Решение № 2-116/2019 2-116/2019(2-4083/2018;)~М-4172/2018 2-4083/2018 М-4172/2018 от 3 июня 2019 г. по делу № 2-116/2019

Дело № 2-116/2019


РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

04 июня 2019 года город Барнаул

Индустриальный районный суд города Барнаула Алтайского края в составе

председательствующего судьи Масликовой И.Б.,

при секретаре Капаций А.А.,

с участием прокурора Головановой Д.Б.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ГУ – Алтайское региональное отделение Фонда социального страхования Российской Федерации о признании потерпевшей от несчастного случая, установления профессионального заболевания, возложении обязанности назначить обеспечение по социальному страхованию,

УСТАНОВИЛ:

Истец обратилась с иском к ответчику и просит признать ее пострадавшей в результате несчастного случая на производстве, произошедшего в период с 13 по 19 февраля 1996 года в АО «Химволокно», возложить обязанность назначить обеспечение по социальному страхованию в связи с наступлением страхового случая. В ходе рассмотрения дела истец дополнила предмет заявленных требований и просит установить у нее наличие профессионального заболевания в результате острого отравления диафеном на производстве в вышеуказанный период.

В обоснование иска указала, что в период с 1976 по 1999 годы работала в ОАО «Химволокно» в должности чистильщицы прядильного оборудования. С 1994 года работала чистильщицей по 2 разряду основного технологического оборудования прядильного участка в химико-прядильном цехе капронового производства.

В её должностные обязанности входило осуществление чистки технологического оборудования (ткацких станков, прядильных машин) в закрытом производственном цехе. В процессе работы подвергалась воздействию вредных факторов – капролоктам, динил, замасливатель, шум.

19 февраля 1996 года произошло групповое острое профессиональное отравление рабочих химико-прядильного цеха с количеством пострадавших 6 человек с диагнозом – острое отравление промышленным ядом. Причиной отравления явилось применение в технологии капронового производства нового химического вещества – диафена ФП. В последующем было выявлено еще 12 человек – пострадавших от воздействия данного вещества. Несколько человек, в том числе и истец не были обследованы в установленном порядке комиссией.

Как было установлено, вредное воздействие вещества диафен с превышением допустимой концентрацией осуществлялось на работников химико-прядильного цеха в период с 13 по 19 февраля 1996 года – 2,5-3,5 мг/м3 при предельно-допустимой концентрации 2,0мг/м3, что отражено в санитарно-гигиенической характеристике условий труда. 20.02.1996 года истец была осмотрена терапевтом по месту работы, подставлен предварительный диагноз – подозрение на острое отравление диафеном. В период с 01.03.1996 года по 01.04.1996 года истец находилась на листке нетрудоспособности.

После произошедшего массового отравления работников цеха расследование несчастного случая в установленном законом порядке не проводилось, акт о несчастном случае на производстве не составлялся. Неоднократные обращения истца о предоставлении страховых выплат оставлены без удовлетворения, поскольку не представляется возможным получить акт по форме Н-1, так как юридическое лицо прекратило свою деятельность.

В судебном заседании истец и ее представители на удовлетворении иска настаивали, по доводам, изложенным в заявлении, указав, что истец пострадала от воздействия ядовитого вещества, который использовался на производстве, где последняя работала. Отсутствие акта о несчастном случае на производстве не должно лишать пострадавшую права на обеспечение по социальному страхованию, в связи с чем истец просит в судебном порядке признать ее пострадавшей от несчастного случая на производстве и обязать ответчика назначить ей социальные выплаты.

Представитель ответчика в судебном заседании возражала против удовлетворения иска по изложенным в письменном отзыве основаниям. Результаты экспертизы не оспаривала, оснований для социальной выплаты не имеется, поскольку истцом не доказана причинно-следственная связь заболевания истца с её профессиональной деятельностью.

Представители третьих лиц в судебное заседание не явились, извещены надлежаще.

Выслушав лиц, участвующих в деле, прокурора, полагавшей признать истца подвергшейся воздействию диафена в период с 13 по 19 февраля 1996 года, исследовав материалы дела, в совокупности с представленными доказательствами, суд приходит к следующему.

Отношения по обязательному социальному страхованию от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний в Российской Федерации регулируются Федеральным законом от 24 июля 1998 г. N 125-ФЗ "Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний", которым определен порядок возмещения вреда, причиненного жизни и здоровью работника при исполнении им обязанностей по трудовому договору и в иных установленных данным законом случаях.

Физические лица, выполняющие работу на основании трудового договора, заключенного со страхователем, подлежат обязательному социальному страхованию от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний (абзац второй пункта 1 статьи 5 Федерального закона от 24 июля 1998 г. N 125-ФЗ).

Право застрахованных на обеспечение по страхованию возникает со дня наступления страхового случая (пункт 1 статьи 7 Федерального закона от 24 июля 1998 г. N 125-ФЗ).

Страховой случай - подтвержденный в установленном порядке факт повреждения здоровья застрахованного вследствие несчастного случая на производстве или профессионального заболевания, который влечет возникновение обязательства страховщика осуществлять обеспечение по страхованию (абзац девятый статьи 3 Федерального закона от 24 июля 1998 г. N 125-ФЗ).

Страховщик - Фонд социального страхования Российской Федерации (абзац восьмой статьи 3 Федерального закона от 24 июля 1998 г. N 125-ФЗ).

Подпунктом 2 пункта 1 статьи 8 Федерального закона от 24 июля 1998 г. N 125-ФЗ к обеспечению по страхованию отнесены как единовременные, так и ежемесячные страховые выплаты.

Единовременные страховые выплаты и ежемесячные страховые выплаты назначаются и выплачиваются застрахованному, если по заключению учреждения медико-социальной экспертизы результатом наступления страхового случая стала утрата им профессиональной трудоспособности (пункт 1 статьи 10 Федерального закона от 24 июля 1998 г. N 125-ФЗ).

Абзацем десятым статьи 3 Федерального закона от 24 июля 1998 г. N 125-ФЗ определено, что несчастный случай на производстве - событие, в результате которого застрахованный получил увечье или иное повреждение здоровья при исполнении им обязанностей по трудовому договору и в иных установленных данным Федеральным законом случаях как на территории страхователя, так и за ее пределами либо во время следования к месту работы или возвращения с места работы на транспорте, предоставленном страхователем, и которое повлекло необходимость перевода застрахованного на другую работу, временную или стойкую утрату им профессиональной трудоспособности либо его смерть.

При этом профессиональным заболеванием в силу абзаца одиннадцатого статьи 3 Федерального закона от 24 июля 1998 г. N 125-ФЗ признается хроническое или острое заболевание застрахованного, являющееся результатом воздействия на него вредного (вредных) производственного (производственных) фактора (факторов) и повлекшее временную или стойкую утрату им профессиональной трудоспособности.

На основании подпункта 2 пункта 1 статьи 8 Федерального закона от 24 июля 1998 г. N 125-ФЗ к видам обеспечения по социальному страхованию от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний отнесены как единовременные, так и ежемесячные страховые выплаты застрахованному либо лицам, имеющим право на получение таких выплат в случае его смерти.

В силу положений пункта 2 статьи 15 Федерального закона от 24 июля 1998 г. N 125-ФЗ (в редакции Федерального закона от 29 декабря 2015 г. N 394-ФЗ) застрахованный или лицо, имеющее право на получение страховых выплат в случае смерти застрахованного, либо их законный или уполномоченный представитель вправе обратиться к страховщику с заявлением на получение обеспечения по страхованию независимо от срока давности страхового случая.

Согласно пункту 4 статьи 15 Федерального закона от 24 июля 1998 г. N 125-ФЗ назначение обеспечения по страхованию осуществляется страховщиком на основании заявления на получение обеспечения по страхованию застрахованного или лица, имеющего право на получение страховых выплат в случае смерти застрахованного, одновременно с которым страхователем или вышеуказанными лицами представляются соответствующие документы, перечень которых приведен в данной норме, в том числе акт о несчастном случае на производстве или профессиональном заболевании (абзац третий пункта 4 статьи 15 Федерального закона от 24 июля 1998 г. N 125-ФЗ); заключение государственного инспектора труда (абзац четвертый пункта 4 статьи 15 Федерального закона от 24 июля 1998 г. N 125-ФЗ); судебное решение об установлении юридического факта несчастного случая на производстве (профессионального заболевания) - при отсутствии документов, указанных в абзацах третьем и четвертом данного пункта (абзац пятый пункта 4 статьи 15 Федерального закона от 24 июля 1998 г. N 125-ФЗ); выданное в установленном порядке заключение о связи смерти застрахованного с несчастным случаем на производстве или профессиональным заболеванием (абзац девятый пункта 4 статьи 15 Федерального закона от 24 июля 1998 г. N 125-ФЗ).

Факты, имеющие юридическое значение для назначения обеспечения по страхованию в случае отсутствия документов, удостоверяющих наступление страхового случая и (или) необходимых для осуществления обеспечения по страхованию, а также в случае несогласия заинтересованного лица с содержанием таких документов, устанавливаются судом (пункт 5 статьи 15 Федерального закона от 24 июля 1998 г. N 125-ФЗ).

Из приведенных нормативных положений и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации следует, что право на обеспечение по обязательному социальному страхованию от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний возникает у застрахованных лиц или у лиц, имеющих право на получение страховых выплат в случае смерти застрахованного, при наступлении страхового случая. Страховым случаем признается подтвержденный в установленном порядке факт повреждения здоровья или смерти застрахованного вследствие несчастного случая на производстве или профессионального заболевания, который влечет возникновение обязательства страховщика осуществлять обеспечение по страхованию. Назначение обеспечения по страхованию осуществляется страховщиком на основании заявления застрахованного или лица, имеющего право на получение страховых выплат, на получение обеспечения по страхованию и при представлении этими лицами необходимых документов, подтверждающих наличие у них права на получение страховых выплат, в том числе и заключения учреждения медико-социальной экспертизы.

В судебном заседании установлено, что согласно записям в трудовой книжке истец с 01.02.1994 по 18.03.2005 работала чистильщицей машин в химико-прядильном цехе капронового производства АО «Химволокно».

13-19 февраля 1996 года в химико-прядильном цехе капронового производства АО «Химволокно» выявлено вредное воздействие химического вещества – диафена ФП с превышением предельно-допустимой концентрации, приведшее к отравлению работников данного цеха в количестве 18 человек, что подтверждается актом расследования профессионального заболевания (отравления) составленного 19-20.02.1996, в котором истец в списке не значится.

Как следует санитарно-гигиенической характеристики на ФИО1 от 17.02.1998, при работе на ОАО «Химволокно» в течение 22 лет в соответствие с Руководством Р.2.2.013-94 «Гигиенические критерии оценки условий труда по показателям вредности факторов производственной среды, тяжести и напряженности трудового процесса» условия труда ФИО1 относятся ко 2-й степени 3 класса (3.2), то есть такие условия труда, которые могут вызывать стойкие функциональные нарушения, повышению частоты общей заболеваемости, появлению начальных признаков профессиональной патологии.

В примечании указано, что с 13.02. по 19.02.1996 во время рабочей смены ФИО1 отмечались повышенные концентрации диафена на рабочих местах. В этот период зарегистрировано групповое острое отравление диафеном у 18 рабочих. 20.02.1996 ФИО1 выдано направление в токсилогическое отделение с подозрением на острое отравление диафеном. Однако истец от госпитализации отказалась, что подтверждается справкой цехового терапевта.

Факт группового отравления также отражен в донесении на имя Главного санитарного врача по Алтайскому краю, в котором указано, что причиной отравления пострадавших явилось применение в технологии капронового производства нового вещества – диафена ФП, с 20.02.1996 производство химико-прядильного цеха капронового производства приостановлено. В целях полного выявления пострадавших, работников, которые в период с 13.02 по 19.02.1996 могли иметь контакт с загрязненным сырьем, в поликлинике, обслуживающей АО «Химволокно» создана врачебная комиссия, которая выявила 18 человек с аналогичными жалобами, которые связывают последствием отравления.

Допрошенная в судебном заседании свидетель ДАННЫЕ ФИО2. пояснила, что работала в спорный период в АО «Химволокно» с истцом, которая участвовала во всех технологических производствах, работа относилась к особо вредным условиям. Подтвердила, что в цехе, где работала истец использовался диафен, после отравления которым пострадало много людей. Однако руководству каким-то образом удалось не предать данный факт широкой огласке, акт о несчастном случае на производстве не составлялся, всех предупредили, что если кто-то где-то сообщит об инциденте, уволят. Часть людей обратились в медицинское учреждение, им поставили профессиональное заболевание, а те, кто хотел работать дальше медицинское обследование не проходили, отказались от госпитализации, в том числе истец.

Как следует из дела освидетельствования в Бюро МСЭ, ФИО1, направлена на медико-социальную экспертизу 04.07.2017, по результатам проведения которой последней установлена инвалидность первой группы, разработана индивидуальная программа реабилитации.

В соответствии с пунктом 2 Правил установления степени утраты профессиональной трудоспособности в результате несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний, утвержденных Постановлением Правительства Российской Федерации от 16.10.2000 N 789, степень утраты профессиональной трудоспособности устанавливается в процентах на момент освидетельствования пострадавшего, исходя из оценки потери способности осуществлять профессиональную деятельность вследствие несчастного случая на производстве или профессионального заболевания, в соответствии с критериями определения степени утраты профессиональной трудоспособности, утвержденными Постановлением Министерства труда Российской Федерации от 18.07.2001 N 56 "Об утверждении Временных критериев определения степени утраты профессиональной трудоспособности в результате несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний", формы программы реабилитации пострадавшего в результате несчастного случая на производстве и профессионального заболевания.

Согласно Правилам установления степени утраты профессиональной трудоспособности в результате несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний, утвержденных Постановлением Правительства Российской Федерации от 16.10.2000 года N 789, степень утраты профессиональной трудоспособности устанавливается в процентах на момент освидетельствования пострадавшего в соответствии с критериями определения степени утраты профессиональной трудоспособности, утвержденными Министерством здравоохранения и социального развития.

В соответствии с Временными критериями определения степени утраты профессиональной трудоспособности в результате несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний, утвержденными Постановлением Минтруда Российской Федерации от 18.07.2001 года N 56, степень утраты профессиональной трудоспособности определяется исходя из последствий повреждения здоровья вследствие несчастного случая на производстве с учетом имеющихся у пострадавшего профессиональных способностей, психофизиологический возможностей и профессионально значимых качеств, позволяющих продолжать выполнять профессиональную деятельность, предшествующую несчастному случаю на производстве и профессиональному заболеванию, того же содержания и в том же объеме либо с учетом снижения квалификации, уменьшения объема выполняемой работы и тяжести труда в обычных, специально созданных производственных или иных условиях; выражается в процентах и устанавливается в пределах от 10 до 100 процентов.

В соответствии с пунктом 2 Временных критериев основным методологическим принципом экспертизы профессиональной трудоспособности пострадавшего является совокупный анализ: клинико-функциональных критериев, характера профессиональной деятельности и категорий и степеней ограничений жизнедеятельности.

Согласно п. 19 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 10 марта 2011 года N 2 "О применении судами законодательства об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний", Если при рассмотрении дел данной категории истец ссылается на необоснованность заключения медико-социальной экспертизы, суду следует проверить соблюдение процедуры проведения данной экспертизы, предусмотренной Правилами установления степени утраты профессиональной трудоспособности в результате несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний, утвержденными Постановлением Правительства Российской Федерации от 16 октября 2000 года N 789, а в случае необходимости и выводы, содержащиеся в этом заключении. Названные Правила определяют порядок установления учреждениями медико-социальной экспертизы степени утраты профессиональной трудоспособности лицами, получившими повреждение здоровья в результате несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний. При этом степень утраты профессиональной трудоспособности устанавливается исходя из оценки потери способности осуществлять профессиональную деятельность вследствие несчастного случая на производстве и профессионального заболевания в соответствии с Временными критериями определения степени утраты профессиональной трудоспособности, утвержденными Постановлением Министерства труда и социального развития Российской Федерации от 18 июля 2001 года N 56.

ФИО1, обращаясь в суд с настоящим иском, фактически просит признать за ней право на получение социального обеспечения в связи с наличием профессионального заболевания (отравления) и указывала на невозможность получения ею во внесудебном порядке документов, подтверждающих наличие такого права, в том числе заключения учреждения медико-социальной экспертизы о связи имеющегося у нее заболевания с несчастным случаем на производстве, поскольку отсутствует также акт формы Н-1. В ходе рассмотрения дела сторона истца пояснила, что в результате воздействия диафена причинен вред здоровью истца, в том числе в виде установления ей инвалидности и наличия сопутствующих заболеваний.

Между тем, под несчастным случаем на производстве в силу статьи 3 Федерального закона от 24 июля 1998 г. N 125-ФЗ "Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний" понимается событие, в результате которого застрахованный получил увечье или иное повреждение здоровья при исполнении им обязанностей по трудовому договору и в иных установленных настоящим Федеральным законом случаях как на территории страхователя, так и за ее пределами либо во время следования к месту работы или возвращения с места работы на транспорте, предоставленном страхователем, и которое повлекло необходимость перевода застрахованного на другую работу, временную или стойкую утрату им профессиональной трудоспособности либо его смерть.

Перечень несчастных случаев, подлежащих расследованию, порядок проведения расследования несчастных случаев, порядок оформления материалов расследования несчастных случаев на производстве определены статьями 227 - 231 Трудового кодекса Российской Федерации.

Согласно части 1 статьи 227 Трудового кодекса Российской Федерации расследованию и учету в соответствии с настоящей главой подлежат несчастные случаи, происшедшие с работниками и другими лицами, участвующими в производственной деятельности работодателя (в том числе с лицами, подлежащими обязательному социальному страхованию от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний), при исполнении ими трудовых обязанностей или выполнении какой-либо работы по поручению работодателя (его представителя), а также при осуществлении иных правомерных действий, обусловленных трудовыми отношениями с работодателем либо совершаемых в его интересах.

В силу разъяснений, данных Пленумом Верховного Суда Российской Федерации в пункте 9 Постановления от 10 марта 2011 г. N 2 "О применении судами законодательства об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний", для правильной квалификации события, в результате которого причинен вред жизни или здоровью пострадавшего, необходимо в каждом случае исследовать следующие юридически значимые обстоятельства: относится ли пострадавший к лицам, участвующим в производственной деятельности работодателя (часть вторая статьи 227 Трудового кодекса Российской Федерации); указано ли происшедшее событие в перечне событий, квалифицируемых в качестве несчастных случаев (часть третья статьи 227 Трудового кодекса Российской Федерации); соответствуют ли обстоятельства (время, место и другие), сопутствующие происшедшему событию, обстоятельствам, указанным в части третьей статьи 227 Трудового кодекса Российской Федерации; произошел ли несчастный случай на производстве с лицом, подлежащим обязательному социальному страхованию от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний (статья 5 Федерального закона от 24 июля 1998 г. N 125-ФЗ); имели ли место обстоятельства, при наличии которых несчастные случаи могут квалифицироваться как не связанные с производством (исчерпывающий перечень таких обстоятельств содержится в части шестой статьи 229.2 Трудового кодекса Российской Федерации), и иные обстоятельства.

В силу принципа состязательности сторон (статья 12 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации) и требований части 2 статьи 35, части 1 статьи 56 и части 1 статьи 68 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений.

В соответствии со ст.79 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации при возникновении в процессе рассмотрения дела вопросов, требующих специальных познаний в областях науки, техники, искусства, ремесла, суд назначает экспертизу. Проведение экспертизы может быть поручено судебно-экспертному учреждению, конкретному эксперту.

В обоснование доводов истца, судом по делу назначалась комиссионная судебно-медицинская экспертиза, по результатам которой комиссия пришла к следующим выводам:

Согласно представленным на экспертизу документам, у ФИО1 были диагностированы ****

****

****

****

****

****

****

****

****

****

****

****

Таким образом, в данном случае, установление ФИО1 инвалидности никак не связано с возможным воздействием на нее диафена в период 13.02 по 19.02.1996 г., а является следствием прогрессирования ее собственных заболеваний.

****

В силу положений статей 86, 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд может отвергнуть заключение экспертизы в том случае, если это заключение явно находится в противоречии с остальными доказательствами по делу, которые бы каждое в отдельности и все они в своей совокупности бесспорно подтверждали то обстоятельство, что указанный объект недвижимости на момент его оценки имел большую стоимость.

Суд приходит к выводу, что заключение судебной экспертизы содержит подробное описание произведенных исследований, сделанные в результате их выводы и обоснованные ответы на поставленные вопросы. Заключение содержит информацию о квалификации экспертов, образовании, стаже работы, заключение эксперта является ясным, полным, объективным, определенным, не имеющим противоречий, содержащим подробное описание проведенного исследования и сделанные в его результате выводы. В распоряжение экспертов были предоставлены необходимые материалы дела, в том числе медицинская документация на имя истца, данное заключение основано на объективном исследовании представленных судом письменных материалов дела, отвечает требованиям действующего законодательства, осуществлена с предупреждением лиц, проводивших экспертизу об уголовной ответственности.

Все доказательства представлены суду до назначения судебной экспертизы. Дополнительных доказательств после получения экспертного заключения стороной истца не заявлено и не представлено. Вследствие чего, заключение экспертизы признается судом надлежащим и допустимым доказательством по делу.

Кроме того, заключение экспертизы согласуется с иными письменными и исследованными судом доказательствами.

Так, из документов архивного фонда КГКУ ГААК следует, что в марте и апреле 1996 года истец получала пособие по нетрудоспособности, каких либо сведений о вредности на производстве в архивных данных не отражено.

Из копии трудовой книжки и иных документов установлено, что после инцидента с диафеном истец продолжала работать в качестве чистильщицы в химико-прядильном цехе вплоть до 18.03.2005 года. Сведения о переводе на другую работу отсутствуют.

Согласно протоколу № 5 от 14.12.2011 года заседания межведомственного экспертного совета. На котором изучен профмаршрут ФИО1, медицинские документы на её имя в период с 1983 по 211 год, кроме того, истец была госпитализирована в краевой профпатологической центр для обследования. ****

Симптомов отравления диафеном у ФИО1 не выявлено.

Кроме того, в данном протоколе содержится указание на то, что 05.03.1996 года ФИО1 была осмотрена городским профпатологом, по результатам осмотра было установлено, что судить об остаточных явлениях острого отравления КПВ не представляется возможным за дальним периодом времени. Аналогичная запись содержится в медицинской карте истца.

При изучении медицинской карты на имя истца, судом также установлено, что в ней отсутствуют сведения о том, с каким диагнозом истцу был выдан 01.03.1996 года листок нетрудоспособности. Начиная с 20.02.1996 года и последующие записи не содержат сведения о том, что имеются последствия для здоровья истца, вызванные воздействием диафена.

По сообщению Комитета по здравоохранению Алтайского края от 16.04.1998, связать имеющиеся у ФИО1 заболевания с воздействием вредных производственных факторов не представляется возможным, так как акт о несчастном случае не производстве не составлялся, факт острого профессионального отравления не зарегистрирован. С 1976 года по 1998 год ФИО1 работала на АО «Химволокно» в контакте с неблагоприятными веществами не превышающими предельно-допустимые нормы (л.д.82).

Как установлено судом и не оспаривалось стороной истца, 20.02.1996 ФИО1 обращалась за медицинской помощью к терапевту по месту работы, где ей был установлен предварительный диагноз: «подозрение на острое отравление диафеном», выдано направление в токсикологическое отделение ГБ №3. Однако она от госпитализации и обследования отказалась.

Само по себе наличие трудовых отношений между истцом и АО «Химволокно» не может являться достаточным основанием для признания заболевания профессиональным. В том числе не может служить основанием для установления самого факта отравления истца диафеном, воздействие которого было зафиксировано. Кроме того, признание ФИО1 подвергшейся воздействию диафена само по себе юридического значения не имеет, поскольку никаких правовых последствий для сторон не создает, а вследствие чего не может быть признан надлежащим способом защиты нарушенного права.

Кроме того, заключением судебно-медицинской экспертизы достоверно установлено, что клиническая картина, зафиксированная у ФИО3 20.02.1996 г. не противоречит легкому отравлению данным веществом. Однако, ввиду отказа больной от обследования и лечения в токсикологическом отделении, не проведения химико-токсикологического обследования в феврале 1996 г., установить имело ли место у нее отравление диафеном, по представленным медицинским документам, невозможно. Вместе с тем, экспертами сделан однозначный вывод, что установление ФИО1 инвалидности никак не связано с возможным воздействием на нее диафена в период 13.02 по 19.02.1996 г., а является следствием прогрессирования ее собственных заболеваний.

В п.2 Правил определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью, утвержденных Постановлением Правительства РФ от 17.08.2007 г. N 522, и в п.5 Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утвержденных Приказом Минздравсоцразвития РФ от 24.04.2008 г. N 194н, дано понятие вреда, причиненного здоровью человека, под которым понимается нарушение анатомической целостности и физиологической функции органов и тканей человека в результате воздействия физических, химических, биологических и психогенных факторов внешней среды.

В соответствии с п. 27 Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, степень тяжести вреда, причиненного здоровью человека, не определяется, если в процессе медицинского обследования живого лица, изучения материалов дела и медицинских документов сущность вреда здоровью определить не представляется возможным; медицинские документы отсутствуют либо в них не содержится достаточных сведений, в том числе результатов инструментальных и лабораторных методов исследований, без которых не представляется возможным судить о характере и степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека.

Согласно п. 24 указанных Медицинских критериев ухудшение состояния здоровья человека, вызванное характером и тяжестью травмы, отравления, заболевания, поздними сроками начала лечения, его возрастом, сопутствующей патологией и др. причинами, не рассматривается как причинение вреда здоровью.

Исследовав и оценив представленные доказательства в соответствии с требованиями ст.67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, руководствуясь названными правовыми нормами, регулирующими спорные правоотношения, суд отказывает в удовлетворении заявленных требований, исходя из того, что к компетенции суда установление заключительного диагноза профессионального заболевания не относится.

Не оспаривая факт воздействия на истца диафена в период с 13 по 19.02.1996 года, суд полагает, что само по себе данное обстоятельство основанием к удовлетворению заявленных требований не является, поскольку законодатель связывает признание несчастного случая на производстве с повреждением здоровья при выполнении застрахованным (в данном случае – ФИО1) обязанностей по трудовому договору. Между тем в судебном заседании установлено, что как временная нетрудоспособность ФИО1 в период с 01.03.1996 по 01.04.1996, так и выявленные у нее после заболевания в последующем не были вызваны воздействием диафена – как неотъемлемое условие согласно ст. 227 Трудового кодекса Российской Федерации для признания события несчастным случаем на производстве. Обязательных последствий, для признания инцидента несчастным случаем на производстве не наступило, доказательств, подтверждающих наличие причинной связи между отравлением, полученным истцом в 1996 году, т.е. воздействием вредного производственного фактора, и временной нетрудоспособности в период с 01.03.1996 по 01.04.1996, а также имеющимися у нее заболеваниями, истцом суду не представлено.

При указанных обстоятельствах, суд не находит оснований для удовлетворения заявленных истцом требований, в связи с чем отказывает в иске в полном объеме.

руководствуясь ст.ст.194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

РЕШИЛ

Отказать в удовлетворении исковых требований ФИО1 к ГУ – Алтайское региональное отделение Фонда социального страхования Российской Федерации о признании потерпевшей от несчастного случая, установления профессионального заболевания, возложении обязанности назначить обеспечение по социальному страхованию.

Решение может быть обжаловано в Алтайский краевой суд в течение одного месяца со дня принятия решения судом в окончательной форме путем принесения апелляционной жалобы через Индустриальный районный суд города Барнаула.

Судья И.Б. Масликова

Мотивированное решение составлено 10.06.2019 года

Копия верна, судья: ______________________ И.Б. Масликова

Копия верна, секретарь с/з А.А. Капаций

По состоянию на _________2019 года

решение в законную силу не вступило А.А. Капаций

Подлинник решения находится в материалах гражданского дела №2-116/2019 (***) Индустриального районного суда г.Барнаула Алтайского края.