Решение № 2-2087/2020 2-70/2021 2-70/2021(2-2087/2020;)~М-1857/2020 М-1857/2020 от 28 июня 2021 г. по делу № 2-2087/2020

31RS0002-01-2020-002482-81 Дело № 2-70/2021


Р Е Ш Е Н И Е

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

г. Белгород 29 июня 2021 года

Белгородский районный суд Белгородской области в составе:

председательствующего судьи Заполацкой Е.А.,

при секретаре Простотиной Д.А.,

с участием:

-истца ФИО1, его представителя ФИО2 (по ордеру и доверенности),

-ответчика ФИО3, его представителя ФИО4 (по доверенности),

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1, ФИО5 к ФИО3 о признании договора дарения недействительным, применении последствий недействительности сделки, включении имущества в состав наследственной массы,

установил:

05.06.2018 года между ФИО6 и ФИО3 заключен договор дарения, по условиям которого ФИО6 безвозмездно передал в собственность ФИО3 жилой дом общей площадью 47,6 кв.м. и земельный участок площадью 420 кв.м., расположенные по адресу: (адрес обезличен).

Право собственности ФИО3 на жилой дом и земельный участок зарегистрировано в установленном законом порядке Управлением Росреестра по Белгородской области 15.06.2018 года за №(номер обезличен) и №(номер обезличен).

ФИО6 обратился в суд с иском к ФИО3, просил на основании ст.ст.177, 178, 179 ГК РФ признать недействительным договор дарения от 05.06.2018 года в отношении земельного участка и жилого дома, расположенных по адресу: (адрес обезличен), применить последствия недействительности сделки, возвратив стороны в первоначальное положение, исключить из ЕГРН сведения о праве собственности ФИО3 в отношении указанных объектов недвижимости.

ФИО6 умер 29.08.2020 года.

Определением Белгородского районного суда от 10.09.2020 года производство по делу по иску ФИО6 к ФИО3 о признании договора дарения недействительным, применении последствий недействительности сделки, приостановлено до истечения шестимесячного срока принятия наследства после смерти ФИО6, умершего 29.08.2020 года, т.е. до 01.03.2021 года.

Наследниками первой очереди по закону являются его дети ФИО1, ФИО5, которые обратились к нотариусу с заявлениями о принятии наследства.

Определением Белгородского районного суда от 01.03.2021 года производство по делу возобновлено, произведена замена ФИО6, умершего 29.08.2020 года, его правопреемниками ФИО1, ФИО5.

Истец ФИО1 с учетом заявления в порядке ст.39 ГПК РФ окончательно просит на основании ст.ст.177, п.1 ст.178, ст.179 ГК РФ признать недействительным договор дарения от 05.06.2018 года, заключенный между ФИО6 и ФИО3 в отношении земельного участка с кадастровым номером (номер обезличен) площадью 420 кв.м. из земель населенных пунктов для ведения личного подсобного хозяйства и расположенного на нем жилого дома общей площадью 47,6 кв.м. с кадастровым номером (номер обезличен), расположенных по адресу: (адрес обезличен); применить последствия недействительности сделки, возвратив стороны в первоначальное положение, существовавшее до заключения сделки; исключить записи из ЕГРН по Белгородской области сведения о праве собственности ФИО3 в отношении спорных земельного участка и жилого дома; включить данные объекты недвижимости в наследственную массу по наследственному делу №(номер обезличен).

Таким образом, основание иска после процессуального правопреемства истцом не изменялось.

В судебном заседании истец ФИО1 и его представитель ФИО2 заявленные требования поддержали и просили их удовлетворить.

Истец ФИО5 в судебное заседание не явился, о дате, времени и месте судебного разбирательства извещен надлежащим образом и своевременно, о причинах неявки суду не сообщил.

Ответчик ФИО3 и его представитель ФИО4 исковые требования не признали, считают, что оснований для признания договора дарения от 05.06.2018 года, не имеется, заявили о пропуске срока исковой давности по заявленным требованиям.

Выслушав объяснения лиц, участвующих в деле, допросив свидетелей, исследовав в судебном заседании обстоятельства по представленным доказательствам, суд признает исковые требования необоснованными и не подлежащими удовлетворению.

По правилам части 1 статьи 209 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) собственнику принадлежат права владения, пользования и распоряжения своим имуществом.

В силу п. 1 ст. 420 ГК РФ договором признается соглашение двух или нескольких лиц об установлении, изменении или прекращении гражданских прав и обязанностей.

В соответствии с пунктом 1 статьи 421 ГК РФ граждане и юридические лица свободны в заключении договора.

Понуждение к заключению договора не допускается, за исключением случаев, когда обязанность заключить договор предусмотрена настоящим Кодексом, законом или добровольно принятым обязательством.

В соответствии со ст. 432 ГК РФ договор считается заключенным, если между сторонами, в требуемой в подлежащих случаях форме, достигнуто соглашение по всем существенным условиям договора. Существенными являются условия о предмете договора, условия, которые названы в законе или иных правовых актах как существенные или необходимые для договоров данного вида, а также все те условия, относительно которых по заявлению одной из сторон должно быть достигнуто соглашение.

Согласно пункту 1 статьи 166 ГК РФ сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Требование о признании недействительной ничтожной сделки независимо от применения последствий ее недействительности может быть удовлетворено, если лицо, предъявляющее такое требование, имеет охраняемый законом интерес в признании этой сделки недействительной (пункт 3 статьи 166 ГК РФ).

Согласно п. п. 1, 2 ст. 167 ГК РФ недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения. Лицо, которое знало или должно было знать об основаниях недействительности оспоримой сделки, после признания этой сделки недействительной не считается действовавшим добросовестно.

При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке.

В соответствии с пунктом 2 статьи 223 ГК РФ в случаях, когда отчуждение имущества подлежит государственной регистрации, право собственности у приобретателя возникает с момента такой регистрации, если иное не установлено законом.

В соответствии с п.1 ст.572 ГК РФ по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

Как установлено судом и следует из материалов дела, 05.06.2018 года между ФИО6 и ФИО3 заключен договор дарения жилого дома и земельного участка, согласно которому даритель ФИО6 подарил одаряемому ФИО3 принадлежащие ему на праве собственности жилой дом общей площадью 47,6 кв.м. и земельный участок площадью 420 кв.м., расположенные по адресу: (адрес обезличен).

Право собственности ФИО3 на жилой дом и земельный участок зарегистрировано в установленном законом порядке Управлением Росреестра по Белгородской области 15.06.2018 года за №(номер обезличен) и №(номер обезличен).

Из пункта 6.2 договора дарения от 05.06.2018 года следует, что стороны подтверждают, что не лишены дееспособности, не состоят под опекой и попечительством, не страдают заболеваниями, препятствующими осознать суть договора, а также отсутствуют обстоятельства, вынуждающие заключать настоящий договор.

Согласно п.1 ст.177 ГК РФ сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

Истец ФИО1, заявляя требования о признании договора дарения от 05.06.2015 года недействительным по основаниям, предусмотренным п.1 ст.177 ГК РФ указал на престарелый возраст своего отца ФИО6, который страдал рядом заболеваний, периодически лечился в условиях стационара.

Из выписки из истории болезни №(номер обезличен) следует, что ФИО6 находился на стационарном лечении в (информация скрыта) отделении ОГБУЗ «Городская больница №2» г.Белгорода 16.05.2018 года, ему установлен диагноз (информация скрыта) в связи с чем ему была проведена операция.

В период с 22.08.2018 года по 24.08.2018 года ФИО6 находился на стационарном лечении в ОГБУЗ «Городская больница №2» г.Белгорода в (информация скрыта) отделении, с диагнозом «(информация скрыта)», что подтверждается выписным эпикризом №(номер обезличен).

Согласно выписного эпикриза из истории болезни №(номер обезличен) в период с 20.04.2018 года по 11.05.2018 года ФИО6 находился на стационарном лечении в (информация скрыта) отделении ОГКУЗ «Госпиталь для ветеранов войн» с диагнозом: (информация скрыта). (информация скрыта).

В период с 06.12.2018 года по 27.12.2018 года ФИО6 находился в областном госпитале для ветеранов войн, в (информация скрыта) отделении с диагнозом: (информация скрыта).

Для удовлетворения заявленных требований о признании сделки недействительной по основаниям, предусмотренным п.1 ст.177 ГК РФ, необходимо одновременное установление у лица заболевания, а также факт того, что оно лишало дарителя возможности понимать значения своих действий и руководить ими, бремя доказывания которых лежит на истце.

Юридически значимыми обстоятельствами в таком случае являются наличие или отсутствие психического расстройства у стороны по сделке в момент ее совершения, степень его тяжести, степень имеющихся нарушений его интеллектуального и (или) волевого уровня.

Надлежащим доказательством наличия такого заболевания и его влияния на способность стороны по сделке понимать значение своих действий и руководить ими является заключение судебной психиатрической экспертизы.

От проведения по делу посмертной (информация скрыта) экспертизы в отношении ФИО6, истец ФИО1 отказался, сославшись только на представленную медицинскую документацию в отношении ФИО6, подтверждающую факт нахождения последнего на стационарном лечении в связи с наличием у него ряда заболеваний, указав, что ФИО6 на учете у (информация скрыта) не состоял.

Однако факт периодического нахождения ФИО6 на стационарном лечении не свидетельствует о том, что ФИО6 в юридически значимый период не понимал значение своих действий и не мог руководить ими в момент подписания оспариваемого договора дарения.

В тоже время истец ФИО1 в судебном заседании пояснил, что его отец ФИО6 понимал значение своих действий, странностей в его поведении он не замечал, суть беседы всегда понимал.

Указанное подтвердили допрошенные свидетели ФИО16..

С учетом вышеизложенного, суд приходит к выводу об отсутствии предусмотренных ст. 177 ГК РФ оснований для признания оспариваемого договора дарения недействительным, поскольку вопреки положениям ст. 56 ГПК РФ истцом не представлено достаточно бесспорных доказательств недействительности указанной сделки по заявленному основанию.

Согласно п.1 ст.178 ГК РФ сделка, совершенная под влиянием заблуждения, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения, если заблуждение было настолько существенным, что эта сторона, разумно и объективно оценивая ситуацию, не совершила бы сделку, если бы знала о действительном положении дел.

При наличии условий, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, заблуждение предполагается достаточно существенным, в частности если:

1) сторона допустила очевидные оговорку, описку, опечатку и т.п.;

2) сторона заблуждается в отношении предмета сделки, в частности таких его качеств, которые в обороте рассматриваются как существенные;

3) сторона заблуждается в отношении природы сделки;

4) сторона заблуждается в отношении лица, с которым она вступает в сделку, или лица, связанного со сделкой;

5) сторона заблуждается в отношении обстоятельства, которое она упоминает в своем волеизъявлении или из наличия которого она с очевидностью для другой стороны исходит, совершая сделку.

Заблуждение относительно мотивов сделки не является достаточно существенным для признания сделки недействительной (п.2 и п.3 ст.178 ГК РФ).

Из анализа положений статьи 178 ГК РФ следует, что заблуждение должно иметь место на момент совершения сделки и быть существенным. При этом оно может выражаться как в неправильном представлении о названных в статье 178 ГК РФ обстоятельствах, так и в их незнании. Причины существенного заблуждения значения не имеют: ими могут быть вина самого участника сделки, неправильное поведение его контрагента и третьих лиц, а также иные сопровождающие заключение сделки обстоятельства.

Не является существенным заблуждение относительно мотивов сделки, то есть побудительных представлений в отношении выгодности и целесообразности состоявшейся сделки. Равным образом не может признаваться существенным заблуждением неправильное представление о правах и обязанностях по сделке.

Таким образом, по настоящему делу с учетом заявленных исковых требований и их обоснования (ст.178 ГК РФ) юридически значимым и подлежащим доказыванию обстоятельством являлось выяснение вопроса о действительной воле сторон, совершающих сделку, с учетом цели договора и его правовых последствий.

Согласно п. 2 ст. 179 ГК РФ сделка, совершенная под влиянием обмана, может признана судом недействительной по иску потерпевшего.

Обманом считается также намеренное умолчание об обстоятельствах, о которых лицо должно было сообщить при той добросовестности, какая от него требовалась по условиям оборота.

Сделка, совершенная под влиянием обмана потерпевшего третьим лицом, может признана недействительной по иску потерпевшего при условии, что другая сторона либо лицо, к которому обращена односторонняя сделка, знали или должны были знать об обмане. Считается, в частности, что сторона знала об обмане, если виновное в обмане третье лицо являлось ее представителем или работником либо содействовало ей в совершении сделки.

Истец ФИО1 и его представитель в судебном заседании пояснили, что ФИО6 был введен в заблуждение ФИО3 относительно природы сделки, а также оспариваемая сделки совершена под влиянием обмана, поскольку он доверял ФИО3, и не понимал в силу преклонного возраста и состояния здоровья, что подписывает договор дарения и он лишается единственного жилья.

27.05.2020 года от ФИО6 было принято устное заявление, адресованное в ОМВД России по Белгородскому району с просьбой провести проверку по факту мошеннических действий со стороны его внука ФИО3, который обманным путем вынудил подписать дарственную на его дом.

Из объяснений ФИО6 от 27.05.2020 года следует, что он не мог найти документы на дом и земельный участок, а именно: домовую книгу, свидетельство о собственности. Считает, что данные документы мог забрать его внук ФИО3 в тот момент, когда он лежал в госпитале осенью 2019 года или в тот момент, когда навещал его по месту жительства. Подписывал ли он какие-либо документы – завещание либо дарственную на имя ФИО3, не помнит. Но ему стало известно, что ФИО3 каким-то обманным путем убедил его подписать дарственную. Считает, что ФИО3 воспользовался его плохим состоянием здоровья и обманным путем оформил дом на свое имя.

Согласно объяснений ФИО3 от 02.06.2020 года, в июне 2018 года ФИО6 решил подарить свой дом, расположенный по адресу: <...>, о чем был составлен договор дарения. После этого ФИО3 оформил документы на свое имя и платит налоги. В отношении ФИО6, он не совершал каких-либо противоправный действий, это было добровольное решение ФИО6.

Постановлением ст.УУП ОМВД России по Белгородскому району от 03.06.2020 года отказано в возбуждении уголовного дела в отношении ФИО3 по ч.1 ст.159 УК РФ по основаниям, предусмотренным п.2 ч.1 ст.24 УПК РФ за отсутствием состава преступления. Из данного постановления следует, что факт обмана или злоупотребления доверием не подтвердился.

Из письменных объяснений правопреемника ФИО6 – ФИО5 следует, что ФИО3 заботился о своем дедушке ФИО6, который обсуждал с ним (ФИО5) вопрос о наследстве, решение о дарении внуку ФИО3 было принято непосредственно ФИО6, которое он (ФИО5) поддерживает. Все документы на объекты недвижимости были переданы ФИО3 на хранение. ФИО1 по отношению к своему отцу ФИО6 вел себя неподобающе, обижал его, грубил, появлялся в нетрезвом состоянии.

27.07.2020 года ФИО6 через своего представителя ФИО2 обратился в суд с иском о признании договора дарения недействительным по основаниям, предусмотренным ст.ст.177,178,179 ГК РФ. В данном исковом заявлении, подписанном ФИО2 на основании доверенности от 29.06.2020 года, указано, что ФИО6 считал, что подписывает завещание, а не договор дарения.

В тоже время указанные материал проверки и исковое заявление, подписанное ФИО2 от имени ФИО6 с достоверностью не свидетельствует о том, что при заключении договора дарения волеизъявление ФИО6 не соответствовало его действительной воле, либо он был лишен возможности действовать по своей воле и в своих интересах.

Показания свидетелей ФИО17 о том, что ФИО6 говорил о том, что он не подписывал договор дарения, переживал относительно того, что он подарил свое единственное жилье внуку, суд оценивает критически, поскольку опровергаются заключением судебной почерковедческой экспертизы от 07.06.2021 года, не подтверждают доводы истца ФИО1 о совершении сделки ФИО6 под влиянием заблуждения или обмана.

Свидетели ФИО18 в судебном заседании пояснили, что ФИО6 им говорил, что он подарил свой дом внуку ФИО3.

Оснований усомниться в показаниях данных свидетелей не имеется, поскольку они предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, их показания совпадают с исследованными в ходе судебного разбирательства доказательствами.

Судом установлено, что договор дарения от 05.06.2018 года подписан ФИО6 собственноручно, что подтверждается заключением судебной почерковедческой экспертизы №(номер обезличен) от 07.06.2021 года, выполненной экспертом ООО «Межрегиональный центр экспертиз и консалтинга «Триумф» ФИО7.

Вышеуказанное заключение эксперта является обоснованным, мотивированным, отвечает требованиям ст. 86 ГПК РФ. Эксперт предупрежден об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения. Выводы эксперта представляются суду ясными, понятными, экспертом были учтены все заслуживающие внимания факты, поэтому они не вызывают у суда сомнения, и могут быть положены в основу решения суда.

В связи с чем, суд признает вышеуказанное заключение эксперта допустимым доказательством по делу.

Выводы, содержащиеся в данном заключении, стороны не оспаривали.

С договором ФИО6 ознакомился лично, читал его, в договоре написал свое имя, отчество фамилию, также поставил свою подпись в документах при оформлении в МФЦ гор. Белгорода - заявлении на государственную регистрацию.

Сделка совершена в установленной для данного вида сделок форме, содержит все существенные условия договора дарения, подписана сторонами. Стороны оспариваемого договора лично обратились в установленном законом порядке в регистрирующий орган за государственной регистрацией сделки.

Доводы истца ФИО1 о том, что ФИО6 в силу своего престарелого возраста и состояния здоровья, не мог разбираться в особенностях сделок и не понимал по сути заключенной сделки, суд признает несостоятельными, поскольку данные доводы, не нашли своего подтверждения в ходе судебного разбирательства.

Установлено, что подпись и ее расшифровка в договоре дарения истцом осуществлена собственноручно, для уяснения содержания и правовых последствий указанного договора дарения не требуется специального образования, поскольку в данном договоре указано о переходе права собственности на являющееся предметом сделки имущество к ФИО3 (одаряемому) безвозмездно.

Доказательств тому, что на момент заключения оспариваемого договора, зрение ФИО6 было настолько плохим, что исключало либо сильно затрудняло возможность прочтения договора дарения, стороной истца ФИО1 не представлено.

Доводы истца, что ФИО6 продолжал проживать в жилом доме и оплачивать все коммунальные платежи, не являются правовым основанием для признания сделки недействительной. Проживание ФИО6 в спорном жилом доме законом не запрещено. Законодатель не обязывает собственника, вселяться, регистрироваться и проживать в жилом помещении, которое ему принадлежит на праве собственности.

Ссылка истца о том, что подаренный жилой дом являлся для ФИО6 единственным жильем несостоятельна, поскольку исходя из принципа свободного и беспрепятственного осуществления гражданских прав, физические лица вправе самостоятельно устанавливать свои права и обязанности своей волей и в своем интересе (ст. 1 ГК РФ), в данном случае, ничто не ограничило возможности не заключать договор дарения с ответчиком, либо заключить другой договор на иных условиях, в том числе с другими лицами.

Кроме того, ответчик ФИО3 не препятствовал своему дедушке ФИО6 в проживании в спорном жилом доме, требований о его выселении не предъявлял.

Суд признает недоказанным обстоятельство, что одаряемый ФИО3 обманул ФИО6 и сделка заключена под влиянием обмана, так как данному договору приданы все соответствующие правовые последствия, соблюдены требования закона, цель сделки достигнута, имущество передано в дар безвозмездно, осуществлена государственная регистрация объекта недвижимости, т.е. между сторонами договора дарения возникли именно те гражданско-правовые последствия, на которые направлены сделки дарения.

Истцом не представлено суду доказательств каких-либо неправомерных действий со стороны ответчика по принуждению ФИО6 совершить оспариваемую сделку. Наличие признаков злоупотребления со стороны ответчика правом судом не установлено. Само по себе принятие ответчиком жилого дома и земельного участка в дар не является противоправным поведением и не свидетельствует о намерении ответчика причинить вред ФИО6.

Доказательств совершения сделки под влиянием заблуждения или обмана относительно природы сделки, преднамеренного создания ФИО3 не соответствующего действительности представления о характере сделке, ее условиях, предмете и других обстоятельствах, влияющих на решение ФИО6, стороной истца ФИО1 не представлено.

Также в материалах дела отсутствуют и истцом не представлены доказательства того, что при заключении договора дарения волеизъявление ФИО6 не соответствовало его действительной воле, что его воля была направлена на совершение какой-либо иной сделки, отличной от договора дарения, либо он был лишен возможности действовать по своей воле и в своих интересах, а также того, что ФИО6 действовал под влиянием обмана либо заблуждения, не понимая природу и существо заключаемой им сделки в силу своего возраста и состояния здоровья. В связи с чем при заключении оспариваемой сделки воля сторон была выражена и направлена на достижение того результата, который был достигнут подписанием договора дарения.

Поскольку суду не представлено каких-либо доказательств, свидетельствующих о наличии обстоятельств, предусмотренных ст.ст.177, 178, 179 ГК для признания оспариваемой сделки недействительной, оснований для удовлетворения исковых требований ФИО1 о признании договора дарения от 05.06.2018 года недействительным по указанным основаниям, не имеется.

Ответчиком заявлено о пропуске истцом срока исковой давности по основаниям ч. 2 ст. 181 ГК РФ.

В силу ст. 196 ГК РФ общий срок исковой давности устанавливается в три года.

Согласно п. 2 ст. 199 ГК РФ исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения. Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

В соответствии с ч. 2 ст. 181 ГК РФ срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

Оспариваемый при жизни ФИО6, а впоследствии ФИО1 договор дарения по основанию ч. 1 ст. 177 ГК РФ, ст. 178, ст.179 ГК РФ является оспоримой сделкой, в связи с чем, срок исковой давности для ее предъявления составляет один год, а его течение начинается со дня, когда истец узнал или должен был узнать об обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

Согласно ч. 1 ст. 200 ГК РФ если законом не установлено иное, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.

С иском о признании сделки недействительной может обратиться гражданин, совершивший сделку, или правопреемник этого гражданина, в частности наследник, после смерти наследодателя. При этом все права и обязанности по сделке, носителем которых являлся гражданин, в полном объеме переходят к его правопреемнику, в том числе и в порядке наследования. В связи с этим правопреемство не влечет изменения срока исковой давности и порядка его исчисления.

Срок исковой давности для предъявления настоящих требований начал течь с момента подписания оспариваемого договора дарения, то есть с 05.06.2018 года, поскольку ФИО6 подписал договор дарения лично, понимал правовую природу договора, должен был знать о предполагаемом нарушении права, следовательно, срок исковой давности истек 05.06.2019 года, а с настоящим иском ФИО6, обратился в суд только 28.07.2020 года, то есть с пропуском срока исковой давности.

О восстановлении пропущенного срока исковой давности ФИО6, а впоследствии ФИО1 не просил.

Оснований для приостановления, перерыва срока исковой давности, предусмотренных ст. ст. 202, 203 ГК РФ, судом не установлено.

В связи с чем, суд приходит к выводу о пропуске срока исковой давности для обращения с настоящим иском, о применении которого заявлено ответчиком.

На основании вышеизложенного, суд пришел к выводу об отсутствии оснований для удовлетворения заявленных исковых требований.

Руководствуясь ст.ст. 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

Р Е Ш И Л:

В удовлетворении исковых требований ФИО1, ФИО5 к ФИО3 о признании договора дарения недействительным, применении последствий недействительности сделки, включении имущества в состав наследственной массы – отказать.

Решение суда может быть обжаловано в апелляционном порядке в Белгородский областной суд в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме путем подачи апелляционной жалобы через Белгородский районный суд Белгородской области.

Судья Е.А.Заполацкая

Мотивированный текст решения изготовлен 08.07.2021 года