Решение № 2-1250/2017 2-2/2019 2-2/2019(2-92/2018;2-1250/2017;)~М-1343/2017 2-92/2018 М-1343/2017 от 17 апреля 2019 г. по делу № 2-1250/2017

Гражданское дело № 2-2/2019


Р Е Ш Е Н И Е

именем Российской Федерации

г. Рязань. 18 апреля 2019 года.

Рязанский районный суд Рязанской области в составе:

судьи Рязанского районного суда Рязанской области Арсеньевой О.В.,

при секретаре судебного заседания Боченковой А.О.,

с участием представителя истца ФИО1 – ФИО2,

ответчика ФИО3, его представителя ФИО4,

представителя ответчика ФИО5 – ФИО6,

представителя третьего лица АО «АльфаСтрахование» - ФИО7,

рассмотрев в открытом судебном заседании в здании суда гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО5, ФИО3 о возмещении материального ущерба, причиненного дорожно-транспортным происшествием,

У С Т А Н О В И Л:

ФИО1 обратилась в суд с иском к ФИО5, ФИО3 о возмещении материального ущерба, причиненного дорожно-транспортным происшествием.

В обоснование исковых требований истцом указано, что 07 июня 2015 года в 18 часов 30 минут на 281 км а/д Калуга-Тула-Михайлов-Рязань (поворот на д. Сергеевка) произошло дорожно-транспортное происшествие (далее - ДТП) с участием автомобиля Renault Duster, г.р.з. №, под управлением собственника ФИО3 и автомобиля Audi A7, г.р.з. №, принадлежащего ФИО1 и под управлением ФИО5 ДТП произошло при следующих обстоятельствах: водитель ФИО3, управляя автомобилем Renault Duster, г.р.з. №, намеревался совершить поворот налево, в это время в попутном направлении двигался автомобиль Audi A7, г.р.з. №, принадлежащий ФИО1, под управлением ФИО5, который в ходе движения приступил к маневру обгона. Водитель автомобиля Renault Duster, г.р.з. № ФИО3 начал выполнять маневр поворота налево, не убедившись в его безопасности, тем самым создав помеху водителю автомобиля Audi A7, г.р.з. №. В действиях ФИО3, по мнению истца, имеются нарушения п.п.1.2, 1.5, 8.1, 11.3 ПДД РФ. Истец считает, что водитель ФИО5 в свою очередь нарушил п.п. 11.1 и 11.2 ПДД РФ, не убедившись в безопасности маневра обгона. В результате указанных действий водителей произошло столкновение указанных транспортных средств. По мнению истца, в указанном ДТП имели место нарушения Правил дорожного движения РФ как со стороны водителя ФИО3, так и со стороны водителя ФИО5 20 февраля 2016 года по факту ДТП СО ОМВД России по Рязанскому району было возбуждено уголовное дело № по признакам преступления, предусмотренного ч.1 ст.264 УК РФ. Постановлением от 14 августа 2017 года предварительное расследование по указанному уголовному делу приостановлено на основании п. 1 ч.1 ст. 208 УК РФ. В результате ДТП принадлежащий истцу автомобиль получил механические повреждения. Согласно экспертному заключению №02/06/17 от 04 июля 2017 года стоимость восстановительного ремонта поврежденного автомобиля истца составляет 1 787 509 руб. В соответствии с экспертным заключением №03/06/17 от 04 июля 2017 года величина утраты товарной стоимости автомобиля, принадлежащего истцу, составила 56 288,64 руб. При обращении в страховую компанию ПАО СК «Росгосстрах», где была застрахована гражданская ответственность ФИО3, истцу было выплачено страховое возмещение в размере 120 000 руб. Как указывает истец, выплатив сумму страхового возмещения в полном объеме, ПАО СК «Росгосстрах» фактически признало виновность в ДТП водителя ФИО3 Разница между страховым возмещением и фактическим размером ущерба составляет 1 723 797,64 руб. (1 843 797,64 руб. размер ущерба – 120 000 руб. сумма выплаченного страхового возмещения). Кроме того, истцом были понесены судебные расходы, состоящие из: расходов по проведению независимых экспертиз в размере 15 000 руб.; расходов на уведомление о проведении экспертиз в размере 1 508,50 руб.; расходов по оплате услуг представителя в размере 20 000 руб.; расходов по оформлению нотариальной доверенности в размере 1 200 руб.; расходов по оплате государственной пошлины в размере 16 819 руб.

На основании изложенного истец просила взыскать с ответчиков солидарно в счет возмещения имущественного вреда денежную сумму в размере 1 723 797,64 руб. и судебные расходы в указанных выше размерах.

В процессе рассмотрения дела истец в порядке ст.39 ГПК РФ уменьшила размер исковых требований исходя из стоимости восстановительного ремонта автомобиля по состоянию на дату ДТП, окончательно просит суд взыскать с ответчиков в ее пользу солидарно в счет возмещения имущественного вреда денежную сумму в размере 1628697 руб. 64 коп. и судебные расходы, в том числе дополнительно расходы на оформление второй доверенности от 29.10.2018 в сумме 1500 руб.

Определением суда от 06.12.2017 к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены АО «АльфаСтрахование» и ПАО СК «Росгосстрах».

Представитель истца ФИО1 – ФИО2 в судебном заседании заявленные исковые требования с учетом уточнений поддержал в полном объеме по основаниям, указанным в исковом заявлении.

Ответчик ФИО3, его представитель ФИО4 в судебном заседании оспаривали обстоятельства дорожно-транспортного происшествия, указанные истцом, и вину ответчика ФИО3 в данном ДТП. В обоснование своих возражений указали, что виновником ДТП является ответчик ФИО5, который совершал маневр обгона в неположенном месте – в месте, где нанесена сплошная линия разметки. Кроме того, указывают, что ФИО5 имел возможность избежать столкновения с автомобилем под управлением ФИО3 в том случае, если бы продолжил движение по встречной полосе прямолинейно, не пытаясь уйти от столкновения влево, поскольку автомобиль под управлением ФИО3 в это время уже выезжал за переделы полосы разгона. Помимо этого, полагают, что стоимость восстановительного ремонта автомобиля должна быть определена в соответствии с Единой методикой определения расходов на восстановительный ремонт, являющейся приложением к Положению Банка России от 19.09.2014 года № 432-П, поскольку на момент ДТП гражданская ответственность при управлении принадлежащим истцу автомобилем была застрахована по договору ОСАГО.

Представитель ответчика ФИО5 – ФИО6 в судебном заседании возражал против удовлетворения предъявленных к ответчику ФИО5 требований, указал, что виновным в ДТП является ответчик ФИО3, который при совершении маневра поворота налево не убедился в его безопасности, не уступил дорогу автомобилю под управлением ФИО5, пользующемуся преимуществом при совершении маневра обгона, полагает, что именно действия ФИО3 привели к столкновению транспортных средств. Размер причиненных истцу убытков, указанный истцом, представитель ответчика ФИО5 не оспаривал.

Представитель третьего лица АО «АльфаСтрахование» ФИО7 в судебном заседании оставила принятие решения на усмотрение суда, указав, что ФИО3 было выплачено страховое возмещение в размере 50%, так как в действиях обоих водителей усматривается нарушение Правил дорожного движения, после объявления перерыва в судебное заседание не явилась, об отложении слушания дела в связи с наличием уважительных причин не просила.

Ответчик ФИО5, надлежащим образом извещенный о времени и месте рассмотрения дела, в судебное заседание не явился, в письменном заявлении просил рассмотреть дело в его отсутствие с участием его представителя ФИО6

Истец ФИО1, представитель третьего лица ПАО «Росгосстрах», надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения дела, в судебное заседание не явились, об отложении слушания дела не просили.

В силу положений ст.167 ГПК РФ суд счел возможным рассмотреть дело в отсутствие неявившихся лиц, участвующих в деле.

Выслушав стороны и их представителей, представителя третьего лица, допросив свидетелей, исследовав заключение эксперта и письменные доказательства по делу, представленные сторонами в силу ст.56 ГПК РФ, суд приходит к следующим выводам.

В соответствии с п. 3 ст. 1079 Гражданского кодекса РФ (далее по тексту ГК РФ) вред, причиненный в результате взаимодействия источников повышенной опасности их владельцам, возмещается на общих основаниях (статья 1064).

Согласно п.1 ст. 1064 ГК РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда.

Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине (п.2 ст. 1064 ГК РФ).

Для наступления ответственности за причинение вреда необходимо установление противоправности поведения причинителя вреда, факта наступления вреда, причинной связи между противоправным поведением и наступившим вредом, вины причинителя вреда. Отсутствие вины доказывает причинитель вреда.

Таким образом, факт наличия или отсутствия вины ответчиков в дорожно-транспортном происшествии является обстоятельством, имеющим юридическое значение для правильного разрешения настоящего дела.

Судом установлено и подтверждается материалами дела, что 07 июня 2015 года в 18 часов 30 минут <адрес> произошло дорожно-транспортное происшествие (далее - ДТП) с участием автомобиля Audi A7, г.р.з. №, принадлежащего на праве собственности истцу ФИО1 и под управлением ФИО5, который управлял автомобилем по устной доверенности ФИО1, и автомобиля Renault Duster, г.р.з. №, принадлежащего на праве собственности ответчику ФИО3 и под его управлением.

ДТП произошло при следующих обстоятельствах: водитель ФИО3, управляя технически исправным автомобилем Renault Duster, двигался по полосе движения из г.Рязани в сторону г.Михайлова. Водитель ФИО5, управляя технически исправным автомобилем Audi A7, осуществлял движение в попутном направлении. Столкновение транспортных средств произошло на перекрестке (поворот на д.Сергеевка) в момент, когда автомобиль под управлением ФИО5 совершал маневр обгона двигавшихся впереди него нескольких транспортных средств, в том числе транспортного средства под управлением ФИО3, с выездом на полосу встречного движения, а автомобиль под управлением ФИО3 совершал маневр поворота налево (д.Сергеевка).

В результате дорожно-транспортного происшествия пассажир автомобиля Renault Duster ФИО8 получила телесные повреждения, которые относятся к степени тяжкого вреда, причиненного здоровью человека.

20.02.2016 СО ОМВД России по Рязанскому району возбуждено уголовное дело № по признакам преступления, предусмотренного ч.1 ст.264 УК РФ. Постановлением следователя СО ОМВД России по Рязанскому району от 01.10.2018 предварительное следствие по уголовному делу № приостановлено в связи с неустановлением лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого.

Судом также установлено, что в результате дорожно-транспортного происшествия автомобили получили механические повреждения.

Ответственность водителя ФИО5 застрахована по полису обязательного страхования в АО «Альфа-Страхование», ответственность водителя ФИО3 – в ПАО «Росгосстрах».

Указанные обстоятельства сторонами не оспариваются и подтверждаются материалами дела.

Каждый из участников ДТП утверждает, что это он первым начал совершать маневр, а другой не убедился в безопасности и наличии помехи для своего маневра.

Из объяснений ФИО3, данных после ДТП 18.06.2015, следует, что для осуществления маневра поворота налево он заблаговременно включил указатель поворота. Убедившись в безопасности маневра, продолжил движение, осуществляя поворот, почувствовал удар в левый бок автомобиля.

Из объяснений ФИО5, данных после ДТП 07.06.2015, следует, что для осуществления маневра обгона он заблаговременно включил указатель поворота, убедился в том, что его автомобиль никто не обгоняет, после чего начал маневр обгона. В момент совершения им обгона автомобиль Рено, двигавшийся в попутном направлении, начал совершать маневр поворота налево, включив указатель поворота непосредственно в момент поворота. Он, ФИО5, начал тормозить, однако предотвратить столкновение ТС не удалось.

Оценив по правилам ст. 67 ГПК РФ имеющиеся в деле доказательства, в том числе протокол осмотра места происшествия, схему места ДТП, объяснения водителей, данные ими непосредственно после ДТП, а также в ходе судебного разбирательства дела, показания свидетелей и заключение эксперта ООО ЭКЦ «Независимость», суд приходит к выводу о том, что в причинной связи с ДТП находятся действия как водителя ФИО5, который нарушил требования пунктов <данные изъяты>?10.1, 11.1, 11.2 Правил дорожного движения Российской Федерации, так и водителя ФИО3, нарушившего требования п.п.8.1 11.3 указанных Правил.

Согласно п. 1.3 Правил дорожного движения Российской Федерации, утвержденных Постановлением Совета Министров - Правительства Российской Федерации от 23 октября 1993 года N 1090, участники дорожного движения обязаны знать и соблюдать относящиеся к ним требования Правил, сигналов светофоров, знаков и разметки, а также выполнять распоряжения регулировщиков, действующих в пределах предоставленных им прав и регулирующих дорожное движение установленными сигналами.

В силу пункта 1.5 Правил дорожного движения Российской Федерации (далее по тексту: ПДД РФ) участники дорожного движения должны действовать таким образом, чтобы не создавать опасность для движения и не причинять вреда.

Судом установлено, что ответчик ФИО5, управляя принадлежащим ФИО1 автомобилем, в момент столкновения с автомобилем ответчика ФИО3 совершал маневр – обгон движущихся в попутном направлении транспортных средств с выездом на встречную полосу движения.

Согласно Правилам дорожного движения Российской Федерации обгон - опережение одного или нескольких транспортных средств, связанное с выездом на полосу (сторону проезжей части), предназначенную для встречного движения, и последующим возвращением на ранее занимаемую полосу (сторону проезжей части).

Преимущество (приоритет) - право на первоочередное движение в намеченном направлении по отношению к другим участникам движения.

Горизонтальная разметка 1.1 разделяет транспортные потоки противоположных направлений и обозначает границы полос движения в опасных местах на дорогах; обозначает границы проезжей части, на которые въезд запрещен; обозначает границы стояночных мест транспортных средств. Горизонтальная разметка 1.5 - разделяет транспортные потоки противоположных направлений на дорогах, имеющих две или три полосы; обозначает границы полос движения при наличии двух и более полос, предназначенных для движения в одном направлении.

Согласно п. 11.1 ПДД РФ, прежде чем начать обгон, водитель обязан убедиться в том, что полоса движения, на которую он собирается выехать, свободна на достаточном для обгона расстоянии и в процессе обгона он не создаст опасности для движения и помех другим участникам дорожного движения.

Водителю запрещается выполнять обгон в случаях, если: транспортное средство, движущееся впереди, производит обгон или объезд препятствия; транспортное средство, движущееся впереди по той же полосе, подало сигнал поворота налево; следующее за ним транспортное средство начало обгон; по завершении обгона он не сможет, не создавая опасности для движения и помех обгоняемому транспортному средству, вернуться на ранее занимаемую полосу (п. 11.2 ПДД).

Водителю обгоняемого транспортного средства запрещается препятствовать обгону посредством повышения скорости движения или иными действиями (п. 11.3 Правил).

Пунктом 11.4 ПДД РФ установлено, что обгон запрещен: на регулируемых перекрестках, а также на нерегулируемых перекрестках при движении по дороге, не являющейся главной; на пешеходных переходах; на железнодорожных переездах и ближе чем за 100 метров перед ними; на мостах, путепроводах, эстакадах и под ними, а также в тоннелях; в конце подъема, на опасных поворотах и на других участках с ограниченной видимостью.

Согласно пункту 10.1. ПДД РФ водитель должен вести транспортное средство со скоростью, не превышающей установленного ограничения, учитывая при этом интенсивность движения, особенности и состояние транспортного средства и груза, дорожные и метеорологические условия, в частности видимость в направлении движения. Скорость должна обеспечивать водителю возможность постоянного контроля за движением транспортного средства для выполнения требований Правил.

При возникновении опасности для движения, которую водитель в состоянии обнаружить, он должен принять возможные меры к снижению скорости вплоть до остановки транспортного средства.

Вина в дорожно-транспортном происшествии обусловлена нарушением его участником Правил дорожного движения Российской Федерации.

По настоящему делу, с учетом установленных обстоятельств, одними из юридически значимых обстоятельств, подлежащих установлению, являются наличие или отсутствие нарушений ФИО5 ПДД РФ при совершении маневра - обгона в момент указанного ДТП, а именно: были ли ответчиком соблюдены приведенные в п. п. 11.1, 11.2 и 11.4 Правил условия, при которых он вправе был приступить к совершению обгона, допускалось ли Правилами дорожного движения производство обгона в месте дорожно-транспортном происшествии.

Судом установлено, что ответчик ФИО3, управляя принадлежащим ему автомобилем, в момент столкновения с автомобилем под управлением ответчика ФИО5 находился в стадии выполнения маневра – поворот налево.

В соответствии с пунктом 8.5 ПДД РФ перед поворотом направо, налево или разворотом водитель обязан заблаговременно занять соответствующее крайнее положение на проезжей части, предназначенной для движения в данном направлении, кроме случаев, когда совершается поворот при въезде на перекресток, где организовано круговое движение.

На основании пункта 8.1. ПДД РФ перед началом движения, перестроением, поворотом (разворотом) и остановкой водитель обязан подавать сигналы световыми указателями поворота соответствующего направления, а если они отсутствуют или неисправны - рукой. При выполнении маневра не должны создаваться опасность для движения, а также помехи другим участникам дорожного движения.

Подача сигнала указателями поворота или рукой должна производиться заблаговременно до начала выполнения маневра и прекращаться немедленно после его завершения (подача сигнала рукой может быть закончена непосредственно перед выполнением маневра). При этом сигнал не должен вводить в заблуждение других участников движения.

Подача сигнала не дает водителю преимущества и не освобождает его от принятия мер предосторожности (п. 8.2 Правил).

Таким образом, с учетом установленных обстоятельств, одними из юридически значимых обстоятельств, подлежащих установлению, являются наличие или отсутствие нарушений ФИО3 ПДД РФ при совершении маневра – поворота налево в момент указанного ДТП, а именно: были ли ответчиком соблюдены приведенные в п. п. 8.1, 8.2, 8.5, 11.3 Правил условия, при которых он вправе был приступить к совершению поворота налево.

Положения вышеприведенных пунктов Правил дорожного движения РФ определяют преимущество движения указанных транспортных средств по отношению друг к другу при выполнении названных маневров, и соответственно предоставляют таковое преимущество ТС, водитель которого приступил к выполнению соответствующего маневра, не предоставляют возможность одновременно приступить водителей ТС к их одновременному выполнению.

Из протокола осмотра места происшествия и схемы места ДТП следует и установлено судом, что указанное ДТП произошло вне населенного пункта в границах нерегулируемого перекрестка неравнозначных дорог, на пересечении со второстепенной автодорогой, ведущей в д.Сергеевка. Участок дороги, на котором произошло ДТП, имеет по одной полосе движения в каждом направлении, кроме того, слева к левой полосе примыкает полоса разгона (переходно-скоростная полоса). Согласно имеющимся в материалах дела протоколу осмотра места происшествия, фотографиям с места ДТП, проекту организации дорожного движения (дислокации дорожных знаков и горизонтальной дорожной разметки) в день ДТП полосы движения на данном участке автодороги, в том числе перекрестно-скоростная полоса, были отделены друг от друга линиями горизонтальной дорожной разметки 1.1. Линия горизонтальной дорожной разметки 1.1 при движении со стороны г.Рязань была нанесена на участке автодороги протяженностью 350-400 м до указанного перекрестка.

В протоколе осмотра места происшествия и схеме места ДТП место столкновения транспортных средств (место удара) зафиксировано на расстоянии 70 см от окончания полосы сплошной разметки, являющейся границей между левой полосой и полосой торможения, в направлении г.Рязань прямо по центру перекрестка и на расстоянии 3м до разметки «уступи дорогу», которая расположена в зоне примыкания дороги в д.Сергеевка.

В ходе судебного разбирательства дела ответчик ФИО5 пояснил суду, что в указанный день он с установленной скоростью следовал в направлении г.Михайлова в колонне автомашин. В месте прерывистой дорожной разметки он, убедившись в безопасности своего маневра, начал обгон движущихся перед ним автомобилей. До начала сплошной линии разметки он не смог завершить маневр обгона. В момент обгона он увидел, что автомобиль под управлением ФИО3 совершает маневр поворота налево. Он, ФИО5, пытался избежать столкновения путем торможения, однако столкновения избежать не удалось. Считает, что в ДТП виновны оба: он сам, поскольку не успел завершить маневр обгона, и водитель ФИО3, который должен был его пропустить.

Как пояснил ответчик ФИО3 в судебном заседании, перед поворотом на д.Сергеевка он заблаговременно включил сигнал поворота налево, убедился в отсутствии автомобилей с попутного и встречного направлений, после чего начал маневр поворота. В это время он услышал рев двигателя автомобиля, после чего произошло столкновение. Считает, что автомобиль под управлением ФИО5 обгонял другие автомобили по встречной полосе на высокой скорости, поэтому непосредственно до столкновения он, ФИО3, его не видел, указывает также, что именно маневр водителя ФИО5, связанный с выездом на полосу разгона, не дал ему, ФИО3, возможности завершить поворот налево, поскольку в момент столкновения он уже выехал за пределы встречной полосы.

С целью установления места столкновения автомобилей, механизма дорожно-транспортного происшествия по ходатайству представителей ответчиков по делу была назначена судебная автотехническая (транспортно-трасологическая) экспертиза.

Согласно заключению судебной экспертизы №201/18 от 07.02.2019 определить направление движения автомобилей, скорость движения и траекторию их схождения перед столкновением, установить иные обстоятельства ДТП не представляется возможным ввиду отсутствия исходных данных. Наиболее вероятно место столкновения автомобилей с учетом расположения автомобилей, осыпи осколков стекла и пластика, локализации механических повреждений на самих транспортных средствах находится на пересечении автодороги Калуга-Тула-Михайлов-Рязань и автодороги, ведущей в д.Сергеевка, на стороне автодороги, предназначенной для движения в направлении г.Рязани в пределах переходно-скоростной полосы непосредственно перед границей указанной осыпи. Установить координаты (точку) столкновения автомобилей в категоричной форме не представляется возможным ввиду отсутствия следов колес транспортных средств, характеризующих действительное положение транспортных средств на дороге в момент столкновения.

Допрошенный в судебном заседании эксперт ФИО9 подтвердил, что сделать категоричный вывод о дорожной обстановке в момент ДТП не представляется возможным.

Оценивая указанное экспертное заключение, суд приходит к выводу о том, что оно по своему содержанию соответствуют требованиям ФЗ "О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации". Исследуемые вопросы относятся к компетенции эксперта в соответствии с представленными документами, подтверждающими его квалификацию. Каких-либо оснований для сомнения в достоверности изложенных в экспертных заключениях сведений не имеется, равно как и не усматривается наличие какой-либо заинтересованности эксперта в исходе дела.

Выводы эксперта лица, участвующие в деле, их представители не оспаривали.

Таким образом, выводы эксперта по результатам судебной автотехнической экспертизы носят вероятностный характер, из указанного заключения автотехнической экспертизы не усматривается категоричности развития ситуации ДТП, при котором действия только одного из водителей способствовали совершению ДТП.

Из показаний свидетеля ФИО10, находившегося в автомобиле под управлением ФИО5 в качестве пассажира, следует, что обгон ФИО5 начал в месте прерывистой линии дорожной разметки, однако закончить маневр не успел. В какой момент водитель ФИО3 включил сигнал поворота налево, свидетель пояснить не смог. Указал также, что столкновение автомобилей произошло на встречной полосе.

Из показаний свидетеля ФИО11, также находившегося в автомобиле под управлением ФИО5 в качестве пассажира, следует, что обгон ФИО5 начал в месте прерывистой линии дорожной разметки, однако закончить маневр не успел. Автомобиль под управлением ФИО3 до столкновения он не видел. Указал также, что столкновение автомобилей произошло на встречной полосе.

Из показаний свидетеля ФИО12 следует, что в указанный день он ехал домой из г.Рязани. В пути следования он увидел, как автомобиль Ауди начал обгон автомобилей, двигавшихся в попутном направлении. Маневр обгона автомобиль начал в том месте, где нанесена прерывистая линия разметки. Потом он услышал странный звук. Проезжая поворот на д.Сергеевка, он увидел, что автомобиль Ауди стоит на встречной полосе движения.

Из показаний свидетеля ФИО8, находившейся в автомобиле под управлением ФИО3 в качестве пассажира, следует, что перед поворотом на деревню Сергеевка, ее супруг включил сигнал поворота налево, остановился на перекрестке, убедился в отсутствии автомобилей с обоих направлений, после чего начал маневр поворота. В то время, когда произошло столкновение, они уже проехали встречную полосу движения и заехали на полосу разгона, большая часть автомобиля находилась за пределами перекрестка.

Из показаний свидетеля ФИО13, очевидца ДТП, следует, что недалеко от перекрестка расположен принадлежащий ему земельный участок. В указанное время он находился на крыше бани и смотрел в сторону перекрестка. Он видел, как автомобиль Рено подъехал к перекрестку с включенным сигналом поворота налево и остановился. Потом он наклонился вниз и услышал рев и хлопок. Посмотрев на дорогу, он увидел, что автомобиль Ауди, пересек встречную полосу, почти полностью пересек полосу разгона и совершил столкновение с автомобилем Рено. До столкновения автомобиль Ауди он не видел, считает, что автомобиль Ауди двигался с превышением скорости, в связи с чем за секунды достиг перекрестка.

Не доверять показаниям указанных свидетелей у суда оснований не имеется.

Оценив по правилам ст.67 ГПК РФ представленные доказательства, суд приходит к выводу о том, что по материалам дела невозможно достоверно установить, кто из водителей первым начал совершать маневр, поскольку свидетели со стороны ответчика ФИО5 в момент начала обгона не видели автомобиль ФИО3, а свидетели со стороны ответчика ФИО3 до момента столкновения не видели автомобиль под управлением ФИО5

Вместе с тем, исходя из конкретной дорожной обстановки водитель ФИО5, намереваясь совершить обгон нескольких автомобилей, должен был убедиться в том, что относительная скорость транспортных средств позволяет ему совершить обгон за достаточно короткое время, при совершении маневра обгона он сможет полностью обозревать пространство перед следующим обгоняемым автомобилем, в полной мере контролировать обстановку движения, в том числе, своевременно увидеть возможные маневры впереди идущих автомобилей, а также по завершению маневра обгона, не создавая опасности для движения и помех обгоняемому транспортному средству, вернуться на ранее занимаемую полосу.

Ответчик ФИО5 этого не сделал. Совершая маневр обгона, автомобиль под управлением ФИО5 двигался со скоростью, не дававшей ему возможность полностью контролировать движение транспортного средства. Его маневр обгона был опасен, поскольку лишил его возможности оценить в полной мере дорожную обстановку перед двигавшимися плотным потоком транспортными средствами и своевременно заметить, что у транспортного средства под управлением ФИО3, движущегося перед обгоняемым, включен указатель левого поворота, а также по завершению маневра обгона, не создавая опасности для движения и помех обгоняемым транспортным средствам, вернуться на ранее занимаемую полосу.

В материалы дела ответчиком ФИО5 не представлено доказательств того, что он начал совершать обгон, должным образом убедившись в безопасности данного маневра, а также в том, что данный маневр не создаст помех для других участников движения.

Соответственно, при совершении маневра обгона ФИО5 не выполнил требования п.п. 10.1, 11.1, 11.2 ПДД РФ, что, безусловно, находится в причинно-следственной связи с ДТП.

Кроме того, из материалов дела следует и судом установлено, что ответчик ФИО5 в нарушение требований Правил дорожного движения РФ совершал обгон движущихся в попутном направлении транспортных средств в зоне действия сплошной линии разметки 1.1.

Данное обстоятельство в ходе судебного разбирательства дела ответчик ФИО5 не оспаривал, вместе с тем, пояснил, что маневр обгона он начал выполнять в зоне действия прерывистой линии дорожной разметки, однако своевременно вернуться на свою полосу движения не было возможности ввиду большого потока автомашин.

По смыслу Правил дорожного движения, в случае, когда водитель начал не запрещенный обгон через прерывистую линию, по завершении разрешенного обгона возвращение на ранее занимаемую сторону проезжей части должно быть осуществлено до начала разметки 1.1. Движение по полосе, предназначенной для встречного движения, слева от линии дорожной разметки 1.1 Правилами дорожного движения запрещено.

Материалы дела объективно свидетельствуют о том, что ФИО5, совершая маневр обгона, в нарушение ПДД РФ следовал по полосе, предназначенной для встречного движения, слева от линии дорожной разметки 1.1, то есть в данной конкретной дорожной обстановке не пользовался преимущественным правом движения по отношению к другим участникам дорожного движения.

При изложенных обстоятельствах доводы представителя ответчика ФИО5 – ФИО6, из которых следует, что ФИО5, совершая обгон, пользовался преимущественным правом движения по отношению к ФИО3, являются несостоятельными. Оценивая действия водителя ФИО3 на соответствие их требованиям положений Правил дорожного движения РФ, суд приходит к выводу о том, что в его действиях усматриваются нарушения требований пунктов 8.1, 11.3 ПДД РФ.

Как следует из имеющихся в деле доказательств, ответчик ФИО3, управляя своим автомобилем, начал выполнение маневра поворота налево в момент совершения водителем ФИО5 обгона нескольких транспортных средств по стороне проезжей части дороги, предназначенной для встречного движения, в попутном направлении с транспортным средством ФИО3

Из объяснений ответчика ФИО3 следует, что он при совершении маневра поворота налево посмотрел в зеркало заднего вида, но никого не увидел. Указанное утверждение ответчика не может соответствовать действительности.

Из материалов дела не установлено, что автомобиль под управлением ФИО5, совершавшего обгон, в момент начала осуществления ФИО3 маневра поворота налево находился от автомобиля под управлением ФИО3 на таком расстоянии, которое препятствовало увидеть его в зеркало заднего вида. Учитывая, что до места столкновения автомобиль под управлением ФИО5 должен был по встречной полосе преодолеть определенное расстояние, обогнав при этом автомобили, следовавшие за автомобилем под управлением ФИО3, на что требовалось время, маневр поворота налево ФИО3 стал осуществлять в тот момент, когда машина под управлением ФИО5 уже выехала на встречную полосу движения. В условиях неограниченной видимости ФИО3 перед началом выполнения маневра поворота налево имел возможность, убеждаясь в безопасности своего маневра, увидеть в зеркало заднего вида, что автомобиль под управлением ФИО5 осуществляет обгон с выездом на полосу встречного движения, принять необходимые меры предосторожности, выполнить свои обязанности, предусмотренные пунктами 8.1 и 11.3 ПДД РФ, что, безусловно, предотвратило бы ДТП.

Довод ответчика ФИО3 о том, что автомобиль под управлением ФИО5 следовал с нарушением скоростного режима, является несостоятельным ввиду неподтверждения указанного обстоятельства надлежащими средствами доказывания.

Довод ответчика о том, что перед началом выполнения маневра поворота налево он включил сигнал поворота, не свидетельствуют об отсутствии его вины в ДТП, поскольку по смыслу п. 8.2 ПДД подача сигнала не дает водителю преимущества и не освобождает его от принятия мер предосторожности.

Представленные суду доказательства свидетельствуют о том, что водитель ФИО3 при совершении маневра поворота налево не убедился в безопасности своего маневра, не предпринял необходимых мер предосторожности.

В материалы дела ответчиком ФИО3 не представлено доказательств того, что он начал совершать маневр поворота, должным образом убедившись в безопасности данного маневра, а также того, что данный маневр не создаст помех для других участников движения.

К доводам ответчика ФИО3, из которых следует, что в момент столкновения автомобиль под его управлением уже выехал за пределы встречной полосы, в связи с чем именно маневр ответчика ФИО5, выразившийся в изменении траектории движения автомобиля, находится в причинной связи с ДТП, суд находит несостоятельным.

Так, из заключения эксперта №201/18 от 07.02.2019 следует, что установить, располагал ли водитель ФИО5 технической возможностью избежать столкновения с автомобилем под управлением ФИО3 в сложившейся дорожной ситуации, описанной сторонами, не представляется возможным. Одновременно эксперт указывает, что в случае продолжения движения автомобиля под управлением ФИО5 в первоначально избранном направлении без применения маневра и изменения направления движения с выездом на перекрестно-скоростную полосу, водитель ФИО5 фактически выполненными действиями, но без применения маневра, давал возможность автомобилю под управлением ФИО3 выйти за пределы опасной зоны, то есть располагал технической возможностью избежать столкновения. При этом эксперт указывает, что данный вывод справедлив при условии, что место столкновения расположено на перекрестно-скоростной полосе автодороги, а автомобиль Рено выехал за пределы полосы, предназначенной для встречного движения.

Между тем, достоверных и достаточных доказательств, подтверждающих, что место столкновения автомобилей расположено на перекрестно-скоростной полосе автодороги, а автомобиль Рено выехал за пределы полосы, предназначенной для встречного движения, в материалы дела ответчиком ФИО3 в силу положений ст.56 ГПК РФ не представлено.

Оценивая иные представленные в материалы дела сторонами письменные доказательства, полученные в ходе расследования уголовного дела №: заключение эксперта ЭКЦ УМВД Росси по Рязанской области №2869, заключение эксперта ООО «Экспертное учреждение «Защита» №186/15 от 12.11.2015, заключение экспертов №385/1-1, 364/1-1 ФБУ Рязанская ЛСЭ Минюста России, заключение эксперта №1294/1295 ЭКЦ УМВД России по Рязанской области, суд не принимает их во внимание в качестве достоверных доказательств, подтверждающих дорожную обстановку в момент ДТП, поскольку при проведении указанных экспертиз исследование доказательств, имеющихся в настоящем гражданском деле, экспертами не производилось.

Оценивая постановление следователя СО ОМВД России по Рязанскому району от 01.10.2018 о приостановлении предварительного следствия по уголовному делу №, которое, по мнению представителя истца, свидетельствует о том, что ФИО5 перед началом выполнения маневра обгона в полной мере выполнил возложенные на него ПДД РФ требования, суд приходит к выводу о том, что поскольку даваемая следователем в таком постановлении юридическая оценка деянию не является окончательной и его суждение носит вероятностный характер как по поводу квалификации, так и по поводу самого факта совершения преступления, указанное постановление не может бесспорно свидетельствовать об отсутствии вины ответчика ФИО5 в ДТП.

Таким образом, приведенные выше доказательства в совокупности с объяснениями участников происшествия свидетельствуют о том, что водитель автомобиля Ауди ФИО5, в нарушение п.п.10.1, 11.1, 11.2 ПДД РФ не убедившись в том, что в процессе обгона он не создаст опасности для движения и помех другим участникам дорожного движения, а по завершении обгона сможет, не создавая опасности для движения и помех обгоняемому транспортному средству, вернуться на ранее занимаемую полосу, выехал для обгона на сторону дороги, предназначенную для встречного движения, продолжил движение по полосе встречного движения при наличии сплошной линии разметки 1.1 со скоростью, не дававшей ему возможность полностью контролировать движение транспортного средства, а водитель автомобиля Рено ФИО3 в свою очередь при совершении маневра поворота налево не убедился в безопасности совершаемого маневра и не принял необходимых мер для обеспечения безопасности движения, чем нарушил требования п. 8.1, 11.3 ПДД РФ.

Каких-либо бесспорных доказательств, свидетельствующих об отсутствии вины в ДТП, ни ответчик ФИО5, ни ответчик ФИО3 в соответствии со ст.56 ГПК РФ суду не представили, хотя на них такая обязанность судом возлагалась.

Таким образом, приведенные выше доказательства в их совокупности с достоверностью свидетельствуют о том, что действия обоих водителей совершены в нарушение требований ПДД Российской Федерации, эти виновные действия явились причиной столкновения управляемых ими автомобилей и находятся в причинно-следственной связи с наступившими последствиями в виде причинения материального ущерба.

В соответствии с обстоятельствами ДТП и влиянием действий каждого из ответчиков на размер причиненного ущерба суд полагает возможным в соответствии с пп. "в" п. 25 Постановления Пленума Верховного Суда РФ N 1 от 26 января 2010 года "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина", определить степень вины водителя автомобиля Ауди ФИО5 в размере 80%, степень водителя автомобиля Рено ФИО3 в размере 20%.

Судом также установлено, что в результате дорожно-транспортного происшествия автомобилю Audi A7, г.р.з. №, принадлежащему на праве собственности истцу ФИО1, были причинены механические повреждения, отраженные в справке о ДТП от 07 июня 2015 года, актах осмотров транспортного средства.

На момент ДТП автогражданская ответственность ответчика ФИО3 была застрахована в ПАО СК «Росгосстрах» (страховой полис ССС № от ДД.ММ.ГГГГ), гражданская ответственность ответчика ФИО5 – в ОАО «АльфаСтрахование» (страховой полис ССС № от ДД.ММ.ГГГГ).

В связи с необходимостью определения размера причиненного ущерба и величины утраты товарной стоимости истец организовал независимую экспертизу в ООО «Центр экспертной помощи».

Согласно экспертному заключению № 02/06/2017 от 04 июля 2017 года стоимость восстановительного ремонта автомобиля Audi A7, г.р.з. №, без учета износа на дату проведения исследования 04 июля 2017 года составляет 1 787 509 руб.

Согласно экспертному заключению № 03/06/2017 от 04 июля 2017 года величина УТС в результате повреждения автомобиля Audi A7, г.р.з. №, имевшего место 07 июня 2015 года, составляет 56 288,64 руб.

12 октября 2017 года истец обратилась в ПАО СК «Росгосстрах» с заявлением о страховом возмещении убытков по договору обязательного страхования гражданской ответственности владельцев транспортных средств.

Согласно п. «в» ст. 7 Федерального закона от 25.04.2002 г. № 40-ФЗ «Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств» (в ред. от до 01.10.2014) страховая сумма, в пределах которой страховщик при наступлении каждого страхового случая (независимо от их числа в течение срока действия договора обязательного страхования) обязуется возместить потерпевшим причиненный вред, в части возмещения вреда, причиненного имуществу одного потерпевшего, составляет не более 120 тысяч рублей.

30 октября 2017 года ПАО СК «Росгосстрах» на основании акте о страховом случае № 0015833733-001 выплатило истцу страховое возмещение в пределах лимита в размере 120 000 руб.

В ходе рассмотрения дела истец представил в материалы дела экспертное заключение ООО «Центр экспертной помощи» № от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому стоимость восстановительного ремонта автомобиля Audi A7, г.р.з. О 633 РК 62, без учета износа на дату ДТП составляет 1 692 409 руб. Исходя из выводов, содержащихся в данном заключении, истец просит взыскать с ответчиков в ее пользу стоимость восстановительного ремонта ТС.

Ответчики ФИО3, ФИО5 заявленные исковые требования в части объема повреждений, указанных в акте осмотра ТС №02/06/2017, и величины утраты товарной стоимости ТС, указанной в экспертном заключении № 03/06/2017 от 04 июля 2017 года, не оспаривали.

Вместе с тем, в ходе рассмотрения дела представитель ответчика ФИО3 указала на необходимость определения стоимости восстановительного ремонта автомобиля в соответствии с Единой методикой определения расходов на восстановительный ремонт в отношении поврежденного транспортного средства, являющейся приложением к Положению Банка России от 19.09.2014 № 432-П, поскольку гражданская ответственность обоих участников ДТП на момент ДТП была застрахована по договорам ОСАГО, кроме того, указывают на отсутствие в материалах дела доказательств, подтверждающих проведение регулярного послегарантийного обслуживания автомобиля Audi А7.

Для подтверждения доводов о необходимости определения стоимости восстановительного ремонта в соответствии с Единой методикой по ходатайству ответчика ФИО3 по делу была назначена оценочная судебная экспертиза.

Согласно экспертному заключению ЭКЦ «Независимость» № 201/18 от 07 февраля 2019 года исходя из материалов дела, в соответствии с Единой методикой определения расходов на восстановительный ремонт в отношении поврежденного транспортного средства, являющейся приложением к Положению Банка России от 19.09.2014 № 432-П, стоимость восстановительного ремонта поврежденного автомобиля Audi A7, г.р.з. №, на дату ДТП округленно составляет: с учетом износа комплектующих изделий (деталей, узлов и агрегатов) – 565 900 руб., без учета износа комплектующих изделий (деталей, узлов и агрегатов) – 690 800 руб.

Представитель истца не согласился с доводами представителя ответчика ФИО3, полагал необходимым рассчитать стоимость восстановительного ремонта исходя из цен официального дилера марки Audi A7 на территории Рязанской области - ООО «Лидер Авто», поскольку данный автомобиль до ДТП регулярно проходил техническое обслуживание и ремонтировался на фирменной станции.

С доводами ответчика ФИО3 и его представителя в части определения размера расходов на восстановительный ремонт в отношении поврежденного транспортного средства с учетом Единой методики суд согласиться не может по следующим основаниям.

Как следует из преамбулы Единой методики, указанная методика является обязательной для применения страховщиками или их представителями, если они самостоятельно проводят осмотр, определяют восстановительные расходы и выплачивают страховое возмещение в соответствии с Федеральным законом "Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств", экспертами-техниками, экспертными организациями при проведении независимой технической экспертизы транспортных средств, судебными экспертами при проведении судебной экспертизы транспортных средств, назначаемой в соответствии с законодательством Российской Федерации в целях определения размера страховой выплаты потерпевшему и (или) стоимости восстановительного ремонта транспортного средства в рамках договора обязательного страхования гражданской ответственности владельцев транспортных средств.

Применение Единой методики является обязательным при определении стоимости восстановительного ремонта транспортного средства только в рамках договора об обязательном страховании ответственности владельцев транспортных средств.

Между тем правоотношения, возникшие между сторонами, положениями Федерального закона "Об обязательном страховании ответственности владельцев транспортных средств" не регулируются. В данном случае применению подлежат нормы об общих основаниях возмещения вреда.

Обязательства, возникающие из причинения вреда (деликтные обязательства), включая вред, причиненный имуществу гражданина при эксплуатации транспортных средств другими лицами, регламентируются главой 59 данного Кодекса, закрепляющей в статье 1064 общее правило, согласно которому в этих случаях вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред (пункт 1).

В силу закрепленного в статье 15 Гражданского кодекса Российской Федерации принципа полного возмещения причиненных убытков лицо, право которого нарушено, может требовать возмещения расходов, которые оно произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, компенсации утраты или повреждения его имущества (реальный ущерб), а также возмещения неполученных доходов, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

Применительно к случаю причинения вреда транспортному средству это означает, что в результате возмещения убытков в полном размере потерпевший должен быть поставлен в положение, в котором он находился бы, если бы его право собственности не было нарушено, т.е. ему должны быть возмещены расходы на полное восстановление эксплуатационных и товарных характеристик поврежденного транспортного средства.

Соответственно, при исчислении размера расходов, необходимых для приведения транспортного средства в состояние, в котором оно находилось до повреждения, и подлежащих возмещению лицом, причинившим вред, должны приниматься во внимание реальные, т.е. необходимые, экономически обоснованные, отвечающие требованиям завода-изготовителя, учитывающие условия эксплуатации транспортного средства и достоверно подтвержденные расходы, в том числе расходы на новые комплектующие изделия (детали, узлы и агрегаты).

Таким образом, положения статьи 15, пункта 1 статьи 1064 ГК РФ по их конституционно-правовому смыслу в системе мер защиты права собственности и вытекающих из них гарантий полного возмещения потерпевшему вреда, - не предполагают, что правила, предназначенные исключительно для целей обязательного страхования гражданской ответственности владельцев транспортных средств и основанная на них Единая методика, безусловно распространяются и на деликтные отношения, урегулированные указанными законоположениями.

Данная позиция была изложена в Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации N 6-П от 31 мая 2005 г. и получила свое развитие в Постановлении N 6-П от 10 марта 2017 г.

По смыслу вытекающих из статьи 35 Конституции Российской Федерации во взаимосвязи с ее статьями 19 и 52 гарантий права собственности, определение объема возмещения имущественного вреда, причиненного потерпевшему при эксплуатации транспортного средства иными лицами, предполагает необходимость восполнения потерь, которые потерпевший объективно понес или - принимая во внимание в том числе требование пункта 1 статьи 16 Федерального закона "О безопасности дорожного движения", согласно которому техническое состояние и оборудование транспортных средств должны обеспечивать безопасность дорожного движения, - с неизбежностью должен будет понести для восстановления своего поврежденного транспортного средства.

Соответственно, при исчислении размера расходов, необходимых для приведения транспортного средства в состояние, в котором оно находилось до повреждения, и подлежащих возмещению лицом, причинившим вред, должны приниматься во внимание реальные, т.е. необходимые, экономически обоснованные, отвечающие требованиям завода-изготовителя, учитывающие условия эксплуатации транспортного средства и достоверно подтвержденные расходы, в том числе расходы на новые комплектующие изделия (детали, узлы и агрегаты).

Как следует из Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", если для устранения повреждений имущества истца использовались или будут использованы новые материалы, то за исключением случаев, установленных законом или договором, расходы на такое устранение включаются в состав реального ущерба истца полностью, несмотря на то, что стоимость имущества увеличилась или может увеличиться по сравнению с его стоимостью до повреждения; размер подлежащего выплате возмещения может быть уменьшен, если ответчиком будет доказано или из обстоятельств дела следует с очевидностью, что существует иной, более разумный и распространенный в обороте способ исправления таких повреждений подобного имущества (пункт 13).

Таким образом, определение размера материального ущерба, причиненного истцу, по Единой методике, установленной законом для определения страхового возмещения в рамках полиса ОСАГО, не приведет к полному возмещению расходов, необходимых для восстановительного ремонта поврежденного автомобиля.

Определяя размер причиненного истцу материального ущерба, суд не может согласиться с доводами представителя ответчика ФИО3 об отсутствии в материалах дела доказательств, подтверждающих проведение регулярного послегарантийного обслуживания автомобиля Audi А7.

Согласно информационному письму ООО «Лидер авто» от 15 марта 2019 года ООО «Лидер Авто» Ауди Центр Рязань является официальным дилером марки Audi. Автомобиль Audi A7, год выпуска – 2012 г., VIN: №, принадлежащий на праве собственности ФИО1, находился на гарантийном обслуживании с 28 июня 2012 года по 28 июня 2014 года. Послегарантийное обслуживание автомобиля Audi А7 проводилось с 29 июня 2014 года по 28 мая 2015 года. Данное обстоятельство подтверждается также заказ-нарядами ООО «Лидер Авто», имеющимися в материалах дела.

Сведения о пробеге автомобиля Audi А7 за период с 10.03.2015 по 07.06.2015 указаны в экспертном заключении ЭКЦ «Независимость» № 201/18 от 07 февраля 2019 года и не превышают 9000 км.

Таким образом, имеющимися в деле доказательствами подтверждается, что автомобиль истца находился на послегарантийном периоде эксплуатации и до ДТП регулярно проходил техническое обслуживание на фирменной станции.

Пунктом 4.5.7.2 Методических рекомендаций для судебных экспертов «Исследование автомототранспортных средств в целях определения стоимости восстановительного ремонта и оценки. Методические рекомендации для судебных экспертов» предусмотрено, что для АМТС, находящихся на послегарантийном периоде эксплуатации рекомендуется назначать средние расценки специализированных сервисных станций.

В отдельных случаях допускается применение расценок фирменного (дилерского) сервиса на ремонт АМТС, находящихся на послегарантийном периоде эксплуатации, если до происшествия АМТС регулярно проходило техническое обслуживание и ремонтировалось на фирменной станции, что подтверждается записями в сервисной книжке (пункт 4.5.8).

При определении размера стоимости восстановительного ремонта специалистом ФИО14 были учтены требования указанных методических рекомендаций, в связи с чем стоимость восстановительного ремонта определена исходя расценок фирменного (дилерского) сервиса г.Рязани.

Представленное истцом заключение о размере ущерба с расчетом стоимости по ценам официального дилера на день ДТП соответствует требованиям действующего законодательства, специалистом правильно установлен объем повреждений, полученных автомобилем истца в ДТП, стоимость восстановительного ремонта автомобиля, и отражает реальный размер причиненного истцу ущерба.

Оценивая первоначально представленное истцом в материалы дела экспертное заключение ООО «Центр экспертной помощи» № 02/06/2017 от 04 июля 2017 года, суд приходит к выводу о том, что оно не могут служить достоверным доказательством размера причиненного истцу ущерба, поскольку стоимость восстановительного ремонта поврежденного автомобиля определена на дату проведения исследования 04 июля 2017 года, а не на дату ДТП – 07 июня 2015 года.

При таких обстоятельствах, определяя размер причиненного истцу ущерба, суд полагает возможным взыскать стоимость восстановительного ремонта по ценам официального дилера в соответствии с расчетом, указанным в экспертном заключении ООО «Центр экспертной помощи» № 01/12/2017 от 18 декабря 2017 года.

Довод представителя ответчика ФИО3 – ФИО4 об отсутствии оснований для определения размера материального ущерба исходя из цен официального дилера в связи с продажей истцом автомобиля Audi A7, является несостоятельным, поскольку факт отчуждения истцом принадлежащего ей автомобиля не влияет на размер причиненного ей ущерба и не умаляет права истца на возмещение материального ущерба в полном объеме.

Кроме того, поскольку утрата товарной стоимости представляет собой величину потери (снижения) стоимости ТС после проведения отдельных видов ремонтных работ, сопровождающихся необратимыми изменениями его геометрических параметров, физико-химических свойств конструктивных материалов и характеристик рабочих процессов, каковые изменения приводят к ухудшению внешнего (товарного) вида, функциональных и эксплуатационных характеристик, снижению безотказности и долговечности ТС, она относится к реальному ущерба наряду со стоимостью ремонта и запасных частей автомобиля, и нарушение в этом случае права владельца транспортного средства может быть восстановлено путём выплаты соответствующей денежной компенсации в размере, определённом экспертом.

Следовательно, утрата товарной стоимости автомобиля также подлежит включению в состав подлежащих выплате истцу убытков исходя из величины утраты товарной стоимости ТС, указанной в экспертном заключении № 03/06/2017 от 04 июля 2017 года, которая ответчиками не оспаривается.

Учитывая изложенное, суд приходит к выводу о том, что стоимость восстановительного ремонта автомобиля истца на дату ДТП составляла 1 692 409 руб., величина утраты товарной стоимости – 56 288,64 руб.

С учетом выплаченного истцу страховой компанией ПАО СК «Росгосстрах» страхового возмещения, размер причиненного истцу материального ущерба составляет 1 628 697,64 руб. (1 692 409 руб. + 56 288,64 руб. – 120 000 руб.)

Истец просит суд взыскать причиненный ущерб с ответчиков в солидарном порядке.

В соответствии с п. 3 ст. 1079 ГК РФ вред, причиненный в результате взаимодействия источников повышенной опасности их владельцам, возмещается на общих основаниях (ст. 1064). Как следует из разъяснений подпункта "в" пункта 25 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. N 1, при наличии вины обоих владельцев транспортных средств размер возмещения определяется соразмерно степени вины каждого.

По смыслу указанных норм, при наличии вины обоих водителей в совершенном дорожно-транспортном происшествии суд обязан установить степень вины водителей в дорожно-транспортном происшествии и определить размер убытков, подлежащих взысканию, соразмерно степени виновности каждого.

Учитывая изложенное, оснований для возложения на ответчиков солидарной ответственности не имеется, а причиненный ущерб должен быть взыскан с ответчиков соразмерно степени вины каждого, а именно с ФИО3 в размере 325 739,53 руб. (20%), с ФИО5 в размере 1 302 985,11 руб. (80%).

Разрешая заявленные требования в части взыскания судебных расходов, суд приходит к следующим выводам.

В соответствии со ст. 88 ГПК РФ судебные расходы состоят из государственной пошлины и издержек, связанных с рассмотрением дела.

В силу ст. 94 ГПК РФ суммы, подлежащие выплате специалистам, расходы на оплату услуг представителей; другие признанные судом необходимыми расходы, относятся к издержкам, связанным с рассмотрением дела.

Согласно ст. 98 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы. В случае, если иск удовлетворен частично, указанные в настоящей статье судебные расходы присуждаются истцу пропорционально размеру удовлетворенных судом исковых требований, а ответчику пропорционально той части исковых требований, в которой истцу отказано.

Согласно ч.1 ст. 100 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, по ее письменному ходатайству суд присуждает с другой стороны расходы на оплату услуг представителя в разумных пределах.

Таким образом, с ответчика ФИО5 в пользу истца подлежат взысканию судебные расходы, которые суд находит необходимыми для рассмотрения настоящего дела: на оплату услуг представителя в разумных пределах в размере 16 000 рублей (80%), исходя из категории рассматриваемого дела, длительности его рассмотрения, объема заявленных требований, сложности дела и объема оказанных представителем услуг истцу (квитанция № 498925 от 15 августа 2017 года), расходы на составление экспертных заключений в сумме 12 000 руб. (80 %) (договоры от 08 июня 2017 года № 03/06/2017 и № 02/06/2017, квитанции к приходным кассовым ордерам от 08 июня 2017 года), расходы по оплате государственной пошлины пропорционально размеру удовлетворенных судом исковых требований в размере 13074,80 руб. (80%) (чек – ордер от 21 июля 2017 года, операция 39); с ответчика ФИО3 в пользу истца подлежат взысканию судебные расходы, которые суд находит необходимыми для рассмотрения настоящего дела: на оплату услуг представителя в размере 4 000 рублей (20%), расходы на составление экспертных заключений в сумме 3 000 руб. (20 %); расходы по оплате государственной пошлины пропорционально размеру удовлетворенных судом исковых требований в размере 3268,70 руб. (20%).

Истцом также заявлены к взысканию расходы на нотариальное оформление доверенностей (на бланке 62 АБ 1019677 и на бланке 62 АБ 1186735), выданных на имя представителя ФИО2 в размере 1 200 руб. и 1500 руб. соответственно.

Согласно п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.01.2016 № 1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела» расходы на оформление доверенности представителя также могут быть признаны судебными издержками, если такая доверенность выдана для участия представителя в конкретном деле или конкретном судебном заседании по делу.

Из представленных истцом в материалы дела копий доверенностей на имя представителя ФИО2 не усматривается, что данные доверенности выданы на представление интересов истца в суде по конкретному делу – возмещение убытков по ДТП, имевшему место 07 июня 2015 года. Указанные доверенности предоставляют представителю ФИО1 право представлять ее интересы во всех государственных, общественных, судебных, административных и правоохранительных органах, органах прокуратуры и внутренних дел, любых экспертных и оценочных организациях, страховых компаниях, РСА, в Министерстве здравоохранения.

В связи с этим требование о взыскании с ответчиков указанных расходов на оформление доверенности не может быть удовлетворено.

Также истцом заявлены требования о взыскания с ответчиков расходов по оплате телеграмм в размере 1 508,50 руб.

Однако из представленных кассовых чеков от 08 июня 2017 года не усматривается, какой именно текст телеграммы и в чей конкретно адрес был направлен. Поскольку доказательств, свидетельствующих о наличии связи между указанными расходами и рассматриваемым делом, не представлено, во взыскании указанных судебных расходов истцу должно быть отказано.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст.194-199 ГПК РФ, суд

Р Е Ш И Л:

Исковые требования ФИО1 к ФИО5, ФИО3 о возмещении материального ущерба, причиненного дорожно-транспортным происшествием, удовлетворить.

Взыскать с ФИО5 в пользу ФИО1 материальный ущерб, причиненный дорожно-транспортным происшествием, в размере 1 302 958 (один миллион триста две тысячи девятьсот пятьдесят восемь) рублей 11 копеек,

расходы на составление экспертных заключений в размере 12000 (двенадцать тысяч) рублей, расходы на оплату услуг представителя в размере 16000 (шестнадцать тысяч) рублей, расходы на оплату государственной пошлины в размере 13074 (тринадцать тысяч семьдесят четыре) рублей 80 копеек, а всего 1 344 032 (один миллион триста сорок четыре тысячи тридцать два) рубля 91 копейку.

Взыскать с ФИО3 в пользу ФИО1 материальный ущерб, причиненный дорожно-транспортным происшествием, в размере 325739 (триста двадцать пять тысяч семьсот тридцать девять) рублей 53 копейки, расходы на составление экспертных заключений в размере 3000 (три тысячи) рублей, расходы на оплату услуг представителя в размере 4000 (четыре тысячи) рублей, расходы на оплату государственной пошлины в размере 3268 (три тысячи двести шестьдесят восемь) рублей 70 копеек, а всего 336 008 (триста тридцать шесть тысяч восемь) рублей 23 копейки.

В удовлетворении остальной части требований ФИО1 к ФИО5, ФИО3 о возмещении судебных расходов отказать.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Рязанский областной суд в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме через Рязанский районный суд Рязанской области.

Судья: подпись.

Копия верна: судья: О.В.Арсеньева.