Решение № 2-345/2024 2-6717/2023 2-8/2025 2-8/2025(2-345/2024;2-6717/2023;)~М-5223/2023 М-5223/2023 от 19 марта 2025 г. по делу № 2-345/2024

Дело № 2-8/2025

УИД 78RS0006-01-2023-007376-65


РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

06 марта 2025 года Санкт-Петербург

Кировский районный суд города Санкт-Петербурга в составе:

председательствующего судьи Малининой Н.А.,

с участием помощника прокурора Морозова Д.В.,

при секретаре Гавриловой И.С.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к Санкт-Петербургскому государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Городская Мариинская больница», Комитету имущественных отношений о взыскании компенсации морального вреда,

установил:

ФИО1 обратилась в Кировский районный суд города Санкт-Петербурга с исковым заявлением к Санкт-Петербургскому государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Городская Мариинская больница» (далее СПб ГБУЗ «Городская Мариинская больница»), и изначально просила взыскать с ответчика в свою пользу компенсацию морального вреда причиненного вследствие ненадлежащего оказания медицинских услуг, повлекших причинение вреда ее здоровью, и как следствие, нравственные и физические страдания в размере 1000000 рублей.

В обоснование заявленных требований истец указала, что ориентировочно с 2013 года она имеет хроническое заболевание- гастродуоденит.

20 февраля 2017 года истец, почувствовав ноющую боль в области желудка, обратилась с целью записи к гастроэнтерологу в «Мой медицинский центр» (ранее - «СОГАЗ»).

По результатам прохождения обследования 21 февраля 2017 в первой половине дня истцу было предложено пройти обезболивающую терапию путем инъекционного введения спазмолитиков, на что истец ответила отказом, поскольку боль в области желудка распространилась уже к низу живота и не была характерна для такого заболевания как гастродуоденит, с которым на тот момент истец была знакома уже более 5 лет.

Находясь в вышеуказанной организации здравоохранения истец вызвала скорую медицинскую помощь, поскольку боль все усиливалась и носила уже не ноющий, а схваткообразный характер, начало немного тянуть правую ногу.

В районе 16 час. 45 мин. 21 февраля 2017 года истец была доставлена скорой медицинской помощью в СПб ГБУЗ «Городская Мариинская больница», где ей назначены первичные анализы крови, иных биоматериалов и обследования.

В соответствии с медицинской картой № в учреждение здравоохранения истец была доставлена скорой медицинской помощью (СП2, № №) с предварительным диагнозом направившего учреждения «<данные изъяты>». Указанные сведение отражены также в сопроводительном листе станции (отделения) скорой медицинской помощи №. В талоне к названному сопроводительному письму отражена симптоматика, послужившая причиной обращения истца, также указана температура ее тела, которая уже на тот момент был повышена: 37.1 градус, доставлялась истец на носилках.

При этом, в соответствии с отраженной в вышеуказанной карте информации, диагноз при поступлении «<данные изъяты>?», что озвучивала истцу врач приемного покоя ФИО10

В соответствии с протоколом осмотра дежурного хирурга приемного отделения от 17 час. 00 мин. 21 февраля 2017 года на момент поступления наблюдалась болезненность в верхних отделах живота, преимущественно - справа, перитонеальные признаки не зафиксированы, диагноз: «Острый аппендицит?».

По результатам осмотра хирурга ФИО10 истец натравлена на прохождение ультразвуковой терапии брюшной полости, а также органов малого таза (с целью исключения внематочной беременности), сдачу анализов крови и мочи.

Согласно результатам анализа крови от 21 февраля 2017 года, полученных в 17 час. 10 мин. ориентировочно, то есть в течение часа после поступления истца в приемный покой, уровень лейкоцитов в ее крови повышен - 13.6 (в условия нормы - от 4 до 9), при этом также наблюдалось преобладание нейтрофильных лейкоцитов - 9.8 (при норме от 1.2 до 6.8). Результаты анализа крови на хронический гонадотропин человека (ХГЧ), равно как и УЗИ малого таза показали отсутствие внематочной беременности.

Истец указала, что при прохождении процедуры УЗИ малого таза боли в области живота становились уже мало выносимыми. В истории болезни (медицинской карте) так и не было обнаружено информативное заключение «специалиста».

По результатам обследований истцу показана госпитализация в 6 хирургическое отделение учреждения, где лечащим врачом ей назначен ФИО2

В соответствии с протоколом осмотра врача-хирурга учреждения ФИО2 от 21 час. 30 мин. 21 февраля 2017 года определено отсутствие показаний к оперативному вмешательству, показано дообследование, диета (исключительно питье) с учетом назначения фиброэзофагогастродуоденоскопии (ФГДС- обследование желудка и пищевода) на 22 февраля 2017 года, а также назначена обезболивающая терапия внутривенно 2 раза в день: Папаверин - 4 мг., Анальгин- 4 мг. 21 февраля 2017 года ФИО2 заполнил информированное согласие на проведение эндоскопической манипуляции, которое так и не было подписано у истца.

Истец также указала, что боль усиливалась, анальгетики не помогали, на просьбы истца о помощи ФИО2 не реагировал. В палате, в которой находилась истец, сменялись ординаторы. ФИО2 в палате истца не посещал, осмотры более не проводил.

С 21 февраля 2017 года на 22 февраля 2017 года, в дневнике пациента от 07 час. 00 мин. 22 февраля 2017 года ФИО2 написал: «Незначительные боли в верхних отделах живота, общее состояние незначительно удовлетворительное, на фоне терапии отмечается положительная динамика».

По результатам ФГДС, согласно данному дневнику (заключение специалиста в медицинской карте не обнаружено), у истца диагностировано: <данные изъяты>).

Истец ссылается, что подобный диагноз и заключение ФГДС преследует ее с 2013 года в виду хронического гастродуоденита и болей, подобных пережитым в феврале 2017 года, не влекут.

В 10 час. 00 мин. 22 февраля 2017 года ФИО2 постановил: «<данные изъяты> рефлюкс». Истец продолжила получать спазмолитики внутривенно, но боль не проходила, а только периодически притуплялась, «схватки», в случае передвижения по больничной палате или коридору, заставляли опираться на стену или сгибаться в коленях.

Испытывая сильнейшую боль и тошноту истец направилась в ординаторскую с просьбой о помощи, но, ни докторов, ни медсестер там не было.

Ориентировочно через 10-15 мин. к истцу в палату зашел медицинский сотрудник, должность, фамилию, имя и отчество которого истец не помнит, который предложил истцу поехать домой и вернуться за выписными документами 24 февраля 2017 года, поскольку в предпраздничный день и в сам праздник, никто не намеревается оказывать ей помощь.

Покинуть приделы учреждения здравоохранения истец не успела, как только вышла в коридор ее живот пронзила боль, от которой она потеряла сознание, а в палату заносил ее на руках ФИО4- ее молодой человек. Далее истец пришла в себя от рвоты, страшной боли в животе. Не смотря на все просьбы о помощи, ни один сотрудник учреждения к ней в палату не заходил, посещали только ординаторы, которые с 4-5 раза попадали в вену иглой, чтоб ввести истцу спазмолитики. С больничной койки истцу было уже проблематично вставать, поскольку не было опоры на правую ногу, истец ее не чувствовала, в связи с этим молодой человек выносил за ней утки со рвотой, санитарок не было.

22 июля 2027 года истца перевели в платное отделение, договор на «оказание платных медицинских услуг» был составлен 23 февраля 2017 года, подписан и оплачен молодым человеком истца- ФИО4 в сумме 4 000 рублей. В палате истца диагностического отделения сменялись врачи, которые не могли попасть ни в одну вену на ее руках для введения спазмолитиков, в связи с чем был установлен катетер в вену на ноге.

Истец ссылается на то, что боль затмевала ее рассудок, раздувался живот, не ела уже три дня.

23 февраля 2017 года истец проснулась от того, что перестали действовать спазмолитики, стало еще хуже, она начала кричать от боли и к ней забежала медсестра.

Также истец указала, что она своей истории болезни нашла лист бумаги, заполненный от руки, согласно которому в 10 час. 00 мин. 23 февраля 2017 года ее осматривал дежурный хирург, «разобрать сложно, возможно, ФИО5, который постановил: состояние удовлетворительное, без отрицательной динамики. Однако никаких осмотров с утра не было.

Через некоторое время к истцу в палату зашел дежурный хирург, ФИО8 Согласно его записям на вышеупомянутом листке, где писал ФИО5, в 14:30 у истца наблюдались жалобы на повышение температуры до 37.8 градусов, боли внизу живота, живот не вздут. Когда в палату вернулся ФИО4 и увидел истца, он требовал врача на повторный осмотр и к истцу вновь пришел ФИО8, который после пальпации живота истца выбежал из палаты. Затем к истцу подошла медсестра и сказала, что ФИО8 распорядился, чтоб истец повторно сделала УЗИ малого таза с целью исключения внематочной беременности. Когда истец начала вставать с кушетки, то упала на пол, так как отказали ноги, истца погрузили на кресло-коляску и доставили в кабинет УЗИ.

После осмотра врачом-гинекологом истца привезли на кресле-коляске обратно в палату, уложили на больничную койку и измерили температуру, которая была более 39 градусов.

Затем в палату зашла медсестра, выдала ФИО4 одноразовый халат и шапочку и поручила ему вести истца в операционную, поскольку медицинский персонал отсутствует.

Согласно предоперационному эпикризу от 23 февраля 2017 года истцу показана диагностическая лапораскопия, поскольку имеется клиническая картина перитонита.

В соответствии с протоколом операции от 23 февраля 2017 года № (диагностическая лапораскопия, ее начало в 20 час. 20 мин.), в полости малого таза гнойный выпод, решено выполнить конверсию доступа- полостную операцию.

Протоколом операции от 23 февраля 2017 года № зафиксирован диагноз: <данные изъяты>). Операция завершена в 22 час. 40 мин. 23 февраля 2017 года, ее длительность составила 1 час. 40 мин. После операции двигаться и есть было нельзя, пить разрешили только через сутки, поддерживали глюкозой внутривенно.

Истец указала, что она заново училась ходить, похудела, было сложно дышать, поскольку наблюдалось «замятие» легкого в связи с тем, что истец не ходила продолжительное время.

При выписке истцу была назначена медикаментозная терапия, в том числе и рентген легких.

Согласно медицинским документам, период нетрудоспособности вследствие ненадлежащего оказания медицинской помощи сотрудниками составил 30 дней.

Также истец указала, что 16 марта 2017 года она была доставлена в СПб ГБУЗ «Городская Мариинская больница» с осложнением- спаечной болезнью с болевым синдромом вследствие перенесенной операции, выписалась из учреждения 20 марта 2017 года после прохождения обезболивающей терапии. Боли, связанные со спаечной болезнью, преследовали истца на регулярной основе не один год после произошедшего.

Истец ссылается на то, что согласно положениям Приказа №26-П при диагнозе «острый аппендицит» ее должны были осмотреть не менее 16 раз, однако фактически осмотр провели лишь 5 раз. Наблюдение надлежит осуществлять в течение 12 часов, после чего диагноз острого аппендицита либо снимается, либо принимается решение об операции, либо (при возможности) выполняется диагностическая лапароскопия, которая может быть переведена в лечебную. Решение о продолжении наблюдения принимается только в составе консилиума. Принимая во внимание, что в СПб ГБУЗ «Городская Мариинская больница» истец поступила 21 февраля 2017 года ориентировочно в 16 час. 45 мин. с подозрением на острый аппендицит, указанный диагноз так и не был исключен сотрудниками учреждения в установленный Приказом №26-П период, равно как и до дня операции по факту его разрыва – 23 февраля 2017 года, которая началась в 20 час. 20 мин.

Указанными действиями и бездействием должностных лиц СПб ГБУЗ «Городская Мариинская больница» при данных обстоятельствах истцу причинены нравственные и душевные страдания, выразившиеся в наступлении неблагоприятных последствий в виде осложнения имеющегося на момент поступления в медицинское учреждения заболевания, длительной и болезненной реабилитации.

Актом судебного-медицинского обследования №12 от 24 июля 2017 года установлено, что рубцы, оставленные истцу вследствие ненадлежащего оказания медицинской помощи являются келоидными и для их устранения требуется операционное вмешательство.

В ходе судебного разбирательства протокольным определением Кировского районного суда Санкт-Петербурга от 21 декабря 2023 года в порядке ст. 43 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации по ходатайству ответчика СПб ГБУЗ «Городская Мариинская больница» к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены ФИО8, ФИО7

Протокольным определением Кировского районного суда Санкт-Петербурга от 01 февраля 2024 года в порядке ст. 40, 43 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации по ходатайству истца к участию в деле привлечены в качестве соответчика Комитет имущественных отношений Санкт-Петербурга, в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора - Комитет по здравоохранению Санкт-Петербурга.

Протокольным определением Кировского районного суда Санкт-Петербурга от 18 апреля 2024 года в порядке ст. в порядке ст. 43 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации по ходатайству истца к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены ФИО10, ФИО9 и ФИО10

30 января 2025 года ФИО1, уточнив требования в порядке ст. 39 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, ссылаясь на изложенные выше обстоятельства и настаивая на удовлетворении заявленных требований в полном объеме, просила взыскать с СПб ГБУЗ «Городская Мариинская больница» компенсацию морального вреда, причиненного вследствие ненадлежащего оказания медицинской помощи, повлекшего нравственные и физические страдания в размере 1 000 000 рублей (л.д.138-148 том 2).

Истец и ее представитель ФИО4, действующий по ордеру, в судебном заседании на удовлетворении исковых требований настаивали.

Представитель ответчика СПб ГБУЗ «Городская Мариинская больница» в судебное заседание не явился, о времени и месте судебного разбирательства извещен надлежащим образом, ранее в суд представлены возражения на иск, в которых просил в иске отказать в полном объеме (л.д.51-54 том 2).

Представитель ответчика Комитета имущественных отношений Санкт-Петербурга в судебное заседание не явился, о времени и месте судебного разбирательства извещен надлежащим образом, ранее в суд представлен отзыв на исковое заявление, в котором просил в удовлетворении исковых требований отказать и о рассмотрении дела в отсутствие своего представителя (л.д.169-173 том 1).

Третьи лица ФИО8, ФИО7, ФИО9 в судебное заседание не явились, о времени и месте судебного разбирательства извещены надлежащим образом, ранее в суд представлены отзывы на исковое заявление (л.д.199-202, 203,204 том 1, л.д. 61,62 том 2) и просили рассмотреть дело в свое отсутствие (л.д.224, 225 том 1, л.д.64 том 2).

Третьи лица ФИО10, ФИО2, представитель третьего лица Комитета по здравоохранению г. Санкт-Петербурга в судебное заседание не явились, о времени и месте судебного разбирательства извещены надлежащим образом.

Изучив материалы дела, выслушав объяснения лиц, участвующих в деле, заслушав заключение прокурора, суд приходит к следующему.

Под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.), или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо нарушающими имущественные права гражданина.

В силу положений статей 150-151 Гражданского кодекса Российской Федерации гражданин вправе обратиться в суд с требованием о компенсации морального вреда.

В силу статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина определяется основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Согласно абзацу 2 пункта 11 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года №1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательства вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», установленная статьёй 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья (например, факт причинения вреда в результате дорожно-транспортного происшествия с участием ответчика), размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Из материалов дела следует, что ФИО3 21 февраля 2017 года была доставлена бригадой скорой медицинской помощи в СПб ГБУЗ «Городская Мариинская больница» с диагнозом: Острый аппендицит?» и в период с 21 февраля 2017 года по 03 марта 2017 года ФИО1 находилась на стационарном лечении, где ей было назначено обследование, в частности общий анализ крови, общий анализ мочи, ультразвуковой исследование органов брюшной полости и почек, консультация врача-гинеколога, затем проведено оперативное лечение.

Обращаясь с настоящим иском, ФИО1 указала, что надлежащим образом медицинские услуги не были оказаны ей ответчиком. При поступлении ее в медицинское учреждение с предварительным диагнозом «острый аппендицит», который не был исключен до дня операции по факту его разрыва, ее должны были осмотреть не менее 16 раз, однако фактически осмотр проведен лишь 5 раз. Действиями и бездействием ответчика СПб ГБУЗ «Городская Мариинская больница» ей причинены нравственные и душевные страдания, выразившиеся в наступлении неблагоприятных последствий в виде осложнения имеющегося на момент вступления в медицинское учреждения заболевания, длительной и болезненной реабилитации.

Возражая против удовлетворения заявленных требований, СПб ГБУЗ «Городская Мариинская больница» ссылалось на то, что медицинская помощь была оказана истцу в полном объеме с надлежащим качеством.

Проанализировав и оценив представленные и добытые доказательства по правилам статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд приходит к следующим выводам.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года №33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина

Обязанность компенсации морального вреда может быть возложена судом на причинителя вреда при наличии предусмотренных законом оснований и условий применения данной меры гражданско-правовой ответственности, а именно: физических или нравственных страданий потерпевшего; неправомерных действий (бездействия) причинителя вреда; причинной связи между неправомерными действиями (бездействием) и моральным вредом; вины причинителя вреда (статьи 151, 1064, 1099 и 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Потерпевший- истец по делу о компенсации морального вреда должен доказать факт нарушения его личных неимущественных прав либо посягательства на принадлежащие ему нематериальные блага, а также то, что ответчик является лицом, действия (бездействие) которого повлекли эти нарушения, или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Вина в причинении морального вреда предполагается, пока не доказано обратное. Отсутствие вины в причинении вреда доказывается лицом, причинившим вред (пункт 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В случаях, предусмотренных законом, компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда (пункт 1 статьи 1070, статья 1079, статьи 1095 и 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации) (пункт 12 Постановления).

Причинение морального вреда потерпевшему в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях предполагается, и сам факт причинения вреда здоровью, в том числе при отсутствии возможности точного определения его степени тяжести, является достаточным основанием для удовлетворения иска о компенсации морального вреда.

Привлечение лица, причинившего вред здоровью потерпевшего, к уголовной или административной ответственности не является обязательным условием для удовлетворения иска (пункт 15 Постановления).

В случаях, если законом предусмотрена обязанность ответчика компенсировать моральный вред в силу факта нарушения иных прав потерпевшего (например, статья 15 Закона Российской Федерации «О защите прав потребителей»), при доказанности факта нарушения права гражданина (потребителя) отказ в удовлетворении требования о компенсации морального вреда не допускается (пункт 16 Постановления).

В соответствии с частью 1 статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Определением Кировского районного суда Санкт-Петербурга от 04 июля 2024 года по ходатайству ответчика по делу назначена судебно-медицинская экспертиза.

Согласно положениям статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, заключение эксперта должно содержать подробное описание проведенного исследования, сделанные в результате его выводы и ответы на поставленные судом вопросы.

Заключение эксперта для суда необязательно и оценивается судом по правилам, установленным в статье 67 настоящего Кодекса. Несогласие суда с заключением должно быть мотивировано в решении или определении суда.

Выводы экспертов могут быть определенными (категоричными), альтернативными, вероятными и условными.

Определенные (категорические) выводы свидетельствуют о достоверном наличии или отсутствии исследуемого факта.

Согласно выводам заключения экспертов № 175/Вр-П-ПК от 31 октября 2024 года, на вопросы о том качественно и в полном ли объеме оказана медицинская помощь СПб ГБУЗ «Городская Мариинская больница» ФИО1 в период с 21 февраля 2017 года по 03 марта 2017, имелись ли дефекты при оказании медицинской помощи в указанный период, имеется ли причинно-следственная связь между допущенными дефектами (при их наличии) и наступившими негативными последствиями (при их наличии), эксперты пришли к выводу, что ФИО3 была доставлена бригадой скорой медицинской помощи в СПб ГБУЗ «Городская Мариинская больница» в 1643 21.02.2017 с диагнозом: «<данные изъяты>?». При поступлении в стационар ФИО1 была осмотрена дежурным хирургом (здесь и далее приводятся сведения, указанные в Медицинской карте № 10490 стационарного больного): при осмотре предъявляла жалобы на боли в верхних отделах живота и мезогастрии, отметила, что данные боли беспокоят в течение суток. При пальпации (ощупывании) живот у ФИО1 был мягким, болезненным в верхних отделах живота. Перитонеальные симптомы и симптомы острого аппендицита у ФИО1 при первичном осмотре не выявлялись. В связи с жалобами на боли в животе ФИО1 обоснованно был установлен предварительный диагноз: «<данные изъяты>?» и назначено показанное (в соответствие с предварительным диагнозом) обследование, в частности: общий анализ крови, общий анализ мочи, ультразвуковой исследование органов брюшной полости и почек, консультация врача-гинеколога. По результатам проведенного обследования: по УЗИ не было выявлено какой-либо патологии со стороны органов брюшной полости, врачом-гинекологом была исключена острая гинекологическая патология и внематочная беременность, но был выявлен небольшой лейкоцитоз в периферической крови (13,6?109/л).

При повторном осмотре ФИО1 дежурным врачом совместно с ответственным хирургом в 2130 21.02.2017 каких-либо характерных и патогномоничных симптомов острого аппендицита выявлено не было. С учетом наличия у ФИО1 в анамнезе диагноза хронического гастродуоденита, болевого синдрома в верхних отделах живота и незначительного лейкоцитоза, диагноз острого аппендицита у нее был снят и в качестве клинического диагноза установлен: «<данные изъяты>», в связи с чем ФИО1 было назначено лечение (инфузионная терапия с аналгетиками и спазмолитиками) и дополнительное обследование (фиброгастродуоденоскопия). Комиссия экспертов отмечает, что тактика обследования, установленные диагнозы и назначенное лечение соответствовали имевшейся у ФИО1 клинической симптоматике и тяжести ее состояния.

При этом, комиссией экспертов установлен дефект диагностики, допущенный при обследовании ФИО1 - не было проведено пальцевое исследование прямой кишки, показанное при любом осмотре врачом-хирургом при подозрении на острую хирургическую патологию органов брюшной полости. Комиссия экспертов отмечает, что, вероятно, в данном случае этот дефект оказания медицинской помощи не оказал влияния на процесс диагностики, дальнейшей тактики ведения пациентки, сроки проведения операции и исход, поскольку непосредственно при поступлении ФИО1 в СПб ГБУЗ «Городская Мариинская больница» выявить у нее наличие аппендицита (при нормальном анатомическом расположении червеобразного отростка) при пальцевом исследовании прямой кишки не представлялось возможным. Иных дефектов диагностики и лечения ФИО1 в СПб ГБУЗ «Городская Мариинская больница» 21.02.2017 комиссией экспертов не установлено.

22.02.2017 ФИО1 находилась под врачебным наблюдением с диагнозом: «Хронический гастродуоденит, обострение». При осмотре пациентки у нее сохранялись жалобы на боли в верхних отделах живота, отмечалось удовлетворительное состояние, стабильная гемодинамика, нормальная температура тела, симптомы раздражения брюшины не регистрировались. Объективных оснований для диагностирования у ФИО1 <данные изъяты> 22.02.2017 не имелось, следовательно, не имелось показаний для выполнения пациентке оперативного вмешательства. Кроме того, ФИО1 22.02.2017 были проведены дополнительные обследование: фиброгастродуоденоскопия и клинический анализ крови. По результатам фиброгастродуоденоскопии был подтвержден диагноз хронического гастродуоденита, а результаты клинического анализа крови свидетельствовали о снижении степени выраженности синдрома системной воспалительной реакции (отмечалось уменьшение лейкоцитоза с 13,6 до 12,4?109/л), что могло свидетельствовать об эффективности проводимой консервативной терапии.

23.02.2017 при осмотре пациентки дежурным врачом в 1430 были установлены жалобы на боли в нижних отделах живота, повышение температуры тела до 37,8°С. Однако, при осмотре пациентки показаний для оперативного вмешательства выявлено не было. Был назначен повторный курс инфузионной терапии и антибиотикотерапия, повторный клинический анализ крови.

В 1700 при повторном осмотре ФИО1, пациентка предъявляла жалобы на боли в нижних отделах живота. При этом, живот при пальпации оставался мягким, симптомы раздражения брюшины не определялись. В клиническом анализе крови был выявлен лейкоцитоз до 17?109/л за счет нейтрофильных лейкоцитов (нарастание лейкоцитоза, что могло свидетельствовать, с учетом болевого синдрома, о наличии воспалительного заболевания со стороны органов брюшной полости), в связи с чем ФИО1 была назначена повторная консультация врача-гинеколога для исключения острой гинекологической патологии.

Таким образом, комиссия экспертов отмечет, что с момента появления у ФИО1 болезненности в нижних отделах живота и повышения температуры тела (примерно с 1430 23.02.2017) осуществлялся диагностический поиск (клинический анализ крови, повторные осмотры хирургом и гинекологом), следствием чего было принято правильное и обоснованное решение о проведении диагностической лапароскопии (2020 23.02.2017), при которой в правой подвздошной области был выявлен инфильтрат из петель тонкой и толстой кишки и большого сальника, а также серозно-гнойный выпот в полости малого таза. С учетом выявления гнойного выпота в полости малого таза (наличия гнойного перитонита) было принято верное и обоснованное решение о расширении (конверсии) операции до лапаротомии. При операции лапаротомии у ФИО1 в инфильтрате был выявлен воспалительно-измененный червеобразный отросток и верно установлен диагноз заболевания: «<данные изъяты>». В соответствие с установленным диагнозом ФИО1 была выполнена типичная аппендэктомия с погружением культи отростка кисетным и Z-образным швами, санация и дренирование брюшной полости. Технических дефектов проведенной операции у ФИО1 комиссией экспертов не установлено. Послеоперационное течение у ФИО1 было без осложнений, послеоперационный шов зажил первичным натяжением. Пациентка была выписана из стационара на 8-е сутки после проведенной операции аппендэктомии.

При этом, комиссия экспертов отмечает, что острый аппендицит у ФИО1 протекал в нетипичной форме: не имелось симптома Кохера (один из патогномоничных симптомов острого аппендицита - смещение болевого синдрома из эпигастральной области в правую подвздошную область), не выявлялись иные характерные для острого аппендицита симптомы (Воскресенского, Ровзинга, Ситковского, ФИО6), живот у пациентки в течение всего времени оставался мягким, отсутствовал симптом Щеткина-Блюмберга (характерный перитонеальный симптом).

Комиссия экспертов может объяснить нетипичность протекания острого аппендицита у ФИО1 тем, что вокруг воспалительно измененного червеобразного отростка сформировался инфильтрат из петель тонкой и толстой кишки и большого сальника, что отграничило воспалительный процесс от свободной брюшной полости и не позволило своевременно установить правильный диагноз.

Тем не менее, анализируя данный клинический случай, комиссия экспертов отмечает, что, несмотря на нетипичное течение острого аппендицита у ФИО1 имели место следующие недостатки (дефекты) оказания медицинской помощи: несвоевременная диагностика <данные изъяты>, что выражалось в развитии перфорации червеобразного отростка и острого разлитого перитонита, и несколько запоздалое проведение оперативного вмешательства (только в 2020 23.02.2017, в то время, как целесообразно было выполнить диагностическую лапароскопию уже около 18 часов 23.02.2017, после повторного осмотра ФИО1 врачом- гинекологом и исключения острой гинекологической патологии.

Однако, несмотря на наличие недостатков (дефектов) оказания медицинской помощи ФИО1, тактика оказания медицинской помощи пациентке являлась правильной, ей были проведены все необходимые исследования и консультации специалистов, была выполнена показанная операции с полным выздоровлением пациентки. То есть исходом оказания стационарной медицинской помощи ФИО1 в СПб ГБУЗ «Городская Мариинская больница» в период с 21.02.2017 по 03.03.2017 явилось полное выздоровление пациентки.

В отношении спаечной болезни и келоидного послеоперационного рубца на передней брюшной стенке комиссия экспертов поясняет, что:

Представленные на исследование медицинские документы и материалы дела не подтверждают наличие у ФИО1 спаечной болезни и келоидного послеоперационного рубца на передней брюшной стенке.

Вместе с тем, у пациентки имелась предрасположенность к развитию спаечной болезни, что подтверждается формированием у нее инфильтрата из петель тонкой и толстой кишки и большого сальника при возникновении острого аппендицита (то есть развитие спаечного процесса вокруг червеобразного отростка с вовлечением окружающих его полых органов и большого сальника), поэтому формирование в послеоперационном периоде у ФИО1 спаечной болезни являлось бы закономерным процессом, обусловленным её индивидуальными особенностями, а не вследствие перенесенного ею острого перитонита (преимущественно пельвиоперитонита). Спаечная болезнь осложняет 33-55 % операций на органах брюшной полости, при этом женщины страдают чаще мужчин в два раза. Встречается спаечная болезнь в любом возрасте.

Наличие у ФИО1 «келоидных рубцов» на передней брюшной стенке было зафиксировано при проведении ей очного судебно-медицинского обследования 24.07.2017 (через 5 месяцев после проведенной ей операции 23.02.2017). Комиссия экспертов отмечает, что оценка рубцов возможна, как правило, спустя 1-1,5 года после их образования, что обусловлено процессом «созревания» рубцов, то есть полного формирования соединительной ткани, которая составляет основу любого рубца. Оценка рубца в процессе его «созревания» (в данном случае через 5 месяцев) является неверной, что не позволяет достоверно и объективно оценить характеристики такого рубца.

Процесс формирования рубца состоит из 3 фаз: фаза экссудации и воспаления, фаза пролиферации, фаза реорганизации.

В 1-ю фазу - экссудации и воспаления (первые 48-72 ч после повреждения ткани)- происходит активация системы свертываемости крови и образование тромбоцитарно-фибринового сгустка на месте повреждения, что приводит к остановке кровотечения и созданию временной матрицы, состоящей из гликопротеинов (коллаген), протеогликанов и гиалуроновой кислоты, служащей основой для синтеза соединительной ткани.

Во 2-ю фазу - пролиферации (до 6 недель) - происходит формирование молодой соединительной ткани, богатой сосудами и клетками, и синтез коллагена фибробластами. Особенностью данной фазы является преобладание в тканях послеоперационного рубца эмбрионального коллагена (III типа), представляющего собой тонкие волокна и характеризующегося эластичностью и хорошей растяжимостью. В дальнейшем коллаген III типа замещается на менее эластичный коллаген I типа.

В 3-ю фазу заживления раны- фазу реорганизации (в течение 1 года и более) - происходит синтез сократительных белков и различных компонентов внеклеточного матрикса фибробластами. Фибробласты, тучные клетки и макрофаги синтезируют матриксные металлопротеиназы, которые разрушают компоненты внеклеточного матрикса. Таким образом, в фазе реорганизации осуществляется поддержка баланса между синтезом и деструкцией коллагена, что приводит к формированию нормального рубца.

По объему новообразованной соединительной ткани рубцы разделяются на:

- нормотрофические (цвету практически не отличается от здоровой кожи, располагается в пределах раны, по высоте соответствует уровню поверхности кожи, не содержит сосудов, безболезненный);

- атрофические (безболезненный, тонкий, сморщенный, плоский рубец с просвечивающимися сосудами, создает эффект «-» ткани. Атрофические рубцы располагаются в пределах раны, ниже уровня поверхности здоровой кожи);

- гипертрофические (представляет собой гладкую, плотную, но не упругую структуру, которая возвышается над уровнем поверхности кожи в связи с большим скоплением коллагена и создает эффект «+» ткани, безболезненны, богаты сосудами, подвижны);

- келоидные.

Келоидный рубец считается неблагополучным результатом рубцевания, по большей части, требующим обязательной коррекции, регрессирует редко. Представляет собой новообразование неправильной формы, имеет бугристую поверхность, богат сосудами, болезненный. Келоидный рубец выходит за пределы раны и выступает над поверхностью окружающей ткани, что связано с |прохождением в тканях атипичных патофизиологических процессов рубцевания.

Келоидные рубцы - это патологические рубца неизвестной этиологии. Среди предрасполагающих факторов наибольшее значение имеют:

Наследственность. На наличие генетической предрасположенности указывает семейная распространённость (склонность к образованию келоидов передаётся по аутосомно-доминантному типу), большое количество зарегистрированных случаев врождённых келоидов.

Гормональный дисбаланс. У лиц, склонных к келоидному рубцеванию, достоверно чаще выявляется нарушение показателей функционирования желез внутренней секреции (щитовидных, паращитовидных, половых). Наибольшее влияние оказывают кортикостероиды, поэтому патологическое рубцевание часто можно наблюдать у спортсменов, употребляющих анаболические стероиды. Вторым по частоте влияния гормоном является прогестерон - с ним связано увеличение риска образования келоидов при беременности. Келоидные рубцы чаще выявляются у людей со смуглой кожей, что позволяет связать их появление с нарушением синтеза меланина.

Таким образом, на основании изложенного комиссия экспертов отмечает, что при наличии у ФИО1 спаечной болезни и гипертрофического, либо келоидного послеоперационного рубца на передней брюшной стенке их формирование, в первую очередь, было бы обусловлено её индивидуальными особенностями, а не иными причинами. Поэтому, поскольку проведение оперативного вмешательства ФИО1 23.02.2017 было абсолютно показано наличием у нее острого аппендицита и острого разлитого перитонита, то между формированием у ФИО1 спаечной болезни и келоидного послеоперационного рубца передней брюшной стенки (при их наличии) и оказанной ей медицинской помощью в СПб ГБУЗ «Городская Мариинская больница» в период с 21.02.2017 по 03.03.2017, причинно-следственной связи не имеется.

На вопрос о том, причинен ли вред здоровью ФИО1 и наступили ли негативные последствия, эксперты пришли к выводу, что как было отмечено при ответах на вопросы №№ 1 и 3 каких-либо негативных последствий проведенного лечения в СПб ГБУЗ «Городская Мариинская больница» в период с 21.02.2017 по 03.03.2017 у ФИО1 комиссией экспертов установлено не было. Лечение ФИО1 в связи с имевшимся у нее острым аппендицитом завершилось полным выздоровлением. Следовательно, нет оснований для суждения о причинении ФИО1 вреда здоровью (л.д.101-125 том 2).

В соответствии с положениями статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации экспертное заключение является одним из видов доказательств по делу, оно отличается использованием специальных познаний и научными методами исследования. В то же время, суд при наличии в материалах рассматриваемого дела заключения эксперта должен учитывать и иные добытые по делу доказательства и дать им надлежащую оценку. Экспертные заключения оцениваются судом по его внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании каждого отдельно взятого доказательства, собранного по делу, и их совокупности с характерными причинно-следственными связями между ними и их системными свойствами.

Суд оценивает экспертное заключение с точки зрения соблюдения процессуального порядка назначения экспертизы, соблюдения процессуальных прав лиц, участвующих в деле, соответствия заключения поставленным вопросам, его полноты, обоснованности и достоверности в сопоставлении с другими доказательствами по делу.

Суд в данном случае не усматривает оснований ставить под сомнение достоверность экспертного заключения от 31 октября 2024 года, поскольку оно в полном объёме отвечает требованиям статей 55, 59-60 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, содержит подробное описание исследований материалов дела, медицинских документов ФИО1, сделанные в результате их выводы и обоснованные ответы на поставленные вопросы. Оснований не доверять выводам указанной экспертизы у суда не имеется, эксперты имеют необходимую квалификацию, предупреждены об уголовной ответственности и не заинтересованы в исходе дела; доказательств, указывающих на недостоверность проведённой экспертизы, либо ставящих под сомнение её выводы, суду не представлено.

Суд считает возможным отметить, что для принятия законного решения необходимо, чтобы в основу такого решения были положены соответствующие доказательства, которым дана надлежащая оценка, включающая в себя определение относимости, допустимости, достоверности и достаточности. Относимостью доказательств является то положение, в соответствии с которым суд должен допускать и исследовать только те доказательства, которые относятся к данному делу, то есть могут подтвердить или опровергнуть те обстоятельства дела, на которые ссылаются стороны и другие лица, участвующие в деле. Достоверность доказательств означает, что сведения, которые подтверждаются данными доказательствами, соответствуют действительности; достаточность доказательств свидетельствует о том, что на их основании можно сделать однозначный вывод о доказанности определенных обстоятельств.

При оценке доказательств суд должен объективно проанализировать все исследованные доказательства, сопоставив их, и на основании внутреннего убеждения сделать вывод.

Для возложения ответственности за причинение вреда, необходимо, как правило, наличие четырёх условий: причинение вреда, противоправное поведение (действие, бездействие) причинителя вреда, причинная связь между противоправным поведением и наступившим вредом, вина причинителя вреда.

Учитывая, что в ходе судебного разбирательства не установлено наличие таких действий (бездействия) ответчика, которые повлекли бы за собой причинение вреда здоровью истца, у суда отсутствуют основания для взыскания в его пользу компенсации морального вреда в связи с причинением вреда здоровью.

Однако, поскольку заключением экспертов установлен факт некачественного оказания ответчиком истцу медицинской помощи, суд считает подлежащими удовлетворению требования ФИО1 о взыскании с СПб ГБУЗ «Городская Мариинская больница» компенсации морального вреда по следующим основаниям.

Согласно статье 4 Закона Российской Федерации «О защите прав потребителей», продавец (исполнитель) обязан передать потребителю товар (выполнить работу, оказать услугу), качество которого соответствует договору. При отсутствии в договоре условий о качестве товара (работы, услуги) продавец (исполнитель) обязан передать потребителю товар (выполнить работу, оказать услугу), соответствующий обычно предъявляемым требованиям и пригодный для целей, для которых товар (работа, услуга) такого рода обычно используется. Если законами или в установленном ими порядке предусмотрены обязательные требования к товару (работе, услуге), продавец (исполнитель) обязан передать потребителю товар (выполнить работу, оказать услугу), соответствующий этим требованиям.

На основании статьи 13 Закона Российской Федерации «О защите прав потребителей» за нарушение прав потребителей изготовитель (исполнитель, продавец, уполномоченная организация или уполномоченный индивидуальный предприниматель, импортер) несет ответственность, предусмотренную законом или договором.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 3 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28 июня 2012 года №17 «О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей», при отнесении споров к сфере регулирования Закона о защите прав потребителей следует учитывать, что, исходя из преамбулы Закона о защите прав потребителей и статьи 9 Федерального закона от 26 января 1996 года №15-ФЗ «О введении в действие части второй Гражданского кодекса Российской Федерации» правами, предоставленными потребителю Законом и изданными в соответствии с ним иными правовыми актами, а также правами стороны в обязательстве в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации пользуется не только гражданин, который имеет намерение заказать или приобрести либо заказывающий, приобретающий товары (работы, услуги), но и гражданин, который использует приобретенные (заказанные) вследствие таких отношений товары (работы, услуги) на законном основании (наследник, а также лицо, которому вещь была отчуждена впоследствии, и т.п.).

Из разъяснений, содержащихся в пункте 28 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28 июня 2012 года №17 «О рассмотрении судами гражданским дел о защите прав потребителей», следует, что при разрешении требований потребителей необходимо учитывать, что бремя доказывания обстоятельств, освобождающих от ответственности за неисполнение либо ненадлежащее исполнение обязательства, в том числе и за причинение вреда, лежит на продавце (изготовителе, исполнителе, уполномоченной организации или уполномоченном индивидуальном предпринимателе, импортере) (пункт 4 статьи 13, пункт 5 статьи 14, пункт 5 статьи 23.1, пункт 6 статьи 28 Закона о защите прав потребителей, статья 1098 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Исключение составляют случаи продажи товара (выполнения работы, оказания услуги) ненадлежащего качества, когда распределение бремени доказывания зависит от того, был ли установлен на товар (работу, услугу) гарантийный срок, а также от времени обнаружения недостатков (пункт 6 статьи 18, пункты 5 и 6 статьи 19, пункты 4, 5 и 6 статьи 29 Закона).

Доказательств, опровергающих вышеуказанное заключение экспертов в части установления наличия дефектов оказания медицинской помощи ФИО1 в СПб ГБУЗ «Городская Мариинская больница», ответчиком в ходе судебного разбирательства не представлено.

Согласно статье 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред.

В силу статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина определяется основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

В соответствии со статьёй 15 Закона Российской Федерации «О защите прав потребителей» моральный вред, причиненный потребителю вследствие нарушения изготовителем (исполнителем, продавцом, уполномоченной организацией или уполномоченным индивидуальным предпринимателем, импортером) прав потребителя, предусмотренных законами и правовыми актами Российской Федерации, регулирующими отношения в области защиты прав потребителей, подлежит компенсации причинителем вреда при наличии его вины. Размер компенсации морального вреда определяется судом и не зависит от размера возмещения имущественного вреда.

Компенсация морального вреда осуществляется независимо от возмещения имущественного вреда и понесенных потребителем убытков.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 45 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации «О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей», при решении судом вопроса о компенсации потребителю морального вреда достаточным условием для удовлетворения иска является установленный факт нарушения прав потребителя.

Размер компенсации морального вреда определяется судом независимо от размера возмещения имущественного вреда, в связи с чем размер денежной компенсации, взыскиваемой в возмещение морального вреда, не может быть поставлен в зависимость от стоимости товара (работы, услуги) или суммы подлежащей взысканию неустойки. Размер присуждаемой потребителю компенсации морального вреда в каждом конкретном случае должен определяться судом с учетом характера причиненных потребителю нравственных и физических страданий исходя из принципа разумности и справедливости.

Обращаясь с требованиями о взыскании компенсации морального вреда, ФИО1 просила взыскать в свою пользу такую компенсацию в размере 1 000 000 рублей.

Учитывая изложенное, исходя из требований разумности и справедливости, с учётом установленного факта некачественного оказания медицинской помощи истцу, несвоевременной диагностики у истца острого аппендицита, запоздалое проведение оперативного вмешательства, с учетом отсутствия факта причинения ей вреда здоровью, принимая во внимание характер причиненных истцу физических и нравственных страданий, суд считает возможным взыскать с СПб ГБУЗ «Городская Мариинская больница» в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 80 000 рублей.

Заявленный истцом к взысканию размер компенсации морального вреда в 1 000 000 рублей суд считает чрезмерно завышенным.

На основании изложенного и руководствуясь ст. ст. 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд,

решил:

исковые требования ФИО1– удовлетворить частично.

Взыскать с Санкт-Петербургского государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Городская Мариинская больница» (ИНН <***>) в пользу ФИО1 (ИНН №) компенсацию морального вреда в размере 80 000 рублей.

В удовлетворении остальной части исковых требований ФИО1 Александровне– отказать.

Решение может быть обжаловано в Санкт-Петербургский городской суд в течение месяца с момента принятия решения в окончательной форме путем подачи апелляционной жалобы через Кировский районный суд Санкт-Петербурга.

Председательствующий судья Н.А. Малинина

Мотивированное решение в окончательной форме изготовлено 20.03.2025