заявленные исковые требования о солидарном взыскании с ФИО4 и ФИО5 указанной суммы в пользу ФИО3 подлежат удовлетворению в пределах ответственности, установленной пунктом 1 статьи 1175 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Доводы возражений ответчика ФИО4 на апелляционную жалобу о законности и обоснованности решения суда первой инстанции основаны на ошибочном толковании норм материального права, регулирующих правоотношения опеки и попечительства, без учёта императивных предписаний части 1 статьи 17 Федерального закона «Об опеке и попечительстве» и пункта 1 статьи 37 Гражданского кодекса Российской Федерации, в связи с чем не могут быть приняты во внимание судебной коллегией. Ссылка ответчика на то, что органы опеки и попечительства не предъявляли претензий к опекуну в период его жизни и не привлекали его к материальной или уголовной ответственности, не свидетельствует о добросовестности опекуна и о законности происхождения спорных денежных средств, поскольку, как уже указано выше, проверка соответствия движения денежных средств подопечного требованиям закона о номинальном счёте органом опеки в установленном порядке не проводилась, а отсутствие судебных актов о привлечении к ответственности само по себе не подтверждает правомерности владения спорными средствами.

Учитывая изложенное, судебная коллегия приходит к выводу о наличии оснований, предусмотренных пунктами 1, 2, 3, 4 части 1 статьи 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, для отмены решения Багаевского районного суда Ростовской области от 12 февраля 2026 года, поскольку обжалуемое решение постановлено при неправильном определении обстоятельств, имеющих значение для дела, недоказанности установленных судом первой инстанции обстоятельств, имеющих значение для дела, несоответствии выводов суда обстоятельствам дела и неправильном применении норм материального права (а именно в части неполного учёта положений пункта 1 статьи 37 Гражданского кодекса Российской Федерации об обязательности зачисления средств подопечного на отдельный номинальный счёт, а равно положений части 1 статьи 17 Федерального закона «Об опеке и попечительстве» об отсутствии у опекуна права собственности на средства подопечного), с принятием по делу нового решения об удовлетворении исковых требований ФИО1, действующей в интересах недееспособной ФИО3, в полном объёме.

Руководствуясь статьями 328, 329, 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

определила:

Решение Багаевского районного суда Ростовской области от 12 февраля 2026 года отменить.

Принять по делу новое решение, которым признать необоснованно сбережёнными ФИО2, ДАТА ОБЕЗЛИЧЕНА года рождения, умершим ДАТА ОБЕЗЛИЧЕНА, денежные средства в размере 800 000 (восемьсот тысяч) рублей, размещённые на банковском вкладе <***>, открытом 2 ноября 2024 года в ПАО «Сбербанк России» на имя ФИО2.

Исключить из состава наследства, открывшегося после смерти ФИО2 ДАТА ОБЕЗЛИЧЕНА, денежные средства в размере 800 000 (восемьсот тысяч) рублей, размещённые на банковском вкладе <***>, открытом ДАТА ОБЕЗЛИЧЕНА в ПАО «Сбербанк России» на имя ФИО2.

Признать за ФИО3, ДАТА ОБЕЗЛИЧЕНА года рождения, право собственности на денежные средства в размере 800 000 (восемьсот тысяч) рублей, размещённые на банковском вкладе <***>, открытом ДАТА ОБЕЗЛИЧЕНА в ПАО «Сбербанк России» на имя ФИО2.

Взыскать солидарно с ФИО4, ДАТА ОБЕЗЛИЧЕНА года рождения, и ФИО5, ДАТА ОБЕЗЛИЧЕНА года рождения, в пользу ФИО3, ДАТА ОБЕЗЛИЧЕНА года рождения, денежные средства в размере 800 000 (восемьсот тысяч) рублей в пределах стоимости перешедшего к каждой из них наследственного имущества.

Председательствующий

Судьи

Мотивированное апелляционное определение изготовлено 4 мая 2026 года.